Режим чтения
Скачать книгу

А время уходит читать онлайн - Мэри Кларк

А время уходит

Мэри Хиггинс Кларк

Альвира и Уилли #10

Журналистка Дилейни Райт освещает на телевидении судебный процесс над Бетси Грант, которую обвинили в убийстве своего богатого мужа – врача Эдварда Гранта. Показания свидетелей в целом благожелательные и тем не менее оставляют у присяжных впечатление не в пользу подсудимой. В ночь убийства они с мужем оставались в доме одни; сигнализация была включена, что исключает проникновение извне… А состояние, которое должна получить вдова известного врача, весьма значительно. Но журналистка уверена: Бетси невиновна! И она начинает собственное расследование, хотя время почти на исходе…

Мэри Хиггинс Кларк

А время уходит

Mary Higgins Clark

AS TIME GOES BY

This edition published by arrangement with Warner Books, Inc., New York, New York, USA. All rights reserved

Copyright © 2016 by Nora Durkin Enterprises, Inc.

© Перевод с англ яз., Самуйлов С. Н., 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Благодарности

Снова – и как всегда – благодарю моего давнишнего редактора и дорогого друга, Майкла Корду. Страницу за страницей он провел меня этим путем до заветного слова «конец». Мне сказочно повезло, что на протяжении стольких лет он был моим редактором.

Хочу сказать спасибо Мэрисью Руччи, главному редактору издательства «Саймон и Шустер». Мне прекрасно работалось с ней последние годы.

Трудиться с моей домашней командой – чистое удовольствие. Мой сын Дэвид стал полноправным ценным помощником и консультантом. Как обычно, мои дети с охотой становились моими первыми читателями и критиками.

И как всегда, спасибо моему мужу, Джону Конхини, на протяжении двадцати лет слушающему мои вздохи насчет того, что вот эта книга уж точно не пойдет.

Надин Петри, моя давняя помощница и правая рука, наделена особым даром разбираться в моем невообразимом почерке. Спасибо, Надин.

Когда сорок один год назад на свет появился роман «Дети не вернутся», я и подумать не могла, что столько лет спустя все еще буду на что-то способна. Мне приятно находить новых героев и ставить их в новые ситуации.

Как я уже сказала, «конец» – мое любимое слово. Но его не было бы без первого предложения, которое приглашает вас, дорогие читатели, переворачивать страницу за страницей.

Спасибо за то, что продолжаете читать истории, которые я вам рассказываю.

За все хорошее и благослови вас Бог,

    Мэри

Молодоженам, доктору Джеймсу и Кортни Кларк Моррисон, – с любовью

Пролог

Таким пронзительным был первый крик младенца, что две пары за стеной родовой палаты акушерки Коры Бэнкс одновременно охнули. Джеймс и Дженнифер Райт переглянулись, и глаза их вспыхнули радостью. На лицах Мартина и Роуз Райан отразились облегчение и усталость – только что от бремени разрешилась их семнадцатилетняя дочь.

Друг друга пары знали как Смитов и Джонсов и вполне этим довольствовались. По прошествии пятнадцати минут и первые, и вторые с нетерпением ожидали возможности увидеть новорожденного ребенка. Это была сонная девочка семи фунтов весом, с завивающимися колечками черными волосиками и светлой кожей. Глаза, когда они открылись, оказались большими и темно-карими. Дженнифер Райт потянулась к малышке, но акушерка с улыбкой остановила ее.

– Полагаю, нам еще нужно завершить одно маленькое дельце, – сказала она.

Джеймс Райт открыл небольшой чемоданчик, который принес с собой.

– Здесь шестьдесят тысяч долларов. Пересчитайте.

О матери новорожденной они знали, что ей семнадцать лет, что она окончила школу и забеременела в ночь выпускного бала. Факт этот скрывали ото всех, а родственникам и друзьям родители говорили, что идти в колледж их дочери рано и она будет работать у своей тети, в магазине женского платья. Отец ребенка, восемнадцатилетний парень, поступил в колледж, так и не узнав о беременности девушки.

– Сорок тысяч долларов на учебу в колледже для юной матери, – объявила Кора, пересчитав и вручая деньги родителям девушки. О том, что оставшиеся двадцать тысяч достанутся ей в оплату за оказанные профессиональные услуги, акушерка умолчала.

Родители роженицы приняли деньги молча.

– Я так счастлива, – прошептала Дженнифер Райт, протягивая к малышке руки.

– Мне нужно зарегистрировать факт рождения и выписать свидетельство с указанием ваших данных, – сказала Кора с сухой улыбкой, никак не отразившейся на ее ничем не примечательном, круглощеком лице. В свои сорок акушерка выглядела, по крайней мере, лет на десять старше. – Пусть поспит несколько часов, а потом забирайте ее домой, – добавила она, поворачиваясь к родителям роженицы.

В родовой палате семнадцатилетняя мать постепенно приходила в себя от действия успокоительных. Груди, словно запомнившие те краткие мгновения, когда она прижала к себе дочурку, продолжали набухать. Я хочу ее видеть, хочу, хочу, кричала душа. Не отдавайте мою малышку. Я сама позабочусь о ней. Я что-нибудь придумаю…

Через два часа ее устроили на заднем сиденье семейной машины и повезли в ближайший мотель.

А на следующее утро она, уже без сопровождающих, улетела на самолете назад в Милуоки.

Глава 1

– А теперь – обычный блок рекламы, – шепнула Дилейни Райт, наклоняясь к своему соведущему по вечернему шестичасовому выпуску новостей. – Такая прелесть…

– От них зависит наша зарплата, – с улыбкой напомнил Дон Браун.

– Да знаю. И слава богу, – бодро ответила Дилейни, заглядывая в зеркало. Причиной беспокойства была выбранная костюмершей фиолетовая блузка, излишне, как казалось, контрастировавшая с бледной кожей. Нет, вроде бы всё в порядке. Блузка вполне сочеталась с черными до плеч волосами. К тому же и Айрис, ее любимая визажистка, удачно поработала с длинными ресницами, эффектно выделив темно-карие глаза.

Режиссер начал отсчет.

– Десять, девять… три, два…

Дилейни вступила, как только он произнес «один»:

– Завтра утром начнется отбор жюри присяжных для суда над сорокатрехлетней бывшей школьной учительницей Бетси Грант. Процесс будет проходить в здании суда округа Берген, в Хакенсаке, штат Нью-Джерси. Грант обвиняется в убийстве своего богатого мужа, доктора Эдварда Гранта, которому ко времени смерти исполнилось пятьдесят восемь лет и который страдал прогрессирующей болезнью Альцгеймера. Миссис Грант предъявленные обвинения отвергает. Прокурор же утверждает, что ей просто надоело ждать, когда супруг умрет. Наследниками состояния, которое оценивается более чем в пятнадцать миллионов долларов, являются вдова и сын покойного.

– А теперь к другой, намного более приятной истории, – продолжил Дон Браун. – Обратимся к тому, что неизменно доставляет нам удовольствие. – На экране появились первые кадры видеорепортажа, посвященного встрече тридцатилетнего мужчины со своей биологической матерью.

– Десять лет мы оба пытались найти друг друга, – с улыбкой говорил Мэтью Трейнор. – Я почти чувствовал, как она зовет меня. Мне нужно было найти ее.

Одной рукой Мэтью обнимал плотную женщину лет пятидесяти. Ее приятное лицо обрамляли мягкие вьющиеся волосы. В светло-карих глазах блестели непролитые слезы.

– Мне было восемнадцать, когда я родила Чарльза. – Она помолчала, посмотрела на сына. – Про себя я всегда звала его Чарльз. В его день рождения
Страница 2 из 14

покупала игрушки и отдавала их в детское благотворительное общество. – Голос ее дрогнул. – Но мне нравится и то имя, что дали ему приемные родители. Мэтью означает «дар Божий».

– Сколько я себя помню, – сказал в заключение Мэтью, – во мне всегда жила эта потребность, желание узнать, кто они, мои биологические родители. Особенно мама.

– У меня нет слов объяснить, как сильно я скучала по нему. – И Дорис Мюррей все же расплакалась, попав в крепкие объятия сына.

– Трогательная история, не правда ли, Дилейни? – спросил Дон Браун.

Та только кивнула. Застрявший в горле комок грозил в любой момент обернуться потоком слез.

Дон подождал еще немного и, не получив, к своему удивлению, ответа, продолжил:

– А теперь давайте узнаем, что приготовил нам наш метеоролог Бен Стивенс…

– Извини, Дон, – сказала Дилейни, когда программа закончилась. – Эта история так меня растрогала… Боялась, что не выдержу и разревусь, как та бедная мать.

– Посмотрим, будут ли они месяцев через шесть все еще разговаривать друг с другом, – сухо заметил Дон и, отодвинув стул, добавил: – На сегодня всё.

Через стеклянную перегородку было видно, что в соседней студии с общенациональными новостями в эфир вышел Ричард Крамер. Дилейни знала, что, после как он уйдет, именно Дон претендует на его место. Она поднялась, выскользнула из студии и вошла в свой офис, где сменила фиолетовую блузку на топ для занятий йогой. В последние дни Дилейни заменяла штатную соведущую местных новостей Стефани Льюис, которая позвонила и предупредила, что заболела. Самым приятным во всем этом было то, что ей выпало освещать судебный процесс над Бетси Грант. «Наверняка будет интересно», – думала Дилейни.

Она повесила на плечо сумку и, отвечая на доносящиеся со всех сторон «пока» и «до завтра», прошла по длинным коридорам, открыла дверь и оказалась на Коламбус-серкл.

Как ни нравилось ей лето, Дилейни была готова встретить и осень. «После Дня труда Манхэттен наполняется какими-то особенными флюидами», – подумала она и вдруг поймала себя на том, что старается отвлечься от по-настоящему беспокоивших ее мыслей. Репортаж о встрече матери и сына разрушил стены, которыми она снова и снова отгораживалась от этой не дающей покоя темы.

Ей нужно найти свою мать. Свою биологическую мать. Джеймс и Дженнифер Райт удочерили ее в первые часы после рождения, и в свидетельстве стояли их имена. Она появилась на свет под наблюдением акушерки. Женщина, организовавшая удочерение, умерла, и никакого следа после нее не осталось. Свидетельство о рождении было зарегистрировано в Филадельфии.

Казалось бы, тупик, но Дилейни знала, что должна принять некое решение. Она уже слышала об одном отставном детективе, специализирующемся на таких вот делах и умеющем находить даже давно утерянные следы. От работы до дома была одна миля. Глубоко задумавшись, Дилейни даже не заметила, как миновала Пятую авеню.

На Пятьдесят четвертой улице она повернула на восток. Ее квартира находилась в старом здании по соседству с тем, где некогда жила Грета Гарбо, легендарная кинозвезда 1930-х. После особенно безумного дня в студии Дилейни частенько вспоминала ее знаменитую фразу «я хочу быть одна».

Неизменно улыбающийся привратник открыл дверь. В распоряжении Дилейни было целых три комнаты, но и они выглядели скромно в сравнении с тем большим и красивым домом в Ойстер-Бэй на Лонг-Айленде. Она повесила сумочку, достала из холодильника бутылочку «Перье» и, положив ноги на мягкую скамеечку, устроилась в уютном кресле.

У стены напротив на столе стояла большая семейная фотография, сделанная, когда ей исполнилось три года. Она сидела на коленях у матери, рядом с отцом, а позади них выстроились три ее брата. Черные курчавые волосы и темно-карие глаза явно выделялись на общем семейном фоне. У всех остальных волосы были рыжевато-блондинистые, а глаза голубые и светло-карие.

С фотографией было связано одно давнее воспоминание. Увидев ее в первый раз, Дилейни расплакалась: «Почему я не такая, как вы все?» Вот тогда ей и сказали, что она приемная. Не столь, конечно, прямолинейно, подбирая слова и выражения, родители объяснили, что им очень хотелось маленькую девочку, и поэтому она стала членом их семьи в совсем еще нежном возрасте, едва появившись на свет.

В прошлом месяце вся семья собралась в Ойстер-Бэй по случаю семидесятипятилетия матери. Джим приехал из Кливленда, Ларри – из Сан-Франциско, Ричард – из Чикаго, и все с женами и детьми. Счастливое время! Родители собирались переезжать во Флориду и раздавали мебель, которая больше им была не нужна. Дилейни и братьям предложили взять что захотят. Она выбрала для своей квартиры несколько небольших вещей…

Дилейни еще раз посмотрела на семейную фотографию и попыталась представить ту мать, которую никогда не знала. Похожа ли я на тебя?

Звякнул телефон. Дилейни закатила глаза и посмотрела, кто звонит. Это был Карл Ферро, продюсер шестичасового новостного выпуска. В трубке раздался его ликующий голос:

– Стефани ушла на работу в «Новости сейчас». Мы все здесь в полнейшем восторге. Забыла, что привилегий без прав не бывает, и почему-то возомнила, что знает больше Кэтлин. – Кэтлин Джерард была исполнительным продюсером новостного отдела. – Ее отставка последует утром. Ты становишься нашим новым соведущим вместе с Доном Брауном. Поздравляю!

– Карл, – ахнула Дилейни, – я так рада! Что еще я могу сказать? – Она помолчала, потом добавила: – Жаль только, что не смогу освещать процесс над Бетси Грант.

– Мы хотим, чтобы ты по-прежнему этим занималась. Будем чередовать ведущих до окончания суда. Ты – отличный репортер, и этот процесс – работа как раз для тебя.

– Лучше и быть не может. Огромное спасибо, Карл.

Тем не менее, кладя трубку, Дилейни неожиданно ощутила беспокойство. Как говорила ее старая няня, Бриджет О’Киф, «когда все слишком хорошо, знай – проблема уже в пути».

Глава 2

– Уилли, мне действительно нужен новый проект, – сказала Эльвира. Они завтракали в своей новой квартире на Сентрал-Парк-Саут и пили по второй чашке кофе. Именно в это время Эльвира больше всего любила поболтать. И именно к этому времени читавший «Пост» Уилли дошел до спортивного раздела, предвкушая самое вкусное.

Обреченно вздохнув, он отложил газету и посмотрел через стол на любимую жену. Узы брака связывали их сорок три года. Седой гривой волос, резкими, грубоватыми чертами лица и пронзительными голубыми глазами он напоминал старым друзьям Типа О’Нила, легендарного спикера палаты представителей.

– Знаю, милая, ты беспокоишься, – мягко сказал он.

– Беспокоюсь, – согласилась Эльвира, протягивая руку за вторым кусочком кофейного кекса. – Последнее время и дел-то почти не было. Да, конечно, мне очень понравился этот речной круиз по Сене. А кому бы не понравился? Посмотреть, где провел последние годы жизни Ван Гог… Прекрасно. Но сейчас мне и дома хорошо.

Она выглянула в окно, откуда открывался чудесный вид на Центральный парк.

– Разве нам не повезло с этим местом? Подумай, можно ли сравнить его с нашими апартаментами в Астории? Там даже окна в кухне не было.

Уилли помнил. Помнил очень даже хорошо. Шесть лет назад он был водопроводчиком, а Эльвира – уборщицей. Он
Страница 3 из 14

помнил, как они сидели в своей старой квартире и жена, устав после работы, держала ноги в тазике с теплой водой и английской солью.

А потом по телевизору объявили выигрышный лотерейный билет. Уилли пришлось дважды прочитать номер, прежде чем он поверил, что они выиграли сорок миллионов долларов.

Деньги супруги брали ежегодными платежами и при этом неизменно сберегали половину суммы. Купили квартиру на Сентрал-Парк-Саут, но сохранили и старую в городке Астория – на случай кризиса, если правительство не сможет продолжать выплаты.

Потом редактор «Дейли стандард» взял у Эльвиры интервью. Она рассказала, что всегда хотела посетить «Сайпресс-Пойнт спа» в Калифорнии. Он попросил ее написать о своих впечатлениях и дал булавку в форме солнца со скрытым микрофоном для записи разговоров. Редактор также пообещал помочь написать статью. Случилось, однако, так, что булавка-микрофон помогла обнаружить находившегося в спа убийцу. С тех пор Эльвире удалось с помощью той же булавки раскрыть еще несколько преступлений.

– С нетерпением жду завтрашней встречи с Дилейни. Ей так повезло с освещением процесса над Бетси Грант…

– Не та ли это Грант, которая убила своего мужа? – полюбопытствовал Уилли.

– Нет, дорогой. Это та Грант, которую обвиняют в убийстве мужа, – поправила Эльвира.

– Ну, из того немногого, что мне случилось прочесть, можно предположить, что дело довольно простое, – заметил Уилли.

– Согласна, – тут же ответила Эльвира, – но, как всегда, я предпочитаю не отвергать и другие варианты.

Уилли улыбнулся.

– В таком случае не отвергай и тот вариант, при котором она может быть виновна.

Глава 3

В четырнадцати милях от Центрального парка, в десятикомнатном особняке в Алпайне, Нью-Джерси, Бетси Грант варила вторую чашку кофе и задумчиво смотрела в окно. Признаки ранней осени уже проступили в золотистых тонах листьев раскидистых вязов, и подсознание незаметно фиксировало их. Двенадцать лет назад, показывая им дом, агент по недвижимости сказал об этом окне, что, «глядя в него, чувствуешь себя наедине с природой».

Минувшая ночь, как и другая, перед ней, была бессонной, но это воспоминание не потускнело, не стерлось. Как не стерся из памяти и теплый взгляд Теда, ожидавшего ее реакции. Она уже знала, что он хочет купить особняк. «А что здесь может не нравиться? – спросила себя Бетси. – Я так любила его, что согласилась бы на все, что бы он ни предложил». Ее возмущало, что предыдущий владелец был готов продать дом по сниженной цене, поскольку ему предстояла процедура банкротства. Не хотелось думать, что они выигрывают от чужого несчастья. Но особняк все равно прекрасен.

С чашкой в руке Бетси поднялась наверх. После смерти Теда она опять стала спать в большой спальне. Бетси прошла через го?стеную, в которой они провели столько чудесных, счастливых часов вместе. Осенью и зимой часто включали здесь камин и либо смотрели любимые телепередачи, либо просто читали…

Болезнь Альцгеймера, обрушившаяся на Теда, когда ему был всего лишь пятьдесят один год, стала для них обоих нежданной трагедией. В конце концов пришлось даже перекрыть лестницу, чтобы он не разбился, перевалившись через перила, и переоборудовать библиотеку на первом этаже в спальню.

Все эти воспоминания еще вертелись в голове Бетси, когда она поставила чашку на туалетный столик в ванной и включила душ.

До прихода Роберта Мейнарда, адвоката, оставался еще час. «И зачем ему только приходить? – подумала Бетси. – Что ему нужно? Я и без того прекрасно знаю, что он скажет. Знаю, чего ждать». Снимая халат, она вспомнила тот ужасный момент, когда Мейнард принес весть, что большое жюри предъявило ей обвинение в убийстве. Фотографирование, снятие отпечатков пальцев, внесение залога и прочие формальности – все эти жуткие детали крепко засели в памяти и преследовали ее ежедневно, как ни старалась она гнать их прочь…

Приняв душ, Бетси расчесала и заколола длинные светло-каштановые волосы, слегка коснулась тушью ресниц и освежила помадой губы. Прогноз погоды обещал прохладный, ветреный день. В гардеробной она выбрала темно-зеленую кашемировую рубашку с длинным рукавом и темно-коричневые слаксы. Носить черное Бетси перестала четыре месяца назад, когда один колумнист написал, что обвиняемая в убийстве Эдварда Гранта вдова демонстративно щеголяет в трауре. При этом она нигде, даже дома, не надевала светлое.

Прежде чем выйти из комнаты, Бетси огляделась. Это уже вошло в привычку. Случалось так, что иногда ночью Тед перелезал через запертые воротца внизу лестницы и поднимался сюда.

Определить, что он побывал наверху, было нетрудно. Все ящики комодов и тумбочек были выдвинуты, их содержимое валялось на полу. Тед как будто искал что-то. Бетси и Кармен, приходящая домработница, без труда возвращали все на место – с этим проблем не возникало. Неприятность случилась лишь раз. Муж каким-то образом вспомнил комбинацию сейфа в гардеробной и забрал чудесный браслет с изумрудами и бриллиантами, который подарил ей на их первую годовщину. Бетси все еще надеялась, что однажды кто-нибудь – она сама или Кармен – найдет его, но, с другой стороны, Тед вполне мог бросить украшение в мусорный бак.

Она хотела застелить постель, но сдержалась, зная, что вот-вот придет Кармен и обязательно скажет: «Предоставьте это мне, мисс Бетси. Именно для этого я здесь». Но Бетси слишком много лет прожила с матерью, которая без конца что-то чистила, натирала и пылесосила, и теперь просто не могла оставить тарелку в раковине или халат в кресле.

Она со вздохом спустилась вниз, и ровно в ту же секунду появилась Кармен. А еще через полчаса поднявшийся на крыльцо Роберт Мейнард известил о своем прибытии звонком в дверь.

Глава 4

Алан Грант, сын покойного Эдварда Гранта, смотрел на свою бывшую жену Карли и изо всех сил старался не выдать закипающего в нем гнева. Их дети, четырехлетний сын и двухлетняя дочка, ощутив, по-видимому, нарастающее в воздухе напряжение, поспешили сбежать в спальню.

Карли кивнула им вслед.

– И где, скажи на милость, мне найти им приют, если меня вышвыривают отсюда? – сердито вопросила она.

Когда-то Карли работала танцовщицей на Бродвее, но серьезная травма – ее сбил на дороге водитель-лихач – положила конец этой карьере. Теперь на поразительно милом личике отражалось не только напряжение из-за постоянных болей в спине, но и бремя финансовых невзгод, ставших неотъемлемой частью повседневного существования.

Ответа на этот вопрос у ее бывшего супруга не нашлось. Защищаясь, он повысил голос и добавил резких ноток:

– Послушай, ты прекрасно знаешь, что, как только процесс закончится, запрет на пользование отцовским наследством будет снят и я получу кучу денег. Бетси, несомненно, отправится в тюрьму, а значит, мне достанется еще и половина того, что он оставил ей по завещанию. У тебя есть богатые друзья. Попроси у них в долг. Пообещай вернуть с процентами.

Алан Грант опустил руку в карман, достал бумажник и бросил на стол кредитную карточку.

– Только что пришла. Заплатили за те фотографии домов в Атланте. На продукты здесь хватит, а к тридцатому я получу еще.

Не попрощавшись с детьми, он вышел из четырехкомнатной квартиры на Западной 89-й улице на
Страница 4 из 14

Манхэттене, а потом из дома и быстрым шагом направился к центру.

В свои тридцать пять лет Алан поразительно напоминал покойного отца, и средства массовой информации часто отмечали этот факт. Высокий, за шесть футов, с рыжевато-каштановыми волосами и карими глазами, он выглядел именно так, как и положено выглядеть выпускнику престижного, входящего в «Лигу плюща»[1 - Ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США.] университета, родившемуся с серебряной ложкой во рту.

Во всем виновата Бетси, размышлял Алан. Они поддерживали хорошие отношения, однако именно Бетси убедила его отца не выписывать сыну чек каждый раз, когда у него случались неприятности, но определить некое ограниченное разумными рамками денежное содержание. «Алан – прекрасный фотограф, – говорила она. – Пусть перестанет изображать из себя плейбоя, займется делом, и он сможет вполне прилично зарабатывать».

Вот тогда отец и перестал оплачивать его счета и ограничил выплаты ежегодным чеком на сто тысяч долларов под Рождество. Денег на всех – себя самого, бывшую жену с двумя детьми и десятилетнего сына бывшей подружки – не хватало.

Гнев понемногу рассасывался. Ничего, размышлял Алан, дело лишь во времени. С Бетси все ясно – никакое жюри присяжных ее не отпустит. Ее положение сильно осложнилось, когда выяснилось, что последние два года перед кончиной отца она тайком встречалась с каким-то парнем. А точнее, с доктором Питером Бенсоном, профессором отделения гуманитарных наук университета Франклина в Филадельфии. Несмотря на усталость, Алан решил, что все в итоге закончится как надо. Надо только набраться терпения.

Браться за новую работу – фотографировать весенние модели для новой дизайнерской фирмы, основанной одной модной знаменитостью, – не хотелось. Но ситуация обязывала.

Быстро повернув на Сентрал-Парк-Уэст в сторону Коламбус-серкл, Алан довольно улыбнулся: из памяти выплыл эпизод, когда отец обрушился на Бетси. Они собрались тогда отметить день рождения этого безумца. Бессмысленная попытка. «Я не могу так больше!» – вырвалось у Бетси, и это слышали все. И в ту же ночь отца убили. А в доме кроме него была только Бетси.

Когда ее признают виновной, претендовать на наследство она уже не сможет и все отцовские денежки, до последнего дайма[2 - Дайм – монета в 10 центов.], достанутся ему.

Алан постарался отогнать неприятную мысль и не думать о том, что череп отца раскололся от сильнейшего удара по затылку.

Глава 5

Перед завтраком доктор Скотт Клифтон вышел на крыльцо своего дома в Риджтауне, Нью-Джерси, и подобрал лежавшую на ступеньках утреннюю газету. Крупный, атлетического сложения пятидесятилетний мужчина с седеющими волосами, он без лишних напоминаний знал, что с приближением дня начала суда в прессе снова появились мрачные заголовки.

На протяжении двадцати лет они втроем – он, Тед Грант и доктор Кент Адамс – вели чрезвычайно успешный ортопедический бизнес. А потом, чуть больше восьми лет назад, у Теда проявились первые признаки болезни Альцгеймера. После этого они с Кентом разорвали соглашение о партнерстве и пошли дальше каждый своим путем. В отсутствие Кента хирургическая практика Скотта резко пошла на убыль.

Лиза нечасто спускалась позавтракать с ним до ухода на работу. Не сказать, что она так уж любила поспать, но Скотт всегда уходил из дома около восьми. Так что он сам готовил себе хлопья и кофе. Однако сегодня супруга вдруг пожаловала в кухню.

– Что такое? – грубовато спросил Скотт.

– Ты опять всю ночь ворочался, – нерешительно начала она. – Звал Теда. Знаю, ты думаешь о процессе…

– Конечно, думаю. Извини, если мешал спать.

– Дело не в том, что ты мне мешал. Я за тебя беспокоюсь. – Лиза моргнула, сдерживая слезы, и негромко добавила: – И что бы я ни сказала, ты постоянно меня обрываешь.

Скотт не ответил. Он уже знал, что совершил ошибку, вступив в брак три года назад. Они поженились, когда на документе о разводе еще не высохли чернила. Теперь у него было трое детей в колледже и бывшая жена, имевшая обыкновение позванивать и сообщать, что «поиздержалась» и «как насчет небольшой финансовой помощи». Разумеется, отказать он не мог. Они оба это понимали.

Лиза была на двадцать три года моложе и работала представителем медицинской компании. Она звонила в его офис с коммерческими предложениями. Обычно у Скотта не находилось времени на разговоры с мелкими служащими, и этим занималась медсестра. Но для Лизы делалось исключение. Бывшая чирлидерша из «Большой десятки» со Среднего Запада. Задорная улыбка и фигурка под стать.

Лишь одного Скотт не принял в расчет: когда влечение ослабло, выяснилось, что она ему в общем-то не нужна. Но и избавиться от нее он теперь не мог. Не мог допустить, чтобы кто-то занялся анализом его финансов. Приходилось ждать окончания процесса, когда ситуация прояснится и шумиха уляжется. Интересно, подозревает ли она что-то?

Лиза держала в руках чашку с кофе. Ту самую, которую сделала сама, – с его фотографией и надписью «Я люблю тебя, Скотт», нацарапанной под самыми разными углами. Уже одно это сводило его с ума.

– Скотт, – неуверенно произнесла Лиза.

Ну вот, расплакалась.

– Скотт, мы оба знаем, что у нас ничего не получается. У тебя кто-то есть?

Он уставился на нее недоуменно.

– Конечно, нет.

– Не уверена, что верю тебе, но все же думаю, что нам лучше разойтись. На следующей неделе я планирую встретиться с адвокатом и начать процедуру развода.

«Этого нельзя допустить», – растерянно подумал Скотт.

– Лиза, послушай меня. Знаю, я бываю резок и невнимателен, но это не значит, что я не люблю тебя. И я не хочу тебя потерять. Просто… Дело в том, что смерть Теда и выдвинутое против Бетси обвинение не очень хорошо отразились на моей практике. Пожалуйста…

Лиза отвернулась, чтобы не встретиться с ним взглядом. Разумеется, она ему не верила. Несомненно, у него роман. И все же ей хотелось надеяться, что все еще можно как-то поправить, что выход еще есть.

– Ты пойдешь со мной к семейному консультанту?

«Господи, семейный консультант», – подумал Скотт.

– Конечно, дорогая, – с наигранным оптимизмом согласился он. – Конечно, пойду.

Глава 6

И Дилейни, и Эльвира были не из тех, кто лезет в карман за словом. Подружились они в прошлом году, когда освещали процесс над биологической матерью, сумевшей каким-то образом найти приемных родителей своего ребенка и выкравшей его у них. Симпатизировавший женщине судья тем не менее напомнил, что на момент рождения ей было двадцать пять лет и ее финансовое состояние позволяло заботиться о ребенке. К тому же, совершив кражу, она заставила страдать приемную пару, в течение двух месяцев не знавшую о судьбе похищенного малыша.

В ходе процесса Дилейни рассказала Эльвире, что ее и саму удочерили. Темы этой она касалась очень редко, зная, что такого рода откровения причиняют боль Дженнифер и Джеймсу Райт.

– Дилейни, я держала тебя на руках через двадцать минут после твоего рождения, – со слезами на глазах сказала однажды Дженнифер. – И до того я годами ждала тебя. Представляла тебя маленькой девочкой с тремя старшими братьями, которые смогут позаботиться о тебе, когда нас с твоим отцом уже
Страница 5 из 14

не будет рядом.

И они заботились. Все. Ей повезло вырасти в любящей, крепкой и дружной семье, но потом жизнь разбросала их. Может быть, поэтому потребность найти биологическую мать проявлялась все сильнее. Теперь, когда приемные родители перебрались на постоянное местожительство в Неаполь, штат Флорида, начало активных поисков в этом направлении уже не выглядело каким-то предательством.

Тема всплыла вновь, когда Дилейни, Эльвира и Уилли обедали в ресторане «Пэтси» на Западной 56-й улице.

– Эльвира, – нерешительно начала Дилейни, – я уже говорила вам с Уилли, что меня удочерили.

Супруги кивнули.

– Несколько лет назад я читала о Бобе Консидайне, журналисте, который написал: «У меня четверо детей. Двое из них – приемные. Я уже не помню, кто именно». Мои родители шутили, что я выгляжу иначе, потому что пошла в папину бабушку, которая родилась в Италии.

– Красивая, должно быть, была женщина, – заметил Уилли, пробуя салат.

Дилейни улыбнулась.

– Спасибо, Уилли. Но в последнее время потребность знать свои корни, свою биологическую семью у меня настолько сильна, что я едва не расплакалась вчера вечером, когда мы показывали тот репортаж.

– Я смотрела выпуск, – сказала Эльвира. – Ты имеешь в виду рассказ о биологической матери, встретившей через много лет сына?

– Да. Когда мужчина говорил о своих чувствах, у меня комок встал в горле, и я даже пропустила свою очередь в диалоге ведущих.

– Как насчет «Фейсбука»? – спросила Эльвира и тут же ответила на собственный вопрос. – Но тогда, конечно, об этом станет известно и твоей семье.

– Конечно, – подтвердила Дилейни. – Жена моего брата Джима постоянно сидит в «Фейсбуке» и по меньшей мере трижды в неделю выкладывает новые фотографии их детишек.

– Что ты вообще знаешь об обстоятельствах своего рождения? – поинтересовалась Эльвира, заметив, как заблестели глаза подруги.

– Очень мало. Роды принимала акушерка в Филадельфии. Через двадцать минут меня передали Райтам. Они находились в комнате рядом с родовой палатой вместе с родителями моей биологической матери. Друг другу их представили как Смитов и Джонсов. Райтам сказали, что мои папа и мама – семнадцатилетние школьники, что они хорошо учились и собирались в колледж, а в интимную связь вступили в ночь выпускного бала.

Эльвира отломила хрустящую корочку хлеба и обмакнула ее в оливковое масло.

– Я сама хороший детектив и лично займусь этим делом. – Она подняла руку к лацкану жакета и, дотронувшись до булавки, включила микрофон.

– Тебе вовсе не обязательно что-то записывать, – запротестовала Дилейни. – Спасибо, конечно, очень любезно с твоей стороны, но это безнадежное дело.

– Посмотрим, – деловито ответила Эльвира. – Ты знаешь, где именно в Филадельфии родилась? Как звали акушерку? Ее адрес? Кто познакомил с ней твоих родителей? Не упоминала ли акушерка, где жила твоя биологическая мать?

– Моя приемная мать… – Дилейни остановилась. Говорить вот так о Дженнифер Райт, женщине, любившей ее долгие годы, было нелегко. Она перевела дух и начала заново: – Шесть лет назад мне удалось разговорить ее и узнать, что я действительно, как и записано в свидетельстве, родилась в Филадельфии. Принимавшую роды акушерку звали Кора Бэнкс. Мама даже назвала ее адрес. О Коре она узнала от подруги по колледжу. Эта подруга, Виктория Карни, погибла в автомобильной аварии, когда мне исполнилось десять лет. Я видела ее много раз. Это была очень милая женщина, которая так и не вышла замуж. К сожалению, племянница выбросила все ее бумаги. Мама так расстроилась из-за моих расспросов, что я едва ее успокоила. Сказала, что она у меня единственная и что другой мне не надо.

– Мать Элис Рузвельт Лонгуорт умерла вскоре после ее рождения, – заметила Эльвира. – Ее отцом был президент Теодор Рузвельт. Когда Элис исполнилось два года, он женился во второй раз. Именно такой ответ она и получила, когда спросила о своей матери.

Дилейни грустно улыбнулась.

– Я тоже где-то это читала. Поэтому, слава богу, и вспомнила эти слова. Но, по правде сказать, я все равно хочу найти свою настоящую мать. То есть биологическую, – тут же поправила она себя.

Эльвира снова подняла руку к булавке и выключила микрофон.

– С вашего разрешения, я тут поразмыслю немного, – твердо объявила она. – В любом случае паста уже на подходе.

Все посмотрели на официанта, подошедшего к столу с тарелками дымящейся пасты лингвини, к которой Эльвира и Дилейни заказали белый соус из моллюсков. Уилли довольствовался спагетти и фрикадельками.

– Подумать только, это ведь был любимый ресторан Фрэнка Синатры… Сейчас ему было бы лет сто. И его песни звучат намного лучше того, что популярно сегодня, – заметил он, понимая, что пора менять тему разговора, и оглядел зал. – Кстати, о популярности: дела у заведения, похоже, идут очень даже неплохо. Между прочим, Дилейни, Эльвира говорит, что ты будешь освещать процесс над Бетси Грант. Каковы, по-твоему, шансы на оправдательный вердикт?

– Они невелики. Я бы даже не удивилась, узнав, что ее склоняют к признанию себя виновной в расчете на заключение сделки.

– Думаешь, она на это пойдет? – спросил Уилли.

– Исключено. Ей все-таки нужно попытаться доказать свою невиновность в суде. Что-то подсказывает мне, что мы еще узнаем много интересного о сыне Теда Гранта, Алане. По слухам, его финансовое положение очень и очень шаткое, – продолжала Дилейни. – Как известно, в случае с убийством на первое место выходит вопрос «кому это выгодно?». Преждевременная смерть отца решает все нынешние проблемы Алана Гранта. И конечно, в случае признания мачехи виновной ему достается все завещанное ей.

– Я тоже об этом думала, – согласилась Эльвира.

– И вот что еще, – добавила Дилейни. – В близких к суду кругах поговаривают, что, может быть, Роберт Мейнард и был первоклассным адвокатом, но его лучшие дни уже позади. Он еще держится за счет репутации, потому что добился оправдания нескольких известных преступников, и получает высокие гонорары, но подготовку защиты возлагает на плечи молодых и неопытных юристов фирмы.

– Это мы скоро узнаем, – подвела черту Эльвира, роняя в тарелку лингвини после безуспешной попытки намотать их на вилку.

Глава 7

Энтони Шарки, более известный в определенных кругах как Тони Акула, оценивающе осмотрел браслет с бриллиантами и изумрудами. Квартирка Тони в Муначи, Нью-Джерси, находилась в подвале двухэтажного каркасного дома. И сам дом, и квартира вид имели обшарпанный и неухоженный. Ковер посерел от грязи, стены отчаянно молили о свежей краске, в воздухе висел неистребимый запах плесени. Тони крепко выпивал и был к тому же заядлым игроком. Укротить жажду и обуздать страсть к костяшкам не помогало никакое лечение. Иногда, после очередного пребывания за решеткой, он держался около года, но потом все равно срывался. Срывался, терял работу, находил другую – уборщиком в ресторане или мойщиком окон – и шел на дно. Дно – это ночлежка, хуже которой и быть ничего не может. Потом – снова протрезвление и какая-нибудь работа, позволявшая снимать такую вот дыру и не умереть с голода.

Проблему Тони обычно решал серией мелких краж. Этого хватало, чтобы, как говорится, держать голову над водой, оплачивать
Страница 6 из 14

аренду и несколько раз в месяц ездить в Атлантик-Сити. Он был хорош в блек-джеке, но в последнее время попал в полосу невезения и нуждался в деньгах.

У Тони имелась своя особенная, можно сказать, уникальная система воровства, которую можно было бы назвать шуткой над людьми, выбранными им в качестве жертв. Не было сейфа, который он не мог бы открыть, тем более когда речь шла о стальных ящиках, которые обычно ставят в спальнях. Глубоко понимая человеческую натуру, Тони никогда не забирал все. Открыв пустой сейф, люди сразу осознают, что произошло, и незамедлительно звонят в полицию. А вот когда пропадает один предмет, пусть даже лучший, женщины, как правило, винят себя, начинают гадать, где и когда в последний раз надевали украшение и где оно могло остаться. В конце концов никакой вор не оставит в сейфе драгоценности, удовлетворившись одним предметом, ведь так?

А вот и не так!

Кроме того, делая дело, Тони соблюдал крайнюю аккуратность. Если, чтобы добраться до цели, нужно было что-то переложить, потом он обязательно возвращал это что-то на место. Большинство пострадавших даже не сообщали в полицию о пропаже бриллиантового ожерелья или пары сережек, теша себя надеждой, что просто положили вещь куда-то и рано или поздно она найдется. У некоторых счастливчиков в страховом договоре значился такой пункт, как «загадочное исчезновение». «Они и не догадываются, что ”Мистер Загадочное Исчезновение” – это я и есть», – думал Тони.

Выглядел он лет на десять старше своих тридцати семи. Редкие каштановые волосы изрядно поседели и быстро отступали со лба, а светло-карие глаза оставались мутными, даже когда он не пил.

Тони снова пересчитал бриллианты и изумруды. Один знакомый скупщик краденого сказал, что за браслет можно получить тысяч тридцать долларов. Скорее всего, вещица стоила намного больше, но и тридцать тысяч далеко не мелочь. Тони обещал скупщику подумать над его предложением. Но что-то подсказывало, что браслет лучше придержать. Настораживало и присутствие инициалов на застежке. БГ и ТГ. «Как трогательно», – думал Тони.

С приближением суда над Бетси Грант он все чаще задумывался над тем, не стоит ли связаться с ней и рассказать все, что ему известно о той ночи, когда был убит ее муж. Но тут возникала проблема. Предъявив браслет, придется объяснять, как украшение попало к нему. И тогда – тут уж и к гадалке ходить не надо – перед ним снова откроются ворота тюрьмы.

Глава 8

Офисы фирмы Роберта Мейнарда занимали три этажа сияющей высотки, одного из самых новых и дорогих зданий на Авеню-Америк.

Когда стало ясно, что прокурор воспринимает ее как подозреваемую в смерти Теда, Бетси попросила своего юрисконсульта по недвижимости Франко Бруно порекомендовать адвоката по уголовным делам для защиты в суде. Лишь позже она поняла, что Бруно убежден в ее виновности. И именно поэтому он связал ее с семидесятипятилетним юристом, считавшимся одним из лучших в стране. А также одним из самых дорогих.

Бетси вышла из лифта на сорок девятом этаже, где ее встретила любезной улыбкой секретарь в черном костюме и с ниткой жемчуга.

– Добрый день, миссис Грант. Помощник мистера Мейнарда сейчас спустится и проводит вас в зал для совещаний.

Помощником мистера Мейнарда был молоденький юрист, гонорар которого составлял восемьсот долларов в час. Бетси знала это, как знала и то, что в зале их будет ждать второй помощник и что, когда они рассядутся, их почтит своим вниманием сам Роберт Мейнард.

На этот раз Бетси пришлось ждать его десять минут. Все это время спутник… как же его имя? ах да, Карл Кэнон… старался развлекать ее разговором ни о чем.

– Как поездка из Нью-Джерси?

– Как обычно. В середине дня все не так уж плохо.

– Я из Северной Дакоты. Поступил в Нью-Йоркский университет. Летел на самолете и, как только совершил посадку в аэропорту Кеннеди, сразу почувствовал – это мой дом.

– В Северной Дакоте зимой, наверное, холодновато.

– Там сейчас стараются придумать, как заманить побольше туристов. Кто-то даже выдвинул блестящую идею: переименовать штат в Северную Флориду.

«Симпатичный юноша, – подумала Бетси, – хотя и обходится мне в восемьсот долларов за час. Вот мы тут погоду обсуждаем, а часики-то тикают».

Дверь открылась, и в конференц-зал вошел Роберт Мейнард, сопровождаемый своим вторым помощником, Сингхом Пателем. Образец элегантности, именитый адвокат был на этот раз в сером, в почти незаметную полоску костюме. Строгие, без оправы, очки увеличивали холодные серые глаза. На лице его застыло обычное суровое выражение, как будто кто-то возложил ему на плечи невыносимо тяжкую ношу.

– Извини, что заставил ждать, – начал он, – но, боюсь, мне придется попросить тебя принять важное решение.

«Какое еще решение?» – лихорадочно спросила себя Бетси. Произнести этот вопрос вслух не получилось – губы словно застыли.

Помогать ей Мейнард не стал.

– Ты знакома с Сингхом Пателем? – спросил он.

Бетси кивнула.

Мейнард сел. Патель положил на стол папку и тоже сел. Адвокат посмотрел на Бетси.

– Знаю, мы обсуждали это неоднократно, но сейчас, буквально накануне процесса, нам придется вернуться к этому вопросу в последний раз. – Голос его звучал размеренно, как если б он хотел, чтобы до нее дошло каждое слово. – Ты всегда стояла на том, что будешь добиваться справедливости в суде, но сейчас, пожалуйста, выслушай меня. Свидетельства против тебя очень убедительны. Жюри присяжных, несомненно, будет на твоей стороне, учитывая, что тебе пришлось перенести – нападки и оскорбления со стороны мужа за обеденным столом, – но нам никуда не деться от того факта, что шесть человек слышали твой крик «я так больше не могу». Эти люди будут свидетельствовать против тебя.

– Он ударил меня, потому что был болен, – возразила Бетси. – Такое случалось нечасто. Просто тот день выдался особенно трудным.

– Но ты сказала «я так больше не могу»? – не отступал Мейнард.

– Я так расстроилась… Тед чувствовал себя сравнительно неплохо, и я подумала, что ему будет приятно увидеть друзей. Но его это только разгневало и вывело из себя.

– Так или иначе, но после того как гости уехали, ты осталась в доме наедине с ним. Ты утверждаешь, что, возможно, забыла включить сигнальную систему. Это утверждение может быть истолковано как намек на проникновение в дом постороннего, но, по словам сиделки, на следующее утро система была включена. Сиделка вдруг почувствовала себя плохо и ушла, но утром с ней все было в порядке. В чем причина этого странного недомогания?.. В финансовом плане смерть мужа тебе на руку. Известно также, что еще при его жизни ты встречалась с другим мужчиной…

Мейнард поправил очки.

– Бетси, должен сказать откровенно. Сегодня утром мне позвонил прокурор. Тебе сделано предложение признать себя виновной и получить облегченный приговор. Как твой адвокат, я настоятельно рекомендую согласиться.

Ее словно парализовало. Во рту пересохло.

– Ты настоятельно рекомендуешь мне согласиться? – прошептала она хрипло.

– Да, – решительно подтвердил Мейнард. – Мне удалось убедить прокурора разрешить тебе признать себя виновной в непредумышленном убийстве с отягчающими обстоятельствами с наказанием в виде пятнадцати лет тюремного
Страница 7 из 14

заключения. Через двенадцать сможешь выйти по условно-досрочному. Понимаю, это трудно. Но другой вариант – умышленное убийство, и тогда тебе грозит как минимум тридцать лет тюрьмы без права досрочного освобождения. Причем судья может дать и пожизненное.

Бетси поднялась.

– Двенадцать лет в тюрьме за то, чего я не делала? Я невиновна в убийстве моего мужа. И я бы заботилась о нем до самого конца, пока он не умер бы естественной смертью.

– Если ты действительно невиновна, то, конечно, должна идти в суд. И мы сделаем все возможное, обеспечив тебе наилучшую защиту. Но, пожалуйста, имей в виду, что в этой игре твои шансы невелики.

Бетси постаралась не поддаться чувствам. С Робертом Мейнардом они были на «ты», но то, что она собиралась сказать сейчас, было слишком серьезно и прозвучать должно было соответственно.

– Мистер Мейнард, я не намерена говорить, что убила мужа. Я любила его и прожила с ним восемь чудесных лет, пока его не постигла болезнь. И даже в первые годы недуга у нас было много счастливых дней. Как вам, возможно, известно, чем моложе заболевший, тем больше вероятность, что он умрет в течение десяти лет. Состояние Теда – как физическое, так и психологическое – ухудшалось быстро. Врачи предлагали поместить его в специальное учреждение. Я не соглашалась. Я оставила его дома, потому что в редкие моменты просветления он был счастлив от того, что я рядом.

Слова теснились в горле.

– Я полагаю, что смогу убедить в этом состоящее из разумных людей жюри присяжных. Вы уже получили большие деньги, чтобы защищать меня. Так занимайтесь же этим!

Выходя, Бетси хотела хлопнуть дверью, но не стала. Спустившись на лифте, она пересекла вестибюль и вышла на тротуар, не замечая спешащих по своим делам пешеходов.

Лишь часом позже Бетси поняла, что, сама того не замечая, идет в направлении центра города. Она находилась на Пятой авеню перед собором Святого Патрика. Поколебавшись, Бетси взошла по ступенькам и уже через несколько секунд опустилась на колени в молчаливой молитве. «Мне так страшно. Пожалуйста, помоги мне». Только эти слова и пронеслись у нее в голове.

Глава 9

Отбор присяжных занял пять дней. От многих перспективных кандидатов пришлось отказаться, потому что они не могли посвятить процессу от трех до пяти недель своего времени. Другие сообщили судье, что у них уже сложилось мнение относительно виновности или невиновности Бетси; большинство, под впечатлением от освещения истории в средствах массовой информации, склонялись к тому, что она виновна. В конце концов четырнадцать человек – семь мужчин и семь женщин – заявили, что, хотя и читали о деле, смогут начать с самого начала, без какого-либо предубеждения, и по справедливости отнестись к обеим сторонам. Судья объяснил, что отберут четырнадцать присяжных, а потом, перед началом процесса, двоих, выбранных наугад, переведут в запасные.

Было утро вторника, 8.50, и до начала процесса оставалось совсем немного времени. После смерти доктора Эдварда Гранта прошло восемнадцать месяцев. Дилейни сидела с другими репортерами в первом ряду, зарезервированном для прессы. Свое место уже заняла судебная стенографистка. Дверь открылась, и в зал – с высоко поднятой головой в сопровождении трех адвокатов – вошла обвиняемая, Бетси Грант. Главный обвинитель Элиот Холмс, ветеран с двадцатилетним стажем, уже восседал за своим столом.

Дилейни видела Бетси Грант в новостных выпусках и на фотографиях в Интернете, но теперь с удивлением обнаружила, что сорокатрехлетняя подсудимая выглядит даже моложе, чем ей представлялось. На Бетси был темно-синий костюм с голубым жакетом, а из украшений – узкий жемчужный чокер[3 - Чокер – плотно прилегающее к шее ожерелье.] и в пару к нему жемчужные сережки. По слухам, Роберт Мейнард советовал подзащитной одеваться консервативно и особенно предупреждал не демонстрировать перстень с бриллиантовым солитером за сорок тысяч долларов. Вполне достаточно, говорил он, простого золотого кольца, ношение которого ясно и недвусмысленно заявляло бы присяжным: я была любима мужем и глубоко скорблю по нем.

Дилейни перевела взгляд на седовласого Роберта Мейнарда. Для своих семидесяти пяти он держался очень даже неплохо отчасти благодаря военной выправке, проступавшей в его осанке, даже когда он сидел. Помощникам ветерана было, наверное, по тридцать с небольшим. Свободных мест на скамьях для зрителей не осталось – дело получило широкую, с оттенком скандальности огласку и привлекло внимание публики. В противоположных концах зала расположились два представителя службы шерифа.

Ровно в 9.00 секретарь провозгласил:

– Прошу всех подняться – суд идет.

Судья Гленн Рот вышел из своего офиса и ступил на подиум.

– Всем доброе утро, – сказал он. – Рассматривается дело «Штат Нью-Джерси против Бетси Грант». Начинаем. Стороны готовы сделать вступительные заявления?

– Да, ваша честь, – отозвались обвинение и защита.

Судья повернулся к помощнику шерифа:

– Пожалуйста, пригласите присяжных.

Один за другим четырнадцать присяжных поднялись на возвышение и заняли свои места. Судья Рот поприветствовал их и сообщил, что стороны начнут со вступительных заявлений. Он также объяснил, что сказанное сейчас обвинением и защитой следует рассматривать как аргумент, но не свидетельство и что с первым заявлением выступит прокуратура, поскольку именно на ней лежит бремя доказательства в уголовном деле.

– Можете начинать. – Гленн Рот повернулся к прокурору.

– Спасибо, ваша честь. – Элиот Холмс поднялся со стула и направился к скамье присяжных. – Доброе утро, леди и джентльмены. Я – Элиот Холмс, главный помощник прокурора округа Берген. В ближайшую пару недель я представлю вам свидетелей, а также вещественные улики по делу «Штат Нью-Джерси против Бетси Грант». Судья уже информировал вас о выдвинутых обвинениях, но, согласно установившейся практике, во вступительном заявлении принято зачитывать присяжным официальное обвинение, выдвинутое большим жюри.

Он принялся зачитывать обвинительный акт, из которого следовало, что восемнадцать месяцев назад, 22 марта, Бетси Грант умышленно или преднамеренно причинила смерть своему мужу, доктору Эдварду Гранту.

– Это, леди и джентльмены, обвинение в убийстве.

Перейдя на разговорный тон, Элиот Холмс заявил, что представленные в суде свидетельства покажут, как почти семнадцать лет назад Бетси Грант вышла замуж за доктора Эдварда Гранта, вдовца.

– Обвинение не оспаривает того факта, что в течение долгого времени брак оставался счастливым. Доктор Грант был успешным хирургом-ортопедом, и пара жила в уюте и довольстве в собственном доме в Алпайне. Вы также узнаете, что обвиняемая работала в местной средней школе и ушла в отпуск около двух лет назад, незадолго до смерти доктора Гранта.

К сожалению, примерно восемь лет назад – и обвинение покажет это – у Эдварда Гранта проявились симптомы забывчивости и крайней раздражительности, что не соответствовало его обычному поведению. Неврологическое обследование дало страшный диагноз: болезнь Альцгеймера.

Заболевание быстро прогрессировало, и уже через несколько месяцев доктор Грант оказался не в состоянии исполнять обязанности хирурга. К сожалению,
Страница 8 из 14

с ходом лет он полностью утратил способность функционировать независимо и самостоятельно. При этом мистер Грант продолжал жить в своем доме с Бетси Грант. В последние годы больного обслуживала сиделка.

Поставленный мужу диагноз и постепенное ухудшение его состояния не лучшим образом сказывались и на Бетси Грант. И опять-таки штат не оспаривает того факта, что в течение долгих лет брак был счастливым. Но развитие болезни и осложнение ситуации привели к тому, что она стала желать конца. Конца, при котором ей досталась бы половина значительного состояния супруга. Другую половину получал второй сонаследник, Алан Грант, тридцатипятилетний сын мистера Эдварда Гранта от первого брака. Бетси Грант могла бы также наладить личную жизнь, изменившуюся не в лучшую сторону из-за болезни мужа. Вы узнаете, леди и джентльмены, что в последние два года жизни Эдварда Гранта обвиняемая тайком, но регулярно встречалась с другим мужчиной.

Дальнейшие свидетельства покажут, что вечером перед смертью мистера Гранта Бетси Грант пригласила на ужин сына своего мужа, а также двух работавших с ним докторов. Вам расскажут, что в течение вечера Эдвард Грант был возбужден, сердит и не узнавал бывших коллег. Что в какой-то момент, находясь за обеденным столом, он неожиданно потянулся через стол, а когда жена попыталась удержать его, ударил ее по щеке. Сиделка и один из гостей отвели мистера Гранта в спальню, которая находилась на первом этаже, рядом с комнатой сиделки. В последние месяцы, в связи с обострением болезни, Бетси Грант также перебралась на первый этаж и почти не пользовалась спальней наверху. Больного успокоили, дали ему прописанное врачом седативное средство, а потом сиделка приготовила подопечного ко сну.

Вы узнаете далее, что Бетси Грант, потрясенная случившимся, с синяком на лице, осталась за столом и произнесла такую фразу: «Я так больше не могу. Просто не могу».

Из показаний свидетелей следует, что гости вместе с женами и Алан Грант в скором времени уехали. Сиделка, обычно остающаяся на ночь в соседней со спальней больного комнате, неожиданно почувствовала себя плохо и около девяти часов вечера ушла к себе домой. Бетси Грант отпустила ее, заверив, что все будет в порядке и что при необходимости она сама поможет супругу.

На следующее утро сиделке стало лучше, и около восьми часов она вернулась в дом Грантов. При этом, по ее словам, сигнализация была включена. Первым делом женщина поспешила проверить подопечного. Эдвард Грант лежал на кровати и на первый взгляд как будто спал, но на самом деле был уже мертв и даже похолодел. Сиделка сразу же позвонила по 911 и побежала с новостями в комнату Бетси Грант.

Элиот Холмс помолчал, потом продолжил:

– Леди и джентльмены, события того утра и последующих одного-двух дней показали, что смерть Эдварда Гранта произошла не вследствие естественных причин. Вы услышите здесь показания прибывшего по вызову офицера полиции, не обнаружившего явных признаков насилия, но узнавшего, со слов супруги умершего и сиделки, что физическое и психологическое состояние доктора Гранта резко ухудшилось в последние дни. Офицер незамедлительно позвонил лечащему врачу, который подтвердил данную информацию.

Далее перед вами выступит Пол Хеккер, управляющий похоронным бюро, который забрал тело и доставил в бюро. Подготавливая тело к бальзамированию, мистер Хеккер обнаружил на затылке мягкое на ощупь, но без следов крови место, что могло быть указанием на серьезное повреждение вследствие сильного удара тупым предметом. Это обстоятельство, леди и джентльмены, было первым признаком того, что доктор Эдвард Грант умер не от болезни Альцгеймера и что его смерть не была вызвана естественными причинами.

Вы услышите показания судебного медэксперта, получившего тело из похоронного бюро и проведшего вскрытие. По его мнению, доктор Грант умер от удара тупым предметом, вызвавшего кровоизлияние в головной мозг. При таком типе повреждения внешнее кровоизлияние случается не всегда, и именно поэтому травма была обнаружена не сразу.

Леди и джентльмены, Эдвард Грант скончался в промежуток времени между уходом гостей вечером после обеда и приходом сиделки утром. В течение ночи в доме, не считая доктора Гранта, находился только один человек. И этот человек, – Элиот Холмс повернулся и указал на обвиняемую, – Бетси Грант.

Из дальнейших показаний вы узнаете, что домашняя система сигнализации была включена и полностью функционировала на следующее утро, а признаков насильственного проникновения извне не обнаружено – ни разбитых окон, ни взломанных замков.

Леди и джентльмены, вы услышите еще множество деталей. Я представил вам здесь лишь общий взгляд обвинения на это дело. Полагаю, что, ознакомившись со всеми показаниями, вы придете к несомненному заключению, что обвиняемая Бетси Грант убила Эдварда Гранта. Убила, чтобы избежать всех связанных с его болезнью трудностей, покончить с прежней жизнью и начать новую, лучшую.

У меня еще будет возможность обратиться к вам при подведении итогов рассмотрения этого дела. А пока штат благодарит вас за согласие послужить правосудию.

Закончив, Элиот Холмс вернулся на свое место.

Судья Рот посмотрел на Роберта Мейнарда.

– Сэр, ваша очередь. Можете начинать.

Роберт Мейнард поднялся и прошествовал к скамье присяжных.

Наблюдая за ним, Дилейни неохотно признала, что выступление обвинителя произвело на слушателей сильное впечатление.

– Леди и джентльмены, – начал адвокат, – если б улики были столь ясны и убедительны, как представил их обвинитель, вы могли бы обдумать все прямо сейчас, признать Бетси Грант виновной и разойтись по домам.

Во вступительном заявлении прокурора не прозвучало ни слова о том, что Бетси Грант была преданной женой и многолетней спутницей своего мужа Эдварда Гранта. Да, разумеется, ей помогала сиделка, о которой упомянул прокурор, но неопровержимая истина заключается в том, что на протяжении семи лет, в течение которых физическое, умственное и эмоциональное состояние ее супруга неуклонно ухудшалось, Бетси Грант всегда, всегда была рядом с ним.

Вы узнаете, что врачи и друзья неоднократно советовали ей поместить мужа в специализированное учреждение. Будучи его законным опекуном, она имела полное право сделать это, но не сделала. Вы узнаете, что задолго до последнего вечера ей приходилось сносить физические и психологические оскорбления со стороны больного супруга, но она продолжала ухаживать за ним с любовью, добротой и пониманием.

Услышав все свидетельства, вы поймете, что за брошенной ею фразой «я не могу так больше» вовсе не стояло желание оборвать его жизнь. Она сказала так, имея в виду другой вариант, о котором вспоминала, когда ноша становилась слишком тяжела, как, возможно, и случилось в ту ночь. Бетси Грант могла воспользоваться этим вариантом гораздо раньше, но любила мужа и знала, что он хочет остаться дома. Вариант с помещением его в частную лечебницу оставался в ее распоряжении и тогда, когда она сказала, что не может так больше. Воспользуйся она им, и никто ее не осудил бы. Так зачем ей было убивать его?

Леди и джентльмены, обвинитель не может предъявить ни одного свидетеля, который видел, что случилось с
Страница 9 из 14

Эдвардом Грантом. Если его ударили тупым предметом, то где этот предмет? Вы узнаете, что в доме были четыре ключа от входной двери, но на месте оказались только три. Никто не может сказать наверняка, сколько людей знали код системы сигнализации. Вполне возможно, что кто-то посторонний вошел в дом, отключив ее, а затем, уходя, снова включил.

И еще одно, что вам следует помнить на протяжении этого процесса. Бетси Грант – не единственная наследница Эдварда Гранта. Половина пятнадцатимиллионного состояния завещана сыну покойного, Алану Гранту, испытывающему серьезные финансовые затруднения. В случае осуждения Бетси Грант он получит все. Так или иначе, после смерти отца Алан Грант становится человеком состоятельным. Вы также увидите, что расследование этой линии проводилось, мягко говоря, недостаточно скрупулезно.

Леди и джентльмены, я с нетерпением буду ждать возможности обратиться к вам еще раз в конце процесса. Напоминаю, что Бетси Грант не обязана доказывать свою невиновность. Как и в любом уголовном деле, обвинение должно представить такие основательные доказательства, чтобы у жюри присяжных не осталось ни малейших сомнений в виновности подсудимого. Свидетельства же, которые вы здесь услышите, никоим образом не соответствуют этим требованиям.

Глава 10

Роберт Мейнард вернулся на свое место, а судья Гленн Рот обратился к прокурору:

– Вызывайте первого свидетеля.

Первым свидетелем обвинения был полицейский Николас Даулинг, прибывший по вызову на место происшествия. Тридцатилетний мужчина, имевший за плечами пять лет службы в полиции, он еще ни разу не давал показания в зале суда и немного волновался.

Среднего роста и телосложения, с коротко постриженными каштановыми волосами и открытым мальчишеским лицом, Даулинг явился для дачи показаний в ладно подогнанной и аккуратно выглаженной форме.

Принеся присягу, он опустился на свидетельское место.

Отвечая на вопросы прокурора, полицейский пояснил, что 22 марта прошлого года находился в мобильном патруле. В начале девятого утра диспетчер управления направил его в дом доктора Эдварда Гранта. По словам диспетчера, сиделка, позвонившая по 911, сказала, что доктор Грант, как ей кажется, умер во сне.

К дому Грантов он подъехал менее чем через минуту после звонка диспетчера.

– Вы бывали в этом доме раньше? – спросил прокурор.

– Да. За пару месяцев до этого я, находясь на дежурстве, был направлен в тот же дом в четыре часа ночи. Тогда меня встретила у двери женщина, представившаяся его женой, Бетси Грант.

– Как она была одета?

– На ней был халат.

– Как она держалась?

– Была спокойна, но, очевидно, расстроена. Объяснила, что муж упал, пытаясь перебраться через воротца перед ведущей наверх лестницей. Миссис Грант также сказала, что они с сиделкой не могут поднять его, чтобы положить в постель.

– Она говорила вам тогда, каково его физическое и психологическое состояние?

– Только то, что у него поздняя стадия болезни Альцгеймера и что его физическое и психологическое здоровье сильно ухудшилось.

– Что вы сделали?

– Миссис Грант провела меня к лестнице. Мистер Грант лежал на полу и стонал. Сиделка, Анжела Уоттс, сидела рядом на корточках, держала его за руку и пыталась успокоить. Сказала, что слышала, как он упал, и что он не столько пострадал, сколько испугался. Я спросил, не хотят ли они вызвать «Скорую». Обе ответили, что в этом нет необходимости. Потом я помог ему подняться, и мы отвели его в спальню и уложили в постель. Я подождал еще несколько минут, убедился, что с ним всё в порядке, а потом мне сказали, что он уснул.

– Что еще вы можете сказать о поведении миссис Грант? – спросил Элиот Холмс.

– Когда я уходил, она поблагодарила меня. Держалась спокойно, но, как мне показалось, была печальной и уставшей. Сказала, что ей тяжело видеть мужа в таком состоянии в сравнении с тем, каким он был прежде.

– Вернемся к двадцать второму марта. Как все было, когда вы прибыли?

– У двери меня встретила сиделка – та же леди, с которой я уже познакомился за пару месяцев до того. Она сказала, что мистер Грант вроде бы умер и что миссис Грант в спальне, с ним.

– Что было дальше?

– Сиделка провела меня в спальню на первом этаже.

– Это была та же спальня, в которую вы помогали отводить его раньше?

– Да, та самая.

– Что вы увидели, когда вошли?

– Доктор Грант лежал в постели, на спине, головой на подушке. Одеяло подтянуто на грудь, руки поверх одеяла. Он был в пижамной куртке с длинными рукавами. Миссис Грант сидела на краешке кровати и гладила по волосам и щеке. Когда я вошел, она посмотрела на меня и покачала головой. Я попросил ее подвинуться, чтобы можно было проверить, есть ли признаки жизни. Она подвинулась.

– Вы проверили?

– Он не дышал и был холодным на ощупь. Каждый полицейский, прошедший соответствующую подготовку, имеет свидетельство фельдшера «Скорой помощи». Основываясь на своих знаниях, я заключил, что он мертв.

– Вы заметили какие-либо повреждения на руках и лице?

– Нет, не заметил.

– Вы заметили кровь или какие-либо другие признаки повреждения?

– Нет, не заметил.

– Вы осматривали затылок умершего?

– Нет, не осматривал.

– У вас были основания предполагать наличие затылочной травмы?

– Нет. Как я уже сказал, ни крови, ни других указаний на то, что он получил травму, не было.

– Вы были там за два месяца до этого, верно?

– Да.

– Вы знали, что он очень болен, верно?

– Да.

– Учитывая все эти обстоятельства, вы решили, что он умер по естественным причинам во сне?

– Да. У меня не было абсолютно никаких оснований предполагать что-либо другое.

– Что вы делали потом?

– В соответствии с должностной инструкцией я спросил у миссис Грант имя лечащего врача, чтобы связаться с ним. Она назвала имя, и я позвонил мистеру Марку Бевилакуа.

– Вы разговаривали с доктором Бевилакуа?

– Да, разговаривал. Изложил все обстоятельства. Доктор попросил к телефону миссис Грант. Она взяла трубку и рассказала, что ее муж был очень возбужден накануне вечером перед тем, как лечь спать, и лег примерно в девять часов.

– Что было потом?

– Я снова взял трубку, и доктор сказал, что, по его мнению, мистер Грант умер от естественных причин и он выпишет свидетельство о смерти. Потом я спросил миссис Грант насчет похоронного бюро, и она ответила, что свяжется с похоронным бюро Хеккера в Клостере.

– Что было потом?

– Я оставался в доме Грантов еще час, ждал приезда управляющего похоронным бюро.

– Где в течение этого часа находилась миссис Грант?

– Она была в спальне с телом доктора Гранта. Разговаривала по телефону. Помню, звонила его сыну и еще кому-то.

– Где весь этот час находились вы?

– Я оставался за дверью спальни, чтобы не стеснять миссис Грант.

– В течение этого часа, пока вы ждали управляющего похоронным бюро, приезжал ли в дом кто-либо еще?

– Да, приезжала одна леди, домработница. Назвалась Кармен Санчес.

– Как она отреагировала на известие о смерти доктора Гранта?

– По-моему, очень опечалилась. Сказала: «Да упокоит Господь его душу. Отмучился».

– Как держалась в этот час миссис Грант?

– Очень спокойно. Не плакала, но была очень печальна.

– Что вы делали, когда приехал управляющий похоронным бюро?

– Я
Страница 10 из 14

коротко переговорил с ним, и он сказал, что позаботится о теле. Потом управляющий предложил миссис Грант, сиделке и домработнице подождать в другой части дома, пока он с помощником подготовит тело к перевозке.

– Ваша честь, – обратился к судье Элиот Холмс, – у меня больше нет вопросов к свидетелю.

Гленн Рот повернулся к столу защиты.

– Перекрестный допрос, мистер Мейнард?

Заглянув еще раз в блокнот, адвокат поднялся и подошел к столу свидетеля.

– Офицер, вы показали, что побывали в доме за два месяца до смерти доктора Гранта. Правильно?

– Да, сэр.

– И у вас осталось впечатление, что о докторе Гранте хорошо заботятся?

– Да.

– И когда вы уезжали, миссис Грант высказалась в том смысле, что ей очень жаль мужа, на долю которого выпали такие страдания?

– Да, сэр.

– В тот, первый, раз выражала ли миссис Грант свое неудовольствие тем, что оказалась в такой ситуации?

– Нет, сэр, не выражала.

– Она не показалась вам усталой, изнуренной?

– Да, сэр, показалась.

– Но она не выказала ни злости, ни недовольства, так?

– Не выказала.

– И она помогала вам и сиделке поднять его и перенести на кровать, не так ли?

– Да.

– А потом успокаивала его в спальне?

– Да, сэр.

– А теперь давайте вернемся к тому утру, когда вас снова направили в этот дом. Вас встретила сиделка, так?

– Да.

– В то время, пока вы находились там, выражала ли сиделка какие-либо подозрения в отношении миссис Грант или сомнения в том, что ее муж умер по естественным причинам?

– Нет.

– Сиделка и миссис Грант общались друг с другом?

– Да.

– Вы заметили между ними какое-то напряжение?

– Нет, сэр, не заметил.

– Можно ли сказать, что они успокаивали друг друга?

– Да, сэр, можно.

– Вы сказали, что миссис Грант держалась спокойно. Это так?

– Так.

– И вам показалось, что она сильно опечалена? Верно?

– Верно.

– Вы также отметили, что она выглядела усталой?

– Мне так показалось.

– Было ли что-то такое, что навело бы вас на мысль о стычке между супругами?

– Ничего такого не было.

– При осмотре тела не обнаружили ли вы что-либо, указывавшее на наличие травмы, полученной доктором Грантом в результате борьбы?

– Ничего подобного я не обнаружил.

– И последний вопрос, офицер. Если б у вас возникли подозрения или сомнения, что бы вы сделали?

– Если б у меня возникли подозрения или сомнения, я позвонил бы дежурному детективу в полицейский участок и он связался бы с дежурным детективом из отдела убийств прокуратуры.

– Но ничего этого не случилось, потому что у вас не возникло оснований подозревать, что дело нечисто. Я прав?

– Да, сэр, вы правы.

– Ваша честь, у меня больше нет вопросов к свидетелю.

Глава 11

Следующим свидетелем, вызванным стороной обвинения, был Пол Хеккер, управляющий похоронным бюро. Хеккер рассказал, что в резиденцию Грантов его пригласила миссис Бетси Грант, сообщившая по телефону, что ее муж, долгое время страдавший от болезни Альцгеймера, скончался ночью во сне. По словам свидетеля, он незамедлительно связался со своим помощником, который приехал к дому Грантов на катафалке спустя некоторое время после прибытия туда самого Хеккера.

Управляющий показал, что Бетси Грант встретила его у двери и провела в спальню доктора Гранта. В коридоре стоял молодой полицейский, поздоровавшийся с ним кивком.

– Женщина, которая встретила вас и назвалась Бетси Грант, находится сейчас в зале суда?

– Да, сэр, она здесь.

– Пожалуйста, укажите на нее.

– Она сидит за столом, справа от меня.

– Как бы вы охарактеризовали поведение миссис Грант при встрече с вами?

– Она была любезна со мной и, как мне показалось, очень подавлена.

– Расскажите, что вы увидели в спальне.

– Покойный лежал на кровати, одетый в пижамную куртку и брюки.

– Вы заметили какие-либо признаки травмы?

– Нет, не заметил.

– Что вы делали потом?

– Я объяснил миссис Грант, что ей и сиделке – ее звали Анжела Уоттс – лучше выйти из спальни, пока мы с помощником перенесем тело в припаркованный у дома катафалк.

– Они вышли?

– Да.

– Как вы можете описать поведение этих двух женщин, когда они выходили из комнаты?

– Миссис Грант вышла молча. Сиделка всхлипывала.

– И затем вы перевезли тело из дома в похоронное бюро?

– Да.

– В то время возникали ли у вас какие-либо подозрения относительно причины смерти доктора Гранта? – спросил прокурор.

– Нет, сэр. Никаких оснований для подозрений не было. Все выглядело так, будто мистер Грант умер во сне.

– За то время, что вы находились в спальне, заметили ли вы что-нибудь необычное?

– Я бы не назвал это «необычным», но кое-что действительно привлекло мое внимание как нечто неуместное, если можно так выразиться.

– Что именно вы имеете в виду?

– Видите ли, я, конечно, знал, что доктор Эдвард Грант был врачом. На ночном столике рядом с кроватью стояла на гранитной подставке старомодная ступка – как мне показалось, от набора из ступки и пестика. На подставке была пластинка с надписью «Больница Хакенсак доктору Эдварду Гранту – за долгую службу».

– И на что вы обратили внимание?

– Там не было пестика.

– Сэр, я не уверен, что все здесь знают, что такое пестик и как он выглядит. Можете рассказать нам?

– Аптекари, исполнявшие раньше функции фармацевтов, пользовались ступками и пестиками для растирания лекарственных средств. Проще говоря, пестик – это предмет в форме биты, но небольшого, в несколько дюймов, размера. Он довольно тяжелый, закругленный на концах, при этом нижняя часть толще и тяжелее.

– Из какого материала сделаны ступка и подставка, которые вы видели на столике в спальне доктора Эдварда Гранта?

– Из черного мрамора.

Прокурор взял со своего стола некий стоявший на нем предмет и, держа в обеих руках, поднес к свидетельскому месту.

– Сэр, я предъявляю для идентификации предмет, отмеченный как «вещественная улика обвинения номер двадцать пять». Вы видели этот предмет прежде?

– Да, сэр, видел.

– И что это?

– По-моему, это комплект для измельчения, в котором недостает пестика. Я также вижу надпись на пластинке, в которой упоминается доктор Грант.

– Предъявленный вам предмет в том же состоянии, в котором вы видели его тем утром?

– В совершенно том же самом, сэр. Пестика, на отсутствие которого я обратил внимание тогда, здесь по-прежнему нет.

– Логично ли предположить, что этот самый отсутствующий пестик был сделан из того же материала?

– Да, сэр, обычно так и бывает.

– И он достаточно тяжелый, что его можно было использовать в качестве орудия?

Роберт Мейнард снова поднялся на ноги.

– Возражение, ваша честь. Возражение.

– Поддерживаю, – тут же отозвался судья.

– Каким, по вашему мнению, может быть вес пестика из такого рода комплекта?

– Изготовленный из мрамора, такой пестик обычно весит около фунта.

– И обычно он лежит в имеющей форму чаши ступе утолщенным концом вниз?

– Совершенно верно. Повторяю, что именно его отсутствие на месте и привлекло мое внимание.

– Мистер Хеккер, – продолжал прокурор, – вы перевозили тело доктора Эдварда Гранта из дома в ваше похоронное бюро?

– Да.

– Когда это произошло?

– Вскоре после моего приезда туда.

– Вы упомянули, что в доме была сиделка?

– Да, мне сказали, что сиделка,
Страница 11 из 14

войдя в спальню доктора Гранта, подошла к кровати и обнаружила, что он не дышит. После этого она позвонила «девять-один-один».

– Вас поставили в известность, что прибывший по вызову полицейский связался с личным врачом доктора Гранта, который согласился выписать свидетельство о смерти?

– Да, мне сообщили об этом.

– На ваш взгляд, что-либо указывало на возможность насильственной смерти?

– Нет.

– Расскажите, что случилось после того, как вы доставили тело доктора Гранта в похоронное бюро.

– Мы проводили обычные процедуры по подготовке тела для осмотра и погребения.

– Вы сами проводили эти процедуры?

– Да, с помощью одного из моих ассистентов.

– Заметили ли вы при этом что-то необычное?

– Да, заметил.

– Что именно?

– Затылок доктора Гранта был очень мягким на ощупь. На мой взгляд, это означало, что он получил некое травматическое повреждение данной области.

– О чем вы подумали, исходя из типа повреждения?

– Я сразу же подумал об отсутствующем пестике.

– Учитывая характер и местоположение травмы, возможно ли, что доктор Грант сам нанес себе это повреждение?

– Полностью исключено.

– Что вы делали дальше?

– Я прекратил работу и позвонил медэксперту. Он тут же ответил, что сообщит в полицию и пришлет машину «Скорой помощи» для перевозки тела доктора Гранта в окружной морг.

– Что произошло потом?

– Насколько мне известно, в морге провели аутопсию, а через два дня тело возвратили в мое бюро для погребения.

– Благодарю вас, мистер Хеккер. Больше вопросов не имею.

Дилейни перевела взгляд на Роберта Мейнарда, но адвокат задал свидетелю только один вопрос:

– Вы всегда, исполняя свои обязанности, обращаете внимание на присутствующие в комнате предметы?

– У меня это получается автоматически. Таков характер моей работы. Прежде чем вынести покойника, я всегда оцениваю окружающую обстановку.

– Ваша честь, у меня нет вопросов к свидетелю, – сказал Мейнард, понимая, что с таким свидетелем ему делать нечего.

Дилейни посмотрела на Бетси Грант, которая, похоже, была удивлена тем, что ее защитник ограничился одним вопросом.

Следующим прокурор вызвал доктора Мартина Карузо, окружного судмедэксперта, который, подробно рассказав о своей медицинской подготовке и объяснив, что за двадцать лет пребывания в должности провел тысячи вскрытий, изложил выводы, к которым пришел в ходе аутопсии доктора Эдварда Гранта. Доктор Карузо показал, что череп покойного треснул в четырех местах, вызвав вздутие мозга и внутримозговое кровоизлияние.

– Возможно ли, что доктор Грант получил такое повреждение головы при падении?

– Я бы сказал, что это практически невозможно.

– Почему невозможно? – спросил прокурор.

– Если б он упал и ударился головой, то, при такого рода травме, почти наверняка потерял бы сознание. И тогда не смог бы самостоятельно подняться, добраться до кровати и лечь в постель.

– Доктор Карузо, согласно показаниям свидетеля, из комнаты, где спал доктор Эдвард Грант, пропал мраморный пестик весом около фунта. На ваш профессиональный взгляд судмедэксперта, возможно ли, что причиной повреждения черепа, которое вы наблюдали у покойного, стал удар такого рода предметом?

– Мой ответ – да. Указанное повреждение могло быть нанесено пестиком такого размера и веса или же похожим предметом. С вашего разрешения, я дам некоторые пояснения. При ударе более крупным и более тяжелым предметом – таким, например, как молоток или бейсбольная бита, – мы наблюдали бы значительные внешние повреждения и обширное кровоизлияние. При ударе, нанесенном предметом меньшего размера, таким, как пестик, наблюдается внутримозговое повреждение, но внешнее кровоизлияние отсутствует.

– Наблюдалось ли внешнее кровоизлияние в данном случае?

– Нет, в данном случае внешнего кровоизлияния не было.

Свидетель давал показания, а Дилейни тем временем пыталась анализировать реакцию присяжных на услышанное. Некоторые из них, как она успела заметить, посматривали на Бетси Грант. Заметила Дилейни и слезы на щеках подсудимой, перед которой лишь теперь открылась новая ужасающая реальность.

Между тем Роберт Мейнард задал судмедэксперту лишь несколько вопросов. Всем, и Дилейни в том числе, было уже ясно из слов свидетеля, что Эдвард Грант умер от удара по затылку, который, учитывая обстоятельства, никак не мог быть следствием несчастного случая. Доктор Карузо закончил давать показания к часу дня, и судья Гленн Рот, обратившись к присяжным, объявил, что пришло время сделать перерыв на ланч.

– Леди и джентльмены, мы возобновим слушания в четверть третьего. Напоминаю, что вы не должны обсуждать показания свидетелей ни между собой, ни с кем-либо еще. Приятного ланча.

* * *

После перерыва обвинитель вызвал очередного свидетеля – Фрэнка Бруно, адвоката, занимавшегося наследством доктора Гранта. Пожилой, около шестидесяти, сдержанный и серьезный, он объяснил, что после смерти первой жены доктора Гранта его единственным наследником стал их сын, Алан Грант. Женившись на Бетси Грант, доктор пересмотрел завещание, назначив двумя сонаследниками супругу и сына. При этом дом со всем содержимым доставался исключительно Бетси. Мистер Грант также отдал распоряжение, что в случае его недееспособности Бетси Грант получает полное право принимать за него все решения юридического, медицинского и финансового характера.

Отвечая на дальнейшие вопросы прокурора, мистер Бруно сообщил, что наследство доктора Гранта, исключая дом и его содержимое, оценивается в данный момент в пятнадцать миллионов долларов. Он также заявил, что упомянутые в завещании Анжела Уоттс и Кармен Санчес уже получили то, что им причиталось, – по двадцать пять тысяч каждая. Знали ли эти женщины о таком решении доктора Гранта до его смерти, об этом адвокату известно не было.

Затем к перекрестному допросу свидетеля приступил Роберт Мейнард.

– Мистер Бруно, сколько сейчас лет Алану Гранту?

– Ему тридцать пять.

– Буду ли я прав, если скажу, что на протяжении многих лет Алан Грант испытывает серьезные финансовые трудности?

– Я бы согласился с таким утверждением.

– Верно ли, что доктор Грант оказывал сыну серьезную финансовую помощь?

– Да, это так.

– Правда ли, что чуть более десяти лет назад доктор Грант выразил сильное недовольство его образом жизни?

– Такой случай действительно имел место. Мистер Алан Грант работал коммерческим фотографом, но не на постоянной основе.

– Миссис Бетси Грант выражала свое мнение относительно такого положения вещей?

– Да, выражала. Она считала, что ежегодные выплаты Алану должно сократить до ста тысяч долларов, что было почти вдвое меньше той суммы, которую он привык получать.

– Доктор Грант принял соответствующее решение?

– Да, принял.

– Знаете ли вы, какой была реакция Алана Гранта?

– Он был в ярости и потом еще несколько месяцев не разговаривал с отцом.

– Как он относился к Бетси Грант?

– Алан считал, что именно она склонила отца к такому решению, и испытывал к ней сильную неприязнь.

– Мистер Бруно, вы ведь эксперт в области наследственного права, не так ли?

– Надеюсь, что да. У меня за спиной тридцатипятилетний опыт работы в данной сфере.

– Может ли человек,
Страница 12 из 14

обвиненный в умышленном убийстве другого человека, получить оставленное ему жертвой наследство?

– Нет, никаких выгод от убийства этот человек не получит.

– Таким образом, если Бетси Грант будет осуждена за убийство, Алан Грант станет единственным наследником?

– Совершенно верно.

Роберт Мейнард повернулся к присяжным и сдержанно улыбнулся.

– Мистер Бруно, напомните нам, что получит Алан Грант в том случае, если его мачеху признают виновной в умышленном убийстве.

– Ему достанется все состояние, которое, не считая дома, оценивается в пятнадцать миллионов долларов. Он получит также отцовскую долю в доме, который может стоить приблизительно три миллиона долларов. И наконец, ему причитается личное имущество отца, его одежда и ценные вещи.

– Благодарю вас, сэр, – сказал Мейнард.

– Ваша честь. – Прокурор Элиот Холмс поднялся со стула. – Я знаю, что у нас впереди послеполуденный перерыв. Прошу разрешения вызвать нашего следующего свидетеля на завтрашнее утро.

– Хорошо, – согласился судья Рот и, предупредив присяжных, что они не должны обсуждать обстоятельства дела, а также не читать газет и не смотреть телевизор, если там рассказывается о ходе процесса, объявил заседание закрытым.

Глава 12

Отправляя Бетси Грант домой на машине, Роберт Мейнард сказал:

– Я заеду за тобой завтра в восемь утра, а сегодня вечером тебе лучше немного отдохнуть и успокоиться.

– Да, я так и сделаю, – тихо ответила Бетси и, лишь захлопнув дверь, обратила внимание на окруживших машину фоторепортеров. Откинувшись на спинку сиденья, она закрыла глаза. Весь этот проведенный в суде день казался нереальным. Неужели кто-то всерьез верит, что она могла пожелать Теду зла? В памяти одно за другим всплывали воспоминания об их первых днях. Они познакомились, когда она стала его пациенткой, – каталась на коньках, упала и сломала ногу. Перелом был тяжелый, и врачи в отделении неотложной помощи послали за доктором Грантом.

Тед пришел и одним своим присутствием как будто заполнил всю комнату.

– Ну вы и постарались, Бетси. Это же надо так ухитриться, – бодро сказал он, держа в руке перед собой рентгеновский снимок ее ноги. – Но мы вас починим, будете как новенькая.

Ей было тогда двадцать пять. Она преподавала историю в средней школе в Хиллсдейле и жила в нескольких милях от места работы, в Хакенсаке. Вскоре Бетси узнала, что ее врач – вдовец и живет не так уж далеко от нее, в Риджвуде. Их потянуло друг к другу, сразу и сильно. А через год они поженились.

Алан, бывший тогда на первом курсе в Корнелле, встретил ее с распростертыми объятиями. «Ему, конечно, недоставало матери, но он знал, что отец будет счастлив со мной, – с горечью подумала она. – Однако, как только я убедила Теда сократить финансовую помощь Алану, парень меня возненавидел».

Бетси бессознательно покачала головой. Во рту вдруг пересохло, и она потянулась к стоявшей в держателе бутылке с водой. И снова вспомнился день, когда Тед взял ее с собой посмотреть дом в Алпайне. Услышав предложение заплатить наличными, риелтор ответил, что владелец готов выехать через две недели. Двенадцать дней спустя, чудесным весенним утром они вошли в свой новый дом.

Восемь лет они были счастливы. А потом началось. Сначала мелкие, едва заметные признаки. Они появились примерно в то время, когда Теду исполнился пятьдесят один год.

Забывчивость. Потом раздражительность. Когда пациент просил изменить время уже согласованного приема, Тед буквально выходил из себя. Он стал забывать о каких-то мероприятиях, жалуясь, что ему приходится слишком о многом помнить. Было очевидно, что им все сильнее овладевает депрессия. Но лишь когда Тед не смог вспомнить дорогу домой, хотя они находились всего лишь в соседнем городке, Бетси поняла – случилось что-то ужасное…

Машина свернула на Пэлимейдс-паркуэй. С каждой минутой они приближались к Алпайну. Бетси знала, что Кармен готовит обед к ее приезду, и с нетерпением ожидала возможности побыть наконец одной, но в доме уже ждали три бывших коллеги из школы. Каждая обняла ее, а Джинн Коэн, недавно ставшая директрисой, с чувством заявила:

– Хоть бы скорее все закончилось. Ужас, через что только тебе приходится пройти. Все же знают, как ты заботилась о Теде.

– Надеюсь, – негромко ответила Бетси. – Послушать, что говорят в суде, так получается, я просто чудовище.

Подруги сидели в го?стеной. Сколько счастливых часов и дней она провела здесь с мужем… За окном уже вытягивались тени. Казалось, они окружают ее. Взгляд остановился на клубном кресле, в котором так любил сидеть Тед.

В последний раз он сидел там в последний вечер своей жизни. Но когда все собрались здесь перед обедом, муж поднялся, подошел к ней и, потянувшись к ее руке, жалобно попросил: «Бетси, помоги мне найти их».

Часом позже, за столом, Тед снова вышел из себя, но тогда в короткий миг прояснения, Бетси показалось, что он пытается сказать ей что-то.

Глава 13

Эльвира и Уилли слушали затаив дыхание рассказ Дилейни о ходе судебных слушаний по делу Бетси Грант. Когда она закончила, супруги переглянулись. Первым заговорил Уилли:

– Похоже, сегодня у Бетси Грант не самый лучший день.

– Ну, это же только начало. Будем надеяться… – оптимистично заметила Эльвира. – А этот прокурор, как видно, умеет сгущать краски.

– Все еще жалеешь, что не освещаешь этот процесс? – спросил Уилли.

– Начну ходить зрителем, только позже. Но, Уилли, есть кое-что еще, на чем я действительно желаю сосредоточиться. Дилейни хочет найти свою биологическую мать. И сейчас, когда ее приемные родители уехали во Флориду, она считает, что есть возможность сделать это, не уязвляя их чувства.

– Ерунда какая-то, – сказал Уилли.

– А вот и не ерунда, – возразила Эльвира. – Каждый раз, когда Дилейни поднимает вопрос о своем удочерении, Дженнифер Райт воспринимает это как выпад против нее лично. Они определенно солгали, когда вписали в свидетельство о рождении свои имена как родителей. Посмотрим, что мне удастся раскопать. Ты же знаешь, я – хороший детектив.

Эльвире никак не удавалось освоить компьютер. Она обладала даром делать ошибки, когда пыталась провести какое-нибудь исследование онлайн. Но твердо вознамерившись собственными глазами увидеть, что именно написано в свидетельстве о рождении Дилейни, и заручившись помощью Уилли, Эльвира в конце концов получила нужную информацию. Однако этого оказалось недостаточно. В документе всего лишь говорилось, что двадцать шесть лет назад, 16 марта в 16.04, родилась девочка, получившая имя Дилейни Нора Райт. Местом рождения был указан дом 22 по Оук-стрит в Филадельфии. Родителями значились Джеймс Чарльз Райт, 50 лет, и Дженнифер Ольсен Райт, 49 лет, проживающие в Ойстер-Бэй, Лонг-Айленд.

– Послушай, Уилли, Райты сообщили Дилейни лишь имя акушерки – Кора Бэнкс – и адрес места рождения, дом двадцать два по Оук-стрит. Дилейни сказала, что в Филадельфии нашлось четыре Коры Бэнкс. Она звонила каждой из них, но они все оказались моложе, чем должна быть сегодня акушерка Кора Бэнкс, и все утверждали, что ничего о ней не знают.

Уилли распечатал информацию из свидетельства о рождении. Просмотрев ее, Эльвира нахмурилась.

– Пользы от этого мало. Я рассчитывала на
Страница 13 из 14

большее.

– Можно проверить адрес онлайн и посмотреть, что там сейчас, – предложил Уилли.

Аэрофотосъемка показала на Оук-стрит промышленное здание, расположенное среди зданий поменьше.

– Похоже, тот дом снесли, – сказал Уилли.

Эльвира огорченно вздохнула.

– Что ж, значит, работы добавилось… Но здесь есть и другая сторона. Вспомни, Уилли, я всегда говорила, что, прежде чем умру, хочу снова повидать Филадельфию. Давай-ка через пару деньков поедем туда вместе.

Глава 14

Судебные слушания возобновились в половине десятого следующего утра.

– Ваша честь, – сказал Элиот Холмс, – обвинение вызывает Алана Гранта.

Входная дверь открылась. Провожаемый взглядами присяжных и зрителей, сын убитого доктора медленно направился к месту свидетеля. Приятной наружности, в явно недешевом синем спортивном пиджаке, серых слаксах и рубашке с открытым воротом, он произнес слова присяги и опустился на стул.

Прокурор задал несколько вопросов общего характера. Алан Грант окончил Корнеллский университет, профессионально занимался фотографией, состоял в разводе с матерью двух своих детей и имел десятилетнего внебрачного сына.

Установив эти факты, прокурор перешел к выяснению отношений в семье Гранта.

– Как вы отнеслись к женитьбе вашего отца на Бетси Райан?

– Я был очень рад, – спокойно ответил Алан. – Когда умерла моя мать, отцу едва исполнилось сорок лет. Следующие два года он был очень одинок. Так что когда он познакомился с Бетси, а потом женился на ней, я только радовался за него.

– Вы присутствовали на том обеде, после которого вашего отца убили?

– Да, я там был.

– Кроме вас, кто еще?

– Бетси, разумеется. У отца был день рождения, и она пригласила двух врачей, начинавших с ним ортопедическую практику, с женами. Доктор Кент Адамс с женой Сарой и доктор Скотт Клифтон с женой Лизой.

– Как вел себя ваш отец в тот вечер?

– Поначалу держался очень спокойно. Был рад всех видеть, хотя я и сомневаюсь, что он на самом деле нас узнал. Возможно, у него случались недолгие просветления, когда он смутно понимал, кто мы такие. Трудно сказать.

– Ваша мачеха как-то комментировала его поведение?

– Да. Сказала, что он плохо чувствовал себя последние два дня, открывал ящики, выбрасывал их содержимое, в библиотеке сметал книги с полок. Бетси даже хотела отменить обед, но утром он проснулся спокойным, не буйствовал, и она решила оставить все как есть.

– Вы видели синяк у нее на лице?

– Да. Она пыталась скрыть его под макияжем, но он все равно проступал.

– Вы спросили, в чем дело?

– Да.

– И что она сказала?

– Что отец ударил ее два дня назад.

– Вам не показалось, что мачеха злится?

– Нет, мне показалось, что она уже смирилась с этим.

– Менялось ли поведение вашего отца за время обеда?

– Да, менялось. Сначала мы пили коктейли в го?стеной. Отец, разумеется, не пил. Но потом, когда мы уже собирались перейти в столовую, он вдруг разволновался.

– В чем это выразилось?

– Отец внезапно помрачнел, как будто его что-то огорчило, и, ничего не говоря, стал указывать на нас всех пальцем.

– Что было потом?

– Бетси подошла к нему, обняла и попыталась успокоить. Он сразу же притих.

– Продолжайте.

– Обед прошел очень хорошо. Отец не шумел и даже неплохо поел. Потом, когда мы уже переходили к кофе и десерту, он неожиданно поднялся и буквально бросился через стол к доктору Клифтону и его жене Лизе.

– И что?

– Бетси попыталась остановить его и схватила за руку, и тогда он повернулся и хлестнул ее ладонью по щеке. Очень сильно хлестнул. Она упала на стул и всхлипнула. Мы – доктор Клифтон, Анжела, сиделка, и я – отвели отца в его комнату. Он вдруг обмяк, как будто разом обессилел. Анжела дала ему таблетку – что-то успокоительное. Мы переодели его в пижаму и уложили в постель. Уже через несколько минут он закрыл глаза и уснул, дыхание у него выровнялось.

– Что вы сделали?

– Я заметил, что Анжела побледнела, и спросил, что случилось. Она ответила, что, наверное, подхватила какую-то инфекцию и у нее жутко болит живот.

– Что вы ей сказали?

– Предложил пойти домой.

Наблюдая за Аланом Грантом, Дилейни поймала себя на том, что верит ему, что боль у него в глазах неподдельная.

– Как она поступила?

– Сказала, что если в ближайшее время не полегчает, то ей придется уйти.

– Мистер Грант, вы ведь знакомы с обстановкой в комнате вашего отца?

– Да, конечно.

– Стояло ли что-то – украшение или награда – на прикроватном ночном столике?

– Да, там стоял набор – ступа и пестик. Отцу вручили его за долголетнюю работу в больнице. Я присутствовал на банкете, когда он получил эту награду.

– В тот вечер, зайдя в спальню отца, не заметили ли вы, был ли на месте пестик?

– Заметил. Пестик был на месте. Я в этом абсолютно уверен. Мы все – доктор Клифтон, Анжела Уоттс и я – оставались в комнате какое-то время, разговаривали с отцом, пытались его успокоить. И я ясно помню, что указывал на этот набор и говорил отцу, что хорошо помню тот вечер, помню, как мы поехали на тот обед, как все было здорово и какую замечательную он произнес речь. Не знаю, понял ли он хоть слово из сказанного мной, но я, пока говорил, то и дело поглядывал на этот набор.

– И пестик лежал в ступе?

– Да, определенно.

– Вернемся немного назад. Что вы делали после того, как предложили мисс Уоттс пойти домой?

– Вернулся в столовую. Доктор Адамс положил Бетси на лицо смоченный в холодной воде платок. Она так и сидела за столом, прижимая платок к щекам.

– Мачеха что-нибудь вам сказала?

– Она сказала: «Я так больше не могу. Извините, я так больше не могу».

– Как вы восприняли эти ее слова?

– Мне было очень жаль Бетси. Отец ударил ее ни за что. Она жутко устала и извелась.

– Вы не посчитали это заявление – «я так больше не могу» – угрозой в адрес отца?

– В то время – нет, не посчитал. И только много позже начал задаваться таким вопросом.

– Когда вы узнали о смерти отца?

– На следующее утро.

– Кто сообщил вам об этом?

– Мне позвонила Бетси.

– Как бы вы охарактеризовали ее эмоциональное состояние?

– Как уравновешенное, деловитое.

– Вы помните точно ее слова?

– Да, помню. Она сказала: «Алан, папа умер прошлой ночью. Думаю, ты, как и я, воспримешь это как благословение».

– Как вы отреагировали на эту новость?

– Разумеется, я был глубоко опечален. Потом, помнится, сказал что-то вроде: «Отец, каким я знал его, ушел от нас несколько лет назад. Ты знаешь, что я чувствую. Рад, что его страдания закончились».

– Подозревали ли вы в то время, что со смертью вашего отца не все так просто?

– Ни в малейшей степени.

– Какой была ваша реакция на известие о том, что тело вашего отца отправили на вскрытие?

– Я не поверил. Решил, что произошла какая-то ошибка.

– Что вы подумали, узнав, что ваш отец стал жертвой, что он умер вследствие удара по затылку?

Алан Грант твердо посмотрел в глаза прокурору.

– Я сразу же подумал, что это Бетси его ударила.

Роберт Мейнард незамедлительно вскочил со стула.

– Возражение, ваша честь, заявление неправомерное и предвзятое.

– Поддерживаю, – тут же согласился судья Рот. – Последний ответ свидетеля будет вычеркнут из протокола. Присяжные не должны принимать его во внимание.

– Я перефразирую. Опишите поведение
Страница 14 из 14

вашего отца в последние шесть месяцев жизни.

– С ним становилось все труднее и труднее. В тот вечер, перед этой последней ночью, слова Бетси – «я так больше не могу» – показались мне выражением ее полного отчаяния.

– Как бы вы охарактеризовали ваши отношения с Бетси Грант после смерти вашего отца?

– Вначале, в первые двадцать четыре часа, – как очень тесные. Мы утешали друг друга, вместе планировали похороны…

– В какой момент эти дружеские отношения прекратились?

– Когда я узнал, что моему отцу проломили затылок и что из комнаты исчез пестик, который лежал в ступке у кровати.

– Когда вам стало известно, что ваша мачеха встречается с другим мужчиной?

– Я узнал об этом только после смерти отца.

– И какой была ваша реакция?

– Шок. Гнев. Разочарование.

– В месяцы, предшествовавшие смерти вашего отца, как относилась к нему Бетси Грант?

– С любовью и состраданием. Лечащий врач предлагал ей поместить его в специальное учреждение.

– Почему он предлагал это?

– Чувствовал, что моему отцу грозит опасность, что с ним может случиться серьезная неприятность.

– Какого рода неприятность? Например?

– Отец поднимался на самый верх лестницы и наклонялся над перилами. Выдвигал ящики и разбрасывал их содержимое по комнате.

– Как Бетси Грант отнеслась к предложению врача?

– Перекрыла вход на лестницу и на второй этаж и устроила себе спальню на первом – в комнате, где у предыдущего владельца жила прислуга. Другими словами, она пыталась постоянно его контролировать.

– Возражаю, – подал голос Мейнард.

– Ваша честь, я бы хотел спросить мистера Гранта, что он имел в виду под фразой «пыталась постоянно его контролировать», – ответил Холмс.

– Разрешаю объяснить, – спокойно сказал судья.

– Сэр, объясните, пожалуйста, ваш ответ.

– Конечно. Я имел в виду, что она всячески пыталась уберечь его, оградить от возможных неприятностей.

– Миссис Грант сама решила оставить вашего отца дома, несмотря на совет врача поместить его в специальное учреждение?

– Да, сама.

– Она как-то объяснила причины такого своего решения?

– Сказала, что нужна отцу, что ему без нее трудно. Сказала, что у него бывают моменты просветления, и в эти моменты он просит ее остаться с ним. А еще сказала, что больные Альцгеймером – те, у кого, как у отца, болезнь диагностирована относительно рано, – обычно живут не больше тех семи лет, которые он уже продержался.

– Но вечером, незадолго до того, как ваш отец получил роковой, смертельный удар в затылок, разве не Бетси Грант заявила, что больше так не может?

– Возражение, ваша честь. Наводящий вопрос. – На этот раз с места поднялся один из помощников Мейнарда.

– Поддерживаю, – привычно повторил судья.

Элиот Холмс повернулся к присяжным, и Дилейни поняла по выражению его лица, что он достиг поставленной цели.

– Ваша честь, больше вопросов к свидетелю не имею, – негромко сказал он.

Судья посмотрел в сторону защиты.

– Мистер Мейнард, вы можете начинать перекрестный допрос.

– Спасибо, ваша честь, – ответил адвокат. – Мистер Грант, сколько вам лет?

– Тридцать пять.

– После окончания колледжа вы продолжили учебу или сразу же отправились работать?

– Я пошел работать.

– Понимать ли это так, что вы работаете уже тринадцать лет?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=23284480&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США.

2

Дайм – монета в 10 центов.

3

Чокер – плотно прилегающее к шее ожерелье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.