Режим чтения
Скачать книгу

Острова невезения. Историческое путешествие по местам русских экспедиций XVIII-XIX веков читать онлайн - Алексей Никулин

Острова невезения. Историческое путешествие по местам русских экспедиций XVIII-XIX веков

Алексей Никулин

Путешествие в прошлое

В эфире телеканала «Моя планета» уже несколько лет выходит уникальный телепроект «Русский след». За несколько лет опасных и захватывающих приключений капитан Алексей Никулин и его старпом Марк Подрабинек побывали в разных точках планеты. В увлекательной форме историко-приключенческого детектива они рассказали подробности русских экспедиций XVIII–XIX веков.

Однако, как это часто случается, очень многое осталось «за кадром» документальных серий проекта.

В книге «Острова невезения» Алексей Никулин рассказывает о своей экспедиции под парусами яхты White Russian на греческие острова, входившие в XVIII веке в российскую Архипелагскую губернию. Этот эпизод отечественной истории мало известен. Удивительное по своей революционной сущности государственное образование далеко за пределами Российской империи просуществовало всего четыре года и было ликвидировано в обмен на преференции, полученные нашей страной в Крыму. Материальные подтверждения существования хорошо управляемой губернии, роль графа Орлова в ее становлении, странные и малообъяснимые события русско-турецкой войны и завоевания греческих островов – все это стало темой исследований автора книги.

Алексей Никулин

Острова невезения. Историческое путешествие по местам русских экспедиций XVIII-XIX веков

Авторы фото:

Алексей Никулин, Марк Подрабинек, Антон Соболевский, Евгения Лавренова, Олег Злобин, Роман Гудошников, Максим Подосинников, Михаил Номировский, Максим Исатов.

Специальная благодарность автора:

руководителям яхтенного центра Seacharter Тимуру Костюку, Денису Филиппову и капитану катамарана «Петрович» Игорю Махлову, доктору исторических наук Елене Борисовне Смилянской, советнику по культуре посольства Греческой республики в Москве Кирасте Захариу, Антипе – настоятелю монастыря Иоанна Богослова на Патмосе, а также администрациям островов Кикладского и Додеканского архипелагов.

На обложке рисунок А. Д. Кившенко «Чесменский бой»

© 2014, Paulsen

© 2014, А. Никулин

* * *

От издателя

В эфире телеканала «Моя планета» уже несколько лет выходит уникальный проект «Русский след». Он оставил свой след и в сердцах многих зрителей. За несколько лет опасных и захватывающих приключений капитан Алексей Никулин и его старпом Марк Подрабинек на яхте White Russian побывали в разных точках Средиземноморья, где собрали сенсационный материал. В увлекательной форме историко-приключенческого детектива они рассказали подробности русских экспедиций XVIII–XIX веков. «Русский след» открыл новую грань телеканала «Моя планета» и заслуженно стал его визитной карточкой.

Алексей Никулин совместил свое увлечение историей, особенно военной и особенно морской, с жаждой путешествий и приключений. Его короткие рассказы о находках, сделанных во время дальних походов, пользуются успехом не только у зрителей, но и у читателей интернет-портала «Моя планета». Для нашего издательства путешествия были, есть и будут самой притягательной и возбуждающей темой. Удивителен этот жанр потому, что всегда подстегивает наше воображение. «Эх, мне бы туда, мне бы пройти, полететь, поплыть, посмотреть, увидеть», – думает читатель такой книги. Никулин, как человек, реализовавший свое «Эх!» в документальном кино, согласился разделить с нашими читателями свои открытия и интерес к изучению времени через путешествия к месту.

Получилось увлекательно и занимательно. Читайте с удовольствием и помните слова Гете: «Лучшее, что нам дает история, это возбужденный ею энтузиазм».

От автора

Неразгаданные тайны, загадки и легенды – это как раз то, что мне было интересно всегда. С раннего детства я был увлечен морем, приключениями. Ветер дальних странствий прилетал в мой мир из книг Джека Лондона и Валентина Пикуля. По иронии судьбы море так и не стало моей профессией, но детская мечта быть капитаном и открывать неизвестные страницы русской истории однажды осуществилась. Мне удалось пройти под парусом по следам русских экспедиций, побывать в одном лице яхтенным капитаном, путешественником, исследователем и автором исторического приключения «Русский след» телеканала «Моя планета».

В конце XVIII века за пределами России в течение четырех лет существовало уникальное образование – Архипелагская губерния. В нее, по актуальным данным доктора исторических наук Елены Борисовны Смилянской, входил 31 остров в центре Эгейского моря. У нас об этой губернии не знает почти никто, кроме узкого круга специалистов. Из всех, кто изучает этот уникальный отрезок русской истории, побывала на месте тех событий только профессор Смилянская, оказавшая существенную помощь в подготовке нашей экспедиции. Оказалось, эта часть истории нашей страны до конца так и не исследована и по-прежнему хранит свои тайны.

Во время нескольких экспедиций нам удалось совершить настоящие открытия. Но вот парадокс: загадок от этого меньше не стало. Часть из них мы разгадали, но зато появились новые.

Я затрудняюсь определить жанр этой книги. Скорее, это исследование и путеводитель. Надеюсь, наша книга вытащит вас из лап обыденности и прохлады гостиничного номера и вдохновит на настоящее приключение, путешествие, познание мира. А возможно, и на открытие! Захотите этого всем сердцем, и это желание откроет вам массу возможностей. Поверьте!

    Честь имею, Алексей Никулин

Часть первая

В погоне за графом Орловым

В путь!

Не будите спящего кота

Чесменский успех

Губернские хроники. Парос

Кортик. Патмос

Дом с покатой крышей. Миконос и Тинос

Музей под открытым небом. Делос

Школа для «гречат». Наксос

Сердце губернии. Парос

Таинственные каракули. Антипарос

Могила Гомера. Иос

Голубая пещера. Кастель Россо

Тосканский рай. Ливорно

В русской истории было много всякого: славных побед, революционных преобразований и грандиозных провалов. Практически все они известны широкому кругу читателей и зрителей. Меня же всегда интересовали события, по разным причинам оказавшиеся в тени или безвестности. Есть среди них те, что вполне могли перевернуть ход российской истории и изменить наше настоящее.

Образование на греческих островах, за пределами России, Архипелагской губернии – как раз такое явление, не особо изученное, не попавшее в учебники истории, но крайне важное, неожиданное, неоднозначное и потому интересное. Безусловно, изучить любое историческое событие можно по архивным документам. Так работают ученые. Мне же всегда было интересно сопоставить то, что я узнаю из документов, с тем, что я могу увидеть своими глазами. Кроме того, природное любопытство и азарт путешественника всегда заставляют меня копнуть немного глубже, постараться найти и увидеть то, что до меня никто обнаружить не смог. Одним словом, попытаться сделать открытие. Именно эти мотивы увлекли меня заняться изучением истории Архипелагской губернии – погрузиться в тему, обнаружить новые или малоизученные документы и факты, а затем, пройдя по греческим островам, своими глазами увидеть места событий и постараться найти их достоверные
Страница 2 из 12

свидетельства.

Итак, во второй половине XVIII века Греция уже давно не была самостоятельной, являясь частью Блистательной Порты. Определенная часть этнических греков мечтала видеть себя свободными от ненавистных османов. Кроме благородной миссии освобождения единоверцев, у России были геополитические интересы на своих южных рубежах – мы не имели выхода к Черному морю, были лишены морских коммуникаций, что ограничивало развитие наших южных территорий. Это хорошо понимали в обеих столицах – в Константинополе и Санкт-Петербурге. И потому будущая война была лишь вопросом времени. Екатерина хотела всеми силами оттянуть войну с турками, впрочем, она не сомневалась в ее неизбежности.

Екатерина, верная продолжательница дела Петра I, как и он, принимала на русскую службу иностранных специалистов, строила современных флот и, видя в нем серьезный геополитический инструмент, надеялась однажды опробовать его в деле. Осенью 1768 года обычный пограничный конфликт перерос войну. Войну неожиданно долгую, сначала на суше, а затем и на море. И в 1769 году из Кронштадта в Средиземное море вышли две эскадры русских кораблей, командование над которыми по прибытии к берегам Пелопоннеса надлежало принять графу Алексею Григорьевичу Орлову. Екатерина, отправляя свой флот к берегам Греции, в тыл к османам, намеревалась переломить ход кампании, а заодно освободить единоверцев.

В рискованное предприятие императрицы Екатерины никто не верил – ни противники, ни союзники. Русские корабли прежде не совершали столь протяженных походов. Кораблям под Андреевским флагом предстояло пройти почти 5 тыс. миль, обогнуть Европу и встретиться с турками в водах Средиземного моря. Одержав победы в нескольких решающих и кровопролитных сражениях, русские обосновались на греческих островах. Да-да, именно обосновались… и, по всей видимости, намеревались остаться здесь всерьез и надолго. Этому есть множество доказательств, которые я приведу далее. Главное: русские основали на греческих островах Архипелагскую губернию – новое, революционное образование, которое должно было стать своеобразной тестовой площадкой для государственных экспериментов Екатерины. В состав Архипелагской губернии вошли три десятка греческих островов, а столицей стал остров Парос. Возможно, все и произошло бы так, как планировала Екатерина Великая, если бы спустя четыре года Россия не заключила известный Кючук-Кайнарджийский мирный договор. По нему мы теряли свои владения в Эгейском море, но приобретали другие преференции, например, получали в Крыму Азов, Керчь, Ени-Кале и Кинбурн. Россия, кроме того, получила ранее для нее недоступную возможность пользоваться проливами и таким образом добилась выхода своих кораблей из Черного моря на средиземноморские коммуникации. В соответствии с условиями договора, русским пришлось уйти из Архипелагской губернии, а эпизод этот словно исчез из летописи государства Российского. Но четыре года пребывания русских в Архипелаге не могли не оставить следов, и я хотел их обнаружить.

Главный русский след остался в столице Архипелагской губернии – на острове Парос, а точнее, в одной из его бухт. У побережья Пароса в тихой и живописной бухте Ауза располагалась стоянка русских кораблей. Я знал, что некоторые корабли не смогли уйти из-за своей ветхости: часть из них к окончанию экспедиции уже достигла предельного срока службы и просто не пережила бы обратного плавания. Часть русские продали на дрова, другую часть обобрали, разоружили и попросту бросили там же, где они стояли. Корабли на дне бухты Ауза долгое время были мифом, легендой или словами из официальных документов Архипелагской экспедиции. О них писали и рассказывали, но никому прежде не удавалось найти их и прикоснуться к останкам того, что почти два с половиной века назад составляло славу русского флота. Но одно дело – легенды. И совсем другое – реальное подтверждение существования русских кораблей.

Местные жители пересказывают друг другу истории о неких кораблях (точнее – их останках), якобы лежащих на дне бухты Ауза. Греческие старики поговаривают, что в молодости ныряли в бухте и доставали русские монеты, иконы и ядра. Они также утверждают, что не все корабли смогли покинуть сердце Архипелагской губернии. Якобы моряки, уходя из Архипелага, сняли с кораблей все, что было возможно, и оставили их. Теперь они якобы лежат на дне бухты и почти два с половиной столетия ждут своего часа, чтобы открыть тайны той экспедиции. Якобы, якобы, якобы… Я мечтал об открытии. Я хотел стать тем, кто найдет подводный русский след в бухте Пароса.

Я отправился в экспедицию не один. Компанию мне составил журналист и фотограф Марк Подрабинек. На пару под парусами яхты White Russian мы прошли по русским следам графа Алексея Орлова и его экспедиции в самом сердце Эгейского моря, которое в среде яхтсменов за крутой нрав называется «Эгегейским». Мы побывали почти на всех греческих островах, входивших в губернию, о которых нашли упоминания в уникальных исторических хрониках – документах, дневниках и записках участников Архипелагской экспедиции. В один из дней мы встали в бухте Ауза с, пожалуй, самой главной целью – найти останки тех самых мифических кораблей.

Конечно, мы нервничали… словно неопытные и дерзкие мальчишки накануне важного экзамена. Яхта White Russian подошла к самой интригующей части нашего путешествия: мы встали на якорь в какой-то сотне метров от острова Парос… в том месте, где, по нашим предположениям, должны были лежать на дне русские корабли.

Для нас наступал момент истины: либо мы прикоснемся к вечности и совершим важное открытие, либо потерпим неудачу и начнем все сначала.

Глава 1

В путь!

Наш поход по следам таинственной и малоизученной Архипелагской экспедиции графа Алексея Орлова должен был стать своеобразным путешествием во времени – из нынешнего века в век восемнадцатый. Мы постарались в точности повторить путь экспедиции и найти как можно больше ее следов. Они существуют и доступны для тех, кто решил проникнуть в самые потаенные уголки русской истории… то есть для нас с вами.

Мой интерес к Архипелагской экспедиции возник несколько лет назад, когда я впервые столкнулся с дневниками ее участника Степана Петровича Хметевского. Этот удивительный человек, боевой морской офицер, вместе с графом Алексеем Орловым и другими искателями славы и приключений не просто прошел длинный путь из России в Средиземное море, он зафиксировал на бумаге основные моменты этих событий. Многие, казалось бы не очень значимые, описываемые капитаном Хметевским факты являлись для меня источником ценнейшей информации, способной прояснить спорные и неочевидные поступки участников экспедиции. Я вчитывался раз за разом в одни и те же строчки и находил в них все новый смысл. Я убеждался, что передо мной довольно полный, объективный и достоверный документ, рассказывающий о событиях более чем 200-летней давности. Записки Хметевского стали основным источником информации в нашем, не лишенном трудностей, путешествии.

И я, находясь в пыльной Москве, стал мечтать… о том, что когда-нибудь в компании таких же отчаянных и неисправимых романтиков смогу отплыть на поиски
Страница 3 из 12

следов экспедиции графа Орлова. За несколько лет я прошерстил массу документов, спланировал само путешествие и, наконец, получил возможность осуществить свою мечту.

Нам с моим старпомом Марком Подрабинеком предстояло найти русские следы Архипелагской экспедиции, зафиксировать все найденное на ТВ– и фотокамеры и снять об этом несколько фильмов для канала «Моя планета». Для полноты ощущений и достоверности мы решили повторить маршрут не на пароме, машине или комфортабельном автобусе, а под парусами, так же как и наши соотечественники – русские моряки.

Наша экспедиционная яхта White Russian – это 40-футовый одномачтовый парусник, построенный верфью Bavaria в 2007 году. По совокупности своих мореходных качеств и навигационного оборудования она не имеет ограничений по району мореплавания. Конструкторам удалось создать великолепный современный парусник. Крепкий, достаточно быстрый, послушный и комфортный. Говорят, лет через 10 эта лодка станет живой классикой как последний «привет» этой верфи реальному сейлингу (путешествие под парусом. – Авт.). Поживем – увидим…

Страница дневника Степана Петровича Хметевского

Степан Петрович Хметевский

Родился 28 октября 1730 года в родовом сельце Хомяковка Переславль-Залесского уезда Владимирской губернии. Получил воспитание в Морском корпусе, откуда в 1747 году вышел гардемарином. С 1759 года находился в кампаниях в Балтийском и Немецком морях, совершил переход из Кронштадта в Архангельск и обратно. В Семилетней войне командовал пинком «Вологда». В 1762–1763 годах состоял морским адъютантом при наследнике престола Павле Петровиче.

В 1769 году был произведен в капитаны 1-го ранга и отправился в Средиземное море на флагманском корабле «Не тронь меня» в составе второй эскадры Архипелагской экспедиции. В 1770 году участвовал в сражении при Наполи-ди-Романья, а затем во главе корабля «Три Святителя» сражался в Чесменском бою. Во время сражения его корабль проник в глубь турецкого флота и стал действовать «с такой решимостью» по четырем неприятельским судам, что они были вынуждены удалиться в Чесменскую бухту. Это отступление послужило сигналом к общему бегству всего турецкого флота.

Во время пребывания в Средиземном море Хметевский вел дневник, в котором подробно описал Чесменский бой и все другие действия русского флота в Архипелаге. Этот дневник, представляющий богатый материал для истории русского флота, был напечатан в 1855 году в журнале «Современник». В отделе редкой книги Владимиро-Суздальского музея-заповедника хранится рукопись сочинения С. П. Хметевского.

С 1771-го по 1774 год Хметевский крейсировал в Архипелаге, участвовал в блокаде острова Станчо. В 1775 году Степан Петрович вернулся в Россию. За храбрость в Чесменском бою и военных действиях против турецких береговых укреплений в Архипелаге Хметевский был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. В 1776-м году Хметевский произведен в капитаны бригадирского ранга, а в 1779-м – в капитаны генерал-майорского ранга. Тогда же Хметевский в связи с проблемами со здоровьем подал прошение об отставке, но по просьбе графа Чернышева забрал прошение и командовал эскадрой, посланной в Северный океан для крейсирования между Нордкапом и Кильдином. Получил звание контр-адмирала.

После возвращении в Кронштадт Степан Петрович представил в Адмиралтейств-коллегию составленные им карты частей Северного океана около Нордкапа. 18 февраля 1780 года Хметевский вышел в отставку и поселился в своем имении во Владимирской губернии под Переславлем-Залесским. В 1788–1791 годах Хметевский был переславским уездным предводителем дворянства. Скончался 24 декабря 1800 года. Похоронен в городе Переславле-Залесском.

Эта яхта вполне соответствовала нашим задачам в Эгейском море. Когда зашла речь о названии, мы объявили конкурс и из 20 с лишним вариантов выбрали самое символичное – «Белый русский». Так в начале XX века на Западе называли русских солдат и офицеров, покинувших Россию после революции. «Белый русский» – белогвардеец!

Некоторые наивно полагают, что лодка носит название очень популярного коктейля. Все совсем наоборот. На самом деле напиток (его, кстати, изобрели русские офицеры) стал популярным лишь после спуска на воду яхты White Russian, которая стала послом коктейля в Средиземноморье. Это, конечно, шутка!

Совсем недавно я получил яркое подтверждение того, что все в истории возвращается на круги своя, а современность имеет кровную связь с событиями 1770 года. Я говорю о присоединении Крыма к России. Архипелагская губерния прекратила свое существование именно потому, что по условиям мирного Кючук-Кайнарджийского договора Россия оставила греческие острова, но получила от Порты полуостров Крым. Однако до этого момента императрица Екатерина планировала использовать Архипелагскую губернию как полигон для смелых экспериментов и реформ. Она была лишена такой возможности на основной части Российской империи из-за отсутствия даже минимальной поддержки в этом вопросе. Задумай она провести такие эксперименты в России, ей, скорее всего, «отвернули» бы голову, как и прочим царственным «реформаторам». Екатерине для создания нового общества была нужна благодатная почва, а для управления губернией – новые люди. Только вдумайтесь в это удивительное начинание: монарх, имеющий всю полноту авторитарной власти, создает вдали от своей территории республиканское новообразование с революционной по своей сути системой управления!

Спустя годы эта тенденция продолжилась. Император Павел, хоть и не любил мать, все-таки пошел по ее стопам. Под занавес XVIII века он санкционировал создание Республики Семи Островов со столицей на острове Корфу (я расскажу об этом в третьей части книги). Мало кто знает, что русские гарнизоны продолжали стоять там аж до 1807 года.

И вот снова тема Крыма – полуострова, ставшего разменной монетой в торге с Портой, – вернулась в нашу жизнь. Мы завоевали право владеть этим полуостровом пролитой кровью и усилиями наших предков еще в XVIII веке! А сейчас Крым – еще и тестовая площадка для смелых реформ Правительства России, такая же, какой была Архипелагская губерния, отданная нами за возвращенный полуостров. Так что связь времен прослеживается, а рассказ о нашем путешествии в Архипелагскую губернию приобретает интересное и актуальное звучание.

Итак, отправляемся в путь. Мы рассчитываем преодолеть под парусами яхты White Russian около 3 тыс. морских миль и выйти на след артефактов, которыми когда-то обладали или пользовались участники Архипелагской экспедиции. Большинство из них никогда прежде не было в руках наших современников. Например, знаменитый кортик графа Алексея Орлова. Я не раз слышал, что он хранится в монастыре Иоанна Богослова на острове Патмос, но еще никому не удавалось взять его в руки, впрочем, как и другие сокровища монастыря. Однажды я пытался добраться до него и узнать, является ли кортик из монастыря если не орловским, то хотя бы русским холодным оружием. То же касается десятков других не менее важных артефактов – немых свидетелей и непосредственных участников таинственной Архипелагской экспедиции. Мы собирались разыскать и запечатлеть их для потомков и вас, читателей этой
Страница 4 из 12

книги.

Алексей Григорьевич Орлов

Алексей Орлов-Чесменский происходил из дворянского рода Орловых. Родился 24 сентября 1737 года в родовой усадьбе Орловых в селе Люткино Бежецкого уезда Тверской губернии в семье Г. И. Орлова, будущего новгородского губернатора. Алексей Орлов получил образование в Сухопутном шляхетном корпусе и начал службу солдатом лейб-гвардии Преображенского полка.

Один из руководителей дворцового переворота 28 июня 1762 года, в результате которого на российский престол взошла императрица Екатерина II. Он заставил императора Петра III подписать акт об отречении от престола. Он же, согласно распространенной версии, и убил свергнутого императора. После восшествия Екатерины на престол получил чин генерал-майора и был возведен в графское достоинство.

Орлов не имел ни хорошего образования, ни воспитания, не знал иностранных языков, а его дурные манеры шокировали придворных дам. Несмотря на это, он интересовался наукой, покровительствовал М. Ломоносову и Д. Фонвизину, состоял в переписке с Ж.-Ж. Руссо. Алексей Орлов был одним из основателей Вольного экономического общества и первым его выборным председателем.

Не занимая формально видных должностей, Орлов долгое время оказывал сильное влияние на государственные дела. В 1768–1769 годах разработал план военной операции против Турции в Средиземном море. В 1769 году получил под командование эскадру русского флота и за победу в Чесменском сражении был награжден орденом Святого Георгия 1-го класса, а также стал именоваться графом Орловым-Чесменским. В 1775 году получил отставку.

После смерти Екатерины Алексей Орлов уехал за границу, взяв с собой дочь. После восшествия на престол императора Александра I графа с дочерью вернули из Дрездена в Москву, где он поселились в Нескучном дворце у Донского монастыря.

На Хреновском конном заводе, принадлежавшем графу Орлову, была выведена одна из самых известных в мире русских пород лошадей – орловский рысак, а также первая в России верховая порода лошадей – русская верховая.

Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский скончался 24 декабря 1807 года в Москве.

Глава 2

Не будите спящего кота

Итак, с чего же все началось? Шутник ответил бы, что все началось с кружки пива, а закончилось ограблением банка. Если серьезно, началом Архипелагской экспедиции стал банальный пограничный конфликт. А точнее – нападение малороссийских гайдамаков на турецкую деревню Галту в Подолии. Повод для нападения был явно надуманным. Но в его суть в Константинополе вникать не стали. Отношения между Османской и Российской империями напоминали выгоревший на палящем солнце стог сена, которому недоставало лишь искры. Искра прилетела из Речи Посполитой, где произошли события, породившие конфликт между двумя империями.

Речь Посполитая была гипердемократичным по тем временам государством. Шляхтичи выбирали королей. Каждый из них в душе надеялся усидеть на троне как можно дольше и передать власть наследнику. Королем руководил сейм, сеймом – магнатские кланы, а кланами управляли спесь, жажда власти и денег. Среди польских королей редко появлялись фигуры, дружественно настроенные по отношению к России. Наши отношения с поляками откровенно не складывались. Пик конфронтации пришелся на начало XVII века – времени Смуты, когда польские интервенты вошли в Москву с целью занять русский престол. Это уже был не камень, а глыба преткновения между государствами. Исключением стала политика польского короля Яна Собесского. В 1686 году он заключил с московитами «Вечный мир». Все остальные короли, хоть и были по происхождению не поляками, а «корольками» разных мастей и всевозможными саксонские курфюрстами, точили на Россию и сабли, и зубы.

После смерти польского короля Августа III в 1763 году Екатерина задумала привести к власти в Речи Посполитой своего бывшего любовника Станислава Понятовского. Ей должны были помочь пророссийски настроенные польские магнаты. Сейм единодушно проголосовал за Понятовского. Он стал именоваться королем Станиславом Августом IV. В тот же момент был ратифицирован «Вечный мир» Яна Собесского с Россией. Подумать только, у поляков на это ушло целых 78 лет!

Изящный XVIII век был эпохой дворцовых переворотов, интриг, заговоров, дипломатических игр и войн. Все, что не удавалось урегулировать за «карточным столом» большой политики, власти решали с помощью оружия. Политику почти любого европейского государства можно свести к простой формуле – укрепляйся, становись сильнее или будешь низложен, поглощен, уничтожен, изолирован! Сфера твоих интересов – везде, где есть интересы твоих противников! Не обольщайся – никто не будет рад твоим успехам, даже твои друзья, ибо в политике друзей нет! Тем более друзей постоянных.

В то время (как, впрочем, и сейчас) односторонняя миролюбивость едва ли могла кого-то растрогать и означала только одно – шанс для соперника стать сильнее. Поэтому умная, деятельная и не лишенная «вольтерьянских» мыслей и взглядов Екатерина укрепляла российское хозяйство. Она оказалась для России того времени настоящим подарком: рожденная за ее пределами, императрица была большим патриотом, чем многие ее предшественники, русские по крови.

События, произошедшие незадолго до объявления турками России «священной войны», говорят именно об этом. Екатерининская Россия усиливалась. Это не могло не тревожить Константинополь. Османы всерьез забеспокоились, когда Россия привлекла на свою сторону Речь Посполитую – своего вечного соперника. На горизонте мировой политики замаячил крепкий союз двух славянских государств. С этим решительно не была согласна Франция. Она стремилась создать некий восточный вал, использовать антирусские настроения у части польской знати и вовлечь Россию в войну с Турцией. Свои интересы были и у британцев. Они не могли допустить усиления (и тем более доминирования) в регионе Османской империи и особенно Франции, своего принципиального противника. Как тут не вспомнить, что именно британский посол в России Вильямс толкнул в горячие объятия друг друга будущую русскую императрицу и будущего польского короля!

У России была серьезная проблема – отсутствие выхода к морю на южных рубежах. Это существенно ограничивало экономическое развитие региона. Проблему рано или поздно пришлось бы решать. Единодушие сейма, возведшего на польский трон Станислава Понятовского, вовсе не означало отсутствия оппозиции. Противники «русской кралицы» и ее бывшего любовника, а ныне польского короля Станислава Понятовского, зачастили в Константинополь, подогревая там антирусские настроения, которые в итоге вылились в объявление «священной войны». Екатерина была занята внутренними преобразованиями и не хотела войны, хотя и понимала ее неизбежность.

Война началась 25 сентября 1768 года – именно в этот день султан Мустафа III повелел объявить России «священную войну», а русского посла Алексея Обрезкова заключить под стражу в Семибашенный замок. Существует письмо Екатерины к послу в Англии графу Чернышеву. В нем она выплескивает весь свой гнев и угрожает тем, кто спровоцировал эту войну: «Туркам с французами заблагорассудилось разбудить кота, который спал; я сей кот, который им обещает дать себя
Страница 5 из 12

знать, дабы память нескоро исчезла».

Станислав Понятовский

Родился 17 января 1732 года. Четвертый сын каштеляна Краковского Станислава Понятовского и Констанции, урожденной княжны Чарторыйской. Получил хорошее образование и много путешествовал по Западной Европе. Долгое время прожил в Англии, где детально изучил парламентский строй. В 1752 году обратил на себя внимание в сейме своими ораторскими способностями. С 1757-го по 1762 год жил в России, где был аккредитован при дворе в качестве посла Саксонии. После смерти короля Августа III был выдвинут партией Чарторыйских кандидатом на трон Речи Посполитой и в 1764 году избран королем.

В первые годы правления Станислав Август Понятовский начал преобразования в казначействе, в армии, в государственной наградной и законодательной системах. Стремился отменить liberum veto, позволявший членам сейма наложить запрет на любое решение. С 1767 года группировки шляхты, недовольные политикой Понятовского, объединились в вооружённый союз – Барскую конфедерацию. Гражданская война вызвала интервенцию соседних держав и повлекла первый раздел Речи Посполитой.

После подавления восстания под руководством Тадеуша Костюшко в 1795 году Станислав Август Понятовский оставил Варшаву и под конвоем 120 российских драгунов прибыл в Гродно под опеку и надзор российского наместника. Там он подписал акт отречения от престола Речи Посполитой 25 ноября 1795 года. Последние годы жизни провел в Санкт-Петербурге.

Все дальнейшее многократно описано, исследовано и даже зафиксировано на экране. Исключение составляют события, произошедшие в Средиземноморье между 1769 и 1775 годами. Их исследовала лишь узкая группа историков, именно поэтому они неизвестны большинству читателей и зрителей. Хотя самые эрудированные из вас вспомнят киноэпопею и современный мюзикл, в которых граф Орлов сначала влюбляет в себя княжну Тараканову, а потом тайно вывозит ее на одном из своих боевых кораблей в Кронштадт. Да, этот эпизод имеет самое непосредственное отношение к событиям, о которых я собираюсь рассказать. Им уделено мало внимания в мировой историографии, но их важность сложно переоценить: все они связаны с грандиозной морской кампанией России и в значительной степени повлияли не только на исход русско-турецкой войны, но и на судьбу нашей страны в целом.

Глава 3

Чесменский успех

Маршруты наших экспедиций приводили нас в Чесму дважды. Именно здесь упокоилось на дне то, что когда-то было мощным турецким флотом. При всей нелюбви моего коллеги и спутника Марка Подрабинека к музеям, мы все-таки наведались в Чесменский музей. Он расположен в крепости и посвящен в основном событиям июня 1770 года. Я подозревал, что бухта по-прежнему является корабельным кладбищем. Об этом говорит большой старый якорь, лежащий прямо у городской набережной на глубине около метра. Он явно относится к интересующему нас периоду. В администрации музея подтвердили мою догадку: бухта буквально засыпана останками кораблей. Здесь запрещено нырять и проводить подводные работы. При этом денег на подъем артефактов и проведение полномасштабных подводных работ у Турции нет.

Памятник Гасан-паше.

Якоря со дна Чесменской бухты

Большая часть экспонатов когда-то перекочевала в музей со дна морского. Самые востребованные из них – монеты, личные вещи, образки, части такелажа, поднятые с русского корабля «Святой Евстафий Плакида». А вот перстень (по другим данным, табакерка с драгоценными камнями) графа Алексея Орлова, подаренный ему Екатериной Великой, все еще лежит на дне. Граф обронил его случайно от расстройства чувств, решив, что на «Евстафии» погиб его брат Федор Орлов. В центре внимания посетителей музея – русские пушка и бронзовый единорог. Любой историк может без труда узнать в них продукцию Олонецкого литейного завода. По словам местного смотрителя, туристы приезжают именно ради них. Они – главные экспонаты музея. Вход в единственный зал украшает картонная Екатерина в натуральную величину. Ее изображение недвусмысленно указывает, что эскпозиция посвящена Чесменскому сражению и участию в нем русских, Екатерине и ее политике и планам.

Русская пушка с клеймом Олонецкого литейного завода с линейного корабля «Святой Евстафий Плакида»

Внимание Екатерины было обращено в Средиземноморье задолго до отправки флота в Эгейское море. Прежде всего она должна была не просто изучить возможный театр русско-турецкого конфликта, но и понять, на кого стоит опереться в своих грандиозных замыслах. В русской политике некие идеологические и гуманитарные задачи частенько превалируют над политическим прагматизмом. Мы все время стремимся кого-то спасать. При этом те, кому якобы нужна помощь, на самом деле не очень-то в ней нуждаются, а иногда даже платят за спасение черной неблагодарностью.

Бронзовый единорог с корабля «Святой Евстафий Плакида»

Средиземноморская кампания не была исключением. Одной из задач на начальном этапе было освобождение единоверцев-греков, изнемогающих под турецким гнетом. Екатерина видела в греках союзников и опору для будущей экспедиции.

Трудно сказать, чего было больше в политике императрицы – сердечного порыва или расчета? А вот то, почему в качестве цели похода были выбраны полуостров Пелопоннес и регион Мани, понятно. Местные жители – майноты (жители полуострова Мани), по донесениям многочисленных эмиссаров Алексея Орлова, были опорой для будущих побед Екатерины в Восточном Средиземноморье: «Спартанский народ христианского закона и греческого исповедания, и хотя живет в турецких владениях, но туркам не подчинен и их не боится, а даже воюет с ними. Живет в горах и в таких малодоступных местах, что турки и подступиться к нему не могут». Определенный резон в этом был: Мани был самым неспокойным и почти неконтролируемым регионом из всех владений султана. А его дикие, жившие кланами, непокорные жители были как незаживающая болячка Османской империи, которую не удалось залечить за три века патроната.

Трудно сказать, кто именно был инициатором Архипелагской экспедиции – Алексей Орлов или Екатерина Великая. Многие считают, что экспедицию организовал граф. Думается, что последнее слово было за Екатериной. Но оба они не были моряками, не понимали всех трудностей и последствий перехода из Балтики в Средиземное море, не осознавали всех сложностей, с которыми сопряжены подобные предприятия, – им, непрофессионалам морского ремесла, легче было решиться на эту авантюру. Я, как моряк и путешественник, могу сказать, что мореплавание даже сейчас является уделом людей смелых. И это при том, что современные суда и средства навигации и безопасности находятся на высшей ступени развития. И все-таки они никогда не сделают мореплавание безопасным на 100 процентов. Корабли по-прежнему тонут, переворачиваются, разламываются, садятся на мели и рифы, горят, а люди гибнут. То, что задумала Екатерина и блестяще исполнил в компании своих моряков Алексей Орлов, сегодня кажется мне настоящим подвигом и… большой удачей.

Несколько десятков кораблей Балтийского флота вышли из Кронштадта, преодолели несколько тысяч миль вокруг Европы, проникли в Восточное Средиземноморье и
Страница 6 из 12

зашли туркам в тыл. Никогда прежде русский флот не совершал столь дерзких экспедиций. Но эта задумка появилась у Екатерины не на пустом месте. Императрица явилась продолжательницей дела Петра I, который, создавая современный, мощный флот, видел в нем опору для своих преобразований. Екатерина поступала так же. Россия отправляла за границу на стажировку своих моряков и кораблестроителей, в самой стране создавала условия для привлечения иностранных специалистов. Многим из них было суждено стать участниками Архипелагской экспедиции.

Русские моряки постигали тайны навигационного дела, учились собирать информацию об условиях мореплавания, состоянии и устройстве портовой службы, которые могли бы пригодиться в предстоящих операциях в Средиземноморье. Вот довольно показательный пример: в 1763 году в Средиземное море отправился торговый фрегат[1 - Фрегат – военный трехмачтовый корабль с полным парусным вооружением, с одной или двумя (открытой и закрытой) орудийными палубами. Предназначался как для дальней разведки, так и для крейсерской службы.] «Надежда благополучия». Он был похож на обычное торговое судно. Его снарядил тульский купец Иван Владимиров. Однако экипаж фрегата составляли опытные военные моряки, впоследствии принявшие участие в Архипелагской экспедиции. Поход был предпринят с целью разведки обстановки в районе возможных боевых действий русского флота.

Страница дневника С. П. Хметевского

В России, а именно в Санкт-Петербурге и Архангельске, строился самый современный флот. Прибывшие из столицы экипажи перегоняли боевые корабли с севера в Кронштадт, где им присваивали имя и вводили в строй. В итоге к 1769 году, то есть к моменту выхода эскадр в Средиземное море, Екатерина имела в своем распоряжении довольно мощный флот. Сейчас пришло время попробовать его в деле.

Сразу стало понятно, что плавание не будет простым: корабли выходили из строя, а матросы (многие из них увидели море впервые) страдали от морской болезни и погибали от инфекционных заболеваний. У мыса Каттегат экспедиция могла закончиться, едва начавшись. Корабли проходили ночью опасный участок, носящий красноречивое название «кладбище кораблей». Маяк не горел. Пинк[2 - Пинк – плоскодонное, двух– или трехмачтовое парусное судно с косыми латинскими или прямыми парусами. Использовался для разведки и крейсерских операций.] «Лапоминк», шедший первым, сел на камни. Если бы не своевременно поданный сигнал бедствия, вся остальная эскадра оказалась бы там же. Было ли это происшествие случайностью или кто-то «забыл» зажечь маяк, не ясно.

В неудаче русской экспедиции была уверена вся Европа. Это отчасти и стало причиной ее успеха. Усилия русских представлялись авантюрой и всерьез никем не воспринимались. Франция, например, попросту прохлопала успешное продвижение русских эскадр. Французы формально не были противниками России, но в их интересы не входило проникновение русского флота в Средиземное море. Если бы русских не поддержали англичане, Франция, возможно, решилась бы на открытый конфликт. Основной посыл английской дипломатии в адрес французов звучал примерно так: «Только троньте русских – и будете иметь дело с нами!» Обошлось… Франция не вступила в войну, а всего лишь отказала нуждающимся в ремонте русским кораблям в доступе во французские порты.

Зато поддержку русским в этом походе оказали датчане и, естественно, британцы. Они разрешили русским кораблям заходить в свои порты для пополнения запасов и лечения моряков и предоставили ремонтные базы. Разумеется, не бесплатно. Мужество и авантюризм русских, неверие французов, поддержка британцев – вот главные факторы, повлиявшие на то, что весной 1770 года, спустя почти год после выхода из Кронштадта, экспедиция Балтийского флота все-таки оказалась у берегов Пелопоннеса. Здесь она должна была вести боевые действия совместно с греческими повстанцами.

Первая встреча русских с греками произошла на восточном побережье полуострова Мани в местечке Витуло, где их ждали разделенные на два легиона майноты. Их знамена были освящены в местном монастыре. По свидетельствам участников тех событий, греки произвели весьма благоприятное впечатление на русских, прежде всего опрятностью и воинственностью. Поначалу экспедиции сопутствовала удача. Русским морякам и артиллеристам удалось выбить турок из укрепленной крепости Наварин, где отличился цехмейстер артиллерии, бригадир Иван Абрамович Ганнибал, предок А. С. Пушкина. Противник не сдавался. Тогда русские устроили на соседнем холме артиллерийскую батарею, и корабельные комендоры принудили гарнизон капитулировать.

Сей шкипер деду был доступен,

И сходно купленный арап

Возрос усерден, неподкупен,

Царю наперсник, а не раб.

И был отец он Ганнибала,

Пред кем средь чесменских пучин

Громада кораблей вспылала,

И пал впервые Наварин.

    А. С. Пушкин. Моя родословная. 1830

В 1770 году взятие крепости Наварин стало первой удачной боевой операцией русских в этой кампании. Русские десанты вместе с повстанцами двигались внутрь материка и успешно отбивали у турок их крепости. Переломное событие произошло во время штурма крепости Мистра, что неподалеку от древней Спарты. Я был в этой крепости и могу оценить ее оборонительные способности очень высоко. Она практически неприступна. Русские понимали это и при сдаче крепости пообещали жизнь туркам и их семьям. Но потом произошло непредвиденное. Греки, ненавидевшие турок лютой ненавистью, стали резать и убивать сдавшихся. Количество убитых в тот день исчислялось тысячами. Выживших счастливчиков оказалось всего лишь несколько десятков. С этого момента удача изменила объединенным силам: турецкие гарнизоны поняли всю бессмысленность сдачи и предпочли драться не на жизнь, а на смерть. Первые же неудачи в открытом бою разогнали воинственных греков. Они разбежались, засели в горах в своих родовых башнях и затихли. Русским же деваться было некуда.

Иван Абрамович Ганнибал

Родился 5 июня 1735 года близ Ревеля (ныне Таллинн). Старший из 11 детей «арапа Петра Великого» Абрама Петровича Ганнибала и Христины-Регины (Христины Матвеевны) фон Шеберг. В 1744 году, вопреки воле родителей, был записан на военную службу и определен для обучения в Петербургскую морскую артиллерийскую школу. Позднее учился в Морском шляхетном корпусе. 10 февраля 1769 года назначен цехмейстером морской артиллерии.

Иван Ганнибал служил в морской артиллерии, во многих морских сражениях проявил мужество, храбрость и изобретательность. Во время русско-турецкой войны 1768–1774 годов находился в Архипелагской экспедиции. 7 декабря 1772 года произведен в чин генерал-майора. 10 июля 1775 года награжден орденом Святой Анны. 7 июля 1776 года назначен генерал-цехмейстером морской артиллерии. С 1777 года – член Адмиралтейств-коллегии.

Под руководством и при участии Ганнибала в 1778 году был заложен город Херсон. 25 июля того же года Ганнибал был назначен главным командиром Херсонской крепости и привлек в Херсон и окрестности много греческих и итальянских выходцев.

1 января 1779 года произведен в чин генерал-поручика. В 1780 году Ивану Абрамовичу было пожаловано 10 тыс. десятин земли. В связи с болезнью и отчасти по причине ссоры со
Страница 7 из 12

всесильным Г. А. Потемкиным в 1784 году вышел в отставку в чине генерал-аншефа. Остаток жизни провел в своем имении Суйда под Петербургом. Умер в Петербурге бездетным холостяком 12 октября 1801 года и был похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.

Русские в провале операции на полуострове обвиняли греков, а греки – русских. Правда была в том, что граф Орлов переоценил повстанцев. Они, несмотря на свою воинственность, не были регулярным войском и не поддавались военной дисциплине и управлению. С другой стороны, русские отряды были слишком малочисленны и не могли без поддержки, в одиночку, одолеть османов. Греки явно переоценили их возможности. Уцелевшие русские десанты вернулись на корабли. Эскадры отправились в море искать военное счастье и турецкий флот.

Кульминацией кампании стало грандиозное морское сражение сначала в Хиосском проливе, а затем в Чесменской бухте. Сегодня мы знаем, что русские выиграли его, победа была полной, убедительной и… неожиданной для обеих сторон. Русские смогли одолеть противника, превосходящего их по численности в разы. Две русские эскадры, полностью уничтожив турецкий флот, стали хозяевами всего Восточного Средиземноморья.

Граф Орлов со своей эскадрой отправился в сторону острова Лемнос, который считал ключом к Дарданеллам и Константинополю. Если бы Орлову удалось занять и удержать за собой остров, победа в этой кампании была бы обеспечена. На кураже русские после двухмесячной осады взяли крепость Пелари на Лемносе. Турецкий гарнизон вывесил белый флаг и вел активные переговоры об условиях сдачи. Отощавшему и страдающему от жажды турецкому гарнизону Орлов даже повелел выдать арбузы и виноград.

В то же время вторая русская эскадра контр-адмирала Джона Эльфинстона блокировала Дарданеллы. Русские были как никогда близки к благополучному исходу всей кампании. Но дальше произошло нечто необъяснимое. На самом большом и мощном русском корабле «Святослав» контр-адмирал Эльфинстон без приказа оставил свою эскадру, ушел в сторону Лемноса и в восьми милях от восточного побережья острова посадил российский флагман на огромную мель. Для снятия корабля с мели Эльфинстон призвал остальные корабли своей эскадры, и блокада, таким образом, была снята.

Турки только этого и ждали. Они погрузили пятитысячный десант на доступные транспортные средства и высадили его на Лемносе. Почти сдавшийся гарнизон крепости Пелари, усиленный товарищами по оружию, мгновенно убрал белые флаги и продолжил сопротивление. Русские упустили уникальную возможность взять крепость, окончательно закрепиться на острове и, вполне возможно, в том же году завершить кампанию. Эта неудача изменила вектор развития всего Российского государства. Я задумался: была ли гибель линейного корабля «Святослав» случайной? Думаю, что нет. Все подробности этого трагического происшествия я расскажу во второй части книги.

Русские корабли ушли в центр Кикладских островов, чтобы создать там уникальное новое государственное образование – Архипелагскую губернию.

Глава 4

Губернские хроники. Парос

Остров Парос был выбран столицей губернии прежде всего из-за своего местоположения. Он находится в центре Кикладского архипелага на одинаковом удалении от входа в Мраморное море и Пелопоннеса. Главное преимущество Пароса – две идеальные бухты для стоянки кораблей. Основной базой для флота и сухопутных подразделений была выбрана самая северная из них – бухта Ауза.

Датой основания губернии можно считать 15 октября 1770 года, когда семь русских кораблей вошли в бухту Ауза. К началу декабря подошли и остальные корабли экспедиции. Русские сразу занялись укреплением базы и возвели несколько артиллерийских батарей. Две из них появились у входа в бухту на двух соседних мысах. Еще одна батарея была установлена на островке в северо-восточной части бухты. Для установки четвертой русские использовали остатки старого венецианского форта в самой рыбачьей деревушке Ауза. Сейчас из четырех батарей видимые очертания сохранил лишь венецианский форт. На островке в юго-восточной части бухты были построены Адмиралтейство и дом бригадира Ганнибала. В наши дни этот островок украшают лишь православная церквушка и крест в память о русских моряках, сложивших головы за годы существования губернии.

За время русского присутствия в Архипелаге были сооружены многочисленные постройки самого разного назначения – «пороховые и амунишные» склады, казармы для двух пехотных полков и нескольких тысяч албанцев, а также госпиталь, церковь и кладбище. Причем все они были расположены на весьма незначительном расстоянии друг от друга, именно в таком порядке, напоминающем конвейер: госпиталь – церковь – кладбище. Фундамент довольно большого госпиталя можно увидеть и сейчас. Стены небольшой госпитальной церквушки уцелели лишь потому, что греки позднее использовали ее как хозяйственную постройку. Большое кладбище не существует. Сейчас на его месте находится пляж отеля.

Жаркий климат Киклад оказался для русских тяжелым и непривычным. Жара в совокупности с инфекционными заболеваниями выкашивала целые полки в считаные месяцы. Казармы Шлиссельбургского пехотного, лейб-гвардии Преображенского полков и лагерь албанских волонтеров были вынесены за пределы городка. Госпиталь, церковь и кладбище стояли в одну линию на восточном берегу бухты. «У нас в Архипелаге Шлюшенбурской полк, – писал в своих записках капитан 1-го ранга Степан Петрович Хметевский, – живучи на острове Паросе, почти весь болен, и в три месяца, больше шести сот человек рядовых да афицеров великое множество померло». Верфь была заложена в 1770 году и сохранилась до наших дней. На ней до сих пор ремонтируют свои плавательные средства местные рыбаки и яхтсмены.

Руководителем губернии стал адмирал Григорий Андреевич Спиридов. Для него был построен большой каменный дом на берегу. Обосновавшись на Паросе, русские были вынуждены действовать по обстановке и заботиться о своей безопасности, снабжении и управлении. И тут было о чем подумать. Уже в первые месяцы пребывания русских на Паросе многие острова изъявили желание перейти в российское подданство. В итоге в управлении у Спиридова оказалось около 30 островов. С приобретением столь хлопотного хозяйства частично решался и вопрос снабжения. Администрация выяснила, сколько налогов платили местные жители при прежнем режиме, и обложила их податями, составляющими примерно четверть от прежних платежей. Чаще всего подати взимались товарами, необходимыми для существования губернии: «Тино должен был уплатить 300 быков, Андрос – 250 быков и 1000 баранов, Поликандро – 15 быков и 100 баранов, Милос – 30 быков и 150 баранов, Аржантера – 2 быков и 100 баранов, Сирфо – 30 быков и 200 баранов, Сифно – 20 быков и 100 баранов, Термиа – 80 быков и 400 баранов, Сира – 40 быков и 400 баранов, Нио – 50 быков и 300 баранов, Наксиа – 50 быков и 100 баранов, Миконос – только 1000 баранов. Тогда же с Нио на лодке были привезены 242 кантаря сухарей и отданы на корабль «Европа», – так отчитывался офицер Иван Войнович перед адмиралом Спиридовым.

Немалый доход в бюджет приносили и крейсерские плавания русских кораблей. Война узаконила присвоение
Страница 8 из 12

захваченных у противника судов и грузов. Груз поступал в приз, корабли переделывались во фрегаты. Им присваивали новые имена и снова отправляли в море под Андреевским флагом. Некоторые исследователи называют Архипелагскую губернию «пиратской республикой». Я не согласен с этим определением. В то время многие государства вели подобную практику (например, англичане и мальтийцы), но пиратами их никто не называет.

Впрочем, Киклады и Эгейское море издревле были вотчиной пиратов. В момент появления русских кораблей в Архипелаге здесь действовало несколько сотен пиратских кораблей. У них появилась возможность узаконить свои действия, а у русских – еще один источник получения волонтеров и пополнения казны. Русские задумались об этом заблаговременно и разработали «патент» для лихих парней, пожелавших поменять «череп и кости» на русский мундир. Таким образом Архипелагская экспедиция пополнилась значительным количеством кораблей. Экипажи переходили на русскую службу, корабли получали Андреевские флаги, а их капитаны – русские офицерские звания. Из записок Хметевского очевидно, что процесс захвата боевых кораблей противника и торговых судов, шедших в турецкие порты, носил регулярный характер, прерываясь лишь во время перемирий: «Во все время моего крейсирования браны были в плен турки с их судами и товарами. Греческия и разных наций суда с непозволительными товарами также взяты были в приз и отсыланы в порт Аузу к адмиралу Спиридову». А 2 августа 1772 года «приведена в Аузу турецкая шембека, груженая пшеном и дровами».

Знаменитая порода орловских рысаков появилась в результате одного из таких захватов. Правда, русские захватили не рысаков, а дочь одного из турецких чиновников – Гасан-бея. Орлов не стал удерживать красавицу и повелел отправить ее к папаше. А Гасан-бей, растроганный благородством русского графа, подарил Орлову несколько арабских скакунов. Один из них попал в 1775 году в Россию, получил имя Сметанка и стал основателем знаменитой породы орловских рысаков.

Четыре с лишним года русские корабли контролировали практически все Восточное Средиземноморье. Они топили и захватывали боевые корабли османов, торговые суда и грузы, таким образом перекрывая каналы поставок продовольствия и нанося противнику существенный вред. Не давали русские покоя туркам и на материке, где захватывали крепости, сжигали корабли и постройки. Русские моряки добрались даже до Бейрута, расположенного в более чем 1 тыс. километров от острова Парос, – сначала блокировали, а затем захватили его.

Во всех операциях русских в качестве десантов принимало участие и так называемое «албанское войско». Количество албанцев доходило до 15 тыс. человек. При этом количество русских моряков и пехотинцев было около 5 тыс. Руководство Архипелагской экспедиции довольно высоко ценило дисциплинированность и боевые качества волонтеров, принимавших участие во всех крупных десантных операциях – осаде Лемноса, взятии Чесмы, атаке на Бодрум.

«Албанским» это войско можно назвать лишь условно. В него входили албанцы, греки и балканские славяне. Волонтерами они тоже были условно, потому что за свою тяжелую работу получали жалованье наравне с русскими. Да и дисциплинированными они были тоже до известной степени. В военную администрацию губернии регулярно поступали жалобы от местных жителей на озорство «албанцев», хотя обиды чинили и русские, чью жизнь нельзя было назвать комфортной. «Озорничали» они в основном после приема горячительных напитков либо в поисках оных.

Военная администрация приложила немало усилий для устройства жизни в Архипелаге, но отношения между русскими и греками не были идеальными. Русские, например, жаловались на патологическую лень греков, находящихся в «жалком и угнетенном состоянии». Еще большее недовольство вызывало их «лукавство», выражавшееся в завышении закупочных цен на продукты, необходимые для жизнеобеспечения базы на Паросе.

Григорий Андреевич Спиридов

Родился в 1713 году в Выборге в семье дворянина Андрея Алексеевича Спиридова и Анны Васильевны Коротневой. В 1723 году Спиридов начал службу на флоте добровольцем. В 15 лет после сдачи экзаменов по навигационным наукам был произведен в гардемарины и направлен на Каспийское море. С 1732 года Григорий Андреевич служил в Кронштадте, где досрочно получил чин мичмана, ежегодно находился в плаваниях по Балтийскому морю.

В 1738 году, став адъютантом вице-адмирала П. П. Бредаля, участвовал с ним в Азовской экспедиции Донской военной флотилии. В войне с Турцией Спиридов отважно действовал во всех морских боях, получил боевую закалку.

В 1741 году он был командирован в Архангельский порт, откуда на одном из новых кораблей совершил переход в Кронштадт. В течение 10 лет командовал придворными яхтами и линейными кораблями. В 1754 году Спиридов был произведен в капитаны 3-го ранга и отправлен в Казань для организации доставки лесов в петербургское Адмиралтейство. В 1755 году он стал членом комиссии по рассмотрению регламента для флота, а в следующем году назначен ротным командиром в Морской шляхетный кадетский корпус.

Во время Семилетней войны Григорий Спиридов командовал кораблями «Астрахань» и «Святой Николай». В 1762 году Григорий Андреевич был произведен в чин контр-адмирала. Командуя Ревельской эскадрой, он прикрывал русские коммуникации на Балтике. После войны Спиридов стал главным командиром Кронштадтского и Ревельского портов, затем командовал всем флотом на Балтийском море.

Самый трудный и ответственный период военной биографии Спиридова пришелся на русско-турецкую войну 1768–1774 годов. Спиридов получил звание адмирала, командовал первой эскадрой. Перед ним стояла трудная задача – проложить путь в восточную часть Средиземноморья, совершив туда первый в истории русского флота переход из Балтийского моря. После победы под Чесмой Спиридов в течение трех лет господствовал в Греческом архипелаге. Он не только осуществлял блокаду Дарданелл, но и приступил к систематическому контролированию коммуникаций противника в Эгейском море. В 1772 году русский адмирал распространил свои действия на всю восточную часть Средиземноморья. Совместно с экспедиционными сухопутными силами флот Спиридова вел активные действия против турецких приморских крепостей и портов на Эгейском море.

В июне 1773 года 60-летний адмирал попросился в отставку по состоянию здоровья. Устал он и от стычек с графом Орловым. В феврале следующего года Спиридов получил разрешение оставить свою должность, а также право на пенсию в размере полного адмиральского жалованья. Вернувшись в Россию, Григорий Андреевич прожил еще 16 лет. Лишь один раз за эти годы он надел свой парадный мундир – когда получил известие о победе флота Федора Ушакова при Фидониси.

Спиридов умер в Москве и был похоронен в своем имении в селе Нагорье Переславского уезда. В последний путь его провожали местные крестьяне и верный друг – Степан Хметевский.

В задачи военной администрации входило создание современного, революционного по своей сути государственного образования. Задача поистине удивительная – монархическая Россия по распоряжению единовластного монарха учреждала некое подобие республики.
Страница 9 из 12

По замыслу Спиридова, верховной властью становился сенат, состоящий из представителей каждого острова. Все острова выставляли по три выборных депутата. В их полномочия входили управленческие, налоговые и даже судебные функции.

Киклады когда-то принадлежали Венецианской республике. В Архипелаге было много греков католического вероисповедования. Спиридов не давал привилегий ни православным, ни католикам. Он привлекал к управлению островами обе церковные конфессии, причем равенство светской и духовной властей одновременно предполагало невмешательство государства в их дела.

В результате активной деятельности Спиридова и его офицеров на свет божий появился Свод законов. По нему должны были жить свободные граждане Архипелагской губернии. Цитата из «учреждения»: «Всем обще и каждому по одиночке прошу и приказываю: любите друг друга, изгоняйте вражду и поступайте по должности христианской нашего православнаго греческаго исповедания веры, будьте во всем согласны, чем заслужите милосердие наших великих началников и мою к вам искренную любовь, похотливое в ваших делах старание».

Губерния просуществовала четыре года. В 1774 году был подписан Кючук-Кайнарджийский мир, поставивший жирную точку в изнурительной войне. Архипелагская губерния прекратила свое существование.

Из записок С. П. Хметевского

В месяцы 1772 года начиная с июля, померло салдат Шлиссельбургского полка больше девяти сот, и тритцети человек штаб и обер афицеров, да и поныне еще остальныя мрут, так что превосходит 1200 человек. Столь было опасно для посторонних, как то: лекарей и других, которые тут пожили, что редко оттуда выходили здоровыми, но вскорости занемогали и умирали. Болезни тут были разные: гнилые пятна, горячка, лихоратка и кровавой понос.

Глава 5

Кортик. Патмос

Мы прошли за ночь около 50 миль и ранним утром подошли к Патмосу. Сам остров и его святыни – монастырь Иоанна Богослова и пещера Апокалипсиса – представляют собой особо почитаемое в православном мире место.

Монастырь на острове в 1088 году основал преподобный Христодул. Он получил от византийского императора Алексея I Комнина своеобразное разрешение – золотую буллу. Она, кстати, до сих пор хранится в монастырском музее. Место для постройки монастыря Христодул выбрал не только живописное, но и символичное – холм с руинами храма Артемиды. Строительство продолжалось 19 лет. Преподобный стал первым игуменом монастыря.

За годы строительства вокруг монастыря образовался поселок с пастбищами, превратившийся с течением времени в город Хора. Христодул в конце своей жизни покинул монастырь и вернулся на родину, на остров Кос, где скончался около 1111 года. Сейчас на территории монастыря находится часовня, где покоятся мощи преподобного.

Вид на остров Патмос

В середине XV века на Патмос пришли турки. Даже тогда монастырь действовал. А в XVIII веке на остров высадился русский десант. Острова Хиос и Лемнос, лежащие неподалеку от Патмоса, так и не стали русскими и не приняли российского подданства. Патмос оставался русским до самого конца существования губернии. Русские никогда не обделяли своим вниманием этот остров и даже праздновали на нем, по свидетельству очевидцев, православную Пасху. Об этом свидетельствуют документы того времени. «В 1772 годе перед Пасхой адмирал Елманов приказал своей эскадре спустить на берег острова Патмос, знаменитого своим монастырем Иоанна Богослова, команды к исповеди и причастию по долгу христианской Святых Таин. Свозить на берег с хорошим присмотром, дабы здешним жителям обид ни под каким видом не чинили, ибо наша при сем острове остановка в том и состоит, дабы всех служителей по христианству исповедать и причастить».

После кровопролитной операции на острове Кос в августе 1773 года и распространившихся инфекционных заболеваний («горячки») русские организовали на Патмосе госпиталь. Он работал до конца года. Из донесения адмирала Спиридова графу Орлову 31 августа 1773 года: «Раненых… несколько служителей заболели горячками и лихорадками, то ради пользования оных учредил я на острове Патмосе временную госпиталь, где благодаря Бога несколько уже и выздоровело».

Монастырь Иоанна Богослова

В госпитале находились 143 раненых (188 человек с учетом «охраняющих»). Лечили их лекарь, подлекарь и ученики с кораблей «Всеволод» и «Ростислав». Госпиталь был оборудован весьма скромно. При его закрытии в описи имущества значились: «котлы медные – 8, постели – 11, подушки – 22, чаш деревянных малых и больших – 9, ложек – 35, наволочек постельных и подушечных – 20, ложек деревянных – 100, одеял шерстяных ветхих – 5, топоров – 2».

Съемочная группа на территории монастыря

Вероятно, в один из паломнических визитов Орлов подарил монастырю свой кортик, а также кресты, иконы в дорогом убранстве (с золотом и драгоценными камнями), драгоценные медали с изображением Петра I и самой Екатерины. Все это было передано в монастырь по желанию императрицы. Смысл дара понятен – это был жест защиты и покровительства со стороны России и одновременно признание значимости монастыря для русских.

Получить разрешение на съемки в монастыре было непросто. Всего лишь пару лет назад монахи позволили приходить в свою обитель с видеокамерами, а до этого киношникам вход в монастырь был заказан. Для нас нынешняя попытка проникнуть за монастырские стены стала не первой. Нас уже ранее не пускали в монастырь из-за несоблюдения определенных формальностей. И сейчас, хотя все разрешения были получены, нам опять могли отказать в визите. Мы, естественно, нервничали.

Монастырь Иоанна Богослова на острове Патмос

Кортик графа Орлова

Дело в том, что мы определили для себя несколько ключевых точек на нашем маршруте. От их посещения зависело, получится ли фильм вообще. Патмос входил в число приоритетных эпизодов. Меня мало беспокоили неудачи во второстепенных локациях, потому что снятый там материал мы вполне могли заменить. Мы учитывали, что находимся не в обычной командировке, а в полноценной экспедиции, где может происходить нечто непредсказуемое. Например, могла подвести и скорректировать планы погода, что и произошло здесь же, на Патмосе. В наши планы по посещению монастыря мог вмешаться и человеческий фактор. Мы понимали важность объекта, нервничали и готовились к худшему.

Но вдруг за нами из монастыря прислали машину. Мы загрузили оборудование и двинулись в путь. Нас встретил бухгалтер монастыря. Он внимательно расспросил нас, о чем будет фильм, какое мы везем оборудование и самое главное – что именно мы хотим снять. Мы все рассказали и приступили к осмотру монастыря и съемкам.

Все шло гладко. Мы сняли монастырь внутри и снаружи. Выяснили, что кортик графа Орлова действительно находится в монастыре. Тогда и начались проблемы. Как только мы получили разрешение на съемки кортика, выяснилось, что он хранится под стеклом. Оно не давало возможности снять кортик качественно. К тому же я непременно хотел подержать реликвию в руках. Я не сомневался, что почувствую что-то особенное даже от мимолетного обладания этой вещью. Мужчин хлебом не корми, дай подержать в руках оружие, а исторический кортик
Страница 10 из 12

графа Алексея Григорьевича Орлова тем более.

Дары Екатерины монастырю Иоанна Богослова

Монах, отвечавший за это помещение, категорически отказывался открыть витрину и дать в руки бесценную реликвию. Я смог взять кортик в руки лишь после долгих уговоров и увещеваний. Харизма этого артефакта вовсе не в его красоте. Кортик не украшен камнями и изготовлен мастерами довольно просто, хотя и оригинально: рукоять выполнена в виде рыбы, пожирающей человека, вероятно, моряка. Важнее то, что когда-то эта вещь принадлежала графу Орлову и была свидетельницей громких исторических событий. При прикосновении к кортику я испытал очень сложную гамму чувств – мечты начинали сбываться!

После монастыря мы направились к знаменитой пещере Апокалипсиса. Она находится недалеко от монастыря – на полпути между ним и портом. О пещере известно, что в ней апостол Иоанн Богослов в 67 году получил «Откровение», записанное его учеником Прохором. В пещере есть следы, которые связывают с пребыванием апостола. Например, углубление, в которое Иоанн Богослов клал свою голову, и каменный аналой, за которым работал его ученик Прохор. Пещера Апокалипсиса и монастырь включены в число памятников всемирного наследия ЮНЕСКО.

С посещением пещеры проблем не было. Если не считать трясучки, которая вдруг овладела мной. Задолго до экспедиции меня предупреждали, что люди, попадающие в пещеру, испытывают довольно необычные ощущения. Кто-то вдруг начинает плакать без видимой причины, кто-то заикается или вообще перестает говорить. Я человек верующий, но легенды привык проверять. И теперь могу сказать точно: в тот момент я испытал одно из самых странных ощущений в своей жизни. Меня потрясывало, а горло сжало так, что я почти потерял возможность внятно излагать свои мысли. Энергетика этого места необыкновенна.

Настоятель монастыря Иоанна Богослова Антипа

Мы управились со съемкой в пещере довольно быстро и к исходу второго дня вышли в море, чтобы за ночь преодолеть очередные 50 миль. Мы должны были оказаться в самом центре Кикладского архипелага. Но не тут-то было! Море штормило, мы рисковали попасть в грозу. Риск, конечно, дело благородное, но неблагодарное. Кто шел в грозовом море, меня поймет: убежать и спрятаться от бушующей стихии невозможно. Последствия такого приключения могли быть самыми разными, но точно – драматичными: при попадании молнии могла сгореть вся электронная аппаратура. Мы решили не рисковать.

Третий день путешествия тоже оказался испорченным. Мы сделали еще одну попытку уйти днем и вновь вернулись на Патмос.

Пещера Апокалипсиса

К исходу четвертого дня за нами вдруг приехал водитель из монастыря и предложил поехать на встречу с настоятелем. Мы согласились. Около часа настоятель расспрашивал нас о фильме, об истории двухвековой давности и о нашем интересе к ней и вдруг спросил, есть ли у нас к нему просьбы. Я не растерялся и в шутку попросил настоятеля договориться с небесной канцелярией о хорошей погоде. Мы безнадежно отставали от графика, и вмешательство высших сил было бы кстати. Настоятель вполне серьезно пообещал помочь, сфотографировался с нами и подарил каждому из нас на прощание по иконе и браслету с изображением Иоанна Богослова.

В тот же день мы рискнули выйти в море в третий раз. Когда гроза вроде бы стала ползти в нашу сторону, мы уже почти приняли решение вернуться в порт. Неожиданно грозовые сполохи стали удаляться в сторону турецкого побережья. Путь был свободен.

Я сидел в кокпите рядом со штурвалом и вглядывался в лунную дорожку, по которой мы уходили от Патмоса. Море, по мере удаления от острова, становилось все спокойнее. Я размышлял о превратностях бытия и об удаче, которая помогает только упертому и неравнодушному. Мы сделали свое дело на Патмосе, но это было лишь начало. Впереди нас еще ждала долгая и полная неожиданностей экспедиция по Кикладскому архипелагу. Главные открытия только предстояло сделать. У меня были смешанные чувства. Вроде бы я нервничал. Но в то же время чувствовал себя победителем. Все-таки мы стали первой группой российского телевидения, кому удалось с камерой проникнуть за стены этих святых мест и снять неплохой материал.

Ночь прошла спокойно, и к утру мы были на месте, готовые к новым испытаниям.

Глава 6

Дом с покатой крышей. Миконос и Тинос

Миконос стал второй по значению базой русских кораблей. Суда здесь не строили и не ремонтировали. Здесь они стояли на постоянной основе, лишь периодически сменяя друг друга. Сегодня остров – это яркая и популярнейшая туристическая Мекка, входящая по ряду причин в пятерку самых привлекательных европейских курортов. Здесь предпочитает отдыхать продвинутая молодежь и сексуально дезориентированная публика. Здесь солидные люди с тугими кошельками покупают недвижимость. Несколько десятков лет назад именно на Миконос стали перемещаться небожители, которым показалась чуждой буржуазная роскошь Лазурного берега. Если честно, мне не вполне понятно, почему именно Миконос привлекает всех этих людей.

Набережная острова Миконос

Остров обласкан туристами больше, чем любой из его соседей – Тинос, Парос или Наксос. Миконос чрезвычайно живописен и колоритен, но не более любого другого греческого острова. Я думаю, эта популярность – результат многолетней продуманной маркетинговой политики или просто благоприятное стечение обстоятельств.

Достаточно приехать на Миконос после посещения, скажем, Тиноса, и вы почувствуете разницу. Греки «раскручивают» остров, называя его «второй Ибицей». Видимо, лавры этого испанского острова – столицы средиземноморской ночной жизни – не дают им покоя. Окунувшись в зажигательный круговорот Миконоса, который с рассветом переходит лишь в слегка затихающую утреннюю круговерть, понимаешь, что грекам действительно удалось создать свою собственную Ибицу.

Нашей целью на острове Миконос был большой старый дом, стоящий на берегу маленького залива. Он давно носит закрепившееся за ним название «Дом Орлова». Сегодня этот большой двухэтажный дом с покатой, заметной издалека крышей стал местной мэрией. Здесь обитают мэр Миконоса и его администрация. С мэрией у нас была договоренность о встрече. Сотрудники местной администрации оказались ответственными и весьма беспокойными людьми. За неделю до нашего прибытия на остров мне на местный мобильный телефон начали звонить самые разные должностные лица Миконоса. Представляясь, они говорили, что ждут нас и готовы оказать любую помощь. Первый звонок был от заместителя мэра, потом по нескольку раз звонили из береговой охраны, полиции, портовой службы и судоремонтной компании. В конце концов, у меня возникло стойкое убеждение, что нас ждут и здесь мы точно не пропадем. Так оно и вышло.

Алексей Никулин с мэром острова Миконос на балконе «Дома Орлова»

Когда мы заходили в марину Миконоса, нас уже ждал смотритель. Мы ступили на пирс и сели в машину, на которой добрались до мэрии в сопровождении полицейского эскорта. Почему-то вспомнилась родина. Мэр Миконоса Атанасис Косатанас принял нас и ответил на все вопросы, радушно показал свои владения и вывел на свой личный балкон, с которого
Страница 11 из 12

открывался великолепный вид на старый город и небольшой заливчик, вторгавшийся в самое его сердце. Для меня встреча с мэром имела важное значение, потому что была встречей с мэрией, то есть с «Домом Орлова». В тот момент мне подумалось, что все это неспроста. Едва ли этот балкон возник бы здесь, если бы дом задумывали как обычный склад. В кабинете мэр вытащил огромную пачку старых гравюр, литографий, морских карт и чертежей самого здания и отдельных его помещений, относящихся к тому периоду, когда здание еще только строилось. Меня в первую очередь интересовало, как, кем, когда и для каких целей был построен этот дом.

Бухта острова Миконос и вид на «Дом Орлова»

Греки и сам мэр утверждают, что «Дом Орлова» был построен как российское консульство в 1780 году, то есть через пять лет после ухода с острова последнего русского корабля и самого Орлова! При этом греки продолжают называть мэрию именем графа. После заключения Кючук-Кайнарджийского мирного договора в 1774 году Россия получила право на обширную консульскую сеть во владениях Османской империи – на островах Эгейского и Ионического морей. Столь широкого представительства в этом регионе, как во времена Екатерины, Россия никогда не имела.

Генеральным консулом Российской империи в Архипелаге, Далмации, Триесте и на Ионических островах был назначен Иван Войнович. Он жил на Миконосе с 1779-го по 1788 год. Иван Войнович – личность весьма примечательная. Как, впрочем, и его брат Марко Войнович. Иван примкнул к Балтийскому флоту и Архипелагской экспедиции в начале 1770 года вместе со своим фрегатом «Святой Николай». Бывший корсар принял участие во многих сражениях той войны, например, в Чесменском и Патрасском, в блокаде и взятии Бейрута. Это была успешная кампания. Достаточно взглянуть на карту Восточного Средиземноморья: Бейрут, Парос, Пелопоннес, Дарданеллы и Патмос – и поразиться не только грандиозным планам русских, но и их способности контролировать обширный регион при помощи всего лишь нескольких десятков боевых кораблей. Это было время храбрых людей и лихих поступков. Жизнь любого из этих людей была похожа на приключенческий роман.

Из русских следов на острове Миконос остались лишь «Дом Орлова» на набережной и небольшая церковь. Кроме двух этих построек, ничего не сохранилось, хотя известно, что во времена знаменитого графа были построены еще и провиантские магазины.

«Дом Орлова» не спутать ни с чем. Его видно из любой части залива. Единственная в этой части Греции покатая крыша дома хорошо заметна. Так здесь никогда не строили. В этом попросту нет функциональной необходимости. Справедливости ради надо отметить, что дома с черепичной покатой крышей я все же встречал в Греции. Например, на Леросе и Алимии, но те здания построили итальянские военные в 30-х годах прошлого века, и это, скорее всего, исключение.

Ни у меня, ни у греков не было сомнений, что «Дом Орлова» построили русские. Когда именно – большой вопрос. Исследуя различные эпизоды истории, я постоянно сталкиваюсь с тем, что греки частенько повторяют давно кем-то озвученные легенды и попросту не знают, о чем говорят. В России собрано гораздо больше документов и реальной информации, чем в Греции. Многие архивные документы и свидетельства осели именно у нас.

Не уверен, что этот дом (даже если он появился в бытность островной губернии) предназначался именно для Алексея Григорьевича Орлова. Он не любил жить на берегу и предпочитал в качестве жилища свой флагман – линейный корабль[3 - Линейный корабль – крупный по размерам трехмачтовый боевой корабль с 2–3 артиллерийскими палубами, имевший от 60 до 135 орудий. Вел бой, находясь в кильватерной колонне (линии баталии), отчего и получил свое название).] «Три Иерарха». Кроме того, он часто уезжал из Архипелага в сторону Ливорно. Впрочем, это не отменяет версии, что дом построили все-таки для Орлова и тех редких случаев, когда ему хотелось отметить какое-нибудь событие на берегу.

Практически на всех островах, входивших в состав Архипелагской губернии, русские ничего не строили. Исключения – Парос, Миконос и Тинос. Всего лишь через четыре года после ухода русских не было никакого смысла тратить деньги на новые сооружения. Проще было взять один из оставшихся домов и в случае необходимости перестроить его в соответствии с предполагаемыми функциями. Большинство складов, административных зданий, храмов строили русские мастеровые, которых завезли в Архипелаг вместе со служивым людом.

«Дом Орлова»

Табличка в мэрии: «1770–1774 Русская оккупация»

Здание нынешней мэрии (бывшего «Дома Орлова») имеет свой первоначальный облик, как и его внутренние помещения. Например, в зале заседаний сохранился потолок в виде морского компаса. При входе на второй этаж я обратил внимание на небольшую мраморную табличку, фиксирующую основные этапы истории острова. Даты «1770–1774» точно указывали на ее русский этап. Впоследствии оказалось, что эти четыре года означали русскую оккупацию. Вот и освобождай после этого единоверцев!

Правда, к чести греков могу сказать, что одна из главных улочек старого города, примыкающая к ратушной площади, названа именем русского консула Ивана Войновича!

Храм Святого Николая Чудотворца

Съемочная группа «Русского следа»

Благодаря обширной сети консульств, русским в Греции удалось существенно оживить морскую торговлю и наполнить жизнью вновь приобретенные русские земли Таврии, Крыма и Приазовья. Консульства, пользуясь своими возможностями и влиянием, выдавали греческим капитанам патенты, позволяющие водить суда под российским торговым флагом со всеми вытекающими из этого привилегиями. Некоторые из таких патентов я видел в морских музеях Миконоса, Хиоса и Пароса. Во многом благодаря именно этому обстоятельству морская торговля на греческих островах вышла на качественно иной уровень, а Одесса, например, стала тем, чем она является сегодня – одним из крупнейших портов на берегу Черного моря. Причем не без помощи греческих капитанов.

Еще одна интересная постройка на Миконосе – храм Святого Николая Чудотворца. Это весьма примечательный памятник архитектуры. Он был заложен гораздо раньше того момента, когда первый русский появился на Миконосе. Достоверно известно, что храм не был построен Войновичем. Консул выделил средства лишь на его восстановление и реконструкцию. Свой сегодняшний и окончательный вид храм приобрел в начале XX века во время очередной реставрации. Этот случай перестройки и реконструкции существующих построек и храмов вовсе не был единичным. Церковь на Тиносе – еще один яркий пример. Ее начали строить за 10 лет до того, как здесь появились русские, – в 1760 году. Правда, строительство было прервано из-за религиозного конфликта между католиками и православными о праве собственности на земельный участок. В 1771 году, когда Тинос уже входил в состав Архипелагской губернии, местный священник отец Георгиос Доризас обратился к графу Орлову с просьбой завершить строительство. Орлов дал на это официальное разрешение и выделил существенную сумму на окончание строительства церкви. Согласно его единственному пожеланию, храм надлежало посвятить Екатерине Великой, он должен был носить
Страница 12 из 12

имя ее святой. По окончании строительства в 1774 году храм получил в подарок от самой императрицы икону святой Екатерины. Сейчас она является самой почитаемой его святыней.

Один из древних храмов на острове Миконос

Иван Войнович

Точная дата рождения неизвестна. Иван Войнович пользовался особым доверием графа Алексея Орлова. В 1769 году в команде князя Ю. В. Долгорукова участвовал в поимке в Черногории самозваного «императора Петра III». Косвенно Иван участвовал и в поимке самозваной «княжны Таракановой». Он же по приказу графа Орлова ходил на фрегате «Святой Николай» на Парос для поисков очередной самозванки.

2 ноября 1771 года при штурме крепости Митилена на острове Лесбос Иван Войнович во главе отряда албанцев и славян первым среди атаковавших ворвался в турецкое адмиралтейство и водрузил на нем российский флаг. В конце октября 1772 года участвовал в Патрасском сражении.

В 1773 году вместе с эскадрой Кожухова участвовал в блокаде и взятии Бейрута. Иван замещал в Архипелаге командующего русским флотом адмирала Г. А. Спиридова, когда тот уезжал в Ливорно. С 1779-го по 1788 год Войнович занимал должность генерального консула Российской империи на Ионических островах, в Триесте и Далмации.

Скорее всего, Орлов выбрал Тинос не случайно. Греки называют его «островом веры». Для них это – святое место с огромным числом храмов и монастырей, где хранятся особо почитаемые иконы.

Кстати, о монастырях, церквях и часовнях. В Греции даже на относительно небольших островах их количество может исчисляться сотнями и даже тысячами. Почти везде я обращал внимание на этот примечательный факт. Однажды задал вопрос одному из рыбаков на острове Сими (Додеканский архипелаг). «А что ты хочешь, – отвечал он, – мы же – моряки, ловцы губок, рыбаки в подавляющем большинстве. Вся наша жизнь и жизнь наших предков была связана с морем. В него уходили, иногда не возвращались. Но когда море оставляло шанс на спасение, моряки давали обет и возводили на свои средства храмы. Каждый такой храм – это спасенная Господом душа моряка». В дополнение к этому следует сказать, что храмы и часовни ставили не только рыбаки, но и пираты.

Под занавес нашего визита гостеприимные хозяева накрыли стол с различными горячительными напитками и потрясающими местными закусками и, уже находясь в приподнятом состоянии духа, позволили по очереди сфотографироваться в массивном кресле мэра в зале заседаний. «Рыцари плаща и кинжала» убеждены, что совместное употребление алкоголя способно наладить даже подпорченные отношения и помогает выведать многие сокровенные тайны. Между тостами мэр сообщил нечто, что лишний раз убедило меня в незыблемости этого постулата и кардинально изменило наши планы на следующий день. Он между прочим поведал, что на соседнем острове Делос находится постамент статуи Аполлона, на который нанесены послания русских и, в частности, самого графа Орлова. В доказательство чего показал несколько фотографий. Я совершенно точно знал о том, что русские моряки не только бывали там, но даже вывозили оттуда в Северную столицу «штуки мрамора», осевшие впоследствии в Эрмитаже. «Да будет так – утром выходим на Делос», – решил я и выпил еще одну рюмку за здоровье мэра!

Глава 7

Музей под открытым небом. Делос

Остров Делос, расположенный всего в паре морских миль от Миконоса, является античным памятником под открытым небом. На постаменте статуи Аполлона, стоявшей на Делосе во времена русского присутствия, появились автографы моряков и самого графа Орлова. Эта информация, «выданная» нам мэром Миконоса, для нас стала сюрпризом. Я тут же вспомнил, что остров упоминался в хрониках Архипелагской экспедиции в связи с отправкой антики в Россию. Мы решили идти на Делос.

Я не являюсь поклонником античности, но Делос вызвал у меня совершенно искренний и неподдельный интерес. Я замечал в материалах Архипелагской губернии упоминания о том, что русские неоднократно бывали на острове. Согласно всем экспертным оценкам, остров Делос – это уникальный археологический объект уровня Помпей, но без явной трагической составляющей. Я не мог игнорировать новость о том, что на острове могут быть еще и некие надписи, оставленные русскими офицерами в 1770–1774 годах. Мы выдвинулись утром в сторону Делоса. Двадцать минут ходу, и мы на месте…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/aleksey-nikulin/ostrova-nevezeniya-istoricheskoe-puteshestvie-po-mestam-russkih-ekspediciy-xviii-xix-vekov/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Фрегат – военный трехмачтовый корабль с полным парусным вооружением, с одной или двумя (открытой и закрытой) орудийными палубами. Предназначался как для дальней разведки, так и для крейсерской службы.

2

Пинк – плоскодонное, двух– или трехмачтовое парусное судно с косыми латинскими или прямыми парусами. Использовался для разведки и крейсерских операций.

3

Линейный корабль – крупный по размерам трехмачтовый боевой корабль с 2–3 артиллерийскими палубами, имевший от 60 до 135 орудий. Вел бой, находясь в кильватерной колонне (линии баталии), отчего и получил свое название).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.