Режим чтения
Скачать книгу

Алхимик читать онлайн - Алексей Абвов

Алхимик

Алексей Сергеевич Абвов

По следам алхимика #1

Если ты не ищешь приключений, то они запросто могут найти тебя. Идешь куда-то по своим делам, и раз – оказываешься в другом мире. А миры встречаются разные. Есть обычные, где все решается исключительно голой физикой и техникой, есть магические, где некоторые разумные могут усилием воли влиять на окружающую реальность. Здесь очень много интересного найдется для неслучайного попаданца из нашего мира. Эльфийские леса, Гномьи горы, радиоактивные зоны атомных аварий, откуда сталкеры таскают неведомые артефакты и прочий хабар. Что, последнее явно не из той оперы и подобного никак не должно быть в магическом мире? Ничего не поделаешь, тот мир оказался весьма странным. Эльфов в нем нет, гномов тоже никто давненько не видел, а вот искатели, шастающие в Смертные Земли, иногда попадаются. И если хорошо поспрашать у местного торговца оружием, можно совсем недорого разжиться потертым «калашом». А виноваты во всем этом безобразии всякие пришельцы, страстно мечтающие вернуться домой.

Алексей Абвов

Алхимик

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Пролог

Где-то в огромном замке, одиноко стоящем посреди бескрайнего зеленого леса

Обрывки фраз на незнакомом языке, отдаленно напоминающие молитвенный речитатив. Шумы, шорохи, шаркающие шаги по каменной лестнице, ведущей куда-то далеко вниз.

В маленькую камеру с очень холодным воздухом, немного поежившись, вошел статный черноголовый мужчина с окладистой бородой, в белой одежде. Поежившись еще раз, брезгливо пнул ногой заросшего седыми всклокоченными волосами старика, лежащего на полу, покрытом прелой, давно несменяемой соломой. Несмотря на окружающий холод, замерзшим тот не был, хотя вообще выглядел действительно неважно. Долгие годы пребывания в столь неуютном подземелье никого особо не украсят. От шеи пленника тянулась тонкая золотистая цепь к кольцу, вбитому в каменную стену камеры.

– Зачем ты снова пришел, Усива? – Cтарик поднял свои пустые глазницы в сторону посетителя. – Неужели вы сами до сих пор не чувствуете дыхания Его Воли?

– Так скажи нам, ничтожным, ты, Слышащий Глас, кто в этот раз восстанет против Вековой Традиции?

Мужчина в белом презрительно щурился на пленника, но внутри лишь пытался за этой маской скрыть леденящий душу страх. Страх, который поселился в его сердце с момента, когда он впервые реально почувствовал сущность, которой выбрал служить.

– Придет новый Алхимик по следам первого, и в этот раз вы его не остановите… – Губы старика растянулись в улыбке, а лицо мужчины в белом исказил больше ничем не скрываемый ужас.

Глава 1

Попал, однако

«Я умер и оказался в аду», – прорывая невыносимую боль, пробилась одинокая мысль. Точно в аду, и дышать невозможно из-за серной гари. Масло у чертей там на сковородке подгорело, что ли? И почему тогда боль идет сразу со всех сторон моей тушки, ведь поджаривать-то должны только с одной? Странные какие-то посмертные мысли, однако.

Попытка пошевелиться не дала ровным счетом ничего, а боль только усилилась. «Что ж, если все же еще чуть-чуть жив, то хоть позвоночник не сломан, – пробилась в сознание позитивная мысль. – Блин, доигрались, доэкспериментировались, умники недобитые». Последнее, что помню из своих жизненных переживаний, – яркую, беззвучную вспышку на месте четвертой лаборатории, потом какая-то чрезвычайно холодная волна сшибла меня с ног, и наступила темнота. Следом пришла боль, от которой можно сойти с ума, но, так как я уже мертв, это совсем не принципиально. Говорят, и к адскому пламени можно постепенно привыкнуть, все равно впереди целая вечность. Впрочем, мои мучения оказались совсем недолгими, вновь и вновь проваливался в спасительное забытье, и адское пламя на какое-то время отступало, дабы вскоре вернуться с новой силой.

Пульсирующая боль оказалась немного разбавленной ощущением чьего-то близкого присутствия. Если поверить остаткам прежних чувств – меня куда-то тащат за ноги и за руки. И делают это, судя по всему, достаточно аккуратно. Неужели все-таки дождался спасателей? Как хорошо почувствовать себя вновь живым. Может, это всего лишь галлюцинация, но… Слабый толчок – и резкая волна сокрушающей боли опять опрокидывает меня в темноту беспамятства.

Голоса. Странные голоса, бла-бле-блу-блю… бу-бу-бу… ничего невозможно понять. Ни на один из известных мне языков они не похожи. И даже звуки этих голосов непривычны, нет ни рычащих, ни шипящих, даже зудящих не слышно. Но вот горячая эмоциональность в голосах чувствуется. Двое о чем-то оживленно спорят или, вернее, ожесточенно торгуются, и им иногда в тон поддакивает третий голос. Боль уже вполне можно терпеть, только вот пошевелиться не получается. И здесь не воняет смрадной гарью, зато благоухает давно нечищенным отхожим местом. Явно совсем не городская больница, куда, по идее, меня должны были бы доставить спасатели. Интересно, куда же я попал-то?

В очередной раз прихожу в себя от того, что кто-то пытается влить мне в рот отвратительную по горькости и прочим вкусовым качествам жидкость. Хинин, считающийся эталоном горькости, по сравнению с этим пойлом – так, всего лишь легкая приправа к джину и тонику. Не в силах сопротивляться, проглатываю – и опять едва не проваливаюсь в темноту. Растекающаяся по телу боль продолжает часто пульсировать, но ее уже можно постепенно вытеснить из своего сознания, как учили нас на тренировках. Титаническим усилием воли открываю глаза и замечаю слабый луч света, падающий откуда-то сбоку. Пару минут еще прихожу в себя, прежде чем собираюсь осмотреться вновь. Шевелить головой даже и не пытаюсь (знаю – бесполезно), однако в поле зрения ничего примечательного не попадается. Судя по всему, нахожусь где-то на сеновале, рядом с тем самым благоухающим нужником. Или в самом нужнике, устроенном на старом сеновале, – по запаху и не отличишь. Боже, ну за какие грехи мне выпали столь странные адские муки, еще бы понял пляшущих чертей с вилами и котлы с кипящей смолой, а тут не жизнь и не смерть, как у того самого кота Шредингера, сидящего в черном ящике в ожидании незнамо чего. Стоило заметить, усилия воли постепенно давали желанный результат – боль стала постепенно спадать, превращаясь в тягучую слабость, и я, похоже, просто уснул, а не провалился в зыбкое небытие, как все прошлые разы.

Бу-бу-бу… – опять кто-то стоит надо мной и что-то пытается говорить. Или он просто говорит себе под нос, что-то делая с моим многострадальным телом? Похоже, второе. Очередная попытка пошевелиться ни к чему положительному не привела, но и резких болевых вспышек тоже не последовало. Можно сказать – иду на поправку, если медленно не подыхаю, благополучно не ощущая постепенного отмирания болевых рецепторов. Время вскоре покажет. Опять в горло вливают гадостный отвар, который быстро погружает в сон.

Глава 2

Сон

Небо. Удивительное звездное небо с мириадами искрящихся огней в вышине. Яркие звезды чарующе манят к себе, и стоит только легко оттолкнуться от земли и взлететь ввысь, приблизиться к этим далеким огням и обрести долгожданный вечный покой среди них… Стоит лишь сделаться немного легче воздуха. Так просто –
Страница 2 из 27

всего лишь оттолкнуть лишние молекулы газа вокруг себя, создав сильное разрежение за мембраной внимания. Это же сон, в нем все можно, важно лишь хорошо захотеть.

Слабый толчок – и вот я уже лечу к далеким звездам, медленно устремляясь в ночную высь, поднимаясь все выше и выше. Вокруг становится холоднее, холод постепенно сковывает мое призрачное тело, но сознание продолжает стремиться дальше. Еще чуть-чуть поднажать, отталкиваясь живой волей от далекой поверхности, надо только набрать побольше скорости – и вырваться наконец-то из этого суетного мира, обретя свое последнее истинное желание. Но прозрачный купол небес не пропускает меня. Со всей силой ударяюсь о призрачный свод и стремительно лечу вниз.

Едва открыв глаза, понимаю, что действительно упал откуда-то сверху. Всюду разбросан какой-то мусор, палки, рваные тряпки, гнилое сено, а сверху, в проломе бывшего потолка, сияет то самое далекое звездное небо, к которому я так стремился в своем странном сне. Вокруг царит пронизывающий холод – прямо как там, в недоступной небесной вышине. Даже белая искрящаяся изморозь вокруг высыпала. Ого, да у меня, оказывается, получается пошевелиться! Преодолевая сковывающий холод и парализующую слабость, ощущаю движение пальцев рук и ног, сдвигаю вбок голову, чтобы лучше осмотреться. В этот момент меня окружают какие-то люди в темной одежде, со светящимися в руках небольшими предметами. Пытаюсь разглядеть их и с удивлением понимаю, что это один и тот же бородатый мужчина с каким-то странным фонарем в руке, во множестве своих иллюзорных копий. Он протягивает в мою сторону руку, и я опять резко проваливаюсь в забытье, как от удара чем-то тяжелым по голове.

Последующее возвращение к реальности, по сравнению со всеми предыдущими, оказалось на редкость приятным. По крайней мере, боли уже не было, разве только ее далекие фантомные отголоски. Да и сама атмосфера окружающего места оказалась заметно лучше предыдущей. Сортирного смрада не ощущалось, мое тело лежало на низкой деревянной лавке, а голова покоилась на самой настоящей подушке, плотно набитой какой-то приятно пахнущей травой. Однако и поводов для оптимизма тоже как-то совсем маловато – руки и ноги крепко связаны, а тело притянуто к лежаку парой ремней. То есть при всем желании я никак отсюда не сбегу и даже не улечу, разве только вместе с самой лавкой. Интуиция подсказывала – это никак не получится, причем не получится именно тут, а не вообще. Странные такие ощущения, новые и непонятные. Сон – не сон, явь – не явь, мура какая-то. Хоть я и «рожденный ползать», но полеты во снах преследовали меня с раннего детства. В отличие от некоторых других, я не мог в полной мере насладиться ими, всегда сильно пугался, просыпаясь в холодном поту. А сейчас вообще не разобраться, где тут сон, а где явь. И почему мне вдруг так сильно захотелось улететь в звездное небо и остаться там навсегда?

Делать было абсолютно нечего, а потому занялся неспешной ревизией организма, полагаясь на свои чувства. Если отбросить всякие странности, творящиеся с головой, можно уверенно сказать – здоровье удовлетворительно, могу уже нормально передвигаться, если меня милостиво согласятся развязать. Силенок, понятно, еще маловато, но это дело поправимое. Кстати, желудком изнутри вспоминаю – последний раз что-то ел еще до своей «смерти». А в этом «аду», похоже, пища явно не в моде. Не принято тут кормить грешников. Хотя нет, чем-то ведь меня поили. Гадость знатная, помню. Да и организм говорит, что в нем присутствует некоторое количество излишней жидкости, от которой стоит при первой возможности избавиться. Пока еще терпеть можно – все же лежать в мокроте не самое приятное дело. Итогом – записываю себя в условно-выздоравливающие, правда, пока не определяя однозначно, хорошо это или не очень. Судя по тому, как меня надежно связали, есть что-то такое, о чем непременно узнаю через некоторое время. Совсем не факт, что это мне понравится. Но если бы хотели убить – могли это давно сделать, а так есть надежда на немного лучший исход. Мало ли какой подарок приготовила мне судьба-злодейка.

Когда уже порядком поднадоело копаться в своих ощущениях, тихо скрипнула петлями дверь. Надо мной склонился пожилой мужчина с длинной седой бородой и совершенно лысым черепом, внимательно рассматривая мою многострадальную тушку. Заметив мое пребывание в сознании, он явно что-то спросил, судя по тону его голоса. Я абсолютно ничего не понял из его бубнения. Он повторил свой вопрос еще раз.

Я попытался лишь пожать плечами, показывая глубину своего непонимания, даже не рассчитывая на правильную ответную интерпретацию своего знака. Однако знак был воспринят относительно верно, так как бородач повторил свой вопрос на другом языке, хотя и очень похожем на первый. И опять обломался. Другой язык мне также не был знаком. Но это его не смутило, так как он начал перебирать подряд другие языки, сильно похожие друг на друга. Конечный же результат от этого ничуть не изменился. Ни один из языков я так и не смог опознать. Даже их звучание отличалось от всех известных мне. Отсутствие нескольких привычных согласных уж очень сильно бросалось в уши. Да и формирование слов из отдельных звуков отдаленно не походило даже на китайский язык, слышать который мне иногда приходилось. Единственно понятными моментами речи были интонации, очень хорошо сочетавшиеся с проскакивающими на лице мужчины эмоциями. Немного подумав над тем, о чем вообще можно в подобной ситуации спрашивать, решил просто назвать свое имя.

– Виктор… – тихо прошептал одними губами, немного покивав.

– Блу бую люб си? – встрепенулся седобородый мужчина, повторяя свой первый вопрос.

– Виктор, я Виктор, так меня зовут, – попробовал показать пальцем руки на себя, хотя ремни, связывающие руки, и мешали это сделать.

Бородач меня определенно понял, хоть и сильно удивился.

– Вииктолс, Виюктис… – попытался произнести он мое имя, но звук «Р» для него был явно совершенно непроизносим. – Юб сю ам, тим ти си? – Вновь он о чем-то меня спрашивал.

Но тут я уже не мог понять, чего ему от меня нужно, и опять недоуменно пожал плечами. Безрезультатно позадавав мне еще несколько вопросов, мужчина протянул ко мне свои руки, от манипуляций которых возникло легкое жжение в голове, а в комнате ощутимо потянуло холодком. Больше вроде как ничего не произошло. Бородач был явно чем-то озадачен и принялся ходить по комнате взад-вперед, периодически теребя себя за бороду, потом тихо буркнул себе под нос какое-то короткое ругательство – и оставил меня в одиночестве.

Через некоторое время вновь скрипнула дверь, и ко мне склонился совсем молодой подросток с длинным красным шрамом, грубо пересекающим юношеское лицо. Он немного ослабил удерживающие ремни, стягивая с меня штаны и подкладывая под меня нечто, явно служащее медицинским судном. Намек понятен – значит, не будем строить из себя неизвестно кого, крепясь из последних сил. После того как «медбрат» унес результаты облегчения, зашла совсем маленькая девчушка, взявшаяся кормить меня деревянной ложкой. Еды опознать мне не удалось ни по вкусу, ни по запаху – немного сладковатая, немного солоноватая жидкая каша с какими-то незнакомыми приправами.
Страница 3 из 27

Однако желудок отнесся к ней весьма благосклонно, принимая ее как ту самую «манну небесную». Ну да, сколько же дней не ел-то, собственно. Каши оказалось немного, впрочем, после нескольких дней болезненной голодовки много и нельзя, а потом в меня силой опять влили ту горькую гадость, от которой быстро провалился в сон с явно позитивной мыслью: «Несмотря на все странности и непонятности, жизнь, кажется, постепенно налаживается».

Следующее возвращение в реальность совсем не доставило особо приятных переживаний. Боли не было, но буквально вся поверхность кожи нестерпимо чесалась, отчего я и проснулся. Приподняв голову и оглядевшись, увидел и причину этой злостной чесотки. Одежду с меня как-то стянули, а все тело обмазали какой-то серо-зеленой скользкой дрянью. Да, от лавки так и не отвязали, хотя пут стало немного меньше. Скованными оставались лишь руки и ноги, да два ремня притягивали тело к жесткому ложу. И связывали меня с явным знанием дела: ни руки, ни ноги не затекли от пережима кровеносных сосудов, однако стоило пошевелиться в рефлекторной попытке почесаться – как путы затягивались тугими узлами, доставляя большие неудобства. Такая конструкция оказалась мне вполне знакомой, я ведь не какой-то там «ботаник» – ученый-физик в недавнем прошлом, но еще и инструктор по тому, что некоторые, по незнанию или заблуждению, называют «боевое самбо», плюс «неплохой специалист» по охране режимных объектов. До «хорошего специалиста», впрочем, тоже еще не дорос, однако свое дело знал. И о том, как надо правильно поступать с пойманными нарушителями охраняемого периметра, чтобы сдать их следственной бригаде в целости и сохранности, всяко знаком. Доводилось даже практиковаться пару раз, когда некоторые особенно предприимчивые граждане решили прихватить, по их мнению, плохо охраняемое армейское имущество, содержащее много цветного металла. И при задержании эти горе-предприниматели отчаянно сопротивлялись, явно полагая в нас своих потенциальных конкурентов, подошедших отнять их законную добычу.

Вообще кому-то может показаться странным такое неожиданное сочетание трудносовместимых компетенций в одном человеке, но с моей жизнью много чего странного происходило, особенно в последние годы. Судьба любит подкидывать неожиданные сюрпризы, знаете ли. Да, по первой своей профессии я действительно ученый-исследователь. Физика, химия, математика, электроника и вычислительная техника – это все мое, и любовь и страсть практически с самого детства. Вырос в закрытом городке при военном заводе, где работали мои родители, и развлечений для детворы там было не так уж много. Зато хватало технических кружков, где молодой поросли пытались привить любовь к науке и технике. Для тех, у кого вся сила пошла исключительно в рост, имелись спортивные секции, но я всегда хотел разобраться в том, как реально устроен наш мир, после того как бабушка сильно напугала меня своими сказками про злого Бога, Рай и Ад с ангелами и чертями. Уже тогда мне в эти самые сказки верить категорически не хотелось. Но и школьная программа не давала всей полноты понимания мироздания, лишь серьезно раззадорив мое любопытство. В результате к своим тридцати восьми годам имею два высших образования, некогда даже подумывал над получением третьего. И поначалу был весьма удовлетворен своей работой в закрытом исследовательском центре. С тем, что мы там исследовали, в открытых лабораториях не работали нигде в мире, своя специфика, повернутая на безопасности и секретности. Я имел свою персональную лабораторию, десяток человек в подчинении, несколько тем весьма перспективных исследований и был вполне доволен жизнью, пока не произошла трагедия. Очередная экспериментальная установка пошла вразнос, и, несмотря на все защитные системы, при взрыве погибли два лаборанта плюс пострадали еще трое. Мне самому тоже неплохо прилетело – пару месяцев пришлось провести на больничной койке. Вот не могло ничего такого произойти, все было тщательно просчитано несколько раз, не цветочками занимались как-никак, однако произошло. Лишь после выхода из больницы мне удалось установить истинные причины аварии, которые совсем не зависели от человеческого фактора, просто так сложились объективные обстоятельства. Наука иногда требует человеческих жертв – тут ничего не попишешь, приходится принимать это как данность. Хотя моей непосредственной вины во всем происшедшем и не было, но из меня, в итоге долгих разбирательств, сделали крайнего. Пока я валялся в больнице, сращивая переломы и маясь от вынужденного безделья, мои темы исследований подобрали завистливые коллеги-конкуренты, лабораторию после ремонта тоже передали другим людям, а мне вообще предложили заняться преподавательской работой и больше не лезть в науку. Рука у тебя, мол, несчастливая. Гады! Был бы пьющим – после такого ушел бы в продолжительный запой. Уехал бы за границу, но… подписка о невыезде. На нее тоже можно забить, благо уже не такая секретность, как была раньше, и особого рвения от службы безопасности можно не ждать. Но совесть-то не обманешь, да и начинать с нуля на новом месте тоже не хотелось. Впрочем, главным моментом оказалось простое понимание – опять придется долго работать на чужого дядю, да еще против своего народа в ближайшей перспективе. Нет, такого «добра» мне совсем не хотелось.

Ушел в длительный отпуск, собрав накопленные пропуски за предыдущие годы, съездил на юг, где умудрился влипнуть в курортный роман с последующими страданиями от неизбежного расставания, ибо моя «скороспелая любовь» категорически не желала расставаться со своим богатым мужем. Отдыхать мне быстро надоело, море больше не радовало, периодические интрижки со скучающими дамами, в которые я ввязывался с целью забыть свою недавнюю «любовь», вызывали лишь стойкое раздражение. Очень хотелось вернуться в свою лабораторию или создать где-либо новую, благо перспективных идей для исследований в моей голове хватало. Вернувшись обратно, стал обходить и обзванивать старых знакомых еще по учебе в первом институте в поисках перспективных мест через их связи. Но бывшее руководство изрядно подпортило мне репутацию из-за моего слишком прямолинейного характера и полного нежелания кому-либо лизать начальственный зад, а потому меня никто не хотел к себе брать. Разве только с сильным понижением статуса, чуть ли не простым лаборантом и без особых перспектив.

Помыкавшись пару месяцев туда-сюда, заехал в закрытый городок при исследовательском центре – требовалось забрать свои вещи из занимаемой должностной квартиры. Была тогда мысль плюнуть на всю эту мышиную возню, науку, бывших коллег и вообще уехать в деревню, где заняться разведением кроликов. Один старый приятель, узнав о моих проблемах, звал к себе в Белоруссию. Там большой колхоз, плодородная земля и много работы для настоящего мужика, у кого руки растут из правильного места. Дом и хозяйство за счет колхоза практически сразу – не надо ни о чем лишнем думать, только работай. Приехав за вещами, по пути от КПП (контрольно-пропускного пункта) как бы случайно столкнулся с начальником службы безопасности всего научного комплекса. Он хоть и был полковником очень интересной организации,
Страница 4 из 27

но при этом оставался вполне нормальным мужиком. Не то чтобы мы с ним были до этого особо дружны – так, иногда пересекались, но он меня знал гораздо лучше, чем я его. Должность у него такая – все знать про всех что-либо представляющих собой работников исследовательского центра. Поздоровались, слово за слово, зашли в местную столовую немного поговорить о жизни за чашкой чая. Вот он и предложил тогда перейти под его начало, возглавив «технический отдел» его службы. Мол, сапог у нас тут и без тебя хватает, а вот мозги нынче в большом дефиците, если процитировать его главную мысль в том разговоре с некоторыми сокращениями, оставив главный смысл. Несмотря на отчаянное сопротивление с моей стороны, он все же уговорил поработать на него хотя бы пару месяцев, наладив систему контроля, с которой пару лет не могут справиться его непосредственные подчиненные. И дальше продолжал меня регулярно соблазнять, показывая перспективы возвращения к научным работам лет через несколько плюс кое-что еще. Ну как можно отказаться от замечательной возможности – совершенно открыто шпионить за всеми бывшими коллегами, которые так некрасиво со мной поступили. Особенно если они об этом прекрасно знали, но не могли ничего поделать: безопасность – штука серьезная и с государством в лице полковника особо не поспоришь. Понятное дело – не просто так шпионить, а докладывать новому начальству обо всем, чем там эти «умники» активно занимаются за государственные деньги. Короче, полковнику был нужен реально компетентный в науке специалист под его непосредственным началом, а тут как раз я ему под руку и подвернулся. Случайно или нет – тогда как-то и не задумался. Может быть, и напрасно. Как из младшего лейтенанта запаса, кем я был до возвращения в армию, сделали прапорщика – это другая очень смешная история, которую поймут только те, кто служил в армии. Вот так я стал служить там, где раньше работал.

В техническом отделе служба оказалась весьма непростой. Системы контроля периметра, системы допуска персонала и наблюдения – все это ерунда. Один раз наладили, благо там действительно ничего особо сложного, и с тех пор работает как надо. Проверяй время от времени, меняй выслужившее свой гарантийный срок оборудование – и все. Шпионские дела тоже много времени не отнимали. Реальная научно-исследовательская работа – дело весьма неспешное. Один серьезный эксперимент где-то раз в месяц, а остальное время сплошное марание бумаги и стирание кнопок на компьютерных клавиатурах. А потому, видя слоняющегося от безделья по территории комплекса руководителя технического отдела, начальник решил сделать из меня настоящего вояку, уж даже не знаю, чем ему тогда так угодил. Короче, меня, как последнего молодого салагу, заставили бегать марш-броски, нарезая круги по охраняемой территории в полной выкладке, стрелять из различного оружия, имеющегося в местном арсенале, захватывать диверсантов и много чего еще, чем по идее занимается служба охраны всяких закрытых объектов, имеющая непосредственное отношение к «конторе». Сначала было очень трудно, и уже не один раз подумывал послать всю эту армейскую муть куда подальше, благо контракт позволял относительно безболезненно разорвать его, но потом постепенно втянулся. И даже стало нравиться. Много хорошей еды, регулярные физические упражнения, борьба, стрельба, прочая специальная подготовка только проясняли мои мысли. Больше всего нравилась борьба. Во время тренировок освобождал свое тело, раскрывая рефлексы, уходил в транс и мог думать над сложными научными вопросами. Это получалось даже легче, чем раньше, когда занимался научными экспериментами. А теперь, когда имел непосредственное представление сразу обо всех исследованиях, ведущихся в нашем комплексе, потихоньку мне удавалось приблизиться к своей давней мечте – пониманию истинного устройства мира. Хоть до этого казалось еще очень далеко, но я уже твердо знал, как постепенно прийти к своей цели. Во время напряженных тренировок мне приходили весьма странные мысли о призрачности всего материального и о том, что моя мысль может непосредственно на этот мир как-то повлиять. Только собери всю свою волю в один кулак – и сжимай упругое мироздание в форму, какую тебе надо, оно обязательно поддастся напору чистого разума. Еще чуть-чуть знаний, чуть-чуть тренировок – и все обязательно получится.

Год назад все же вытащил на приватный разговор полковника, сразу после горячей бани задав ему вопрос в лоб – зачем он меня так гоняет. На что тот лишь усмехнулся и с расслабленной улыбкой спросил:

– Виктор, а кем ты себя сейчас считаешь – «ботаником» или?..

А на мое невнятное мычание в безуспешных попытках с кем-то определенно идентифицироваться заметил:

– Вот видишь – как раз то самое «или». Ты же уже не считаешь «ботаников» своими коллегами, и их клановые интересы для тебя ничего не значат. Скажи, если бы я не гонял тебя со своими бойцами, стал бы ты таким сильным, понимающим не только исключительно в своей науке, но и в настоящей жизни?.. Нет. Так бы и остался еще одним «обиженным умником», каких хоть бочками засаливай. Зато теперь, наблюдая, как ты ловко раскидываешь моих ребят в зале, я за свой «первый отдел» уже не беспокоюсь, ты прекрасно справляешься со своими дополнительными задачами, даже без понуканий с моей стороны.

В общем, раскрыл он мне тогда глаза окончательно, популярно объяснив психологические особенности причисления индивидом себя к какой-либо социальной группе и неосознанного следования групповым интересам. Через физические упражнения и боевую подготовку он сместил все мои прежние ориентиры самоидентификации, и теперь мое восприятие своих бывших коллег перешло от обычной обиды к классовому противостоянию между охраной и охраняемым. Но при всем этом я прекрасно сохранил все особенности восприятия настоящего ученого, что позволяло видеть в том числе и ту информацию, которую сама ученая братия собиралась утаить от недремлющего государственного ока. Регулярно выводить их на чистую воду доставляло мне огромное удовольствие. А какое наслаждение вызывали их натянутые улыбки при моем появлении.

И вот через пять лет такой интересной службы и случилась эта крайне неприятная неожиданность, зашвырнувшая меня куда-то далеко-далеко, как бы не в иной мир, судя по всему наблюдаемому вокруг себя. Можно твердо сказать – это моя реальная недоработка, прошляпил что-то действительно опасное и не подстраховал ученых со своей стороны. Вот только на тот день ничего особенного совершенно не планировалось, самая обычная рутинная текучка, никаких экспериментов с задействованием больших энергий. Опять непонятным образом сложились обстоятельства или кто-то специально устроил диверсию? Интересно, что же такое произошло с лабораторным комплексом и кто, кроме меня, там выжил?

Мои недолгие воспоминания о себе самом в бесперспективных попытках почесаться прервало появление седого бородача. Тот внимательно посмотрел на меня, недовольно что-то бормоча себе под нос, и достал из кармана какую-то странную штуку. Больше всего она напоминала своеобразное женское украшение, состоящее из упругой дуги низкой короны и сети тонких золотых цепочек, в
Страница 5 из 27

пересечении которых вставлены небольшие драгоценные камни. Опять внимательно посмотрев на меня, мужчина приладил на мою голову это самое украшение и что-то на нем сильно нажал. Виски резко вспыхнули острой болью, которая вскоре сменилась приятной прохладой. Даже тело чесаться перестало.

– Теперь ты меня хорошо понимаешь, искатель? – сказал бородач на своем языке, однако почему-то я его прекрасно понял.

Хотел утвердительно ответить, но это было явно лишнее, так как мой собеседник удовлетворенно кивнул и продолжил говорить:

– Я – Повелевающий мудростью Питисиниюс Асиюс. Это полное имя, но ты можешь обращаться ко мне просто Питс или Повелевающий, так как мы вроде бы с тобой даже коллеги, хоть ты и проклятый алхимик, сила в тебе нечиста, если я все правильно понял. Твое мерзкое имя я уже знаю, но ты больше никому его не говори, ибо оно совершенно непроизносимо. Теперь тебя все будут называть Витос – запомни это раз и навсегда, если хочешь тут выжить.

Мне ничего не оставалось, как утвердительно кивнуть: все равно, с одной стороны, соображая, о чем идет речь, не до конца понимал сути сказанного. Общий смысл сообщения ускользал от меня, и вопрос моего имени тут явно был далеко не самым актуальным.

– Так вот, прежде чем ты получишь некоторую свободу действий, – продолжил после небольшой задумчивой паузы бородач, – жду подтверждения своего долга жизни на огненной клятве. Ты ведь понимаешь, что тебя вернули из-за грани небытия? Вижу, понимаешь – это хорошо. И еще – я выкупил, кроме тебя самого, все твои вещи, которые притащили искатели вместе с тобой. Хоть там практически ничего ценного и нет, разве только нож интересной формы, тем не менее потратился знатно. Потому твой долг жизни и все расходы оцениваю в три дюжины дюжин золотых сиунов. Подтверждаешь ли ты мне согласие выплатить этот долг? – К последней фразе голос мужчины заметно окреп, а в комнате явственно похолодало, и вновь зачесалось внутри головы.

Хотя у меня и возникло явное ощущение, что меня просто «конкретно разводят на бабки», причем на «конкретные бабки», но особо спорить почему-то совсем не хотелось. Пусть и ощущал заметное давление на мою волю, однако все сказанное мне сейчас так или иначе было правдой, которую хотелось просто признать. Да – меня спасли, говорят, даже вещи сохранили, а там, знаете ли, много полезного имелось, особенно в здешних совершенно непонятных условиях. Только бы освободили руки и дали добраться до оружия. И потому против какого-то там «долга жизни» возражать не хотелось. Вместо разумных доводов о том, что, мол, я вообще-то никого не просил меня спасать и сам бы со временем оклемался, захотелось просто немного поторговаться, просто для некоторого приличия, как это ни странно.

– Полторы дюжины дюжин, – нагло ответил ему, удивляясь тому, как легко говорю совершенно незнакомые мне слова и прекрасно понимаю смысл сказанного при этом.

Повелевающий мудростью несколько опешил от таких дерзких слов, видимо ожидая совершенно безусловного подчинения, резко дернув своей длинной бородой, но потом расплылся в широкой улыбке.

– Истинный с тобой, две дюжины дюжин – и ни медяком меньше! – уверенным тоном придавил меня. – Тоже мне нашел, где и с кем торговаться, и так от тебя пока одни расходы и никакого прибытка.

– Согласен, – заверил его, прекратив наш короткий торг, хотя ощущение, что очень сильно продешевил и стоит торговаться дальше, так никуда и не исчезло.

– Хорошо, повторяй за мной слова огненной клятвы. – Питс посмотрел мне глубоко в глаза, как будто заглянул прямо в душу. – «Обещаю выполнить волю на благо и вернуть свой долг жизни Питисиниюсу Асиюсу или его наследникам в размере две дюжины дюжин золотых сиунов в течение своей жизни и жизни моих наследников, буде те у меня появятся, на чем призываю огонь силы свидетелем».

Повторил слово в слово сказанные им слова, а в самом конце Повелевающий резко хлопнул в ладоши, и по моему телу быстро пробежал снизу вверх самый настоящий огонь, хотя вокруг при этом только чуть-чуть похолодало. После произнесенных слов и странных спецэффектов я явственно почувствовал, что не смогу не сдержать только что данного слова. Действительно придется отдавать непонятные сиуны. И еще – сделать что-либо во вред этому «колдуну» точно не получится, пока окончательно не расплачусь с ним. Странные такие ощущения: вроде бы меня ничто не связывает, помимо обычных веревок, но тем не менее чувство реальной привязанности и ощущение взятого долга никуда не исчезает. Чертовщина какая-то, одним словом.

Тем временем чрезвычайно довольный произведенным эффектом колдун кивнул мне и продолжил разговор с утешительными нотками в голосе:

– Понимаю, две дюжины дюжин золотых – очень большой долг, практически непомерный для обыкновенного человека, ему их и за десять жизней не заработать, но я верю, для тебя он не станет вечным и не ляжет на твоих потомков. Ты же явный Повелитель сил, хоть глупый и нечистый, а потому сможешь расплатиться. Думаю, лет за десять вполне справишься, может, и раньше. Заодно и мне поможешь покинуть сие негостеприимное место.

«Ну ты и попал, друг Витя… – про себя думал я, – надо же, как тебя легко развели, причем самым банальным способом». Чувствовал же сразу, как тебя обманывают, и все равно повелся. «Такой суммы даже и за десять жизней простого человека не заработать», – сколько же это должно быть? И вроде как сама сумма относительно невелика, какие-то двести восемьдесят восемь золотых монет, те самые две дюжины дюжин. Вот и думай теперь о реальной покупательной стоимости местных денег. Однако теперь придется повиноваться, раз слово дал и странным огнем подтвердил. И еще требуется срочно разобраться со всей этой чертовщиной и спецэффектами. Что-то такое иногда сам чувствую, но чувства не дают и капли понимания.

– Меня, может быть, наконец развяжут, раз дал клятву? – решил как можно скорее вернуться к активной жизненной позиции. – А то никакого долга так и не смогу отдать, если буду тут валяться до скончания времен.

– Да, – кивнул мне довольный бородач, – сейчас придут мои слуги и приведут тебя в порядок. Конструкт подчиненной воли, помогающий тебе общаться, я тебе дарю, не снимай его, пока сам не освоишь языка в совершенстве. Не беспокойся, он совершенно безвреден, и его никто не увидит, пока он находится на твоей голове. И сорвать его силой можно только вместе с самой головой.

– Эм… хм… – начал было я что-то говорить, выражая свои серьезные сомнения, которые у меня вдруг возникли, но Повелевающий резко махнул рукой, прерывая мои попытки возразить.

– Говорю же, не беспокойся – это древний проверенный конструкт, их всего несколько штук осталось, хоть они и запрещены сейчас в королевствах, и всех его функций сейчас никто не знает, даже я, но каких-либо вредных проявлений от его ношения ни у меня, ни у кого-либо еще пока не наблюдалось. А без него ты не сможешь устроиться среди нас.

– Запрещены в королевствах… – Моя мысль зацепилась за часть фразы Питса. – А здесь, стало быть, можно?

– Здесь у нас как бы тюрьма, сынок, здесь все можно, – быстро сник бородач, сначала по-отечески глянув в мою сторону, а потом вовсе отвернувшись в угол. – Если ты все же здесь
Страница 6 из 27

выживешь, то сам будешь определять – что тебе можно, а чего нет. И еще непонятно, где больше свободы – с этой или с той стороны Черного перевала.

Озадачив напоследок своей непонятной фразой, он вдруг резко поднялся и вышел из комнаты, оставив меня одного.

Одиночество продлилось совсем недолго: в дверь юркнул уже виденный мной подросток со шрамом на лице, который быстро избавил меня от пут и ремней и стал стирать с моего тела покрывающую его липкую массу мокрой тряпкой, пропитанной каким-то резко пахнущим составом. Я смотрел на очищенную кожу и удивлялся все больше и больше. По всей поверхности тела распространялась странная картинка в виде великого множества тонких разноцветных линий, переплетающихся замысловатыми узорами, рисующими удивительные узоры. Сразу после очистки кожи они вспыхивали призрачным светом, как бы приподнимаясь над поверхностью тела, но через пару минут угасали, не оставляя после себя никакого следа. Подросток зачарованно следил за игрой светящихся линий, не в силах оторвать взгляда, и лишь после угасания узора на одной части тела начинал освобождать от слизи следующую.

– Что это такое? – спросил я его, совершенно не стесняясь показать свое невежество.

– Линии Эбусити, – не отрывая взгляда от мерцающей картины, ответил он. – Еще никогда не видел столь сложного и яркого рисунка после первой чистки, – продолжил он после небольшой паузы. – Да и после четвертой, последней, тоже. Ты, видно, действительно Великий Повелитель, раз столько Эбу проявилось в тебе. И еще не одного цвета, как у всех остальных, а целой радугой. Про такое раньше даже слышать не приходилось.

– А что все это значит? – переспросил я, ничего не поняв из его ответа.

– Спроси лучше потом у нашего Повелевающего мудростью, – задумчиво ответил он мне, продолжая свою работу, – он тебе растолкует, если будет в духе. Вообще-то он очень не любит что-либо объяснять, помимо своих уроков, но тебе, наверное, расскажет, а я только запутаю.

В этот момент рисунок на моем животе вспыхнул особенно ярко и красочно, даже у меня из головы вылетели все лишние мысли, а юноша так и застыл с открытым ртом.

– Да, не зря Повелевающий отдал искателям целых два золотых за какой-то полутруп, – продолжил он после угасания красочной картины. – Он что-то увидел в тебе, хотя ты был практически мертв. И зря он говорит, что его заинтересовал исключительно твой мешок, ничего там ценного нет, я-то все видел – одни непонятные мертвые железки без единой капли вкраплений подчиненной силы. Хлам для мастеров по металлу на переделку ценой в пару серебряков. А вот ты сам – настоящая находка. И ведь не пожалел для тебя аж пяти «эликсиров жизни» – считай, еще один золотой выбросил. Только ты ему не говори, пожалуйста, о чем я тебе сейчас рассказал, – посмотрел он на меня с немного виноватым видом, – иначе мне крепко достанется.

– Хорошо, не скажу, – уверил я его. – Только расскажи, что произошло, как я к вам сюда попал, где вообще сейчас нахожусь, а то ничего не понимаю. Как будто по голове стукнули и всю память начисто отшибли.

А тем временем параллельно успел подумать – этот Питисиниюс Асиюс на мне очень хороший гешефт делает. Вложил три золотых, а хочет получить почти три сотни. Вот ведь жук-то шестилапчатый. Когда отдам ему эти жалкие монеты – тогда и поговорю с ним по душам. Ишь ты, сколько процентов чистой прибыли на одном бедном мне хочет поднять, даже если жизнь спас. Скромнее надо быть, батя, скромнее…

– О том, что произошло, я ничего не знаю. – Юноша, закончив обтирать мои ноги, перевернул меня на спину, начиная свой длинный рассказ. – В ближайших предгорьях прошла мощная волна блуждающей силы, и отряд искателей нашел тебя посредине «черного пятна» где-то среди топкого болота. Такие пятна иногда здесь появляются, но вот чтобы найти в них кого-либо живого – такого пока не припомню. Да, всякие странные и совершенно бесполезные предметы там изредка находят, как правило, ничего ценного – мертвое железо, сорные металлы, плавленые камни, горючее стекло. Изредка попадаются обгоревшие трупы. Обычно искатели стараются обходить эти пятна, так как там люди плохо себя чувствуют и почти нечего брать, да и одежду марать жалко, чтобы по гари впустую лазать. Только время зря терять. Но тот отряд возвращался в город с пустыми мешками после опасной вылазки, спугнули их где-то – вот и заглянули наудачу. А там видят тебя посреди догорающих головешек, причем совершенно невредимого внешне, но едва живого. Спросишь – кому тут вдруг потребовался полутруп, чтобы его тащили на своем горбу аж два дня от тех мест до нашего города? Вот нашему Повелевающему мудростью как раз и нужен. Он регулярно покупает полумертвых искателей для своих экспериментов, если с них еще не лезут волосы от проклятия алхимиков. Некоторых, с относительно хорошей репутацией, даже иногда лечит, требуя с них потом приличный долг за спасение, но большая их часть служит делу его тайных знаний. Что он там с ними делает – лучше не смотреть. Впрочем, тем по большей части уже все равно терять нечего, если их коснулось проклятие или накрыло волной дикой силы. От медленного яда некоторых змей тоже спасения нет, и после укуса диких собак иногда случается огненная горячка. Хозяин немного поможет деньгами друзьям пострадавших искателей, и сами пострадавшие меньше мучаются и будут погребены по правильному обряду, как нормальные люди. А не как большинство глупых одиночек – останутся на корм лесным зверям. Понятно объясняю? – взял парень небольшую паузу в своем рассказе.

– Понятно, – кивнул я, хотя его рассказ только еще больше запутывал меня.

– Теперь расскажу, где ты сейчас находишься. О том, что мы в Смертных Землях, ты вроде как уже должен был и сам понять. Про них ведь все знают по ту сторону Черного перевала. Да, отсюда почти никто обратно не возвращается, граница надежно закрыта тремя вратами. Но там, в королевствах, мало кто знает, что тут тоже кто-то умудряется жить. И вполне неплохо жить. Здесь даже три городка есть – Лесс, Титс и Юмаю. Вот мы как раз в Юмаю и живем, он самый дальний от перевала и самый большой. Главные здесь, естественно, авторитеты – бывшие по ту сторону перевала самые настоящие бандиты и разбойники. Ты же в курсе, кого сюда, в Смертные Земли, отправляют? Ну да, сложно этого не знать. Так вот, разбойничья старши?на и стоит над всеми нами, у них и свои Повелевающие сил есть, и даже, говорят, настоящие Повелители, а потому против них лучше даже не чирикать – вмиг в землю закопают или что-то еще похуже сотворят, с них станется. Под авторитетами ходят бандиты поменьше и всякая городская шваль, которую отправили из королевств сюда. Ну и еще все те, кто сильно не понравился Слугам Истинного или был обвинен в касании запретной алхимии. Не знаю, как там у вас в королевстве, у нас можно было отправиться сюда просто за косой взгляд не в ту сторону, не говоря уже про не то слово не в те уши. Говорят, в столице Верховного Слуги Истинного нравы менее жесткие, но и там лучше не чирикать. Наш-то Повелевающий тоже кому-то сильно на ногу наступил, вот десять лет уже тут и сидит. А ведь раньше кафедрой в столичной Академии Сил заведовал, как некоторые говорят. Только лучше с ним на тему его прошлого не
Страница 7 из 27

говорить, не любит он этого. Очень не любит.

Закончив говорить и отирать мою спину, юноша попробовал меня приподнять, но я облегчил его труды и поднялся сам. Хоть несколько суток был крепко связан и вообще до этого непонятно отчего чуть ли не издох, самочувствие было исключительно хорошим. Нет, марафона сейчас точно не пробегу, да и на турник лучше не вешаться, все же чувствуется явная слабость в мышцах, но тело убедительно говорило множеством ощущений о наличии необходимого минимума здоровья и сильной нужде в пище. И чем больше будет пищи – тем лучше. Слона бы съел, если они тут водятся. А еще неплохо бы ополоснуться – про джакузи с пузырьками и ароматной пеной на ближайшем сеновале лучше и не задумываться. Здесь такого, похоже, еще не изобрели.

– Где-то можно просто чистой водой облиться? – спросил юношу, который мне так еще и не представился.

– Вот, накинь на себя, – протянул он мне большое матерчатое покрывало, – и иди за мной.

Завернувшись в приятно облегающую тело ткань и выйдя из комнаты, где провел последние дни, я вдруг почувствовал резкий прилив сил, пришло ощущение какого-то веселого всемогущества и чего-то еще совершенно неправильного, резко ударившего мне в голову, отчего чуть не упал, едва ухватившись рукой за стену. Перед глазами замельтешили цветные всполохи, я практически перестал видеть окружающее. Вокруг резко похолодало, хотя до этого меня окутывал очень теплый воздух.

– Остановись, ну остановись же, – кто-то кричал мне прямо в ухо, при этом сильно дергая за руку.

Как остановиться, я, естественно, не понимал. Однако что-то внутри вдруг повернулось другим боком, и навалившиеся раньше странные ощущения неправильности отхлынули так же быстро, как и нахлынули на меня. Так и продолжая стоять, держась рукой за стену, отстраненно наблюдал, как юноша дергает мою другую руку и что-то кричит. В глазах постепенно утихало буйство тонких линий и ярких красок, но окружающий холод так никуда и не исчезал. Опустив голову, я заметил легкую изморозь, выпавшую вокруг меня.

– Никогда, никогда не делай так больше, – наконец-то расслышал крик юноши с перекошенным от ужаса лицом, – ты нас сейчас чуть в камень не выморозил. Чего хоть сделать-то хотел? – Он посмотрел на меня чуть более осмысленным взглядом, немного успокаиваясь и явно удивляясь, наблюдая мой совершенно растерянный вид.

– Не знаю, – меланхолично пожал я плечами, пытаясь как-то разобраться в пережитых галлюцинациях и в их чувствительных последствиях. – Нашло что-то такое, что-то совершенно неправильное было во мне, а теперь стало хорошо.

И только сказав это, ощутил заметное улучшение собственного тонуса, как будто вернул себе обратно утраченное за последние дни. Не то просто здоровье, а какое-то немного необычное чувство собственного достоинства. Даже желание отдавать долг жизни этому хитрому жуку Повелевающему куда-то пропало, как будто ничего такого и не было вовсе.

Стоило о нем только подумать – он сразу же и нарисовался перед моим взором, как-то нехорошо оглядывая меня с ног до головы. Даже некоторая опаска проскальзывала на его морщинистом лице.

– Зайди ко мне немедленно, – показал он рукой на открытую дверь в другую комнату, откуда лился золотистый солнечный свет. – Только не делай ничего, – с нотками плохо скрываемого страха в голосе добавил он.

– Да и так ничего не делаю, – отмахнулся я от него, – просто сам еще не знаю, что со мной происходит.

Едва за нами закрылась дверь, Повелевающий мудростью несколько раз взмахнул руками, опять заметно снизив температуру окружающего воздуха. Затем он сел в большое кожаное кресло, указав мне на другое. Пожав плечами, я сел в него, плотнее укутываясь в покрывало, так как было совсем не жарко – скорее, наоборот.

– Ты хоть понимаешь, что творишь? – Бородач сразу взял с места в карьер, озадачив меня вопросом, на который я и сам с большим удовольствием узнал бы ответ.

– А что, если не секрет? – хитрым вопросом на вопрос парировал его напор с самым невинным выражением на лице.

– Ты с поразительной легкостью сам стер свою огненную клятву, а это ведь всегда считалось совершенно невозможным, и что-то еще провернул вдобавок, чего и вовсе никак не могу понять. И теперь еще спрашиваешь меня о том, что же ты делаешь. Ну, наглец, какой наглец… – Повелевающий мудростью явно стал заводиться, и его лицо приобрело заметный красноватый оттенок.

– Не знаю, оно как-то само собой получилось, – меланхолично пожав плечами, ответил я ему, не меняя невинного выражения лица. – И еще холодает резко почему-то. Сначала было тепло, а потом вдруг раз – и изморозь выпала. Откуда и с чего – в толк даже не возьму.

Я говорил вполне искренне, совершенно не фильтруя своей речи, вываливая наружу поток скачущих мыслей. Не знаю, как работает странный артефакт на моей голове, но у меня возникло четкое ощущение – все сказанное мной воспроизведено и понято исключительно верно.

Слушая же меня, колдун выглядел весьма озадаченным, на его лице читалось сильное бурление мысли в черепной коробке, результаты которого едва не начинали течь через все лишние дырки. Через пару минут размышлений он все еще удивленным взглядом осмотрел меня и опять спросил:

– Ты и вправду ничего не знаешь про Повеление силами, хотя с поразительной легкостью занимаешься именно этим?

– Нет, – покачал я головой в разные стороны, выражая настоящее удивление.

Ибо кое-что из сказанных слов до меня начинало постепенно доходить. Пусть даже не совсем так, как оно должно быть, но уже то, что как-то доходило, рождало сильную эмоциональную реакцию, так как выходило за все рамки моего привычного мировосприятия.

– И откуда же ты такой взялся на мою голову! – Мой собеседник задумчиво перевел взгляд с моего лица на большой круглый стол, где стоял графин из резного цветного стекла и несколько таких же изящных стаканчиков. – Буюло пить будешь? Настоящий буюло, прямо из самой столицы, – неожиданно спросил он, сбивая меня с мысли, которая уже начала связывать между собой разрозненные наблюдения всех странностей последнего времени.

Махнул рукой – мол, давай наливай, – хотя само слово «буюло» для меня ничего не значило. Но если аж из самой столицы, то тогда ладно.

Повелевающий неохотно встал со своего места, открыл графин и разлил в два стакана жидкость темно-красного цвета. Немного, граммов по сто пятьдесят, не больше. Один стакан он протянул мне, а со вторым плюхнулся в свое кресло, поджав под кресло ноги. Отхлебнув совсем маленький глоток приятно пахнущего напитка, я вдруг обнаружил, что он мне знаком. Это же обычный глинтвейн, который мы часто варили во время выездов на природу или после зимних походов на лыжах. Только здешний глинтвейн был чуточку крепче, чем наш, примерно градусов двадцать, да и холодный при этом. Мы-то привыкли пить его теплым и даже горячим.

– Хорошее буюло? – спросил меня бородач, тоже отхлебнув пару небольших глотков.

– Угу, – тихо буркнул я в ответ, – только мы у себя пьем его теплым, да и называется он у нас иначе.

– Ладно, – Питс вдруг резко посерьезнел, – если ты и вправду не знаешь о Повелении силами, то совершенно не понимаю, как ты мог дожить до своего возраста с такими могучими задатками. Первое время
Страница 8 из 27

даже подумал – ты где-то там у себя на вулкане окончательно доигрался огненными силами. Или Смотрящие в Небесах швырнули тебя сюда в наказание за какие-то особые проступки. Только они с Великими Повелителями справиться могут. Но теперь и эта версия растаяла без следа. Кто ты и откуда? Может, с дальнего холодного материка первых истинных королей Мистиса? Скажи, если можешь.

Что мне ему сказать-то? Мол, ты всего лишь галлюцинация моего собственного воображения, плод фантазии больного мозга, попавшего под удар от взрыва? Или просто какой-то кошмарный сон? А ведь тут все выглядит так по-настоящему, себя щипаешь – больно. И рад бы прямо сейчас проснуться, но как? Неужели это действительно другой мир? Вот оно какое, Зазеркалье, «здравствуй, Алиса, – это Пудинг, здравствуй, Пудинг, – это Алиса». Сидит тут перед тобой такой бородатый «пудинг», вопросы странные задает. А с другой стороны, если это и сон, можно просто спокойно наслаждаться им, ведя себя естественно. Пусть будет что будет, и была не была…

Вздохнув полной грудью, собрав всю свою волю, расправив плечи и придав лицу максимальную серьезность, как бы подчеркивая торжественность момента, я решительно заявил:

– Я из другого мира, дядя!

Глава 3

«Здравствуйте, я – иномирянин!»

Если я думал как-то особо удивить своим заявлением Повелевающего мудростью Питисиниюса Асиюса, то весь мой грандиозный запал пропал зря. Мое выступление не произвело на него особого впечатления, хотя некоторую повышенную задумчивость явно вызвало.

– Что ж, – заметил он после продолжительной паузы, в течение которой его стакан опустел и вновь был наполнен красной жидкостью, – именно этого я больше всего и боялся. Боялся, что когда-либо увижу своими собственными глазами настоящего Посланника. Мне снились кошмары, да и вообще плохо спалось, я терял силы и концентрацию ума. Коллеги тогда смеялись над моими страхами – лучше бы никому о них и не рассказывал. Оставалось лишь смириться, проведя трудный ритуал очищения внутренней силы через долгую боль. И когда уже смиряешься со своим страхом, он действительно перестает пугать. Да и вообще уже не вызывает волнений духа, но оставляет желание понять. На этом пути меня поджидали новые неприятности, ибо все, касающееся Посланников, лежит под строжайшим запретом. В навечно запрещенном свитке Истинного Знания есть такие слова: «Да придут к нам Посланники со своим миром на плечах, и будут великие потрясения на землях и в небесах от взгляда их холодных глаз, через них будет смотреть на нас сам Истинный. И произойдет суд всех живущих на земле по суровой Воле Его». Всеми Проклятый Алхимик тоже пришел откуда-то со своим миром на плечах. И наше нахождение тут сейчас – отчасти именно его заслуга. Столько всего плохого произошло из-за его появления, столько крови пролилось, столько жизней ушло в бездну. И продолжают уходить сейчас по Воле Его. Теперь еще явился ты, а я, вместо того чтобы бросить тебя сразу в огонь, вы?ходил на свою голову. И не только на свою, ты же теперь не остановишься. Да и останавливать тебя совсем не хочу – скорее, наоборот. Может, именно ты сумеешь отомстить за всех, кто… – Так и не договорив до конца последней фразы, он остановился с поникшим взором, припадая к своему стакану и опустошая его одним большим глотком.

– Не знаю, – задумчиво ответил ему, – пока вообще ничего не понятно. Ваш мир для меня чужд. Чувствую себя рыбой, выброшенной из родной водной среды на берег. Могу высоко прыгать, сильно ударяя хвостом о камни, но куда двигаться и как дальше жить – не знаю. Даже с нормальным дыханием, похоже, большие проблемы. Обо всем написанном в ваших запретных свитках я не хочу ничего знать! И тем более кому-то там мстить – даже не собираюсь.

– Против Воли Истинного ты все равно не сможешь пойти, раз уж оказался среди нас, – совершенно спокойно заявил мне колдун, теребя рукой свою длинную бороду. – Если Ему так было надо – значит, ты просто исполнишь свое предназначение. Что оно принесет миру – покажет самое ближайшее время. И я буду не я, если сейчас не помогу тебе осознать и принять свой высший долг. Возможно, из-за этого тут десять лет и сижу, ожидая милости Лордов, которой нет и никогда не было. Но и ты попробуй вернуть мне свой долг жизни, хоть уже и избавился от своей клятвы. Так будет справедливо и правильно в глазах Истинного. Эта самая малость поможет обрести тебе свою дорогу к великой цели, выступив своеобразной проверкой сил.

Вот ведь хитрец-то какой, а? Какого-то там «Истинного» к делу приплел – мол, вся воля его, да судьба всякая, от которой не уйти и не уехать, – а сам лишь о монетах думает. Знает ведь – «золотая рыбка» удачно соскочила с его крючка, – теперь вот сидит, прикидываясь невинной жертвой обстоятельств, и мозги мне полощет. И выглядит внешне так, как будто все действительно всерьез. Но и я что-то такое чувствую. Искренности в нем ни на грош, один голый расчет. Если сейчас не пойду за ним, то, независимо от дальнейшего расклада, плакали его денежки, которые он уже в меня вложил. И ведь он собирался как минимум вернуть их обратно, а то и получить столько, сколько тут за одну жизнь некоторые не зарабатывают. Помню ту странную силу, которая толкала меня на непременное выполнение бездумно взятых обязательств. Интересно, как он смеялся про себя, когда я так нелепо торговался с ним, типа не три дюжины, а всего-то полторы? В итоге договорился на целых две – да, несомненно, великое достижение. А теперь, когда уже я немного лучше представляю здешние условия и у него нет возможности меня обязать, начинаются странные речи о каких-то судьбах миров, великом долге и прочей высокопарной ерунде. Деньги – вот это его сейчас реально беспокоит, а все остальное – муть. Может, и есть в ней какая доля правды, но вот какая? Малая да мелкая. Впрочем, а что потеряю, если сейчас что-либо пообещаю ему? Все равно сейчас у меня нет никаких денег, и пока даже не догадываюсь, где их можно взять, чтобы сразу рук не пообрывали. А когда они будут – тогда уже и разберусь с этим хитрецом. Раз имеется большая потребность в достоверной информации о здешнем мире, мне тут могут ее вполне добровольно выдать, в некоторой надежде на возможную прибыль в будущем. Значит, в эту увлекательную игру «кто кого больше надует» можно запросто поиграть и вдвоем.

– Не спорю… – так же спокойно попытался вернуть ему призрачную надежду, – как говорят у нас, «будет время – будут деньги, будут деньги – будем думать». Пока здесь окончательно не освоюсь, вряд ли смогу вернуть долг. И только с твоей помощью, а за реальную помощь всегда отблагодарю – есть у меня такое личное правило.

От моих расплывчатых слов и призрачных обещаний Повелевающий мудростью заметно повеселел. Видимо, они попали именно туда, где им было самое место в его мелочной и алчной до золота душонке.

– Очень правильно, что ты меня так хорошо понимаешь, Витос, – бодро подхватился бородач, – нам стоит о многом еще сегодня поговорить, но позже. Сейчас тебе требуется закончить телесные процедуры, переодеться в свою странную одежду – да, я ее вычистил от гари и грязи своими силами, помни о моей заботе, – разобрать свои вещи, они находятся там же, где ты уже сегодня был, это теперь твоя комната. После у нас
Страница 9 из 27

ожидается прием пищи, ты в ней так сильно нуждаешься – твой организм еще слишком слаб, чтобы бездумно хвататься за силы по своим мелочным желаниям. Иди прямо сейчас, до обеда у нас не так много осталось времени.

Медленно поднялся из кресла, допив одним глотком остатки глинтвейна. Для моей массы такое количество алкоголя, по идее, станет не очень заметным, хотя, если учесть полнейшую пустоту желудка и нахождение организма не в самом лучшем виде… Словно подтверждая мысли, меня сильно повело в сторону, и, едва устояв от возникшего головокружения, я сделал два неловких шага к двери. Постоял там с минуту, держась за косяк. Настроившись на измененное восприятие отравленного мозга, потянул ручку двери на себя, и та свободно раскрылась передо мной, куда опять чуть не свалился, едва сохранив равновесие. За дверью терпеливо дожидался юноша с отрешенным видом на изуродованном шрамом лице и с четками в руках. Заметив меня, он схватился за мою руку и потащил меня из дома на улицу, где сразу повеяло летней жарой и потянуло не очень приятными запахами гниющих отходов. В доме же был на удивление чистый воздух. Опять чуть было не запутался в своих ногах от ударившего в голову алкоголя, но устоял и сумел доковылять до места приема водных процедур.

Под прохладным душем из дырявого днища большой бочки, стоявшей под потолком в ветхом сарае, меня немного отпустило. Как пришло быстрое опьянение, так же быстро оно и ушло. Только вместе с ним пропало и ощущение той странной силы, которая наполнила меня сразу после того, как вышел из комнаты, где меня держали взаперти. Я больше не чувствовал легкого дрожания теплого воздуха, готового в любой момент отдать свою зыбкую силу для реализации моих желаний. Только потеряв эти странные ощущения, наконец-то понял, что они у меня действительно были и это совсем не галлюцинация. Судя по всему, алкоголь подавляет какие-то особые способности организма, позволяющие влиять на реальность непосредственной силой мысли, забирая при этом тепло из окружающего воздуха для осуществления работы. Закон сохранения энергии и тут не обманешь, эх. Странный мир, и странный в этом мире я. Откуда все это? Неужели – магия, как у нас называют нечто подобное? Ладно, или сам разберусь по ходу дела, или кто-то объяснит. Тот же колдун, к примеру, хотя особой надежды на него нет.

А ведь все же сумел меня еще раз одурачить этот Повелевающий мудростью. Взял и лишил того, что его так сильно испугало. Сам тоже ведь пил, гораздо больше меня, но кто его знает, может, у него противоядие есть или привычка к алкоголю давно выработалась. Было совершенно незаметно, чтобы выпитое буюло как-то мешало ему колдовать. И на какой срок пропали мои новые возможности – до полного выветривания алкоголя или насовсем? Как пришло, так и ушло, даже и не знаю – радоваться по этому поводу или печалиться. Теперь ощущаю себя именно тем, кем всегда и был, без всякой этой зыбкой магической непонятности.

На обратном пути более внимательно рассмотрел дом Питисиниюса, чтобы примерно оценить общий технологический уровень здешней цивилизации. Хотя уже по всему виденному и слышанному можно сделать определенное заключение – до нас им еще очень далеко, даже если учитывать магию и все остальное. А конкретный дом может запросто претендовать на весьма достойное место и в нашем мире. Он лишь поначалу показался мне деревянным из-за внутренней отделки, но снаружи стало очевидно – это далеко не так. Стены сложены из чем-то хорошо обработанного камня, гладкого снаружи и пористого внутри, но при этом достаточно крепкого.

Крыша покрыта золотистой черепицей, а в широких окнах с закрывающимися массивными ставнями вполне приличное идеально ровное стекло. Не стеклопакеты, понятно, но и не те маленькие рамы, как в старинных утлых домиках наших деревень Нечерноземья. Внутреннюю площадь дома можно примерно оценить в сто – сто двадцать квадратных метров. Прихожая, коридор, кухня и несколько комнат – вполне уютный коттедж. Да, без электрического света и водопровода, все «удобства» исключительно во дворе, но тем не менее. Я бы, наверное, выстроил себе жилище этажа в два, но, может, тут просто так не принято. Можно однозначно сказать – наш Повелевающий совсем не бедствует, раз может позволить себе такие «барские хоромы». А вот окружающие хозяйственные постройки уже сильно напоминают наши старые деревни. Сортир-скворечник из какой-то травяной плетенки и с прогибающимся под весом посетителя полом, заметно помогающим расслаблению, кособокие сараи, небольшой запущенный огород, заросший сорными травами, и забор из тонких жердей вокруг всего этого хозяйства. Рядом виднеются похожие соседские строения, только крыши из черепицы другого цвета. Машин и асфальта не наблюдается, и, судя по долетающим до моего носа запахам свежего навоза, здесь используют исключительно тягловую скотину.

Насмотревшись и нанюхавшись вдоволь, проследовал внутрь, в ту маленькую каморку, где мне выделили гостевое место. Однако за время моего отсутствия она претерпела заметные изменения. Во-первых, появился дневной свет вместо чадящих масляных ламп, так как оконные ставни теперь были широко раскрыты. Во-вторых, моя лежанка, к которой я был прежде привязан, превратилась в настоящую кровать с матрацем, подушкой и даже легким одеялом. Значит, прямо сегодня меня не собираются выгонять, поживу еще немного тут. В-третьих, сильно изменился воздух в комнате. Он был прохладен, заметно холоднее уличного, и при этом пах скорее горной долиной с цветущим разнотравьем, а не всем тем деревенским уличным амбре. Интересно, как тут умудряются так делать, вроде бы серьезной климатической установки не видно, однако результат ее работы налицо. Опять магия?

И в последнюю очередь внимание опустилось на мою собственную одежду, в которой был до момента провала сюда, а также на большой рюкзак, стоящий около кровати. Рядом с одеждой на маленьком столе лежал автомат без магазина и пистолет в кобуре. Чуть в стороне – нож в ножнах.

Глава 4

Судьба или не судьба? Вот в чем вопрос…

Вот теперь сиди и думай о той самой судьбе и каком-то таинственном предназначении. Иначе трудно трактовать странное совпадение множества разнообразных фактов. Складывается впечатление: чуждая сила терпеливо дождалась моей полной готовности к серьезной автономке во враждебном краю – и только потом закинула сюда. Судьба выбрала момент, когда я направлялся на стрельбище сразу с несколькими целями одновременно, что сказалось на содержимом рюкзака в сторону его наполнения всяким полезным добром. Причем, по привычке последних лет, перед стрельбой обязательно следовал короткий марш-бросок для разогрева в полной выкладке и с типичным грузом за спиной, полоса препятствий, а затем тактический тренажер в виде набора полуразрушенных строений. Наш начальник, тот самый хитрый полковник, пару раз в неделю вместе со всем рядовым составом там работал. И потому отлынивать от обязательных армейских напрягов оказывалось просто нереально, независимо от твоей занимаемой должности и прочих обстоятельств. Если Сам козленочком по полосе препятствий скачет – то и ты изволь уложиться в норматив, иначе он тебе обязательно что-то особенное придумает,
Страница 10 из 27

потом трижды пожалеешь.

И стоит теперь благодарить кого-то там, чтобы ему совсем пусто было, за попадание сюда не голым, к примеру, с одной ложкой прямо из столовой, или вообще со спущенными штанами из туалета, а с хорошим набором полезных для жизни вещей и еще настоящим боевым оружием. Хорошая такая «случайность», в которую сложно поверить. Даже патронов полный нераспечатанный цинк, специально его на стрельбище в рюкзаке тащил, новый автомат пристрелять и понять, стоит ли с ним дальше разбираться или вернуть все назад. Буквально за день до катастрофы нам заменили привычные сто четвертые короткие «калаши» на это странное изделие ковровских оружейников – АЕК. На первый взгляд – тот же самый «калаш», но какой-то немного замудренный. Газоотводная трубка стала заметно длиннее, теперь там не один поршень, а два. Хотя, примериваясь к новому оружию, сразу отметил заметно возросшее удобство и большую общую продуманность, один выдвижной приклад и флажковый переводчик режимов огня многого стоят. Но пока из него еще не стрелял, потому окончательной оценки не дам. Именно за этим и тащил на своем горбу столько патронов, а это лишних двенадцать кило к обычным тридцати трем. Полковник вчера сказал – надо бы проверить реальной эксплуатацией новые «машинки», так как армейские почему-то от них воротят носы, и потому их выпустили малой партией, а потом вообще свернули производство. То ли в самих «машинках» что-то не так, то ли армейским чинам откат слишком маленький предложили, но полковнику само оружие понравилось, и он взял небольшую партию на проверку у нас. Теперь же придется испытывать это изделие совсем в других условиях магического мира, и еще даже не представляю каких. Интересно, здесь хоть порох-то сработает? Лучше бы сработал, а то совсем грустно с одним ножом-то будет.

Итак, проведем инвентаризацию, хорошенько разобравшись, что мы имеем на текущий момент? Оружие – новый необстрелянный автомат – одна штука, боеприпасов к нему – один цинк на семьсот двадцать обычных маслят калибра 7,62 и еще четыре набитых магазина трассеров, взятых для пристрелки на дальнюю дистанцию, – еще сто двадцать штук. Можно было бы сказать – много, но если учесть прискорбный факт, что здесь патроны пока еще явно массово не выпускают, – это количество не более чем капля в море. Чуть больше двух боекомплектов – в общем, практически ничего. Еще есть пистолет ГШ-18. Мне он не особо нравится, хотя и очень удобный, с вместительным магазином, но чего-то в нем не хватает. Спросишь – чего? – сам не скажу, просто ощущение от него остается немного двоякое. Вроде бы все на месте, и сделано с умом, рукоятку вообще не хочется отпускать, но стрелять приятнее из другого оружия. Отдача у него как-то непривычно резковато бьет по руке. Зато серия выстрелов достаточно плотно ложится в мишень. Даже в самый первый раз расстрелял весь магазин не дальше «семерки» с двадцати пяти метров. Скорее всего, дело просто в привычке – если бы не большой опыт и хорошо набитые другими стволами руки, было бы все нормально. Да и выбирал именно этот ствол все равно совсем по другим критериям. Основным преимуществом ГШ из всего прочего, присутствующего у нас на вооружении, – исключительно малый вес. Раз положено постоянно при пистолете быть – вот и выбирал чего полегче, все же не рядовой состав. Тому выбирать и вовсе не приходится: какое выдали оружие – такое и таскай, пока не потребуют сдать. А выдавали им у нас «грачи» (пистолет Ярыгина), они заметно тяжелее ГШ. Не очень-то приятно постоянно килограмм пистолета и боеприпасов на себе везде таскать, там даже какие-то сто граммов играют роль той самой проходной планки психологического комфорта. Но теперь уже выбирать будет не из чего. Патронов к пистолету немного. Три обоймы усиленных и пять коробок простых, взятых на стрельбище для тренировки личного состава. Чуть больше трех с половиной сотен. В общем, не из чего, однако на первое время хватит, если постараться экономить, а когда кончатся, буду думать. Раз здесь магический мир, возможно, какие-то боевые артефакты есть. Или же придумаю, как сделать патроны. По идее, там ничего нет сложного, кроме организации по-настоящему массового производства. Но с мелкой серией для себя лично вообще никаких проблем, получить порох и капсюльный состав на имеющейся технологической базе вполне реально, металл тут тоже давно обрабатывают.

Так, нож оружием можно не считать. Как говорил полковник: «Нож нужен исключительно для открывания консервных банок; если в бою дело дошло до ножа, то боец сначала где-то потерял автомат, затем «прогулял» пистолет, утратил гранаты и саперную лопатку – короче, не солдат, а растяпа». Тем не менее нас постоянно гоняли на тренировках по борьбе именно с ножами. Как противостоять ножу с оружием и без, как нападать с ножом на вооруженного человека… со стороны только кажется, что нож – это бесполезный в бою предмет. А на самом деле в некоторых ситуациях он куда удобнее пистолета, если уметь пользоваться, конечно. И нас учили всем этим премудростям – сам полковник показывал хитрые приемы и заставлял всех своих подчиненных постоянно их отрабатывать. Мои отговорки – мол, на мне висит именно технический отдел, а не группа по захвату террористов, – за аргументы никогда не принимались. Наоборот, после таких заявлений уходил с тренировок с повышенной концентрацией синяков. Полковник возражения не по делу принимал только в физической форме. Сумеешь его забороть на тренировке – тогда и будешь прав, а если не сумеешь – делай что говорят и молчи в тряпочку. Ох, чувствую, пригодится мне тут его наука. А ведь там считал все это обычной блажью. Хотя тренироваться было действительно интересно – когда в этот процесс полностью втянулся и постепенно дорос до инструктора, пользуясь наличием свободного времени, которое некуда было девать.

Имеющуюся саперную лопатку тоже записываю в условное оружие, как и нож. Наточена она правильно, можно копать, можно рубить, некоторые навыки, как это правильно делается, у меня есть. Но нужно подумать о чем-то более удобном, типа мачете. У Питса в комнате, когда мы пили буюло, мельком отметил небольшую коллекцию холодного оружия, висящую на стене. Пара коротких мечей, арбалет, хороший боевой топорик с длинной ручкой. Внимательно, естественно, не рассмотрел, но отметил наличие. По всему слышанному и виденному – мирной жизни тут явно не ожидается, скорее, даже наоборот. Если в этом мире в ходу именно холодное и метательное оружие, то на первых порах у меня будет заметное преимущество с моим огнестрелом, а после придется или переходить на холодняк, как все, или делать новые боеприпасы. И что получится проще – еще тот вопрос без готового ответа.

Из защиты присутствует легкий бронежилет последней разработки отечественных специалистов. Там не просто кевларовое волокно и керамические пластины, а какая-то новая наноткань, сильно напоминающая паучий шелк вкупе с каким-то армированным пластиком, по крепости не уступающим титану и керамике, зато легче них раза в три. Да еще с мелкими порами в пластинах, благодаря чему те воздух через себя хорошо пропускают. Потому сам бронежилет вполне пригоден для постоянного ношения даже в жарком климате. Точных
Страница 11 из 27

сведений о примененных в нем материалах нам не дали, а разламывать и проверять самостоятельно – категорически запретили. Секрет-с, экспериментальная модель, опять где-то подобранная полковником специально для проверки. Пистолетную пулю он точно выдержит, даже усиленную, судя по обещаниям, про бронебойную автоматную ничего не скажу. Хотя производители и обещают настоящие чудеса, но при мне его не обстреливали.

Броник лежал в рюкзаке сверху, так как я смухлевал и не надел его при пробежке: и так слишком жарко было, но без него лучше не соваться в тактический тренажер, иначе потом замучаешься считать синяки. И еще в комплекте к бронику шел легкий шлем американского производства, для нас нештатный, совершенно никакой по защите – ну, не верится мне во все то, что там в рекламных проспектах пишут, хотя для тренировок вполне годится, раз у нас не война, а маневры. Зато от него не так сильно шея устает, как от наших штатных «сфер». Пластиковые наколенники, налокотники, защита ног, натовские ботинки с титановыми вставками. В общем, полный фарш, все, что требуется… для тех же усиленных тренировок в тактическом тренажере, где боевыми патронами, к счастью, не стреляют. Зато получить резиновую пулю из гражданского травмата в незащищенную часть тела – плевое дело, если щелкать клювом. Потому дураков лезть без полной защиты в тренажер среди наших бойцов не находилось. И как это мне поможет тут – не знаю, не знаю. Опять же что-то иметь лучше, чем не иметь ничего. Может, здесь у народа полный рыцарский доспех в ходу? Или какие-то особенные защитные магические артефакты? Юноша говорил о том, что ничего ценного у меня не увидел – мол, ни капли силы в непонятных мертвых железках. Так-то оно, может, и так, только чего-либо другого пока не ожидается. Как разживусь чем-то полезным – тогда и разговор будет.

Фонари три штуки разных, всегда в рюкзаке живут, две малогабаритные рации с дополнительными батареями, не наши, а американческие, правда, китайского производства, зато легкие и немного доработанные нашими умельцами, моими непосредственными подчиненными. Зарядник к ним для сети и машины – интересно, где бы их тут взять, дабы запитаться? Хотя простейшую гальваническую батарею из любого органического мусора сварганю, был бы металл, потому не буду считать электрические приборы одноразовыми, годными, лишь пока хватит имеющегося заряда батарей. Бинокль обыкновенный, армейский, прибор ночного видения, далеко не самый лучший и новый, конечно. Тоже не отечественное производство, а подарок от американской военщины. Оптика ПСО к автомату в чехле.

Вытряхиваю из рюкзака последние остатки. Армейская аптечка, стимуляторы оттуда, естественно, изъяты, зато добавлены антибиотики и прочие полезные на все случаи жизни лекарства. Хорошо бы все это здесь не пригодилось. Впрочем, тут своя собственная медицина, меня какими-то там «эликсирами жизни» поили, и теперь прямо как огурчик – весь зеленый и в пупырышках. Ладно, проехали.

Теперь самое ценное, помимо оружия и патронов, моя личная гордость, много лет собирал – походный набор инструментов для ремонта. Причем как для всякой механики, так и электрики с электроникой. Немного самых популярных запчастей, предохранители, провода, припой. Пять с половиной кило веса, но если этот набор случайно не присутствует в моих вещах при дальних путешествиях – чувствую себя совершенно неполноценным человеком. Сколько раз уже помогал как в работе, так и в быту, не сосчитать. Тащил с собой, чтобы кое-что подкрутить на стрельбище. Там машинки подъема мишеней периодически отваливаются от командного блока, приходится регулярно чинить самому. Один раз поднапряг своих подчиненных – так пришлось за ними все переделывать. Не у всех людей под моим началом руки растут из правильного места, и не всех заставишь ковыряться в земле, добросовестно перекладывая старую проводку. Особенно кого-то из тех, у кого они из правильного растут.

Так, теперь остались еще походные бытовые принадлежности, зажигалка, пила-цепочка. Маленький чайный помятый котелок, потертая миска, кружка со следами костровой копоти, вилка и ложка, все из алюминия для снижения веса. А если сильно помнутся в дороге, то и выбросить не жалко. Много места этот скарб не занимает, потому всегда болтается в рюкзаке просто на всякий случай. Комплект запасной одежды в герметичном пакете, бритвенный станок, маленькая фляга с медицинским спиртом, пара бутылок питьевой воды в карманах рюкзака для быстрого изъятия. Вот и все барахло, всем весом в половину моего собственного. И ведь дотащили его вместе с моей тушкой хитрые искатели, ничего себе не пригрев. Перерыли шмотки – это понятно, но не взяли ровным счетом ничего. Даже зажигалка и презервативы на месте. Судя по всему, никто тут не догадывается, зачем они вообще нужны. Вообще-то большинство людей из моего мира тоже не догадаются, зачем они требуются военным в изрядном количестве. Просто им не приходится бегать по пыли и потом вычищать ее из автоматных стволов. Радовало полное отсутствие интереса у местных к моим железкам. На привычное для них оружие тоже ничто не походило, разве автомат может немного смахивать на арбалет. Пружина внутри есть, прицельные приспособления имеются, только стрел нет. Да и слишком слабая там пружина затворной рамы, куда ей до силы арбалетных плеч. Будь вставлен магазин – еще смогли бы случайно разобраться, но рожки лежали отдельно в рюкзаке, методом тыка не дойдешь до понимания назначения сего странного агрегата, если специально не знать. Пистолет тоже надо уметь взвести. Хоть в нем и полный магазин, но патрона в стволе нет, нажимай спусковой крючок, не нажимай – толку не будет. Остальное опять же ни туда ни сюда, да еще без этой самой «силы», которая для местных много значит. С другой стороны, Повелевающий, как говорят, за весь комплект вместе со мной золотом расплатился, немалые деньги выложил. Не зря тащили мужики, спасибо им огромное, теперь не придется начинать с полного нуля, обживаясь в новом опасном мире и пугаясь каждого шороха. Возможно, так было бы даже интереснее, зато куда больше ненужного риска. А оно мне сильно надо, особенно когда обо мне эта злосчастная «судьба» специально позаботилась?

Закончив сортировать вещи, быстро оделся в действительно чистую одежду – не соврал Повелевающий, как после химчистки, только запах куда лучше. Вернее – совсем никакого запаха, даже новые вещи такими не бывают. Следов стирки и химической обработки, естественно, нет. Магия, да? Надо бы и самому научиться подобным фокусам – весьма полезно.

Нацепив кобуру с пистолетом и вычистив по-быстрому автомат, вставил полный магазин и повесил его за спину. Я не милитарист-вояка, но какую-то долю дополнительной уверенности он мне придаст просто одним своим весом. Чувствую, ближайший разговор с колдуном окажется весьма непростым. Может, конечно, только себя зря накручиваю, и все равно внутри имеются не очень приятные предчувствия.

Глава 5

Первое знакомство с историей мира, куда я попал

Едва закончил экипироваться и вытер руки сначала протирочной ветошью, а затем мокрыми салфетками – позвали на обед. В этот раз меня побеспокоила маленькая девочка. Проследовав за нею, вновь оказался в
Страница 12 из 27

кабинете Повелевающего, с ним самим наедине. Слуг или помощников за наш стол, естественно, не приглашали. Да и лишние любопытные уши нам тоже ни к чему. Меня несказанно обрадовало обилие всякого съестного, тут даже мясо было. Питс предложил еще пару стаканчиков своего столичного буюло, как бы для лучшего аппетита, но я решительно отказался. При этом успел обратить внимание на его весьма ехидную улыбку: он явно чувствовал утрату моих странных сил и был этому весьма рад. И еще он уже догадался о том, что я тоже догадался. Однако настаивать на своем предложении не стал, чем только подтвердил – эта потеря лишь временное явление, и вскоре возможности прямого влияния на окружающую реальность вернутся. Просто не стоит злоупотреблять спиртным, и все. Не удивлюсь, если здесь существуют какие-либо иные средства блокировки магических способностей.

Первые полчаса мы расправлялись с едой, не проронив ни слова. Если мне после болезни требовалось много пищи, то худосочный Повелевающий мудростью ел никак не меньше. Вот ведь любитель пожрать. Когда голод был уже благополучно удовлетворен и бездонная желудочная яма оказалась временно засыпана, я внимательно посмотрел на моего спасителя с видом – «ну давай, рассказывай, вижу, тебе неймется о чем-то поведать мне».

– У меня для тебя две новости: плохая и хорошая… – верно понял колдун мой молчаливый намек. – С какой предпочтешь начать?

Однако и в этом мире существуют подобные оригинальные обороты речи, даже не успел как следует удивиться.

– Давай с плохой, – выдал типичный отзыв на типичную фразу.

– Значит, так, некоторое время назад меня предупредили, в связи с тем, что ты, мой гость, стал дееспособен: ты должен или заняться делом, заплатив годовой взнос городу, или убираться отсюда не позже трех дней, по закону для вольных искателей. Причем в твоем персональном случае один день уже прошел. Здесь нет места бездельникам и нахлебникам. Но и это еще не самое плохое.

– Вроде бы все правильно, – пожал я плечами, выражая свое безразличие к этой новости. – Такой резкий подход к делу вполне могу принять, хоть и не считаю его совсем здравым. Но разве это так плохо?

– Несмотря на мои старания и заверения, тебя определили как Повелевающего силами, а это уже означает совсем другое отношение, далеко не как к обычным людям. Зря ты баловался – это быстро заметили те, кому не надо, здесь везде глаза и уши, и не только они. Теперь не смогу заявить тебя как своего слугу или даже раба и выплатить положенный взнос. Он тоже совсем не мал – целый золотой. Ты не имеешь официального права жить в моем доме дольше тех же самых трех дней, у тебя должен быть свой собственный. Требуется обязательно соответствовать своему статусу, чтобы жить в городе. А это опять немалые деньги. И такие правила у нас здесь во всех трех городах, потому особого выбора нет.

– И что ты мне решил предложить?

Что-то на меня не особо подействовала эта «плохая новость». Да, понятно – мне здесь не очень-то рады, а с другой стороны – и я им тоже не особенно рад, спасли, понимаешь, сделали конкретно должным, хотят, чтобы чему-то обязательно соответствовал, – потому это чувство у нас вполне взаимно. Злые они, уйду я от них. А вот Питса вполне могу понять – он же от меня прибыли хочет. И просто так не бросит, предложит что-то дельное и даже взаимовыгодное, раз на мне не сработала хитрая клятва.

– Расклад такой, – начал он читать мне свою лекцию. – Будь ты обычным человеком – мог стать городским рабочим. Всего-то два полных серебряка в год, дабы тебя здесь терпели на окраине города. Для раба и того меньше – с хозяина две дюжины больших медяков. С мастеров по металлу, одежде и зельям налог небольшой – две дюжины серебра плюс некоторый процент с работ, хотя для тебя это дело уже не по статусу, с этим строго, требуется сначала заслужить соответствующую репутацию. Можешь попробовать наняться в охрану к городским авторитетам – и тогда ничего платить не потребуется, им Повелевающие силами всегда нужны, но тебя тут никто не знает, можешь даже не пытаться. Только лишних неприятностей наживешь, так как не разбираешься во всех наших условностях. Да и не захочешь ты оберегать одних бандитов от других, тем более ценой своей жизни, я по тебе это хорошо вижу. И если еще вдруг выяснится, что на тебе не держатся огненные клятвы… Тебе вообще не выжить: без них в нашем мире никуда, все только на них и стоит – иначе бы давно пошла кровавая резня всех со всеми. Какой-либо иной работы в городе для тебе подобных нет, все места давно заняты, и лишняя конкуренция никому не нужна. Мне, если честно, тоже.

– Значит, предлагаешь уходить? – логичный вопрос, следующий из его прежних слов.

– Да, уходить, но не просто так. – Питс налил себе своего буюло и сделал несколько маленьких глотков. Видимо, на его магические способности оно так не действовало, или же он просто привык. – Смертные Земли, где мы находимся, живут за счет добычи оружия, оставшегося после войны с алхимиками, и амулетов от их ловушек, действующих до сих пор, редких целебных и ядовитых растений и таких же животных, которые здесь обитают. Из растений и животных делают эликсиры – тот же «эликсир жизни», к примеру, и все это идет за Черный перевал. Еды тут никто не выращивает, это запрещено, можно охотиться на дичь, которой не так много, но жить охотой невыгодно. Сюда отправляют всех, кому не нашлось места в королевствах. Разбойников, бунтарей и вольнодумцев, мастеров, польстившихся на алхимию и попавшихся на ней. И отправляют их сюда не для хорошей жизни под теплым солнцем. Мы должны регулярно поставлять на Черный перевал все то, чего не могут сейчас сделать или найти в королевствах. После войны с алхимиками и изгнания польстившихся мастеров в королевствах многие промыслы пришли в изрядный упадок, и даже Искусство Повелевания Силами заметно деградировало. Уж очень сильно были напуганы Лорды и Слуги Истинного возможностью возрождения идей Всеми Проклятого Алхимика. А так как из этих Смертных Земель в те времена практически никто здоровым не возвращался, да и умирающих было немного, со временем приняли решение всех лишних людей загонять сюда, надежно перекрыв границу, чтобы они ценой своего здоровья и жизни добывали оставшиеся тут великие ценности. За них из королевств сюда поставляется продовольствие, ткани и кое-какие деньги. Можно даже официально выкупить самого себя, но это могут позволить себе очень немногие, такие и здесь хорошо устроились. Те же авторитеты, к примеру. Именно они стоят между теми, кто здесь, и теми, кто там, через них идут все ценности и продовольствие. У авторитетов друг с другом имеются свои конфликты, и здесь иногда бывает жарко, но простых людей их разборки практически не касаются. Мы для них дойный скот, а его берегут. Если сложившийся порядок захочешь как-либо нарушить – даже думать забудь. Многие до тебя пытались, и никого из них больше нет среди живых. Последний большой бунт искателей произошел шесть лет назад, и кого тогда взяли живыми, потом позавидовали мертвым. Бандиты умеют доставлять изощренное «удовольствие» всем пошедшим против их интересов. Такую особенную «радость» совершенно невозможно пережить. Хотя некоторым это удавалось даже по нескольку раз, но
Страница 13 из 27

все равно конец был один.

А ведь он действительно уже успел подумать о том, что мне здешний порядок сильно не нравится, и особенно не нравятся те, кто его активно поддерживает. И раз так, то кто-то слишком долго ходит по земле своими ногами. Зря они так, одним словом. Хитрец Питс прекрасно читал мысли по лицу. Но я буду не я, если позволю и дальше продолжаться этой несправедливости, как бы хорошо с внешней стороны она ни выглядела. Сейчас слишком мало сил и еще меньше знаний, но действительно не остановлюсь, пока не исправлю этот клятый мир или не погибну в бесплодной борьбе. Отсиживаться в стороне совсем не в моих принципах. Может, именно эта видимая решимость и пугала Повелевающего мудростью? Неужели все иномиряне, случайно попадающие сюда, такие конченые психи? Скорее всего, так и есть, других сюда просто не закинет.

– Даже думать забудь о чем-то таком. – Колдун сразу решил поставить меня на место: а то размечтался, понимаешь. – Вернешь свой долг жизни – тогда можешь думать о чем угодно, но не раньше. Сейчас ты должен суметь заработать много денег, устроиться в городе, а потом можешь всякой дурью заниматься – хоть сам в авторитеты иди и устанавливай свои правила, коли так хочешь. Только бесполезно это – сразу воевать против всех сильных. Даже Всеми Проклятый Алхимик не смог, куда уж тебе!

– Слушай, – лениво перебил я его эмоциональный воспитательный порыв, – а кто этот алхимик, о котором ты уже несколько раз упоминал? Ты же понимаешь – я вашей местной истории совсем не обучен.

– Да… придется начинать рассказ с самого начала. – Повелевающий мудростью сбавил свое эмоциональное давление в мой адрес, настраиваясь на долгий рассказ. – Это произошло больше шестидесяти лет назад или даже раньше. Никто уже не помнит, когда пришел Великий Алхимик, который теперь зовется Всеми Проклятым. До его появления в нашем мире существовали только королевства – десять тысяч лет постоянно ведутся свитки событий, а о временах без письменности остались устные предания. Иногда королевства между собой воевали, вернее – воевали их Лорды, а народ спокойно жил, как изначально было заведено по заветам Вековой Традиции, данной самим Истинным через Слуг Его простым людям. Земные растили урожай, мастера строили дома, делали одежду, инструменты и оружие, Повелевающие силами искали могущества и знаний, Лорды правили, Слуги Истинного слушали Волю Его, дабы рассказать о ней всем остальным. Все прекрасно знали – сын земного будет пахать землю, сын мастера станет мастером, а сын Лорда будет править, беря у всех остальных, кроме Слуг Истинного, все ему потребное. И у каждого есть свой удел, своя жизнь, определенная извечным правом крови. Так было всегда и так было везде. Не всем это нравилось, случались редкие бунты недовольных, желавших изменить закон предназначения, Вековую Традицию, которые, как всегда, кончались быстрым истреблением этих самых недовольных. Кому понравится покушение на устои, спущенные с небес на землю? И так бы продолжалось вплоть до наших дней, если бы не пришел Великий Алхимик. Он объявился где-то здесь, в этой самой долине, как и ты, неожиданно появившись в центре «черного пятна». Но тогда тут рос только дикий лес и имелось немного редких поселений земных, которые почти полностью одичали в отрыве от света цивилизации. Здесь даже крупных сел не было – глухой край, далекий от всех остальных городов и королевств. Только древняя, никогда не зарастающая дорога связывала его с цивилизацией. Многие годы о пришельце ничего не было слышно, никто его не знал и не видел. Но постепенно в королевствах стали появляться удивительные по сложности изготовления вещи. От обычного оружия тонкой выделки до амулетов подчиненной силы, каких не могли создать даже Великие Повелители, сидящие на своих вулканах и купающиеся в горячей силе, и сравнимых разве только с изделиями древних мастеров. Поначалу этому никто из Лордов не придал значения: ну появились где-то далеко новые искусные мастера, и ладно. Торгуют себе помаленьку, деньги за проезд своих купцов по королевствам исправно платят и за торговлю в городах тоже делятся с кем положено, жить другим не мешают, в серьезные дела не лезут. Но прошло еще несколько лет – и по королевствам поползли странные слухи, в которых говорилось, что где-то далеко за высокими непроходимыми горами есть страна, где любой человек может стать тем, кем захочет, невзирая на долг крови. «Страна равных возможностей», как тогда говорили. Если человек там захочет – будет землю пахать да еду растить, захочет – Повелевающим силами станет. Все зависит только от собственных сил и желания, а не от извечного долга крови, неизменно передающегося от предков к потомкам. Абсурд, да? Вот только Лордом и Слугой Истинного стать невозможно – за их полным отсутствием в той сказочной стране. Мало кто тогда верил этим слухам – уж больно они были необычны. Когда кто-то рассказывал о прекрасной жизни в далеких-далеких странах, всегда это оказывалось лишь фантазией тех, кто не хотел смириться со своим предназначением, неоправданно считая себя достойным большего. Если бы Лорды тогда сразу же приняли решительные меры, ничего потом не произошло бы. Но они опять остались пребывать исключительно в своих заботах о поддержании должного престижа, а истории про ту далекую страну постепенно становились все более невероятными. Теперь в них говорилось о том, что любой желающий мог там бесплатно получить столько мягкого тепла, сколько хотел применить на подчинение сил. И о всеобщем бесплатном образовании тоже. Представить даже не могу, как это может быть – «всеобщее образование», – даже для последних земных, и уж совсем никуда не годится – для женщин, которым там давали статус наравне с мужчинами, хоть это в принципе невозможно. Тем самым и вовсе отменяя последние остатки Вековой Традиции, предписывающей женщинам безропотно служить телом своему хозяину. Этого принять было решительно невозможно, но, как оказалось, это еще далеко не все…

Повелевающий остановил рассказ, чтобы наполнить свой стакан, внимательно поглядывая в мою сторону. И опять я уловил его явное недовольство моей реакцией на его слова. Ибо факты из его рассказа, подающиеся как нечто совершенно невозможное или же решительно неприемлемое, – для меня самого как раз было вполне привычным. Это ведь обыденная норма для нашего мира… и для нашей страны в недавнем прошлом. Уж не из нее ли провалился сюда тот самый Великий Алхимик?

– Слухи стали шириться, расти и еще больше смущать простой народ, – продолжил свой рассказ колдун. – Многие срывались с насиженных мест, в поисках той далекой страны вливались в торговые караваны. Много мастеров и низших послушников Повелевающих отправились на поиски лучшей жизни. По королевствам пошел тихий ропот, многие захотели изменения своего долга крови. Позже стали активно возмущаться этим роптанием масс Слуги Истинного. Они заявляли – если кто-то сильно хочет перемен, пусть проваливают туда, где им будет хорошо, но назад дороги нет, так как они будут прокляты и отвержены самим Истинным. Поправшим извечный долг крови нет места среди живых людей, и омрачают они взор Его одним лишь своим существованием. Но и это предупреждение не
Страница 14 из 27

остановило народ и, наоборот, лишь подстегнуло тех, кто еще сомневался. Снимались и уезжали далеко не все, многие хотели такой же жизни там, где их нынешний дом. Но дальше пустых разговоров дело не шло, Лорды и их слуги хорошо следили за соблюдением закона на своих территориях. Однако вскоре опомнились и они, ибо у них самих стало заметно хуже с деньгами. Многие мастера из королевств уехали, причем уехали самые талантливые и умелые. А на привозные товары из той далекой страны, к которым уже привыкли Лорды и их окружение, серьезно выросли цены, особенно на товары истинного престижа. В столице королевств, в доме Верховного Слуги Истинного, произошло редчайшее явление – собрание всех Лордов. После бурных дебатов, едва не вылившихся в очередную войну между несколькими Лордами, на нем было принято великое решение послать в новую страну карательную армию, дабы та навела должный порядок, вернув Вековую Традицию. Что могут сделать какие-то простолюдины настоящим войскам с большим опытом подавления бунтов и восстаний? Как оказалось, очень даже могут. Из горной долины сумели вернуться обратно совсем немногие из вдребезги разбитой армии, принеся с собой поистине пугающие известия. На следующий год против Страны Алхимиков, тогда ее так стали называть, отправились сразу три карательные армии. Тридцать тысяч закаленных бойцов и боевых Повелителей сил. Но их здесь уже ждали, а потому обратно опять смогли убежать очень немногие. Вернувшиеся рассказывали совершенно невозможные истории о том, как их разгромили какие-то непонятные мужики общим числом меньше тысячи. Сначала им просто не хотели верить, обвиняя в банальной трусости, но среди рассказчиков имелись весьма уважаемые Лордами люди, а потому посылать очередные армии на убой они не решились. Всем стало понятно – проблему алхимиков надо решать всерьез, отказавшись от неподходящих простых решений. Произошло второе собрание Лордов, после которого те временно забыли обо всех своих разногласиях и стали готовиться к большой войне. Горную долину, единственную, через которую можно попасть сюда, заблокировали войсками по Черному Перевалу – тогда, правда, он еще не был Черным, как сейчас. Войска собирали по всем королевствам два года, собрали четыре большие армии по миллиону бойцов в каждой. Причем большая часть их была подготовленными воинами, а не простыми ополченцами, которых и гоняли все эти два года гвардейские инструкторы. Королевства собрали практически всех своих воинов, выгребли все запасы оружия и призвали в армию тех Повелевающих силами, кто подлежал мобилизации. Про огромные обозы с продовольствием и обеспечивающим войска персоналом даже не говорю, их собралось куда больше, чем было самих войск.

Повелевающий опять взял долгую паузу, чтобы немного перевести дух, а я представил у себя в голове, как это могло бы быть. Да, масштабная картина вырисовывается, даже если рассказ Питса поделить примерно на пять: обычный «коэффициент истинности пойманной рыбы» числом в «двойку» тут будет явно маловат. На какую-то там неполную тысячу защитников валит четырехмиллионная армия. Или почти миллионная, если все правильно поделить. Хорошо, соглашусь на целый миллион плюс столько же людей в обозе. Поистине огромная сила. Неужели и на этот раз Лорды пролетели при таком огромном численном перевесе? А ведь по рассказу получается именно так…

– Первая битва произошла на том самом Черном Перевале, после которого он и приобрел свой нынешний вид… – Продолжая рассказ, бородач заметно воодушевился – такое ощущение, что он как будто сам был непосредственным свидетелем всего происшедшего тогда и теперь с гордостью рассказывает о своей молодости благодарному слушателю. – Такого буйства огненной силы до того времени никто не мог даже представить. Сначала самая подготовленная и быстрая армия южных Лордов совершенно беспрепятственно вошла на перевал и втянулась в широкое ущелье, когда между горами вспыхнуло настоящее солнце, мгновенно сжигая людей тысячами тысяч. Последовавший за вспышкой страшный удар разметал даже далекие от перевала обозы южан и повалил вековые леса, стоящие по ту сторону гор. До сих пор никто так и не знает, что же там тогда произошло. Когда спустя двадцать дней через перевал перешли разведчики других армий, они не обнаружили там ничего, кроме оплавленных скал. Армия южных Лордов перестала существовать всего в одно краткое мгновение. Но это не остановило другие армии. Огненная клятва, которую приняли все воины, не позволила им отступить, спасая свои жалкие жизни перед лицом неведомой опасности. Перевал несколько раз проверили лучшие Повелевающие силами и не обнаружили там никакой опасности, хотя и гарантии никто из них дать не мог. К счастью, больше таких вспышек не произошло, и три оставшиеся армии целый месяц быстро шли через перевал в горную долину, отступя от него на три дня пути, ибо рядом с ним еще медленно догорал лес. Вековые деревья, способные легко противостоять огню за счет своих сил, ничего не могли поделать ни поодиночке, ни все вместе с тем невероятным испепеляющим все пламенем, которое выжгло перевал и его ближайшие окрестности. Даже вулканы так сильно не извергались на памяти человечества. И только на большом расстоянии все оставалось по-прежнему спокойно. Здесь войска поначалу практически никто не беспокоил, а на местах их стоянок после войны и возникли три городка, где сейчас живут люди. Целый месяц армии готовились к стремительному броску на города алхимиков и их столицу, расположенную в развилке реки, чьи истоки теряются далеко в холодных горах. Но стоило им только отойти от своих лагерей, как воины стали попадать в странные ловушки – одни сжигали попавших в них, другие превращали людей в мелкорезаный фарш, какие-то просто давили чудовищным весом. Ловушек оказалось по-настоящему много, и они поражали своим разнообразием даже бывалых боевых Повелителей. Армии потеряли лучших бойцов авангарда, даже не вступив в схватку с войском алхимиков. Но это оказались далеко не все трудности: вскоре на солдат и обозы стали нападать чрезвычайно агрессивные звери, способные противостоять воле и силе Повелевающих и проникать через любые охранные конструкции, основанные на подчиненной силе. Звери стали даже большей напастью, чем ловушки, которых тоже меньше не становилось. С большим трудом и великими потерями армии королевств подошли к первому городу алхимиков, который оказался пустым. Трусливые жители заранее покинули его, оставив армиям только щедро раскиданную смерть на улицах и в своих домах. Убедившись в пустоте города и опять напрасно потеряв множество бойцов, Лорды решили обойти его и двинуться дальше. К тому времени у королевских воинов и Повелевающих силами накопился изрядный опыт в борьбе со зверями и ловушками, благодаря чему сильно снизились потери среди бойцов, но не среди обслуги и обозов. На местах сработавших прежде ловушек, которые считались вполне безопасными, вновь возникали удары разрушительных сил. Алхимические артефакты накапливали заряд и били во второй и третий раз. Вытаскивать их из земли тогда еще не умели, и при подобных попытках напрасно гибли воины и Повелевающие силами. Армиям пришлось временно
Страница 15 из 27

притормозить и остановиться большими лагерями, дабы сначала обеспечить достаточную безопасность для своих обозов. И этим сразу же воспользовались подлые алхимики. Однажды ночью в огромные лагеря королевских войск откуда-то издалека стали влетать небольшие стеклянные цилиндры, не имеющие в себе ни одной капли измененной силы, а потому пропущенные всеми охранными конструкциями и несущими дежурство Повелевающими. При ударе о землю цилиндры лопались, выбрасывая быстро вскипающую ядовитую жидкость, от которой воины стали задыхаться и заливаться неудержимыми слезами. Сделав всего один вдох этой гадости, человек полностью терял самообладание, заливаясь слезами и желая только одного – как можно быстрее сбежать из этого страшного места, невзирая на свою стойкость духа и данную огненную клятву. Даже Повелевающие силами не могли удержать себя, несмотря на все тренировки силы воли и владения своим телом. Кто не был отравлен ядом, оказавшись в местах падения стеклянных цилиндров, попал в небывалую давку, в которой погибло великое множество людей. Еще большее количество попыталось разбежаться, но в округе их ждали многочисленные ловушки и звери, которых стало заметно меньше. Впрочем, для бегущих солдат, ослепленных страхом и слезами, хватало и их, дабы прийти в настоящий смертный ужас, убивающий ничуть не хуже всего остального. Через три дня, когда командование Лордов сумело как-то взять ситуацию под контроль и частично вернуть порядок, подвели неутешительные итоги. Армии безвозвратно потеряли не меньше трети своих воинов, а половина выживших сильно деморализована и не способна вести боевые действия. И ведь на тот момент войска еще не столкнулись лицом к лицу ни с одним живым алхимиком. Разве может война быть такой бесчестной с их стороны? – Колдун попытался заглянуть мне в глаза, ища там какого-либо одобрения своих слов.

Но не нашел ничего. Я все больше убеждался, что в роли того Великого Алхимика имею дело со своим соотечественником. Физиком-атомщиком из Советского Союза, не исключено – ветераном Второй мировой, понимающим толк в партизанской войне. Правда, по моим прикидкам, уж очень резко он взялся нести свет знаний темным заблудшим массам и строить прогрессивное социалистическое будущее, не разобравшись с местными социальными условиями. В итоге чуть не устроил настоящую революционную ситуацию сразу во всех окружающих феодальных государствах континента. А когда его вполне справедливо за все это непотребство пришли конкретно мочить, стал использовать любые доступные ему грязные методы. Даже настоящее термоядерное оружие первым применил, по вполне понятной идее – показать сразу всем, что не надо к нему сюда соваться, добром это не кончится. Да только не поняли его и все-таки решились сунуться, доведя начатое дело справедливого возмездия за покушение на устои до победного конца. Сами по себе злобные Буратины, феодалы, Лорды – темные отсталые люди, одним словом – таких жирных намеков совершенно не понимают. А их войска – можно считать, вообще настоящие зомби, не способные нарушить своей огненной клятвы. Идут смело в бой как на убой. Вернее – как раз именно на убой в данном конкретном случае и идут, без вариантов. Ох и непрост был тот алхимик, совсем непрост. Изначально догадывался ведь о том, что его намеки как надо не дойдут до закосневших мозгов здешних властителей. У них соответствующая понималка к тому времени еще не выросла, не били их сиволапые мужики-простолюдины так сильно раньше, привыкли ко вседозволенности и безнаказанности. И нет бы тому алхимику еще один ядреный батон рвануть, дабы уж точно до всех умственно отсталых достучаться, – нет, начал партизанскую войну техническими средствами. Может, у него просто не было второго готового батона? Скорее всего, а то я бы на его месте обязательно рванул недолго думая. Но и остальную оборону ведь тоже не день и даже не два алхимики готовили? С их стороны подготовка к приему «дорогих гостей» началась явно раньше, чем эти самые «гости» договорились идти воевать. И все равно окончание этой сказки будет печальным, судя по наблюдаемому в настоящий момент. Заметив выражение на лице Питса, говорившее о его большом желании продолжить рассказ, я вновь сделал на своем лице внимательный вид благодарного слушателя.

– Первое реальное столкновение между армией королевств и самими алхимиками в той войне произошло около второго города, последнего на пути к столице. Там опять горные склоны медленно приближаются друг к другу, образуя широкую долину, где и раскинулся сам город, рядом с огромным озером. Говорят, когда-то там были очень красивые места, настоящий благодатный край. И в этой долине алхимики попытались остановить королевские войска, которых было еще много, несмотря на все потери, понесенные ими в пути. Попытка ворваться в долину с ходу у королевских армий провалилась. Они откатились назад, потеряв множество лучших воинов на линиях сплошной обороны, непривычно вырытых в земле, откуда по ним непрерывно хлестала грохочущая непонятная смерть, пробивая насквозь нескольких человек сразу и разрывая их тела на куски. Второй штурм, возглавляемый Повелевающими силами, собравшимися в один ударный кулак, оказался более успешен. Небольшая кучка удерживавших позиции алхимиков благополучно побежала после нескольких ментальных ударов невероятной силы. Королевские войска предприняли стремительный маневр, чтобы ворваться в город на плечах отступающих, но опять не преуспели. Укрывшиеся в городе Повелевающие силами алхимики поставили совершенно непроницаемый щит силы невиданного размера, закрывавший сам город и проход между горами. Все попытки пробить его оказались безрезультатными, у алхимиков имелся практически неисчерпаемый источник внешней силы. Стояние у второго города, закрывающего путь на столицу, продлилось два месяца и продолжилось бы еще больше, пока у королевских армий хватало запасов еды, эликсиров и боеспособных воинов. Обозы, следующие к армиям из королевств, оказались весьма нерегулярными и доходили далеко не все, даже с серьезным сопровождением. Воины продолжали массово гибнуть в ловушках, пытаясь обойти стороной закрывшийся город, страдали от атак зверей и нападений небольших групп неуловимых диверсантов. Война могла бы так и кончиться в этом бессмысленном противостоянии, если бы к королевским армиям не подошло свежее подкрепление из мобилизованных новобранцев и трех Великих Повелителей сил. До сих пор никому не известно, что подвигло этих редких практически бессмертных затворников спуститься со своих вулканов и присоединиться к войне, причем вместе. Такого раньше тоже никогда в истории не бывало. Великие Повелители особо не вмешиваются в дела людей, им до них нет никакого интереса. К ним тоже просто так не подойти, даже целой армией, при их-то умениях и могуществе источника тепла, которым они ни с кем не делятся. Всегда сами по себе. Тем не менее именно эти трое Великих сумели обнаружить под землей недалеко от города огромную алхимическую печь, тепло которой и позволяло защитникам города держать щит силы. Что такое какая-то там печь для тех, кто живет на настоящем вулкане? Великие Повелители и устроили из нее маленький
Страница 16 из 27

вулкан, бросив высвободившуюся огненную силу против города. Щит мгновенно лопнул и распался сверкающими искрами, а войска кинулись в город, где не было ловушек, дабы быстро добить всех, кто там еще оставался. Однако с этим им опять не повезло: в очередной раз все защитники куда-то успели благополучно улизнуть, а мирных жителей в городе к тому моменту давно не было. Зато теперь путь на столицу был открыт, и, не останавливаясь надолго в захваченном городе для грабежа, войска выдвинулись к ней. Только все они тогда еще не подозревали, что алхимики выпустили какое-то неизвестное проклятие, действующее исключительно медленно и совершенно незаметно, но тем не менее неотвратимо убивая всех, кого оно коснулось. Даже Великие Повелители не смогли вовремя его почувствовать, а когда оно стало как-то проявлять себя, оказалось уже слишком поздно.

Больше не встречая активного сопротивления и проходя немногочисленные ловушки, изрядно поредевшие королевские армии подошли к столице. Расположившись недалеко от нее, войска стали готовиться к последнему решительному штурму. Цель их похода оказалась всего в паре часов ходьбы, город был полон народу, сбежавшегося в него со всей остальной страны. Солдаты предвкушали великую резню и обильную добычу, но город опять закрывал непроницаемый щит силы, с которым, правда, уже знали, как можно справиться. Где-то тут имелась еще одна алхимическая печь, стоит лишь разрушить которую – и великое могущество алхимиков исчезнет без всякого следа. Но Великие не могли найти ее дюжину дней, а когда нашли, то с ходу не смогли обратить в вулкан: алхимики защитили печь щитом, больше не полагаясь на защиту одной лишь земной твердью. Однако против многовекового опыта Великих Повелителей алхимикам было далеко. Их не остановят никакие щиты, к тому же если они стоят под землей, в привычной для тех стихии. И сами алхимики это прекрасно понимали, догадываясь, что их город обречен. Пока Великие готовили большую систему связанной силы, дабы провалить земные породы над печью, раздавив ее вместе с закрывающими щитами, алхимики спешно искали какой-то выход из сложившейся ситуации. Они совсем не хотели умирать, но столица была плотно окружена королевскими войсками. И всего за одну ночь до запуска разрушающей конструкции, за день до последнего броска армий, произошло еще одно непонятное явление. Из центра города в небо ударил ослепительный луч света и светил до самого восхода солнца. Утром наблюдатели обнаружили совершенно опустевшую столицу, хотя щит силы вокруг нее еще держался. Командование дало приказ немедленно разрушить печь и начать захват города, но его уже некому было выполнить – Великие Повелители стремительно умирали и тратили все свои силы только на поддержание самих себя. В последние дни все чаще и чаще стало проявляться проклятие алхимиков, с которым ничего нельзя было поделать. Люди быстро умирали от болезней крови и многого другого. У них вылезали волосы, отслаивалась кожа, открывая кровоточащие раны. Даже Великие Повелители оказались подвержены проклятию, и им не хватило сил и знаний, чтобы исцелиться, эликсир жизни не помогал, влияние Повелевающих плотью целителей тоже. Войска так и не вошли в опустевшую столицу.

Умер последний Лорд, командующий войском, и остатки королевских армий сразу же побежали обратно, в надежде вырваться из этого смертоносного кошмара, так как перестала действовать огненная клятва верности. Некоторым из них удалось даже добежать до тех лагерей, на месте которых мы сейчас и живем. Их оказалось совсем мало, но и они быстро умирали от проклятия, которое принесли с собой. И те немногие обозники, а также их охрана, оставшаяся в лагерях, вскоре подверглись бешеным атакам зверей, которых уже ничто не могло остановить. Люди побежали из долины, а за ними по пятам следовала смерть, находя очередные жертвы при первой же возможности. В королевства вернулись меньше сотни людей из тех миллионов, вышедших войной против алхимиков. Никто из них после не прожил и года. Всех догнало неумолимое проклятие, от которого нередко страдали и те, кто с ними близко общался, и даже некоторые их наследники. Четыре великие армии навсегда остались в этих землях, получивших позже название Смертных. Королевства долго пребывали в глубоком шоке от таких небывалых потерь как среди простого народа, так и Лордов. Столь суровой войны никто не ожидал, и ее последствий никто не хотел принимать. А ведь то свершившийся факт…

Повелевающий мудростью закончил свой долгий рассказ и внимательно смотрел в мою сторону. Да, он действительно произвел на меня большое впечатление. Особенно если учесть, что я-то сам слишком хорошо догадывался о том, чем было вызвано это самое проклятие алхимиков. О чем, интересно, они думали, когда разрушили действующий атомный реактор и выбросили кучу сильнорадиоактивного материала в атмосферу? У небольшого вулканчика погреться захотели, да? Вот и погрелись на свою голову. Даже странно, что после такого варварства те Великие Идиоты прожили так долго. Могли бы и побыстрее загнуться. Ну да, они же тут могут напрямую воздействовать мыслью на себя самих, восстанавливая повреждения тела. Но постоянно идти против естественных законов природы и им не под силу. А сколько радиоактивного хабара утащили с собой остатки бегущих? Думаю, немало – тащили ведь самое ценное. И оставили такую «радость» своим наследникам. И ведь, судя по всему, тут до сих пор никто не в курсе, что же это такое. Следовательно, и мне стоит об этом промолчать, а рассказать совсем о другом.

– Давайте попробую дальше самостоятельно поведать про то, что произошло после той войны… – Немного подумал и решил попробовать перехватить инициативу в разговоре, а то что-то сильно подозрительно на меня колдун смотрит, не иначе его напрягает мое безразличное отношение к творимым алхимиками непотребствам.

Сейчас сильно возражать начнет в попытке убедить меня непременно встать на его сторону. Однако явных возражений с его стороны не последовало, он лишь одобрительно кивнул – мол, говори, говори, все равно никогда не угадаешь. А я и угадывать-то особо не собираюсь, собранных данных вполне достаточно для четкого аналитического вывода.

– Итак, – начал я постепенную выдачу своих измышлений, основанных на знании истории своего мира и обычной логики, – из-за войны королевства потеряли большую часть самых дееспособных мужчин всех сословий. Можно даже говорить – королевства серьезно обезлюдели. Лорды потеряли не только свои армии, но и вообще силы, на которых прежде держалась их власть. И они сохранили свое номинальное положение исключительно как дань традиции, а реальная власть во всех королевствах перешла к наименее пострадавшей стороне – к вашим Слугам Истинного, которые не могли упустить такого важного исторического момента.

Повелевающий с видимым удивлением на лице кивнул, тем самым подтверждая мои слова, а я продолжил рассказ:

– Вину за происшедшую катастрофу свалили, естественно, исключительно на алхимиков, назначив их крайними, благо те куда-то исчезли и не могли ничего возразить против такого отношения к себе. Лорды ведь никак не могли ошибаться, особенно когда за их спинами стояли Слуги Истинного и
Страница 17 из 27

все делали исключительно по Воле Его. А вот алхимики попрали все писаные и неписаные законы, пробудили темные злые силы, которые восстали против самого Истинного. За это он их всех и стер с лика земли своим испепеляющим светом, ударившим с небес посреди ночи.

Удивление на лице Питса стало еще больше. Неужели я практически дословно воспроизвожу официально сказанные слова?

– Дальше – больше. Любое возможное проявление алхимии или идей алхимиков было строжайше запрещено под страхом смерти. Больше всех от запрета пострадали мастера, которым какая-то часть алхимических знаний требовалась для работы с материалами, и еще ваши Повелевающие силами, пытавшиеся разобраться с проклятием или с артефактами алхимиков. Вероятно, был издан специальный указ, в котором четко прописано, что можно делать мастерам и Повелевающим силами, а все остальное объявлялось жуткой скверной, за которую можно лишиться головы просто из одного подозрения. Ваши «хранилища мудрости» были основательно перетряхнуты, и многие свитки из них преданы огню. В городах прошли массовые казни уличенных в алхимии или тех, кто просто возражал против новых строгих порядков. Создавалась специальная организация, занявшаяся отловом всех, кто пытался укрываться от справедливого возмездия или прятать запрещенные знания. Скорее всего, организация действовала непосредственно под покровительством именно ваших Слуг Истинного. И она активно действует до сих пор, вызывая ужас и трепет практически у всех, начиная от простых людей и до самих Лордов. Пока ничего сильно не напутал? – Я хитро, с прищуром взглянул на Повелевающего, оценивая его удивление, постепенно переходящее в настоящую растерянность.

– Знаешь, Витос… – Он все же сумел быстро взять себя в руки и вернуть себе уверенное самообладание. – Я даже начал сильно сомневаться в твоем происхождении из другого мира. Ибо ты сейчас не только практически дословно процитировал некоторые указы, но и совершенно спокойно рассказываешь о том, что здесь знают лишь посвященные в высшие тайны. Но ведь древний амулет однозначно показывал мне – ты говорил правду, когда рассказывал о себе, да и сейчас не врешь. И действительно совсем не знаешь наших языков, у тебя вообще другой естественный склад, совершенно ужасающий для восприятия речи.

Оп-па, а артефакт-то, который на меня нацепили, оказывается, имеет не только те функции, о которых мне рассказали. Он еще и детектором лжи подрабатывает. Правильное принял тогда решение не врать напрямую, а если очень надо, чего-то просто не договаривать, иначе бы уже несколько раз спалился. Зато из оговорок колдуна можно заключить: моих настоящих мыслей он читать не может – ни сам, ни с помощью своего артефакта. И еще это обстоятельство его тоже сильно раздражает. Ох как непрост ты, морда бородатая.

– Мне еще интересно… – Опять решил перевести тему разговора в более безопасное для себя русло, а заодно не дать понять Питсу, как он умудрился конкретно проговориться. – Был ли указ, не только разрешающий одному мужчине брать себе несколько жен одновременно, но и обязывающий, к примеру, брата непосредственно наследовать жену своего умершего брата? И тот не имеет права отказывать ей в регулярной половой близости под страхом серьезного наказания.

– Был такой указ, – утвердительно кивнул мне Повелевающий мудростью. – Именно благодаря ему королевства смогли быстро оправиться от людских потерь, правда, в ущерб качеству. Кстати, тот указ действует до сих пор, и в нем расписано, кто и как по кровным линиям наследует собственность на женщин и кому она может передаваться в некоторых случаях. Прежние правила наследования кровной собственности были немного другими – при случайной потере своего хозяина женщина переходила в формальное владение общины и даже могла выбирать себе нового хозяина, согласно долгу крови. Женщины в подобном состоянии могли долго отлынивать от подобающего им служения. Но указ окончательно упразднял все подобные вольности.

– Собственность на женщин? – немного удивился я такой странной формулировке, всплывшей в его длинной фразе.

Тоже мне, нашел чему удивляться. В нашем феодальном европейском прошлом, причем далеко не только европейском кстати, женщина не являлась самостоятельной личностью и формально принадлежала мужчине, как обычная скотина. До замужества – отцу, после него – мужу. И вообще современный институт брака и семьи – такой своеобразный пережиток этого прошлого. А кое-где все так и осталось до сих пор. Странно было бы ожидать от здешних феодалов чего-то иного.

– Если тебя интересует, где здесь можно купить себе женщину, – не совсем правильно понял мой вопрос и некоторую задумчивость колдун, – то забудь про это желание. Все более-менее пригожие женщины принадлежат тут исключительно авторитетам по их праву силы и статуса. Свое мужское желание можно удовлетворить в городском борделе всего за пару полных серебряков, временно перекупив право владения на одну ночь. Только женщины там… в общем, других все равно нет, желающим приходится довольствоваться исключительно ими. Искатели, вернувшиеся из похода с хорошей добычей, чаще всего остаются довольны. Но кто помнит столичных салонных красоток, «постельных служанок»… эх… – Питс закатил глаза, и в его голосе сквозило такое большое разочарование жизнью… Я даже почти поверил, что оно вполне настоящее.

Обрадовал он меня или расстроил – даже не знаю. Собственно, мне-то самому сейчас совсем не до женщин, тем более каких-то обитательниц местного борделя, – выжить бы для начала, устроиться, а там и видно станет. Теперь требуется срочно разобраться в местных деньгах – вот куда более актуальная тема.

– Нет, пока меня не интересует ваш бордель и тамошний контингент, – быстро свернул я в сторону с женской темы, возвращая своего собеседника в суровую реальность из его сладких воспоминаний о давно утраченной столичной жизни. – Расскажи мне об отношении медных денег и серебра, золота, да и вообще о том, что сколько стоит.

Повелевающий как-то очень нехорошо взглянул в мою сторону, как будто я пытаюсь хитростью вызнать у него самую настоящую военную тайну. Ну да, пока его наивный и весьма перспективный подопечный в вопросах финансов лопух лопухом, его можно спокойно дурить сколько душе угодно. Одна такая безуспешная попытка уже была, но он-то еще на что-то надеется. А раз так, лучше сразу прояснить наши возможные отношения на ближайшее будущее – чувствую, он мне еще не раз пригодится, этот хитрый Повелевающий.

– Чтобы между нами не возникали совершенно ненужные разногласия, сразу хочу рассказать правду… – поймав взгляд колдуна и легко зафиксировав его своей волей, я продолжил говорить, постепенно понижая тембр голоса и растягивая отдельные слова: – …Со мной всегда стоит честно договариваться, без сиюминутного желания поймать на случайном неосторожном слове или как-либо еще относительно честно обмануть. В договорах следует учитывать мой интерес, а не думать исключительно о своем. Длительное взаимовыгодное сотрудничество всегда приносит куда больше вкусных плодов, нежели разовая ловушка хитрости. ВЗАИМОВЫГОДНОЕ сотрудничество – это хорошо понятно? – сильно выделил
Страница 18 из 27

нужное слово для создания главной установки всего внушения.

Питс утвердительно кивнул, будучи не в силах оторваться от моего взгляда. И ведь при этом я не использовал никакой магии, разве только самый легкий гипноз, часто применяемый моим непосредственным начальником при выдаче очередного сложного задания, когда у исполнителя есть некоторые возможности схитрить. От него-то и сам постепенно научился подобным фокусам, часто тренируясь на своих подчиненных, когда те не хотели сразу все делать исключительно «по-хорошему». Предварительная беседа с яркими вспышками эмоций позволила добиться определенного неосознанного доверия ко мне, да и подстройки по ритмам давно устоялись. Даже ритм нашего дыхания в последние минуты практически совпадал. Контакт держался устойчиво и на полном автоматизме, оставалось лишь его зацепить и спокойно отвести туда, куда мне нужно. Не очень перегибая палку при этом, иначе он неожиданно для себя обнаружит потерю сознательного контроля и вырвется из моего гипнотического захвата.

– Следовательно, если с тобой сейчас полюбовно договорюсь насчет будущих дел, то мы оба будем богатыми и счастливыми. Ты согласен с таким моим предложением?

Повелевающий опять кивнул, все еще находясь под легким влиянием, хотя уже несколько секунд как я отпустил его взгляд и перестал держать ритм дыхания. И только еще через несколько секунд он недоверчиво помотал головой, отгоняя от себя нахлынувшее легкое наваждение, после чего с заметной опаской посмотрел в мою сторону. Ну да, ты же не чувствуешь движения силы, сейчас я на такое вообще не способен благодаря твоему буюло. А ведь ты уже прилично так плыл и был готов подчиняться моей воле без всякой магии. Можно было качественно заглублять возникший транс и вешать внушение за внушением. Расслабились они тут, маги-халявщики, все исключительно на какой-то там силе делают, и никакой защиты от обычной суггестии, даже моего дилетантского уровня.

– Чем лучше буду представлять здешние реалии, тем больше мы вместе заработаем. – Теперь уже я говорил без всякого нажима, просто дожимая своего оппонента простой аргументацией. – Мне, возможно, будет нужна здесь подходящая база и напарник, которому смогу немного доверять. И доверие это будет значить гораздо больше, чем какой-то там долг жизни. Ты честно рассказываешь о своих проблемах, а я постараюсь учитывать твои интересы, пока ты полностью учитываешь мои, идет?

– Идет, – нехотя согласился колдун. – Хотя мне и непривычны такие разговоры.

Ну да, верю-верю. Привык, что всегда находишься сверху и играючи навязываешь другим свою волю, а теперь приходится говорить на равных. А я еще совсем не чувствую себя должным за спасение своей жизни. Вот ведь какая неблагодарная скотина-то. Ничего, и к такой постепенно привыкнешь.

– Тогда показывай мне ваши деньги и рассказывай, что почем, – скомандовал ему вполне деловым тоном, устраиваясь удобнее в кресле.

Повелевающий нехотя поднялся и поковылял к высокому шкафу. Дохнуло холодом – видимо, без магии его не открыть. Вернувшись обратно, он стал выкладывать на стол весьма приличного размера монеты.

– Вот это полный медный суон, – показал он мне круглый толстый, потемневший от времени диск.

Я взял монету в свои руки, чтобы оценить ее на уровне ощущений. У одного своего друга видел коллекцию старых монет времен императрицы Екатерины Второй. Среди них особенно выделялись размером пятаки, такие круглые блямбы диаметром пять сантиметров и толщиной миллиметров шесть – почти шестьдесят граммов чистого веса. Нечто подобное держал я сейчас в своих руках, разве исполненное на гораздо лучшем техническом уровне по сравнению с теми же пятаками старой императрицы.

– Есть еще половинные, четверичные, шестнадцатиричные суоны, – тем временем продолжал говорить Питс, выкладывая монетки поменьше.

Последняя оказалась размером примерно с нынешнюю рублевую монету. Поле одной стороны всех монет плотно заполнялось мелкими надписями, которые мной не читались. Видимо, артефакт на голове позволял только понимать речь и говорить, а вот письменной грамотности не обеспечивал. Жалко. На другой стороне монеты располагался портрет бородатого мужика с крючковатым носом, обрамленный венком из кленовых листьев. Причем портрет на всех монетах был совершенно одинаковым, хотя сами монеты имели разную степень потертости от обращения. Заметив, как внимательно разглядываю мужика на монете, колдун решил просветить меня:

– Это портрет Великого Повелевающего мудростью Оюбуси, который когда-то давно предложил Лордам заменить слова клятвы долга на медь монет для простого народа. В те далекие времена деньги существовали исключительно из серебра и золота и были в ходу только у высших сословий. Простой народ пребывал исключительно рабами и не нуждался в них. Но после отмены прямого подчинения и введения медных денег для простолюдинов на юге доходы местных Лордов заметно выросли, а потому медь быстро распространилась и на все остальные королевства. В награду за столь ценный совет портрет Оюбуси в венке из ветвей древа мудрости теперь помещают на все медные суоны во всех королевствах.

Действительно мудрый мужик. Раб, почему-то считающий себя свободным, приносит гораздо больше прибавочной стоимости, нежели обычный раб! Закон экономики, да, все прямо по классикам, ни добавить, ни отнять.

– Две дюжины дюжин полных суонов приравниваются к одному полному серебряному саону.

Передо мной появилась очередная здоровая блямба, только в этот раз из серебра. По размеру и весу поменьше крупного медяка, но не намного. Граммов сорок, никак не меньше. А вот портрет на ней был уже совсем другой.

– На саонах изображен тот Лорд, который их выпускает и кто отвечает своим словом за полновесность монеты, – продолжилась лекция по основам местной экономики. – Саоны тоже бывают половинные, четверичные, шестнадцатиричные и двадцатичетверичные. Шестнадцатиричных саонов давно никто не чеканит, хотя в здешних краях искатели их изредка находят. Они считаются приносящими удачу и ценятся как целая дюжина полных серебряков. А самые редкие их виды и за золотой никто тебе не продаст. Их вставляют в оправу и носят на шее как именные медальоны и амулеты подчиненной силы.

Я рассматривал разнообразие местных денег. Некоторые монеты выглядели только вышедшими из-под пресса, другие же были заметно потерты, с разными бородатыми мордами и венками вокруг них, но совершенно одинаковые по размеру и весу, в зависимости от своего номинала. Хорошо, тут нет кучи разных валют и обменных курсов. И так можно легко запутаться во всех этих «дюжинах дюжин» и дробном делении номиналов. Могли бы ввести удобную десятичную или сотенную систему счета, все куда легче было бы. Вот стану тут очередным великим мудрецом – и посоветую здешним Лордам провести денежную реформу. Может, и мой светлый, чисто выбритый лик станут изображать на купюрах. Скажешь – тут нет купюр? Значит, будут! Именно их и присоветую, за мной ведь не заржавеет. Какой будет экономический эффект… Опять скажешь – кто ж тебя, убогого, послушает-то? А куда они денутся, голубчики, против невидимой руки свободного рынка? Такие здоровые монеты в кошельках
Страница 19 из 27

таскать крайне неудобно, а для крупной сделки вообще телегу грузить придется. Купюры – наше все, изучайте классиков марксизма-ленинизма.

– И наконец, две дюжины дюжин полных саонов стоят одного золотого сиуна… – Питс продолжал читать свою лекцию, выкладывая передо мной наглядные пособия.

На стол легла совсем небольшая монетка, размерами чуть меньше двухрублевика. Вместо портрета на ней с двух сторон изображено солнце с лучами, и больше никаких надписей.

– Сиуны бывают только такими и дробно не делятся, в отличие от серебра и меди.

Да, мои ожидания увидеть приличную золотую бляху оказались совершенно напрасными. Золотишко-то тут сильно дорого получается. Теперь осталось узнать товарную стоимость монет, соотнеся с основной потребительской корзиной.

– Благодарю, с внешним видом ваших денег благополучно ознакомлен, теперь осталось разобраться с их вместимостью относительно чего-то более реального, – сильно озадачил я такой сложной фразой своего учителя местной экономики.

Пытаясь разобраться с ее смыслом, он поднял свой взгляд на меня в слабой попытке сформулировать что-то осознанное.

– Ну, сколько что тут стоит? – сильно упростил его задачу. – К примеру, весь твой дом со всем остальным хозяйством – во сколько монет обошелся тебе? Может, я сейчас хорошенько задумаюсь и приобрету свой через месяц-другой – быстрее, думаю, вряд ли получится.

Наверное, последней фразой я его все-таки окончательно доконал. Нельзя же так сразу шутить, не разобравшись. Повелевающий с отрешенным видом опустился в свое кресло, так и не собрав разложенных по столу монет. Потом, видимо, догадался, что это такая странная шутка, и все же раскрыл некоторые интересные подробности:

– Чтобы получить право построить в городе свой дом, нужно заплатить налог сразу за десять лет и два года в придачу. Для тебя это будет дюжина сиунов. И на сам дом, соответствующий твоему статусу Повелевающего силами, уйдет никак не меньше трех или даже четырех, учитывая необходимую близость к центру. Добавь сюда амулеты, обеспечивающие достаточный внутренний комфорт, – еще минимум золотой или больше, здесь уже все только от твоего желания и кошеля зависит, впрочем, можно обойтись и без них. Мой же дом стоил около двух, учитывая мое непосредственное участие в строительстве, но тебе придется обязательно делать два этажа и большую статусную гостиную при входе. – Он как-то мимоходом озвучил мое собственное представление о том, каким должен быть самый подходящий коттедж.

– А если не захочу двух этажей, мне и одного хватит? – Не то чтобы я сильно возражал, просто было интересно – почему именно так.

– Нельзя, – тяжело вздохнул бородач, явно объясняя мне прописные истины, которые известны даже детям. – Своим видом дом должен показывать всем остальным, кто в нем живет. Таков закон, и тебе его не дадут нарушить. Или строй как положено, или не строй вообще, живи у своего господина в его доме.

Вот ведь показуха какая, а? Того нельзя, этого нельзя. Можно только так, а не иначе! Хотя, если быть честным, – здравое зерно в подобных правилах имеется. Ведь действительно, по дому сразу видно, кто в нем живет, стоит ли к нему залезть без спроса или предпочесть напроситься в гости. Учитывая кондовую сословность здешнего общества – весьма благоразумно. И если ты не способен реализовать свои таланты, то не имеешь права на свое жилище по самому минимуму возможностей – иди и ищи себе господина, пока не накопишь достаточно денег. Интересные законы, пусть они мне и не слишком нравятся.

– Понял, не дурак, – благодарно кивнул колдуну. – С первыми, самыми мелкими расходами на ближайшее будущее мы определились. Теперь поговорим о крупных… – Своей фразой я опять вогнал его в явную прострацию. – Уже успел заметить – тебе самому нужны деньги. Много денег. Золота. Но при этом совсем не замечаю, чтобы ты особо бедствовал. Думаю, лучше тебя живут в этом городе немногие. Следовательно, ты хочешь обрести что-то другое. Дай попробую догадаться – свободу? Право покинуть эти Смертные Земли и вернуться туда, откуда тебя изгнали?

– Угадал, – явно повеселел Повелевающий мудростью. – Но если признаться честно – шансов практически нет.

– Почему? – немного удивился я. – Разве нельзя скопить денег за сколько-то там лет, если хорошо стараться?

– Скопить нельзя, – грустно вздохнул он. – Дело даже не в самих деньгах, ибо их просто отберут. Авторитеты внимательно смотрят за всеми, и если кто-то как-то умудряется заработать больше, чем ему положено по статусу, – приходят их люди и все забирают. К примеру, если у меня скопится одновременно больше дюжины сиунов золотом – ко мне сразу придут. Если меньше – никто даже не побеспокоится, дюжина золотых на руках – вот мой разрешенный предел. А потому некоторый шанс есть только в случае обретения всей необходимой суммы сразу – тех самых двух дюжин дюжин.

– Жестко тут у вас. А клад где-то закопать, чтобы никто не нашел, совесть не позволяет? – удивленно спросил я.

– Нет, не совесть, а огненная клятва, которую принимают все вместе с получением права на постоянное жительство в городе. – Колдун грустно вздохнул еще раз: тема разговора его явно не радовала. – Лишь искатели имеют возможность что-то где-то спрятать, но они не привязаны к одному месту, дольше трех дней в городах не задерживаются. Это, кстати, была моя вторая, хорошая новость для тебя, – Питс вдруг вспомнил, с чего начинался наш послеобеденный разговор.

Да, как тут все запущено, и чем дальше – тем больше. Вот бы познакомиться с тем, кто всю эту хитрую систему придумал. Руки бы, естественно, не пожал, но по морде точно вдарил, невзирая на регалии и регламент. Только сильно сомневаюсь, что он есть такой. Такие сложные правила жизни складываются сами собой – сначала неявно, действиями многих людей к своему корыстному благу, и только потом обретают четкую формулировку в словах и законах. Да и то не целиком. Зуб даю, о том самом «пределе доступного горожанину накопления» обычно узнают, когда приходят бравые местные ребятки, и никак не раньше. Копил ты, копил, о свободе мечтал – молодец, теперь давай делись. Было ваше – стало наше. Несправедливо? Да, несправедливо, можешь смело жаловаться. Кому жаловаться? Если сам Истинный для тебя не авторитет, то можешь нам, конечно, кому же еще, здесь других носителей высшей справедливости нет. А вот закапывать в землю денежки никак нельзя… или огнем клянись, или из города катись. Искателем становись – им все можно. А как иначе вы бы попробовали заставить этих ленивых людишек таскать для важных господ всякие ценности из Смертных Земель, постоянно рискуя своей жизнью? Там ведь и зверушки разные, и ловушки от войны наверняка сохранились, еще и проклятие это до конца не развеялось. Радиоактивное заражение местности – штука такая, очень хорошо знаю, туда без специальной одежды и подготовки лучше не соваться. Значит, быть мне местным искателем, раз уж все к тому идет.

– Только не надо мне, пожалуйста, говорить, что мой искательский выход будет уже завтра, да еще и с самого утра пораньше! – выдал я наружу первую пришедшую после размышлений мысль и по глазам колдуна с прискорбием осознал: попадание в десятку.

«Дела… такие вот «хорошие»
Страница 20 из 27

дела…» Слова заменили некоторые другие, которые обычно сами собой возникают на языке истинного интеллигента в подобных ситуациях.

– Иду один или ты мне более опытного напарника подыскал? – задал я вопрос, которого мог бы и не задавать: и так все понятно.

– Завтра утром в поиск уходит группа новичков под присмотром одного моего знакомого, который очень хорошо знает ближайшие Смертные Земли и занимается как раз обучением таких, как ты, несчастных, дабы те не сразу сгинули в первом от города перелеске. Ему вполне можно доверять. Сам ему доверяю. – Повелевающий мудростью стал самой любезностью, уговаривая согласиться с его планом моего скорейшего выдворения из города.

– Значит, он тебе тоже огненную клятву выдал, пообещав кучу денег отдать? – резюмировал я его слова, сбив этим с толку, а потом решил еще немного добавить: – Можешь особо не переживать – не отдаст. Гарантирую.

– Почему не отдаст? – возмутился Питс, резко вскочив со своего насиженного места и забегав по комнате. – Огненную клятву нельзя обмануть… – И, сказав последнее слово, явно засомневался, припоминая мой конкретный, совсем близкий случай.

Но ведь тут дело совсем не в магических клятвах. Ведь элементарная логика, неужели они тут совсем ничего не понимают?

– Ты слишком многого хочешь, дядя. Жадный ты, а потому – глупый. Тоже мне Повелитель мудрости нашелся, коли таких простых вещей не понимаешь, – говорил я и наблюдал, как быстро наливается кровью бородатое лицо. – Нельзя требовать от людей больше, чем в их реальных силах, и никакие клятвы тут не помогут. Любую подобную клятву можно обойти, сделав ее принципиально невыполнимой. К примеру, чтобы не отдавать тебе денег, их можно просто не зарабатывать. Нарочно не зарабатывать, так как все равно отдавать, а не себе оставлять. Так зачем же зря напрягаться, да еще жизнью рисковать?

Лицо колдуна сначала побагровело, а потом начало быстро белеть. Значит, еще можно немного добавить.

– Вот скажи мне, пожалуйста, тот самый опытный искатель, который теперь молодняк по окрестным кустам таскает, ведь раньше в дальние выходы ходил и неплохой хабар приносил? Ты-то сам на его репутацию и богатые перспективы клюнул. А теперь, как ты его сделал своим должником, дальше пары-тройки дневных переходов от города не отходит и ничего, кроме мелочовки, едва хватающей на жизнь, не приносит.

Похоже, опять перестарался. И чего он на меня так смотрит, как будто рогатого и хвостатого черта увидал? Ведь ничего такого особенного не сказал – все настолько просто и прозрачно. И что мне с ним теперь делать? А, ладно!

– Хочешь, расскажу, как можно быстро большие деньги заработать и не поделиться с вашими авторитетами?

Он утвердительно кивнул со странным блеском в глазах. Но я решил немного охладить его, прекрасно понимая – так можно совсем заиграться. И не потому, что не знаю. Кто я в этом мире – да никто. Всего один день в полном сознании пребываю, а уже подаю себя как великого знатока всего и вся. Просто люди везде одинаковы, если они, конечно, люди. И, хорошо представляя наш бардак, можно быстро сориентироваться в чужом строгом порядке. Причем чем строже порядок – тем лучше примени?м опыт бардака. Однако нужно постепенно завершать комедию, раз завтра ранний выход в леса.

– Расскажу не сейчас, а после возвращения из похода, если будет все хорошо. Обещаю. И без всяких огненных клятв.

Я смотрел на собеседника и любовался проделанной работой. Если раньше Питс пытался решать все своей хитростью, то теперь его привычная тактика дала серьезный сбой и он просто не знает, что со мной дальше делать. Я не поддаюсь его давлению, веду себя исключительно нагло. Это от испуга, а не от большого опыта – признаюсь честно. Если не наглеть, меня быстро запашут на своих делянках такие вот хитрецы, и каких-либо шансов на свое собственное «светлое будущее» у меня не останется. Значит, не буду строиться под них, а попробую их самих построить. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир!..» – именно так пелось в одной песне из нашего мира, в которой также упоминалось и о не самых лучших перспективах такого вот прогиба мира под свои желания. А потому сильно перегибать палку решительно не рекомендуется, некоторые рамки видимых приличий выгодно соблюдать для собственного благополучия.

– Главное – чтобы вернулся из похода целым, невредимым и в хорошем расположении духа, – постепенно заканчиваю говорить о каких-то радужных перспективах, хватит вешать морковки перед носом бородатого хитреца. – А то, чувствую, еще одного такого лечения у тебя просто не перенесу. Что там еще надо успеть доделать к завтрашнему выходу?

– Стоит подобрать хоть какое-то оружие, одежда твоя вполне подходит, я видел. – Несмотря на все психологические потрясения, колдун был вполне настроен на деловой лад, хотя до сих пор явно пребывал под впечатлением.

Не могу точно сказать о происходящем в его голове после моей обработки, но вроде как не выглядит сильно расстроенным – немного рассеян, и все. Следовательно, каких-либо особо хитрых гадостей с его стороны пока можно не ожидать. Наверняка предложит что-то взять у него в очередной долг, поклявшись огнем еще раз, – авось в этот раз да сработает. Пока на меня тлетворно действует его буюло, много чего можно попытаться провернуть. Да только мне от него совершенно ничего не надо ни в долг, ни даже даром.

– Оружие у меня есть… – вытащил свой пистолет из кобуры и положил его на стол, показывая рукой – вот, мол, оно, оружие, смотри.

– Это разве оружие? – Удивление Питса было вполне искренним. – В нем же нет ни капли измененной силы, пустяковая мертвая железка с каким-то бесполезным механизмом внутри. Твой нож и то опаснее будет, хотя и слишком мал.

Да, знаю, он уже пытался разобраться с моими вещами, только, похоже, мало понял в них. Ничего не поделаешь, у него другие критерии оценки материальных артефактов на степень их опасности и полезности. Нож для него тоже слабоват оказался. Знал бы он, как им управляюсь, – так бы не говорил.

– Да, это именно оружие, – уверил я его с выражением истинного превосходства на своем лице, забирая пистолет со стола и демонстративно крутя на пальце, периодически перехватывая за рукоять и направляя в разные стороны, куда-то прицеливаясь одним глазом. – Очень хорошее оружие для боя на близких дистанциях. Ближе двадцати шагов ко мне никто не подойдет, пока оно у меня в руках.

Говорить про ограниченность запаса патронов пока не стоит. И вообще лучше об этом ему не знать.

– И как же оно действует? – Повелевающий в ответ на мои слова и действия излучал самый едкий скепсис, на который только был способен, категорически не веря словам, даже учитывая некое обстоятельство в виде детектора лжи на моей голове.

– Показать прямо тут? – посмотрел я на него с откровенной угрозой во взгляде, но он ее совершенно не хотел замечать.

– Попробуй…

– Ладно, считай – сам напросился… – Привычным резким движением рук дергаю затвор, загоняя патрон из магазина в ствол, и смотрю вокруг, куда можно выстрелить, не причиняя больших разрушений.

Дырявить стену жалко, да и пострадать кто-то случайно может, если за нею окажется. В пол стрелять – не тот показательный эффект будет. Ага, в углу комнаты
Страница 21 из 27

справа от кресла колдуна стоит толстый деревянный чурбак, как подставка под сосуд, сильно смахивающий на ночной горшок. Бах! – хлестко бьет громкий одиночный выстрел, мощно ударяя по ушам в замкнутом пространстве комнаты.

А вот такой быстрой и неожиданной реакции от Повелевающего совсем не ожидалось. Изначально предполагая скорее возникновение шока или глубокой прострации, в этот раз я очень сильно ошибся…

Резко дыхнуло леденящим холодом, дыхание мгновенно сжало на выдохе, и сильно заболели глаза. Колдун бросил в меня с правой руки яркий шарик света размером с кулак и скатился под кресло на пол, свернувшись клубочком и окутавшись слабым голубоватым свечением. Шарик не доставил мне никаких неприятных ощущений, помимо неприятностей, возникших из-за резкого похолодания, банально впитавшись в мое тело. Колдун вновь вытянул в мою сторону руку, вокруг которой голубоватое свечение заметно усилилось. Это был явно какой-то магический щит, судя по тому, как он им пытался прикрыться. Интуиция говорила – пули щит не удержит, если сейчас выстрелить. Комната прямо на глазах покрывалась белым налетом изморози из мелких кристалликов льда, в который превратились не только пары воды, но и сам воздух. Его температура в один момент упала сразу до сотни с хвостиком градусов ниже нуля и продолжала падать еще дальше. Вспомнив о необходимости чем-то дышать, я стремительно метнулся к окну, в две секунды распахнув его. Вернее, оно распахнулось само, впуская с улицы теплый воздух, едва мне удалось освободить державшую раму задвижку. Только в этот момент разглядел свои руки, окутанные слабым сиянием. Чуть позже вернулось потерянное ощущение движения окружающего тепла и чего-то непонятного на самой грани восприятия. Теперь эти ощущения стали более отчетливыми, заметно выделяющимися на общем фоне всех остальных.

– Хватит бояться, никто тебя не собирается прямо сейчас убивать, – все еще держа пистолет в руке, обратил я свое внимание на собеседника, лежащего на полу.

Но он смотрел на меня каким-то совершенно ошарашенным взором, вытягивая в мою сторону руку с растопыренными пальцами, сияние вокруг которой уже погасло. Его била крупная дрожь – то ли от страха, то ли от магического перенапряжения.

Пожав плечами и убрав оружие в кобуру, я пошел смотреть на результаты стрельбы, заодно подхватив с пола стреляную гильзу: так сказать, во избежание лишних вопросов. Что ж, усиленный патрон с бронебойным сердечником – серьезная вещь. Метровый деревянный чурбак пробит насквозь, сердечник, потеряв мягкую рубашку где-то в дереве, вошел в стену, впрочем, не очень глубоко – при желании можно легко выковырять. Вот пусть этим Питс и занимается, оставив хоть что-то материальное на память о своей собственной недальновидности. Хотел наглядной демонстрации – получи и распишись.

– Ну, все, все, уже давно все закончилось, – вновь обратился я к нему, наконец-то начинающему подавать некоторые признаки осознанных действий. – Помочь подняться или сам справишься? – Я едва сделал шаг к нему, чем только опять его перепугал, так как он опять попытался что-то мелкое швырнуть в меня, поставить щит и испортить постепенно нормализующийся климат в окружающем пространстве.

Э… мне это вредное колдовство уже начинает конкретно надоедать. Не до конца понимая, на одной интуиции вспомнив устройство обыкновенного термоса, как-то ограничиваю тепловое окружение вокруг колдуна. Создав силой своей воли совсем тонкую прослойку сильно разреженного пространства между ним и окружающим воздухом комнаты. Какой-то эффект возник всего на пару-тройку секунд, однако его хватило, чтобы привести этого припадочного мага в чувство. Тот перестал таращить на меня свои выкатившиеся на лоб глаза, кряхтя поднялся с пола и с большим трудом переместился в кресло. И вообще чувствовалась его сильная раздраженность на самого себя – уж не знаю, то ли оттого, что не сумел сдержаться, то ли потому, что не получилось успешно колдовать. Ладно, пусть теперь переживает в свое удовольствие, мешать не стану. В качестве жеста примирения подошел к столу, налил из графина темно-красного буюло и протянул ему полный стакан. Тот взял его из моих рук и в два глотка опустошил наполовину, вроде бы немного повеселев.

– Так как теперь ты относишься к моему оружию? – хладнокровно разрушил я слишком затянувшееся молчание – уж очень чесалось узнать о произведенном психологическом эффекте.

– Проклятые алхимики, только они способны создать подобную мерзость, – нехотя откликнулся он, постепенно набирая экспрессию в голос, выплескивая свое раздражение на меня. – Ох не зря тебя сюда, в Смертные Земли забросили, совсем не зря. Здесь тебе самое место с твоими алхимическими штуковинами. Вот если бы честный амулет подчиненной силы использовал, от которого известно чего можно ждать. А это…

– Зато посмотри, какой хороший, действенный эффект, – показал рукой в сторону пробитого чурбака. – Сквозная дыра, да еще стене досталось. И тебя еще с чего-то пробило воздух зря морозить.

Про его фокусы со светящимися шариками решил не упоминать, прочего «добра» хватит с головой. А ведь догадался – они совсем не безобидные светлячки, а какая-то боевая магия, типа мелких огненных шаров. Но раз не сработало – и ладно, будем считать, ничего не было.

– Признаю, был не прав, – заметно сдулся колдун через некоторое время. – Только мой тебе совет, не свети ты свое оружие перед здешним народом: не кончится это добром. Лучше приобрети себе малый арбалет, можешь даже гвардейский двойной, если денег не пожалеешь.

А я тем временем мысленно отметил – именно фактор громкого выстрела создал тот самый пугающий эффект. И если бы у меня имелся глушитель, то и такой «холодной» реакции не возникло бы.

– Обязательно приобрету, когда эти самые деньги заработаю. И… – после небольшой, специально выдержанной паузы, – если с оружием мы благополучно разобрались, говори о том, что у нас идет следующим пунктом?

– Тогда тебе нужно собраться самому, сложить запасы в походную сумку и идти отдыхать, завтра еще затемно в дорогу. Остальное тебе в пути расскажет Сисусок, тот самый опытный искатель. Я вас представлю друг другу перед самым выходом, а дальше ты сам.

– Понятно, остался лишь один важный момент, который нуждается в проговоре, – перевел я тему размышлений к более дальним планам. – Куда мне после похода возвращаться и где можно оставить часть вещей на длительное хранение? Ибо хорошо чувствую – мое общество тебе не очень-то и нравится.

По виду Повелевающего мудростью сейчас было хорошо заметно, как он вздохнет с большим облегчением, едва покину его дом. И мое появление вне рамок того самого долга жизни им не очень будет приветствоваться. То есть поговорит-то он со мной на свою любимую тему денег гарантированно, однако постарается сделать все, чтобы рядом с ним надолго не задержался. Его вполне можно понять – спас на свою голову змеюку подколодную и теперь не может от нее избавиться, опасаясь получить ядовитый укус.

– За полный серебряк можешь арендовать на пару месяцев персональную каморку в любом трактире города. Но пока ты ходишь с голым задом… хи-хи… – с очень ехидной улыбкой подмигнул он мне, – можешь
Страница 22 из 27

воспользоваться моей добротой еще один разок.

Ага, чую, в мое отсутствие ты еще раз попробуешь разобраться с оставленными вещами. Флаг тебе в руки, даже автомат специально положу, мне пока и одного пистолета хватит, и светиться перед местными искателями со своими непонятными железками рановато, только затвор с собой прихвачу на всякий случай.

– Буду премного благодарен, – несмотря на принципиально иные мысли, ответил я ему, благодарно опуская голову в легком поклоне. – Только постарайся, чтобы никто в моем барахле особо не копался, – это может быть просто опасно.

– Обещаю, – фальшиво кивнул мне колдун.

Жалко, конечно, если он умудрится что-то испортить. Но и тащить в первый поход все свои вещи тоже неправильно. Ибо они могут привлечь излишнее внимание посторонних к моей персоне. Я же, как только что высказался Питс, голозадый – следовательно, придется брать барахла по минимуму, только без чего действительно нельзя обойтись.

На этом наш затянувшийся обед был закончен, и я оставил Повелевающего мудростью одного разбираться с последствиями происшедшего между нами. Вернувшись в свою каморку, собрал необходимые для похода вещи в изрядно съежившийся рюкзак. Ближе к вечеру занес ужин подросток со шрамом на лице, вместе с изрядным запасом всякой еды для завтрашнего похода. Даже приличный кожаный бурдюк, по виду напоминающий резиновую грелку, с каким-то травяным напитком в качестве питья принес. И смотрел он на меня с большим уважением, совсем по-другому, не как во все прошлые наши пересечения. Может, ему колдун что-то рассказал, может, и сам почувствовал некоторые изменения в наших отношениях с ним. Здешние люди заметно отличаются от наших, для них доступна настоящая магия, однако при всем этом они остаются теми же самыми людьми. Даже странно, мир другой – а люди как люди, просто более чувствительные.

Перепаковав еще раз рюкзак, сделал комплексную зарядку, сходил еще раз облился прохладной водой и, дабы скоротать оставшееся до ночи время, прилег на кровать, да так и не заметил, как уснул.

Глава 6

Первый поход

Вырвали меня из объятий Морфея еще затемно. Впрочем, в эту ночь бог снов и забвения не подарил мне ни одного своего фильма. Ни плохого, ни хорошего, послав простое темное забытье. Только ведь прилег – и уже кто-то осторожно теребит меня за плечо. Кто бы это мог быть? Не сам же Повелевающий мудростью придет поздравлять пришельца из иного мира с наступлением нового дня? Причем только скорым, но еще не наступившим. Зачем, когда можно послать своего то ли слугу, то ли ученика. Впрочем, я тоже сейчас больше рад видеть хоть и обезображенное шрамом, но такое простое лицо юноши, нежели хитрую бородатую морду. И еще юноша знал, как правильно будить таких потенциально опасных товарищей типа меня. Прежде чем трясти, он принес и разложил на столе чрезвычайно вкусно пахнущий завтрак. Разве можно после такого на него как-либо сердиться и тем более желать прибить за нарушение ночного покоя Повелевающего силами? Когда я уже совершил утренний моцион, сделал короткий разминочный комплекс и плотно позавтракал, меня почтил вниманием и сам бородатый хозяин. Выглядел он неважно. Темные круги под глазами и сильная невыспанность наглядно показывали, что тот провел ночь в раздумьях и опасеньях, даже не пообщавшись с подушкой. Может быть, просто не смог уснуть, постоянно ворочаясь и переживая события предыдущего дня, что бывает еще хуже для здоровья. Ну да, получить такой сильный удар по своей привычной и устоявшейся картине мира не каждый день удается. Впрочем, это уже его личные проблемы, меня они касаются постольку поскольку.

– Готов к труду и обороне! – бодро поприветствовал его хмурую рожу.

– Пора идти на встречу с искателями, – не отреагировав на мою подколку, полностью пропустив ее мимо своих ушей, заявил Питс. – Если у тебя все собрано, пойдем, уже самое время.

Закинув на спину изрядно облегченный рюкзак, зашагал за своим проводником по еще темным улицам городка. Заборы и домики – сначала побогаче, примерно такие же, как у Повелевающего, потом пошли попроще, и вообще показались какие-то жалкие лачуги, сбившиеся в большие кучи. И вонь от них шла вполне соответствующая. Как эти люди могут жить в собственном дерьме? Наверное, давно принюхались и теперь просто не замечают. Мы шли от богатого центра к окраинам, где проживали самые низшие сословия местного общества в импровизированных трущобах. Путь окончился около большого длинного строения в два этажа из непонятного материала. Что-то типа армированного травой песчаника, скрепленного глиной вперемешку с навозом и покрытого снаружи белой известкой, если судить по виду, который открывался за отдельными отвалившимися кусками штукатурки. Строение выглядело ветхим, но еще как-то держалось. Это оказался местный трактир для искателей, внутри которого, несмотря на столь раннее время, оказалось достаточно людно. Под потолком «питейного зала» висели не масляные лампы, как можно было ожидать, а круглые яркие плафоны. Успел подумать о присутствии здесь электричества, когда заметил, как подзаряжают такой гаснущий плафон с помощью магии. Немолодой и немного припадающий на одну ногу при ходьбе трактирщик подошел к одному столику с подносом, расставляя тарелки с какой-то снедью перед хмурыми искателями, и заодно протянул руку вверх, в сторону почти погасшего светильника, после чего тот ярко засиял. Питс подвел меня к столику, стоящему в дальнем углу заведения, за которым сидели четверо мужчин разного возраста. Среди них оказался один тот самый опытный искатель, судя по его возрасту, одежде и имеющемуся оружию, а еще трое выглядели совсем молодо. Кивнув опытному искателю, Повелевающий мудростью получил ответный кивок согласия и удалился прочь, оставляя меня наедине с этой компанией.

Не став долго мяться, я присел на свободный стул, осматривая лица будущих спутников. С опытным искателем, как там его называли – Сисусоком, – вроде бы все понятно. Жилистый мужик примерно моего возраста, может, чуть моложе. Крепкие руки со следами шрамов, однако все пальцы на месте. По нему сразу видно – он здешний ветеран. В одежде ничего лишнего, сама она не бросается в глаза, почти как мой камуфляж, только без пятен и разводов. Оружие исключительно функционально, короткий меч на поясе, перевязь с метательными ножами, плоский тубус болтов к арбалету, и сам арбалет висит на спинке стула. Юнцы же очень сильно разнятся между собой. Вернее, двое похожи друг на друга если не лицами, то одеждой и манерой держаться. Причем эти двое друг друга давно знают и даже за столом как бы вместе. Интуиция сразу подала свой голос – им категорически нельзя доверять. Мутные типчики, на лицах которых читался немалый опыт обмана себе подобных. Третий юноша, внешне чуть постарше этих двоих, выглядел как-то слишком беззаботно. Из одежды у него был выделяющийся каким-то ярким цветастым рисунком плащ с капюшоном, совершенно неуместный среди окружающей серости и блеклости одежд других искателей. Впрочем, по меркам здешних обитателей, и я весьма странно одет. Цифрового камуфляжа здешний мир, похоже, еще не знает. Однако взглянувшие в мою сторону искатели быстро отворачивались, не акцентируя своего
Страница 23 из 27

повышенного внимания на моей необычной одежде. Мало ли кто из новичков что-то нацепил на себя, сообразуясь с какими-то своими представлениями о том, как здесь нужно одеваться. Может, другой одежды просто нет или денег жалко? Сходят пару раз в леса и образумятся, станут одеваться как все, если выживут, конечно. Закончив рассматривать своих новых компаньонов и позволив им внимательно рассмотреть себя, решил первым нарушить затянувшееся молчание, представившись:

– Мое первое имя – Витос, так меня можете называть и вы, на него откликаться буду.

– Носатый Следопыт, – представился мне опытный искатель явно своим местным прозвищем, умолчав при этом про свое настоящее имя, хотя нос у него был самым обыкновенным. – Теперь я твой наставник и учитель, можешь звать меня так. Справа от тебя буси Амикус, наш недоповелитель всяких там сил…

Молодой человек в цветастом плаще нехорошо посмотрел на Следопыта и раздраженно фыркнул:

– Сколько можно повторять: не надо называть меня недоповелителем, постоянно оскорбляя этим. Я уже почти год как действующий Повелевающий с дипломом столичной Академии, и до настоящего Повелителя мне очень далеко. Да и не вам, простакам, судить по праву и достоинству.

– Здесь, в Смертных Землях, твой диплом не сгодится даже для розжига костра, парень. – Опытный искатель легко хлопнул того по плечу, непонятно что выражая этим действием. – Таких, как вы, здесь мы называем «буси», без всяких там ваших важных самоназваний, интересных только по ту сторону Черного перевала. А насчет того, кому кого судить – и так видно, кто из вас чего стоит. – Играя в какую-то свою непонятную игру, Следопыт походя опустил молодого мага и перевел свое внимание на парочку других.

– Касо и Фолити, всем рассказывают, что они родные братья, но похожи друг на друга разве как брат на сестру, причем кто из них брат, а кто сестра – совершенно непонятно… ха-ха-ха. – Искатель, играя явно на публику в моем единственном числе, громко посмеялся своей же глупой шутке, которой я так и не понял.

«Братья» же практически никак не отреагировали на такое странное представление себя, продолжая меня внимательно разглядывать. Причем весьма специфическим образом, очень даже профессионально для… городских воров! Да, только воры могут так оценивать своего потенциального клиента, стараясь мгновенно определить, где тот прячет свои сокровища, которые стоит тихо изъять, или сразу определить, стоит ли с ним вообще связываться. Не учи нас постоянно полковник своим хитрым приемчикам и специфической наблюдательности – хрен бы их сейчас определил. То-то они мне сразу не понравились. Придется быть с ними настороже и по возможности держаться в стороне.

– Итак, раз все собрались, пора выходить. – Сисусок обвел нас своим взором, что-то прикидывая про себя.

Как потенциального воина он меня сразу же разглядел. Вон как смотрел, где должно по идее находиться мое оружие. Только меча и арбалета, прямо как у него, мне сейчас не хватает, чтобы действительно правильно выглядеть. Про мои магические закидоны, живущие пока своей собственной жизнью, он, похоже, не в курсе. Не просветил его наш Повелевающий мудростью. А у того могли иметься свои веские причины, могу даже догадаться – с таким «интересным» довеском меня просто не взяли бы с собой в поход. Два мага-новичка в одной команде – это уж слишком толсто даже для такого опытного искателя, как Носатый Следопыт. Остальных он знает куда лучше меня, возможно, для них этот выход уже далеко не первый. Так и оказалось.

– Для тебя, Витос, раз ты идешь с нами в первый раз, – вновь обратил внимание на меня наш опытный наставник, – рассказываю в первый и последний раз. Если хочешь вернуться обратно живым – слушаешь меня и делаешь только то, что тебе лично говорю. На отданные другим команды внимания не обращаешь. Никакой самодеятельности. Все смотрят только по своим сторонам, ожидая оттуда любой опасности и еще по возможности присматривая друг за другом. Одиночки в Смертных Землях долго не живут, запомни это. Если заметил что-то странное – сразу оповестил меня. За ваше обучение мне платит город, потому все найденное лично вами станет только вашим, ни с кем делиться не придется. Это первое правило святости личной добычи, как и боевых трофеев. Но если мы собираем что-то вместе по моему предварительному плану, то половина идет мне, как старшему группы, а остальная выручка делится на всех остальных, в зависимости от личного вклада каждого. Потому спокойно стоять в стороне и расслабляться, пока работают другие, категорически не рекомендую. От моей персональной рекомендации зависит, какой клан искателей позже возьмет вас к себе или вообще возьмет. Понятно?

– Угу, – утвердительно за всех кивнул я, хотя сказанное относилось явно не только ко мне одному.

– Тогда быстро подхватили свои мешки – и на выход, – скомандовал наш строгий учитель искательских наук.

Через полчаса наша малочисленная компания выходила из городских ворот. Стоило отметить – весь город был обнесен солидной каменной стеной, достигавшей четырех метров в высоту. Сверху стены, мне даже поначалу в рассветных сумерках показалось, шла в несколько рядов колючая проволока под током на изоляторах. Потом, когда присмотрелся внимательнее, проволока превратилась в какое-то колючее вьющееся растение, растянутое на держателях вдоль верхней части стены, очевидно, выполняя ту же защитную роль. В общем, просто и быстро через такую стену не перелезешь, учитывая трехметровый ров перед ней, наполовину заполненный водой. Очень серьезное укрепление по меркам феодального мира. В воротах нас бегло осмотрели взглядами хмурые стражники и, не чиня каких-либо препятствий, выпустили из города.

Первые шесть часов пути наша группа прошагала по вполне качественной дороге, сложенной из больших каменных плит, по форме напоминающих пчелиные соты, плотно пригнанные друг к другу. На этой дороге легко бы разминулись два встречных грузовика, а качество поверхностности не уступало лучшим шоссе из нашего мира. Быстро взошло яркое светило, и постепенно становилось все теплее и теплее, а позже небо заволокло плотными кучевыми облаками. Настоящей жары так и не случилось, и было приятно идти по утренней прохладце, сменившейся дневным легким ветерком. По сторонам дороги на некотором отдалении рос густой лиственный лес, а до него тянулись обширные травянистые луга, покрытые цветущим разнотравьем. Летали пчелы, бабочки и мухи, звенели невидимые в траве кузнечики, где-то в вышине заливалась трелью маленькая пташка. Окружающая природа сильно смахивала на нашу, земную, хотя мой глаз то и дело замечал незнакомые растения и непривычных по расцветке бабочек. Любуясь пейзажами, практически перестал о чем-либо думать, однако сохранял при этом чуткое внимание, стараясь вовремя заметить любую потенциальную опасность. Вроде бы до леса, где она может укрываться, от нас слишком далеко, не менее пятидесяти метров, а местами и все сто, но мало ли. Один раз на дорогу выползла большая коричневая змея, и наш проводник подал рукой знак остановиться. Пока мы стояли в недоумении, змея неторопливо скрылась в густой траве.

– Полоз, – прокомментировал ситуацию Носатый Следопыт. – Для
Страница 24 из 27

нас не опасен, но лучше его зря не провоцировать. Ударом хвоста может запросто переломать ноги. Съедобен, хотя и не блещет изысканным вкусом. Некоторую ценность представляет его шкура, за нее можно выручить в городе у мастеров по коже пару дюжин больших медяков, но это может стать интересно только на обратном пути, если будем возвращаться с пустыми мешками, ибо таскать туда-сюда лишние малоценные тяжести не стоит.

Постояв и внимательно посмотрев по сторонам, мы продолжили наш путь. Первый короткий привал командир скомандовал после того, как мы перешли по каменному мосту через небольшую речушку с кристально чистой водой. Немного перекусив и расслабившись, вновь двинулись в путь. Следопыт свернул с дороги и повел нашу группу по берегу речушки против ее течения. Перейдя большой луг, мы вошли в тенистый лес.

– Идите по тропе за мной след в след друг за другом, – выдал нам четкую инструкцию наш наставник. – Не прикасайтесь случайно руками к большим деревьям, внимательно смотрите под свои ноги. Этот лес молодой, а потому еще глупый, нам надо пройти его до вечера, пока пасмурно.

В неторопливой ходьбе по лесу, периодически перебираясь через ручьи и завалы поваленных давнишней бурей мощных древесных стволов, мы двигались следующие шесть часов пути. Если бы не регулярные тренировки, сейчас мои ноги уже требовали бы нормального отдыха, а так лишь напоминали о себе легкой усталостью, которой еще долго можно не замечать. Однако наши юные члены команды не могли похвастаться подобной подготовкой и еле-еле передвигали ноги, стараясь случайно не упасть под тяжестью своих небольших заплечных мешков. Видя такое дело, Сисусок скомандовал часовой привал, когда мы добрались до небольшой полянки посреди леса.

– Следопыт, куда нас так быстро гонишь, вздохнуть нельзя, мы что, по-твоему, кони беговые? – спросил один из братьев-воров, с явной злобой во взгляде и угрожающими нотками в голосе, имени которого сразу не вспомнил: то ли Фоль, то ли еще как.

– До вечера нужно выйти к предгорьям, дурашка Фолити, – спокойно ответил наш наставник, не обращая внимания на его злобу. – Коли ты такой слабак, можешь тут один оставаться или идти обратно, я тебя не держу. Если ты сильно везучий, мы с тобой еще когда-то свидимся, хоть я в этом и сомневаюсь.

Не знаю, чем он его пугал, – по мне, никакой явной опасности вокруг не было. Лес как лес, заметно чище наших лесов средней полосы. Валежник встречается исключительно редко, такими очень компактными кучками в одном месте, а не разбросан то тут, то там, хрен пройдешь, не переломав ног. Следов опасного зверья не видно, да и вообще зверья, разве тропа эта, по которой мы идем, явно не людьми протоптана, хотя кто их знает. При необходимости я запросто найду обратную дорогу, тут и заплутать-то сложно. С одной стороны лес, с другой – речка, сама тропа хорошо различима, хоть и не выглядит особо проходимой с первого взгляда. Но после слов Следопыта братец Фолити быстро заткнулся и даже перестал смотреть на того волком. Можно попробовать начинать вести осторожные расспросы, но почему-то возникло ощущение, что не стоит показывать свое вопиющее незнание местных реалий. Лучше самому постепенно разобраться, внимательно наблюдая за другими. Костра никто не разжигал, разговоров не разговаривал, молодые устали, а мы со Следопытом держались немного в сторонке друг от друга. Так и просидели в молчании положенный срок, так же молча двинувшись дальше.

На пути к предгорьям у нас случился еще один привал, где мы опять немного подкрепились и пополнили запас питьевой воды в маленьком роднике. Мое здоровье явно восстанавливалось, более того – себя чувствовал изрядно помолодевшим. Хоть большие нагрузки после непонятно какого лечения и не сильно рекомендовались, по моему же собственному представлению. По правде говоря, стоило отлежаться денька три-четыре, хорошенько отъесться, а потом и по дальним лесам гулять. Но выбирать, увы, не приходилось, все решили за меня. К вечеру, когда уже сам начал ощущать заметную усталость, мы наконец вышли из леса. Перед взором открылся замечательный вид на величественные горы, далекие вершины которых терялись в облаках. Наш наставник подал команду собрать как можно больше дров, подбирая сухие сучья, упавшие с деревьев. На предложение спилить парочку засохших стволов он посмотрел так зло, что мне сразу захотелось куда-то сбежать от его гнева. С чего вдруг такая злобная искра во взгляде, сам не пойму – у него, наверное, пилы нет? Так у меня есть. Однако, помня его первую инструкцию, перечить не стал, занявшись сбором валяющихся сучьев, которых, впрочем, здесь нашлось не так уж и много. Лес тут вообще как-то подозрительно чист. Валежник встречался редко, но там явно сильная буря поработала, в других местах практически отсутствовал сухостой, изредка у края леса попадались отдельные засохшие деревья с опавшей корой. Именно около них мы и набрали сучьев, сколько смогли унести, поместив объемные вязанки хвороста себе на плечи.

Когда начало стремительно темнеть, наша усталая компания пристроилась в маленькой пещерке посреди растрескавшегося горного склона, образовавшего небольшую расщелину, по которой протекал журчащий ручей. Мы скинули свою поклажу, наконец-то вздохнув с заметным облегчением после долгой дороги. Судя по черному пятну кострища на полу, эта пещерка частенько используется искателями для отдыха.

Вопреки моим ожиданиям, обильного ужина и долгого ночного сидения у костра не получилось. Все были сильно уставшими и после очередного холодного перекуса завалились спать. Мое робкое и не очень уверенное предложение, что кому-то стоит остаться сторожить покой остальных, осталось без поддержки со стороны коллектива. Следопыт заявил, широко зевая: «Здесь требуется сторожить днем, а не ночью», – чем меня не переубедил, зато немного успокоил. По крайней мере, спорить с ним я не стал, поверив его опыту и уснув вместе со всеми, с какой-то смутной тревогой на душе.

Глава 7

Странный сон

Противный зуммер системы оповещения персонала громко бьет по ушам, выдергивая меня из непонятно откуда навалившейся дремы. Поднимаю голову со своего заваленного бумагами рабочего стола, оглядывая контрольную панель, на которой равномерно мигает красным светом индикатор начала эксперимента, предписывающий всем лишним людям покинуть технологическую зону, а основному персоналу занять места за пультами управления. Остальные индикаторы равномерно светятся зеленым – все в полном порядке. Вот запустился таймер, быстро побежали секунды. Начинается обратный отсчет времени до старта. Наконец-то прошли долгие годы голой теории, бесконечных расчетов, кропотливой подготовки эксперимента, месяцы томительных ожиданий окончательной готовности установки. Сегодня должна свершиться моя давняя мечта. Вынашиваемая в течение всей моей жизни гипотеза о базовой причинности мироздания сегодня должна успешно подтвердиться. Нет, иного результата быть никак не должно, его просто не может быть! Сегодня весь мир узнает о моей правоте, несмотря на все заверения скептиков и прочих недоброжелателей, которых так много в любой серьезной науке. Никто из них не хотел даже допустить крамольной мысли, когда я
Страница 25 из 27

предлагал им подумать самостоятельно, сводя все необъяснимые, но тем не менее регулярно наблюдаемые факты воедино. Только мое смелое предложение готово все объяснить и убрать несоответствия старых теорий и многочисленных наблюдаемых эффектов, которые никак не хотят в них вписаться.

Да, нашему человеческому сознанию трудно представить, что любая материя является всего лишь закольцованной волной энергии, существующей в разомкнутых волновых энергетических потоках. Космический вакуум – совсем не пустота, а упругая волновая среда, в которой и действуют физические законы нашего мира. Реальный вакуум, существующий разве лишь за границами вселенной, всех этих законов в себе не поддерживает, там даже свет не должен распространяться. Несмотря на скептицизм коллег, мой голос услышали на самом верху, вовремя поняв, какой намечается прорыв. Стоит лишь один раз доказать истинность моих идей – и сразу же открываются новые невиданные горизонты, позволяющие человечеству устремиться вверх, взмахнув обретенными крыльями. Для подтверждения гипотезы была создана величественная экспериментальная установка. Настоящая вершина научного и технологического развития человечества. Куда там какому-то старому адронному коллайдеру, ныне являющемуся музеем человеческих заблуждений. Пусть моя экспериментальная установка и не так велика, как тот коллайдер, занимая объем среднего небоскреба. Правда, этот небоскреб устремлен не в небесную высь, а уходит в глубину земли. Две сотни этажей прорыты тысячами строителей, чтобы ученые смогли докопаться до тайны мироздания. Ибо от итогов этого эксперимента зависит все дальнейшее развитие человеческой цивилизации. Сможем ли мы напрямую создавать практически любую материю в любой ее форме из энергии или нет. Сможем иметь столько энергии, сколько захотим? Раздвинем рамки пространства, стоя от звезд на расстоянии вытянутой руки? Станем ли богами, создающими новые миры, или навсегда останемся бесхвостыми обезьянами, судорожно хватающимися за какие-то жалкие материальные ценности? Все это скоро станет окончательно ясно.

Ну и как это я умудрился уснуть в преддверии таких великих событий? Да и снилась какая-то ерунда. Как будто я случайно попал в иной мир с какой-то совершенно дикой смесью магии и техники. Атомно-магические реакторы, зона радиоактивного заражения в феодальном окружении, короли и бандиты, сталкеры, собирающие хабар на полях давнишних кровавых битв, плутая между горячими радиоактивными пятнами. Горячечный бред, одним словом. Нельзя по сорок часов подряд работать, постоянно глотая таблетки стимуляторов, – вредно это для здоровья. Отряхивая помявшийся халат, поправляю галстук. Сотрудники и подчиненные должны видеть своего руководителя исключительно в лучшем виде – это придает им уверенности в себе. Пора идти в операторскую, сейчас по расписанию начнется зарядка кольцевых накопителей энергии, стоит проконтролировать процесс. Я верю автоматике и своим сотрудникам, но мне лично так будет спокойнее.

– Виктор Степанович… – А вот и секретарша нарисовалась – где же ты раньше, красавица, была, почему не разбудила? – Комиссия заняла конференц-зал, вас все давно ждут.

Ну да, как же я мог про них забыть! Сюда пожаловали представители мировой научной элиты и наши чиновники. Не люблю их, но тут ничего не поделаешь, фундаментальная наука без поддержки государства невозможна.

Перед огромным панорамным экраном во всю стену, на котором высветилось схематическое устройство нашей экспериментальной установки, в удобных креслах расселись почти две сотни солидных людей в строгих костюмах. Многих я знаю лично, с другими знаком заочно, некоторые являются весьма известными учеными с мировым именем. И все они сейчас смотрят на меня, ожидая моего слова. Даже как-то неловко выходить перед ними на трибуну в своем любимом лабораторном халате, за долгие годы ставшем моей второй кожей. Ничего, важные гости потерпят, я здесь хозяин, мне все можно!

– Итак, господа чиновники, ученые, коллеги и друзья. Сегодня у нас знаменательный день для всего прогрессивного человечества. Мы готовы открыть новую страницу великой книги познания, на которую история науки впишет наши имена!

Хорошо сказал, и бурные овации зала подтвердили мои громкие слова. Теперь следует прочесть короткую лекцию, раскрывая суть готовящегося эксперимента и его дальнейшие перспективы. Три дня тщательно готовил свою речь перед высокой комиссией, теперь могу произнести ее без оглядки на бумажку.

Но что это? Взвывшая сирена тревоги больно бьет по ушам. «Неконтролируемый выброс энергии из ядра», – автоматический бездушный голос системы управления говорит совершенно невозможные слова. Там же ведь еще и накопители не успели зарядить, откуда в ядре вообще взялась энергия? Какая-то глупая ошибка или, гораздо вероятнее, сбой аппаратуры. Надо немедленно бежать и вручную сбросить ее, чтобы она перезапустилась.

– Коллеги, прошу без паники, эксперимент еще даже не начался, просто произошел какой-то сбой контрольной аппаратуры, сейчас все будет исправлено… – громко кричу в перепуганный зал и не нахожу там ни малейшего отклика понимания.

Ученые и чиновники повскакивали со своих мест и дружно рванули к открывшимся аварийным выходам, образовав около них давку. Срываюсь с трибуны и бегу через технический коридор в операторскую, вспоминая перекошенные от жуткого страха лица собравшихся в конференц-зале людей. Я-то понимаю, пока ничего опасного не может быть, а им этого еще никто не успел подробно рассказать. Мне сейчас тоже нельзя терять времени на объяснения и попытку остановить панику. И пусть на меня после спустят всех собак, главное – не допустить срыва эксперимента. В коридорах пусто, лишь отрывисто звучит зуммер опасности и мигают под потолком красные лампы тревоги.

«Критическая ситуация, персоналу немедленно покинуть лабораторный комплекс», – вновь по громкой связи говорит система управления. Быстрее, быстрее, бегу вниз по лестничным пролетам, лифты забиты спешно эвакуирующимися людьми. Вот она, операторская, в ней никого, все сбежали, бросив свои посты и ничего не предприняв для прекращения этого кошмара. Обзорные экраны мониторов светятся красным, показывая ситуацию критической перегрузки. Накопители заполнены энергией на двести пятьдесят процентов, балластная система вот-вот выйдет из строя, дублирующая тоже долго не протянет. Хорошо хоть охлаждение еще держится – внутренняя температура ядра находится еще в «желтой зоне». Вдоль установки снизу вверх постоянно бьют толстые змеистые молнии электрических разрядов, магнитный контур удержания ядра начнет вот-вот разваливаться из-за сильнейших помех. В самом ядре творится что-то невообразимое, сама реальность сошла с ума, если верить показаниям контрольной аппаратуры, – температура постоянно скачет от миллиона градусов в минус до миллиарда в плюс. Совершенно невозможные значения, бред, галлюцинации. Точно аппаратура сошла с ума. Откидываю защитный колпак рубильника экстренной остановки всех процессов и перезагрузки системы управления, дергаю его на себя, ожидая немедленного прекращения творящегося ужаса. На десять долгих секунд гаснет
Страница 26 из 27

свет, темнеют обзорные экраны мониторов, затыкается тревожный ревун, и лишь не утихающие ни на мгновение яркие вспышки молний за обзорным стеклом освещают комнату, где я нахожусь.

Мигнул свет, зажглись контрольные мониторы, и кошмар вернулся обратно. Ситуация стала еще хуже: «Основная система удержания ядра разрушена, балласт принимает нагрузку. Пятьдесят секунд до разрушения конструкции», – включился обратный голосовой отсчет времени до катастрофы. «Сорок», «тридцать», «двадцать». За толстым свинцовым стеклом, отделяющим операторскую комнату от главной установки, прямо у меня на глазах медленно формируется небольшой шаровидный сгусток темной плазмы. Он постепенно набирает объем и повисает перед обзорным стеклом с другой стороны. Не в силах оторвать от него своего взгляда, чувствую, как постепенно останавливается само время, секунды растягиваются все больше и больше, удлиняясь в часы и даже годы. Сгусток темной плазмы медленно проникает сквозь стекло и превращается в огромный глаз с вертикальным зрачком, внимательно рассматривающим меня. От его пристального внимания виски наливаются невыносимой болью, тело скручивает судорога, остатками сознания чувствую, как падаю на пол…

Глава 8

Сон и явь

А-а-а… а-а-а… Где-то совсем далеко звучит мой собственный крик, от которого я просыпаюсь в холодном поту. Все так же стучит в висках боль, и никуда не исчезает ощущение глаза с вертикальным зрачком, заглядывающего прямо в мою душу. Разве только судорог больше нет, и если как-то перетерпеть острую боль, можно уверенно действовать руками и ногами. Боли за последнее время я уже столько натерпелся, легко переживу и эту. Вокруг стоит кромешная темнота, и пахнет сыростью. Это все та же пещера, где устроилась на ночь небольшая команда искателей-новичков с опытным проводником во главе. Где сон, а где явь, теперь уже совсем ничего не понимаю. Фонарь прыгает в левую руку, взведенный пистолет уже держит правая. Начинаю осторожно осматриваться вокруг, кто-то посторонний находится совсем рядом. На мозги как-то давит, гаденыш, ох, как сильно давит. Очередную резкую вспышку боли в висках отмечаю просто как очередную данность бытия. В прежней жизни такая боль уже давно отправила бы меня в нокаут, а теперь запросто держусь, стиснув зубы. Значит, не все потеряно, сейчас я тебя, подлюгу, найду…

В узком луче света от мощного светодиода тактического фонаря, равномерно обшаривающего стены и пол пещеры, замечаю тела своих компаньонов, какую-то секунду отстраненно радуясь, что все они еще дышат. Отмечаю как бы между делом тонкую струйку слюны, вытекающую изо рта Носатого Следопыта. Интуиция говорит – пытаться его будить совершенно бесполезно, только время зря потрачу, своим сном так люди не спят. А боль в висках лишь усиливается, скоро ее станет сложно терпеть даже с моим новым повышенным порогом болевой чувствительности. В пещере никого постороннего нет, около самого выхода тоже, однако ощущение давящего на мозг чужого взгляда недвусмысленно говорит – противник где-то совсем рядом. Но сейчас в нем уже нет той абсолютной уверенности в собственном превосходстве, которое имелось поначалу, и даже присутствует какая-то небольшая растерянность. Значит, никогда раньше ему не оказывали реального сопротивления. Разрезая скачущим лучом света чернильную темноту горного ущелья, мельком замечаю какую-то высокую серую тень всего в десяти метрах от себя. Направив свет прицельно в ту точку, опять ничего не вижу, кроме голых камней и растрескавшихся скал. А давление так никуда и не исчезает, все чаще накатывая периодическими вспышками резкой боли уже по всему телу. Свожу вместе руки с фонарем и пистолетом, вновь обшаривая окружающее пространство. Есть! Размытый серый силуэт попадает всего на полсекунды в яркий луч, мгновенно жму спуск, бьет громкий хлопок выстрела, отзываясь раскатистым горным эхом в ночной тишине.

Давление на мозги и боль мгновенно прекратились, вдруг стало как-то совсем легко и спокойно, вернулось чувство дрожания теплого воздуха, опять неизвестно куда пропавшее прежде. Захотелось сесть на камни и смаковать это чувство единения с окружающим миром. «Попал, убил?» Тревожные мысли не позволили мне уйти в блаженную нирвану. Надо бы посмотреть, кто там так нехорошо со мной развлекался. Обшаривая светом место, где в последний раз заметил серую тень, ничего не смог разобрать. Место открытое, склон виден до самого ручья внизу, но никого там нет. Ни тел, ни следов. Ан нет – вон на том белом камне темный след крови. И рядом еще один. Значит, попал, но не убил, лишь слегка подранил. Хорошо и плохо одновременно. Хорошо – сам живой остался, а плохо… Я ведь даже не знаю, кто это такой был, зверь или человек, но на мозги он воздействовать мастер. Будет здорово, если он сейчас к нам не полезет, ибо искать этого подранка по ночной темени с одним фонарем не получится, а прибора ночного видения я с собой в поход не взял. Да и не стоило ждать от него особой помощи в такой ситуации – тут уже полноценный тепловизор нужен.

Внимательно осмотрев окрестности еще раз и убедившись в бесперспективности дальнейших поисков, вернулся в пещеру, подобрав по пути стреляную гильзу. Попытался разбудить хоть кого-то из своих спутников – безрезультатно. Даже на нашатырь никакой реакции. Искатели пребывали в своих мирах грез, пуская изо рта длинные слюни. Что с ними можно сделать, совершенно не представлял и решил просто подождать – если до утра сами не оклемаются, попробую как-либо колдануть, положившись на свою интуицию в очередной раз. Может, тогда и получится что-то, хотя уверенности в благополучном исходе сейчас никакой. Спать больше не хотелось, да и боязно как-то. Еще одного подобного кошмарного «сна» можно ведь и не пережить.

Запалив небольшой костерок около самого входа, дабы дым сразу вытягивало наружу, пристроился в дальнем углу пещеры, откуда хорошо видно освещенный огнем проход. Если кто-то полезет снаружи – сразу же замечу. И, не мудрствуя лукаво, банально подстрелю – тут сложно промахнуться, с десяти-то метров. Костерок постепенно прогорал, приходилось вставать и подкидывать в него сухих веток, ненадолго отвлекшись от безмолвного созерцания каменных стен. Так и просидел до самого рассвета, не сомкнув глаз.

Снаружи уже давно рассвело, когда подал первые признаки возвращения к реальности Следопыт. Пробудившись, он резко вскочил и, едва устояв на ногах, опустился на корточки, схватившись за голову двумя руками.

– Болит головка-то? – сочувственно заметил ему. – А не надо было вчера столько буюло в одно горло пить! Делиться надо было, одним словом.

– Какое буюло, откуда? – вытаращил он на меня свои мутные глаза. – Да я это… и где мы находимся… – Тут он обшарил взглядом окружающее пространство, явно вспоминая вчерашний день.

– Шутка это была, – перестал я играть в дурачка, резко посерьезнев, – снилось, наверное, что-то очень хорошее, да?

– Мм… – не смог он передать всех своих чувств как-то более связно.

– Понятно, – не стал я настаивать на своем вопросе. – Мне тоже сначала что-то снилось, а потом, когда случайно проснулся, обнаружил у нас незваного гостя.

– Какого гостя? – Носатый Следопыт наконец сумел восстановить в
Страница 27 из 27

своей голове некоторую целостность картины происходящего, и она ему не очень понравилась.

– Не знаю, – совершенно искренне ответил ему, – что-то такое серое. Там, снаружи. На мозг этот гость сильно давил, а когда я его подранил, куда-то быстро сбежал. Было слишком темно, чтобы за ним по горам гоняться.

– Покажи – где? – Искатель подошел ко мне вплотную и чуть было не схватил за грудки.

Мы вышли наружу, не став пытаться будить оставшихся новичков. Сами вскоре должны проснуться, наваждение давно сбежало.

– Вон смотри, кровь на камне, – показал рукой на следы ночной стрельбы, – там еще кровь, и дальше тоже.

Цепочка кровавых пятен протянулась через низину и уходила вверх по противоположному склону. Расстояние между ними составляло никак не меньше трех метров. Мы неторопливо спустились к ручью, где на мокрой земле отпечатался четкий след звериной лапы рядом с пятном крови. Большой такой след, чуть меньше моего собственного. Следопыт посмотрел на меня диким взглядом, и мне было совершенно непонятно, о чем он сейчас думает.

– Это следы очень плохой смерти, – через некоторое время, немного успокоившись, тихо сказал он. – Некоторые группы искателей иногда находили стоянки других групп, где от людей оставались лишь одни обглоданные кости. По оставшимся медальонам удавалось определить – все они умерли еще во сне. Причем погибали очень опытные искатели, не один год ходившие в поиск, но не так близко к городу. Как минимум в неделе пути в глубь Смертных Земель от этого места. И там видели похожие следы. Какой зверь их оставляет, до сих пор никто не может сказать – все, кто его мог видеть, погибали. Ты, кстати, мне ничего не хочешь сказать? Кто это был и как ты сумел его ранить? И чем? У тебя и оружия-то никакого при себе нет.

– Сам до конца не понял, – пожимая плечами, с задумчивым видом на лице соврал ему, не желая показывать действие пистолета. – Было что-то большое, серое, совсем рядом со входом в пещеру. Сильно болела голова, а потому по-настоящему очнулся, только когда тварь убежала. До этого все как в тумане, что-то делал, а теперь не помню. После пытался вас будить – бесполезно. Спали и вправду как убитые, только слюни текли.

– Плохо, действительно плохо. Если такие зверушки стали подбираться столь близко – искателям придется ходить большими группами и с прикрытием из нескольких бывалых буси, а это невыгодно. Особенно для подготовки новичков. Совсем никакого дохода не будет – одни расходы. Знаешь, когда вернемся обратно, лучше не говори в городе никому о том, что тут было, – попросил меня Следопыт.

– А ты-то сам не боишься? Вдруг эта зверушка тебя потом где-то прихватит сонного на привале? – лишь ехидно заметил на его просьбу.

Мне такие весьма странные просьбы совсем не по душе. Тут, понимаешь, реальная опасность, а он только о бизнесе думает.

– Не боюсь, и без того всяких опасностей хватает, – резко мотнул он головой, как бы отгоняя от себя умозрительную опасность. – Такие крупные твари редко задерживаются на одном месте. По крайней мере, на одной и той же стоянке от них группы пока не гибли. И вообще подобные происшествия случаются далеко не каждый год. А если мы по возвращении разнесем тревожные слухи, у многих искателей возникнут очень большие проблемы. В том числе и у меня, а я этого не хочу. Лучше уж привычно рисковать на каждом выходе, чем бояться еще до него, трясясь от страха, сидя в трактире с пустой кружкой, так как больше нечем заплатить хозяину.

Даже и не знаю, кого он сейчас пытался убедить – меня или себя? Оставалось лишь понадеяться на его опыт и как-то побеспокоиться о собственной безопасности без привлечения сторонней помощи.

– Хорошо, как скажешь, – кивнул я ему. – Только расскажи, куда мы сегодня пойдем, дабы я лучше представлял ситуацию. Может, пойму, как можно защититься от нападения подобных тварей в пути.

– Защитишься тут, думай больше… – Следопыт лишь презрительно фыркнул в ответ на мою просьбу. – Если такой зверь на нас нападет в пути – шансов вообще нет. Даже не знаю, как ты его ночью сумел отпугнуть. Если опять нападет – знать, у нас судьба такая, ее не обманешь. – Фатализм нашего проводника мне очень не понравился. – Но они вроде как нападают только ночью, днем прячутся где-то в норах, наверняка света боятся, – задумчиво добавил он в конце.

– Говорил же, стоило кому-то сторожить остальных, – напомнил ему вчерашний вечер.

– Признаю, был неправ, – не стал он отпираться. – И раз тебе удается сдержать ментальный удар твари, то завтра ночью будешь дежурить. Мы сегодня никуда не идем, успеешь хорошенько отоспаться.

– Что-то мне не очень хочется тут оставаться, – мысленно поежился, вспоминая прошедшую ночку. – Вдруг та зараза вернется. Лучше бы куда-то идти, не так муторно на душе будет. Ребята скоро должны оклематься, и давай, Носатый, валить отсюда поскорее, а? – с легким заискиванием в голосе высказал я свою просьбу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksey-abvov/alhimik/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.