Режим чтения
Скачать книгу

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде? читать онлайн - Андрей Васильченко

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

Андрей Вячеславович Васильченко

Путешествие за тайной

Книга известного историка Третьего рейха А. Васильченко впервые подробно рассказывает о знаменитой Немецкой Антарктической экспедиции 1938–1939 гг., за подготовку и проведение которой отвечал рейхсмаршал Герман Геринг. Основываясь на документальном материале, автор развенчивает многочисленные мифы об Антарктическом рейхе, бегстве Гитлера в апреле 1945 г. на Южный полюс и загадочных подводных лодках и немецких летающих тарелках. Автор также уделяет внимание еще одной не менее известной военной экспедиции, «Высотный прыжок», американского адмирала Ричарда Бёрда. В приложении впервые публикуется вышедшая в Германии в 1941 г. книга одного из участников Немецкой Антарктической экспедиции, географа Эрнста Херрмана.

Васильченко Андрей Вячеславович

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

Предисловие

Немецкая Антарктическая экспедиция 1938–1939 годов и открытая ею земля Новая Швабия к настоящему времени обросли таким количеством нелепых мифов, что в приличном обществе даже как-то неудобно говорить об этих сюжетах. «Желтая пресса» с превеликим удовольствием тиражирует мифы о том, что на территории Антарктиды был создан «Четвертый рейх». По телеканалам постоянно мелькают сюжеты о том, что Антарктида стала базой для «нацистских летающих тарелок», которые то ли выныривают из-под воды, то ли выскакивают из-под земли. Не осталось в стороне и научное сообщество.

По большому счету антарктическую землю, которая некоторое время была известна под именем Новая Швабия, открывали несколько раз. Первый раз она предстала перед участниками Немецкой Антарктической экспедиции 1938–1939 годов. Второй раз это произошло в 1941 году, когда была опубликована в Германии книга одного из участников экспедиции, географа Эрнста Херрмана. Впрочем, в то время Германия как раз напала на СССР, а потому немецкому читателю оказалось не до полярных приключений. В третий раз это произошло в 60-е годы XX века, когда экспедицией заинтересовался германский историк Хайнц Шён. В четвертый раз «открытие» Новой Швабии произошло уже в 80-е годы, когда этот сюжет оказался интегрированным в сложную мифическую конструкцию, которую принято именовать «оккультным рейхом».

Эмблема Немецкой Антарктической экспедиции 1938–1939 годов

Как известно, Антарктида является самым холодным, наименее приспособленным для жизни человека континентом, где большую часть года дуют ураганные ветра. Его точные размеры и площадь никому не удалось до сих пор установить, так как эта часть Земли полностью покрыта ледниковым панцирем, толщина которого в среднем составляет 2 тысячи метров. В некоторых местах толщина льда доходит до 4 тысяч метров. Антарктика является хранительницей 90 % всего мирового льда. Если бы эти ледяные массы внезапно растаяли, то уровень Мирового океана поднялся бы на 60 или 70 метров. Это привело бы к катастрофическим последствиям, так как почти половина обитаемой суши оказалась бы под водой. В рамках этой книги не имеет смысла рассказывать всю историю покорения Антарктики, которая началась с экспедиции Джеймса Кука (1772–1775), продолжилась в XIX веке и ни на минуту не останавливалась в XX столетии. Можно отметить весьма интересую дату в истории Антарктиды – это 1978 год. Именно тогда на этом южном континенте родился первый ребенок. Это произошло на аргентинской исследовательской станции.

Чтобы избежать ненужных повторов, данная книга имеет сложную структуру. В ней отдельной частью (Приложением) приведена книга Эрнста Херрмана, которые в настоящее время являются ценнейшим источником по данному вопросу. Едва ли стоит пересказывать их своими словами, так как о загадочной экспедиции сложно рассказать лучше и подробнее, нежели бы это сделал человек, принимавший в ней участие. И не просто принимавший участие, но и игравший важную роль. Предваряющая воспоминания часть книги посвящена аспектам Немецкой Антарктической экспедиции и связанным с ней сюжетам, которые по разным причинам не были отражены в книге Эрнста Херрмана. В первую очередь это касается ее подготовки, задач, итогов и последствий. Если отбросить фантастику отечественного производства, которую ни при каких условиях нельзя полагать исторической литературой, а уж тем более – историческим источником, то обнаружится, что литературы о Немецкой Антарктической экспедиции не так уж много. Во-первых, надо упомянуть книгу Хайнца Шёна «Миф о Новой Швабии. И о Гитлере на Южном полюсе», которая содержит немало ценных сведений, но, к великому сожалению, почти на две трети состоит почти из дословного пересказа воспоминаний Эрнста Херрмана. Кроме этого определенный интерес представляет текст диссертации, защищенной в Германии в 1940 году. Ее автором был Ганс-Георг Бааре-Шмидт, а его научный труд назывался «О территориальных правовых отношениях в Антарктике». Защита этой диссертационной работы стала возможна только после возвращения Немецкой Антарктической экспедиции. Анализу мифов, связанных с немецкой Антарктикой, существенно помогла книга Хайнера Геринга и Карла-Хайнца Цуннека «Летающие тарелки над Новой Швабией», а также двухтомное издание «Немецкие летающие тарелки и подводные лодки, бороздящие Мировой океан», автором-составителем которого выступил О. Бергман. Впрочем, последние из публикаций очень сложно отнести к серьезной исследовательской литературе. Однако их можно воспринимать как интересный источник по формированию современной мифологии «оккультного рейха».

Глава 1

Под парусом и на крыльях

Вопреки широко распространенному в околонаучной отечественной литературе мнению, эсэсовское исследовательское общество «Наследие предков» не имело никакого отношения к Немецкой Антарктической экспедиции 1938–1939 годов. Собственно руководство СС также не имело к ней никакого отношения. Непосредственным планированием экспедицией к Южному полюсу занимался рейхсмаршал Герман Геринг. Можно сказать, что представленное им имперское правительство Германии проявляло гораздо больше рвения в данном направлении, нежели правительства других стран. В Берлине были очень заинтересованы в том, чтобы собрать как можно больше сведений об Антарктиде и Антарктике, а при возможности создать там несколько научно-исследовательских станций. В то время к Южному полюсу проявляли интерес всего лишь несколько европейских стран. В первую очередь надо назвать Великобританию, Францию, Норвегию и СССР.

Геринг заинтересовался Антарктидой отнюдь не в качестве командующего люфтваффе (немецких военно-воздушных сил), но как лицо, ответственное за выполнение четырехлетнего плана. Впервые тему «Антарктида и Германия» Геринг затронул в начале 1938 года. На тот момент на повестке дня стоял всего лишь вопрос о «продовольственном снабжении немецкого населения в случае войны». Геринг среди прочего указал, что можно было бы развить немецкий китобойный промысел в Антарктике, что позволило бы в некоторой степени обеспечить Третьему рейху продовольственную безопасность. Эта идея нашла поддержку не только у Адольфа Гитлера, но и у представителей целого ряда
Страница 2 из 18

министерств и ведомств. Учитывая, что в Третьем рейхе шла не утихающая ни на минуту «борьба компетенций», входе которой национал-социалистические бонзы пытались получить максимум влияния на внешнюю и внутреннюю политику, подобная сговорчивость может показаться удивительной. Вдвойне удивительным было то, что поддержавшие Геринга министерства и ведомства не имели никакого отношения к китобойному промыслу. Они по роду своей деятельности едва ли могли интересоваться расширением «рыболовных угодий» в районе Антарктики. Само собой разумеется, они были заинтересованы в немецкой экспедиции совершенно по иным причинам. Что же это были причины? Участие Германии в добыче полезных ископаемых, которые предполагалось найти либо под толщей антарктического льда, либо на морском дне. Кроме этого в военных ведомствах рассматривали возможность стратегического использования Антарктиды, что в условиях приближавшейся мировой войны было весьма насущным вопросом. Как видим, было множество причин для того, чтобы снарядить немецкую экспедицию, которая бы занялась изучением Антарктиды.

После того как Гитлер дал зеленый свет предложенному Герингом проекту, в том же 1938 году началась усиленная подготовка к покорению Антарктики. К разочарованию многих чинов, ответственным за нее был назначен Геринг, которому поручалось собрать коллектив экспедиции и отправить ее в путь.

Опять же опровергнем устойчивое мнение о том, что немцы впервые появились в Антарктике в 1938–1939 годах. В 30-е годы XX века были хорошо изучены все предпринимавшиеся Германией попытки освоить этот континент. Специальный сотрудник даже подготовил для Геринга справку, в которой давалась оценка всех прошлых усилий. Первым в этом списке значился Эдуард Далльман, который родился в 1830 году в городке Блюменталь, расположенном близ Бремена. В 1845 году он ушел в море юнгой. После этого с 1847 по 1850 год он обучался в Бременском мореходном училище, по окончании которого успешно сдал все экзамены и был назначен в 1855 году штурманом на китобойное судно «Отахайте». Этот корабль промышлял в южных морях. С 1860 по 1864 год Далльман был капитаном китобойного корабля «Планета».

17 августа 1866 года Далльман первым высадился на остров Врангеля. С 1866 по 1872 год он был капитаном китобойного барка «Граф Бисмарк». В 1873–1874 годах он на принадлежавшем Обществу полярного судоходства (Гамбург) корабле «Гренландия» направился в Антарктику для промысла. Во время этого плавания ему удалось пройти вдоль побережья Земли Грейама, таким образом, исследовав западную часть Антарктического полуострова. Кроме этого, Далльман обнаружил разрыв между островом Антверпен и собственно континентом, который он окрестил проливом Бисмарка. Именно Эдуард Далльман привел убедительные доказательства того, что настоящий континент – Антарктида – располагался за островами. Далльман, который был отличным капитаном, хорошим навигатором и замечательным картографом, стал первым немцем, принявшим участие в освоении Антарктики.

До конца XX века Германия не снаряжала крупных экспедиций к Южному полюсу, но это не является поводом для того, чтобы не упомянуть некоторые из событий тех лет. В 1874 году капитан Райбниц на судне «Аркона» искал в южной части Индийского океана, фактически в Антарктике, удобные позиции для наблюдения за движением Венеры. В 1874–1875 годах экспедиция барона фон Шлейница на корабле «Газель» осуществляла океанографические исследования в южных частях трех океанов (Тихий, Атлантический и Индийский). Кроме этого по поручению Гамбургского общества пароходных перевозок Карл Антон Ларсен в 1888 и 1893 годах на норвежском китобойном судне «Ясон» исследовал восточное побережье Антарктики. Он был первым, кому удалось увидеть обратную сторону Восточного Антарктического полуострова. Вдобавок к этому в 1898–1899 годах антарктические моря и острова исследовались профессором Карлом Хуном, который находился на судне «Фаладия».

Новый толчок к немецкому исследованию Антарктики был получен после состоявшегося в 1899 году в Берлине Международного географического конгресса. По решению конгресса была составлена исследовательская программа, в реализации которой должны были принимать участие три страны – Англия, Германия и Швеция. Предполагалось, что в конце лета 1901 года состоится очередная экспедиция. Инициатором ее снаряжения был Георг фон Ноймайер, председатель Немецкой комиссии по южно-полярным исследованиям и член Международной полярной комиссии. Именно этот человек, не уставая, критиковал «антарктическую бездеятельность».

Георг фон Ноймайер, родившийся в 1826 году в Пфальце, был всемирно признанным ученым, который сделал немало открытий в таких областях науки, как навигация, магнетизм, метеорология, гидрография, астрономия. Кроме этого он был создателем Немецкой метеорологической морской службы, которая располагалась в Гамбурге. Он считал целью своей жизни исследование южно-полярных областей, а потому использовал свой авторитет и научные работы для пропаганды этих целей. Не случайно именно фон Ноймайер заработал славу «отца немецких исследований Южного полюса». За выдающиеся заслуги перед наукой и Германией в 1900 году Георгу фон Ноймайеру баварской правящей династией было пожаловано личное дворянство. Ноймайер, подобно Александру Гумбольдту, был увлечен изучением феномена геомагнитных явлений. Он пытался при помощи полученных сведений объяснить движение льдов и направление морских течений. Его труды оказались не напрасными.

18 июля 1901 года кайзер Вильгельм II назначил руководителем научной антарктической экспедиции молодого профессора географии и геофизики (родился в 1865 году в Кенигсберге) Эриха фон Дригальски, который в то время преподавал в Берлинском университете. Немецкое имперское правительство выделило на снаряжение экспедиции полтора миллиона марок. Большая часть этой суммы пошла на строительство современного парусника – «Гаусс». План экспедиции был еще в свое время разработан Георгом фон Ноймайером. Предполагалось, что она должна была пойти в Антарктику по 90° восточной долготы. Его интересовало, действительно ли обнаруженное полярными исследователями Уилксом и Кемпом побережье было частью континента. Когда в конце февраля 1902 года Дригальски достиг Антарктики по 92° восточной долготы, то он увидел далекую, покрытую сплошными льдами землю. Он дал ей имя в честь покровителя экспедиции кайзера Вильгельма. Несколько ранее экспедиция открыла в Восточной Антарктике острова, которые были названы в честь руководителя экспедиции – Дригальски.

Внезапно для всех парусник «Гаусс» оказался скованным льдами. Эта нежелательная задержка порождала множество проблем. Впрочем, ее было решено использовать для исследовательской деятельности. Участники экспедиции по льдинам перебирались на берег, где обнаружили погасший вулкан, который был назван горой Гаусса. Там были взяты образцы горных пород и лавы, а также сделаны замеры толщины льда, обнаружены мелкие животные.

Дригальски стал первый совершать воздушные измерения и некое подобие аэрофотосъемки в Антарктике. При помощи аэростата, который был прикреплен к дрейфующему кораблю канатом и якорем, с высоты 500 метров
Страница 3 из 18

удалось сделать несколько фотоснимков окрестностей. В начале марта 1903 года положение парусника «Гаусс» и его команды стало критическим. Заканчивались запасы угля, люди должны были использовать в качестве топлива горящие части тел пингвинов. И именно в это время «Гаусс» случайно высвобождается из ледяного плена. Хотя не стоит списывать со счетов изобретательность его капитана и экипажа корабля. Перед началом антарктического лета изможденные люди стали посыпать пеплом лед перед кораблем. Поскольку пепел был темным, то он хуже отражал лучи и стал нагреваться. В результате столь необычным способом удалось проложить во льдах канал двухметровой ширины, по которому «Гаусс» вышел на чистую воду. Так исследователям удалось избежать гибели и благополучно вернуться домой.

Однако Дригальски ожидали неприятные сюрпризы. Капризный кайзер Вильгельм II потерял всяческий интерес к антарктическому проекту. Наверное, монарх ожидал, что Дригальски и его команда смогут добраться до самого Южного полюса. Людям это удалось сделать только восемью годами позже, когда в 1911 году самого центра Антарктиды достиг норвежец Руаль Амундсен. Впрочем, Дригальски все равно ожидало научное признание. Обработка собранных им данных продолжалась на протяжении 16 лет, что вылилось в 20-томное издание. Кроме этого в 1906 году Эрих фон Дригальски получил профессорскую кафедру в Мюнхенском университете, ректором которого он являлся в 1921–1922 годах, а также стал председателем Немецкого географического общества.

Немцы отнюдь не намеревались отдавать пальму первенства в деле изучения Антарктиды норвежцам и англичанам. Поэтому вскоре была снаряжена очередная антарктическая экспедиция. Она стартовала из Гамбурга 3 мая 1911 года на корабле «Германия». Руководителем этого научного предприятия был 34-летний уроженец Мюнхена, офицер-кирасир и специалист по геофизике Вильгельм Фильхнер. Годом ранее он уже совершил плавание к Шпицбергену, что было своего рода подготовкой ко второй Немецкой Антарктической экспедиции. Экспедиция Фильхнера имела своей целью по возможности пересечь территорию Антарктиды по предполагаемым каналам, чтобы тем самым доказать, что южный континент мог быть разделен на две части.

Фильхнер предпочел сосредоточить свою исследовательскую работу на области, которая была расположена к северу от моря Уэдделла. Согласно его теории, море Уэдделла и залив Росса могли являться окончаниями большого канала, который делил Антарктиду на две части. То есть южный континент якобы мог делиться на Западную и Восточную Антарктиду, между которыми пролегал покрытый льдом морской рукав.

Работа экспедиции Фильхнера с самого начала затруднялась ледяными заносами, которые в итоге сковали исследовательский корабль «Германия». В течение недели судну пришлось дрейфовать вместе со льдами. Лишь в конце января 1912 года Фильхнеру удалось достигнуть антарктического побережья в районе Земли Котса. Внезапно для всех на 35° западной долготы между барьером Росса и побережьем был обнаружен пролив, который вел на запад. По нему экспедиционному кораблю удалось пройти еще 350 километров. Однако паковые льды сделали дальнейшее плавание невозможным.

Ледяное плато площадью приблизительно в 600 квадратных километров, которое во время штормов откололось от ледяного панциря Антарктиды, стало существенной угрозой. Фильхнер срочно попытался покинуть опасную область, но это ему не удалось. 10 марта 1912 года «Германия» вновь оказалась скована льдами. Девять месяцев корабль вместе со льдами дрейфовал по морю Уэдделла. Лишь когда в ноябре 1912 года началось антарктическое лето, «Германии» удалось освободиться ото льдов. Из запланированной исследовательской программы экспедиция смогла осуществить только лишь часть. В частности, была достигнута юго-восточная часть моря Уэдделла, которая была названа в честь принца-регента Луитпольда, были сделаны первые точные измерения движения паковых льдов.

Начавшаяся Первая мировая война поставила крест на всех антарктических исследованиях. Поскольку Германия потерпела поражение, то даже после окончания войны долгое время не предпринималось ни одной попытки снарядить новую немецкую экспедицию в Антарктиду.

Геринг не мог не обратить внимания на то, что к 1938 году Германия послала в Антарктику всего лишь две официальные экспедиции. Они прошли с различной степенью успешности. Кроме этого было подмечено, что немецкие специалисты принимали участие в иностранных экспедициях, которые имели своей целью исследование Антарктиды. Однако факт оставался фактом – на протяжении 25 лет после того, как провалом закончилась предприятие Фильхнера, Германия не снаряжала в Антарктику ни одной официальной экспедиции.

Как уже говорилось выше, Герман Геринг в качестве уполномоченного за выполнение четырехлетнего плана считал, что китобойный промысел в Антарктике имел для Германии очень большое значение. Рейхсмаршал полагал, что Третий рейх должен был осваивать новые рыбопромысловые районы, чтобы тем самым обеспечивать безопасность страны. Крупная экспедиция, направленная в Антарктику, как раз могла дать старт этой программе.

9 мая 1938 года один из сотрудников министерства Геринга представил своему шефу разработанный план антарктической экспедиции, которая должна была состояться в 1938–1939 годах. Выполнение этого плана было поручено министериаль-директору по особым поручениям, государственному советнику Гельмуту Вольтхату.

Именно он должен был заняться подготовкой экспедиции и оснащением ее всем необходимым. У министерского чиновника на выполнение этого задания имелось всего лишь шесть месяцев. Геринг планировал, что экспедиция должна была отправиться в путь 17 декабря 1938 года. В тот момент, когда Вольтхату было поручено выполнение этого важного задания, у него в распоряжении не было ни корабля, ни капитана, ни руководителя экспедиции. О «мелочах» вроде оборудования и экипажа не стоило и говорить. Ситуация осложнялась тем, что Вольтхат фактически не был знаком с полярными исследователями, а потому ему было очень сложно подобрать подходящую кандидатуру.

Человек, который бы возглавил экспедицию, должен был обладать незаурядными способностями, хорошим здоровьем и огромными навыками. В обычных условиях подготовка подобного рода экспедиции должна была занять не менее двух лет. Однако Вольтхат решил не опускать руки.

Советник Вольтхат

Сразу же после того, как 9 мая 1938 года перед ним были поставлены хоть и сложные, но все-таки выполнимые задачи, он инициировал целую серию совещаний, которые проходили в недрах различных министерств Третьего рейха. В большинстве случаев он сам предпочитал присутствовать на этих мероприятиях. Если же не было такой возможности, то он буквально не слезал с телефона, рассылал множество писем. Одним словом, делал все, чтобы уложиться в отведенные ему сроки. После некоторых бесед со своим начальником, Германом Герингом, Гельмут Вольтхат решил ориентироваться на общие контуры программы, конкретизируя отдельные пункты, что называется «в рабочем порядке». Самым важным было добиться достижения главной цели антарктической экспедиции – подтверждения права Германии
Страница 4 из 18

на часть территорий Антарктиды, что должно было сопровождаться изучением антарктических морей и антарктического побережья. Еще раз подчеркну: первоначально экспедиция должна была стать всего лишь предпосылкой для ничем не ограниченного китобойного промысла, который планировала вести Германия в южно-полярных водах.

Со временем стало ясно, что запланированная экспедиция должна была продолжить научные исследования, начатые экспедицией Эриха фон Дригальски (1901–1903) и экспедицией Вильгельма Фильхнера (1911–1913). В соответствии с этой установкой, задания, поставленные перед экспедицией, были распределены по отдельным научным областям. Они выглядели следующим образом:

– география: составление географической карты прибрежных территорий Антарктиды при помощи фотографических съемок с воздуха;

– метеорология: составление синоптической карты, которая бы помогла осуществлять авиационные полеты в районе Антарктики, изучение верхних слоев атмосферы при помощи радиозондов;

– океанография, уточнение рельефа морского дна посредством замера глубины дна при помощи эхолота, изучение течений и проливов, измерение температуры воды, проведение серии гидрографических исследований, разведка положения льдов;

– биология: изучение наличия китов, ареала их обитания, изучение тюленей и птиц, ловля планктона, проведение опытов, позволяющих точно установить, чем и как питаются киты;

– навигация: испытание в «полевых» условиях навигационных устройств и таблиц, измерения глубины линии горизонта, проверка сведений, содержащихся в немецких морских картах, составление описания побережья для лоцманских книг.

Чтобы справиться с такой большой программой научных исследований за пару месяцев (именно столько длится антарктическое лето), было с самого начала решено отказаться от прежней практики. Ранее для того, чтобы вести разведку побережья, требовалось создавать лагеря, откуда на собачьих упряжках совершались выезды. Это было слишком кропотливой и д лительной работой. Гельмут Вольтхат решил прибегнуть к услугам современной техники и вспомогательных технических средств. Он постановил использовать во время антарктической экспедиции самолет. Для этого к снаряжению экспедиции планировалось привлечь крупнейшую авиационную компанию Германии – «Немецкую Люфтганзу».

Представительство «Люфтганзы» в Британской Гамбии

Через семнадцать лет после того, как летчик Линдберг впервые пересек на самолете Атлантику, тем самым связав по воздуху две части света – Америку и Европу, – «Люфтганза» решилась на коммерческое повторение этого эксперимента. В 1934 году эта авиационная компания предложила своим клиентам первый коммерческий трансатлантический рейс. В то время он проходил по маршруту: Берлин – Штутгарт – Севилья – Батерст – Наталь – Рио-де-Жанейро – Буэнос-Айрес. Путь длиной в 11 369 километров преодолевался всего лишь в пять дней. Однако настоящее пересечение Атлантического океана ожидало пассажиров немецких самолетов только после прибытия в Батерст, столицу Британской Гамбии. В то время единственным приспособленным дня столь длительного перелета самолетом была летающая лодка «дорнье-валь» («кит»). Однако она не могла без дозаправки перелететь Атлантический океан. В этих условиях специалисты «Люфтганзы» решили испытать метод дозаправки во время рейса. Даже при уровне технического развития 30-х годов XX века эта операция не являлась слишком сложной. Впрочем, не стоит полагать, что дозаправка производилась в воздухе. Решение проблемы было более простым. В океане сооружался «плавающий остров», то есть в указанный район направлялся корабль, который мог принять самолет. После того как гидросамолет (летающая лодка) садился на воду, его при помощи буксирного крана вытаскивали из воды, заправляли горючим, после чего, применяя специальную путеукладочную катапульту, вновь направляли в полет.

Первым кораблем, который был передан «Немецкой Люфтганзой» для этих целей, являлась сошедшая со стапелей в 1905 году «Вестфалия». Изначально судно принадлежало пароходству «Северогерманский Ллойд» (Бремен). Снабженный буксирным краном и большой катапультой производства фирмы «Хенкель» корабль мог спокойно справиться с поставленными перед ним задачами. Именно в этом качестве он был принят на службу «Люфтганзой».

После «Вестфалии» «Люфтганза» приобрела в 1934 году в Бремене у немецкого пароходства «Ганза» теплоход «Черная скала».

Корабль «Черная скала», до того как он был переделан в «Швабию»

После того как корабль был переделан под авиационные задачи, он направился в плавание под новым именем. Теперь он носил имя «Швабия». Далее были построены еще два авиационных корабля: «Восточная марка» и «Фризланд». В итоге в период между 1934 и 1937 годом самолеты «Люфтганзы» совершили 309 полетов над южной Атлантикой. Общая протяженность их перелетов составила 2 420 416 километров.

Имперское министерство авиации, располагавшееся в Берлине, едва могло найти более надежного и удачного партнера, чем «Немецкая Люфтганза». Тем более если речь шла об экспедиции в Антарктиду (авиационные корабли «Люфтганзы» часто находились в Южной Атлантике, то есть как раз на пути из Европы в Антарктику). Уже во время первого разговора представители «Люфтганзы» заявили, что готовы участвовать в снаряжении антарктической экспедиции и поддерживать ее столь же активно, как это делало министерство Геринга. «Люфтганза» предлагала почти идеальные условия для партнерского сотрудничества. Компания располагала многолетним опытом в области перелетов через океан. Кроме этого она была безупречна с точки зрения коммерческой и технической организации. Ну и, наконец, «Люфтганза» владела четырьмя авиационными кораблями, выступавшими в роли заправочных баз для гидросамолетов типа «дорнье-валь». «Люфтганза» могла по первому же желанию Геринга предоставить отлично обученный и опытный персонал летчиков.

Итак, «Люфтганза» сразу же заявила о готовности предоставить в распоряжение министерства находившийся между Батерстом и Наталем корабль «Вестфалия», который был одной из заправочных баз на море. Для этого судно должно было направиться в Рио-де-Жанейро, где планировалось установить ледорез, усилить корпус корабля, чтобы тот не был раздавлен льдами, и набрать квалифицированный персонал. В планах значилось, что все эти работы будут закончены к последним числам ноября 1938 года.

Несколько слов надо сказать о «Вестфалии». Этот корабль был построен по заказу пароходства «Северогерманский Ллойд» в 1905–1906 годах на верфях «Такленборг», располагавшихся в устье реки Везер. Предполагалось, что грузовое судно будет совершать рейсы в Северную Америку. В 1932 году «Вестфалия» была зафрахтована «Немецкой Люфтганзой», а годом позже выкуплена авиационной компанией. Она тут же была переделана на предприятии «Дешимаг» («Дойчен Шиффбау и Машиненбау») в авиационный корабль, обеспечивающий безопасность перелетов через океан.

3 мая 1933 года «Вестфалия» покинула гавань портового города Киля, чтобы совершить первое испытательное плавание. Вторая серия испытаний проводилась уже под началом руководителя полетов «Люфтганзы» барона
Страница 5 из 18

Будценброка. 6 октября 1933 года капитаном судна была назначен А. Деттмеринг. После успешного окончания испытаний в феврале 1934 года «Вестфалия» была направлена в Южную Атлантику, чтобы служить базой для заправки самолетов.

На «Вестфалии» запуск гидросамолетов производился с носа корабля

Гельмут Вольтхат с благодарностью принял предложение «Люфтганзы». Однако он полагал, что корабль мог быть слишком старым, чтобы совершить экспедицию в Антарктиду. По этой причине Вольтхат, которому было доверено полное руководство операцией «Антарктида», решил привлечь для консультаций отставного советника по вопросам судостроения Кайе, в то время пребывавшего в Рио-де-Жанейро. Кроме всего прочего бывший государственный советник являлся экспертом пароходства «Северогерманский Ллойд» и консультантом «Люфтганзы» по вопросам катапультирования. Такой специалист требовался «Люфтганзе», так как авиационная компания владела четырьмя кораблями со специальными катапультами.

Глава 2

Капитан однажды – капитан навсегда

Одной из самых важных, и в то же время самых трудных задач был поиск человека, который бы смог стать руководителем предстоящей антарктической экспедиции. И опять решением этой проблемы предстояло заниматься Гельмуту Вольтхату. В своих поисках он должен был учитывать несколько критериев, которые предъявлялись к кандидатуре руководителя экспедиции. Во-первых, разыскиваемый человек должен был иметь опыт полярных экспедиций. Во-вторых, он должен был быть по меньшей мере капитаном торгового судна. В-третьих, он должен был быть знаком с современными технологиями, чтобы контролировать полеты над Антарктическим континентом. Поскольку сам Вольтхат не обладал необходимыми связями в морских кругах, то он решил обратиться за помощью к контр-адмиралу Конраду. Тот имел на примете человека, который полностью удовлетворял указанным требованиям. Он служил в то время советником в отделе навигации командования военно-морского флота.

Более того, контр-адмирал Конрад полагал, что более удачной кандидатуры для руководства экспедицией, направлявшейся к Южному полюсу, нельзя было подобрать. Речь шла об Альфреде Ричере.

Капитан Ричер

Альфред Ричер родился 23 мая 1879 года в семье врача из Бад-Лаутенберга (Гарц). Он оставил гимназию в старших классах, чтобы направиться в море.

Мальчик всегда мечтал стать морским капитаном. В 1897 году он совершил свое первое плаванье. Ему удалось устроиться юнгой на бременский корабль «Эмилия». Пять с половиной лет он ходил по морям в качестве младшего чина. И только после того, как он успешно закончил в 1903 году мореходное училище Бремена, ему был выдан патент штурмана. Теперь он мог ходить в дальние плавания. В 1907 году Альфред Ричер после окончания мореходного училища в Алтоне получил патент капитана. Четыре года он служил в гамбургском пароходстве «Гамбург-Америка-Лайн».

Тем временем молодому, но в то же время опытному капитану в 1912 году Имперское морское управление предложило принять участие в проекте, который, по сути, изменил всю его жизнь. Он знакомится с полярным исследователем Шрёдером-Штранцем, который планировал совершить научную экспедицию вдоль так называемого «северо-восточного пролома». Экспедиция должна была стартовать летом 1912 года и попробовать обойти острова Шпицбергена с северо-восточной стороны. Целью этого научного предприятия было испытание возможностей людей, материалов и инструментов в условиях пребывания в полярных льдах. Ричер с радостью принял предложение Шрёдера-Штранца стать капитаном на экспедиционном корабле «Герцог Эрнст», а также возглавить воздухоплавательное подразделение экспедиции. Ричер мог оказаться весьма пригодным для осуществления воздушной разведки, так как некоторое время назад он вдобавок ко всему еще получил патент летчика. К слову сказать, когда он получал этот патент, не обошлось без происшествий. Во время экзаменационного полета он чуть было не разбился, так как у самолета сломалось вертикальное оперение хвоста.

Экспедицию Шрёдера-Штранца с самого начала преследовали неудачи. Запланированный обход островов Шпицбергена с восточной стороны оказался невозможным. Корабль был вынужден двигаться в направлении севера вдоль западного побережья к так называемой Северо-Восточной земле, которая составляла часть архипелага Шпицберген. Несмотря на внезапное ухудшение погоды, которая фактически сразу же сковала весь северный берег льдами, капитану Ричеру удалось избежать опасного пленения льдом. Он смог вывести корабль к заливу, где он был вытащен на берег. Если бы в ближайшее время не прибыла помощь, то экипаж был бы обречен на голодную смерть. Экспедиция была рассчитана только на летний сезон, а потому не имела значительных продовольственных запасов. Опасаясь промедления, 20 декабря 1912 года капитан Ричер при тридцатиградусном морозе направился к ближайшему поселению. Его сопровождала лишь собака Белла. За неделю пути ему удалось преодолеть по обледенелым камням Шпицбергена 210 километров. Буквально на подходе к населенному пункту Ричер провалился под лед. Он смог выбраться из воды, однако вскоре он обморозил ноги и потерял фаланги нескольких пальцев на правой ноге. Марш-бросок по льду и при арктическом холоде, в постоянной пурге и в темноте, как нельзя лучше характеризовал волевой характер и энергичность Альфреда Ричера. Ко всему этому надо добавить, что во время этой ужасающей «прогулки» у него не было ни теплой одежды, ни запасов еды. Весь его недельный рацион состоял из килограмма перловки и нескольких кусков вяленого мяса северного оленя.

Капитан Ричер достиг своей цели в самый последний момент. Ему удалось сообщить в Германию по радио о ходе экспедиции, а также послать помощь оставшимся около корабля товарищам. После возвращения злосчастной экспедиции, в ходе которой погиб ее руководитель, Шрёдер-Штранц, капитан Ричер вернулся к своей деятельности в Имперском морском управлении. Во время Первой мировой войны он как офицер запаса курировал вопросы, связанные с морской авиацией, а затем стал командиром морских летчиков, которые были расквартированы на суше. После окончания войны он вернулся на службу в морское управление. Некоторое время он работал в «Люфтганзе», где возглавлял отделение аэронавигации. В 1933 году он вернулся на службу в Имперское морское управление, а некоторое время спустя стал советником при командовании военно-морского флота.

В июле 1938 года капитан Альфред Ричер находился в отпуске. Он проводил его, как и многие годы подряд, на своей малой родине, в Гарце. Он был уже не молод – ему было почти 60 лет. Для отдыха, который он планировал провести в тиши и в спокойствии, он снял апартаменты в пансионе города Зиберталь. Ричер никогда не любил суеты больших городов, а Берлин и вовсе утомлял его.

На календаре значилось 26 июля 1938 года. Был отличный солнечный день. Как и всегда, капитан Ричер поднялся очень рано. Он вместе с другими постояльцами пансиона завтракал в садовом домике, даже не подозревая, что через несколько часов в его жизни произойдут большие перемены. Во время завтрака хозяйка пансиона позвала Ричера к телефону – кто-то хотел с ним говорить. «И
Страница 6 из 18

кому не спится в такую рань…» – проворчал Ричер, беря телефонную трубку. Звонили из ближайшего почтового отделения, которое располагалось в местечке Браунлаг. Аккуратный почтовый служащий сообщал, что на имя капитана Ричера скопилось большое количество писем, направленных «до востребования». Среди них лежал пакет из Берлина. Почтовый служащий извинялся за беспокойство, но полагал своим долгом сообщить, что по виду пакета можно было предположить, что в нем находилось что-то очень важное.

Ричер был заинтригован этим сообщением. Он решил оставить завтрак, сел в свой автомобиль марки «ДКВ» и направился к почтовому отделению в Браунлаге. Он сразу же понял, какое из писем взволновало почтового служащего. Оно было важным, даже очень важным. Его отправителем был контр-адмирал Конрад, хорошо знакомый Ричеру по службе в командовании Военно-морского флота. Конрад сообщал Ричеру, с требованием сохранять в секрете все полученные сведения, что имперское правительство Германии планировало осуществить экспедицию к Антарктиде. Ричеру, если он не имел ничего против, предлагалось ее возглавить. Дело было настолько срочным, что Ричера просили незамедлительно прибыть в Берлин. В первых числах августа 1938 года Ричер должен был узнать в Берлине первые подробности о предстоящем предприятии.

Сразу же после прочтения письма Ричер направил контр-адмиралу Конраду блиц-телеграмму, в которой содержался следующий текст: «Разумеется, даю согласие. 1 августа буду на месте». В своих воспоминаниях капитан Ричер описывал то, что его ожидало по прибытии 1 августа в Берлин. Он все еще не был официально утвержден руководителем экспедиции, а потому хотел ознакомиться с состоянием дел в целом. Что же он описал в своих мемуарах? ««Люфтганза» предоставила мне в распоряжение офисное помещение в здании, где находилось руководство, занимавшееся полетами через Атлантику. Я мог диктовать секретарю отдела – если у того было время! – некоторые письма. Однако секретари явно не утруждали себя работой со мной. Я тщетно искал помощь в ведении бумажных дел, которые мне приходилось совмещать с подготовительными работами к экспедиции, ведшимися в жуткой поспешности. Мне надо было налаживать связи с ответственными лицами из министерств, которые были подключены к организации экспедиции, с органами власти и научными структурами. Мне приходилось согласовывать план навигационных и научных заданий, заказывать аппаратуру и необходимые устройства, и при этом все еще обсуждать поставленные перед экспедицией цели. В дальнейшем мне приходилось подыскивать поставщиков оборудования, теплой одежды для экипажа судна, подбирать полярное оборудование для летного персонала, выискивать одежду для полетов, сани, лыжи, котлы, палатки и все подобное. При этом мне надо было следить за тем, чтобы все это закупалось по возможности как можно дешевле, а качество было как можно выше. Для достижения обозначенных экспедиционных целей мне также приходилось закупать винтовки, боеприпасы к ним, собирать экспедиционную библиотеку. Но в первую очередь меня должно было волновать фотографическое оборудование, при помощи которого во время полетов с самолета надо было снимать антарктические территории и проводить фотограмметрические измерения. Вдобавок ко всему мне надо было обеспечить кинопроектор и кинофильмы к нему. Не стоило забывать о «Северогерманском Ллойде», которому было поручено снаряжение корабля. Надо было проследить, чтобы пароходство отдало указания о доставке необходимого оборудования, продуктов из расчета на 80 человек, медикаментов, чтобы было доставлено все предназначенное для выхода на антарктический берег, чтобы были собраны со всех частей рейха и из-за границы научные приборы. И опять же закупить это надо было по минимальным ценам. При всем этом сделать все это надо было как можно быстрее, так как от старта экспедиции, запланированного на 15 декабря 1938 года, нас отделяло всего лишь три месяца. Ни одного пфеннига из бюджета экспедиции нельзя было заплатить авансом, а потому оплату надо было производить только после получения заказа, что не могло не задерживать закупки. Положение осложнялось тем, что экспедиция готовилась в политически напряженное время (произошло воссоединение Судетской области с рейхом), а потому военное министерство и министерство авиации во многом были заняты своими собственными делами».

В конце августа 1938 года произошло событие, которое поставило под угрозу саму возможность осуществления экспедиции. Это был гром, раздавшийся среди ясного неба. В Берлин из Рио-де-Жанейро пришла радиотелеграмма советника Кайе. В ней значилось: «Катапультирующий корабль «Вестфалия», принадлежащий «Люфтганзе», не может быть предоставлен в распоряжение антарктической экспедиции». Сразу же надо оговориться, что подобное решение было вполне оправданным. Построенный в 1905 году корабль «Вестфалия» находился отнюдь не в лучшем состоянии. Его, конечно, можно было отремонтировать и перестроить. Однако для переделки корабля, сошедшего со стапелей 33 года назад, потребовалось бы слишком много времени. Уложиться в срок к 17 декабря 1938 года не представлялось никакой возможности.

Впрочем, для самого Ричера подобное развитие событий не стало неприятным сюрпризом. Еще только когда он получил задание возглавить готовящуюся антарктическую экспедицию, то он пытался высказать некоторые сомнения относительно целесообразности использования «Вестфалии». Кроме этого его смущало, что корабль переделывали в экспедиционное судно в Рио-де-Жанейро. Ричер знал о плачевном состоянии «Вестфалии» отнюдь не понаслышке. Он был знаком с кораблем еще по времени работы в «Люфтганзе». Ричер небезосновательно полагал, что переделка корабля в далекой стране, где не имелось никакой возможности контролировать ход работ, могла затянуться, что могло привести к срыву экспедиции. Кроме этого Ричер побаивался, что бразильские рабочие могли не самым добросовестным образом отремонтировать судно, что во время пребывания в Антарктике угрожало привести к трагическим последствиям. В своих воспоминаниях он писал: «В этих условиях сохранение в тайне готовящейся экспедиции, чего пытались добиться всеми средствами, едва ли было возможно, что в Германии, что в Рио-де-Жанейро».

Отказ от «Вестфалии» значительно добавлял работы что капитану Ричеру, что советнику Вольтхату. Всем заинтересованным лицам было понятно, что надо было срочно искать простое и убедительное решение. В этих условиях барон Габленц, являвшийся директором «Немецкой Люфтганзы», предложил использовать для экспедиционных целей корабль «Швабия» который выполнял в Южной Атлантике роль заправочной базы для самолетов. «Швабия» могла стать вполне успешной заменой для «Вестфалии». Капитан Ричер поддержал это решение двумя руками. Он бывал в свое время на борту «Швабии» и нисколько не сомневался в ее хорошем состоянии. Теперь нельзя было терять ни дня. В кратчайшие сроки между Имперским министерством авиации и дирекцией «Люфтганзы» было достигнуто соглашение: «Швабия» направлялась в Германию. Корабль должен был отбыть 20 октября 1938 года из гавани Хорта (Азорские острова) и взять курс на
Страница 7 из 18

Гамбург.

Глава 3

Чудеса техники

Как уже говорилось выше, первоначально теплоход «Швабия» именовался «Черной скалой». Он был построен в Киле по заказу пароходства «Ганза» (Бремен). Планировалось, что судно будет совершать регулярные рейсы в Индию. «Черная скала» была приобретена «Люфтганзой» в 1934 году, после чего она была переделана (при соответствующем ремонте) в корабль, обеспечивающий трансатлантические полеты немецких самолетов. Перестройка теплохода в катапультирующий корабль в течение нескольких месяцев происходила на бременском предприятии «Дешимаг», которое традиционно специализировалось на подобного рода реконструкциях. 17 августа 1934 года корабль под именем «Швабия» был сдан в эксплуатацию. Он должен был отбыть в плавание из Бремерхафена. Это было настолько значимым событием, что в этот городок на «Юнкерсе-52» прибыл Эрхард Мильх, в то время еще не бывший генералом-фельдмаршалом люфтваффе, а всего лишь статс-секретарем в Имперском министерстве авиации, куда его пригласил Герман Геринг. Одновременно с этим «Люфтганза» использовала спуск на воду «Швабии» в качестве информационного повода, что являлось прекрасной возможностью продемонстрировать корабль прессе.

Это было отнюдь не простой прихотью дирекции «Люфтганзы». Дело в том, что был учен опыт (не всегда положительный) работы катапульты на «Вестфалии». Все недочеты были устранены при перепроектировке «Швабии», которая, подобно «Вестфалии», должна была нести службу в тропических водах. Принципиальное отличие заключалось в том, что на «Швабии» катапульту расположили в кормовой части. То есть самолеты должны были приводняться и взлетать позади корабля. При этом сама катапульта имела поворотное устройство, которое позволяло разворачивать ее едва ли не на 360°. Поэтому катапульта могла приподниматься для переноса гидросамолетов на борт. Новая конструкция катапульты позволяла размещать на борту одновременно трех «китов», три самолета типа «дорнье-валь». Это нисколько не мешало запуску и приему отдельного из них.

Размещение гидросамолетов на борту корабля облегчалось тем, что «Швабия», изначально проектировавшаяся как теплоход, имела открытую кормовую часть, а поэтому не была ограничена верхней палубой. Устройство буксирного крана, также находившегося на корме, было таким, что позволяло находиться в непосредственной близости от катапульты. Кран имел откидную стрелу, что не вызвало никаких затруднений со стартами самолетов с катапульты. Они не могли столкнуться с ней ни при каких условиях. Кроме этого кран был оснащен специальным механизмом, что позволяло ему поднимать летающие лодки на борт даже в условиях шторма. Грузоподъемность крана составляла 12 тонн. Однако во время испытаний он без проблем извлекал из воды груз весом в 15 тонн. Кроме этого кран мог работать при значительном угле наклона. Установленные на кран прожектора, которые были произведены фирмой «Фабрикант АЕГ», обладали силой света в 60 миллионов свечей Гефнера. Так как корабль «Швабия» был оснащен двумя дизельными двигателями и простым четырехтактным двигателем, что в целом давало мощность около 3600 лошадиных сил, то не было никакой необходимости устанавливать на борт специальный мотор, который бы подавал необходимый для катапульты сжатый воздух. Имеющийся компрессор мог выдавать воздух с давлением 60 атмосфер, а дополнительный компрессор мог довести давление воздуха до 160 атмосфер, что собственно и приводило в действие катапульту. Кроме этого на корабль не надо было устанавливать специальные морозильные камеры, так как «Швабия» (еще под именем «Черной скалы») предназначалась для рейсов в Индию, а потому изначально была оснащена качественным морозильным оборудованием.

Эрхард Мильх на борту «Швабии» в 1934 году

В сотрудничестве с берлинскими компаниями, в частности с «Берлинской лодочной верфью», «Немецкая Люфтганза» разработала особый тип моторных лодок, которые при необходимости могли обеспечивать безопасность гидросамолетов. В первую очередь это касалось проблемы захода на посадку при высокой волне.

Подобно «Вестфалии», перед «Швабией» была поставлена задача по обеспечению безопасности полетов, что было неизменно связано с наблюдением за погодой и осуществлением пеленгации. По большому счету радиооборудование «Швабии» было аналогичным оборудованию, которое стояло на «Вестфалии». В обоих случаях оно полностью отвечало высоким требованиям, которые предъявлялись в этой сфере деятельности. При этом корабли, принадлежавшие «Люфтганзе», с заведомой регулярностью проводили испытания новых образцов радиотехники, а также учитывался накопленный опыт работы в южных морях. Дирекция «Люфтганзы» отдавала предпочтение технике марки «Дебег».

Гидросамолет «дорнье-валь»

Если радиотехника на «Вестфалии» и «Швабии» была почти идентичной, то имелись некоторые различия в ее размещении. В этом отношении «Швабия» представала в более выгодном свете. Еще во время перепланировки «Черной скалы» предполагалось значительно расширить радиорубку, что позволяло разместить в непосредственной близости друг от друга радиорубку, мостик и навигационную рубку. Пеленгатор, который ранее размещался на мостике, благодаря выгодному размещению помещений был перенесен в радиорубку, откуда можно было осуществлять непосредственную связь с навигационной рубкой. Использование «Швабии» в качестве плавучей базы по обеспечению полетов имело ряд несомненных преимуществ. В силу определенных обстоятельств корабль эксплуатировался не слишком долгое время, что позволяло его быстрее подготовить к новому плаванию. Если для старых пароходов требовалась определенная амортизация, то «Швабия» была фактически сразу готова к выходу в море. В любом случае «Швабия» была лучше технически оснащена, нежели «Вестфалия», а потому организаторы антарктической экспедиции могли только приветствовать новое решение дирекции «Немецкой Люфтганзы».

У рычага корабельной катапульты

На борту «Швабии» находились два гидросамолета, 10-тонные летающие лодки «дорнье-валь», которые были разработаны специально для почтового обмена в Южной Атлантике по заказу дирекции «Люфтганзы». После 1933 года этот тип самолетов с большим успехом использовался на западном побережье Северной Африки и у восточных берегов Южной Америки.

Один из гидросамолетов с бортовыми номерами D-AGAT был назван «Бореем», а второй самолет с номерами D-ALOX – «Пассатом». «Борей» и «Пассат» с 1934 года не раз пересекали Атлантику. Впрочем, их судьба была несколько различной. Если во время полетов «Борея» не происходило никаких инцидентов, то «Пассату» повезло несколько меньше. В декабре 1936 года эта летающая лодка была вынуждена совершить аварийное приводнение приблизительно в 400 километрах от африканского побережья. Причиной аварии стала поломка заднего пропеллера. После суточного пребывания в открытом океане летчики и самолет были забраны вызванным по радио кораблем «Восточная марка». После того как самолет был поднят на борт корабля, его починили, и он продолжил свои полеты над Южной Атлантикой.

Обе летающие лодки, находившиеся на «Швабии», были снабжены двумя моторами BMW-VIU,
Страница 8 из 18

мощность каждого из которых составляла 630 лошадиных сил. Каждый из гидросамолетов был оснащен системой двойного управления, а также приборами, которые позволяли совершать ночные полеты. «Борей» и «Пассат» были рассчитаны на 4720 литров горючего, что при скорости от 150 до 170 километров в час было достаточно для 16 часов непрерывного полета. То есть этот тип «китов» за раз мог покрыть расстояние в 2500–2800 километров. Пустой вес «кита» составлял приблизительно 6300 килограммов (между весом «Пассата» и «Борея» все-таки имелось различие в несколько килограммов). Экипаж каждой из летающих лодок состоял из четырех человек: летчика (командира), бортмеханика, радиста и еще одного члена экипажа.

В просторной радиорубке «Швабии»

«Швабия» в качестве плавающей базы для заправки самолетов вместе с двумя «китами» работала в Южной Атлантике с 15 августа 1934 года по февраль 1937 года. В указанный период было осуществлено 180 запусков самолетов при помощи катапульты. За исключением периода с августа по октябрь 1936 года корабль попеременно пребывал в Батерсте у острова Фернанду-ди-Норонья. Отсутствие корабля осенью 1936 года в указанных краях объяснялось тем, что в этот время проводились экспериментальные полеты над Северной Атлантикой. «Швабия» в это время являлась станцией в гавани Понта-Делгада, на Азорских островах, в порту Вашингтона, кроме этого, катапульта использовалась близ Нью-Йорка, на Бермудах и в канадском порту Сидней.

В кабине летающей лодки «дорнье-валь»

Поначалу капитаном «Швабии» был А. Липа, который достался «Люфтганзе» в наследство от бременского пароходства «Ганза». Однако 13 мая 1935 года на этом посту его сменил капитан Альфред Коттас. Поскольку на протяжении долгого времени «Швабия» в качестве плавучей базы была предоставлена сама себе, то дирекция «Люфтганзы» позаботилось о том, чтобы на борту корабля был квалифицированный врач. Впервые такая необходимость проявилась 29 декабря 1934 года, когда у одного из помощников кока воспалился аппендицит. В той ситуации больного удалось срочно прооперировать, после чего он вновь приступил к выполнению своих обязанностей. Перед выпуском «Швабии» в море «Люфтганза» позаботилась о том, чтобы создать на корабле комфортабельные кают-компании, установить бассейн и пробрести гимнастические снаряды. По большому счету досуг на корабле можно было коротать, лишь только просматривая фильмы, так как на «Швабии» имелся современный узкопленочный кинопроектор.

Экспериментальный запуск с катапульты «Швабии»

Находясь на службе «Немецкой Люфтганзы», к осени 1938 года «Швабия» проделала путь длиною в 73 766 морских миль. При этом она дважды становилась в доки на ремонт. Первый раз это произошло 21 июня 1935 года в Рио-де-Жанейро, а второй раз – 12 августа 1936 года в Бремене. Кроме этого краткосрочные ремонты и перепланировка помещений проводились во время пребывания «Швабии» в Германии: с 1 июля по 15 августа и с 1 по 15 ноября 1936 года.

Глава 4

Кадры решают все

В то время как члены экипажа «Швабии», находившейся в гавани Хорта на Азорских островах, только-только получили сенсационную новость, узнав о том, что в середине декабря 1938 года им предстоит направиться к Антарктиде, Альфред Ричер трудился не покладая рук. Для него подготовка к экспедиции находилась в самом разгаре. Времени катастрофически не хватало, а потому работать приходилось более 12 часов в сутки.

К этому времени Ричер уже получил существенную поддержку от «Люфтганзы». В сентябре эта авиационная компания занялась научными исследованиями на предмет того, какая смесь горючего лучше всего подходила для использования в Антарктике. Был взят ориентир на то, что двигатели самолета должны были безупречно работать даже при 50 градусах мороза. Кроме этого была начата подготовка к ремонту гидросамолетов «Борей» и «Пассат», который должен был осуществляться в цехах «Люфтганзы», находившихся в Травемюнде. Именно летчикам предстояло выполнить самые ответственные задания в ходе антарктической экспедиции. Принимая во внимание специфичность их миссии, была проведена некоторая переделка конструкции самолетов. В частности, они были снабжены специальными посадочными тормозами, которые позволяли при необходимости садиться на антарктический лед. Кроме этого к самолетам должны быть приделаны специальные метатели стрелок.

На этом сюжете имеет смысл остановиться более подробно. Одной из задач, поставленных на стадии подготовки экспедиции перед капитаном Ричером, был поиск предприятия, которое бы могло быстро и недорого изготовить указанные стрелки. Что представлял собой этот предмет? Это должна быть стрела длинной от 1,2 до 1,5 метров, изготовленная из легкого металла. С одной стороны у нее должен был находиться флажок со свастикой. При сбрасывании эта стрела должна была пикировать вниз так, чтобы воткнуться в снег или лед, как бы помечая флагом Третьего рейха территории, которые предстояло облететь летчикам. Когда Ричер занимался поиском подходящего завода или предприятия, существовал только эскиз стрелы, но не было сделано никаких вычислений. В то время в Германии было немало фирм, которые занимались выпуском флагов и флажков со свастиками. Однако в данном случае речь шла о предмете со специфической конструкцией.

Ричеру на выручку опять пришла дирекция «Люфтганзы». При ее посредничестве за выполнение заказа взялась компания «Дорнье», которая располагалась во Фридрихсхафене близ Боденского озера. Кроме этого «Люфтганзе» через Вольтхата удалось убедить командование люфтваффе провести испытания, в ходе которых планировалось проверить, насколько успешно сброшенные с воздуха стрелки выткались в твердую землю.

Стрелки должны были быть снабжены стальным тяжелым навершием длиной в 30 сантиметров и тремя изогнутыми стабилизаторами, один из которых и должен был выполнять роль флажка. Это было не просто причудой национал-социалистов – при помощи этих стрелок предполагалось пометить антарктическую территорию, на которую претендовал Третий рейх.

Нельзя сказать, что стрелки сразу же стали готовым продуктом. Было сделано несколько различных образцов, которые сначала испытывались военными летчиками в Травемюнде, затем на различных аэродромах. Изготовление стрелок, которые в итоге оказались в Антарктике, прошло несколько стадий. Изделия менялись по форме, по весу, по окраске. Итоговые испытания прошли над ледником Пастерцен, близ Гросглокнера, самой высокой австрийской горной вершины. Эта территория по своим характеристикам весьма напоминала условия, в которых бы пришлось скидывать стрелки над Антарктикой. Оказалось, что при метании с высоты в 500 метров стрелки уходили в ледник на глубину 35 сантиметров. Их деформация была различной. Она колебалась от незначительной до частичной. В любом случае это было удовлетворительным результатом, а потому было решено начать их промышленное производство. Рабочие завода «Дорнье» во Фридрихсхафене даже не могли догадываться, для чего предназначались сотни этих странных изделий.

28 октября 1938 года, когда «Швабия» прибыла в Гамбург с Азорских островов, капитан Ричер столкнулся с новой проблемой. Ремонт судна и его переоборудование надо
Страница 9 из 18

было провести буквально за полтора месяца. Однако какая верфь могла справиться в столь сжатые сроки с таким заказом? Ни одно из предприятий не решалось взяться за него. Ричер обзванивал одну верфь за другой: «Везер АГ» в Бремене, верфи Блома и Фосса в Гамбурге, «Немецкие верфи» в Киле, «Ховальдсверке», «Зеебек». Но везде его ожидало одно и то же: отказ, отказ, еще раз отказ. Наконец, во время разговора с представителями «Немецких верфей» в Гамбурге Ричер заметил, что те проявили хотя и небольшую, но все-таки заинтересованность. После этого переговоры уже велись в узком кругу. Обсуждать приходилось даже мельчайшие детали, касавшиеся конструкции судна, специфики машин и т. д. Однако самым сложным вопросом оказалось наличие высококвалифицированных рабочих.

В этих условиях пришлось привлекать экспертов со стороны. Ими стали: дипломированный инженер Троост, референт Имперского министерства экономики, старший инженер Шнайдер, руководитель навигационно-технического отдела «Северогерманского Ллойда», Кайе и несколько других человек. В конце переговоров директор «Немецких верфей» (Гамбург) д-р Шольц заявил, что его предприятие готово взять заказ и стать генеральным подрядчиком… но только при одном условии. На предприятие должны были быть доставлены не менее сотни рабочих специалистов, в том числе сварщики, кузнецы, токари, судостроители и т. д. Такое количество рабочих можно было достать только при условии сотрудничества с другими предприятиями, но Шольц настаивал на том, что он и только он должен был контролировать процесс ремонта «Швабии». Если эти условия были бы выполнены, то директор «Немецких верфей» нисколько не сомневался в том, что к 15 декабря 1938 года корабль будет полностью готов к отплытию. Ричер был рад, что проблему удалось решить хотя бы таким, пусть и не самым простым способом.

После этого началась итоговая фаза подготовки Третьей Немецкой Антарктической экспедиции. Внешне она напоминала то, что происходило во время подготовки предыдущих предприятий: экспедиции Дригальски (1901–1903) и экспедиции Фильхнера (1911–1913). Хотя имелись и существенные различия, которые касались двух принципиальных моментов. Первые две экспедиции имели сугубо научный характер. Их руководители намеревались всего лишь исследовать определенную часть Антарктики. По этой причине подготовка и осуществление экспедиций происходили открыто, почти публично. От населения Германии и международных обозревателей ничего не утаивалось – ни успехи, ни неудачи. В национал-социалистической Германии, да еще во время неуклонного нарастания международной напряженности, ситуация была совершенно иной. Экспедиция к Антарктиде была вызвана в первую очередь политическими причинами, а именно – желанием изменить международные отношения.

На первый план выдвигалась даже не проблема исследования Антарктики, а закрепление ее части за Третьим рейхом, для чего собственно и предполагалось сбрасывать стрелки с флажками на ледяной панцирь. Естественно, все это происходило в условиях сохранения строжайшей секретности. Можно только гадать, вынашивало ли командование Военно-морского флота и руководство Имперского министерства авиации военно-стратегические планы, в которых учитывалась Антарктида.

«Швабия», как и предполагалось, прибыла 27 октября 1938 года в Гамбург, где и должны были происходить ее ремонт и переделка. В связи с этим было принято решение о целесообразности переноса штаба готовящейся экспедиции из Берлина в Гамбург. К этому времени Ричер пытался решить кадровую проблему. В середине октября 1938 года к нему в кабинет вошел снабженный самыми лучшими рекомендациями молодой ученый. Он предложил Альфреду Ричеру свою помощь в организации экспедиции. Ученого звали Герберт Тодт. Не раздумывая, Ричер согласился на сотрудничество, тем более что ему не хватало времени, а молодой помощник, который зарекомендовал себя как осмотрительный, целеустремленный человек и исключительно трудолюбивый сотрудник, ему бы не помешал. Вскоре Тодт стал правой рукой капитана Ричера. В итоге, когда «Швабия» прибыла в Гамбург, Ричер с чистой совестью направил Тодта в этот портовый город Германии, дабы тот организовал там офис экспедиции и подыскал расторопную секретаршу.

Буквально через несколько дней, после того как Тодт получил это задание, штаб экспедиции мог спокойно перебраться из столицы рейха в Гамбург. Офисные помещения располагались поблизости от верфей, что существенно облегчало работу и сокращало время на путь по городским районам. Через несколько недель могло показаться, что штаб экспедиции стал штабом воинской части, которая вела боевые действия. Бесконечно появлялись люди, звонили телефоны, приходили посыльные. С одной стороны, надо было позаботиться о том, чтобы доставить на склады провиант, винтовки, оборудование, инструменты, теплую одежду, книги для экспедиционной библиотеки. С другой стороны – надо было контролировать ход ремонта корабля. Но это было отнюдь не все. На этом этапе подготовки важным заданием стало заключение договоров с научными сотрудниками, которые должны были принять участие в антарктическом проекте.

План корабля «Швабия»

Здесь Ричеру весьма помог советник Вольтхат, который был уполномочен Германом Герингом «по короткому пути» решать все вопросы, связанные с экспедицией. Вольтхату было не в пример проще открывать двери в различные министерства и ведомства, нежели капитану Ричеру или Герберту Тодту. В итоге тяжесть подготовительных работ оказалась распределена между несколькими людьми. Чтобы избежать задержек, надо было предельно оперативно решать все вопросы и двигаться в точном соответствии с составленным графиком. В первую очередь к проекту оказались подключены: научно-навигационный отдел командования Военно-морского флота, а также подчиненные ему институты. Затем список помощников пополнился Немецкой морской метеорологической службой, Управлением навигации и гидрографии (Гамбург), морской обсерваторией (Вильгельмсхафен). Эти структуры и ранее занимались научным изучением Атлантики, а потому накопленный за многие годы опыт мог быть взят Немецкой Антарктической экспедицией за основу.

По собственной инициативе контр-адмирал Конрад распорядился составить рабочую программу экспедиции в части, которая касалась геофизики, океанографии и метеорологии. По его же инициативе «Швабия» и исследователи, которые оказались на ней, были снабжены самыми современными приборами и устройствами. Поскольку командование люфтваффе было заинтересовано в обширных метеорологических исследованиях не меньше, чем командование Военно-морского флота, то экспедиции были предоставлены устройства, которые позволяли запускать со «Швабии» радиозонды. Кроме этого были предоставлены необходимые для этого специалисты. Также командование люфтваффе снабдило гидросамолеты бортовыми приборами и предоставило меховое летное обмундирование для летчиков и членов экспедиции, которым предстояло летать на «китах». После этого к процессу подключилось Имперское министерство продовольствия и сельского хозяйства, которому был подчинен Исследовательский институт китобойного промысла
Страница 10 из 18

(Гамбург). Именно в недрах этого института была подготовлена биологическая программа экспедиции. Руководитель этого научного учреждения, доктор Петер, который сам не раз в качестве инспектора ходил на китобойных судах, дал Ричеру ценнейшие указания относительно того, какие метеорологические, климатические и навигационные условия ожидали его в Антарктике. Также были указаны основные рыбопромысловые районы атлантического сектора Антарктики, в которых можно было встретить немецких китобоев. Вдобавок ко всему Петер взял на себя заботы, связанные с подбором для экспедиции квалифицированного биолога, который бы мог осуществить разработанную исследовательскую программу.

Одновременно с «Немецкими верфями» в Гамбурге, на которых должно было проходить преобразование «Швабии» в экспедиционный корабль, связались представители Имперского министерства экономики, которые дали гарантии оплаты работ и выказали заинтересованность в их скорейшем окончании. Немецкая морская метеорологическая служба (Гамбург) совместно с морской обсерваторией (Вильгельмсхафен) обратились к Имперскому управлению метеорологии и Институту океанографии (Берлин) с просьбой выделить экспедиции часть оборудования и подобрать грамотных специалистов, которые бы смогли на нем работать. Эта просьба была удовлетворена. Так в составе экспедиции появились метеоролог, геофизик и океанограф. Последний кроме всего прочего получил в Институте океанологии отдельную исследовательскую программу, что освободило Ричера и Тодта от обязанностей по ее составлению. Пароходство «Северогерманский Ллойд» не только помогло укомплектовать экипаж корабля, но также позаботилось о предоставлении качественных продуктов, рассчитанных на 82 человека (именно столько составляла численность экспедиции). «Немецкая Люфтганза» решила не ограничиваться выделением «Швабии» и гидросамолетов «Борей» и «Пассат», что было уже само по себе очень немало, она обеспечила экспедицию летными экипажами и специалистами по техническому обслуживанию «китов». Ну и, наконец, фирма «Ганза-Люфтбильд» оснастила экспедиционный корабль рядовыми измерительными приборами, а самолеты – техникой для ведения аэрофотосъемки. Кроме этого она предоставила экспедиции двух опытных фотографов, которые оказались просто незаменимыми.

Как уже говорилось выше, в ночь с 27 на 28 октября 1938 года «Швабия» прибыла в Гамбург. Корабль сразу же отбуксировали для прочистки и дегазации баков горючего.

1 ноября 1938 года «Швабия» оказался в доке, где сразу же началась работа. В данном случае «работа» является не самым удачным словом для характеристики бурной деятельности, в ходе которой корабль превратился в одну сплошную строительную площадку. Поскольку на 15 декабря 1938 года было запланировано пробное плавание «Швабии», то в распоряжении руководства экспедиции было чуть менее полутора месяцев, чтобы подготовить корабль к дальнему походу. Вокруг судна сразу же образовалась армия инженеров и рабочих. Работа шла не на отдельных участках, а на всем корабле сразу же. Ремонт и переоборудование не останавливались ни на минуту. Рабочая смена сменяла рабочую смену.

Несмотря на то что «Швабия» находилась в приличном состоянии, программа ее переделки была значительной. Это было вызвано тем, что раньше корабли «Люфтганзы» ходили в основном по тропическим морям. Однако целью экспедиции были самые холодные и самые бурные области Мирового океана. Расположенные за «ревущими сороковыми широтами» антарктические моря были в значительной степени покрыты льдом или дрейфующими льдинами. Уже одно это обстоятельство заставляло предъявлять к корпусу корабля повышенные требования. Поэтому по всей длине корпуса происходило его усиление. Оно должно было подниматься на 60 сантиметров выше ватерлинии. На форштевне должен был быть установлен мощный ледолом. Толщина бортовых плит в носовой части судна должна была составлять не менее 25 миллиметров. К слову сказать, приблизительно такую же толщину имела броня некоторых немецких танков в начале Второй мировой войны.

Во всех вопросах, что касались плавания во льдах, программа реконструкции корабля опиралась на указания капитана Отто Крауля, который почти 20 лет ходил в Арктике и Антарктике на китобойных судах. В рамках Третьей Немецкой антарктической экспедиции он выступал в качестве лоцмана, который должен был провести корабль между льдов.

Перестройка корабля коснулась проблемы создания дополнительных кают. Если экипаж корабля жил преимущественно в каютах, рассчитанных на три человека, то для корабельных офицеров, инженеров и летчиков предназначались каюты на два человека. Отдельная проблема возникла с учеными и научными специалистами. Для них пришлось возводить специальные каюты. Часть из них были одноместными, часть – двухместными. Не стоило забывать о том, что первоначально «Швабия» строилась с расчетом на вдвое меньшее количество людей, нежели 82 участника экспедиции.

По мере осуществления перестройки выявилась еще одна проблема. Поскольку «Швабия», кроме двух самолетов и экипажа, не имела никакого груза, то ее было необходимо нагрузить балластом. Поначалу планировалось разместить на средней палубе около 3,5 тонн песка или камней. Однако директор «Немецких верфей» д-р Шольц предложил более удачную идею. Он увязал проблему балласта с проблемой возможных пробоин в борту. По его идее, некоторые из помещений надо было наполнить пустыми железными бочками, которые были бы приварены к борту и между собой. В случае получения пробоины вода не смогла бы затопить весь трюм корабля. В данном случае имелся только один вопрос: где за несколько дней можно было достать несколько тысяч пустых железных бочек? На выручку пришла фирма «Листовая сталь Маннесмана», которая обязалась в кратчайшие сроки поставить 23 тысяч бочек, 18 тысяч из которых оказались на средней палубе. Средняя палуба стала фактически водонепроницаемой. По предварительным подсчетам, «Швабия» должна была остаться на плаву, даже если бы была с двух сторон раздавлена льдами.

Весь экипаж «Швабии», который был предоставлен пароходством «Северогерманский Ллойд», все специалисты, все ученые, которые должны были принять участие в Третьей Немецкой Антарктической экспедиции, впервые встретились и познакомились друг с другом на первой неделе ноября 1938 года. Это произошло в гамбургском кинотеатре «Урания». Руководитель экспедиции капитан Ричер собрал всех своих подопечных по особому случаю. Поводом для знакомства стал показ фильма американского полярного исследователя Ричарда Бёрда. Судьба надолго (хотя и невольно) свяжет между собой этого американского исследователя и Немецкую Антарктическую экспедицию 1938–1939 годов.

Ричард Эвелин Бёрд

Ричард Эвелин Бёрд родился 25 октября 1888 года в Винчестере, штат Вирджиния (США) в аристократической семье. Он начал карьеру в элитном подразделении ВМС США. Однако, окончив в 1912 году Военно-морскую академию США, получил серьезную травму ноги и не смог продолжать службу на море. Первая мировая война явилась поворотом в судьбе Бёрда. После обучения пилотированию самолетом на военно-воздушной базе в Пенсаколе он до конца войны летал на
Страница 11 из 18

гидроплане. 6 мая 1926 года Бёрд и Беннет на трехмоторном самолете «Фоккер» FVIIa-3т пролетели над Шпицбергеном и направились к Северному полюсу. Спустя три дня прибыл дирижабль «Норвегия», на котором полетели Амундсен и его экипаж, пролетев не только над Северным полюсом, но и над всей Арктикой. Все этапы путешествия были тщательно задокументированы. Тем временем Бёрд и его напарник уже объявили о своей победе над Руалем Амундсеном в покорении Северного полюса. В Америке они стали национальными героями и были награждены Почетной медалью Конгресса США. Вдохновленные победой, они решили повторить свой успех, на этот раз над Атлантикой.

За перелет между Нью-Йорком и Парижем было обещано вознаграждения в 25 000 долларов. К сожалению, во время подготовки к полету в апреле 1927 года Флойд Беннет попал в аварию. Бёрд поддержал американского пилота Чарльза Линдберга в подготовке к полету и любезно предоставил в его распоряжение самолет, пожелав летчику успеха в одиночном перелете через Атлантику. Спустя полтора месяца после перелета Линдберга Бёрд решил использовать «Фоккер» С-2 для полета через Атлантический океан. Экипаж состоял из четырех человек: самого Бёрда, Бернта Балыыена, Джорджа Нэвилла и Берта Акоста. Несмотря на их опыт, из-за густого тумана летчики были вынуждены посадить самолет на воду на побережье Нормандии. За этот частично удавшийся перелет Бёрд получил французский орден Почетного легиона.

Ободренный своими предыдущими успехами и общим восхищением, Ричард Бёрд решил еще раз бросить вызов трудностям и опасностям полярных погодных условий. В 1928 году он объявил о своем решении исследовать неизвестные районы Антарктики. Восхищаясь полярными исследователями прошлого, Бёрд стремился стать путешественником нового времени. В то время как известные герои приполярных экспедиций противопоставляли силам природы человеческую выносливость, Бёрд пытался осуществить новые открытия, используя силу науки и денег. Ему удалось уговорить состоятельных американских инвесторов и широкие слои американского общества подержать его экспедицию. Первая экспедиция Бёрда состоялась в период 1928–1930 годов и являлась действительно самым большим и хорошо оснащенным путешествием того времени. Бёрдом была создана полярная станция «Литтл Америка», а в Антарктике открыт горный хребет и ранее не известная территория, названная Землей Мери Бёрд. Подобные экспедиции требовали применения последних технологий, таких как самолеты и путеукладочные катапульты.

29 ноября 1929 года Бёрд в качестве штурмана осуществил полет над Южным полюсом на трехмоторном самолете «форд» с тремя своими коллегами. Аэроплан, управляемый Бернтом Балыненом, продержался в воздухе 19 часов. Во время полета над Южным полюсом Бёрд сбросил американский флаг, прикрепленный к камню с могилы Беннета. Таким символическим образом он отдал последние почести своему другу, умершему в 1928 году от туберкулеза. Конгресс США в 1930 году присвоил Бёрду звание контр-адмирала. Дик, так звали его друзья, провел зиму 1934 года в одиночестве на метеорологической станции «Боулинг Эдванс Баз» в 196 километрах от «Литтл Америки».

Итак, участников Немецкой Антарктической экспедиции было решено познакомить с фильмом Ричарда Бёрда. Как он попал в Германию, остается загадкой. В любом случае опыт, который был накоплен Бёрдом, был весьма ценным для моряков, ученых, но в первую очередь для немецких летчиков, которым предстояло пролететь над Антарктидой. Само собой разумеется, никто из посторонних не знал о закрытом кинопоказе в «Урании». Об этом не знала ни публика, ни пресса.

В середине ноября 1938 года началась финальная стадия подготовки к антарктической экспедиции. Сам капитан Ричер вспоминал об этом времени так: «Последние заботы относительно подготовки путешествия были отнюдь не незначительными. Надо было заключить договоры с множеством научных сотрудников экспедиции. Несмотря на то что «Люфтганза» предоставляла своих сотрудников не на коммерческой основе, все равно их надо было застраховать. Страховать надо было всех 82 участников экспедиции. Осуществлялись страховки на все мыслимые и немыслимые случаи жизни: от инфекционных заболеваний, от аварий, страховка для пребывания в иностранных больницах и т. д. Итак, во всех 82 случаях. Впрочем, «Дельваг» (Немецкое акционерное общество авиационного страхования) пошло нам навстречу, и директор Дёринг выразил готовность для сокращения времени осуществить комплексное страхование. Кроме этого мне удалось добиться того, чтобы заработная плата участников экспедиции была увеличена в полтора раза. У меня получилось выбить для них полярную добавку, хотя в полярных областях мы должны были пребывать всего лишь половину времени. Подобные послабления были своего рода искуплением за то, что мне пришлось бы использовать членов экспедиции сверх нормы. Еще одной компенсацией за это должно было стать великолепное снабжение продуктами, которое рассчитывалось по норме 2 рейхсмарки на человека в день. В итоге во время путешествия члены экспедиции ни в чем себе не отказывали.

Подчинение некоторых участников экспедиции отраслевым руководителям отдельных ведомств и министерств было легализовано специальным распоряжением Геринга как уполномоченного по выполнению четырехлетнего плана. По большому счету с этим не возникло никаких трудностей. В случае если бы во время экспедиции возникли серьезные разногласия, то мне как руководителю экспедиции разрешалось настоять на своем мнении, что должно было быть зафиксировано в особом протоколе. К моему счастью, этим исключительным правом мне так и не довелось воспользоваться. Отношения в коллективе были благоприятными, для чего я попытался использовать свой экспедиционный опыт времен путешествий в Ледовитом океане и навыки командира частей морской авиации. Также мне удалось составить перспективную программу научных исследований, которые мы должны были предпринять. За неделю до начала экспедиции оставался невыясненным только один вопрос: под каким флагом должна была осуществляться экспедиция? Она, по образцу прошлых предприятий, называлась Немецкой Антарктической экспедицией. Проблема заключалась в том, что ни «Люфтганза», ни пароходство «Северогерманский Ллойд», ни Общество кайзера Вильгельма не могли в полной мере считаться организаторами экспедиции. В итоге было решено, что официальным покровителем экспедиции станет Немецкое исследовательское общество, располагавшееся в Берлине. Поскольку оно не обладало собственным морским флагом, который бы мог быть поднят на корабле, то мне пришлось самому в срочном порядке разрабатывать полотнище, которое должно было соединить в себе цвета моря и авиации. Синяя середина поверху и понизу была обрамлена желтой полосой.

Гидросамолет на катапульте

Кроме этого надо было начать подготовку к празднованию Рождества, которое приходилось на вторую неделю нашего плавания. К выполнению этого задания были привлечены наши экспедиционные ученые, которые большую часть времени проводили в штабе. Им удалось умело выбрать практичные подарки. Позже довольные лица моряков и участников экспедиции стали доказательством того,
Страница 12 из 18

что выбор был сделан правильно. Летному капитану Майру было дано поручение забрать, предварительно тщательно проверив, в одном известном мюнхенском доме спортивной одежды специальное полярное обмундирование. Если потребуется, то он под свою ответственность мог заказать еще некоторые вещи и предметы одежды, которые могли пригодиться во время экспедиции. Он также должен был изучить, насколько подходили размеры одежды. Поскольку мы не могли себе позволить вольность разъезжать за мелкими заказами, то обычно посылался человек, который сразу же забирал крупную партию вещей. Так, например, о винтовках, боеприпасах и кинопленках для корабельного проектора должен был позаботиться д-р Херрман, который имел определенный опыт в этой сфере. Ему также было поручена закупка книг для экспедиционной библиотеки, которую он обогатил не только ценной литературой по полярному вопросу, но и не менее хорошими собственными сочинениями. Оборудование и вещи складировались в трех местах: на складе в Травемюнде, в нашем штабе на Литейном валу и непосредственно в «Немецких верфях». Их пирамиды росли день ото дня. Поскольку на корабле не хватало свободных помещений, ибо там до последнего часа шел ремонт и переделки, то все эти груды вещей нам пришлось заносить буквально накануне отплытия. 14 декабря 1938 года все подготовительные работы были успешно завершены».

Глава 5

Из Гамбурга в Гамбург

По большому счету в этой части книги надо порекомендовать читателю ознакомиться с воспоминаниями Эрнста Херрмана, поскольку в них детально рассказано о ходе экспедиции. Если говорить о самих воспоминаниях, то надо отметить, что они читаются очень легко, так как являются соединением научно-популярного отчета и ироничных путевых записок. При их переводе в некоторых местах я с трудом сдерживал себя, чтобы не поставить знак, именуемый «смайликом». Только так можно было бы обозначить шутливую позицию автора. Несмотря на то что в распоряжении современных немецких исследователей имеются и отчеты экспедиции, и небольшие воспоминания капитана Ричера, большинство из них до сих пор предпочитает пересказывать книгу Эрнста Херрмана «Немецкие исследователи в Антарктическом океане». Поскольку этот ценный исторический документ приведен во второй части книги, то пересказ «своими словами» воспоминаний участника и очевидца событий является делом ненужным и неблагодарным. Чтобы не совершать невольный подлог, который журналисты характеризуют фразой «нагнать строку», я рекомендую ознакомиться с работой Э. Херрмана, после чего можно было бы продолжить рассказ о Немецкой Антарктической экспедиции, а именно той части событий, которые в силу целого ряда причин не были отражены в воспоминаниях Э. Херрмана.

Итак, Немецкая Антарктическая экспедиция стартовала из Гамбурга 17 декабря 1938 года и вернулась в этот же портовый город 12 апреля 1939 года. Все это предприятие заняло по времени чуть меньше четырех месяцев, из которых три месяца ушли на плавание (полтора – туда, полтора – обратно), а приблизительно один месяц – на работу у побережья Антарктического континента.

Как указывал в своих воспоминаниях Эрнст Херрман, экспедиция была оповещена большой телеграммой о программе намеченной торжественной встречи «Швабии» в Гамбурге, когда та еще находилась в Атлантическом океане. Географ опустил одну деталь, о которой позже вспоминали многие очевидцы, – участники антарктической экспедиции были несколько разочарованы. Дело было отнюдь не в помпе и не в торжественности встречи. Дело в том, что капитан Ричер ожидал, что вечером в фешенебельной гамбургской гостинице «Четыре времени года» немецких полярников будет приветствовать сам Герман Геринг, по инициативе которого собственно и состоялась Немецкая Антарктическая экспедиция 1938–1939 годов. Однако из телеграммы следовало, что главным лицом на всех торжественных мероприятиях будет президент Немецкого исследовательского общества профессор Рудольф Менцель, который кроме всего прочего являлся штандартенфюрером СС. Для любителей приписать антарктическую экспедицию деяниям «Аненэрбэ» («Наследия предков») могу сказать, что эта деталь является единственной «лазейкой», которая позволяет хотя бы формально увязать между собой эсэсовское исследовательское общество «Аненэрбэ» и полярное предприятие. Дело в том, что Немецкое исследовательское общество являлось одним из источников, на средства которого финансировались изыскания, проводимые в «Наследии предков». Однако если принимать во внимание тот факт, что Немецкое исследовательское общество финансировало еще множество проектов, которые никак не были связаны с СС, а в качестве «официального организатора» экспедиции выступило только для того, чтобы не привести к столкновению интересов «Люфтганзы» и пароходства «Северогерманский Ллойд», которые были реальными организаторами и устроителями экспедиции, то отношение «Наследия предков» к Антарктике покажется не более, чем пустой выдумкой. Этот вывод подтверждает и разочарование, которое испытали на «Швабии», когда получили телеграмму. Разочарован был даже не столько капитан Ричер, сколько летчики и персонал, обслуживающий самолеты. Они хотели во что бы то ни стало увидеть рейхсмаршала Геринга, который считался главным покровителем немецкой авиации.

Сам же Ричер узнал, что ему предстоит делать некий итоговый доклад, что стало для него еще одним неприятным сюрпризом. Он решил посвятить свое выступление проблеме китобойного промысла, в чем ему существенно помог капитан Крауль, считавшийся одним из лучших немецких специалистов в этой отрасли.

Германия оказалась вовлечена в китобойный промысел достаточно поздно – в 1936–1937 годах. Первое немецкое китобойное судно, «Ян Веллем», которым командовал как раз капитан Крауль, направилась в Арктику. Во время этого рейда было добыто 920 китов. Несмотря на эту большую и во многом пугающую цифру, для Германии это было всего лишь «скромное начало». Во время следующего рейса было добыто еще больше. Тем не менее даже в 1937 году Германия, чтобы покрыть свои потребности, должна была закупать приблизительно половину всех добытых китов в мире. Чтобы справиться с потребностями своей экономики, Германия должна была существенно расширить собственный китобойный промысел. В первую очередь это должно было произойти за счет Антарктического бассейна. Именно по этой причине очень многие хозяйственные ведомства и научные организации были заинтересованы в осуществлении Немецкой Антарктической экспедиции и в результатах ее научных исследований.

Карта глубин моря у берегов Новой Швабии

Зачем Германии требовались киты? Беда китов, которые подверглись массовому уничтожению, заключалась в том, что они имели толстый слой жира. При этом из кита длиной в 24 метра можно было извлечь приблизительно 13,5 тонн жира. В те годы лучше сорта этого продукта использовались для изготовления маргарина, а все остальное шло на технические цели, например, на производство мыла или смазочных масел и т. д. Потребность Германии в китовом жире ежегодно составляла приблизительно 200 тысяч тонн. Чтобы удовлетворить эти требования, надо было существенно расширить
Страница 13 из 18

китобойный промысел в Атлантическом океане, в том числе в Южной Атлантике и у берегов Антарктики.

В последние дни экспедиции капитан Ричер записал следующее: «Во время пребывания у шельфовых льдов Антарктики движение корабля было предопределено обеспечением безопасности полетов. Когда прекратились авиационные полеты, то для руководства экспедиции закончилось самое тяжелое и ответственное время. Если говорить о больших успехах летчиков и ученых, которые осуществляли исследование неизученной до настоящего времени части Антарктического континента, то результаты корабельной деятельности могут показаться более скромными. Однако рекордная цифра – 1126 маневровых движений, которые совершил корабль, говорит о том, что антарктические моря являются очень опасными. А потому экспедиция своим успехом обязана безупречной работе капитана Котгаса, корабельных офицеров, машинистов, дизельщиков и всего неутомимого экипажа корабля». Если же говорить еще об одном итоге экспедиции, то надо сказать, что пингвины, доставленные на «Швабии» в Германию (затем они оказались в Берлинском зоопарке), были первыми обитателями Южного полюса, которые были доставлены в Северное полушарие не только живыми, но и здоровыми.

По прибытии в Гамбург капитана Ричера как руководителя экспедиции ожидала телеграмма. Ее отправителем была Имперская канцелярия. В телеграмме содержался следующий текст:

«Господину капитану Ричеру

Немецкой Антарктической экспедиции

Гамбург

Я поздравляю участников Немецкой Антарктической экспедиции 1938–1939 годов с их возвращением на Родину. Выражаю сердечную признательность за успешное выполнение заданий, поставленных перед ней.

    Адольф Гитлер»

Не успело пройти и нескольких часов, как Ричеру на борту «Швабии» вручили новую телеграмму. И опять отправителем была Имперская канцелярия. Ее текст был таким:

«По предложению главнокомандующего Военно-морского флотом, гросс-адмирала Редера, принимая во внимание заслуги руководителя возвратившейся Немецкой Антарктической экспедиции 1938–1939 годов, фюрер производит капитана Ричера в чин старшего правительственного советника».

Подобное признание заслуг для 60-летнего Ричера значило очень много. Такое награждение хоть как-то могло компенсировать отсутствие публичного признания. Ричер был откровенно разочарован тем, что его экспедиция не вызвала общественного резонанса в Германии и в мире. Ее возвращение из Антарктики означало принципиальный прорыв в деле территориальных приобретений, но на практике в прессе оно (возвращение) было представлено как местное событие, которое имело значение, наверное, только для Гамбурга. Участников экспедиции даже не чествовали в Берлине. Не было пресс-конференции, на которой капитан Ричер мог бы доложить о результатах и итогах возглавляемой им экспедиции. По большому счету материалы о возвращении «Швабии» появились только в гамбургских газетах. Ни одно печатное издание общеимперского масштаба не обратило внимания на это событие. Исключение составляли лишь короткие фразы о том, что над Антарктикой были сброшены стрелки-вымпелы и флаги со свастикой. Ричер же надеялся все-таки дать пресс-конференцию, на которой бы он объяснил, почему считает необходимым снарядить к Южному полюсу новую экспедицию, в которой будут принимать участие несколько кораблей и большие самолеты. В его планах значилось направиться в Антарктику следующей зимой (для Южного полушария – летом), чтобы провести более интенсивную разведку территории Новой Швабии, что в силу целого ряда причин не было возможно во время экспедиции 1938–1939 годов.

Однако Ричер выдавал желаемое за действительное. Он не мог не учитывать, что его экспедиция если и не была тайной, то все равно немецкие органы власти не намеревались (по крайней мере, раньше положенного срока) распространяться о ее результатах. В итоге вокруг Немецкой Антарктической экспедиции 1938–1939 годов возникла некая стена «информационного вакуума». Факт ее осуществления не отрицался, но и не оглашались детали и подробности. Сразу же оговоримся, что ситуация изменится в 1941–1942 годах, когда сначала были изданы воспоминания Эрнста Херрмана, а затем был опубликован двухтомный отчет капитана Ричера.

В любом случае сразу же после возвращения из экспедиции капитан был занят в первую очередь подведением итогов предприятия, которое по воле судьбы он возглавил. У него опять не было времени, чтобы проявлять хоть какую-то обеспокоенность по поводу работы с общественностью. Кроме того капитан был не слишком силен в этой сфере деятельности.

Постепенно по всему рейху разъезжались ученые экспедиции. После того как были учтены все сложности во время полетов над Антарктикой и недостатки гидросамолетов «дорнье», Гамбург покинули летчики и специалисты «Люфтганзы». Сами же летающие лодки «Борей» и «Пассат», которые пострадали во время штормов в океане, были поставлены на ремонт. В ремонте нуждалась и «Швабия», которая пострадала не столько от штормов, сколько от плавания в зоне дрейфующих льдов. Даже если бы не было этих повреждений, то «Швабию» все равно бы направили в док. Дело в том, что корабль надо было детально обследовать, чтобы дать ответ на вопрос: насколько были применимы суда «Люфтганзы» для антарктических экспедиций? Однако выполнение этой задачи оказалось невозможным. Все верфи Гамбурга, Киля и Бремена были загружены работой. Приближалась Вторая мировой война, а потому предприятия не знали отбоя от военных заказов. Экспедиционный корабль мог и подождать. В то время ставка была сделана на производство подводных лодок. Волей-неволей «Немецкая Люфтганза» была вынуждена ожидать. В те дни никто из дирекции не мог сказать точно, что ожидает в будущем корабль «Швабия» и гидросамолеты «Борей» и «Пассат».

В мае 1939 года Альфред Ричер все еще находится в гамбургском офисе, где занимается обработкой результатов экспедиции. Он все еще надеется, что в конце месяца переберется в Берлин, где уже в чине старшего правительственного советника продолжит свою работу в отделе навигации при командовании Военно-морского флота.

29 мая он становится свидетелем приема, на который он рассчитывал, когда «Швабия» вернулась в Гамбург. Но речь шла вовсе не о Немецкой Антарктической экспедиции. В Гамбург в сопровождении тяжелого крейсера «Граф Шпее» прибывает флот «Силы через радость», достоянием которого были лайнеры «Роберт Лей» и «Вильгельм Густлофф». На борту лайнеров, которые предназначались для отдыха, находились добровольцы легиона «Кондор», немецкие летчики, которые сражались в Испании на стороне Франко. На пирсе скопилось множество людей, звучала музыка. Когда корабли пристали к берегу, то командующий легионом «Кондор» генерал-майор Рихтгофен отрапортовал Герману Герингу о прибытии экспедиционного корпуса из Испании. Ричер не мог не обратить внимания на то, что Геринг окружен множеством чинов, офицерами разных родов войск, но не обращал на него никакого внимание. Ричер был разочарован в очередной раз.

Карта с обозначением мест выброса вымпелов, стрелок и флагов

Официально Немецкая Антарктическая экспедиция была распущена 2 июня 1939 года. В это время капитан Ричер
Страница 14 из 18

все еще находился в Гамбурге. Он собирал вещи, чтобы перебраться в Берлин, где ему предстояло работать в отделе навигации. Несколько дней спустя его для беседы пригласил государственный советник Вольтхат, которому Ричер во время своего пребывания в Гамбурге постоянно звонил по телефону. Во время беседы Ричер узнал неожиданную информацию, которая проясняла, почему экспедиции, несмотря на ее огромное значение для Германии, почти не уделялось никакого внимания. В январе 1939 года, то есть когда «Швабия» подходила к берегам Антарктики, норвежское правительство направило в Берлин специальное сообщение. В петиции, оказавшейся в Имперском министерстве иностранных дел, заявлялось, что Норвегия претендовала на антарктическую территорию, более известную как Земля Королевы Мод, а потому ее исследование немецкой экспедицией являлось противозаконным. Норвежские претензии обосновывались тем, что эти территории после нескольких норвежских экспедиций автоматически являлись землями, подконтрольными скандинавскому государству. В Берлине незамедлительно прореагировали. Норвежского посла в Берлине уведомили о том, что рейх не может признать претензий Норвегии на эти полярные области.

Немецкие дипломаты настаивали на том, что норвежцы не исследовали даже части Земли Королевы Мод, которая на самом деле именовалась Новой Швабией, что они не высаживались на сушу в этих краях. А потому, до того момента как в Антарктику прибыла «Швабия», указанный сектор побережья считался «выморочными территориями».

Поскольку Королевство Норвегия никак не отреагировало на заявление немецкого МИДа, то экспедиционные самолеты смогли без проблем раскидать над спорными территориями Антарктики стрелки, вымпелы и флаги. В первый раз это произошло 20 января 1939 года. Так как Норвегия и в этот раз не заявила своего протеста и даже не вмешалась в ситуацию, то лишилась всяческих прав на Новую Швабию, если таковые вообще могли существовать.

Альфред Ричер, который впервые узнал о внешнеполитической подоплеке возглавляемой им экспедиции, был крайне удивлен. Для него не вызывало сомнения, что земли Новой Швабии до немецкой экспедиции не были никем исследованы, а потому ни одно государство, кроме Германии, не могло предъявлять претензий, желая получить контроль над этими территориями. Для него Новая Швабия была и оставалась сугубо немецким открытием.

Капитан Ричер надеялся, что имперское правительство Германии и правительство Королевства Норвегия смогут договориться. По этой причине он просил советника Вольтхата без лишней на то надобности не накалять обстановку. И тут Вольтхат задал еще один неожиданный вопрос. Его интересовало, как норвежское правительство могло узнать про намерения экспедиции, которая плыла на «Швабии». Подумав, Ричер вспомнил, что капитан Крауль в антарктических водах видел несколько норвежских китобойных судов, которые некоторое время сопровождали немецкий корабль. Экспедиция пыталась связаться с ними по рации, но норвежцы проявили максимум недоброжелательности. Они намекнули, что «немцам здесь нечего ловить». Дело чуть было не дошло до радиоперепалки. Ричер узнал об этом эпизоде от капитана Крауля во время обеда, но в то время не придал ему никакого особого значения. Теперь во время беседы с Вольтхатом он видел эту историю совершенно в ином свете.

Скорее всего, норвежские китобои по радио передали новость о появлении «Швабии» в Антарктическом бассейне. Ричер выражал надежду, что в противостоянии между норвежским и немецким правительством верх одержит, конечно же, Германия. И, конечно же, рейх сможет претендовать на безвозмездное пользование территориями Новой Швабии. Впрочем, несколько недель спустя началась Вторая мировая война и Третьему рейху было уже не до дипломатических тонкостей. Германия оккупировала Норвегию, и вопрос о Новой Швабии был закрыт, а сама Немецкая Антарктическая экспедиция очень быстро забылась.

Глава 6

«Швабия» в огне

Начало Второй мировой войны положило конец немецкому исследованию Антарктики, которое было столь успешно начато экспедицией 1938–1939 годов. Ремонт экспедиционного корабля «Швабия» был завершен перед самым началом Второй мировой войны. Весьма показательно, что ремонт собственности «Люфтганзы» обошелся казне рейха в несколько миллионов рейхсмарок. Однако авиационная компания так и не смогла воспользоваться своим кораблем. 12 октября 1939 года он был передан в распоряжение люфтваффе, в качестве корабля поддержки морской авиации. Первые два года Второй мировой войны «Швабия» находилась на Западном фронте. Она служила плавающей базой для самолетов-разведчиков морской авиации. Как и ранее, капитаном корабля был Альфред Котгас, который формально не был военным моряком. Интересным был и тот факт, что экипаж корабля продолжал числиться в штате пароходства «Северогерманский Ллойд». Многие свидетели указывали на то, что в то время Котгас не раз с тоской вспоминал об антарктической экспедиции.

На Рождество 1940 года его ожидал небольшой сюрприз. К нему на «Швабию» пришло письмо от дирекции «Люфтганзы». Оно имело следующее содержание: «С нескрываемой радостью спешим вам сообщить, что по инициативе президента Немецкой морской метеорологической службы господин имперский министр авиации 17 декабря 1940 года наградил Вас бронзовой медалью морской обсерватории. Мы поздравляем Вас с награждением, передаем приветы и одновременно желаем веселого Рождества и поздравляем с Новым годом».

Впрочем, спокойствие «Швабии» продолжалось недолго. В 1942 году было принято решение в срочном порядке перекинуть ее на норвежский театр боевых действий. Здесь «Швабия» вместе с тремя другими катапультирующими кораблями («Вестфалия», «Фризланд» и «Восточная марка») должна была использоваться морской авиацией для борьбы с конвоями западных союзников, которые направлялись в Советский Союз. Переход в Норвегию по кратчайшему пути был большим риском, связанным с множеством проблем. Немецкие корабли подвергались угрозе не только стороны кораблей западных союзников, но и со стороны британской авиации, которая была очень активна в районе проливов и каналов. О переходе «Швабии» в Норвегию сохранились записи в журналах боевых действий. Ситуация выглядела так. В ночь с 5 на 6 августа 1942 года «Швабия» в сопровождении нескольких кораблей направилась из Гавра в Булонь. Всего же «Швабию» сопровождало несколько тральщиков, дозорных катеров и боевых катеров. 6 августа, после прибытия в Булонь корабли сопровождения оставили «Швабию». 7 августа 1942 года «Швабии» предстояло прорваться через Дуврский пролив, в котором уже шли три боя между немецкими судами и небольшими британскими соединениями. «Швабия» направилась в путь под покровом тьмы, однако ближе к полуночи она была обнаружена британцами. Около часа ночи «Швабия» была обстреляна зажигательными снарядами. После этого к немецкому кораблю попытались приблизиться шесть британских торпедных катеров. Со «Швабии» открыли огонь – несколько британских катеров было потоплено, остальные прекратили преследование. Второй скоротечный бой происходил между 1 часом 45 минутами и 1 часом 55 минутами. На этот раз британские торпедные
Страница 15 из 18

катера пытались подкрасться к «Швабии» незаметно. Однако они были обнаружены, когда немецкие моряки запускали осветительные ракеты. Британские лодки попытались подойти на расстояние в 5–6 морских миль, однако натолкнулись на шквальный огонь, который вели с борта «Швабии». Некоторые из них выпустили торпеды в сторону «Швабии», но те не попали в цель. Третий бой завязался в 3 часа 42 минуты. Он длился всего лишь несколько минут. Потери в ходе этих ночных боев были несопоставимыми. На «Швабии» имелся один тяжело и пять легко раненных моряков, в то же самое время британцы потеряли пять торпедных катеров. Это можно было посчитать за боевой успех, так как «Швабия» шла без кораблей сопровождения. После предварительных подсчетов было установлено, что только за эту ночь с борта «Швабии» было произведено 450 выстрелов из тяжелого и 31 тысяча выстрелов из легкого оружия. После того как «Швабия» была переброшена с Западного фронта в Норвегию, 14 сентября 1942 года она встала в море у Тромсё, чтобы служить плавающей базой для немецких самолетов-разведчиков.

Корабль «Фризланд»

Переделка экспедиционного судна в боевой корабль произошла в кратчайшие сроки. По большому счету на «Швабию» установили только лишь легкое зенитное орудие. Именно с таким вооружением она прибыла 24 марта 1944 года в Эгерзунд. Здесь в 1944 году корабль подвергся нападению британской подводной лодки «Террапин», которой командовал лейтенант Мартин. После попадания торпеды «Швабия» очень сильно пострадала. В боевом донесении командира субмарины «Террапин» сообщалось, что во время рейда к берегам Норвегии был замечен немецкий конвой, который состоял из пяти боевых кораблей и шести плавучих баз. Поскольку на подводной лодке имелось только две торпеды, то лейтенант Мартин решил торпедировать самые уязвимые из кораблей. Ими оказались «Швабия» и пароход «Вёрт», который имел водоизмещение в 6256 тонн. Британская торпеда попала «Швабии» в борт, пробоина оказалась огромной. Ханнес Кемпф, который вначале служил матросом на «Фризланде», а в октябре 1943 года был переведен на морской буксир «Атлас», входивший в состав флотилии обеспечения морской авиации (Киль), был очевидцем событий тех дней. Он вспоминал: «22 марта 1944 года буксир «Атлас» получил приказ незамедлительно отправиться к Эгерзунду, чтобы оказать помощь сильно пострадавшему кораблю «Швабия». Мы нашли катапультирующий корабль в заливе близ фьорда Флекке. «Швабия» сильно накренилась, так как в борту в средней части корабля имелась огромная пробоина. Экипаж и офицеры решили не покидать корабль. Мы помогали им откачивать воды, что получалось с большими проблемами. Однако «Швабия» осталась на плаву. Это означало, что мы могли ее отбуксировать». Ликвидацией пробоины и буксировкой занималась уже другая команда. «Швабию» удалось вытащить на берег близ Эгерзунда, а затем доставить в Осло. Толком отремонтировать корабль не удалось, а потому он встретил конец боевых действий в этом регионе (7 февраля 1945 года) в поврежденном состоянии. Это произошло во фьорде Сандвик, расположенном в непосредственной близости от Осло. Именно в этот день корабль полностью остался без экипажа.

Запуск гидросамолета с катапультирующего корабля

После окончания Второй мировой войны все представители морского торгового флота, которые не являлись служащими Военно-морских сил, были интернированы с территории Норвегии в Германию. Среди этих людей был и капитан Альфред Коттас. Он не предполагал, что сможет вновь когда-нибудь увидеть «Швабию», на которой провел несколько лет. Однако в декабре 1946 года Коттаса вызвали из лагеря для интернированных. Его направили к «Швабии», которая была нагружена химическими боеприпасами союзников. После этого последовал приказ утопить корабль во фьорде Скагеррак. Насколько сложно было Коттасу выполнить этот приказ, полученный от британских военных, можно судить по письму, которое 17 декабря 1952 года капитан направил директору «Немецкой Люфтганзы». Коттас написал следующий текст:

«Глубокоуважаемый господи Гедрих! Двенадцать лет моей службы в «Люфтганзе», которая длилась с февраля 1935 года по июнь 1947 года, были для меня самыми прекрасными временами. Меня, холостяка, вполне устраивала служба на «Швабии». Этот корабль стал для меня всем. «Швабия» стала для меня не просто моим кораблем, нет, она стала для меня родным домом, моей работой, моей судьбой, с которой я связал свою жизнь и находил в этом деле успокоение. И вот 31 декабря 1946 года приходит приказ противника: я должен был пустить на дно мой корабль, на который было погружены отравляющие газы. Это было 7,5 тонн отвратительных веществ, от которых першило в носу, горле и слезились глаза. Это была горькая пилюля, но я был вынужден ее проглотить. Во время затопления «Швабии» только лишь я находился на палубе располагавшегося поблизости буксира. Мне удалось достать небольшой театральный бинокль, чтобы хотя бы немножечко быть поближе к родному кораблю. Корабль медленно опускался в воду. Сначала это было равномерное погружение, но затем он залился на корму, утопая в далеком Северном море. Я снял шапку и еще долго не решался надеть ее. Я не проклинал, не плакал, не молился. С этого времени в моей жизни начался новый период жизни. Вся моя прошлая жизнь, все прекрасное в ней, далекие и суровые моря, Родина, судоходство, флаг оказались разрушенными.

После некоторых перемен мне удалось начать жизнь на суше. Я был кладовщиком, помощником столяра, резчиком по дереву, охранником в гавани. Эта работа позволяла хоть как-то прокормиться. В 1949 году я подхватил сильнейшее воспаление легких. Болезнь длилась полгода, и я опасался, что она доконает меня. После выздоровления мне пришлось буквально заново учиться ходить. У меня закончились все средства, больнично-страховые кассы отказывались выплачивать деньги и т. д. В это время удалось устроиться представителем одной фирмы, которая занималась поставками кофе. Это позволило мне совершать командировки в Гамбург, где был чистый морской воздух. Это стало моим спасением. С трудом, но мне все-таки удалось продвинуться вперед. Нынешняя моя работа способна меня прокормить, а потому я с уверенностью смотрю в будущее. Я нахожу неуместным жаловаться и причитать, так как сочувствие считаю унизительным… Это письмо – единственный документ, в котором я описал конец «Швабии». Я не знаю, куда бы мог еще сообщить о гибели своего корабля».

После того как капитан Коттас написал это письмо, он прожил еще 17 лет на окраине Гамбурга, в Эппендорфе. Жил он в полном уединении. Он скончался в возрасте 84 лет в полдень 13 июня 1969 года. Похоронен он был на кладбище Ольсдорф в Гамбурге. О смерти капитана Коттаса сообщила только одна местная гамбургская газета, которая опубликовала короткий некролог 13 июня 1969 года в рубрике «Местные новости». Заметка называлась «Скончался капитан Коттас». Объем этого материала не превышал 30 строк. В ней говорилось о том, что именно на корабле «Швабия», на котором служил капитан Котгас, из антарктической экспедиции было доставлено несколько императорских пингвинов, которые были переданы Берлинскому зоопарку. Ни о самой экспедиции, ни о ее открытиях, ни о работе летчиков не говорилось ни
Страница 16 из 18

слова. Вокруг нее даже после окончания Второй мировой войны продолжало сохраняться непонятное молчание. Если в 1938–1939 годах это молчание объяснялось тем, что сведения об экспедиции должны были по политическим и дипломатическим причинам сохраняться в тайне, то после 1945 года подобная молчаливая политика была оправдана с той точки зрения, что немецкие политики хотели выбрать более подходящий момент, чтобы вновь заявить свои претензии на Новую Швабию.

Глава 7

«Прыжок» адмирала Бёрда

Окончание Второй мировой войны стало отправной точкой для многочисленных спекуляций, связанных с Третьих рейхом и судьбой отдельных бонз национал-социалистической партии. Многих интересовала судьба Адольфа Гитлера. Поскольку речь в данной книге идет об антарктической экспедиции, то остановим свое внимание не на всех версиях, а исключительно на гипотезах, которые так или иначе связаны с США. Американцы с самого начала весьма скептически относились к сведениям о том, что советские специалисты обнаружили в Берлине трупы Адольфа Гитлера и Евы Брауны, которые затем были кремированы. Оба эти утверждения американцы никак не могли проверить, а потому как бы изначально ставили их под сомнение. Более того, не заставили себя ждать появившиеся версии о том, что Гитлер «на самом деле» был жив. Первым под сомнение смерть Гитлера поставил нью-йоркский выпуск журнала «Тайм», который 7 мая 1945 года опубликовал материал, давший старт «гитлеромании», то есть попыткам найти живого Гитлера сначала в США, а затем и в других странах мира. На страницах журнала утверждалось, что найденный советскими солдатами в Берлине труп был не Адольфа Гитлера, а его двойника Августа Вильгельма Бартольди, продавца из Плауэна. Якобы он имел поразительное сходство с Адольфом Гитлером, а потому невольно был подготовлен к выполнению роли двойника. Высказывалось мнение, что Бартольди доставили в Берлин в имперскую канцелярию во второй половине апреля 1945 года, уготовив ему «героическую смерть», в то время как «действительный» Гитлер попытался скрыться за границей. Версий бегства Гитлера из Берлина было столь много, что не имеет смысла перечислять их все. Остановимся лишь на одной из них. Впервые она была высказана чилийской прессой, которая утверждала, что Гитлер, Ева Браун и еще несколько высокопоставленных национал-социалистов покинули Берлин 30 апреля на самолете с аэродрома Темпельхоф, откуда взяли курс на Норвегию. Там они приземлились в районе пролива Христиана, где «гостей» еще с 24 апреля 1945 года ожидало несколько подводных лодок. Именно на этих подводных лодках Гитлер и его окружение направились в Южную Америку.

В этой легенде основным является посыл, что в конце войны множество немецких подводных лодок выводилось из немецких гаваней, они переплывали в Норвегию, откуда направлялись в Южную Америку. Во всех этих, с позволения сказать, «исторических сведениях» нет ни слова правды, по крайней мере они совершенно недоказуемы, а потому их нельзя воспринимать серьезнее, чем одну из многочисленных спекуляций на тему бегства Гитлера из Берлина. Однако, как говорится, дыма без огня не бывает, а потому в действительности имелась одна история, которая и стала основой для многочисленных выдумок, легенд и спекуляций.

Ранним утром 17 августа 1945 года у аргентинского побережья всплыла немецкая подводная лодка. Оказалось, что она уже 66 дней находилась в море. Столь длительный рейд ей позволила совершить новая конструкция шноркеля, аппарата для забора воздуха. Находясь в трех морских милях от берега Аргентины, командир подводной лодки Хайнц Шеффер стал подавать светом сигнал – «Германская субмарина». Некоторое время к подводной лодке подошли минный тральщик и пара подводных лодок аргентинских военно-морских сил. Капитан Шеффер выразил готовность сдаться в плен властям Аргентины, после чего стали дожидаться прибытия буксирного катера. После некоторых переговоров, которые велись на английском языке, аргентинский офицер объяснил, что его задача заключается в том, чтобы в целости и сохранности доставить германскую подводную лодку в гавань Мар-дель-Плата. Во время буксирования Хайнцу Шефферу в последний раз доверялось командовать субмариной, имевшей номер U-977.

Адмирал Бёрд планирует экспедицию

После прибытия в гавань Хайнц Шеффер и его экипаж были провозглашены военнопленными и препровождены на аргентинский крейсер «Бельграно». Немцы едва ли могли жаловаться на плохое обхождение с ними: их хорошо кормили, а Шеффера даже разместили в офицерской каюте. Во второй половине дня Шеффера отвели к командиру военно-морской базы, после чего начался допрос, который по своей форме больше напоминал непринужденную беседу, которая велась двумя моряками на английском языке. Аргентинца в первую очередь интересовали какие-то документы и истинная цель плавания. Когда все сказанное Шеффером подтвердилось, то его ожидал «сюрприз». В своих мемуарах он описывал этот момент следующим образом: «В то время газета «Эль Диа», выходившая в Монтевидео, решила предпринять собственное расследование. Она начала форменную кампанию, которая проходила под лозунгом: на борту моей подводной лодки находился Гитлер. Якобы я доставил его в Патагонию, откуда он отбыл в Антарктиду. Можно представить, как была воспринята эта статья в мире. Реплику из Монтевидео подхватили во всех странах. Мировую прессу просто захлестнула волна сенсационных разоблачений. Я пребывал в плену и упорно молчал. В какой-то момент произошло несколько неожиданных событий. Меня показали группе англо-французских офицеров, которые составляли специальную следственную комиссию, которая выехала в Аргентину, чтобы специально разобраться с «таинственным случаем» подводной лодки U-977. Эти господа были очень настойчивыми: «Вы спрятали Гитлера? Говорите! Где он находится?» Поскольку я не мог рассказать ничего иного, кроме того, что поведал аргентинцам, то они потеряли всякое терпение. А тем временем во всем мире газеты выходили с огромными заголовками, которые касались плавания моей подводной лодки. Газеты каждый день выдавали все новые и новые «подробности» моего плавания, однако ни одна из них не считала нужным опубликовать правду. Все репортажи, статьи, заметки были откровенным враньем, которое неизменно вращалось вокруг одной и той же темы: «Хайнц Шеффер – укрыватель Гитлера!»

Однако я продолжал настаивать на правдивых сведениях, чем немало сердил господ, которые хотели поймать давно объявленного погибшим фюрера. Причем сделать это они хотели непременно на основании моих показаний. Чтобы иметь возможность оказывать на меня давление, они добились моей экстрадиции в США. За мной последовали подводная лодка U-977 и весь экипаж. Меня разместили в лагере для военнопленных в Вашингтоне, где находились только самые высшие и известные немецкие офицеры. Неделю за неделей длилось одно и то же. Американцы хотели узнать, где я «спрятал» Гитлера! И неделями напролет я пытался доказать, что эти слухи были нелепыми и беспочвенными. Но логичные доказательства не воспринимались ими всерьез, а предоставить кого-то, способного подтвердить правоту моих слов, я не мог. Не могу сказать, что со мной
Страница 17 из 18

некорректно обращались. В любом случае, после того, как закрыли мое дело, меня направили по морю в Германию. Однако высадиться мне предстояло в Антверпене, так как все немецкие гавани были забиты кораблями.

Теперь я попал в руки англичанам. История началась заново. Англичане посчитали меня за важную птицу, а потому решили узнать то же самое, что и американцы. Опять начались допросы. После того, как все их попытки выудить из меня подробности относительного того, «где я спрятал Гитлера», закончились неудачей, меня все-таки отпустили».

Так Хайнц Шеффер вновь оказался в Германии. Однако его пребывание на родине не было длительным. В 1950 году он эмигрировал в Аргентину, где написал книгу «U-977: тайное плавание в Южную Америку», на страницах которой он поделился с читателем своими воспоминаниями и переживаниями.

В то время как происходили допросы Хайнца Шеффера, американский полярный исследователь Ричард Эвелин Бёрд дослужился до чина адмирала флота США. Как мы помним, накануне отплытия Немецкой Антарктической экспедиции состоялся закрытый показ фильма Бёрда. Интерес был взаимным. Не только немцы интересовались достижениями Бёрда, но и сам адмирал Бёрд пытался собрать все, что было хоть как-то связано с Новой Швабией и немецкой экспедицией. Поначалу это были только лишь газетные заметки и статьи. Однако тема интересовала не только Бёрда, но и многие чины военно-морского флота США. Этим можно объяснить то обстоятельство, что в распоряжении Бёрда оказались копии допросов «укрывателя Гитлера», Хайнца Шеффера. Тогда очень многих волновало, всю ли правду сказал немецкий подводник и правду ли вообще он сказал на допросах.

В 1947 году аргентинский журналист венгерского происхождения Ладислао Сабо опубликовал книгу со скандальным названием «Гитлер жив!». Автор этого скандального бестселлера утверждал ни больше ни меньше, что по приказу Гитлера «в Антарктике был создан новый Берхтесгаден». В книге имелось предисловие некого Клемента Симорры, который заверял читателя, что «аргументы Сабо являются впечатляющими», а это позволяло однозначно утверждать – «черная птица Гитлер раскинул свои крыла над 14 миллионами квадратных километров бескрайних белоснежных просторов Антарктиды». Сам же Сабо голословно заявлял, что Немецкая Антарктическая экспедиция, доплывшая до Южного полюса на корабле «Швабия», построила там по приказу гросс-адмирала Дёница «Новый Берхтесгаден». Именно там вместе со своей женой, детьми (?!) и приближенными укрылся Гитлер. В Антарктику же он был доставлен специальной подводной лодкой. В заключение книги автор обращался к лидерам «большой четверки», то есть главам правительств СССР, США, Великобритании и Франции, с просьбой. Сабо умолял их разыскать и арестовать Гитлера. Он полагал, что это должно быть «заданием чести», так как оно могло предотвратить возрождение нацизма.

Несмотря на то что книга Сабо изобиловала выдумками, спекуляциями, легендами и мифами, а потому была лишена какой-либо фактической основы, она все-таки вызвала нездоровый интерес сначала в Южной Америке, затем в США, откуда идеи Сабо стали распространяться по всему миру. В те дни агентства новостей не успевали выдавать один за другим громкие заголовки: «Гитлер в Новой Швабии?» В то время никто не мог доказать правдивость подобных громких заявлений. Проблема заключалась в том, что их никто не мог и опровергнуть! Только этим можно объяснить уверенность американцев в том, что немцы якобы в годы войны обосновались в Антарктиде, где смогли создать специальную базу. В качестве «доказательства» этого приводились слова, которые якобы были произнесены Хайнцем Зивертом и Рихардом Верендом. Действительно Зиверт и Веренд были участниками Немецкой Антарктической экспедиции 1938–1939 годов. Однако они ничего не говорили о том, что в годы войны перевозили на «Швабии» в Антарктику оборудование и строительные материалы. Остается лишь гадать, откуда взялась эта фраза. Не исключено, что ее могли выдумать падкие до сенсаций газетчики. Самое подозрительное в этой истории, что и Зиверт, и Веренд упоминаются в качестве «солдат», хотя на самом деле они были гражданскими моряками.

Столь же сомнительными являются отсылки на якобы имевшийся приказ гросс-адмирала Дёница. Якобы в 1944 году в своем выступлении перед командирами подводных лодок он произнес: «Немецкий подводный флот гордится тем, что создал для фюрера на другом краю мира неприступную крепость, земной рай». Для американцев, не проверившим даже историчность этой фразы, она являлась доказательством того, что гросс-адмирал, которого Гитлер назначил своим преемником, «конечно же», говорил о Новой Швабии! К самому Дёницу, который после войны заверял, что не произносил ни этих слов, ни чего-то подобного, прислушаться почему-то никто не хотел. После некоторых изысканий можно было установить, что эту «цитату» ввел в оборот израильский писатель, некогда бывший тайным агентом, Михаэль Бар-Цохар. В своей книге «Мститель» (Лондон, 1968) он писал: «В марте 1945 года в Вашингтоне в государственном департаменте имелось сообщение, из которого следовало, что «нацистский режим вынашивает планы по осуществлению доктрины достижения своего господства уже после войны; некоторые из мер для выполнения этой задачи были уже предприняты»». Следуя такой логике, можно было прийти к выводу от том, что американцы были убеждены в том, будто бы от Антарктиды исходит реальная угроза. Не исключено, что некоторые из наиболее впечатлительных военных могли поверить в доводы, которые были изложены в книге Ладислао Сабо. Но могли ли эти выдумки быть взяты на вооружение в качестве официальной доктрины?

Если говорить об исторических фактах, то можно отметить, что летом 1946 года США начали подготовку к самой большой антарктической экспедиции. На тот момент это был самый грандиозный полярный проект. Это предприятие получило кодовое название – операция «Высотный прыжок». Ее целью было испытание возможностей американского флота в сложных условиях, которые можно было обнаружить только в Антарктическом регионе. Сразу же можно было отметить, что экспедиция носила не научный, а преимущественно военный, и лишь уже затем исследовательский характер. Любые научные открытия и сбор сведений должны были осуществляться только лишь в военном контексте.

О том, насколько важной для США была эта экспедиция, говорит хотя бы состав комиссии, которая занималась ее планированием и подготовкой. В нее вошли высшие офицеры американского морского флота: адмирал Честер В. Нимиц, вице-адмирал Форрест П. Шерман, контр-адмирал Роско Ф. Гуд, контр-адмирал X. Крузен, статс-секретарь по вопросам флота Джеймс Форрестел. Само собой разумеется, в комиссии также числился адмирал Бёрд. Он был единственным высокопоставленным морским офицером, который обладал опытом пребывания в полярных областях. По этой причине он был назначен командующим операцией «Высотный прыжок». Для самого Бёрда это была пятая полярная экспедиция, но первая, которая осуществлялась исключительно силами военных.

После продолжительных совещаний было решено, что самое позднее в декабре 1946 года, то есть когда наступит антарктическое лето, к южным льдам будет послан конвой
Страница 18 из 18

из военных кораблей. Операция «Высотный прыжок» должна была осуществляться силами 68-го оперативного соединения Военно-морского флота США. В качестве флагманского корабля должен был выступать «Олимп», который одновременно должен был являться кораблем связи. 2 декабря 1946 года на борт «Олимпа» поднялся адмирал Бёрд. К «Олимпу» присоединились ледокол «Северный ветер», только что спущенный на воду корабль «Бертон Исланд», военно-грузовые корабли «Янси» и «Мэррик», а также подводная лодка «Сэннет». Корабли конвоя должны были выйти из Норфолка, Вирджинии, портов Хаенем и Сан-Диего. Они должны были направиться к проливу Скотта, откуда бы двинулись к Китовому заливу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/andrey-vasilchenko/zagadochnaya-ekspediciya-chto-iskali-nemcy-v-antarktide/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.