Режим чтения
Скачать книгу

Крещение Руси читать онлайн - Андрей Воронцов

Крещение Руси

Андрей Венедиктович Воронцов

Россия Православная

С какого времени следует вести отсчет истории Крещения Руси? С того дня, когда апостол Андрей Первозванный, по преданию, установил крест на Киевских горах? Или с Аскольдова Крещения Руси? Или, наконец, с признанного официально нашей Церковью и светской историографией Владимирова Крещения? Но что предшествовало установлению апостолом креста на Киевских горах? Ведь святой Андрей воздвигал крест не только во Славу Божию, но и для просвещения светом Христовой Истины прародителей восточных славян. Каков же был путь наших далеких предков ко Крещению в Днепре – путь к истинной вере?

Андрей Венедиктович Воронцов

Крещение Руси

Книга выпущена в рамках совместного проекта Издательского дома «Вече» и Издательского дома «Провинция»

© Воронцов А.В., 2012

© ООО «Издательский дом «Вече», 2012

Смысл Крещения

Таинство Крещения необходимо, чтобы стать членом Церкви Христовой. Оно является своего рода дверью в Церковь. Богословы считают, что при Крещении происходит глубокое изменение природы человека. В чем это изменение, каков смысл Крещения?

Природа человека двойственна. Человек, с одной стороны, существо плотское, материальное, с другой – духовное. По плоти человек смертен; по духу он призван к жизни вечной. В Таинстве Крещения человек и получает залог блаженной жизни. В Евангелии от Иоанна приводятся слова Иисуса Христа: если кто не родится от воды и Духа (т.е. не будет крещен, согласно толкованию святых отцов. – А.В.), не может войти в Царствие Божие (3, 5).

О том, что душа человека бессмертна, знали и язычники. Но бессмертие бессмертию рознь. Царство Божие – это блаженное бессмертие со Христом. Церковь Христова, по учению богословов (начиная с апостола Павла), есть мистическое Тело Христово. Если человек – член Церкви, то на него распространяется искупительная жертва Христа, если же человек пребывает вне Церкви, то он – вне спасительной благодати.

Итак, в Крещении человек делается членом Церкви, благодатного Царства. Он освобождается от власти над ним первородного греха – омывается от него в крещальной купели и одновременно, получая благодатный дар, возрождается к новой – уже христианской, духовной жизни.

Таинство Крещения установил Сам Иисус Христос: Он крестился от Иоанна Предтечи в водах Иордана, показывая людям пример и освящая речные воды. А после Своего Воскресения Он явился апостолам и дал им повеление: идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф. 28, 19).

Долгий путь от язычества. Протославяне до Крещения

С чего начать? – самый древний вопрос нашей литературы, которым открывается «Слово о полку Игореве». Никто не устанавливал в древности никаких канонов исторического повествования, но только в сказках и легендах герою даровалась определенная свобода от истории, а в исторической прозе и поэзии ее не существовало. Сюжет диктовался поворотами истории, но уже в глубокой древности возникла проблема художественного метода, то есть принципа изображения событий и окружающего мира.

Историки, особенно римские, достаточно быстро поняли, сколь важно совмещать в своих хрониках пропорцию между великими и малыми событиями. Думаю, этот принцип наиболее подходит для специфики нашего повествования – «объединению всех видов истории» вокруг одного события.

Но с какого, собственно, времени начинать отсчет истории Крещения Руси? С того дня, как апостол Андрей, по преданию, установил крест на Киевских горах? А может быть, с массового Крещения папой римским Климентом язычников в крымском Инкермане? Или с Аскольдова Крещения Руси? Или, наконец, с признанного официально нашей Церковью и светской историографией Владимирова Крещения? Допустим, с чисто исторической точки зрения, лучше начать с древнейших времен, то есть с апостола Андрея. Но что предшествовало установлению апостолом креста на Киевских горах? В данном случае я имею в виду не предысторию апостольских деяний, а предысторию народа или племен, населявших в ту пору берега Днепра. Ведь апостол Андрей воздвигал крест над ним не только во Славу Божию, но и для просвещения светом Христовой Истины прародителей восточных славян. Каков же был путь наших далеких предков ко Крещению?

Ничто на Земле не возникает на пустом месте, у любого явления есть прошлое. Или мы о нем просто не знаем. А у самого древнего прошлого тоже, в свою очередь, есть прошлое, и так – до Сотворения Господом мира. Помню, в начале 80-х гг. прошлого века В.В. Кожинов удивлял всех, когда говорил, что у каждого русского человека имеется предок, который сражался на Куликовом поле. Но удивление быстро проходило, когда Кожинов объяснял: «За минувшие шестьсот лет количество русских возросло в шахматной прогрессии, примерно в сто пятьдесят раз. В Куликовской битве участвовали практически все молодые сильные люди Центральной Руси – около ста тысяч человек. Это именно то количество мужчин, необходимое для того, чтобы сегодня, через шестьсот лет, русских было 137 миллионов. У каждого участника сражения, который имел детей или родил их после битвы, было несколько тысяч потомков. Это как дерево с разветвленной кроной. Если сравнить современных русских с ветвями и листьями этого дерева, то не будет преувеличением утверждать, что каждого из них какой-то предок обязательно участвовал в Куликовской битве».

Согласно методу Кожинова, не будет большим преувеличением утверждать и то, что у каждого из нынешних русских какой-нибудь отдаленнейший предок крестился во времена князей Владимира или Аскольда. А если не ограничиваться этими временами и пойти дальше, в глубь веков? Не только ко временам появления апостола Андрея на Киевских горах, но и дальше? До славян здесь, согласно Нестору-летописцу, были протославяне, норики-венеды, а до венедов кто? Не из пустоты же эти венеды появились? Связывала ли их, в свою очередь, «шахматная прогрессия родства» с народами, стоявшими у истоков человечества?

Духовная энергия исчезнувших физически народов не исчезает бесследно. Она проявляется в разных формах – в частности, в преемственности названий. На этот счет существуют самые неожиданные теории. Например, о названиях Москва, Московская Русь. Считается очевидным, что обязаны своим происхождением реке Москва. Надо полагать, что и слово «московит» (самими жителями Руси, впрочем, не употреблявшееся) произошло от слов «Москва» и «Московская Русь». Однако это как раз не настолько очевидно. Согласно историкам древности Геродоту, Плинию, Страбону, примерно в третьем тысячелетии до Рождества Христова на Балканах, в Малой Азии и Колхиде проживали племена, именовавшиеся мосхами, мосхинами, мосинокками. А историк Иосиф Флавий писал: «Мосохенцы, родоначальником которых является Мосох (сын Иафета и внук Ноя. – А.В.), носят теперь название каппадокийцев, хотя существует еще указание и на их древнее имя: посейчас у них есть город Мазака (впоследствии – Кесария. – А.В.), указывающий сообразительным людям, что таким образом когда-то назывался и весь народ». «Иафетова теория» Флавия о происхождении мосхов соответствует тому, что сказано о происхождении славян Нестором-летописцем в «Повести временных лет»:
Страница 2 из 8

«По разрушении же столпа (Вавилонской башни. – А.В.) и по разделении народов взяли сыновья Сима восточные страны, а сыновья Хама южные страны, Иафетовы же – взяли запад и северные страны. От этих же 70 и 2 язык произошел и народ славянский, от племени Иафета – так называемые норики, которые и есть славяне». В этом сообщении Нестора мы найдем сразу несколько удивительных вещей. Так, по словам летописца, сыновья Иафета являлись носителями «70 и 2 язык». Если мы возьмем схему «Индоевропейские языки», помещенную в книге французского лингвиста Эмиля Бенвениста «Словарь индоевропейских социальных терминов» (М., 1995), то за период с XV века до Рождества Христова (которым открывается схема) по XII век от Рождества Христова (когда была создана «Повесть временных лет») мы обнаружим существование именно семидесяти двух индоевропейских языков! А кто такие норики, «которые и есть славяне»? Согласно «Словарю античности» (М., 1994), норики – это кельтско-иллирические племена, населявшие до Рождества Христова область Норика в междуречье Дуная и Дравы (приблизительно территория современной Австрии). Историками и лингвистами уже доказана этническая близость древних кельтов, иллирийцев и славян. В частности, в той же схеме индоевропейских языков Бенвениста представлен венетский язык (сложился приблизительно в 700 – 500 гг. до Рождества Христова) как ветвь древнеиллирийского языка. А венеды – это и есть одно из древних названий славян. Эстонцы до сих пор называют Россию Венедом (Vened). В «Повести временных лет» четко указаны дальнейшие миграции потомков нориков-венедов (ближе к первому тысячелетию от Рождества Христова): «Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. (…) Так же и эти славяне пришли и сели по Днепру…» Проявленная в отношении 72 индоевропейских языков, нориков и миграций славян точность Нестора-летописца заставляет серьезно относиться и к его «яфетической» теории происхождения древних славян.

Слово «Мосох» (в русском переводе Библии – Мешех) в качестве названия мы встретим также в 27-й главе библейской Книги пророка Иезекииля, стих 13, где идет речь о былом могуществе Тирского царства: Иаван (Иония, Греция. – А.В.), Фувал и Мешех торговали с тобою, выменивая товары твои на души человеческие (т.е. рабов. – А.В.) и медную посуду, – а в 38-й главе, стихи 1 – 3, рядом с Мосохом-Мешехом появляется слово «Росс» (в русском переводе – Рош): И было ко мне слово Господне: сын человеческий обрати лицо твое к Гогу в земле Магог, князю Роша, Мешеха и Фувала, и изреки на него пророчество и скажи: так говорит Господь Бог: вот, Я – на тебя, Гог, князь Роша, Мешеха и Фувала!

Таким образом, еще в глубокой древности в Малой Азии и Закавказье существовали земли, именуемые Мосох (в русском переводе Библии – Мешех) и Росс (соответственно – Рош).

Мы никогда не установим в точности, случайно ли они созвучны названиям Москва и Россия или, напротив, созвучны не случайно, а имеют некую многотысячелетнюю связь. Лингвисты и историки, во всяком случае, относятся к такого рода совпадениям с повышенным вниманием. И в этом есть смысл: совершенно разные, казалось бы, европейские народы, в племенных названиях которых присутствует трансформированный корень «кел»/«гел»/«уэл» – гелы, галлы, валлийцы, корнуолльцы, иллирийцы, – относятся все к одной кельтской группе. Так что попытки средневековых историков вывести из сходства племенных названий этническую преемственность московитов от мосхов вовсе не противоречат принципам современной лингвистики. Более того: лично у меня сложилось впечатление, что случайных созвучий в разных языках она практически не признает. Возьмите любой этимологический словарь, и вы тоже убедитесь в этом. Надо сказать и о том, что версия о связи московитов с легендарными мосхами принадлежит не русским авторам и даже не русофилам, а иностранным историкам позднего Средневековья, относившимся к России с предубеждением. Им не имело никакого смысла «удревнять» русский народ.

Мосоха называли праотцем московитов польские и немецкие историки XV – XVI веков. Б. Вапповский, М. Стрыйковский, Х. Моземан-Фаброниус, в XVII веке эта идея получила широкое распространение среди украинских ученых монахов (в ту пору малороссиян еще не смущало прямое родство с «москалями»). Под ее влиянием создан на основе древних летописей архимандритом Киево-Печерской лавры Иннокентием (Гизелем) первый учебник русской истории «Синопсис» (1674), по которому учились в наших школах вплоть до начала XIX века. (Отметьте, что именно на Украине, причем на русском литературном языке XVII века, был написан первый учебник русской истории, в котором утверждалось, что малороссияне, белорусы и великороссы – один народ!). «Мосохскую» теорию развивал также в своей книге «История о великом княжестве Московском» (1617) шведский военный агент П. Петрей, неоднократно бывавший в России. Он дал откровенно прошведскую трактовку событий русской истории и особенно эпохи Смуты, а выводя московитов от Мосоха, подчеркивал, что они переняли жестокие черты библейского прародителя.

И, наконец, уроженец Курляндии Якоб Рейтенфельс развернул в книге «Сказания о Московии» (1676) наиболее содержательную и последовательную историю эволюции легендарных мосхов в московитов. Рейтенфельс даже по нынешним параметрам был высокообразованным человеком. Свои выводы он подкрепляет выдержками из сочинений 24 античных, византийских и средневековых авторов, среди которых Геродот, Плиний, Иордан, Герберштейн, Поссевино, Буссов. Не названы, но были использованы Рейтенфельсом труды польских историков – Я. Длугоша, М. Меховского, М. Стрыйковского. Знаком он был и с сочинением А. Олеария «Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно». Таким образом, Рейтенфельс подошел к своему труду чрезвычайно ответственно, изучив труды о Московии практически всех своих предшественников, а это в ту пору было не так просто ввиду закрытости большинства книжных собраний. В списке главных источников Рейтенфельсом указана и некая «Московская летопись» (вероятно, Московский летописный свод конца XV века). Неизвестно, читал ли он русские летописи лично (Рейтенфельс знал польский язык, а следовательно, за три года пребывания в России вполне мог изучить и русский), но не вызывает сомнений, что каким-то образом он был с ними знаком. Так, в «Сказаниях о Московии» Рейтенфельс пишет: «…летописи мосхов … утверждают, что мосхи – славянское племя из колена Иафетова» (книга 1, глава 2). В данном случае речь может идти о «Повести временных лет» Нестора-летописца и «Синопсисе» архимандрита Иннокентия. Но Рейтенфельс был знаком и с такими летописями, которые до нас явно не дошли: «В 552 году руссы вспоминают в своих летописях, что они выступили против императора Юстиниана в качестве союзников царя Тотилы вместе с соседями – готами из Скандинавии, что подтверждает и Димитрий, посол московский к папе Клименту VII…» (книга 1, глава 5). В этой же главе у Рейтенфельса сказано: «…будет уместно привести рассказ из новгородских летописей, излагающий событие, совершенно сходное с этим (имеется в виду восстание сарматских рабов в IV веке. – А.В.), ибо – говорит летопись – в то время в Угличе, одном из
Страница 3 из 8

княжеств России, часть рабов возмутилась, и немедленно выстроился Хлопий-град, т.е. город рабов…» Новгородская летопись с таким рассказом нам неизвестна, зато сам рассказ известен по другому источнику – книге Сигизмунда Герберштейна «Записки о Московии» (1549), что, на мой взгляд, косвенно свидетельствует в пользу того, что упомянутая летопись всё же существовала.

Итак, какая же историческая картины вырисовывается из сочинения Рейтенфельса и трудов его предшественников, которые он широко использовал?

После того, как Господь разрушил Вавилонскую башню и смешал языки ее строителей, потомки сына библейского патриарха Ноя, Иафета, спустились с Араратских гор, к вершинам которых в свое время причалил Ноев ковчег, и отправились, как пишет Рейтенфельс, «на запад и север, в Натолию или Малую Азию, а отсюда, быть может, по наущению Ноя, одни переплыли морским зыбким путем через Пропонтиду и Босфор на населенные острова в архипелаге и в Европу, главным образом в Западную; другие же, с другой стороны, распространились вдоль Черного моря через Каппадокию, Колхиду, Грузию, Черкасию и вдоль Каспийского моря через Мидию, Албанию, Скифию и до самого севера и даже чрез Норвегию и Гренландию или иным самым путем в Америку, как это ясно доказывают исландские летописи». Так, по мнению Рейтенфельса, не противоречащему современным представлениям о направлениях миграций арийских племен, зародилась семья индоевропейских народов. Потомки Мосоха получили наименование мосхов, а страна их – Мосхи, по имени основателя. «…Мозоху, сыну Иафета, принадлежали в качестве первых поселений (колоний) в мире Каппадокия и вся область Трапезунтская и Колхида…» – продолжает Рейтенфельс.

Не исключено, что он имеет в виду завоевание в начале ХХ века до Рождества Христова индоевропейскими племенами, пришедшими с северо-востока (то есть с территории будущей Российской империи), малоазиатского государства Хатти и преобразование его в Хеттское царство, у которого Византия, а потом и мы позаимствовали герб в виде двуглавого орла. И не только, как выясняется, орла. В своей лекции на телеканале «Культура» в октябре 2010 г. известный лингвист В.В. Иванов говорил о связи древнеславянского языка с хеттским: в частности, что хеттское выражение «недеси» соответствует славянскому «на небеси». А советский историк В.В. Шеворошкин еще в 1975 г. писал в статье «Древние хетты»: «Понять хеттские клинописные тексты удалось лишь в 1915 – 1916 гг. чешскому филологу Бедржиху Грозному, который составил и первую грамматику хеттского языка. Грозный обратил внимание на совпадение множества хеттских слов и грамматических форм со словами и формами индоевропейских языков: латинского, немецкого, английского, славянских и др. (Все эти языки восходят к одному языку-предку, названному учеными индоевропейским)».

Но, поскольку в многочисленных найденных хеттских источниках ХVIII – XII веков. до Рождества Христова (глиняных табличках и надписях на камнях) не упоминается ни Мосх, ни мосхи, то, скорее всего, говоря о владениях мосхов в Каппадокии, Рейтенфельс подразумевает завоевание самих хеттов балканским (фракийским) племенем мушки в XIII – XII веках до Рождества Христова. Это о них говорит Гомер в 5-й главе «Илиады»: «Там находится воинственное племя фракийцев, любящие войну месы…» Ассирийские же хроники называют завоевателей Хеттского царства так же, как и мы теперь, – мосхами.

Далее в рейтенфельсовой истории мосхов следует пробел вплоть до времен персидского царя Дария I, что вполне объяснимо, учитывая, что о совместном проживании мосхов и хеттов Рейтенфельс не знал и знать не мог, – ведь цивилизация хеттов была по-настоящему открыта только в прошлом веке. Согласно Рейтенфельсу, на рубеже VI и V веков до Рождества Христова обосновавшееся в Каппадокии племя мосхов-мушков, а также родственные им мосхины и мосинокки были завоеваны Дарием I. При Ксерксе (486 – 465 до Рождества Христова) они вошли в состав персидского войска, «имея в руках короткие дротики с длинными наконечниками и деревянные шлемы на голове». Уже в ту пору начался процесс слияния мосхов с другими племенами, в частности с капподокийцами (то есть с лидийцами и мидийцами, потомками хеттов). Мы знаем также племя массагетов – произошедшее, вероятно, от смешения мосхов и хеттов. Затем все они, теснимые могущественными ассирийцами, начали в поисках пригодных для жизни земель двигаться на север, к Черноморскому побережью Кавказа, к устьям рек Танаис (Дон) и Борисфен (Днепр).

Обратите внимание, что местные, негреческие названия крупных рек в Приазовье и Причерноморье: Дон, Донец, Днепр, Десна, Днестр, Дунай – однокоренные и имеют в своем основании авестийское слово «дану», означающее «поток». От слова «дану» происходит также древнерусское слово «дно» в первоначальном значении «глубокий» (сравните с общеславянским «дъвно», употребляющимся также в значении «давний»). Древние арии точно так же, как славяне, включали в название реки ее свойства – и довольно точно. Например, Днепр – это поток брыкливый, бурный, непослушный (сравните корень «пр» с древнеиндийским sphurati – брыкаться, и древнерусским «пьрети» – спорить). Перед глазами так и встают несуществующие уже днепровские пороги. Днестр – струящийся, стремительный поток, так как «стр» – распространенный индоевропейский корень в значении «струиться», «течь», которому родственно общеславянское «струя».

Но вернемся к мосхам. От побережья Азовского и Черного морей, пишет Рейтенфельс, они, «двигаясь преимущественно по следам гомеритов» (то есть потомков Гомера, или Гомара, сына Иафета), постепенно расселились по всей территории, которую впоследствии занимала Древняя Русь. Они завоевали обширнейшее Сарматское государство, образованное потомками библейских Магога и Фувала и частью гомеритов. С этих пор, считает Рейтенфельс, «имя мосхов, сохранившееся в названии одного древнейшего божества (Мокоши. – А.В.) и реки Москвы в небольшом уголке Европы, начало в позднейшие века после долгого забвения всё шире и шире распространяться, ибо моксами (мокшами. – А.В.) стали уже называться народы за Казанью, а поэт Лукан, равно и Плиний и Страбон называют мосхов соседями сарматов; а ранее сего преобладали сарматы».

Слово «мокша», которое Рейтенфельс считает произошедшим от «имени мосхов», является одним из древнейших человеческих слов. Это не только название мордовского субэтноса. На санскрите – это одно из понятий древнеиндийской философии, высшая цель человеческих стремлений, состояние «освобождения» от бедствий эмпирического существования с его бесконечными перевоплощениями.

Мокошь в славянском языческом пантеоне – жена или женское соответствие громовержца Перуна. Деревянное изваяние Мокоши, как и идол Перуна, воздвигалось на вершине холма. Вероятно, стояло оно и на вершине Боровицкого холма, омываемого рекой Москвой (поскольку первые деревянные кремлевские укрепления археологи датируют Х веком), а после 988 г., подобно киевским идолам, было сброшено в реку. По данным северорусской этнографии, Мокошь представлялась как женщина с большой головой и длинными руками, прядущая по ночам в избе. Поверья запрещают оставлять кудель, а «то Мокошь опрядет». Возможно,
Страница 4 из 8

Мокоши, как-то связанной с прядением (ср. с индоевропейским mokos – прядение), своим происхождением обязан позднейший русский мифологический персонаж Середа: считалось, что она помогала ткать и белить холсты, наказывала тех, кто работал в среду. На распространение культа и общеславянский характер Мокоши указывает словенская сказка о колдунье Moko?ka, западнославянские топонимы типа Moko?in vrch («Мокошин верх»), полабского Mukus, Muke?, старолужицкого Mococize и др. Мокошью называется один из притоков реки Оки.

Отмеченная Рейтенфельсом лингвистическая близость слов «мокша», «Мокошь», «Москва», а также западнославянских Moko?ka, Muke?, Mococize словам «Мосох» («Мешех»), «Мосха», «мосх», «мосхин», «мосинокк», «массагет» несомненна. О том, насколько значительным было влияние мосхов на жизнь Европы уже во II веке до Рождества Христова, говорит, например, тот факт, что одного из известных древнегреческих поэтов и грамматиков звали Мосхом. У А.С. Пушкина есть вольный перевод из Мосха – стихотворение «Земля и море» (1821). Поэт Мосх родился приблизительно в 150 г. до Рождества Христова в Сиракузах на Сицилии, где подобных имен не водилось: видимо, был назван, как это часто в ту пору случалось, «по признаку национальности». История Церкви знает блаженного Иоанна Мосха (VI век), автора «Луга духовного», борца с ересью монофизитов. Выдающийся историк древности Геродот (ок. 484 – 425 до Рождества Христова) тоже был близок к мосхам, потому что в его жилах текла кровь карийцев, потомков хеттов.

А вообще сопредельным народам мосхи становились известны под разными именами, в том числе называли их сарматами и скифами, когда они перемешались с этими индоевропейскими народами. Но мосхи и скифы, по Флавию, всегда были родственными народами, поскольку родоначальником скифов был брат Иафета Магог. Рейтенфельс полагает, опираясь на утверждения Плиния, Тацита и Страбона, что благодаря скифо-сарматам мосхи приобрели названия русских и славян. Имя «русский» созвучно имени сарматских племен рутен, россов, роксан и роксолан, а «славянин» происходит от общеславянского slava, которому по индоевропейскому корню родственны авестийское sravah – изречение, слово; литовское slove – хвала, честь, slavinti – почитать, славить; латышское slave – молва, слава.

О родстве скифо-сармат и восточных славян писали и до Рейтенфельса, и после него. Впрочем, подтверждает эту версию немногое. Достоверно известно, что скифо-сарматы жили в тех местах, где впоследствии жили восточные славяне, справляли, как и мы, «сороковины» по умершим, и что в названиях их племен присутствует видоизменяющийся корень «рос». Всё остальное – из области гипотез, более или менее достоверных. Но есть вещи не менее значимые, чем установленные факты. Возьмем человеческие изображения на скифских сосудах (например, на вазе IV века до Рождества Христова, найденной в кургане «Гайманова могила»). Мы видим круглолицых курносых людей с бородами лопатой, стриженных в кружок, как русские крестьяне до революции, носивших круглые шапки, похожие на те, что мы встретим и на рисунках в древнерусских летописях, и одетых в верхнюю распашную одежду с поясом вроде кушака, напоминающую русские армяки. Если Рейтенфельс видел скифские сосуды и ювелирные изделия в европейских музеях, то, конечно, сходство изображенных на них людей с русскими людьми XVII века только укрепило его исторические воззрения о происхождении русского народа.

По утверждению Рейтенфельса, продвигаясь всё дальше на север и запад, потомки мосхов, скифов и сармат вступили в столкновение с другими северными выходцами «из колена Иафетова» – нориками-венедами (упомянутыми в «Повести временных лет»), кимврами (позднее союзниками нориков в войнах с Римом) и готами (восточными германцами). То, что скифо-сарматы смешались с готами, – достаточно известный факт. Но поскольку именно в эту эпоху, по Рейтенфельсу, к многочисленным названиям мосхов добавилось «славяне», то они, надо полагать, породнились и с нориками-венедами, «которые и есть славяне».

Кровопролитные войны с готами, как и в случае с сарматами и скифами, закончились племенным союзом мосхов и готов, что не могло не привести к новым этническим и геополитическим комбинациям. Славяне, по-видимому, были одной из них. Шаг за шагом оттесняя врагов, они покорили Восточную и Центральную Европу вплоть до реки Эльбы и положили начало полякам и чехам.

А скифские готы, или скифоготы, поселились на территории современной Швеции, где, ведя постоянные войны с германцами, кимврами, датчанами, постепенно смешались и с ними. Из Скандинавии они переплыли под предводительством царя Бериха через Балтийское море и покорили ливонцев, курляндцев, пруссов и вандалов. Когда же у готов при царе Балте (или Галте) вспыхнули междоусобицы, часть из них, называемая гепидами, ушла далеко на юг, в Валахию, а оттуда проникла во Фракию и даже в Грецию. Во времена Овидия скифоготы распространились до самого левого берега реки Истр (Дуная), то есть завоевали те места, которыми прежде скифы и владели.

«Наконец, – говорит Рейтенфельс, – особо выделяются между теми племенами, коих имена и доныне еще сохранились, московские племена болгар, славян и русских. Кому не ясно, что болгаре, или, вернее, волгаре, получили свое имя от реки Волги, откуда они появились и распространили свое владычество и свой язык до Греции включительно… Кроме того, из этого же племени, как бы из колчана, явились, по свидетельству Свиды и других, славяне, отличающиеся, как уже одно название их указывает, доблестью, и которые впоследствии, под именем также булгар и венедов, заняли на громадном пространстве все свободные земли вандалов».

Итак, по Рейтенфельсу, «называемое Московией государство заключает в себе, и до сей поры (XVII век. – А.В.), народы, ведущие свое начало от потомков Мозоха и Магога, т.е. мосхов, готов и скифов, как бы сросшихся в одно целое, тем не менее они, то все в совокупности, то лишь некоторые из них, были в разное время известны остальному миру под различными именами» – гиперборейцев, хеттов, месов, мушков, массагетов, тавров, киммерийцев, сармат, рутен, россов, роксан, роксолан, скифоготов, сколотов, антов, спориев, нориков, венедов, булгар, склавинов и, наконец, славян. Русских же Рейтенфельс считает не ветвью славян, как поляков и чехов, а, напротив, протославянами, поскольку русские, или россы, существовали уже тогда, когда никаких славян и в помине не было: «В древние времена рутенами, россами, роксанами и роксоланами у Плиния, Тацита и Страбона, в разных местах их сочинений, назывались народы, занимавшие большую часть Европейской Сарматии и которым нанес ужасное поражение Митридат Седьмой.

Другие производили это название от греческого слова “рус”, обозначающего “течение”, или от слова “риссейя”, что на арамейском наречии значит “рассеяние”… Каковым бы истинное значение этого слова ни оказалось, но… так как речка Аракс по-арабски называется Рос… Иосиф Бенгорион отводит место россам у реки Кир, которая сливается с Араксом еще до впадения его в Грузинское, или Каспийское, море… Перейдя отсюда через Аракс, россы заняли Таврику, которая тоже стала называться по их имени. Это вполне подтверждает и Цецес в своих исторических летописях, говоря, что тавры
Страница 5 из 8

были племя, называемое россами». Занятно, что и грузин Рейтенфельс считает родственниками россов, поскольку древнее грузинское племя месхов произошло от мосхов (так считает и Советский энциклопедический словарь, 1983).

Грубо можно обозначить, если исходить из логики Рейтенфельса и авторитетов, на которые он ссылается, такую последовательность: сначала были мосхи, потом русские, потом славяне. Обращу внимание, что только версия Рейтенфельса и его предшественников объясняет, почему корень «рус» присутствует в названиях древних народов, живших в противоположных концах Европы, – этрусков и пруссов, и почему в первом тысячелетии по рождестве Христовом историки называли «русами» как варягов-скандинавов, так и славянские племена, обитавшие по берегам Днепра. Наследство же мосхов, по мнению Рейтенфельса, по праву принадлежит не славянам вообще, а русским: «Для того же, чтобы еще яснее стало, что все выше перечисленные разнообразные, дошедшие до нас из глубокой древности имена народов действительно принадлежат стране русских, достаточно взглянуть на теперешние ее границы, ибо она широко захватила собою большую часть европейских Сарматии и Скифии, всю азиатскую Сарматию и немалую часть азиатской Скифии».

Получается, по Рейтенфельсу, что, поскольку русские на законном основании обладают «большей частью европейских Сарматии и Скифии» и «немалой частью азиатской Скифии», своими древними землями, то они вправе претендовать и на остальные части. Причем в обоснование такой политики нет никакой необходимости искать на землях, принадлежавших мосхам, но еще не входящих в состав Московского государства, этнических русских или даже славян, поскольку мосхи были древнее и тех и других, а идентифицировать современные Рейтенфельсу народы с мосхами, скифами, сарматами и готами не представлялось никакой возможности. Россия времен царя Алексея Михайловича наследовала в этом смысле Мосхе и Россу, по мнению Рейтенфельса: «В настоящее время все племена, подчиненные московскому царю, носят без различия одно общее название русских или московитов, отличаясь одно от другого разве лишь языком, верою и нравами».

Допустим, здесь Рейтенфельс не совсем прав, потому что иностранные авторы других книг о Московской Руси подчеркивали государствообразующий характер русского народа, русского языка и православной веры. Но вот что характерно: в XVII веке русских считали первым и древнейшим народом среди славян не какие-нибудь шовинисты-московиты, а весьма отрицательно относившиеся к внешней и внутренней политике России иностранцы П. Петрей, А. Мейерберг, С. Коллинс, Я. Рейтенфельс! Они и никто другой обосновали право России на славянскую империю в Евразии, и лишь два века спустя Пушкин написал бессмертные слова: «Славянские ль ручьи сольются в русском море? Оно ль иссякнет – вот вопрос».

Надо сказать, что близость древнерусскому и даже современному русскому языку языков скифов, сармат, готов, древних пруссов и древних литовцев профессиональными лингвистами давно уже доказана, как, впрочем, и близость к русскому авестийского и древнеиндийского языков. Поэтому с этнолингвистической точки зрения то броуновское движение народов и языков, что предшествовало, по Рейтенфельсу, созданию русской нации, представляется не более фантастичным, чем официально признанные теории образования английской, французской, немецкой или испанской наций. К примеру, многие полагают, что нет более разных народов, чем французский и немецкий. Однако если нацисты называли свое государство Третьим рейхом, то какой же рейх они считали Первым? А это был Frankreich, что в переводе означает «Франция» – европейская империя, созданная германцем Карлом Великим. Кстати, племя франков, давшее название Франции, тоже германское, а не галльское. И уж совсем непохожи, кажется, испанцы и немцы, а между тем начало испанской государственности положили пришедшие из Причерноморья готы, племя германского происхождения и одновременно, по Рейтенфельсу, один из этносов, составивших русскую нацию. Так называемое готическое искусство зародилось именно в Испании и уж потом было перенято немцами.

Теория Рейтенфельса не хуже и не лучше теорий о происхождении других великих наций. Она, правда, не получила широкой известности в Европе. Ничего не известно о переизданиях «Сказаний о Московии» где-нибудь, кроме России, да и в России к книге Рейтенфельса обратились лишь в XIX веке. Это можно объяснить как политическими причинами (происхождение русских от мосхов обосновывало их право на великую евразийскую империю, а европейцы такого права за Россией в XVII веке не признавали), так и наступлением эпохи рационализма. В ту пору в исторической науке простые теории предпочитали сложным. Вопросы этногенеза энциклопедисты XVIII века решали примерно так же, как один эпизодический персонаж «Тихого Дона» Шолохова, утверждавший, что «казаки от казаков ведутся». Дескать, жили в Европе коренные народы кельтского происхождения, их завоевывали греки, римляне и германцы и от этого симбиоза получались европейские нации. А в том, что было до греков и римлян, рационалисты предпочитали особенно не копаться, считая это библейскими и античными баснями. Ведь в чем была уникальность подвига археолога-любителя Шлимана? Не только в том, что он нашел легендарную Трою (великие археологические открытия совершались и до него), а в том, что нашел ее вопреки мнению большинства тогдашних историков и археологов, не веривших Гомеру (и в Гомера как такового, кстати). А Шлиман искал Трою по тексту «Илиады» – и нашел. Уязвленные историки-рационалисты ничего не писали и не пишут об этом, но находка Шлимана явилась поворотным пунктом в исторической науке вообще. Выяснилось, что так называемые «художественные басни» древности содержат не только достоверные, но и весьма точные сведения.

Современная лингвистическая наука нашла подтверждение многому из того, что писал Рейтенфельс еще во второй половине XVII века. Он, как мы отмечали, не знал ничего толком о хеттах, тем не менее проницательно заметил, что занимавшие «некогда немалую часть Московии туссогеты, или тиссагеты, тирсагеты и массагеты – народы гетского происхождения». В иных случаях прозорливость Рейтенфельса просто удивительна, так как он не являлся специалистом по древним языкам, хотя и был полиглотом. Так, Рейтенфельс писал: «…на основании того, что мы знаем о нынешних языках, нельзя вполне правильно судить о различии их в древности. Ибо одно достоверно, что в первобытные времена они настолько же были схожи, насколько теперь, наоборот, различны, и тем явственнее обнаруживают следы близкого родства, чем дальше они удалились от своего начала. Это чрезвычайно ясно видно, например, в нашем германском языке: язык, общеупотребительный в ближайшее к Карлу Великому время, в настоящее время понятен лишь благодаря большим стараниям ученых и гораздо более схож со славянским, нежели теперешний. Но распространяться ли об этом? Ведь если даже кто по словарям, хоть несколько внимательно, сравнит несколько языков, тот легко заметит и общее у всех происхождение, и сходство одного с другим. Некоторое время даже, по-видимому, древнелитовский и вандальский язык занимал
Страница 6 из 8

середину между славянским и скифским, как язык финнов и гуннов между славянским и готским». Если мы вновь обратимся к составленной в 1970 г. схеме «Индоевропейские языки» Бенвениста, то увидим, что в ней, действительно, языки славянской группы непосредственно соседствуют с языками балтийской и германской групп – то есть с латышским, литовским, древнепрусским, готским и вандальским (древневосточнонемецким).

Есть и современные историки, разделяющие версию Рейтенфельса и его предшественников. Например, В.Г. Манягин пишет в книге «История русского народа от потопа до Рюрика» (М., 2010): «…библейскими праотцами триединого славяно-русского народа можно назвать трех сыновей Иафета: Магога, Фувала и Мосоха, давших начало трем славяно-русским племенам – скифам, тульцам и московитам. Если, забегая вперед, взглянуть на судьбу этих племен в исторической перспективе, то окажется, что каждое из них – по старшинству библейского прародителя (сначала потомки Магога – скифы – бореи – славяне, затем потомки Фувала – тульцы – венеды – русы, а ныне потомки Мосоха – мосхи – сарматы – московиты) – играло господствующую роль в истории славяно-русского народа». Точка зрения Манягина отличается от точки зрения Рейтенфельса лишь тем, что последний, как мы упоминали, считал: сначала были мосхи, потом русские, потом славяне, а по Манягину, эта цепочка выглядит так: скифы – славяне – русы – мосхи – московиты.

Другое дело, что существует диаметрально противоположный взгляд на очаг этногенеза русского народа и изначальное направление миграций прарусичей (то есть именно на первое звено в теории Рейтенфельса), принадлежащий историкам школы академика Б.А. Рыбакова. Они полагают, что причерноморские арийские племена, от которых произошли сарматы, скифы и славяне, изначально двигались не на северо-запад, как мосхи из Малой Азии, а на восток – сначала в Поволжье и Южный Урал, а потом на юг, в Азию – Малую, Среднюю и Центральную. Археологические находки последнего времени подтверждают это. Так, курганные захоронения III – II тысячелетий до Рождества Христова в Неф тегорском районе Куйбышевской области идентичны более ранним, IV – III тысячелетий до Рождества Христова, индоевропейским захоронениям на Балканах: и здесь и там в могилах находят конские головы (настоящие черепа или изваяния), а останки присыпаны охрой. В более же позднюю эпоху индоевропейцы-язычники начали сжигать покойников. Но, конечно, самая впечатляющая археологическая находка на территории нашей страны – это напоминающий сверху колесо со спицами город ариев Аркаим (XVIII – XVI вв. до Рождества Христова) в Челябинской области, открытый в 1987 г. Он был построен точно так же, как описано возведение первого города в «Авесте» («Вендидад», гл. II): «…Йима… построил ограду (вара) длиною в лошадиный бег по всем четырем сторонам (чартав) [т.е. для разметки границ Йима пустил бежать по кругу привязанную на очень длинном поводу лошадь. – А.В.]. Туда он снес семена, мелкий и крупный скот, людей, и собак, и птиц, и огней красных, пылающих… Туда он провел воду по пути длиною в хатру (предположительно тысяча шагов. – А.В.), там построил улицы, там построил он жилища, и подпол, преддверие, и стояки, и окружной вал». Это позволило многим историкам сделать предположение, что прародина арийских племен – Южное Зауралье. Однако индоевропейские поселения и захоронения на Балканах и в Северном Причерноморье, а также протоиндийская цивилизация ариев имеют более раннее происхождение.

Можно долго спорить по поводу всех этих интереснейших теорий. Неоспоримо вот что: около пяти тысяч лет назад на русской земле, сначала между Дунаем и Доном, а потом за Волгой и в южноуральских степях, жили наши далекие праотцы, оставившие нам помимо имен рек слова «ясный» и «весть» как напоминание о своих сакральных книгах «Ясна» и «Авеста» и восходящие к ранним дням человечества сказания о Третьем сыне, Траэтоане, прозванном у нас Иваном-дураком; о матери сырой земле, всегда готовой прийти на помощь доброму человеку; о морском и подземном царствах; о заколдованной царевне, спящей в подвешенном на цепях хрустальном гробу; о живой и мертвой воде; о сохранившемся и по сию пору под Киевом Змиевом вале, который будто бы есть гребень распаханной трехглавым и шестиглазым Змеем Закхеем межи, о чем рассказывает русская сказка «Межа».

Далекие предки русичей искали символ веры за много веков до того, как прозвучали поразительные слова христианского Символа веры. Народы, вышедшие из одного индоевропейского корня, представляли себе символ веры чем-то вроде Голубиной книги, небесного эталона жизни. Когда евреи еще были язычниками и поклонялись кровожадному Ваалу и золотому тельцу, в «Авесте» уже было сказано: «Исповедую себя поклонником Господа Всеведующего… Клятвой обязуюсь вершить добрую мысль, клятвой обязуюсь вершить доброе слово, клятвой обязуюсь вершить доброе деяние». Деятельное добро виделось ариям, пришедшим в Иран с берегов Днепра и Дона, как всепобеждающая сила: «Кто сеет хлеб, тот сеет праведность… Когда хлеб готов для обмолота, то дэвов (бесов. – А.В.) прошибает пот. Когда подготавливают мельницу для помола зерна, то дэвы теряют терпение. Когда муку подготавливают для квашни, то дэвы стонут. Когда тесто подготавливают для выпечки, то дэвы орут от ужаса».

Этой вере далеко еще до веры во Христа, искупившего Своей кровью наши грехи, но насколько превосходит она те жалкие осколки веры, которые мы теперь называем общественной моралью!

Никто не знает, почему арии ушли из «первой из лучших местностей» – из южнорусских степей, так же, как мы не знаем, почему они, предав город огню, ушли из Аркаима. Может быть, их прогнали суровые зимы? Или весенние наводнения, когда разливались великие «дану» на сотни верст? «Там – десять зимних месяцев и два летних месяца, и они холодны – для воды, холодны – для земли, холодны – для растений… А на исходе зимы – чрезвычайные паводки».

Думаю, страшили ариев не холода и наводнения сами по себе. В «Авесте» предсказано, что перед концом света наступит чудовищная зима, и, видимо, опасения, что очередные заморозки могут стать последними в их жизни, и заставили ариев с тяжелым сердцем уходить из «первой из лучших местностей» на юго-восток, в Среднюю Азию, в Иран, или Арьян, к теплым морям.

Последняя миграция признается практически всеми историками и лингвистами. Она подтверждается и «Авестой», называющей «второй страной» после Арьяны Вэджи «Гаву (Хиву. – А.В.), где проживают согды». Но ушли на юго-восток, конечно же, не все, процесс этногенеза скифов и сармат продолжал развиваться. Стало быть, если Рейтенфельс и ошибся, то его ошибка сродни ошибке Колумба, плывшего в Индию, а попавшего в Америку. Ведь, учитывая, что версии «несториан» и «рыбаковцев» расходятся только в одном пункте, можно допустить, что «яфетическая» теория этногенеза русской нации в принципе верна, просто Петрей и Рейтенфельс «спрямили» путь потомков библейского Мосоха, который был более запутанным и причудливым, что вообще характерно для миграций. В той же «Авесте» упоминаются 16 «арийских стран», разбросанных от Балкан до Индии, в том числе и Хеттское царство (что позволяет датировать начало «Авесты» не позднее
Страница 7 из 8

XII века до Рождества Христова): «Одиннадцатая страна – Хэтумант, роскошный, величественный; бич страны – злые колдуны, чародействующие во имя Зла».

И вот что любопытно: если мы попытаемся, следуя указаниям «Авесты», определить местоположение этих 16 стран, то некоторые из них окажутся на месте бывших советских республик и Болгарии (названной в «Авесте» «Варной четырехугольной»). К примеру, «Гава, где проживают согды», – Таджикистан и Узбекистан. А вот и Россия, московский регион: «Шестнадцатая страна – “Упа Аодэшу Рангхайя” [т.е. у «истоков реки Рангха (Ра, Волги. – А.В.)], где проживают не имеющие главы [т.е. либо буквально – головы, либо – властителя]; бич страны – ниспосланные дэвами морозы и таожийский (вероятно, находящийся под чарами злого духа – Ажая. – А.В.) владыка страны». Что ж, владыки, «находящиеся под чарами злого духа», – это нам знакомо…

Задолго до возникновения Киевской и Московской Руси по их землям прошли миграционные волны разных народов: европеоидов – мосхов (по классификации Рейтенфельса и его предшественников), или ариев-прарусичей (по классификации Рыбакова и Гриневича), балтов, заселявших в первом тысячелетии от Рождества Христова территорию от юго-западной Прибалтики до Верхнего Приднепровья и бассейна Оки, а также тюрков (хунну – по классификации Л. Гумилева). Около трех тысяч лет назад на берегах Волхова, Невы и Москвы появились финно-угорские племена меря и весь (предки современных марийцев и вепсов). Именно все эти народы, включая потеснивших балтов готов и исключая кочевников-хунну, не любивших лесов и водных преград, и участвовали, по теории Рейтенфельса и его предшественников, в этногенезе мосхов-московитов. О его непростом характере мы можем, в частности, получить представление из упомянутой I главы («Географической поэмы») «Авесты». В конце II тысячелетия до Рождества Христова так называемая «шестнадцатая арийская страна» находилась у истоков реки Рангха-Ра (Волги), то есть и на территории нынешней Московской области в том числе (район Дубны). Здесь проживали люди, «не имеющие головы»: думаю, их так прозвали не из-за глупости, а из-за меховых шапок или капюшонов на головах, поскольку далее сказано, что бичом страны являются «ниспосланные дэвами морозы». Предположение, высказанное востоковедом И.Б. Никитиной, что «безголовые» означает «не имеющие властителя», скорее всего, ошибочно, потому что другим бичом страны назван ее «таожийский владыка». В ту пору для ираноарийцев все плохие владыки были – «неарийские», чаще всего туранские, то есть тюркские и финно-угорские. По времени создания начало «Авесты» приблизительно совпадает с нашествием на берега Москвы и Верхней Волги мери и веси. К тому времени здесь, вероятно, жили не только давшие название Москве-реке мосхи («моск-ва» – «вода мосхов»). Некоторые древние топонимы в Московской области позволяют предположить, что на ее территории обосновался в ту пору племенной индоевропейский союз во главе с мосхами. Так, на реках Яуза и Лама могли «сидеть» племена ялузов и эламцев (эламитов), подчиненные в свое время хеттами и их потомками, а затем мосхами. А в верховьях Волги, в нескольких километрах от Дубны, находится город с характерным названием Кимры, напоминающий о народе кимвры, или кимбры, родственном, по мнению Рейтенфельса, мосхам (одни античные авторы считали кимвров легендарными киммерийцами, другие – кельтским племенем, третьи – германским). Кстати, одна из распространенных фамилий в Подмосковье – Кимряковы, потомки выходцев из тех самых Кимр. Спустя несколько столетий после захвата верховьев Волги и бассейна Москвы-реки угро-финнами, в V веке до Рождества Христова, город с почти таким же названием (Киммерик) появился на южном берегу Керченского полуострова. Это может говорить о последовательном вытеснении туранцами кимвров на юг.

Итак, и четыреста, и четыре тысячи лет назад существовало совпадающее в своих границах евразийское пространство, связанное с народом (народами), в названиях (или самоназваниях) которого на разных периодах истории присутствовали корни «мосх» («моск») и «рос». Это – очевидный факт. Всё остальное – не столь очевидно, и зависит от исторических и прочих предпочтений исследователей. Но можем ли мы позволить себе иметь представление об истории только по установленным фактам? Ведь мы понимаем установленный исторический факт как письменное свидетельство соответствующего времени (и весьма желательно, чтобы не одно), подтвержденное археологическими находками. Однако данное идеальное сочетание встречается очень редко!

Мировая история состоит не только из установленных фактов, но и из неподтвержденных свидетельств и гипотез.

Не знаю, насколько важно с точки зрения истории Крещения Руси, кто являлся далекими предками русских и славян – полян, древлян, кривичей, вятичей и т.д., живших но берегам Днепра и Волхова во времена Аскольда и Владимира, и кто здесь жил до полян, кривичей, вятичей и угро-финнов. Тем более что на этот счет существуют только гипотезы, с различной степенью успеха доказываемые. Но чувствовать преемственность от кого-то, пусть даже очень далекую, естественно для человека. Он единственный из созданных Богом живых существ, ощущающих пространство истории. А это пространство, в принципе, вплоть до первой фразы Библии: В начале сотворил Бог небо и землю (Быт. 1, 1) – никакими вехами не ограничено, и никто еще не доказал, что знать свою историю от полулегендарного Гостомысла важнее, чем попытаться узнать ее от Адама. Просто от Адама узнать труднее. Так обстоит с понятием исторического времени, но разве иначе обстоит с понятием исторического места? Если ощущать всех живших на Земле людей как некую цепь, то нигде это ощущение не будет столь четким, как в той сакральной точке, что мы называемым историческим местом. Когда же место и время чудесным образом совпадают, ты можешь почувствовать себя частью цепи.

Сверхчувственный мир (в частности, то, что этруски и римляне называли «гением местности») существовал и до пришествия в мир Христа. Все без исключения язычники верили и верят в предопределение, судьбу, а это одно из доступных нам свидетельств Божьего бытия. Причем понятие «судьба» тесно переплетено с понятием «гений местности». Мы видим это на примере немецкого слова «Schicksal» («судьба»), в которое вошло древневерхненемецкое «sal» («жилище», «обитель»), восходящее к древнеримскому «solum» («почва»). Люди оставались созданиями Божьими, и живя в обмане язычества. Они постигали светлое начало сверхчувственного мира той стороной своей души, что была обращена к Богу. Поэтому естественно, что христианская Церковь не пренебрегала в храмостроительстве теми сакральными точками местности, что были связаны с мистической областью жизни проживавших здесь людей. Ведь мы не можем с полной уверенностью утверждать, что необычные, сверхъестественные явления, приписывавшиеся людьми, скажем, зороастрийским или древнегреческим богам, не существовали вовсе или были исключительно порождением мира Тьмы. Древние персы (ираноарийцы) и древние греки имели представление о добре и зле, хотя, быть может, и искаженные. Они не знали истинного Бога, но Он присутствовал в их жизни. Культурные памятники
Страница 8 из 8

язычества – это вехи народов на пути ко Христу. Парфенон построен во славу ложных богов, но совершенством своих форм славит Бога истинного. Античные храмы и театр крымского Херсонеса без больших изменений были переделаны в христианские церкви. На развалинах Иерусалимского храма древних иудеев стоит мечеть, но над Голгофой возвышается иерусалимский храм Нового Завета – храм Гроба Господня.

Независимо от того, являлись или нет мосхи прародителями московитов, не было случайным, что столицей Третьего Рима названа Москва, имя которой созвучно с именем легендарных мосхов, как не было случайным, что название подмосковной реки Истра, на берегах которой был возведен Новый Иерусалим, созвучно названию реки Истр (Дунай), служившей в глубокой древности границей между народами «мосохского корня» и другими выходцами из «колена Иафетова», а потом – границей между ушедшей в прошлое византийской цивилизацией и зарождающейся русской.

По следам апостола Андрея

Многочисленные данные свидетельствуют, что христианство стало распространяться на Руси еще до официального Крещения при Владимире I Святославиче в 988 г. Все эти свидетельства говорят о появлении христианства прежде всего в центрах общения людей разных национальностей, даже если это общение бывало далеко не мирным. Это снова и снова указывает на то, что людям требовалась вселенская, мировая религия. Она должна была служить своеобразным приобщением Руси к мировой культуре, утверждал в 1988 г. в своей работе «Крещение Руси и государство Русь» покойный академик Д.С. Лихачев. И не случайно этот выход на мировую арену органически соединялся с появлением на Руси высокоорганизованного литературного языка, который это приобщение закрепил бы в текстах, прежде всего переводных. Письменность давала возможность общения не только с современными Руси культурами, но и с культурами прошлыми. Она делала возможным написание собственной истории, философского обобщения своего национального опыта, литературы.

Начальная русская летопись рассказывает о путешествии апостола Андрея Первозванного из Синопии и Корсуни (Херсонеса) по великому пути «из грек в варяги» – по Днепру, Ловати и Волхову в Балтийское море, а затем кругом Европы в Рим.

Христианство уже в этом летописном рассказе выступает как объединяющее для страны начало, включающее Русь в состав Европы. Появление христианства на северных берегах Черного моря в очень раннее время зафиксировано и нерусскими источниками. Апостол Андрей проповедовал на своем пути через Кавказ в Боспор (Керчь), Феодосию и Херсонес. О распространении христианства апостолом Андреем в Скифии говорит, в частности, Евсевий Кесарийский (умер около 340 г.). Житие Климента, папы римского, рассказывает о пребывании Климента в Херсонесе, где он погиб при императоре Траяне (98 – 117 гг.). При том же императоре Траяне иерусалимский патриарх Ермон отправил в Херсонес одного за другим нескольких епископов, где они приняли мученические кончины. Последний из отправленных Ермоном епископ погиб в устье Днепра. При императоре Константине Великом в Херсонесе появился епископ Капитон, также мученически погибший. Христианство в Крыму, нуждавшееся в епископе, достоверно зафиксировано уже в III веке.

На Первом Вселенском Соборе в Никее (325 г.) присутствовали представители из Боспора, Херсонеса и митрополит Готфил, находившийся вне Крыма, которому, однако, была подчинена Таврическая епископия. Присутствие этих представителей устанавливается на основании их подписей под соборными постановлениями. О христианстве части скифов говорят и Отцы Церкви – Тертуллиан, Афанасий Александрийский, Иоанн Златоуст, блаженный Иероним.

Готы-христиане, проживавшие в Крыму, составляли сильное государство, оказывавшее серьезное влияние не только на славян, но на литовцев и финнов – во всяком случае, на их языки, как мы отмечали в предыдущей главе. Готы-трапезиты, по свидетельству Прокопия Кесарийского, «с простодушием и великим спокойствием почитали христианскую веру» (VI в.).

С распространением турко-хазарской орды от Урала и Каспия до Карпат и Крымского побережья возникла особая культурная ситуация. В Хазарском каганате, государственной религией которого был иудаизм, были распространены также ислам и христианство. Исповедуя иудаизм талмудического, то есть антихристианского толка, хазарская верхушка, конечно, к христианам не благоволила, но не могла не считаться с тем, что с тем, что византийские императоры Юстиниан II и Константин V были женаты на дочерях кагана, а греческие строители воздвигали в Хазарии крепости. К тому же христиане из Грузии, спасаясь от мусульман, бежали на север, то есть в Хазарию. В Крыму и на Северном Кавказе в пределах Хазарии, естественно, растет число христианских епископий, особенно в середине VIII века. В это время в Хазарии существует восемь епископий. Возможно, что с распространением христианства в Хазарии и установлением дружеских византийско-хазарских отношений создается благоприятная обстановка для религиозных споров в Хазарии между иудаизмом, исламом и христианством. Каждая из этих религий стремилась к духовному преобладанию, о чем говорят еврейско-хазарские и арабские источники. В частности, в середине IХ века, как свидетельствует «Паннонское житие» Кирилла-Константина и Мефодия – просветителей славянства, хазары приглашали из Византии богословов для религиозных споров с иудеями и мусульманами. Тем самым подтверждается возможность описанного русским летописцем выбора веры Владимиром – путем опросов и споров. Но произошло ли Крещение Руси именно при князе Владимире?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/andrey-venediktovich-voroncov/kreschenie-rusi/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.