Режим чтения
Скачать книгу

Честное волшебное! или Ведьма, кошка и прочие неприятности читать онлайн - Ева Никольская, Кристина Зимняя

Честное волшебное! или Ведьма, кошка и прочие неприятности

Кристина Зимняя

Ева Геннадьевна Никольская

Неприятности никогда не приходят поодиночке! Сперва в похоронное бюро отставного жнеца смерти въехала в лиловом гробу ведьма, разыгравшая свою смерть. Следом явилась черная кошка, а потом такое началось, что о привычном спокойствии оставалось только мечтать.

Но если ведьма мила, обаятельна и полна энтузиазма, кошка – обезоруживающе ласкова и их присутствие делает жизнь окружающих ярче и интересней, то, может, это не неприятности вовсе, а самые что ни на есть приключения? Ради них можно и воцарившийся в бюро хаос простить, и вереницу визитеров не заметить, и на личную жизнь ведьмы глаза закрыть.

Ева Никольская, Кристина Зимняя

Честное волшебное! или Ведьма, кошка и прочие неприятности

Глава 1

На одной из тихих улочек Готрэйма[1 - Готрэйм – главный город острова.]

Ветер пролетел по узкой улочке, выложенной грубо отесанными камнями, поиграл тонкими стеблями вьюнков на подоконниках, ласково погладил остроконечные крыши и устремился прочь, оставляя за собой мерно качающиеся на цепях фонари и вывески. На одной из них – массивной, из потемневшего от времени дерева – изящная вязь металлических букв складывалась в фразу: «ПБ «Последний цветок». Надпись на двери была куда прозаичнее и скромнее: слова, вырезанные чуть ниже небольшого окошка, в настоящий момент прикрытого изнутри заслонкой, всего лишь сообщали всем желающим о круглосуточном режиме работы загадочного «ПБ». На неоштукатуренной стене чуть правее входа имелась обведенная рамочкой инструкция:

«Дерни за веревочку! – Далее следовало изображение радушно оскаленного черепа и приписка, явно сделанная от руки: – Если ты по делу!»

Слева и справа от двери чернели провалы узких витражей. Если бы кто-то в столь поздний час рискнул заглянуть сквозь разноцветные стекла, то был бы глубоко разочарован царившей внутри темнотой. Но любители погулять в этой части города после полуночи, к счастью, встречались редко. Совсем иной вид открывался через хорошо освещенное стрельчатое окно, выходящее во внутренний дворик мрачноватого с виду здания.

В длинном помещении с низким потолком за массивным столом сидел мужчина в черной одежде и, склонив голову, методично вычеркивал строки в огромной счетной книге. За резной спинкой его кресла, недвусмысленно намекая на род деятельности, висел гобелен с тщательно вытканной лопатой. Красивой, серебристой, с толстой рукоятью, элегантно украшенной серебристым же орнаментом. Если долго смотреть, эта самая лопата начинала напоминать не то меч, не то крест – любимый символ богини-сестры[2 - Богиня-сестра – богиня смерти Сайма.], что в общем-то весьма соответствовало интерьеру похоронного бюро. А если кому-то и этого знака не хватало для того, чтобы проникнуться местной атмосферой, то последние сомнения рассеивались при взгляде на стойку с лентами да на стеллаж с венками, траурными гирляндами и букетами искусственных цветов, а главное, на ряд пустых черных ящиков на специальных постаментах, выстроившихся вдоль стены.

Впрочем, один из гробов был не пустым и не черным. Его привезли утром вместе с телом, попросили обтянуть лиловой тканью и украсить, а также организовать завтра скромные похороны на городском кладбище. И хотя гробовщик не очень-то любил цветную обивку, считая черную масть торжественной и мрачной, а потому наиболее подходящей для траурной церемонии, он принял и этот заказ.

Захлопнув книгу, мужчина отложил ее в сторону, поднялся и направился к шкафу в углу комнаты – его полки были заставлены такими же толстыми томами и прикрыты створками из темного стекла. Владелец похоронного бюро любил порядок во всем. Порядок, покой, одиночество, ночную тишину и легкий флер тлена, сопровождающий работу с покойниками, которые так напоминали ему о прошлом. С бумажными делами на сегодня он закончил, а значит, настало время заняться куда более приятными обязанностями. Придирчиво перебрав ворох лент и коробочки с тряпичными цветами, он вооружился гвоздострелом и принялся старательно украшать крышку гроба, который следовало подготовить к утру. Процесс был несложным, но в определенном смысле творческим. Недавно приобретенная новая модель рабочего инструмента удобно лежала в руке и, в отличие от своего предшественника, стреляла крохотными гвоздиками почти бесшумно.

– Итак… Двойная кайма из присборенных шелковых лент по периметру гроба… – прочитал мастер запись, сделанную на вырванном из блокнота листе. Странный шорох отвлек его внимание, но, оглядевшись, гробовщик списал непонятный звук на происки крыс, вернувшихся после недавней травли в его мрачную обитель. – Что дальше? Окантованные белыми ромашками даты рождения и смерти в ногах, хм… несколько вульгарно, но раз так хочет вдова усопшего… – проворчал он, доставая со стеллажа нужную коробку.

Высыпав белые тряпичные цветы на черный гроб, мужчина аккуратно разложил их вокруг таблички и принялся пристреливать к обтянутому атласом дереву. Затем достал из мраморной урны, временно служившей вазой, большую алую розу и, приколов ее посередине крышки, отошел на шаг, чтобы полюбоваться результатами своего труда. Покачав головой, помянул недобрым словом пристрастия заказчицы, но, учитывая, что кроме скверного вкуса у той есть еще и увесистый кошель, сдернул с крюка один из тонких серебристых жгутов и приступил к формированию под красным цветком довольно крупной надписи: «Мы любили тебя, Ки…»

– Как там звать-то тебя, приятель? – пробормотал гробовщик. Он оставил в покое будущее прибежище некоего «Ки…» и потянулся за листком бумаги, висящим на стене, чтобы в очередной раз свериться со схемой.

В этот самый момент на смену притихшему некоторое время назад шороху пришло довольно ритмичное постукивание. Тук… тук-тук. Тук… тук-тук…

«Умная крыса, – подумал мужчина, задумчиво глядя в сторону, откуда доносились звуки, – и музыкальная. – За скромным стуком последовала серия сильных ударов. – Большая крыса… – А потом ударов с явным металлическим отзвуком. – И вооруженная».

Черная бровь хозяина ПБ стремительно поползла вверх, пальцы застыли, не коснувшись схемы, а гвоздострел едва не полетел на пол, однако был вовремя подхвачен отточенным движением хорошо тренированной руки.

Минимум час (а то и два-три) ежедневно владелец «Последнего цветка» проводил, упражняясь с оружием или способными оное заменить подручными инструментами. Он родился магом. Вот только от дара[3 - Дар – всех чародеев принято классифицировать по назначению способностей и именовать по цвету их дара. Когда-то давно, когда маги только начали заряжать своими чарами свель из измельченного лаурита (прозрачного горного камня, который довольно легко добыть в пещерах), пыльца меняла цвет. В руках магов огня она становилась алой, у магов-травников – зеленой и т. д. Отсюда и пошла традиция называть чародеев цветом их дара (красный маг, лиловая ведьма, синий маг и т. д.). Даже в женской школе ведьм и мужской школе магов факультеты имели названия цветов. А вот специальности маги с похожим даром могли выбрать разные. Например, из тех же красных (огненных) чародеев
Страница 2 из 25

получались и отличные пожарные, способные как разжечь, так и потушить магией пламя, и боевые маги, и те, кто отвечал за тепло в домах, заряжая прозрачную лауритовую пыльцу своим даром.Цвет, соответствующий дару, не только фигурирует в названии ведьмы или мага, но и в ее или его форменной одежде (впрочем, и другие вещи магов обычно содержат любимый колер, так как носитель цветной магии интуитивно тянется к оттенкам своего цвета). Примеры магов: зеленый – магия растений, желтый – магия света, красный – магия огня, цвет морской волны – магия воды, лиловый – магия иллюзий, голубой – магия воздуха, золотой – магия истины, темно-синий – некромантия, коричневый – магия земли, серый (стальной) – магия металла, дымчатый – магия душ. Черный и белый – нейтральные цвета, не имеющие соответствующего вида магии. Поэтому они еще часто используются в костюмах тех магов, которые желают скрыть свой дар. А также в одеждах служителей божественного триумвирата.] его в какой-нибудь переделке проку не было. А деньги, которых у довольно богатого мужчины водилось немало, очень уж притягивали всяких темных личностей, охочих до легкой наживы. Потому находиться в хорошей физической форме этот человек считал едва ли не таким же важным делом, как поддерживать безупречную репутацию собственной конторы. Вот и сейчас, судя по всему, настало время «вежливо» пообщаться с очередным воришкой, вломившимся в дом через… кхм, а интересный способ проникновения у нынешних грабителей! Ни дать ни взять виртуозы своего дела!

Подойдя ближе к обтянутому лиловым атласом гробу, похоронных дел мастер прислонился спиной к стене и, скрестив на груди руки, в одной из которых по-прежнему держал гвоздострел, с интересом уставился на гроб. За работу с ним рассчитывалась пожилая заказчица с заплаканным морщинистым лицом. Сказала, что внучка хозяйки подхватила неведомую болезнь, покрылась вся язвами и померла. Ну-ну. А такая милая вроде старушка была, профессионально горе разыгрывала… по виду и не скажешь, что сообщница преступника! Да и сопроводительные бумаги от лекаря к закрытому гробу прилагались.

Из глубины ящика раздался очередной удар, сильно походивший на звук вгрызающегося в дерево лезвия. Затем еще и еще… Тяжелая крышка жалобно крякнула и… шевельнулась. Мужчина задумчиво почесал гладко выбритый подбородок, не делая никаких попыток помочь новоявленному зомби. Еще несколько ударов, подозрительный треск, и крышка гроба, поддавшись, полетела-таки на пол, потревожив глухим «бу-бум-м-м» тишину рабочего зала. Длинноволосый «труп» с лиловыми разводами под вытаращенными глазами стремительно сел на своем окрашенном в те же тона ложе и принялся озираться. Черный корсет обтягивал торс, полосатые чулки – ноги, а бледные пальцы – без каких-либо намеков на язвы – крепко держали топор.

– Кхе-кхе! – деликатно кашлянул мужчина за спиной «покойницы». Ну надо же… и правда «внучка». Хотя кто этих лиловых колдунов разберет? Они себе и в семьдесят мордочку пятнадцатилетней «нарисовать» могут.

«Покойница» вздрогнула и повернулась в его сторону. Гробовщик скользнул взглядом по перепуганному личику без малейших признаков мифической болезни, но с явным отпечатком решимости, по стройной фигурке в одеянии выпускницы лилового факультета ведьм, уделил особое внимание трепетно прижимаемому к груди топору, слегка покореженной крышке гроба, одиноко валявшейся на полу, и… недобро так хмыкнул.

– Госпожа Джимджеммайна из семьи Аттамс? – воскресив в памяти имя клиентки, осведомился он.

– Джимджеммайла, – осторожно поправила его воскресшая особа и покосилась на свое увесистое оружие. В тонких девичьих руках оно смотрелось нелепо.

– Не важно, – сказал мастер, отталкиваясь плечом от стены и демонстративно взвешивая в руке гвоздострел.

В его практике, конечно, были случаи, когда безутешные родственники клали в гроб любимых покойников деньги, украшения, семейные портреты и даже музыкальные колокольчики, чтоб на том свете не скучно было, но… топоры и прочие колюще-режуще-рубящие предметы у хрупких девиц пока ему обнаруживать не доводилось. Она же не воин какой-нибудь с ритуальным ножом на поясе. А значит, догадка про спланированное ограбление была верной. Или нет?

Медленно проведя гвоздострелом сверху вниз, затем справа налево, гробовщик вздохнул. Девчонка не упала и не забилась в судорогах, только глаз ее с жуткими лиловыми тенями как-то странно дернулся, пока она внимательно наблюдала за движениями мужчины. Ну что ж, раз знак Саймы на нее не подействовал, значит, «живая покойница» – вовсе не сюрприз от полоумного некроманта, проживающего в начале улицы, а всего лишь воровка… с топором. Да уж, о времена, о нравы!

– А вы сейчас что… – начала шепотом ведьмочка, косясь на гвоздострел, – меня крестом богини-сестры осенили… с помощью этой штуки? – Она опасливо кивнула на инструмент и невольно сглотнула.

– За неимением святой воды из храма богини-матери[4 - Богиня-мать – богиня магии Марна.] приходится пользоваться обычными гвоздями, – зловеще улыбнулся ей собеседник. – Безотказное средство, знаешь ли. И для нечисти… и для воров.

– Я не воровка! – воскликнула она и, продолжая удерживать топор одной рукой, будто планировала им отбиваться от упомянутых гвоздей, начала шарить свободной ладонью за спиной. Гробовщик прищурился, ожидая результата ее поисков, а потом едва заметно поморщился, когда девчонка достала большую остроконечную шляпу с лиловой лентой вокруг тульи и, нахлобучив колпак на голову, гордо сообщила: – Я честная ведьма!

– Угу, которая предпочитает спать в закрытом гробу, – саркастически заметил хозяин ПБ.

– Иногда, знаете ли, приходится, – обиженно пробурчала она.

– Выспалась? – покачав головой, поинтересовался мужчина.

– Да!

– Вот и славно. Выход там! – Он указал направление гвоздострелом и, потеряв интерес к «честной ведьме», неспешной походкой направился к недоукрашенному гробу.

Демонстрировать свои воинские таланты ему не хотелось. Ибо не так и много мужской силы требовалось, чтобы душонку из этого хрупкого создания вытряхнуть. Пусть идет с миром, раз честная… поверим на слово. А топор может и оставить, в хозяйстве пригодится. Гробовщику ведь еще крышку гроба латать да список претензий к заказчице сочинять. Шутка ли дело! Эта коварная карга под видом заразного мертвеца в заколоченном ящике подсунула ему живую ведьму. А если б она не проснулась и он ее закопал?!

Девица тем временем немного подумала и решительно заявила:

– Никуда я не пойду!

Похоронных дел мастер замер на полушаге, медленно обернулся и спокойно проговорил:

– Тогда ложись обратно, Джимджеммайна.

– Джимджеммайла! – воскликнула ведьма.

– Да хоть Джимджеммила, – пожал плечами хозяин ПБ. – Ложись! Утром вынесут. – И как ни в чем не бывало вернулся к прерванному занятию. – Только крышку закрой поплотнее, – добавил, продолжая выкладывать буквы из серебристого жгута на черной обивке другого гроба. – Я, так и быть, забью.

Три часа спустя

В подвальном помещении было сыро, от голых стен, покрытых специальной краской, исходило зеленоватое свечение. Босые, если не считать шерстяных чулок в полоску, ноги девушки
Страница 3 из 25

отчаянно мерзли. Но ведьмочка не хотела действовать на нервы и без того негостеприимному хозяину, «громыхая своими калошами», как он изволил назвать ее новые туфли. Очнувшись не в разрытой могиле, а в похоронном бюро этого нелюдимого типа, за которым уже лет пять как закрепилась слава лучшего гробовщика Готрэйма, Джимджеммайла решила, что богиня дала ей шанс, и… принялась за уговоры.

– Я вам совсем не помешаю! Честно-честно! – горячо заверяла она, тиская в руках до блеска начищенную обувь. Хорошо еще, что подошвы были чистые. В гроб ее, как следовало, уложили не в абы какой одежде, а в парадном одеянии дипломированной лиловой ведьмы. Спасибо, что не в свадебном платье, как других девиц, скончавшихся незамужними. Хотя, судя по тому, как кривилась физиономия собеседника при каждом упоминании ее профессии, лучше бы в свадебном! – Марной клянусь, не помешаю!

– Да хоть всем божественным триумвиратом[5 - Триумвират – трио верховных богов: бога жизни, богини магии и богини смерти, которые также известны под именами Жиль, Марна и Сайма. Жизнь и Магия считаются родоначальниками всего живого в мире. Представляются в виде супружеской пары. Смерть – в образе сестры бога жизни.]! – отозвался мужчина, невозмутимо засыпая желтую свель[6 - Свель – волшебная пыльца, которую заряжают маги своим волшебством. Есть желтая свель, лиловая, зеленая и т. д. Так, например, на золотистой свели, заряженной желтыми магами, работает большинство источников света: фонари, лампы, световые палочки и прочее.] в погасшую настенную лампу. Золотистые частицы волшебной пыльцы, смешавшись с газом в колбе, тут же засветились, озаряя мрачное помещение приятным светом.

– Я готовить умею! – с надеждой сообщила девушка, продолжая стоически подпирать спиной холодную стену. – Иногда даже есть можно, – добавила где-то на грани слышимости.

– Готовить? – Он хмыкнул. – И что, Джемма, ты умеешь готовить? Варенье?

– Малиновое, клубничное, ассорти и… – начала скороговоркой перечислять она, надеясь, что от такой поварихи он не откажется.

– Я сладкого не ем. – Одной фразой бесчувственный тип свел на нет все ее планы. – Они, – он кивнул в сторону пронумерованных ячеек хладокамеры, – тоже!

– А суп? – схватилась за новую соломинку ведьмочка. – Мясной, вку-у-у-усный!

– Из человечины умеешь? – бросив на нее заинтересованный взгляд, спросил мужчина.

Позеленев, ведьма выдавила:

– Я попробую… суметь. – Затем более уверенно добавила: – Если вы такое блюдо любите. – И тут же перешла на любимую «песню»: – Только, пожалуйста, возьмите меня в помощницы, дьер[7 - Дьер, дьера – вежливые обращения к мужчине и женщине, принятые в обществе.] гробовщик!

– Дьера недопокойница, мне не нужна помощница, – в который раз повторил он, отворачиваясь, чтобы эта ненормальная приставала не заметила играющую на его губах улыбку. В том, что ее возраст соответствует датам, которые следовало написать на лиловом гробу, сомнений больше не было. – Тем более такая глупая, что уже три часа как этого понять не может! А особенно мне не нужен этот проклятый колпак в доме!

– Я выброшу! – Перекинув обе туфли в одну руку, девушка стянула с головы практически не ношенную шляпу, с сожалением посмотрела на нее, смяла и спрятала за спину. – Сожгу! Честное волшебное!

– С головой? – хмыкнул гробовщик.

– Э-э-э? – не до конца поняла его гостья. Ну или сделала вид, что не поняла.

– Мне не нужна в доме ведьма! – предельно ясно выразился он.

– А… – Она замялась, лихорадочно соображая, какой еще довод привести в свою пользу. – А у меня еще лицензии нет! – выдала, гордо вздернув подбородок: раньше бы и не подумала, что этим можно хвастаться, а тут вон как кстати получилось.

– Тем более ведьма-недоучка, – остудил ее радость хозяин ПБ.

– А я… я дом охранять буду по ночам! – не придумав ничего лучшего, предложила девушка.

– Лаять по-собачьи умеешь? Или зареванной физиономией планируешь темных личностей распугивать? – не скрывая насмешки, полюбопытствовал мужчина. Из-за ехидной ухмылки и целого ряда золотых колец в ухе он стал напоминать ей пирата. – А может, станешь отстреливать всех подряд прицельным метанием обуви?

– Топором! – прижав к груди туфли, заявила ведьмочка.

– Метанием топора? – изогнув черную бровь в фальшивом изумлении, переспросил гробовщик. – А кто потом будет соседям разбитые витражи оплачивать?

– Пуганием топора! – окончательно запутавшись в сути их диалога, выкрикнула девушка.

– И зачем мне напуганный топор? – вздохнул мужчина и снова отвернулся.

В черных, как бездна, глазах его плясали золотистые смешинки, а уголки рта едва заметно подрагивали, готовые растянуться в улыбке. Эта «честная ведьма» со сладким именем Джемма забавляла его своими продолжительными уговорами и нелепыми попытками заинтересовать, только поэтому он до сих пор не взял ее за шкирку и не вышвырнул на улицу, ну… или не вызвал сюда горгон[8 - Горгоны – сокращение от Городских Гончих, как называют стражей порядка в Готрэйме и других городах.] вместе с безутешными родственничками воскресшей покойницы.

– Ну не выгоняйте же вы меня, дьер гробовщик! – взвыла гостья из гроба и, плюхнувшись на холодный пол, положила рядом и туфли, и потерявшую презентабельный вид шляпу. – Мне правда очень нужны работа и место, где бы меня никто не нашел. Я все что угодно делать буду!

– Все? Хм…

Утром следующего дня

На одной из аллей городского кладбища, в тени раскидистого клена, в зеленой кроне которого уже виднелись золотые листья, было куда уютнее, чем среди массивных крестов[9 - Крест – символ богини смерти.], белокаменных плит и традиционных серн[10 - Серн – название дерева с серой кроной, которая испускает в темное время суток пахнущую хвоей мерцающую дымку, отпугивающую нечисть и подсвечивающую пейзаж.]. Похожие на миниатюрные пирамиды, они росли возле большинства могил и походили, особенно в полумраке, на молчаливых часовых, охраняющих вечный сон мертвецов. Их мелкие темно-серые иголочки испускали в темноте едкое вещество, которое освещало некрополь и отгоняло нечисть. Но защитить людей от лучей дневного светила эти полутораметровые деревья-карлики были не способны, да и смотрелись они, на вкус дьера Дорэ, весьма убого.

Гробовщик стоял, прислонившись спиной к шершавому стволу, и задумчивым взглядом изучал окрестности. Все-таки северные кладбища с их однообразными рядами поросших мхом плит или даже засаженные кустами и деревьями так, что и могил не видно, нравились ему куда больше этого помпезного убожества, присущего южным захоронениям. Все здесь было слишком приукрашено и оттого напоминало набор декораций, а не настоящий некрополь. Только образующие крест главные аллеи в обрамлении раскидистых кленов-великанов более-менее соответствовали эстетическим вкусам Эдгарда.

Кладбище у Южных ворот, на которое он явился по собственной инициативе, оставляло желать лучшего днем, чего уж говорить про ночи! Нет, пелена мерцающего тумана, нестерпимо воняющая хвоей серн, конечно, смотрелась эффектно, когда стелилась по земле, подсвечивая пейзаж, но… разве можно в таких условиях кого-то тайно отрыть? Или обряд во имя Саймы провести? Да просто выпить чего-нибудь
Страница 4 из 25

крепкого, помянув мертвецов! Тьфу!

Мужчина скривился и жестом подозвал к себе рабочих. Когда те подошли, гробовщик снял с пояса четыре аккуратных мешочка и раздал каждому. По традиции он выплачивал вторую часть суммы, о которой договаривался с наемниками, после выполнения работы. Качественного выполнения! Сегодня ребята потрудились на славу. Впрочем, они никогда его не подводили. Гроб, обтянутый вульгарной лиловой тканью, был торжественно опущен в свежевырытую могилу под плач и скорбные вздохи собравшихся. А затем благополучно засыпан землей, цветами и венками с шелковыми лентами, на каждой из которых красовалась какая-нибудь пафосно-скорбная надпись. Некоторые из провожающих уже начали потихоньку расходиться, другие продолжали стоять. Кто всхлипывал, кто шепотом переговаривался, а кто и просто молчал. Жрица из храма Саймы, закончив читать отходную молитву, о чем-то тихо беседовала с высокой дьерой в длинном черном платье и широкополой шляпе с вуалью. Делать владельцу ПБ тут больше было нечего, но уходить он почему-то не спешил.

«А славное Джемме досталось местечко, – думал мужчина, продолжая подпирать спиной клен, – не где-нибудь в углу у кованой ограды, а в центре… почти у самого перекрестья аллей. Кто же это так раскошелился? – Скользнув взглядом по толпе присутствующих, гробовщик хмыкнул. – Бабуля, закапавшая накануне слезами мою контору? Не-э-эт. Судя по одежде, это экономка дома Аттамсов. Кучка девчонок в остроконечных колпаках, активно размазывающих по щекам соленую влагу? Тоже маловероятно. Эти не потянут, даже если всем факультетом скинутся! Хотя если всем, то потянут, но… вряд ли скинутся. И кто же тогда? Та чопорная до тошноты особа, похожая на сушеную воблу, по надменной физиономии которой так и тянет съездить лопатой, чтобы приобрела выражение попроще? Как только молоденькая жрица умудряется сохранять спокойствие, общаясь с подобными людьми! Впрочем, это ее работа, чему тут удивляться?»

Эдгард Дорэ как-то болезненно усмехнулся, окинув взглядом белые одежды девушки с серебряными крестами на груди и на головном уборе специфической формы, напоминающем перевернутый полумесяц. Затем снова оценивающе посмотрел на дьеру в шляпе, и новая усмешка исказила его узкое лицо, на котором, словно два омута, чернели глубоко посаженные темные глаза. Эта женщина либо зарыла бы девчонку под собственным крыльцом, чтобы зря деньги не тратить, либо устроила ей похороны столетия, но только в том случае, если Джемма из ее любимчиков. То была бы церемония с ритуальными песнопениями, общегородским трауром и лентами скорби на каждой мимо пробегающей собаке. Ну и? Кто же тогда остается? Неужто тот долговязый мужик с изрядно помятой физиономией, что с трудом сохраняет вертикальное положение, опираясь на трезвых и хмурых друзей? Из присутствующих больше некому. Что-то там ведьма говорила про мужа сестры. Видимо, он и есть. Странно, что его супруги не видать. Или у нее тоже… «неизлечимая» болезнь?

«М-да… – мысленно протянул гробовщик, постукивая указательным пальцем по черной трости с серебряным набалдашником в виде львиной головы. – Не врала, похоже, девчонка о домашних проблемах! С такой-то семейкой!» – Он хмыкнул, немного еще понаблюдал за гостями и наконец решил, что пора бы и в привычную тишину любимой конторы вернуться.

– Злорадствуешь, Гард?! – раздался за его плечом звонкий девичий голос. Такой знакомый и в то же время чуть-чуть подзабытый. Сколько же лет он не слышал его? Восемь? Десять? А сколько из них жаждал вновь услышать?

Чтобы справиться с накатившей волной не свойственных ему эмоций, дьер Дорэ помедлил пару секунд и только после этого обернулся.

– Я злорадствую? С чего бы? – с невозмутимым видом поинтересовался он, глядя на фигурку без лица, испускающую ровный белый свет. Будь она полупрозрачной, наверняка бы напоминала привидение, выскользнувшее из-под могильной плиты. – Давно не виделись, Дис, – добавил гробовщик тихо. Сердце его учащенно билось под черным жилетом выходного костюма, но, силой воли уняв волнение, мужчина надел на лицо маску равнодушия и вежливо проговорил: – Чем обязан столь высокому визиту?

– Не стыдно тебе, а, Гард? – На месте белого пятна, обрамленного того же цвета волосами, начали проступать очертания: нос-кнопка, маленький ротик, миндалевидные очи неестественно-синего цвета и брови вразлет. Очаровательное дитя лет одиннадцати на вид… Если б не однообразная цветовая гамма, лед во взгляде и пара коротких мечей в ножнах за спиной, Дис именно так бы и воспринималась.

– Мне? – Черные глаза мужчины сузились, а правый уголок губ чуть приподнялся в кривой ухмылке. – С чего бы?

– Ну как же? – Мерцающая девочка скрестила на груди руки и, склонив голову к плечу, принялась с любопытством рассматривать расходящуюся толпу. – Тебе ли не знать, что Сайму провести невозможно! Джимджеммайлы Аттамс нет в списках, которые я отдаю жнецам[11 - Жнецы душ – посланники Саймы, отправляющие души за полог.]. Скажи мне, это ты сам придумал или подсказал кто? – скосив на него глаза, полюбопытствовала она. – Решил таким образом досадить нам и отыграться за свою преждевременную отставку? – Пухлые губки этого бледного создания растянулись в не самой приятной улыбке. – Это глупо, Гард! Чего ты добьешься? Доставишь неприятности храму богини-сестры? Так он все равно свое возьмет! Я поставлю в известность о вашей авантюре старшую жрицу, и она вытрясет из Аттамсов откупные или объявит девчонку в розыск. Правда вскроется, и скоро. Ты серьезно хочешь испортить свою репутацию из-за очередной ведьмы? – Тонкая белая бровь вопросительно приподнялась, а в горящих синевой глазах мелькнуло странное выражение.

– Нет, – крепче стиснув любимую трость, ответил мужчина.

– Тогда зачем? – продолжала допытываться Дис.

– Может, я просто надеялся увидеть тебя, моя лучезарная? – подарив ей вполне дружелюбную улыбку, сказал он.

– Дурак! – фыркнула девочка и рассмеялась. Звонко, задорно… и в то же время холодно, словно перезвон горного хрусталя в ледяной пещере.

Будто услышав ее, жрица посмотрела в их сторону, резко замолчала, оборвав на полуслове беседу с «воблой», и… низко поклонилась. Дьера в шляпе проследила за направлением взгляда своей спутницы, окинула цепким взором гробовщика, стоящего в гордом одиночестве, после чего отвернулась, кивнула двум мужчинам, опекавшим нетрезвого третьего, и распорядилась проводить последнего к экипажу.

– У тебя три дня, чтобы все исправить, – перестав веселиться, сообщила координатор жнецов, она по-прежнему была рядом с Эдгардом, но оставалась невидимой для всех, кроме своих подопечных, служительниц храма Саймы и тех немногих, кого коснулся «поцелуй смерти» и… кто после этого выжил.

– Ты невероятно щедра, лучезарная, – улыбнулся бывший жнец, наблюдая, как тает, словно привидение, его собеседница.

Хотя почему же «словно»? Жнецы, заключившие контракт с богиней-сестрой Саймой, существовали как бы на грани жизни и смерти, передвигались по большей части в подпространстве и внешне напоминали именно призраков себя прежних. Белых, мерцающих, невидимых и неосязаемых… практически для всех.

«Все-таки соврала ведьма, – покачал головой
Страница 5 из 25

гробовщик, равнодушно наблюдая за тем, как вырывается из рук своих спутников тот самый мужчина с помятой физиономией. Вырывается и падает на колени перед укрытой цветами могилой. – Надо было заплатить откупные, кретин, – глядя на него, подумал Эдгард. Затем отошел от клена, стряхнул со своего безупречного костюма несуществующие пылинки и, поудобней перехватив длинную трость со скрытой внутри шпагой, зашагал к катафалку, запряженному четверкой черных лошадей. – На Джимджеммайлу, значит, пал жребий храма! Ну-ну… Понятно теперь все. От перспективы десять лет на некрополях и поминках отходные бубнить кто угодно живым в гроб ляжет!»

Проходя мимо могилы с памятником, украшенным лиловой вязью орнамента, Дорэ поймал на себе задумчивый взгляд сидящей на скамье женщины. Она почему-то показалась ему знакомой, а еще слишком бледной и прозрачной для представительницы мира живых. Но мысли о странной дьере покинули голову мужчины, как только он добрался до своего экипажа. Немудрено ведь здесь призрак встретить – кладбище – оно и есть кладбище! Кто-то умер не в срок и потому не попал в заботливые руки жнеца, кто-то слишком грешил и потому боялся оказаться ужином пожирателя, а некоторые просто не пожелали менять свою бестелесную сущность на мифическое перерождение или вечный покой в эфемерных далях и поэтому всячески избегали встречи с посланниками Саймы.

Глава 2

На чердаке ПБ «Последний цветок»

Над городскими крышами медленно плыли облака. Лавки пестрели яркими витринами, пряничные[12 - Пряничные – небольшие заведения на несколько столиков, где подают пряники (специальную выпечку со всевозможными пряностями, в том числе, из-под прилавка естественно, и с дурманящим эффектом), а также пирожки и горячие напитки.] благоухали аппетитными ароматами, а различные салоны радовали глаз призывными вывесками, заманивающими посетителей. Люди сновали тут и там, радуясь теплым дням ранней осени. Кто-то спешил по делам, кого-то ждали в гости, кому-то просто хотелось окунуться в шумный мир торговых улиц или прогуляться по тихой набережной. А в стороне от мест, куда часто наведывались горожане, в проеме чердачного окна большого двухэтажного дома завязалась самая настоящая драка.

– Отдай, кому говорю! – ругалась ведьмочка, вырывая полотняный мешочек из лап крылатой обезьяны, облаченной в синий бархатный костюм.

– Чи-и-и-и-и-и-и-и-и! – верещал почтовик[13 - Почтовик – крылатая обезьяна. Вид, специально выведенный для доставки писем и небольших посылок. Дежурят почтовики на крышах в ожидании вызова, питаются особым сортом орехов, которые можно приобрести только у хозяев почты. Обладают индивидуальным характером и интеллектом. Обучены грамоте.], скаля свои хоть и мелкие, но довольно острые зубки и нетерпеливо подпрыгивая на широком каменном подоконнике.

– Ты уже сожрал пять орехов вместо одного! – возмущалась девушка, продолжая борьбу за предмет раздора. – Больше не дам! Неси письмо!

– Чи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и! – снова взвыло противное создание, выпустив из когтистой лапки мешочек с последним орехом, чтобы потыкать корявым пальцем в пустующий шнурок на свитке, приготовленном к отправке.

Там должна была висеть бирка с адресом отправителя. Только ведьме, с трудом уговорившей гробовщика дать ей как работу, так и кров и еду, совсем не хотелось сообщать кому бы то ни было, где она поселилась. А жадная обезьяна настаивала на своем, корча наглые рожицы, хлопая кожистыми крыльями и противно вереща при этом. Конечно, по правилам почтовик не должен был доставлять такое письмо, но… далеко не все этим глупым правилам следовали. Анонимки давно уже стали обычным делом в Готрэйме. Главное, мохнатую рыжую лапку задобрить – и отправится тайный свиток к нужному адресату. Но кто ж знал, что именно этот молоденький с виду летун, подозванный специальным колокольчиком к окну, окажется таким жадным!

– А, морда рыжая, забирай! – Девушка швырнула в обезьяну последним орехом, решительно захлопнула окошко и, скрючившись, потерла ладонью поясницу, после чего со вздохом похромала к диванчику, приютившемуся у стены.

Многочасовое отскабливание похоронного бюро не прошло даром: все тело ныло, платье требовало не просто стирки, а визита в зельемагочистку[14 - Зельемагочистка – заведение, где чистят одежду от грязи и пятен специальными зельями, а в особых случаях и магией. Услуги эти довольно дороги и, как правило, применяются для меховых и парадных нарядов.], чулки же можно было смело выбрасывать. Эх, с согласием на любую работу Джемма несколько погорячилась. Одно только приведение в порядок небольшого помещения по соседству с холодильной комнатой чего стоило! Зато после оттирания со стен, пола и даже потолка бурых пятен и непонятных засохших масс, напоминавших впечатлительной девушке мозги, все прочее воспринималось как сбор игрушек в комнате племянниц. Такие безобидные и несложные занятия: инструменты странные в горючке[15 - Горючка – жидкость с высоким содержанием алкоголя, название получила оттого, что превосходно горит. Используется для дезинфекции, а также в нагревательных приборах с аналогичным названием. Некоторые особо смелые дьеры умудряются ее даже пить!] прополоскать; пустые ячейки разморозить; непустые по списку проверить; малость подпортившееся (если не сказать разложившееся) тело из барахлящей хладокамеры в нормальную переместить, отвалившуюся в процессе руку на место приладить… Мелочи, угу!

А ведь она, уговаривая дьера Дорэ взять ее в помощницы, наивно полагала, что тут только марафет покойникам наводят, сколоченные на заказ гробы украшают да церемонии похоронные организовывают. Ну, может, еще бальзамируют трупы по просьбам клиентов, не более того. Однако, ознакомившись в процессе работы с некоторыми «дивными» комнатками за тяжелыми дверями, обычно закрытыми на ключ, ведьмочка начала подозревать, что ее наниматель не обычный гробовщик, а еще и мастер вскрытия. Хотя, судя по перстню аза[16 - Аз, аза – звание, получаемое чародеем, который достиг высшего уровня своего мастерства. Часто употребляется в качестве приставки к имени. Отличительным знаком аза является перстень с лауритом, который носится на указательном пальце. Цвет камня, в который чародей «вдыхает» частицу своей силы, соответствует цвету его дара. Но азы обычно предпочитают скрывать это, держа волшебный камень в прозрачном состоянии.] на его пальце да по странной тяге к одиночеству, могла бы и раньше догадаться, что он не так прост. Около десятка замороженных тел, числящихся в перечне лишь под номерами ячеек, а также подробные описания причин смерти и состава последней трапезы не оставляли места сомнениям. Неясным оставалось одно – с какой целью этот мрачный тип режет трупы на кусочки. И куда девает потом? Неужели действительно варит?

Брр… мясное в этом доме лучше не есть.

Поморщившись от тошнотворной мысли, Джемма окинула взглядом небольшую комнату на чердаке ПБ, которую выделил ей «гостеприимный» хозяин, и устало улыбнулась. И правда, зачем всякие страшилки обдумывать, когда у нее есть повод для радости. Жаль только, что на уборку своей территории сил уже не осталось. Но завтра… или даже сегодня ночью, как только немного отдохнет и
Страница 6 из 25

приготовит ужин, она непременно наведет здесь порядок. Хотя тут и так симпатично! Сюда бы еще книжек – пустые стеллажи заполнить, пару связок тряпичных летучих мышек на балках закрепить, любимую шкатулку-череп на полку поставить да котелок водрузить на стол у окна… Вот только все эти вещи остались дома, в ее личной комнате, отделанной в лиловых тонах магического дара. И если Джемма не хочет вернуться к тому, от чего сбежала таким оригинальным способом, ей стоит забыть и о черепе, и о книгах, и даже о мышах. Впрочем, их-то как раз можно будет купить у лавочника, как только появятся деньги.

А-а-а, к чирташу[17 - Чирташ – мелкий пакостный дух, имя которого часто упоминают как ругательство. Аналог: черт, лукавый, бес.] мышей! Этой милой комнатке под самой крышей не хватает в первую очередь платяного шкафа (желательно с содержимым нужного размера и подходящего для незамужней ведьмы фасона), а также нормальной кровати, ибо коротенький жесткий диванчик – далеко не лучший вариант для сна, разве что спать на нем сидя или сложившись буквой Z. Хотя второе из-за ноющей спины сейчас очень даже актуально. Видимо, раньше, при прежних хозяевах ПБ, в чердачной комнате с огромным окном был чей-то кабинет. Нынешний же владелец конторы, судя по следам, отпечатавшимся на толстом слое пыли, пользовался этим помещением исключительно из-за почтовиков, прикормленных к подоконнику. Оставалось надеяться, что письма дьер Дорэ пишет нечасто.

Дверь распахнулась, пропуская внутрь гробовщика, не затруднившего себя вежливым стуком.

– Прохлаждаемся? – с заметной угрозой в голосе произнес он.

Ведьмочка поспешно сунула под валик предательски пустой мешочек и вскочила с дивана, так и не сумев как следует выпрямиться. Ойкнула от боли, закусила губу и замерла, уставившись на работодателя.

– Я почти закончила… – начала оправдываться она.

Мужчина же, оценив ее скрюченную фигуру, хмыкнул и, стремительно приблизившись, развернул Джемму лицом к дивану. Та открыла рот, чтобы возмутиться столь бесцеремонным обращением, но вместо этого громко вскрикнула совсем по другой причине. Одной рукой гробовщик сильно надавил ей на поясницу, другой потянул ведьму за плечо. Раздался тихий хруст – и тело приняло нормальное вертикальное положение.

– Так лучше? – моментально отпустив ее, поинтересовался дьер Дорэ.

– Д-да, спасибо, – запинаясь, поблагодарила она и на всякий случай отступила к стене.

– Не за что! – ответил мужчина, складывая руки на груди. Он смерил собеседницу придирчивым взглядом, после чего заявил: – В твой лиловый гробик только прямолежащий труп войдет.

– Э… – выдавила его новоявленная помощница.

– Меня зовут дьер Эдгард! Могла бы уже и запомнить, ведьма, – продолжая гипнотизировать ее черными, как сама тьма, глазами, проговорил он.

– Я помню, – пробормотала девушка.

– Я рад. – Улыбка, игравшая на губах гробовщика, смотрелась зловеще. – Так что насчет гробика, дьера избранница Саймы?

Девчонка сглотнула, мужчина продолжил:

– Я не спрашивал тебя о подробностях, когда ты сказала, что сбежала от семьи, где тебе что-то там угрожало. Меня это просто не интересовало, дьера. Но! Будь ты хоть самой лучшей уборщицей и поварихой в Готрэйме, я не стану портить из-за тебя отношения с храмом Саймы и ее служителями. Это понятно? – Он чуть подался вперед, и, несмотря на то что расстояние между ними было в пару шагов, ведьмочка попыталась сильнее вжаться в стену.

Чем-то холодным и темным веяло от ее работодателя, и от этих неприятных флюидов хотелось как-то отгородиться. За неимением лучшего Джемма приложила к груди ладони и уверенно кивнула, выражая полное понимание.

– Варианта два: или ты решаешь эту проблему, или занимаешь застолбленное место на кладбище. Не поленюсь и лично зарою! – совершенно серьезно сказал дьер Дорэ. – И на этот раз без топора и сонного зелья, которыми тебя снабдили в «последний путь» доброжелатели. Еще и кол в сердце вобью для надежности.

– Да решаю я, решаю! – не выдержала его натиска ведьма. – В смысле решают… за меня. Честное волшебное, дьер гробовщик! – Она постаралась улыбнуться. Вышло, но не очень.

– Ну-ну, – покивал тот, наблюдая за ней, а потом совсем будничным тоном, в котором не было и намека на былую мрачность, произнес: – В кладовке должно быть что-то из одежды прежней прислуги. Приведи себя в порядок. Через полчаса пойдем на рынок.

Полчаса? Это переодеться, причесаться, навести маскирующую иллюзию на лицо – и все за полчаса?!

– Час! – крикнула она закрывающейся за ним двери.

– Сорок пять минут, дьера копуша. И ни мгновением больше! – донеслось из коридора.

– А если опоздаю, вы сварите из меня суп, дьер людоед? – пробормотала себе под нос девушка, совершенно не чувствуя при этом страха. Ведь не выставил он ее за дверь ночью, не сдал горгонам и не рассказал о ней дьеру Аттамсу, значит, есть шанс, что не выгонит и сейчас.

Странная атмосфера похоронного бюро и темная личность его владельца разжигали любопытство, а пусть гипотетическая, но все же возможность применять тут свои магические умения – почти вдохновляла. Но размышлять о перспективах было некогда – часы тикали, отсчитывая минуты, отведенные на сборы.

В то же время в другой части города

Окруженный ухоженным садом особняк в квартале Поющих Фонтанов радовал глаз свежей штукатуркой и сверкал идеально чистыми витражами. На шпиле декоративной башенки, украшавшей угол дома, сидел молоденький почтовик и потирал лапкой лоб, на котором стремительно росла и наливалась синевой шишка. Воодушевленный успехом у отправителя свитка, рыжий прохвост попытался и с получателя стребовать дополнительное лакомство. Ну и получил, как говорится, на орехи! Да еще и палкой по голове приложили. И даже не пожалуешься никому на произвол озверевшей тетки. За доставку анонимок можно на трое суток в клетку угодить, а значит, и без любимой еды остаться. Но ведь номера, вышитого между крыльями на спине, никто не видел? Нет? Значит, и жалобу подать у жадины не выйдет! Ободренная этой мыслью обезьянка спрыгнула с облюбованного насеста и полетела прочь, прислушиваясь, не зазвенит ли где-нибудь почтовый колокольчик.

Дьера Грэнна Ганн, спрятав свиток в карман траурного платья и поправив у зеркала свою широкополую шляпу, величаво спустилась на первый этаж и отправила восвояси двоих небогато одетых мужчин. Судя по письму, их услуги ей ночью уже не понадобятся. Да и сторожу кладбища платить не придется, что бесспорно приятно. Девчонка, как ни странно, сама справилась со своим воскрешением. И место, где прячется, указать не пожелала. Гордая? Или просто боится? Хм… похоже, подопечная Этьена не такая глупая, как казалась, раз хватает мозгов на страх! Ну ничего, ничего… пусть прячется. Если надо будет – найдется. А вопрос с храмом все же нужно решить до конца дня. Не хватало еще, чтобы служительницы Саймы явились с претензиями к безутешному опекуну этой недопокойницы. Он ведь тот еще псих! Заподозрит неладное, бросит с горя пить и… кинется искать девчонку. А кому это надо?

Дьере Ганн такой расклад точно был не нужен. Она прекрасно знала, что деньги могут если не все, то многое. Потому договорилась о тайной аудиенции с главной жрицей храма, чтобы
Страница 7 из 25

внести в казну Саймы положенную сумму выкупа за сбежавшую ведьму. Грэнна ведь обещала решить этот вопрос Джимджеммайле – юной тетушке ее очаровательных внучек. А слов на ветер эта женщина не бросала. Довольная тем, как осуществляется ее план, дьера вышла на массивное крыльцо, чтобы полной грудью вдохнуть чистый осенний воздух и счастливо улыбнуться.

Слуги при виде этого выражения на лице хозяйки постарались слиться со стенами. Именно так она улыбалась, когда ее четвертый муж, чью фамилию она сейчас носила, недобрал два голоса, чтобы попасть в городской совет. Именно так она улыбалась после поминок по нему же неделей позже. И очень похоже улыбалась, угощая домашней наливкой жену градоправителя полгода назад. Недавно овдовевшего градоправителя, которому так нужна теперь рядом «умная и понимающая женщина».

Тем же днем

Улица, где находился дом дьера Дорэ, была довольно тихой, но отнюдь не бедной. В основном там располагались частные дома зажиточных горожан, ну и немного контор, которые занимали нижние этажи и подвалы, в то время как наверху были жилые помещения хозяев. Но стоило немного пройти в направлении центра Готрэйма, пару раз свернуть, а потом пересечь небольшой каменный мост с высокими перилами – и картина спокойного района сменялась буйством красок, звуков и запахов.

Ряды длинных двухэтажных зданий тянулись по обеим сторонам торговых улиц. Внизу поблескивали золочеными переплетами сплошные витрины из цветного стекла, выше находились квартиры, чьи окна также украшали пестрые витражи, над ними – мансарды с массивными подоконниками для почтовиков и закрепленными на стене ящиками для принесенных ими посланий. Разноцветная черепица покрывала многоскатные крыши, над которыми возвышались большие каменные трубы. Фонари и еще по-летнему пышная растительность со слабой примесью алого и рыжего в зеленых кронах отделяли проезжую часть улицы от тротуаров, по светло-желтым плитам которых сновали люди… много людей! Разных: от напыщенных модниц, спешащих за новым нарядом или шляпкой, до строго одетых дьер и дьеров, идущих по делам.

Были тут и простые фермеры, приехавшие в город из соседней деревни, и облаченные в форменные цвета студенты, сбежавшие пораньше с занятий, и циркачи, стремящиеся заработать своим искусством, и воры с бродягами, желавшие пополнить на халяву карманы. На таких улицах возможно было встретить кого угодно: от рядовых горожан до самых выдающихся обитателей Готрэйма. Здесь всегда кипела жизнь и продавалось все, что душе угодно. А еще тут было просто приятно прогуливаться, глазея на пестрые витрины, оформленные в соответствии с ассортиментом лавок, и не спеша поглощая мороженое, купленное на лотках, украшенных яркими синими лентами с символикой кондитерской, где оно изготавливалось. Джемма раньше очень любила подобные места. Сейчас же она предпочла бы любоваться торговыми рядами из большого окна на чердаке ПБ. Оттуда было видно далеко не все, но мост и часть одной из бойких улочек вполне просматривались.

– Куда прешь, разиня? – рявкнул на ведьмочку крупный мужик в потрепанной серой куртке и прослужившей не один год мятой шляпе.

– П-простите! – пискнула в ответ она, с трудом удерживая обеими руками громоздкую корзину, которой только что задела ногу хмурого прохожего.

– У-у-у, поганка! – скривился мужчина, зло глядя на нее. Бледная курносая мордашка девушки с россыпью светлых веснушек и почти сливающимися с кожей бровями явно не прибавила симпатии. – Сапог поцарапала, дуреха белобрысая!

– Я… мм… – делая осторожный шажок назад, невнятно промычала виновница происшествия. Растерянно хлопая чуть рыжеватыми ресницами, обрамлявшими тускло-голубые глаза, она принялась озираться по сторонам, словно искала кого-то.

– Проблемы? – вмешался в диалог подошедший сзади гробовщик. Он был в безупречном черном костюме и начищенных до блеска ботинках. Смерив грубияна недобрым взглядом из-под полей низко надвинутой на лоб шляпы с серебряной пряжкой в виде креста, он небрежно перекинул из руки в руку трость с массивным набалдашником. Именно в таких безобидных с виду «палочках» большинство совершеннолетних горожан мужского пола предпочитало носить «жала» – длинные тонкие шпаги с гибким, но очень острым и прочным лезвием. Их создавали маги металла, которых обычно называли серыми из-за цвета дара.

– Никаких проблем! – Оценив исходящую от незнакомца тихую угрозу, вредный мужик поспешил убраться подальше вместе со своим пострадавшим сапогом.

– Ну и какая от тебя польза, Джемма? – вздохнул, поправляя отворот перчатки, дьер Дорэ. – Полчаса на рынке, а ты уже дважды потерялась, чуть не угодила под колеса проезжающего экипажа, схлопотала дверью по лбу, нарвалась на агрессивного бугая и… – Он угрожающе сдвинул брови и зловеще продолжил: – Оттоптала мне ногу!

– Ой, простите, дьер Эдгард! – отпрыгнув от него на шаг, выпалила девушка. – Я не специально! Просто вы очень быстро ходите и подкрадываетесь тихо. А тут еще эта корзина, улица шумная… Извините! Ботинки я вам потом почищу, честное волшебное! – заверила светловолосая ведьма, стиснув тонкими пальчиками ручку тяжелой корзины.

Мужчина прищурился, глядя на нее. Эта белая моль в обносках его бывшей служанки очень мало напоминала ту лиловую ведьмочку, что он обнаружил в гробу прошлой ночью. У настоящей Джимджеммайлы Аттамс были густые каштановые волосы до середины лопаток, миловидная мордашка с хитрыми зелеными глазами и чувственные сочно-розовые губы, цвет которых не истаял после того, как ведьма сняла с себя иллюзорный макияж, делавший ее похожей на свежего зомби. Девушку же, что стояла напротив, можно было смело назвать «пустым местом», настолько невзрачно она выглядела. Блондинка с мелкими чертами лица, самой примечательной из которых был чуть курносый нос. Тонкие белые косички ее падали на плоскую грудь, заметно уменьшившуюся в сравнении с оригиналом, а коричневое платье висело на плечах, как на вешалке. У истинной Джеммы фигурка хоть и была довольно хрупкой, но приятные мужскому глазу округлости в нужных местах присутствовали. А у этой… м-да. Судя по результатам, которых девчонка умудрилась добиться за сорок пять отведенных на сборы минут, она была талантливой лиловой ведьмой, умело использовавшей и свой природный дар, и уроки преподавателей.

– А что не так с корзиной? – чуть морща лоб, поинтересовался гробовщик.

– Так это… – «Блондинка» потупила глазки и принялась ковырять носком лакированной туфли тротуар. – Тяжелая она.

– Тьфу ты! Связался на свою седую голову! – преувеличенно печально вздохнул владелец ПБ. Джемма невольно посмотрела на его черные как смоль кудри, на затылке доходящие до середины шеи, и недоверчиво хмыкнула. – Корзина ей тяжелая! – продолжал ворчать мужчина. – За покупками тебе ходить, раз захотела у меня работать. Так что привыкай, неженка! Надеюсь, память хорошая? – Он тростью указал на противоположную сторону улицы и продолжил: – Гвозди будешь брать только у дьера Джи.

– Угу! – послушно кивнула ведьма и поспешила вслед за двинувшимся дальше хозяином.

Приноровиться к его широкому шагу ей никак не удавалось и приходилось время от времени бежать, чтобы
Страница 8 из 25

не потерять из виду широкую спину, обтянутую черной тканью удлиненного пиджака. Пестро одетая толпа расступалась перед ним и, увы, тут же смыкалась, усложняя Джемме передвижение. А проклятая корзина немилосердно оттягивала руки, мешая получать удовольствие от прогулки. Раньше дьера Аттамс обожала походы за покупками. Но посещение торговых рядов в компании подружек сильно отличалось от нынешнего. Ведьмочка с тоской посмотрела на трех девчонок в остроконечных шляпах, полосатых чулках и изумрудных платьях с черными корсетами. Травницы с зеленого факультета местной школы ведьм. Наверняка младшекурсницы. Веселые, свободные… у них впереди беззаботные студенческие деньки, о которых Джемма теперь могла только вспоминать. Звякнув колокольчиком, закрылась дверь обувной лавки, куда зашла смешливая компания ведьмочек с зеленым даром, а новая помощница гробовщика перевела грустный взгляд на собственные ноги.

«Брр… грязно-коричневый! – Она аж плечами передернула от отвращения. Все оттенки коричневого относились к форменной одежде прислуги, а также к магам земли с даром того же цвета. – Унылый колер древесной коры… Безобразие, а не чулки! – мысленно возмутилась ведьма. – Да и туфли неразношенные натерли ноги. Эх… А это ужасное платье? Неудивительно, что и торговцы, и покупатели смотрят на меня как на тень! Кому придет в голову обращать внимание на невзрачную служанку?»

С одной стороны, это было хорошо. Не зря же Джемма полчаса перед зеркалом над новым «лицом» трудилась. Хорошо получилось, да! Сколько б гробовщик ни хмыкал при виде ее измененной внешности, зеркало не обманешь. Никто из знакомых теперь не окликнет при встрече, да и тот, от кого она в бега подалась, не узнает. Хотя он как раз может… Особенно ее! Слава Марне, что район, где располагается похоронное бюро, находится на другой стороне их славного города. Пересечься с Этьеном Аттамсом здесь практически невозможно. Но до чего же все-таки обидно вот так сразу превратиться из симпатичной ведьмочки в унылое ничто! «Блондинка» тяжело вздохнула, поудобней перехватив корзину, и принялась выискивать в толпе пропавшего из виду хозяина.

«А эти лавки, куда так тянет дьера гробовщика?! – продолжала ворчать про себя девушка. – Гвозди, молотки, искусственные цветы, зелья подозрительные, инструменты странные… Нет чтобы в приличное место заглянуть! Например, сюда!» – Девушка застыла у витрины, жадно разглядывая свисающий с кресла ворох чулок. Разноцветные, разной плотности, однотонные, с рисунком… полосатые! Она невольно сглотнула, любуясь ими. Всем дьерам до замужества разрешалось носить юбки выше колен, и они просто обожали чулки. Джемма тоже не была исключением. Как обладательнице лилового дара, ей полагалось во время учебы и работы (да и в другое время тоже, если было на то желание) надевать полосатые чулки соответствующей расцветки. Девушки, не являвшиеся волшебницами, ходили в однотонных с узором или без. Замужние – в каких угодно, ибо из-под подола длиной до самых щиколоток мало что видно. Хотя по негласным правилам женщины, вступившие в брак в храме триумвирата, тоже придерживались чулочных традиций.

– Джемма! – донеслось до нее с другой стороны улицы.

Девушка бросила прощальный взгляд на витрину и рванула к хозяину. В попытке не наступить на чинно вышагивающую по тротуару кошку, она снова отдавила кому-то ногу, извинилась и побежала дальше. Лучше гнев прохожего, чем недовольство магически одаренного животного! Коты в Готрэйме и за его пределами по праву считались существами уникальными. Они обладали изворотливым умом, независимым характером и особым зрением, недоступным людям. Потому, наверное, именно кошки зачастую являлись компаньонами ведьм и колдунов. У Джеммы до ее фальшивых похорон тоже была кошка. Только взять четвероногую подругу с собой в гроб и обречь на последующие скитания девушка не рискнула. В доме дьера Аттамса о ней позаботятся куда лучше. Да что там… муж сестры превратит жизнь Вишенки в сказку и лично будет приносить ей свежих мышек на завтрак, обед и ужин. Ведь это не чья-то кошка, а ее, Майлы, как любил называть Этьен свою подопечную. Ведьмочка на секунду зажмурилась, вспомнив черты мужчины, от которого бежала с еще большим рвением, нежели от служения в храме богини-сестры. Если второе можно было решить с помощью откупа, то с первым все было куда сложнее.

Хватит! Ее теперь зовут не Майла и даже не Джимджеммайла, а просто Джемма! И фамилию она возьмет ту, которая была у нее до оформления опекунства. Только удостоверится, что дьера Ганн уладила вопрос с храмом, заработает немного денег и… закажет у мастера-артефактора новый медальон, удостоверяющий личность. К чему вообще надо было давать ей фамилию Аттамс? Глупость! Мало кто это делает, а он, став ее опекуном, зачем-то поступил именно так. И она, пребывая в трауре по сестре, легко согласилась с тем, что они теперь одна семья и фамилия у всех должна быть одинаковая. Но нет больше той Майлы… нет, и точка! На Южном кладбище она покоится в лиловом гробу. Вернее, там похоронена ее прошлая жизнь!

Дьер Дорэ укоризненно покачал головой, когда ведьмочка наконец до него добралась, однако на сей раз промолчал, отомстив иначе. Небольшой сверток, опущенный им в корзину, сделал ее практически неподъемной. Девушка чуть не выронила свою ношу, но, кряхтя и пыхтя, словно древняя старушка, приготовилась стойко тащить отяжелевшее лукошко дальше.

– Что ж ты хилая-то такая? – насмешливо протянул гробовщик, наблюдая за ее стараниями. – Да и дар у тебя… бездарный! Лучше бы ко мне синяя или красная ведьма попала. Не знаешь, на этой неделе никого с факультета стихийников хоронить не собираются? А то вдруг повезет, и я в гробу более подходящую безработную недопокойницу найду.

Девушка угрюмо помотала головой и скорчила рожицу пожалостливее.

– Ладно, поставь корзину и жди меня здесь, немощь бледная. – С этими словами Эдгард исчез за непрозрачной дверью лавки.

Джемма тут же приободрилась и принялась с удовольствием осматриваться. Витрины, вывески, экипажи – ей нравилось все. Главное, на свое отражение случайно взглядом не наткнуться, а то сразу настроение портится. И парням не улыбаться по привычке – а то они на эту личину «белой поганки» только кривятся. И, как назло, симпатичные попадаются. А вон тот рыжий, с зелеными глазами и длиннющими ресницами, так и вообще красавец! Дорогой костюм, ухоженные волосы, стянутые в короткий хвост, и манеры такие… аристократические. Явно мальчик не из бедных, возможно, даже сынок кого-то из местной знати. Эх, и где он был, когда Джемма еще сдавала выпускные экзамены в школе ведьм и делила с подружкой комнату в общежитии, не зная, что ждет ее после возвращения домой. Словно почувствовав пристальный взгляд, парень медленно обернулся.

«Ну вот, сейчас ка-а-а-ак скривится, будто что-то кислое съел, – уныло предположила девушка, но, вопреки ее ожиданиям, рыжеволосый чуть прищурился, скользя взглядом по фасаду за «блондинкой», по людям за ее спиной, и… остановился на Джемме. Нарочито медленно поправил рукой, затянутой в белую перчатку, отворот черного пиджака с какой-то изящной нашивкой, разглядеть которую ведьмочка со своего места не могла. А потом
Страница 9 из 25

улыбнулся странной, загадочной улыбкой, превратившей его и без того красивое лицо в необыкновенно притягательное. Девушка даже дышать перестала, зачарованно глядя на незнакомца. А тот подмигнул ей и, махнув на прощанье, скрылся в арке.

– Перегрелась? – раздался за плечом голос гробовщика.

– А? – с трудом вырвавшись из плена приятных мыслей, произнесла ведьмочка.

– Чего улыбаешься, как пришибленная? Перегрелась, говорю? Ничего, в холодильной в себя придешь! – как-то слишком уж зловеще прошипел Эдгард и тоже улыбнулся, но, в отличие от рыжего красавчика, мрачно-предвкушающе, словно задумал какую-то гадость.

«Неужели опять полы мыть заставит в надежде, что я воспользуюсь последним пунктом составленного ночью контракта и сама от него уйду? – загрустила Джемма. – А вот и нет, дьер гробовщик! Работой ты меня не напугаешь, трупами тоже… разве что приставать начнешь, хотя и эту проблему можно решить, если будет желание». – Она смерила его оценивающим взглядом, но, заметив, как черная бровь мужчины вопросительно приподнялась, быстро переключилась на стоящую у ног корзину.

На вид дьеру Эдгарду было лет тридцать пять – сорок. Внешностью он обладал не отталкивающей, хоть и несколько мрачноватой из-за черной одежды и обычно угрюмого выражения лица. Будь сердце ведьмочки свободно, она бы наверняка заинтересовалась этим мужчиной, сейчас же ей не хотелось даже думать о возможности таких отношений. Наемница и работодатель – идеальный вариант! А если гробовщик все же попытается перейти границы дозволенного, что ж, она всегда сможет отправиться искать счастья на материк или… сдастся на милость победителя, который, в отличие от дьера Аттамса, копию покойной жены в ней не увидит! Последняя мысль причинила почти физическую боль и пробудила тоскливые воспоминания. Как он там… дурак упрямый? А как девочки?

– Домой пошли, бесполезная ты моя! – скомандовал гробовщик голосом далеким от того, который предпочитают воздыхатели в общении с будущими пассиями.

Легко подхватив корзину с покупками, он зашагал вниз по улице. Ведьмочка, опомнившись, бросилась следом. Она была счастлива, что не ей приходится тащить эту громадину. А еще потому, что недавние опасения беспочвенны, ибо дьера Дорэ куда больше интересуют гвозди да покойники, нежели ее женские прелести. А может, причина ее хорошего настроения крылась в многообещающей улыбке незнакомого юноши, напомнившего Джемме о беззаботных годах, когда все мысли ее вертелись вокруг учебы и вечеринок, устраиваемых женской и мужской школами магов и ведьм. Отчего-то в душе жила уверенность, что встреча с рыжим отнюдь не последняя, и это интриговало.

В доме дьера Дорэ

Эдгард, достав со стеллажа коробочку с особо стойким гримом, задумчиво повертел ее в руках, глядя на голубоватый оттенок испещренной морщинами кожи одной из усопших, которым следовало завтра утром выглядеть наилучшим образом. Ведь это будет последний парадный выход в их жизни. Две старушки-близняшки прожили долгую жизнь и, как часто бывает с единорожденными[18 - Единорожденные – близнецы, двойняшки.], умерли в один день, дружно подавившись косточками из вишневого компота. Совпадение, конечно, навевало подозрения, но уверенные в воле судьбы потомки предпочли дорогому расследованию такие же недешевые похороны, тем самым сэкономив, ибо обряд погребения старым любительницам вишни проводить бы все равно пришлось. Будь бабушки моложе семидесяти пяти лет, причины их смерти выясняли бы городские власти, но… обе женщины разменяли уже девятый десяток, потому их случай мало интересовал горгон. А вот гробовщик, признаться, подумывал над тем, чтобы приглядеться к старушкам повнимательней. Причем не только снаружи, но и изнутри.

Вскрывать тела ему приходилось в трех случаях. Первый – в завещании покойного клиента содержалось его желание быть забальзамированным, чтобы покоиться в прозрачном гробу среди предков в фамильном склепе. Второй – в ПБ с таким невинным с виду названием «Последний цветок» являлись немногословные дьеры в черной форме с золотыми нашивками Городских Гончих и, передав Дорэ тело вместе с сопроводительными бумагами, так же молча покидали контору. Третьим пунктом, из-за которого гробовщик мог достать из тайника свой черный саквояж с набором идеально заточенных сверкающих инструментов, было его собственное любопытство. Как, например, сейчас… в присутствии двух бесповоротно мертвых дьер, которых якобы убила вишня. Однако на все требовалось время, а ему этих самых дьер еще нужно было загримировать, причесать, одеть и обложить цветами, за которые заплатили родственники. Невольно вспомнилась бледная личина нанятой ночью ведьмочки.

А может, не стоит ограничивать ее обязанности работой кухарки и прислуги? Ведь и дураку понятно, на что девчонка рассчитывала, набиваясь к нему в помощницы. Усопших она не боится, как показало испытание уборкой. Желудок тоже вроде у нее крепкий, во всяком случае, зеленела во время наведения чистоты в рабочих помещениях ведьма только поначалу, а потом, как говорится, даже во вкус вошла. Бормотала себе под нос какую-то песенку и трудилась на благо нового работодателя, упорно доказывая, что ей море крови по колено и горы трупов по плечо. Упорная девочка. Эдгард уважал таких.

Положив коробку с гримом на стол рядом с одной из умерших сестриц, мужчина покосился на вторую – ту, что возлежала на каталке чуть поодаль, затем на потолок с ярко горящими лампами, заправленными свежей порцией свели. Так уж получилось, что кухня в доме располагалась как раз над комнатой, где он сейчас находился. И, несмотря на толстые стены и перекрытия, очередной концерт колдующей над плитой ведьмочки был слышен даже здесь. Слава Марне, медведь Джемме на ухо не наступил: голос у нее был довольно приятный, да и ритм она ловила хорошо. Но привыкшему к тишине гробовщику ее песни в стенах похоронного бюро все равно казались несколько… неуместными.

– Позвать или не позвать? – спросил мужчина лежащую на столе покойницу. Та, естественно, промолчала. – Глядишь, будет и от лилового дара польза, – продолжал рассуждать он вслух.

Хотя при таком раскладе девчонка вполне могла прописаться тут навечно, довольная возможностью практиковать полученные в школе ведьм знания на мертвецах. А он не хотел оставлять ее надолго. Он вообще не желал чужого присутствия в его личном храме смерти. Только он… и покойники. Идиллия! А тут бегает по лестницам живое существо в полосатых чулках, песни мурлычет, орудуя шваброй, спину от усердия надрывает… Ну к чему ему это чудо лиловое в доме? Вот приедет его соседка, почтенная Рива Бланш, с континента, куда отправилась ухаживать за захворавшим внуком, и все снова вернется на круги своя. Она будет приносить ему горячую еду дважды в день, раз в неделю наводить порядок в доме, не задавая лишних вопросов и не напевая ничего при этом, а он – щедро оплачивать ее услуги. А пока пожилая дьера в отъезде, выполнять ее обязанности вполне может и ведьмочка.

Поэтому, наверное, он и не выставил Джему за дверь еще ночью. Решил, раз уж судьба послала ему этот подарочек в лиловом гробу, то пусть все идет своим чередом. Девушке, судя по сухому рассказу о сложных отношениях в семье,
Страница 10 из 25

нужно было место для укрытия, ему – временная домработница. Так что, можно сказать, они нашли друг друга. А когда надобность в Джемме отпадет, Эдгард придумает, как выжить ненужную больше служанку со своей территории, не нарушая при этом рабочий контракт. У каждого есть слабые места, у девочки-выпускницы с лиловыми тараканами в голове тем более. Пока же пусть поет птичка. Эх… а хорошо все-таки поет!

Перестав изучать потолок, мужчина вернулся к ждущим своей очереди покойницам. Просить ведьмочку заняться их внешностью он не станет. Зачем давать ей ложную надежду. А вот зарядить прозрачную пыльцу из лаурита ее чарами, чтобы добавлять в грим, шампуни и кремы, купленные в лавке травников, – это да. Надо же извлекать пользу даже из такого дара, как иллюзии. Улыбка, гостившая на губах брюнета, из благодушной превратилась в мрачную.

Лиловых ведьм дьер Дорэ не любил. Потому что чуть больше десяти лет назад именно из-за особы с таким цветом магии он перестал быть жнецом – собирателем душ и верным служителем Саймы. Но вопреки своей стойкой антипатии к носительницам лилово-черных чулок и остроконечных шляп, недопокойница с топором вызывала скорее легкое любопытство, нежели раздражение. Это ходячее недоразумение слишком сильно отличалось от той ведьмы, знакомство с которой разрушило привычный уклад жнеца, влюбленного в свою профессию. Деятельность гробовщика в мире живых была лишь жалким суррогатом его прошлой жизни. Прошлой… Эдгард вздохнул, присаживаясь на край стола рядом с растрепанной старухой. Он провел рукой по ее белым волосам, словно прикидывая, как лучше их уложить.

Дар, которым обладал дьер Дорэ, был дымчато-серым и… довольно редким. К магам металла гробовщик не имел никакого отношения. Серый цвет их силы больше походил на сталь, чары же магов душ, к которым относился Эдгард, имели бледный голубовато-серый оттенок. Сложный, составной, штучный. Именно такие колдуны могли, доведя до совершенства свои магические способности, стать жнецами. Если, конечно, на них падал выбор Саймы. В обычной же жизни их талант был, мягко говоря, бесполезным, ибо влиял исключительно на призраков, чьи неупокоенные души досаждали живым. Свель, заряженная подобными чарами, отлично отпугивала или, напротив, притягивала полупрозрачных приставал, но… не более того.

Эдгард, решив для ночных развлечений со скальпелем оставить тело второй клиентки, уже успел привести в надлежащий вид первую, когда деревянный молоток на стене ударился о такую же деревянную тарелку, издав глухой «бом!». Прикрепленный к его рукоятке шнур змеился вверх по стене, исчезая в потолочном отверстии. «Бом! Бом!» – снова повторил этот своеобразный гонг. Кто-то у черного хода проявлял нетерпение, и хозяин ПБ прекрасно знал, кто именно. На смуглом лице мужчины сверкнула хищная улыбка, в глазах зажегся огонек нетерпения. Гробовщик быстро убрал обратно на стеллаж рабочие материалы и инструменты, после чего отправился встречать незваных, но всегда желанных гостей. Дверью, выходящей во внутренний двор, пользовались только он сам, горгоны, с ними у дьера Дорэ было несколько лет назад заключено официальное соглашение о сотрудничестве, и та самая приходящая домработница, которой сейчас не было в городе. Именно сквозь ее дом проходила единственная ведущая на улицу арка, закрытая глухими воротами, отпиравшимися только специальной печатью.

С соседкой Эдгарду необыкновенно повезло. Женщиной она была немногословной и нелюбопытной. Ее совершенно не волновало, что именно и кто проносит в общий для двух домов дворик, пока дьер гробовщик любезно позволяет ей и на его половине земли разводить обожаемые старушкой каракусы[19 - Каракусы – небольшие шарообразные растения, сплошь покрытые ядовитыми колючками.]. К тому же не узнать форму Городских Гончих дьера Бланш не могла, даже невзирая на слабое зрение. А связываться с законниками – себе дороже! Да и сосед заработком дополнительным обеспечивал. Чем не безоблачная старость? А что покойников у него полон дом, так это же ерунда! У сестры вон через улицу лавка мясника под боком и веселый дом[20 - Веселый дом – бордель.]. Вонь от протухшей крови и полчища мух ей досаждают круглосуточно, да еще и визги-вздохи до самого утра спать не дают – и это все в приличном-то квартале!

В то же время на кухне

Ведьмочка вовсю колдовала над плитой. Именно колдовала! Потому что иначе назвать этот процесс язык не поворачивался. К готовке Джемма всегда относилась творчески. Конечно, если изо дня в день варить кашу строго по рецепту, впору взвыть от скуки, но можно ведь и иначе. Покружиться вокруг стола, выстукивая на пустой сковородке незатейливый мотив. Зажмурившись, наугад схватить с полки баночку со специями и сыпануть от души в кастрюлю, а потом еще из парочки пузырьков добавить… и вот эту загадочную травку обязательно. Трижды провальсировать туда-сюда вдоль плиты со скалкой в качестве кавалера. Пяткой захлопнуть открывшуюся от этих плясок дверцу духовки. Скорчить рожицу своему отражению на гладком боку начищенного до блеска чайника. Пожонглировать ложками (ножами не стоит!). Да мало ли развлечений на кухне? А если все это еще и песенкой сопроводить… Мм… Красота! А получится не слишком съедобное блюдо, так всегда можно чуть-чуть вкусовой иллюзией подправить. Хоть это и не ее специализация была в школе ведьм, но основы этого предмета Джемма знала.

Впрочем, прибегать к настоящим чарам в вопросах кулинарии девушке приходилось крайне редко. Обычно еда выходила из-под ее умелых рук невероятно вкусная, а еще зачастую совершенно уникальная, ибо повторить свое творение ведьмочка просто не могла. Вот и сейчас загадочное варево из того, что купили на рынке, и продуктов, что нашлись на кухне, аппетитно булькало на слабом огне. И пахло это нечто тоже ну о-о-очень соблазнительно. Как там говорят? Путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Что ж… надо проверить! А то прежде Джемме приходилось баловать своей готовкой только подруг-ведьм в общежитии, в доме же Аттамсов полноправной королевой кухни была экономка дьера Валия.

Приоткрыв ведущую в небольшой коридорчик дверь, девушка так и застыла с половником в руке. Прямо перед ее глазами оказалась широкая мужская спина в черной кожаной куртке с вытисненным посередине гербом Готрэйма. А повязанный на голову косырь[21 - Косырь – головной убор в виде кожаной косынки, повязывается на лоб. Часть формы горгон, защищающая лоб от порезов, а волосы от захвата в рукопашном бою.] и тройная нашивка на рукаве отметали всякие сомнения насчет должности незнакомца – нэрл![22 - Нэрл, нэрлис – звания горгон. Нэрл – офицерский чин, в его распоряжении, как правило, несколько подчиненных. Нэрлис – самый младший чин, аналог: констебль.] В дом пожаловали горгоны! Неужели бабушка не оплатила откупные храму Саймы и они пришли за ней? Или за хозяином? Ведьмочка сглотнула, отступая назад. Мысленно возблагодарив сразу весь триумвират за нескрипучие петли, оставленные под столом туфли и удачную позу визитера, Джемма тихонько прикрыла дверь, оставив лишь небольшую щелочку для наблюдения. А посмотреть было на что.

Нэрл повернулся боком, открывая девушке обзор, и отрывисто скомандовал: «Заносите!» Два
Страница 11 из 25

молоденьких нэрлиса, чье низкое звание наглядно демонстрировали лишенные нашивок рукава, прошагали по коридору с носилками, накрытыми простыней. Под тонкой белой тканью легко угадывалось человеческое тело. Начальник отправился за ними, и вся скорбная процессия скрылась за дверями хозяйского кабинета.

«Так, значит, суп ему из человечины! Ну-ну», – вспомнила ночные торги Джемма и довольно улыбнулась. Каннибализм и сотрудничество со стражами порядка никак не вязались между собой в понимании девушки. А вот догадка о том, что дьер Дорэ мастер вскрытия, на глазах обретала все больше интересных подтверждений. Немного подумав, ведьма аккуратно положила половник в мойку и на цыпочках прокралась к кабинету гробовщика вслед за горгонами.

– Что известно о клиенте? – донесся до нее заинтересованный голос Эдгарда. Через узенькую щель осторожно приоткрытой двери ей, увы, была видна только одна стена помещения.

– Вот сопроводительные бумаги. Имя, возраст, привычки – все как обычно, – глухим басом ответил нэрл. – Пока основная версия следствия – объект принял что-то из запрещенных зелий и под воздействием болезненных видений покончил с собой. Но вам ли не знать, дьер Дорэ, как это бывает? Ему двадцать пять, и он уже мертв. Семья в ужасе – без расследования никак. Мамаша бьется в истерике, папаша жаждет крови, тетка строчит жалобы в столицу. – Гость тяжело вздохнул.

– Все как всегда! – без толики сочувствия отозвался владелец ПБ и подошел к стене, находившейся в поле зрения Джеммы. Он отодвинул ширму и надавил ладонью на небольшой рычаг, скрывавшийся за ней. Часть стены чуть выдвинулась вперед и практически бесшумно поползла вбок, обнажая глубокую продолговатую нишу, полностью занятую узким столом на тонких ножках. – Кладите! – скомандовал гробовщик.

Нэрлисы осторожно водрузили носилки на указанное место и отошли. Эдгард, потянув на себя, вытащил утопленное в глубине ниши колесо и принялся медленно его проворачивать. Стол вместе с носилками в сопровождении противного скрежета и скрипа невидимых веревок начал плавно опускаться и вскоре совсем исчез из виду.

– К утру определите точную причину и время смерти, дьер Дорэ? – поинтересовался невидимый ведьмочке горгон.

– Узнаю все, что сможет рассказать мне тело, – уклончиво ответил мастер вскрытия, умолчав о том, что при желании может допросить и душу, если она еще не отправлена одним из жнецов за белый полог Саймы[23 - Белый полог Саймы – эфемерная грань, отделяющая мир живых от загробного.].

Осторожно закрыв дверь, ведьмочка поспешила обратно на кухню. Любопытство – это хорошо, вкусный суп – и вовсе замечательно, но попадаться на подслушивании в первый же день работы точно не стоило! Нужно было немного подождать, придумать повод поправдоподобней и… навестить хозяина вместе с его мертвым клиентом в отсутствие горгон.

Спустя полчаса, пронаблюдав в окно кухни, как облаченные в черную форму люди покидают двор, Джемма зачерпнула в половник наваристой жижи и, осторожно ступая, спустилась в подвал, чтобы предложить дьеру Дорэ снять пробу с его позднего ужина. А еще через пять минут половник с мерзким звоном ударился о каменный пол, расплескав ароматное содержимое, – на столе гробовщика лежал тот самый рыжеволосый парень, который улыбался ей днем на улице.

– Тоже узнала? – криво улыбнулся гробовщик и, получив в ответ нервный кивок, вздохнул. – Неси тряпку, горе лиловое. Уберешь с пола суп, а потом проконсультируешь меня по долгосрочности и надежности ваших внешних иллюзий.

– Зачем? – В хриплом голосе Джемма с трудом узнала свой.

– Затем, моя недогадливая, что конкретно этот рыжий мертв уже как минимум сутки. И если у него нет брата-близнеца, сегодня на рынке тебе мило скалился не кто иной, как твой коллега по цеху. Ну или кто-то, кого вы, лиловые, замаскировали под этого беднягу.

Глава 3

В квартале Поющих Фонтанов

Город мерцал в ночи лентами уличных фонарей. Час был поздний, вокруг царила тишина, ведь устраивать среди недели приемы считалось признаком дурного тона, которого за благопристойными обитателями этой части Готрэйма не водилось. Лишь одно окно нарушало общую картину сонной безмятежности. В угловой комнате на втором этаже не спал мужчина. Он сидел на голой, лишенной даже матраса кровати, понуро опустив голову с растрепанными пепельно-русыми волосами. Мятая рубашка его была полурасстегнута, под глазами залегли темные круги, а губы чуть кривились в скорбной улыбке. Напротив, как свидетельство его недавней ярости, валялся разломанный стул. Дьер Аттамс окинул помещение тяжелым взглядом и стиснул зубы. Повод для злости был, и еще какой! Пока он заливал горе алкоголем, эта старая ведьма (нехорошо так о собственной матери, но против правды не попрешь) похозяйничала в комнате Майлы. И ладно бы просто выбросила, раздала, продала вещи подопечной сына – нашел бы, вернул, выкупил. Эта молодящаяся помесь змеи и пираньи, знающая все лучше всех, их сожгла!

Глаза мужчины, мутные из-за не до конца выветрившегося хмеля, ненавидяще воззрились на опустевший туалетный столик у окна. Еще вчера на нем стояли резные флакончики и незакрытая шкатулка в виде черепа, белел островок рассыпанной пудры и валялась кверху зубьями щетка для волос – обычный девичий беспорядок. Казалось, что хозяйка вышла на минутку и вот-вот вернется. А теперь о хозяйке спальни напоминали только бежевые обои с ненавязчивым сиреневым орнаментом и мебель. Ни одежды, ни книг, ни милых тряпичных мышек с растопыренными крыльями, что висели на занавесках… Да что там мышки! Эта старая карга даже сами шторы уничтожила! Хоть бы подумала, что он об этом запустении малышкам говорить будет, когда их привезут из загородного поместья. Уехала любимая тетушка учиться, попрощаться не успела – это одно. А исчезла вместе со всеми вещами – совсем другое. Они ведь не маленькие уже, в шесть лет дети все понимают. Всплывшие в памяти образы дочерей чуть притупили злость. Но взгляд на разоренную комнату, из которой он был готов сделать музей своей умершей подопечной, вернул былую ярость. А все эта… и слова-то не подобрать! Когда уже она перестанет вмешиваться в его жизнь? На том свете? Может, устроить? Да нет, конечно нет, мать все-таки.

Этьен поднялся на ноги и, чуть покачнувшись, подошел к плотно закрытому окну. Темные стекла витража отразили его осунувшееся лицо с запавшими щеками, «украшенными» трехдневной щетиной. Или уже не трехдневной, а недельной? Ведь он не брился с того злополучного вечера, как узнал о болезни Майлы. А потом начался самый страшный кошмар в его жизни. Перед внутренним взором, как живое, стояло бледное личико обессилевшей девушки с расцветающими на нем уродливыми язвами, ее слабая улыбка и подернутые мутной пеленой глаза. Обычно ярко-зеленые, а тогда будто выцветшие, белесые. Он готов был заплатить любые деньги, купить любые лекарства, лишь бы она выжила. Его не пугали ранки на девичьей коже… его ничто не пугало, кроме ее смерти. А она не заставила себя долго ждать. Незримый жнец явился за той, кто была ему дороже всех. Заключение о кончине ведьмочки подписал один из самых уважаемых лекарей Готрэйма. После получения проклятой бумажки обычно спокойный и
Страница 12 из 25

собранный Этьен ушел в свой первый в жизни запой.

В этом неопрятном типе сейчас было трудно узнать всегда подтянутого и энергичного мужчину, владельца сети оружейных лавок и мастерских под вывеской «Аттамс». Он был человек-кремень – несгибаемый, целеустремленный, жесткий. Пронзительного взгляда его очень светлых серых глаз опасались даже самые смелые, словно он видел их насквозь. Всегда идеально одетый, аккуратно причесанный и гладко выбритый – этот мужчина умел произвести впечатление как на своих клиентов, так и на женщин. Заходившие к Майле подружки вздыхали украдкой по отлично сложенной фигуре, мужественному лицу и располагающей улыбке дьера оружейника. Он был способен расположить к себе всех, кого хотел, кроме той, которая была ему действительно нужна.

Идиот! Следовало заплатить за ведьмочку откупные храму и не трепать ей нервы шантажом, быть может, тогда она не заболела бы и… не умерла. Чувство вины и боль рвали сердце. В глазах защипало, и, на мгновение зажмурившись, Этьен часто заморгал, а потом нахмурился и со всей силы впечатал кулак в стену у окна. Разбитые костяшки заныли, отрезвляя разум. Для дочерей он был лучшим в мире папой, для матери – великовозрастным упрямым болваном, нуждающимся в ее «чутком руководстве», для Джимджеммайлы… покровителем и другом, готовым поддержать в любой ситуации. Лучше бы так все и оставалось. Но прошлого не изменить. Кем дьер Аттамс не был ни для кого и никогда, так это жалким подобием человека, на которое он больше всего походил сейчас. Хватит пить! Пора взять себя в руки. И в первую очередь поставить на место вездесущую дьеру Ганн.

Откинув со лба прядь спутанных волос, оружейник резко развернулся и решительно направился к двери, но на пороге зачем-то оглянулся. Взгляд привлек комок, темнеющий под кроватью. Вернувшись, мужчина подобрал его, да так и замер посреди комнаты, держа в руках находку. Чулок! Простой полосатый чулок. Всего один, но такой… бесценный. Спрятав последнее, что осталось от Майлы, в нагрудный карман, поближе к сердцу, Этьен вышел из комнаты ведьмочки. Пройдя по широкому коридору, заглянул в пустующую детскую, потом спустился на кухню, где очень удачно обнаружились свежий хлеб и кусок холодного мяса. Наскоро сделав себе пару больших бутербродов, мужчина отправился в кабинет, к накопившимся пустым бутылкам и бумагам: первые следовало выкинуть, вторые – разобрать. Дверь тихонько скрипнула, пропуская хозяина. Очутившись в полумраке хорошо знакомого помещения, он, не зажигая люстру, прошел к удобному кожаному креслу и сел. Затем достал из ящика массивного стола коробку с желтой свелью, сыпанул горсть пыльцы в прозрачный плафон настольной лампы. Вспыхнувший свет озарил рабочее место дьера оружейника, а заодно и добавил четкости интерьеру. В углу за диваном мужчине померещилась чья-то тень, стремительно метнувшаяся к окну. Чуть колыхнулась портьера, демонстрируя приоткрытую створку.

«Сквозняк!» – решил Этьен, застегивая верхние пуговицы рубашки. Светло-серой, как и его заметно прояснившиеся глаза. Серой, как и большая часть вещей в гардеробе одного из самых искусных магов металла в Готрэйме. Хозяин дома сгреб в принесенный с кухни мешок пустые бутылки, сложил в аккуратную стопку раскиданные по столу бумаги и… замер. Серебряное ожерелье с заключенными в оправу кусочками зеркал, которое он сделал своими руками и подарил Майле на выпускной в школе ведьм, пропало. Последние дни он сидел тут, пил и бессмысленно крутил его в руках, думая о ней. Потом оставил среди бумажного хлама и ушел в ее комнату. И теперь на месте исчезнувшего украшения красовалась лужица пролитого вина, а рядом с ней отчетливо виднелись следы лапок проворного похитителя.

Дьер Аттамс прищурился, побарабанил пальцами по столу и вместо запланированной работы с документами… отправился бриться.

Два часа спустя в другом районе города

В кладовке оказалась целая куча полезного хлама. Благодаря прежним хозяевам похоронного бюро к ночи комнатка под крышей приобрела странноватый, изрядно потрепанный, но вполне жилой вид. В углу, за выдвинутым в качестве ширмы стеллажом разместился старенький матрас в компании с пестрым лоскутным одеялом и валиком с дивана. Окошко обзавелось «веселенькой» занавеской из погрызенного мышами черного бархата, стол – скрипучим стулом с подозрительной дырой в высокой спинке, прозрачным фужером, сияющим внутри благодаря крупицам свели, а главное, симпатичным зеркалом на кованой ножке. Для лиловых магов зеркала имели особое значение и служили им талисманом удачи. Да и для работы отражающие поверхности были просто необходимы, ведь на ощупь сам себе новое лицо не сделаешь.

Перед закованным в серебряную раму другом каждой девушки (а порой и злейшим врагом – в зависимости от внешности) Джемма сидела уже часа два, примеряя одну за другой все новые маски. После разговора с дьером гробовщиком о лежавшем в подвале мертвеце ведьмочка никак не могла уснуть, хотя мышцы и ныли от усталости. А может, она просто выспалась впрок в гробу под действием запрещенного зелья, которое сумела раздобыть ее всемогущая родственница, желая помочь то ли ведьмочке избавиться от ухаживаний своего сына, то ли сыну выкинуть из головы бесприданницу-подопечную. Или эта бессонница – результат нервной встряски? Точной причины девушка не знала. Да и не очень-то она ее волновала. Думать об опекуне Джемма себе запрещала, потому что сердце начинало болезненно сжиматься, и вовсе не от ненависти. Мысли же о Грэнне Ганн то и дело скатывались к теме откупных храму Саймы, и от этого тоже ныло в груди, правда, теперь причиной являлись ожидание и страх. Хоть пожилая дьера прежде не нарушала данного ею слова, но кто знает… ведь все когда-то случается впервые.

И почему на нее не пал жребий богини-матери Марны, покровительницы всех магов? Ну или хотя бы бога-отца Жиля. Ведь после работы в их храмах жрецы не отбирали дар у своих бывших служек. У Саймы же были иные правила. Поэтому идти в послушницы к богине смерти ведьма совершенно не желала. Это означало полный крах ее мечты. Каждый год в храм богини-сестры уводили несколько колдуний, выбирая их наугад из общего списка одаренных девушек в возрасте от восемнадцати до двадцати двух, проживающих в Готрэйме и близлежащих деревнях. Эти несчастные проходили обряд посвящения, который лишал их магических способностей в пользу «прожорливого» до чужих чар алтаря смерти, а заодно отнимал и память, превращая в послушных кукол, призванных ближайшие десять лет служить верой и правдой Сайме.

По окончании этого срока избранницам давали выбор: вернуться к мирской жизни или остаться в рядах храмовников. Первым возвращали память, но не дар. Да только куда с этой памятью идти, когда молодость и магия безвозвратно потеряны? Разве что сесть на шею родственникам или попробовать выучиться какому-нибудь ремеслу, но удовольствия от подобных перспектив было немного. Джемме нравилось колдовать, она обожала свой лиловый дар, полностью раскрывшийся лишь недавно, после ее совершеннолетия, и мечтала довести до идеала свои умения, чтобы рисовать не только кратковременные лики, но и постоянные – те, которые срастаются с телом, изменяя его, и
Страница 13 из 25

становятся настоящей внешностью, а не маской.

Девушка всегда думала, что ей несказанно повезло родиться лиловой ведьмой. Она прекрасно относилась к зеленым магам, серым, красным, золотым и прочим, но свой цвет любила больше других. Пожалуй, лучше лилового, по ее мнению, был только редчайший изменчивый[24 - Изменчивый – редчайший вид магии, который меняется в зависимости от того, какой дар использует носитель. Своеобразный маг-универсал, обладающий способностями разных цветов. Изменчивых магов (или магов-хамелеонов) очень мало, и они чаще скрывают свою сущность, нежели выставляют ее напоказ. Но именно такие маги способны в ущерб прочим довести один избранный дар не просто до совершенства, а до безумия. Вариант, когда магия становится одинаково и могущественной, и опасной.], позволявший носителю сочетать в себе магические способности разных оттенков.

– А если так? – пробормотала сидящая у зеркала ведьмочка.

Указательный пальчик прочертил дугу, почти касаясь лица. Бровь под воздействием исходящей от него лиловой дымки послушно изогнулась, принимая заданную форму. Палец выписывал линии, круги и восьмерки, переплавляя исходные черты. Уголок глаза опустился, веко потяжелело, ресницы поредели, на щеке образовалась ямочка, нижняя губа надулась, став заметно толще верхней. Джемма с интересом следила за метаморфозами, которые отражало зеркало с треснувшим верхним уголком, но результаты опять были не те. Оставшаяся неизменной правая половина лица все равно выглядела куда живей и симпатичней наколдованной.

Дар лилового мага требовал практики и исключительного чувства меры. Вот стихийники, к примеру, ценились в зависимости от силы, ведь чем ее больше, тем мощнее воздействие, а значит, и заряженного лаурита маг может много произвести за сутки. Для иллюзий же гораздо важнее была точность. Неловкое движение – и вместо миндалевидного разреза глаз на лице клиента нарисуется косоглазие, лишняя капля магии – и брови уползут к вискам, а ресницы вымахают так, что и веки не поднимешь. А если с вложенной силой переусердствовать всерьез, на что, впрочем, были способны далеко не все лиловые чародеи, то прежнюю внешность и вовсе не вернешь. Однако некоторым такие длительные маски, плавно переходящие в постоянные, очень даже требовались. Они ведь не только меняли облик, но и убирали морщины, надолго сохраняя молодость. И хотя годы брали свое даже при наличии стойкой иллюзии, процесс старения заметно замедлялся. Но природа не терпела вмешательств, а потому мстила людям, которые подвергали себя подобным процедурам, тем, что лишала их детей возможности повторить черты измененного родителя. Ни прежние, ни нынешние. Маска – она и есть маска, по наследству не передается.

Проще всего ведьмочке удавалось копирование. Именно так она и поступила днем, воскресив в памяти образ Зары – ее бывшей одноклассницы, пять лет назад переехавшей с семьей на материк. Блондинка была очень неприметной и именно этим запомнилась Джемме. Повторить внешность приятельницы было легко, сложнее – «нарисовать» абсолютно новый лик, и очень трудно сделать лицо, которое будет выглядеть настоящим. Для этого кроме магии требовался еще и опыт. У Джеммы маски пока получались не очень естественные. Слишком красивые, чересчур правильные… сказывался недостаток практики.

В устах лектора – дьеры Крю – все звучало так просто.

«Помните, девочки! – постоянно повторяла она. – Люди несовершенны! Один глаз чуть-чуть больше другого, слегка кривоватые зубы, след от прыщика на щеке – и ваша маска будет живее всех живых!»

Легко сказать, угу… А на деле получаются или идеальные куклы, или уродливые монстры! Придется пока ходить с позаимствованной внешностью блеклой блондинки. И тренироваться, тренироваться, тренироваться… чтобы рано или поздно стать настоящим мастером своего дела и, быть может, получить после решающего экзамена перстень аза. Такой же, как был у Клариссы. Джемма печально вздохнула, вспомнив покойную сестру, ее дочек и Этьена, затем решительно встряхнула волосами, отгоняя грустные мысли, вытащила спрятанную под столом остроконечную шляпу, которую так и не отважилась выбросить, и водрузила ее на голову. Пару минут она любовалась своим отражением и… вернув лицу исходный вид, снова начала создавать иллюзию. Практиковаться в похоронном бюро дьера Дорэ ведьмочка надеялась на покойниках, но, судя по всему, придется делать это на себе, ибо гробовщика куда больше интересуют развитие ее кулинарных способностей и физические упражнения со шваброй, нежели таланты лилового мага.

Через час

В тишине чердачной комнаты раздался противный скрежещущий звук. Джемма замерла, прислушиваясь. Что это? Нечисть какая-то? А может, противный рыжий почтовик?

«Пш-ш-ш!» – за скрежетом последовало шипение.

Ведьма встала из-за стола и огляделась: занавеска, диван, стеллаж, матрас, камин, а в нем…

– А-а-а! Змея! – заорала девушка, запрыгивая на стол. В глубине почерневшего от сажи очага действительно шевелилось что-то узкое и длинное. Это что-то мерно раскачивалось, спускаясь из дымохода. Точно змея! Здоровая! Полосатая! Э-э-э… Полосатая?

«Змея» плавно опустилась в камин, а вслед за ней из трубы вывалился чихающий черный комок.

– Ви?! – недоверчиво воскликнула Джемма и, спрыгнув на пол, рванула к очагу. – Ви! Моя милая, хорошая, маленькая Ви! – счастливо приговаривала она, тиская чумазую кошку, сжимавшую в зубах чулок хозяйки. – Вишенка! Нашла, моя хорошая! Не забыла, не оставила…

Дверь хлопнула, открываясь с ноги.

– Что здесь происходит? – грозно вопросил с порога дьер гробовщик, поудобней перехватив свою трость. – Грабители? Храмовники? Род… – Он запнулся, уставившись на перепачканную сажей ведьму, стоящую напротив камина с черным комком в руках.

– Мяу! – раздалось в повисшей тишине.

– Ну конечно… – протянул мужчина, расслабляясь. – Ведьма есть, колпак есть, только черного блохастого клубка шерсти и не хватало!

Джемма хотела тоже жалобно мяукнуть, но промолчала, только стянула с головы шляпу и спрятала ее за спину. Эдгард перевел взгляд с вырывающегося зверька на искаженное чарами девичье лицо и задумчиво прищурился.

– Ну-ка, дай сюда! – протянув руку к животному, сказал он. – Кот или кошка?

Вишенка в мужских ладонях затихла, поджала хвостик, скрестила передние лапки. Ушки медленно опустились, в больших зеленых глазах, почти таких же ярких, как и у ее хозяйки, отражалась трогательная беспомощность, и даже маленькие острые рожки будто бы втянулись в пушистую шерстку.

– Кошка, – сам себе ответил дьер Дорэ. – Хитрая маленькая киса, – добавил чуть мягче, вертя в руках изучаемый объект. Та, прикинувшись плюшевой игрушкой, продолжала стойко молчать. – Еще и бракованная! – заявил мужчина, задержав взгляд на чуть более светлом пятне вокруг левого кошачьего глаза. По-настоящему ценными представителями рогатых кошачьих считались только однотонные особи, примесь же других цветов в окрасе свидетельствовала об ослаблении магического зрения животного.

– Вишня не бракованная! – возмутилась ведьмочка, пытаясь отобрать у хозяина свое четвероногое сокровище.

– Как-как? – Гробовщик посмотрел на девушку, потом на кошку и
Страница 14 из 25

рассмеялся. – Вишня? Эту шерстяную варежку зовут Вишней? М-да-а-а, – протянул он. – Ну и привалило мне счастье в гробу. Лиловая ведьма с именем, похожим на сладкий джем, и ее кошка-ягодка. Нарочно не придумаешь!

– Я…

– Вымыть! – распорядился Эдгард, возвращая животное хозяйке и брезгливо отряхивая вымазанные сажей ладони. – Чтобы у себя в кабинете, спальне и на рабочей территории я это мелкое чудовище не видел! – проговорил он тоном, не терпящим возражений. Потом развернулся и направился к двери, но на пороге чуть помедлил, сказав: – Ах да, ведьма! Через полчаса жду тебя в кабинете. Дело есть по твоей специальности.

«Неужели опять будет выспрашивать про иллюзии и утверждать, что тот рыжий парень на рынке – лиловый маг? – с грустью подумала девушка, глядя на захлопнувшуюся дверь. – Или ему после вскрытия трупа требуется уборка?»

Вздохнув, она посмотрела на прижатую к груди кошку и улыбнулась.

– Ничего, Вишенка, уж вдвоем-то мы этого непробиваемого дьера как-нибудь да заставим признать наши таланты. Да?

Ви согласно мяукнула, мигнув тем самым глазом, что был в обрамлении темно-бордового, словно переспелая вишня, пятна, более светлого, чем остальной угольно-черный мех.

– А что это ты принесла? Из моей комнаты утащила? – начала щебетать ведьмочка. – Как там Этьен? Он в порядке? А как… – Джемма замолчала, держа в руке грязный чулок, внутри которого мерно поблескивало ее ожерелье. То самое, что подарил ей опекун несколько месяцев назад. То, которое она так хотела забрать с собой в гроб, но дьера Ганн запретила. И вот оно здесь, с ней… благодаря Вишенке. – Спасибо! – В порыве чувств девушка крепко обняла кошку, чмокнула ее в нервно дернувшееся ухо и, лишь услышав сдавленный писк четвероногой любимицы, нехотя отпустила.

Еще через пару часов

В Готрэйме уже светало, а в стенах похоронного бюро «Последний цветок» все еще горел свет. Джемма приладила к траурному венку последнюю ленточку с надписью «От скорбящих правнуков» и отошла на пару шагов, любуясь проделанной работой. Несмотря на навалившуюся усталость, ведьмочка была счастлива. Прошло чуть больше суток с момента преждевременного пробуждения, не предусмотренного планом, а у нее уже есть крыша над головой, бесплатное питание и возможность на практике применять свои магические способности. Жаль только, что денег нет. Небольшой мешочек с десятком золотых трэймов[25 - Трэйм – местная денежная единица. Небольшая золотая монета с гербом страны. Один золотой равен двадцати серебряным тримам. А один трим – пятидесяти стальсам – мелким и тонким монеткам из железа, зачарованным серыми магами от коррозии. Медь же в этом мире считается чрезвычайно дорогим металлом.], зашитый в подушечку, что лежала в ее лиловом гробу, бесследно исчез – наверняка, пока она спала «мертвым» сном, кто-то особо ушлый в лечебнице его заметил и вытащил. Деньги, конечно, дело наживное, но сейчас ведьме даже чулки было не на что купить.

Девушка покосилась на заштопанную наспех прореху на черно-лиловой коленке и тяжело вздохнула. Ничего! Лиха беда начало! Если подумать, то у нее есть все шансы на достойную оплату труда в недалеком будущем. Это с виду дьер гробовщик такой суровый, а в действительности человек хороший. Вишенку вон позволил оставить! Сокровище, а не работодатель! А что запретил кошке по дому бродить – так это конечно же временно. Джемме он тоже сперва сказал, что ее место – кухня, а дело – тряпка да кастрюля. И где сейчас тряпка, а где ведьма? Правильно – в рабочем зале ПБ. И не полы намывает, а профессионально растет!

Ведьмочка улыбнулась, потянулась, разминая затекшую спину, и покосилась на стойку с лентами, за которой на стене располагался рычаг подъемника. Посмотреть, что ли, как он работает? Нет, лучше дьера Дорэ не сердить понапрасну излишней инициативой. Во всяком случае, пока он дома. С этими мыслями девушка вышла из зала и направилась к лестнице. Но вопреки намерению подняться в свою комнатку, чтобы потеснить оккупировавшую матрас Ви, Джемма зачем-то пошла в подвал. Любопытство у них с кошкой было общей чертой, и, как надеялась ведьма, отнюдь не той, которая их погубит.

«Я только одним глазком взгляну, и все, – убеждала себя девушка, бесшумно спускаясь по деревянным ступеням. Туфли она по привычке сняла и теперь несла их в руках, намереваясь надеть внизу, чтоб ноги не сильно мерзли на холодных плитах каменного пола. – Ведь отчет о выполненном поручении – это достойный повод для позднего… вернее, раннего визита к хозяину, правда?»

Зеленоватый свет ламп в подвальных помещениях уже не пугал, а воспринимался неотъемлемой частью интерьера, который радовал чистотой, – можно было по праву гордиться проделанной за день работой. Ведьма уверенно шагала к приоткрытой двери, за которой несколько часов назад остался гробовщик в компании рыжеволосого трупа, и не боялась наступить в какую-нибудь подозрительную лужу.

– Повторяю: это твоя проблема! – долетел до слуха девушки голос хозяина. – Ты парень сообразительный, справишься!

Хм… это он так заработался, что с покойником беседует? Или слегка тронулся от одиночества в своей мрачной конторе? Если первое, то чашка травяного отвара, бутерброд и сон решат вопрос. А если второе – то она, Джемма, очень вовремя появилась в местном царстве скорби и уныния. Осталось только донести эту свежую мысль до дьера Дорэ, и можно смело требовать повышения жалованья! Ну или для начала хотя бы появления этого самого жалованья в виде небольшого аванса.

Ведьмочка хотела постучать, но потом передумала, надеясь увидеть незабываемую картину «беседа мастера вскрытия с подопытным» во всей красе. Однако мечтам ее не суждено было сбыться: толкнув не запертую на засов дверь, она узрела отполированную до блеска поверхность, излучающую слабое мерцание. Взгляд девушки скользнул выше по забранной в белый металл шее, по гладкой коже подбородка, бледным губам и наконец добрался до лазурных глаз, обрамленных белоснежными ресницами. Джемма растерянно моргнула – и незнакомец тут же исчез.

Девушка шарахнулась назад в коридор и прижалась к стене. Эдгард, отложив тетрадь, в которую что-то записывал, устало потер переносицу и повернулся к ведьме.

– Ну что еще тебе надо, дьера Мне-не-сидится-на-месте?

– Я это… закончила оформление гробов к утренней церемонии, – осипшим голосом проговорила она и невольно уставилась на блеснувший на пальце гробовщика перстень аза. Он по-прежнему был прозрачным, скрывая цвет магии, которой владел мужчина. Но ведьма не сомневалась больше в специфике его дара.

– Так иди спать, пока есть возможность! Дрыхнуть до обеда не дам! – распорядился хозяин, возвращаясь к своим записям. Поспать в это время он планировал сам, ее же хотел оставить принимать заказы.

– Дьер Эдгард, а вы… – Джемма помедлила, но все же рискнула продолжить: – Вы ведь маг душ? Да?

Он поднял на нее вопросительный взгляд, чуть нахмурившись.

– Ну-у-у, – продолжала бормотать ведьма, – вот это вот странное, белое, с которым вы недавно разговаривали, это же душа?

– Белое? – вновь отложив тетрадь и развернувшись всем корпусом в сторону девушки, с неожиданным любопытством уточнил гробовщик.

– Это? – в унисон с ним возмутился
Страница 15 из 25

незнакомый мужской голос.

– Мама! – пискнула Джемма, прижав к груди туфли. – Оно разговаривает, – в ужасе прошептала она, озираясь по сторонам, но кроме живого хозяина и неживого мертвеца никого в комнате не увидела.

– Шла бы ты, девочка, спать, – покачал головой первый. – А то тебе уже не только души, а еще и мама мерещится! – изогнув губы в ироничной ухмылке, проговорил гробовщик.

– Брось, Гард! – возразил бесплотный голос. – Она меня видела.

– А ты заткнись.

– Видела-видела, – вопреки требованию не унимался невидимка. – Это такая редкость!

Щеки девушки коснулось что-то холодное… Ладонь? Нет? Джемма замерла, временно перестав дышать. Незримые пальцы скользнули к подбородку, запрокидывая ее голову.

– Скажи, ведьмочка, ты уже умирала? – Шепот, коснувшийся уха, больше походил на шелест осеннего ветра, играющего жухлой листвой. И то ли из-за возникшей ассоциации, то ли еще по каким причинам, но девушке почудилось, что в комнате и правда пахнуло осенью. Не той ранней, что была на дворе, а холодной и пасмурной, мрачной и серой… осенью из далекого прошлого, которое она почти не помнила.

– Я не… – сглотнув, начала Джемма.

– Эл, отстань от нее! – Гробовщик весь подобрался, будто готовился к прыжку. Черные глаза его сузились, черты лица заострились, а руки сжались в кулаки. Однако, несмотря на напряженную позу, мужчина не двинулся с места. Он просто смотрел на застывшую у стены девушку и кого-то еще… того, кого мог видеть только он, а не она.

– Не будь таким жадным, Гард. С друзьями принято делиться! – В голосе призрачного собеседника, словно грани первых льдинок в осеннем озере, сверкнули острые интонации далеко не мягкой иронии. – Когда еще мне выпадет шанс пообщаться со столь прелестной особой. Тем более без нарушения правил. Она ведь уже поцелована смертью.

– Подавай в отставку и общайся сколько влезет! – мрачно проговорил гробовщик и, оттолкнувшись от края стола, направился к ним.

– Завидовать нехорошо!

– Зариться на чужое тем более, – не меняя тона, заявил Эдгард.

– Да кто зарится-то? Я же так… просто поговорить, – примирительно сказал голос.

– А… – сделав первый решительный вздох после продолжительной задержки дыхания, вмешалась в их диалог ведьма. – А можно я спать пойду? – жалобно прошептала она, чуть отклоняясь от невидимой руки, продолжавшей поглаживать ее щеку.

– Иди! – разрешил хозяин. Хотя скорее уж приказал, только улизнуть от наглого «призрака» оказалось не так-то просто.

– Куда? – возмутился тот. – А поцелуй на прощанье?

– А? – выдохнула Джемма.

– Не смей! – заорал гробовщик.

Но губ девушки уже коснулось что-то холодное. Ведьма перепуганно замычала, пытаясь вжаться в стену. Воздух перед ее глазами задрожал, стал словно плотнее, побелел и через пару мгновений превратился в высокого белокожего парня в того же цвета латах. А ледяное прикосновение переросло в жаркий, жадный поцелуй.

– Ну ты… Совсем обнаглел, Эл! – как сквозь слой ваты донесся до Джеммы возглас Эдгарда.

– Хватит придираться, Гард, – сказал голубоглазый парень, оторвавшись от губ внезапно озябшей девушки. От него по-прежнему веяло холодом, но теперь он был видим и осязаем. Мягкое свечение, исходящее от фигуры, этому ничуть не мешало. – Всего лишь невинный поцелуй жнеца, чтобы девочка видела, с кем разговаривает.

«Жнеца, – пронеслось в голове ведьмочки, – меня только что поцеловал жнец! Мама дорогая… а я еще жива или уже нет? Может, дьер гробовщик потому так странно на меня и смотрит: прикидывает, на какой стол класть новый труп?»

– Невинный, угу, – с легкой толикой сочувствия глядя на дрожащую помощницу, покачал головой Эдгард. – А если бы она прямо тут от этой невинности померла? – обратился он к блондину.

– От восторга? – Белые губы собеседника сложились в самодовольную улыбку.

– От страха, идиот! – закатил глаза гробовщик. – Да отойди ты от нее, заморозишь же! Кто потом будет ее от простуды лечить?!

Жнец хотел что-то сказать, но хозяин ПБ продолжил свою тираду, не дав ему вставить и слова:

– Зачем ты вообще к ней полез? Она же теперь на всю жизнь проклята тем, что будет видеть таких, как мм… ты!

«Значит, я жива», – с облегчением подумала Джемма.

– Она и так видела, – отступив от нее, возразил тот, кого дьер Дорэ называл Элом.

– Мельком. В ее прошлом имел место мимолетный «поцелуй смерти», а теперь…

– Э-э-э… «поцелуй смерти»? – стараясь усмирить стучащие то ли от холода, то ли от нервного потрясения зубы, пролепетала ведьма. – Я слышала, что так жнецы убивают тех, кому пора за полог Саймы. А вы… – Передернув плечами, девушка посмотрела на беловолосого. – Вы всех так целуете? – От воспоминаний о сморщенных лицах старушек в зале наверху ее слегка замутило. Если этот ледяной рыцарь в сверкающих доспехах и длинном белом плаще и в их уста так же страстно впивался, то…

– Так, в губы, моя милая, я целую, – оборвал полет ее фантазии жнец, – только хорошеньких девушек! Остальных – исключительно в лоб. – Он ласково улыбнулся ей и, подмигнув, добавил: – Будь добра, красавица, организуй нам чайку… с вареньем?

Джемма, как зачарованная, медленно отлепилась от стены, развернулась и пошла по коридору к лестнице, но, не дойдя до нее нескольких шагов, остановилась, оглянулась и спросила:

– А разве жнецы едят варенье?

Там же

Как только шаги девушки затихли, жнец осторожно прикрыл дверь и, пройдя к свободному столу, расположенному по соседству с тем, на котором лежал украшенный Y-образным швом труп, присел на край металлической столешницы и вкрадчиво поинтересовался у бывшего сослуживца:

– И что это сейчас такое было, Эдгард Хладнокровный?

– Что именно, Элрой Стальной?

– Что-что! Весь этот пафос и наигранное возмущение… ты ведь даже пальцем не пошевелил, когда я ее целовал. А сколько было воплей по этому поводу, – скрестив на груди руки, проговорил блондин. – Почему, кстати, не остановил?

– Думал, – разглядывая тело доставленного горгонами покойника, ответил гробовщик.

– О чем? – когда пауза излишне затянулась, напомнил ему Эл.

– О том, какой вариант меня больше устроит: то, что Джемма будет видеть жнецов, или то, что нет.

– Судя по всему, второй, – усмехнулся блондин, поправляя металлический наплечник. – А собак на меня зачем спустил? Чтобы девчонка тебя защитником считала?

– Чтобы не считала равнодушным монстром. Во всяком случае пока.

– А потом, значит, можно и монстром?

– Даже нужно. Но, как ты верно заметил, только потом, – натянуто улыбнулся ему хозяин ПБ.

– А эта…

– Джемма, – подсказал Эдгард.

– Хм… Джем-м-ма, – словно пробуя на вкус ее имя, протянул визитер. – Милое имечко, сладкое… Люблю десерты. Так эта клубничная девочка у тебя служанкой работает?

– И служанкой тоже. А почему клубничная?

– Потому что вкусная. – Облизав белые губы, все еще хранившие след поцелуя, жнец опустил ресницы. – Любовница? – хитро улыбнулся он.

– Не твое дело, Стальной! И хватит уже рассиживаться на моем столе. – Подойдя к гостю, мужчина бесцеремонно столкнул его с облюбованного места. – Иди давай… если не хочешь разозлить Дис. Работа не ждет. Я не собираюсь искать Варфаламею. Ни по старой дружбе, ни за твои красивые глаза,
Страница 16 из 25

ни…

– А за сокровища капитана Бристоука?

– Это еще кто? – вздернув черную, как бархат ночи, бровь, спросил гробовщик.

– Один довольно известный пират, – пожал плечами собеседник. – Я его прогнившую душонку забирал некоторое время назад, а он мне с чего-то вдруг решил поведать о кладе, спрятанном в скалах Корлуна[26 - Скалы Корлуна, также именуемые Корлунской грядой – цепь мелких скалистых островов в море с другой стороны континента, нежели остров, на котором находится Готрэйм.].

– Так вот вдруг и решил? – недоверчиво прищурился Эдгард.

– Именно, – отведя сияющий неземной лазурью взгляд, отозвался жнец. – Я поклянусь своей службой, что скажу, где хранится подлинная карта пиратских сокровищ, если ты поможешь мне найти эту многоликую тварь. Послушай, Гард… из-за нее погиб твой рыжий парнишка? – Блондин кивнул на юношу на столе. – Узнаешь почерк хорошо известной нам лиловой ведьмы? Ну же… сокровище, благородное дело… соглашайся!

Гробовщик молчал, и Элрой вздохнул:

– Я так понял, что благими делами Эдгарда Хладнокровного не соблазнить.

– Я не спал больше суток… для моего человеческого тела это слишком. Так что поверь: сейчас меня ничем не соблазнить, – криво усмехнулся брюнет.

– Даже местью? – не сдавался гость. – Ведь это из-за Варфаламеи ты вылетел из жнецов.

– Иди работай, Эл, – скрипнув зубами, посоветовал гробовщик.

– Да я бы ушел, – как-то понуро отозвался блондин. – Только Дис поручила мне отвести за полог именно Варфаламею. Уже сколько лет назад она должна была предстать перед судом Саймы, а все бегает. Тебя из-за нее уволили, Ирвина, Алеандру… да многих! Чтоб ее душу пожиратели слопали! Зачарованная какая-то баба, не иначе. Я ее совсем не чувствую. Будто и нет мерзавки среди живых, – трагично закончил он.

– Ба-а-а! – протянул дьер Дорэ, пакостно ухмыляясь. – Так ты, Элрой Стальной, очередной кандидат на преждевременную отставку? – Он откровенно заржал, любуясь кислой физиономией бывшего соратника.

– Зря радуешься, – сдув со лба длинную прядь сияющих белизной волос, сказал жнец. – Уволят – к тебе приду и буду нависать над душой молчаливым… или не очень молчаливым укором.

– Гремя цепями… то есть доспехами, и пугая мою ведьму? – В черных глазах мужчины прыгали смешинки.

– Обязательно, – согласно кивнул блондин и широко улыбнулся.

– Тащи сюда пиратскую карту, Эл Ржавый Гвоздь, – вспомнил одно из смешных прозвищ друга Эдгард и, немного помолчав, сдался: – Так и быть, обсудим условия нашей сделки.

Вообще-то дьер Дорэ был богат. Даже очень богат, и по большей части не из-за доходов похоронного бюро. Здесь он работал ради удовольствия, ну а состояние накручивалось за счет выгодных вложений и банковских процентов. Однако помогать кому-то, пусть даже не постороннему чел… мм… жнецу, за просто так было не в духе расчетливого гробовщика. Сокровища? Что ж, пусть будут сокровища! Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

– Ваш чай. – Открыв носком туфли дверь, в комнату вошла Джемма.

– А почему только две кружки? – удивился жнец, спрыгивая с высокого стола. – Разве ты не составишь нам компанию, сладкая девочка?

«Он это серьезно? С воплощенной смертью чаи гонять – задачка не для моего усталого рассудка, – мысленно вздохнула ведьмочка, аккуратно поставила поднос на стеллаж, бочком обошла мерцающего гостя и встала рядом со своим хозяином. – Сладкая… и этот туда же! Может, стоило настоять на сокращении Майла, а не Джемма?»

– Что-нибудь еще, дьер гробовщик? – спросила она.

– Нет, дьера ведьма, иди поспи пару-тройку часов, потом приготовишь мне завтрак, сходишь на рынок за продуктами и посидишь за стойкой в приемной. Деньги и список продуктов я выдам тебе чуть позже.

Девушка кивнула и под внимательным взглядом Элроя, от которого бежал холодок по коже, выскочила за дверь.

Глава 4

На торговой улице

Четыре стальса выторговала у зеленщика, еще два у мясника… такими темпами через полгодика как раз получится на новые чулки наэкономить. Джемма тяжело вздохнула, перекинула корзину с покупками в другую руку и уныло побрела дальше. Это чудовище, которое она по наивности успела счесть приличным человеком, заявилось с проклятым списком, едва утро вступило в свои права. Поспать ведьме удалось всего часа полтора, не больше. И теперь уже вряд ли получится добраться до вожделенного матраса раньше полуночи. Ведь надо приготовить обед и ужин, помыть полы в рабочем зале и других помещениях, а также встретить потенциальных клиентов в приемной, чтобы, не приведи Марна, не упустить ни одного из них.

Покойников дьер гробовщик любил почти так же, как тишину. Без них, как он выразился вчера, ему, видите ли, скучно. Да и репутация заведения требовала своевременного и качественного проведения заказанных мероприятий. А из этого следовало, что Джемме придется весь день курсировать между плитой, шваброй и скорбящими родственниками, к которым, по словам Эдгара Дорэ, еще и особый подход нужен. Маг душ, мастер вскрытия… человек, который водит дружбу со жнецом смерти. Мама дорогая, и вот это ее новый хозяин?!

Ведьмочка вздохнула, продолжая устало плестись по многолюдной улице к лавке молочника. Было немного обидно, ведь, пока она тут работает, кудрявый деспот благополучно отсыпается в своей спальне. Проследив за церемонией прощания родни с двумя усопшими старушками, он отправил катафалк с гробами и специально нанятыми носильщиками на кладбище, а сам заперся в кабинете с горгоном, пришедшим по поводу рыжего парня. После чего проводил гостя до порога, закрыл за ним дверь и, сожрав остатки приготовленного Джеммой завтрака, отправился отдыхать. Несправедливо! Но с начальством, как говорится, не поспоришь. Хотя… еще пара-тройка таких «веселых» рабочих дней, и можно будет смело идти к дьеру эксплуататору с требованием… нет, с просьбой о повышении зарплаты и об авансе. Ведь помощница в потертом и местами заштопанном платье горничной в первую очередь вызовет подозрения насчет благосостояния нанимателя и надежности его конторы. Так недолго и вовсе репутацию утратить. Именно! Вот эту умную мысль девушка и преподнесет своему хозяину через неделю. Нет, через три дня… да лучше завтра! Или сегодня вечером, когда он выспится, вкусно поест и получит в свои загребущие лапы свеженького покойничка, тело которого должны привезти из лечебницы к обеду. Во всяком случае, именно так обещал Джемме убитый горем сын умершего, приходивший час назад, чтобы заказать роскошную похоронную церемонию для любимого отца.

«Итак, всего пока шесть стальсов, – вернулась к финансовой теме ведьма. – Мало. А будет вожделенный аванс или дьер Дорэ пошлет меня с этой просьбой куда подальше – неизвестно. – Она запустила руку под ворот старенького жакета, накинутого поверх коричневого платья, и принялась перебирать пальцами изящное ожерелье, которое ночью принесла в чулке Вишня. – Что, если заложить его? – Девушка вздохнула, расставаться со своим памятным сокровищем ей не хотелось. Все девчонки завидовали, когда она пришла на выпускной бал с этим восхитительным украшением на шее. Этьен сделал его сам, использовав вместо драгоценных камней тончайшие зеркала, в которых, как известно, обитают
Страница 17 из 25

отражения духа-покровителя лиловых магов. – Как отдать такое ожерелье в ломбард? А вдруг не будет возможности выкупить, или еще какая напасть… Нет уж! Лучше в драных чулках похожу и в этом жутком тряпье, если дьер гробовщик сам не раскошелится на новую форму для своей помощницы».

Принятое решение согрело душу, а гладкий металл украшения потеплел в пальцах. Если бы не пестрые витрины, зазывавшие своим ассортиментом, настроение ведьмочки повысилось бы еще больше. А так… оставалось идти и тихо вздыхать, пропуская вперед торопливых прохожих. Ну и обдумывать заодно: как бы раскрутить хозяина на скорую оплату ее услуг, при этом не вызвав его недовольства. Ведь оказаться на улице, лишившись возможности практиковаться в магии иллюзий, Джемма не желала. Ей просто хотелось немного разнообразить свой скудный гардероб да наконец положить в рот дольку шоколада, который принципиально не ел дьер Дорэ. Эх… Неужели этот деревянный тип не понимает, что молодая девушка просто не может существовать без конфет, лент, духов и прочих милых сердцу безделушек? А главное, без чулок!

Поравнявшись с витриной, которая еще вчера привлекла ее внимание, ведьма застыла и, практически прильнув носом к стеклу, принялась жадно разглядывать выставленные образцы, стараясь игнорировать ценники. Никогда прежде не нуждаясь в деньгах, на такие вот маленькие бирочки с противными надписями она ориентироваться не привыкла. А теперь эти мерзкие цифры отравляли все удовольствие от созерцания. Полгода копить, не меньше! А на те, из черно-лилового кружева ручной работы, так и вовсе года два откладывать стальсы придется! Правда, такие чулки только на романтический ужин с любимым мужчиной и наденешь, но… до чего же красивые!

Джемма заставила себя отвернуться от воплощенного соблазна за стеклом и поспешила прочь, бросив на дно корзины мешочек с оставшимися деньгами. И, как это всегда и бывает, тут же налетела на прохожего, оттоптав ему ногу.

– Простите, дьер, я не видела… – начала оправдываться она, поднимая взгляд от серой шелковой рубашки, в которую чуть не уткнулась носом, к лицу пострадавшего от ее туфли мужчины, и умолкла. Безразличный взор льдисто-серых глаз скользнул по ее невзрачной личине и замер в районе шеи. – Ой! – растерянно пискнула ведьма, рефлекторно стягивая ворот жакета там, где мог виднеться кусочек ожерелья. Она отступила на шаг, другой рукой прижимая к груди корзину. – П-простите! – пробормотала, запинаясь, и, крикнув неестественно высоким голосом: – Я очень, очень тороплюсь! – резко развернулась и пошла по улице, изо всех сил стараясь не сорваться на бег.

Сердце бешено колотилось, в висках стучало, а перед глазами все плыло. Джемма двигалась словно в тумане, инстинктивно огибая живые препятствия. В голове ее царил хаос, множество противоречивых мыслей смешались в неразборчивую кашу, и единственной разумной идеей среди всего этого безобразия было – «Бежать!»

Дьер Аттамс, чуть склонив к плечу голову, посмотрел вслед удаляющейся блондинке с неестественно прямой спиной и какой-то странной походкой и вместо того, чтобы продолжить путь на назначенную в соседнем доме встречу, решительно зашагал за незнакомкой, на ходу пытаясь понять, зачем ему это нужно. Внутреннее чутье буквально вопило: «Не упусти!», а здравый смысл продолжал анализировать ситуацию со всей присущей ему скрупулезностью. Девушка, служанка, совсем еще молоденькая, довольно бесцветная, если не сказать – страшненькая… С несколько кривоватым, словно помятым спросонья лицом, левым глазом, отливающим зеленью, странной реакцией на безобидное происшествие и… блеснувшим из-под ворота ожерельем.

Майла?

Сворачивая за угол, Джемма не выдержала и обернулась. Заметила идущего в некотором отдалении Этьена и невольно ускорила шаг. Он ведь не мог ее узнать? Конечно, маску она с недосыпа наложила не идеально, но ведь не настолько, чтобы та испарилась в самый неподходящий момент. Не мог он увидеть в этой бледной горничной прежнюю Джимджеммайлу! Не мог, и все тут! Но… почему тогда преследует? А может, ему просто в эту же сторону?

Девушка скользнула за угол очередного дома, а дьер оружейник все так же тенью шел за ней. Закусив губу от нервного напряжения, ведьмочка прибавила шагу. Арка, захламленный дворик, еще одна арка… и вот Джемма уже почти бежит по узкой улочке мастеровых. К сапожнику, что ли, заглянуть? Ага, за шесть стальсов полшнурка купить, если хватит! Поворот – снова торговый ряд и праздношатающаяся толпа. Может, здесь удастся оторваться?

– Простите! – прошептала Джемма, протискиваясь между спорящими мужчинами. – Извините! – вывернулась в последний момент из-под колес экипажа, но свою нелестную характеристику из уст возницы не дослушала, ибо спешила. – Фу! – двинула не до конца укомплектованной корзиной по носу оскалившей зубы собаке. – Брысь! – крикнула едва не попавшему под башмак полосатому коту. – То есть, пожалуйста, пропустите, – исправилась на бегу, помня о том, что кошки даже смешанных окрасов – существа непростые.

Девушка неслась по улицам и дворам, то и дело натыкаясь на препятствия. А перед дьером Аттамсом, как назло, подобных помех не возникало. Ну конечно, высокий представительный мужчина в дорогом темно-сером костюме, расстегнутом из-за жаркой погоды, – это не невзрачная девица с облезлой корзиной. Его и пропустить можно! Нет в мире справедливости!

Не выдержав гонки, Джемма юркнула в первую попавшуюся подворотню и припустила со всех ног до ближайших зарослей: больших, раскидистых, с ажурной лавочкой поблизости. Самое место для того, чтобы затаиться, спрятавшись за пышной листвой. Да простят ее местные садовники, но другого варианта отделаться от опекуна девушка не видела. Во дворе, к счастью, было безлюдно и тихо. Ветки довольно высоких кустов, в гуще которых затаилась Джемма, неприятно кололись и рвали старенькую одежду, но ведьмочка стоически сносила эти неудобства, мысленно умоляя Этьена пройти мимо. Или все-таки не проходить? В потоке противоречий, «наводнивших» ее голову, разобраться было сложно.

Дьер Аттамс мимо не прошел. Зайдя в тихий двор, он огляделся и, прищурившись, неспешной походкой направился к кустам. Плавные движения, в которых удивительным образом сочетались сила и грация, завораживали. Девушка, словно зачарованная, неотрывно следила за мужчиной из своего зеленого укрытия и… ждала. Один удар сердца, второй… он все ближе, еще каких-то пять-шесть широких шагов, и ей уже не ускользнуть. Зачем она вообще побежала, глупая? Надо было разыграть неуклюжую дурочку, которая впервые видит дьера оружейника. А ожерелье… ну почему не сказать, что ночью на кладбище подобрала бесхозную кошку с чулком. Угу… ночью! На кладбище! Самое место для благопристойных девиц. Пф-ф-ф, и почему в голову лезут лишь одни глупости? Да и сидеть в кустах, на которых разве что табличка не висит «Лучшее место для игры в прятки», – тоже верх сообразительности!

– Дьера? – тихо позвал Этьен. – Вы здесь, дьера? – повторил он чуть громче, остановившись напротив скамьи.

А голос-то какой! Вкрадчиво-мягкий, даже ласковый… И на бледных губах улыбка: легкая, едва заметная, но такая искушающе-коварная, что Джемма невольно поблагодарила
Страница 18 из 25

куст за его колючесть. Отрезвляют, знаете ли, острые ветки от гипнотического воздействия, которое оказывает на нее этот мужчина.

«Врать… нагло врать, не глядя в глаза, – мысленно настраивала себя ведьма. – Скажу, что он похож на кого-то, кто меня обидел… Такие же пепельно-русые волосы, в которых едва наметилась седина… Седина?! О С-с-сайма! Не из-за моих ли похорон она там появилась? – Укол совести оказался куда более болезненным, чем укол ветки. – И лицо осунулось, заострилось… а в глазах словно навечно прописался серый лед…»

– Я-то здесь. – Женский голос, раздавшийся совсем рядом, заставил Джемму насторожиться. – А ты почему тут, а не в назначенном месте, дьер оружейник? – В речи незнакомки проскользнули насмешливые нотки. Ведьмочка вытянула шею, стараясь рассмотреть ее, хотя и рисковала при этом засветиться сама. Однако любопытство оказалось сильнее осторожности.

– Дьера Олли-о[27 - Олли-о – у оборотней к имени добавляется первая буква или начальный слог второй ипостаси.], вы тоже предпочитаете шумным улицам тихие дворы? – Этьен подарил подошедшей к нему девице такую красивую и располагающую улыбку, что Джемма вновь закусила губу, на этот раз от досады.

Она никогда раньше не видела эту рыжеволосую Олли-о, а он ей так улыбается, будто они давно знакомы. Неужели роман? Пока подопечная в гробу… нет, в лечебнице… да нет же! Еще до лечебницы, значит, у них отношения завязались. А она, а он… В порыве раздражения ведьмочка слишком резко дернула ожерелье, которое опять неосознанно теребила пальцами, и порвала его. Звякнув, украшение упало на руку.

«Ну все, заметят!» – испугалась беглянка.

– Майла? – Этьен уставился на кусты.

– Это кот, – махнув рукой в тонкой перчатке на выпрыгнувшее из зарослей животное, сказала рыжеволосая. Усатый зверь предупреждающе зашипел, проследив за движением ее изящной кисти. Желтые глаза его сузились, а шерсть на загривке встала дыбом. Кошачьи недолюбливали оборотней, а загадочная Олли-о, судя по вертикальным зрачкам и приставке к имени, была именно из них. – Идем, дьер оружейник, – игнорируя поведение кота, предложила девушка и, взяв мужчину под руку, повела его к арке. – Ты хотел обсудить со мной что-то очень важное…

Джемма с силой сжала порванное ожерелье, неотрывно глядя вслед удаляющейся парочке. Оба высокие, статные… и двигаются в унисон, словно давно привыкли так прогуливаться. Она с внешностью хищницы, красивой и опасной. А он… Он даже не обернулся! Ни разу! Так и ушел, тихо переговариваясь с этой долговязой акулой, безвкусно одетой в мужской костюм. Ну ладно, не безвкусно, но ведь и не по последней моде! Да и акулы, увы, не на «о» начинаются. Тогда какая у нее вторая ипостась? Орлица? Ослица? Обезьяна рыжая! Криво усмехнувшись своим мыслям, ведьмочка грустно вздохнула.

Может, зря дьера Ганн беспокоилась за доброе имя семьи и помутившийся разум ее глупого сына? Не нужна ему молоденькая сестра покойной жены, у него вон целая дева-оборотень есть! А она, Майла, была всего лишь забавной игрушкой для скучающего взрослого мужчины. Настроение у девушки окончательно испортилось. Посидев еще какое-то время в кустах, Джемма подняла с земли корзину и выбралась на свет, отряхивая платье. Лежащий на скамье кот тихо мявкнул, привлекая к себе внимание. Это был тот самый полосатый, перед которым она извинилась на бегу.

Вежливо поклонившись, девушка поблагодарила зверя за отвлекающий маневр, а кот подмигнул ей в ответ и снова смежил веки, намереваясь подремать на солнышке. Воистину волшебные существа! Умные, хитрые, одаренные… и верные, как ее любимица Ви. Вот уж кому никто больше не нужен, кроме хозяйки, так это ей. Помахав на прощанье мохнатому спасителю, ведьмочка отправилась в похоронное бюро. К молочнику она не пошла. Обойдется дьер гробовщик сегодня без сметаны и творога. Тем более в холодильной камере на кухне есть еще немного вчерашних запасов.

– Найдет, не найдет, – бормотала ведьмочка, бредя по улице. – А будет ли искать? Джимджеммайла Аттамс официально мертва, а Ен… что ж, у него своя жизнь, где есть малышки-дочки, деспотичная мамаша и… нет меня, Майлы. – Подобный вывод, вопреки ожиданиям, облегчения девушке не принес.

Отмахнувшись от жужжащего насекомого, увязавшегося за ней от самых кустов, Джемма прибавила шагу, насильно заставляя себя думать не об опекуне, а о меню на обед для дьера Дорэ.

Через двадцать минут

В самом узком, словно втиснутом между двумя другими, доме на оживленной торговой улице Готрэйма располагалась контора со скромной вывеской «СБ О-О-С». На втором этаже, в кабинете владелицы сыскного бюро, за рюмочкой дорогого коньяка велась оживленная, хоть и немного странная беседа.

– Ты же сам говоришь, что кошка у нее была бракованная, не однотонного окраса. У такой не может быть стопроцентно надежной привязки к хозяйке, – уверенно доказывала Олли-о Сомс своему гостю. Она сидела, вопреки всем правилам приличия, на подоконнике, подтянув одну ногу к груди. Он – в удобном кожаном кресле с чуть потертой спинкой. А на стеклянном столике между ними стояла початая бутылка янтарного напитка. Хозяйка потягивала его не спеша, заедая шоколадом. Мужчина же последние минут десять задумчиво вертел рюмку в руках, так и не пригубив содержимое.

– Вот именно поэтому я не удивился, когда Вишня не умерла вслед за хозяйкой, а просто лежала сутки напролет, свернувшись клубочком на ее подушке, – подтвердил версию собеседницы Этьен. – Но когда кошка ни с того ни с сего покидает свой дом с регулярной кормежкой, да еще и утаскивает хозяйкино ожерелье, поневоле призадумаешься.

– Не доказательство! – оборвала нить его рассуждений высокая девушка в черном брючном костюме, сшитом на манер мужского, но по женской фигуре. Она с тихим стуком поставила на стол недопитую рюмку и, спрыгнув с подоконника, принялась расхаживать по комнате. Ее ярко-рыжие, длиной чуть ниже плеч волосы подпрыгивали в такт шагам, выдавая возбуждение обладательницы. Дневной свет, проникая в помещение сквозь открытые ставни, играл на чуть растрепанных прядях, заставляя вспыхивать их, точно пламя.

– Ее хоронили в закрытом гробу, – продолжал гнуть свою линию дьер Аттамс. – Болезнь возникла без каких-либо предпосылок, и трое лекарей дружно провозгласили ее уникальность, неизлечимость и крайнюю заразность. Не удивляет?

– С чего бы? – пожала плечами рыжая, стягивая с себя теплый жакет. Под ним была надета шелковая блузка кремового цвета с едва заметным узором на манжетах и воротнике. – Всякое бывает.

– При этом, дьера сыщица, в лечебнице не объявили карантин, а в городе не провели ни одной проверки, ни одного предупреждения о возможном заражении так и не последовало.

– Странно, да, но… может, халатность?

– Возможно, Олли-о. Однако мой утренний визит в банк, где хранит свои сбережения драгоценная матушка, доверенным лицом которой я являюсь, добавил подозрений в общий котел несостыковок. Многоуважаемая дьера Ганн за последние дни дважды затребовала крупные суммы денег: первую – неделю назад и вторую – вчера.

– В карты проиграла? – предположила девушка, скептически заломив бровь.

– Моя мать?! – Решивший было отпить немного коньяка оружейник едва не поперхнулся от
Страница 19 из 25

такой версии.

– Снимаю вопрос! – поспешила согласиться с визитером хозяйка СБ. Его стервозную родительницу она помнила хорошо, несмотря на то что последние лет семь практически не встречалась с этой дьерой. Официально разрешенные азартные игры Грэнна считала чем-то непристойным, предпочитая не менее увлекательное плетение интриг.

– По дороге к тебе я встретил неестественно страшненькую… – снова заговорил Этьен.

– А тебе только смазливые попадались раньше? – хмыкнула сыщица, перебив его.

– Повторяю: неестественно! – чуть нахмурился мужчина. – Поверь, человеку, не год и не два прожившему под одной крышей с лиловой ведьмой, разница между настоящим лицом и иллюзорной маской видна. Так вот – страшненькая девица с зеленым глазом и подозрительно знакомым ожерельем, выглядывающим из-под ворота, перепугалась до полусмерти и рванула от меня, как от жнеца.

– Н-ну ты же не можешь всем нравиться! – попыталась сыронизировать рыжая.

Теперь уже мужчина, выгнув темную бровь, насмешливо посмотрел на собеседницу.

– Ладно-ладно, – примирительно сказала та и снова уселась на подоконник. – Согласна, не очень правдоподобно звучит. Но, может, наоборот, дурочка была так поражена твоей мужественной, хоть и несколько синюшной после запоя физиономией, что засмущалась и задала стрекача?

– Смущалась три квартала подряд? Настолько, что чуть под колеса не угодила?

– Ну, если ты так уверен, что твоя драгоценная Майла жива, то почему бы для начала не получить разрешение на эксгумацию… или не получать, а заплатить кладбищенскому сторожу и ночью разрыть могилу, чтобы проверить ее содержимое? Если там пусто…

– А если нет? Обнаружение в гробу чужого тела выставит мою подопечную не в лучшем свете. А я не хочу добавлять девочке неприятностей. Исследование могилы – это на самый крайний случай, и только когда буду полностью уверен, что удастся все провернуть действительно тихо!

– Этьен! Ты лопух! – скривилась рыжая сыщица. – Эта твоя ненаглядная Майла не просто сбежала, а раскрутила вас всех на собственные похороны! Заставила тебя ее оплакивать, уйти в запой, поседеть в конце-то концов! А ты все печешься о жестокой девчонке. Плюнь ты на нее, а? Ты ведь даже не опекун ей уже, она совершеннолетняя!

Мужчина отрицательно мотнул головой.

– Несовершеннолетняя? – вздернула бровь оборотень.

– Это не имеет значения, она – моя семья. Я в ответе за нее независимо от возраста. И плевать не буду! – заявил он, упрямо поджав губы.

– Ладно, не плюй, – покладисто отозвалась сыщица. – Но тогда смени хотя бы тактику. Как найдем, возьми ведьму за шкирку, пригласи лилового аза, чтобы снял иллюзию с мордашки, и оттащи мерзавку волоком в храм Саймы. Десять лет нудных ритуалов и лишение магического дара – достойное наказание для глупой девицы, играющей твоими чувствами, Этьен. Там, глядишь, и поумнеет.

– Олли-о, дорогая, – чуть подавшись вперед, вкрадчиво произнес дьер Аттамс, – давай ты будешь делать то, за что тебе платят, а уж как поступать с моей девочкой, я решу сам.

– И что, даже не накажешь? – с нарочитой грустью, скрывающей иронию, спросила рыжеволосая. – А то у меня тут симпатичный ремешок завалялся, длинный, крепкий…

– Олли, ты извращенка! – ухмыльнулся мужчина и пригубил-таки немного ароматного коньяка.

– Это ты извращенец, – откусив кусочек от шоколадной плитки, сказала собеседница. – Я ремнем хотела предложить ей задницу надрать, а ты что подумал?

– Ох, Олли-о… лучше тебе не знать, что именно я подумал, – рассмеялся Этьен. – Просто найди ее для меня, узнай, где, с кем, почему там? Хорошо ли устроилась, не нуждается ли в деньгах… узнай все, что сможешь, и последи за Майлой. Я хочу быть в курсе каждого ее шага, хочу узнавать свою ведьмочку под любым из ее новых ликов. Еще мне нужна полная информация о людях, которые сейчас рядом с ней. Понятно? И да… заплачу за работу двойной гонорар. Договорились?

– Хорошо, я поищу, – нехотя согласилась девушка, пряча под ресницами хитрый блеск светло-карих глаз. – Дня два-три…

– Два? – недоверчиво переспросил мужчина.

– Ну-у-у, день, – скромно потупившись, улыбнулась она.

– Думаю, час – максимум, – выразительно посмотрев на правую руку оборотня, где не хватало мизинца, поправил ее оружейник. – Ты ведь уже отправила пчелку за Майлой.

– Не пчелку, а осу! – привычно возмутилась Олли-о. – Ну я же не дура, чтобы не заметить сидящую в кустах блондинку с круглыми от страха глазищами.

– Вот именно, что от страха, – поморщился дьер Аттамс.

– Так ты поэтому в кусты с ходу не ломанулся? – Допив коньяк, сыщица налила себе еще. – Совсем перепугать беглянку побоялся?

Мужчина неопределенно пожал плечами, а собеседница насмешливо фыркнула.

– Ты мне вот что скажи, дорогой, – ехидно поинтересовалась она, – чем ты ее так достал, что она вообще помирать надумала? Плохо в постели ублажал?

– Какая, к чирташу, постель?! Ты в своем уме, Олли? – проворчал Этьен.

– Как? Не было постели? – в притворном ужасе воскликнула сыщица, прижав к губам ладонь и наивно похлопав ресницами. – Ну хоть поцелуи-то были?

– Нет, – раздраженно буркнул мужчина.

– Даже не целовал?! Ну ты даешь, друг, – едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, сказала хозяйка СБ. – Я б тогда тоже на ее месте сбежала.

– Олли… – с тихой угрозой произнес Этьен.

– Ты как ее в себя влюблять-то планировал? На прогулки водить на расстоянии вытянутой руки? Или стихи читать перед сном с соседнего балкона? Девочка-то созрела, ей уже двадцать один годик стукнул, она ласки хочет… а ты…

– А я предложил ей после выпускного в школе ведьм уехать со мной и малышками из Готрэйма, где полгорода знает, что я был женат на ее сестре.

– Вот так в лоб и предложил? Не соблазняя, не подготавливая… стихи с балкона не считаются! – хихикнула оборотень, тряхнув своими огненными волосами.

– Я… я ухаживал за ней, заботился, дарил подарки. Мне казалось, она знает о моих чувствах и тоже… неравнодушна. – Последнее слово он произнес совсем тихо и как-то глухо.

– И что она ответила на твое предложение?

– Ничего хорошего. – Тонкие губы его сжались в линию, а потом резко разомкнулись, выплюнув горестное: – Мне она предпочла гроб!

– Оригинальный подход к делу у современных ведьм, угу. А просто послать тебя подальше девочка не пробовала? – продолжала допытываться Олли-о.

– Пробовала, наверное… но невнятно.

– И?

– И я совершил ошибку.

– О! Дьер безупречность умеет ошибаться в чем-то еще, кроме выбора объекта своих нежных чувств?

– Я сказал, что либо она переезжает со мной и племянницами, либо я не выплачу храму Саймы отступные за нее. Как раз этот проклятый жребий подвернулся и…

– И от храма, и от тебя девочка сбежала через фальшивые похороны – это я уже поняла, да, – оборвала его сыщица. – А что? Творчески подошла к решению вопроса! Надо запомнить на будущее.

– Я уже сделал один промах, – тихо повторил Этьен и, подумав, сам себя поправил: – Или не один… И пережил ее смерть. Больше такого не повторится! На этот раз я сплету сеть, из которой моя прыткая лиловая бабочка не выскользнет. И в эту сеть она залетит сама, по доброй воле и собственному желанию.

– А если упрямства в девчонке больше, чем
Страница 20 из 25

стремления быть пойманной тобой, дорогой? – лукаво щуря свои светло-карие глаза с тонкими нитями зрачков, осведомилась рыжая.

– Тогда придется поработать пауком, дорогая, – в тон ей ответил мужчина.

– О-о-о… а дальше уединенный загородный дом, ремень и бурные эротические фантазии престарелого опекуна на предмет его юной подопечной, – рассмеялась Олли-о.

– Какой я тебе престарелый! – мрачно рявкнул Аттамс. – Я всего-то на пятнадцать лет ее старше, и она уже не так и юна, как ты верно заметила. Многие девушки в ее возрасте давно замужем, и у некоторых мужья гораздо старше меня.

– Многие, но не все! – глубокомысленно заявила дьера Сомс.

– Ну да, – теперь настала очередь гостя говорить колкости в адрес хозяйки, – некоторые, здесь присутствующие, и в двадцать шесть еще с выбором не определились.

– Какой выбор? Никто не берет! – изобразила тяжелый вздох Олли-о.

– Так ты никому не даешь… в смысле не даешься! – ухмыльнулся оружейник.

– Как не стыдно?! – округлила глаза рыжая. – Пошлый старый извращенец!

– Но-но, дьера сыщица! Не стоит наговаривать на порядочного вдовца, который носил траур по жене целый год, а потом так и не стал ни с кем больше официально встречаться.

– Во-о-от! – подняв указательный палец, протянула Олли-о. – Воздержание и сказалось – налицо помутнение рассудка! На фига тебе эта беглая ведьма? Не понимает она своего счастья, ну и пусть дальше бегает! Хочешь колдунью, да? Лиловую, чтобы разнообразить облик постельной грелки? Так сходи в школу ведьм! Десяток студенток сразу на шею к такому симпатичному и состоятельному дьеру кинутся. Только свистни!

– Мне не нужны десятки, – чуть поморщился он. – И недостатка в «постельных грелках» у меня нет. Было бы желание. Впрочем, его сейчас тоже нет. Все, чего я хочу, – это найти и вернуть Майлу.

– Говорю же, псих! – Залпом допив коньяк, девушка со звоном поставила рюмку на стол. – Одержимый к тому же… – Махнув рукой, она отвернулась к окну.

– Может, я и псих, а ты – наемница психа, – поднявшись с кресла, констатировал дьер Аттамс. – Ладно, Олли, мне пора. Первый отчет о Майле жду к вечеру.

– Как скажешь, Этьен, как скажешь. Встретимся на обычном месте?

– Да, – подтвердил мужчина и, обернувшись на пороге кабинета, добавил: – Деликатно, дорогая, все сделай тихо и деликатно. Я не хочу, чтобы моя девочка что-то заподозрила или чтобы у нее из-за слежки возникли проблемы.

– Иди уже, – отмахнулась дьера Сомс. – Будто я когда-нибудь что-то делала иначе.

Он ушел, а она, вздохнув, взяла со стола бутылку и, хлебнув прямо из горлышка, поморщилась. Этого мужчину Олли-о знала давно. Знала и уважала как предпринимателя с отличной деловой хваткой, талантливого мастера-оружейника и просто хорошего человека. Восемь лет назад, сбежав на остров из общины ос[28 - Община ос – оборотни в этом мире живут довольно закрытыми поселениями-общинами, где господствуют свои традиции, вероисповедания и законы. Но есть и свободные оборотни, которые по каким-то причинам покидают общину и пытаются устроиться среди обычных людей.], девушка-оборотень ходила от одной конторы к другой, пытаясь найти заработок, кров и пищу. Но сильны в народе предрассудки: заметив форму ее зрачков, люди либо шарахались от рыжей как от прокаженной, либо вежливо отказывали, стремясь поскорее выпроводить за дверь.

А дьер Аттамс не отказал. Дал ей работу и исправно платил до тех пор, пока не заметил способности юной двуипостасной к сыскному делу. Именно этот мужчина помог ей открыть собственную контору: снял помещение, одолжил денег, порекомендовал начинающую сыщицу знакомым и просто поддержал ее, когда эта самая поддержка была так нужна. С тех пор они и общались. Не явно и не часто, но встретиться порой за рюмочкой дорогого коньяка с шоколадом и поговорить за жизнь любили оба.

Олли-о и жену его несколько раз видела, та заходила в лавку мужа. Вот чего никак не могла понять дьера Сомс, так это зачем мужчина, за которым вилась куча девок, решил жениться на довольно странной ведьме, работавшей в прошлом личным иллюзионистом его матери. Сплетни об этом союзе не один год по городу ходили. Ну, подумаешь, дьера Ганн прилюдно оскорбила «безродную нищую девицу», высмеяв ее шансы на отношения с сыном. Это же не повод так же прилюдно делать предложение потерпевшей стороне?! А ведьма-то ушлая оказалась, взяла и согласилась в присутствии кучи свидетелей. Ну и… понеслось.

Хотя, чтобы деятельная мамочка наконец перестала устраивать ему под любым предлогом смотрины невест, может, и стоило жениться на лиловой азе. Жили Этьен с Клариссой неплохо, но недолго. Большой и чистой любви в этом браке не было, однако взаимная выгода, уважение и симпатия присутствовали. Ну а шесть лет назад супруга Аттамса умерла при родах, подарив жизнь двум очаровательным близняшкам, так похожим на отца, а заодно и оставив мужу на попечение свою пятнадцатилетнюю сестру. К девочке, проводившей почти все время в школе, Этьен всегда хорошо относился и воспринимал как члена семьи. А потом Майла подросла…

Олли-о, высунувшись из окна, проводила взглядом шагающего по тротуару мужчину. Красивый, благородный… не ее. Но грустная улыбка, скользнувшая по губам девушки, очень быстро сменилась довольной. Спрыгнув с подоконника, сыщица потерла в предвкушении руки, на одной из которых не хватало пальца. Сейчас ее частичка, обратившись рыжей осой, «пасла» ту самую идиотку, которая не разглядела своего счастья и сбежала, инсценировав смерть. Бывают же дур-р-ры! Впрочем, именно на этой дуре она планировала в ближайшее время весьма неплохо заработать. Хочет дьер оружейник знать все о своей ведьме? Чудесно! Олли из общины ос ему это обеспечит. Главное, чтоб платили в срок!

Через час

Дьер Аттамс редко ошибался, не ошибся он и на этот раз. Не прошло и часа, как в сыскное бюро сквозь небольшое отверстие, спрятанное от посторонних глаз под подоконником, проскользнуло крылатое насекомое.

– Иди ко мне, моя хорошая, – улыбнулась сыщица и протянула руку к тихо жужжащей летунье.

Коричневая оса с ярко-рыжими полосками, привычно опустившись на хозяйскую ладонь, сперва расплылась по ней неопрятным пятном, а потом и вовсе стала впитываться в кожу. По мере слияния крошечного существа с телом девушки фаланга за фалангой восстанавливался мизинец дьеры Сомс. Когда все закончилось, она пошевелила пальцами, проверяя подвижность, и довольно улыбнулась, анализируя подсмотренные с помощью осы события. Конечно, зрение насекомого отличалось от человеческого, но и восприятие оборотня было иным. В том, что другому казалось бы отражением в беспорядочной мозаике осколков, сыщица без труда видела все необходимое.

Ну что ж, девчонку приютила контора, которая, судя по сведениям, содержавшимся в бумагах, оставленных Этьеном, занималась погребением хитроумной ведьмы с непроизносимым именем Джим-джем-майла. Просто-таки три в одном. И кто, интересно, так невзлюбил девчонку, что нарек ее подобным «ассорти»? А может, в имени крылась какая-то тайна из туманного прошлого? Ведь об их родителях Кларисса так никому и не поведала, даже сестре. Она вообще была особа скрытная. А еще странная и, как казалось Олли-о, слишком уж расчетливая. Был под слоем ее радушных
Страница 21 из 25

улыбок, вежливых слов и чрезмерного сюсюканья с уже довольно взрослой сестрой какой-то неприятный душок, который способны учуять только оборотни и маги, видящие истину. Но таких разве что в храмах встретишь да в окружении сильных мира сего. Дьера Аттамс же обходила стороной как первых, так и вторых. Неспроста это, ох неспроста!

А теперь вот и ее подросшая родственница эстафету чудаковатого поведения перехватила. Да только неумело ведьмочка скрывается. С фальшивых похорон всего ничего прошло, а про ее маскарад уже знают как минимум трое: Этьен, Олли-о и… дьер гробовщик. Не побоялся же он рискнуть, прикрывая девчонку. Впрочем, репутация Эдгарда Дорэ, как и его связи с горгонами, сыщице были хорошо известны. Такой тип, случись что, сухим из воды выйдет. А если и не выйдет, то откупится. И все-таки… Что-то ведь побудило его помочь глупышке, неужели смазливая мордашка? Ох, Этьен, как бы не пролететь тебе со своими сетями мимо лиловой бабочки. Ее, похоже, уже другой паук в свой кокон замотал.

Рассмеявшись собственным мыслям, девушка принялась собираться. Раз уж взялась следить за Майлой, то надо этим и заниматься. И лучше не в человеческой ипостаси, хотя… наведаться в ПБ «Последний цветок» стоило сначала в образе молодой дьеры, якобы опечаленной кончиной какого-нибудь родственника. Выводы насчет беглянки и приютившего ее гробовщика делать пока было рано. Версии версиями, а работа профессионального сыщика требовала доказательств.

Спустившись вниз, Олли-о надвинула на лоб шляпу так, чтобы тень по возможности скрывала глаза, взяла со стойки одну из тросточек со скрытым внутри «жалом» и направилась к выходу. Вот только покинуть стены конторы ей так и не удалось. Стоило подойти к двери, как раздался решительный стук. Сыщица досадливо вздохнула и, нацепив на лицо любезную улыбку, приберегаемую исключительно для заказчиков, открыла.

На пороге стояла высокая худая дьера. Из-под густой вуали выглядывали только подбородок и чопорно поджатые губы. Хозяйка СБ шагнула в сторону и сделала приглашающий жест. Не удостоив ее даже кивком, посетительница гордо вплыла в приемную и небрежным движением руки в кружевной перчатке откинула назад вуаль.

– Думаю, вы знаете, кто я! – надменным тоном произнесла Грэнна Ганн.

По счастью, пять лет сыскной работы приучили дьеру Сомс отменно владеть собой. Иначе если бы она и не выдала своего изумления в первый момент, то непременно продемонстрировала бы его после того, как гостья озвучила свое поручение.

– Простите, я правильно поняла, – внимательно выслушав ее, проговорила Олли-о, – вы хотите, чтобы я нашла сестру вашей покойной невестки, которая… якобы тоже умерла? Причем «умерла» не без вашего непосредственного участия.

– Совершенно верно! – ровным голосом подтвердила мать Этьена.

– При этом вам известно, что с вашим сыном меня связывают… – рыжая помедлила, подбирая слова, – не только деловые отношения.

– О своем сыне я знаю все! – усмехнулась дьера Ганн.

– Угу. И вы рассчитываете, что я не поделюсь с моим близким другом чрезвычайно важной для него информацией? – Девушка недоверчиво прищурилась.

– Дьера Сомс, давайте начистоту! Какая может быть дружба между мужчиной и женщиной? Я вас умоляю. – Смех Грэнны был бы довольно мелодичным, не будь он насквозь пропитан сарказмом. – Вы ведь не глупы и наверняка осознаете уровень помешательства моего сына на этой безродной девчонке, у которой за душой ни приданого, ни положения, ни семьи, не считая Аттамсов, с которыми она так удачно порвала все связи своей «скоропостижной кончиной». А еще вам прекрасно известно упрямство и целеустремленность Этьена. Майлу необходимо найти и отправить куда подальше, пока она не попалась ему на глаза или не вляпалась в неприятности, которые заставят ее обратиться за помощью к моему мальчику. Не сомневайтесь, я хорошо вам заплачу за работу. – Холодные серые глаза ее встретились с заинтересованными светло-карими.

– Ваши мотивы мне ясны, – немного подумав, сказала сыщица, – но что вселяет в вас уверенность, что я рискну потерять расположение Этьена ради этого плана? Боюсь, деньги в данном случае несколько утрачивают свое значение, – вздохнув, добавила она.

– Я прекрасно знаю своего сына! – Светлые радужки гостьи сверкнули колючим льдом. – Возможно, лучше, чем он сам. Если он получит то, что хочет, ваша… «близкая дружба» ему уже не понадобится. – Тонкие губы женщины изогнулись в неприятной улыбке.

– А вы так печетесь о моих интересах? – наигранно удивилась Олли-о. – Я тронута.

– В этом вопросе наши с вами интересы, дьера Сомс, тесно переплетаются, – снисходительно произнесла Грэнна. – Вам же хорошо известно, что на такой, как вы, Ен никогда не женится. Одно дело лиловая ведьма с перстнем азы на руке, другое… оборотень. Даже в своем упрямстве мой сын весьма расчетлив, поверьте, дьера, – усмехнулась женщина. – А я могу вам гарантировать, что супруга, которую подберу ему я, не будет препятствовать мужу… ни в чем. Так что скажете теперь про небольшую коррекцию планов? – искушающе промурлыкала эта интриганка.

– Хм… кажется, я начинаю находить некоторую привлекательность в ваших рассуждениях, – вертя в руках черную трость с серебряным набалдашником, ответила Олли-о. – Я возьмусь за ваш заказ. В два раза больше заплатите, значит?

Визитерша кивнула, а сыщица, немного помолчав, спросила:

– Только – исключительно для интереса – скажите, чем вас так не устраивает… мм… Майла? – Олли-о выразительно поморщилась, с удовольствием отметив, что эта ее гримаса пришлась по вкусу собеседнице. – Девочка, как я понимаю, хорошенькая, воспитанная, образованная…

– А еще совершенно не перспективная, да к тому же сестра его покойной жены, – проворчала Грэнна Ганн. – Кларисса была проходимкой, а эта и вовсе невесть кто! Хотя… мне бы не хотелось, чтобы она пострадала. Ведьмочка хочет свободы и магической практики? Мы хотим для нее того же, но подальше от Этьена. Значит, просто надо помочь девочке принять верное решение и уехать. – Холодная улыбка на ее губах смотрелась весьма решительно. – Вы согласны, дьера Сомс?

– Сделаю, что смогу, – уклончиво ответила сыщица. – А сейчас давайте заключим контракт и обсудим мой будущий гонорар. – Повернувшись к столу, рыжеволосая хозяйка дружелюбно предложила: – Чай, кориф[29 - Кориф – напиток, похожий на кофе.], коньяк?

Спустя двадцать минут Олли-о выпроводила наконец визитершу за дверь и, вернувшись наверх, плюхнулась в свое любимое кресло, непроизвольно погладив подлокотник, на котором совсем недавно лежала рука дьера Аттамса. Прокрутив в голове события последних часов, девушка от души расхохоталась. Что мать, что сын – одного поля ягоды. Заказ на эту Джимджеммайлу, надо отметить, вырисовывался все более любопытным. А главное, весьма прибыльным! Но не успела довольная сыщица отойти от второго визита, как ей нанесли третий. Прямо наплыв какой-то!

«Медом намазано, что ли? – мысленно проворчала дьера Сомс, поднимаясь навстречу закутанному в плащ мужчине. Такую одежду обычно носили в северной части континента, но никак не на острове ранней осенью. – То никому не нужна, то всем понадобилась».

Темно-коричневая накидка скрывала
Страница 22 из 25

фигуру, надвинутая на лоб шляпа – большую часть лица, а перчатки – руки. Гость, представившийся дьером Дэгором, вопреки правилам хорошего тона не стал снимать головной убор. Он даже пройти в кабинет не удосужился. Просто уточнил с порога, является ли здесь присутствующая рыжеволосая особа дьерой Олли-о Сомс, после чего протянул ей конверт и, дождавшись, когда она его вскроет и прочтет, спросил, согласна ли сыщица, рекомендованная ему как лучшая в городе, взять заказ.

Искать еще одну лиловую ведьму без имени и описания внешности, не считая родимого пятна в виде капли на правом бедре, осе не хотелось. Но сумма, которую, как оказалось, готов заплатить странный тип за работу, быстро исправила ситуацию. Где одна ведьма, там и две… подумаешь! В конце концов, она профессионал, который вполне может вести несколько дел сразу.

Глава 5

В городской школе ведьм

В общежитии, где располагались комнаты учениц лилового факультета, царил переполох. Молоденькие волшебницы верещали на все лады, носились по коридорам и швырялись мелкими заклинаниями, метя в крохотную, но очень подвижную мишень. Все началось в душевых, где сонные девушки по традиции получали свой заряд бодрости перед занятиями. Именно в это царство обнаженных красавиц, чьи тела омывали прохладные струи воды, и залетела рыжая оса. Противно жужжа, она петляла между ведьмами, которые, заметив кусачее насекомое, принялись истошно визжать и метаться по облицованным каменной плиткой кабинкам. Они поскальзывались, вскакивали, выбегали в раздевалку, вооружались полотенцами, простынями и даже метлами, а потом те, кто посмелее, отправлялись на охоту за гадким насекомым. Остальные, второпях собрав вещи, неслись прятаться от ядовитой (а про рыжих ходила именно такая слава) летуньи. Однако проворная оса, изучив их бедра на предмет наличия родинки в форме капли, давно уже смылась с места преступления, улизнув через так часто открываемую дверь. Навестив еще несколько комнат и вдоволь поплутав в складках ведьминских юбок, полосатая нарушительница спокойствия, чудом оставшись невредимой, вылетела на улицу.

«И чего верещали, дуры? Ну, подумаешь, страшно… и щекотно… и вообще… Любить надо иные формы жизни в природе, а не пытаться пристукнуть или временно обратить в безобидную бабочку с помощью магии иллюзий. Наивные! Показала бы им эта «бабочка» ядовитое жало за подобное проявление гостеприимства… ж-ж-ж…» – раздраженно жужжала оса, летая, чтобы немного успокоиться и перевести дух, над поставленным на уши корпусом.

Все-таки уворачиваться от всего, чем пытались достать ее ведьмы, и при этом еще и не забывать смотреть на их бедра – было той еще задачкой! Хорошо, что кошек девчонкам запрещено держать в общежитии. А то от хозяек свалить – это одно, а вот от рогато-усато-хвостатых зараз, обладающих магическим зрением, – совсем другое. Эти достанут своими когтистыми лапками и прихлопнут, дай только волю!

Придя в себя после разведки в школе ведьм, оса направилась на другой конец города: туда, где нес вахту целый рой ее соратниц. Добравшись до «Последнего цветка», оса скользнула в щель под самой крышей и затаилась, глядя сверху на ворвавшуюся в комнату девушку с каштановыми волосами, забавно торчащими из-за ушей. Схватив со стола ожерелье, она положила его в карман черного передника и снова выскочила за дверь. Полосатая гостья выползла из своего укрытия и отправилась следом.

Дважды по пятнадцать ступенек вниз, поворот, коридор и еще два лестничных пролета… Глухой топот босых ног – и тишина. Эта юная особа в заштопанных полосатых чулках выглядела совсем не так, как та блондинка, что пряталась вчера в кустах. Но тем не менее это была именно она. Ее движения, ее запах… Майла! Чертами лица девчонка напоминала покойную жену Этьена, но, несмотря на сходство, была куда ярче и красивее Клариссы. Подвижная, деятельная, словно маленький вихрь, носящийся по обычно мрачному ПБ. Туда-сюда-обратно: тут завтрак подгорает, там потенциальный заказчик дверной молоток терзает, здесь мертвый клиент без присмотра лежит… бедненький! Дел у ведьмы (удивительно живой для покойницы!) сегодня было невпроворот. А все началось с утреннего визита горгон…

Некоторое время назад

Когда в ПБ явился нэрл Гэлвин, который недавно так уважительно беседовал с дьером Дорэ, Джемма не придала этому особого значения. Зато когда горгон надел на гробовщика лауритовые браслеты и повел к украшенному городским гербом экипажу, девушка заволновалась. Она поспешно выскочила на крыльцо, да так и застыла, не зная, что делать и говорить. Куда его, почему, за что?! Неужели дьер Дорэ из тех, кто практикует запрещенную магию? Вопросы вертелись на языке, но не спешили складываться в слова. Нэрлисы смущенно отводили взгляд, ведьма испуганно таращилась то на хозяина, то на нэрла, а тот лишь слегка, словно с ехидством, улыбался, бросая на нее косые взгляды. Странная улыбка и отчего-то знакомая… вот только где Джемма могла ее раньше видеть?

– Дьер Эдгард… – собравшись с духом, начала девушка.

– Спокойствие, дьера помощница, – перебил ее тот, кто, вопреки сложившейся ситуации, это самое спокойствие и источал. – Я принял с утра два заказа, твоя задача – выполнить их в лучших традициях «Последнего цветка», пока меня не будет, – сказал он, неотрывно глядя на бледную как мел ведьмочку. Он словно передавал ей свою уверенность, гася тем самым всплеск паники. – Приступай к работе, Джемма! – приказал мужчина. – По ее результатам и обсудим потом жалованье, о повышении которого ты вчера просила, – добавил насмешливо и повернулся к нэрлу. – Теперь я готов, идемте, дьеры.

– Не будь вы уважаемым горожанином… – проворчал глухим басом главный горгон.

– К счастью, я именно такой, – хмыкнув, отозвался Эдгард и, звякнув пропитанными магией наручниками, сел в карету.

– А… за что вы его? – когда экипаж отъехал, пробормотала та, кого только что из кухарки официально повысили до заместителя хозяина, а заодно и сбагрили на нее все дела. Мама дорогая! И как же с этим справиться?! А дьер гробовщик даже не удосужился выдать денег на поддержание жизнедеятельности своей конторы. Или она должна устраивать похороны на ту самую призрачную зарплату, которую, быть может, он ей выдаст… потом… когда вернется… если вернется. А-а-а, чирташ вездесущий! За что?!

Вот с этой памятной сцены во дворе ПБ и начались злоключения ведьмочки.

Как выяснилось путем тщательного исследования всех закутков кухни и кладовой, имеющихся в наличии продуктов ей должно было хватить на неделю. За это время следователи наверняка во всем разберутся и, признав ошибку, отпустят дьера гробовщика и дальше провожать в последний путь городских мертвецов. Джемме очень хотелось верить в то, что будет именно так. Вариант, что загадочное преступление хозяина вовсе не вымысел и его ожидает долгое тюремное заключение, а возможно, и казнь, девушка даже не допускала. Пусть она знала этого мужчину всего пару дней, но он ей нравился. И очень. Меньше всего она хотела видеть его в петле. Так что прочь… прочь мрачные мысли! Работа не ждет, да и вопрос зарплаты зависит от ее стараний, значит, надо быстрее вникать в процесс. Подбадривая саму себя, ведьма начала
Страница 23 из 25

действовать.

С заказами дела обстояли менее радужно, чем с продуктами. Дьера Клю завещала похоронить ее в украшенном золочеными розочками и кремовым шелком гробу. Ни того ни другого в запасах похоронного бюро не наблюдалось. Вот интересно, за шесть стальсов, сэкономленных вчера на рынке, ей хоть ленточку продадут? Вряд ли! И что тогда остается? Организовать уже заказанные похороны с помощью того, что найдется в рабочем зале, а с завтрашнего дня повесить на дверь «Последнего цветка» табличку «Закрыто»? В принципе можно. Благо хоть с подручными дьер Дорэ успел частично рассчитаться, а то пришлось бы самой в катафалк впрягаться и лопатой махать. Вот только репутацию его конторе после простоя долго придется восстанавливать. И Эдгард, когда вернется, по головке за такое свою помощницу не погладит. В лучшем случае опять разжалует в кухарки, в худшем – отправит пинком за дверь без стальса в кармане. Этот может, угу… А что будет, если он все-таки не вернется? Что делают с имуществом осужденных? В городскую казну передают? Ужас!

Ее еда, кров, работа… все исчезнет в один миг из-за того, что гробовщик в чем-то напортачил. Вот же… гад! Накатившая было злость уступила место тоске. Главное, и не сделать ведь ничего! Ну не может же Джемма к горгонам пойти, чтобы все выяснить и по возможности помочь хозяину. Кто она такая? Попросят предъявить медальон с информацией о личности. А нету у нее такого. Вернее, есть, только вот принадлежит мертвой подопечной дьера Аттамса, которого в городе каждая горгона знает. А может, к чирташу все эти инстанции? И прямиком к Этьену? Он, конечно, устроит ей разнос за фальшивые похороны, но не убьет же! И в храм не отправит, так как дьера Ганн уже заплатила откупные. Позлится, попсихует и… поможет. Хотя бы денег в долг даст… И не в долг тоже.

– Даст, – мрачно покивала своим бредовым идеям девушка. – Все что угодно даст, ну и возьмет тоже. Как он тогда сказал? «Если не согласишься переехать со мной и девочками на материк – пойдешь послушницей к Сайме?» Шантажист проклятый! – Джемма закусила от досады губу и гордо вздернула подбородок, направляясь в рабочий зал. – Извращенец! Бабник! Любитель рыжих ш-ш-швабр! – шипела она, находя в этой вспышке раздражения некое лекарство от безысходности. – Дурак проклятый! – Усевшись за стол, где обычно работал Эдгард, девушка взяла в руки гвоздострел, повертела его, прицелилась к невидимой мишени и, прищурив один глаз, выстрелила.

– Пив! – несколько гвоздиков врезались в каменную стену и, отскочив от нее, упали на пол.

– И почему ты любишь не меня, а образ сестры в моем лице? – вздохнула она грустно. – Права была Грэнна… во всем права. Идея с похоронами – лучший выход для всех нас, – проговорила тихо, словно убеждая в этом саму себя.

Позор, насмешки, косые взгляды и презрение. Переезд опять же… Это здесь дьер оружейник – фигура известная, при связях и деньгах. А там что? Все начинать с нуля? Разве Джемма могла обречь зятя на такое? А девочки? Им новая мама нужна: чужая тетка… та рыжая, к примеру. Чем не вариант? Чужая! Р-р-р! Да разве сможет чужая вырастить малышек лучше, чем она, родная?! Зажмурившись на мгновение, девушка открыла глаза и уставилась на подставку с ленточками. Размышляя, она принялась раскачиваться на стуле, не обращая внимания на его протестующие поскрипывания. Думы о самом близком человеке в стрессовой ситуации выглядели вполне нормально. Ненормально было от него сбегать, да еще и прикидываться умершей. Но что сделано – то сделано. И как бы ни нашептывал трусливый внутренний голос, что стоит вернуться да попросить о помощи, Джемма ни за что не сделает этого. Этьен не простит обиды, а Грэнна… эта хитрая грымза четко дала понять, что деньги… большие, к слову, деньги, которые она отдаст храму, – последнее, что Майла получит от их семьи. Своего рода прощальный подарок. Не считая мешочка с трэймами в гробу. А может, сама дьера Ганн его и забрала, решив, что два подарка для ведьмочки – это слишком.

Поморщившись, Джемма отогнала прочь неприятные мысли. У нее есть дела поважнее! Что ж, нет безвыходных ситуаций. В конце концов, это Эдгарда арестовали, а не ее. Если не справится с управлением ПБ, то найдет другую работу и кров, а если не повезет с ходу, то подружится с бродягами, ночующими под мостом, уж они-то не откажут в гостеприимстве еще одной бездомной. Но лучше все же остаться здесь. В тепле, комфорте, с трупами, готовыми смирно лежать, пока она над ними колдует, с хозяином, который водит дружбу со жнецами, и с хорошей – в перспективе – зарплатой на должности помощницы гробовщика.

Решив так, ведьмочка погрузилась в работу. Украсила два гроба, придумала в процессе, как будет объяснять, почему дизайн не соответствует заказанному. Затем отправилась в подвал, чтобы заняться той самой дьерой Клю, чьи прижизненные вкусовые пристрастия так сильно расходились с тем, что имелось в запасах ПБ. Привела в порядок покойницу, несмотря на то что стук дверного молотка постоянно отвлекал от плетения чар и приходилось бегать наверх, общаться с визитерами, рассказывать небылицы на тему временного отсутствия дьера Дорэ, после чего снова возвращаться к работе. Закончив с мертвой клиенткой, Джемма отметила, что та небось при жизни никогда так шикарно не выглядела, и, зайдя по пути за учетной книгой, проведала пару холодных покойников, одним из которых был тот самый рыжий, оставшийся здесь после вскрытия, чтобы быть достойно погребенным на городском кладбище послезавтра.

– Ай!

Книга полетела вниз, неудачно приземлившись Джемме на ногу. Девушка дернулась, и приоткрытая, чтобы было видно лицо покойного, ячейка хладокамеры захлопнулась, при этом больно прищемив ей пальцы. Ведьма взвыла, выдернула руку из металлического зажима, пнула коварный талмуд и уселась прямо на холодный пол, прижав к груди пострадавшую кисть.

– Мур-р-р? – Вишенка, спрыгнув со стула, подошла к хозяйке и потерлась головой о ее щиколотку.

Джемма втащила кошку на колени и почесала между рожками. То, что Ви теперь могла бродить где угодно, было, конечно, прекрасно, только причина этой вседозволенности, увы, не вызывала восторга. В здании ПБ ведьмочка была одна. Одна, если не считать нескольких трупов, мурлычущей любимицы и парочки надоедливых насекомых, у которых наверняка где-то под крышей пряталось гнездо. Тоже вот… надо будет поискать и выбросить, пока весь дом не начал походить на один жужжащий улей.

Тяжело вздохнув, девушка в последний раз подула на пальцы, затем поднялась, сунула под мышку книгу и отправилась на кухню. Ей просто необходимо было обдумать кое-какие вопросы. И лучше совместить это занятие с припозднившимся обедом, пока на входной двери висит соответствующая табличка, потому как потом явится еще кто-нибудь и потребует принять заказ, или встретить карету с покойником, или заплатить по счетам, или просто проконсультировать. И все это придется делать ей – лиловой ведьмочке без лицензии, которая жаждала стать помощницей гробовщика. Стала, угу! Теперь вот наслаждается… сбывшимся желанием. Вчерашний день казался ей ужасным, но по сравнению с сегодняшним он был просто замечательным.

– Ви, – обратилась девушка к кошке, невозмутимо восседающей на обеденном
Страница 24 из 25

столе, – если бы ты была серьезным нелюдимым мужчиной средних лет, где бы ты хранила деньги? В столе рабочем нет, в письменном, что стоит в его кабинете, – тоже. Под матрасом пусто, в шкафу ничего… – рассуждала ведьма. – Да отвяжись ты! – отмахнулась она полотенцем от зависшей у самого уха осы. Насекомое отлетело, недовольно жужжа, и… превратилось в безмолвную лепешку под лапкой шустро подскочившей Вишенки. – Спасибо, моя хорошая! – Почесав любимице шейку, Джемма тяжело вздохнула и подперла кулачком щеку. – Нет, я же не дура, понимаю, что основные сбережения дьера Дорэ в банке. Но ведь и дома что-то должно быть, хотя бы на мелкие расходы. Значит, где-то есть тайник. Вопрос: где именно?

Кошка спрыгнула со стола и, выгнув спину, направилась к выходу.

– У тебя есть идея? – обрадовалась ведьма и устремилась за ней. Вишня целеустремленно помчалась к лестнице, девушка следом. – В моей комнате? – удивилась Джемма, но открыла пушистой напарнице дверь.

Ви, в пару прыжков преодолев расстояние до дивана, запрыгнула на него, устроилась на облюбованном ранее валике и, широко зевнув, свернулась калачиком.

– Ты… ты… – От негодования хозяйка даже слова подобрать не могла. – Хулиганка ты!

– Мур-р-р! – отозвалась киса, приоткрыв один глаз. И тут же взвилась в воздух, на лету перекусив слишком близко очутившуюся осу. Рядом с кошкой зажужжала еще одна и принялась летать вокруг вошедшей в азарт охотницы.

– Да что ж такое! – возмутилась Джемма, взяла стоящий у стены башмак и прицелилась. – Кругом эти мерзкие полосатые твари! Ядовитые к тому же…

Насекомое, легко увернувшись от просвистевшей мимо обуви, тут же стало жертвой острых зубок животного. Но жужжание почему-то не смолкало. Сразу три рыжих летуньи угрожающе зависли над пушистой черной макушкой с заинтересованно дергающимися ушками.

– Ах так! – Ведьма взяла второй башмак и подкинула его на ладони. – Ничего, Ви! Не перебьем всех, так отраву у зеленых ведьм купим! Будут знать, как гнезда в похоронном бюро вить и над ухом его обитателей жужжать. У, гадины!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21768452&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Готрэйм – главный город острова.

2

Богиня-сестра – богиня смерти Сайма.

3

Дар – всех чародеев принято классифицировать по назначению способностей и именовать по цвету их дара. Когда-то давно, когда маги только начали заряжать своими чарами свель из измельченного лаурита (прозрачного горного камня, который довольно легко добыть в пещерах), пыльца меняла цвет. В руках магов огня она становилась алой, у магов-травников – зеленой и т. д. Отсюда и пошла традиция называть чародеев цветом их дара (красный маг, лиловая ведьма, синий маг и т. д.). Даже в женской школе ведьм и мужской школе магов факультеты имели названия цветов. А вот специальности маги с похожим даром могли выбрать разные. Например, из тех же красных (огненных) чародеев получались и отличные пожарные, способные как разжечь, так и потушить магией пламя, и боевые маги, и те, кто отвечал за тепло в домах, заряжая прозрачную лауритовую пыльцу своим даром.

Цвет, соответствующий дару, не только фигурирует в названии ведьмы или мага, но и в ее или его форменной одежде (впрочем, и другие вещи магов обычно содержат любимый колер, так как носитель цветной магии интуитивно тянется к оттенкам своего цвета). Примеры магов: зеленый – магия растений, желтый – магия света, красный – магия огня, цвет морской волны – магия воды, лиловый – магия иллюзий, голубой – магия воздуха, золотой – магия истины, темно-синий – некромантия, коричневый – магия земли, серый (стальной) – магия металла, дымчатый – магия душ. Черный и белый – нейтральные цвета, не имеющие соответствующего вида магии. Поэтому они еще часто используются в костюмах тех магов, которые желают скрыть свой дар. А также в одеждах служителей божественного триумвирата.

4

Богиня-мать – богиня магии Марна.

5

Триумвират – трио верховных богов: бога жизни, богини магии и богини смерти, которые также известны под именами Жиль, Марна и Сайма. Жизнь и Магия считаются родоначальниками всего живого в мире. Представляются в виде супружеской пары. Смерть – в образе сестры бога жизни.

6

Свель – волшебная пыльца, которую заряжают маги своим волшебством. Есть желтая свель, лиловая, зеленая и т. д. Так, например, на золотистой свели, заряженной желтыми магами, работает большинство источников света: фонари, лампы, световые палочки и прочее.

7

Дьер, дьера – вежливые обращения к мужчине и женщине, принятые в обществе.

8

Горгоны – сокращение от Городских Гончих, как называют стражей порядка в Готрэйме и других городах.

9

Крест – символ богини смерти.

10

Серн – название дерева с серой кроной, которая испускает в темное время суток пахнущую хвоей мерцающую дымку, отпугивающую нечисть и подсвечивающую пейзаж.

11

Жнецы душ – посланники Саймы, отправляющие души за полог.

12

Пряничные – небольшие заведения на несколько столиков, где подают пряники (специальную выпечку со всевозможными пряностями, в том числе, из-под прилавка естественно, и с дурманящим эффектом), а также пирожки и горячие напитки.

13

Почтовик – крылатая обезьяна. Вид, специально выведенный для доставки писем и небольших посылок. Дежурят почтовики на крышах в ожидании вызова, питаются особым сортом орехов, которые можно приобрести только у хозяев почты. Обладают индивидуальным характером и интеллектом. Обучены грамоте.

14

Зельемагочистка – заведение, где чистят одежду от грязи и пятен специальными зельями, а в особых случаях и магией. Услуги эти довольно дороги и, как правило, применяются для меховых и парадных нарядов.

15

Горючка – жидкость с высоким содержанием алкоголя, название получила оттого, что превосходно горит. Используется для дезинфекции, а также в нагревательных приборах с аналогичным названием. Некоторые особо смелые дьеры умудряются ее даже пить!

16

Аз, аза – звание, получаемое чародеем, который достиг высшего уровня своего мастерства. Часто употребляется в качестве приставки к имени. Отличительным знаком аза является перстень с лауритом, который носится на указательном пальце. Цвет камня, в который чародей «вдыхает» частицу своей силы, соответствует цвету его дара. Но азы обычно предпочитают скрывать это, держа волшебный камень в прозрачном состоянии.

17

Чирташ – мелкий пакостный дух, имя которого часто упоминают как ругательство. Аналог: черт, лукавый, бес.

18

Единорожденные – близнецы, двойняшки.

19

Каракусы – небольшие шарообразные растения, сплошь покрытые ядовитыми колючками.

20

Веселый дом – бордель.

21

Косырь – головной убор в виде кожаной косынки, повязывается на лоб. Часть формы горгон, защищающая лоб от порезов, а волосы
Страница 25 из 25

от захвата в рукопашном бою.

22

Нэрл, нэрлис – звания горгон. Нэрл – офицерский чин, в его распоряжении, как правило, несколько подчиненных. Нэрлис – самый младший чин, аналог: констебль.

23

Белый полог Саймы – эфемерная грань, отделяющая мир живых от загробного.

24

Изменчивый – редчайший вид магии, который меняется в зависимости от того, какой дар использует носитель. Своеобразный маг-универсал, обладающий способностями разных цветов. Изменчивых магов (или магов-хамелеонов) очень мало, и они чаще скрывают свою сущность, нежели выставляют ее напоказ. Но именно такие маги способны в ущерб прочим довести один избранный дар не просто до совершенства, а до безумия. Вариант, когда магия становится одинаково и могущественной, и опасной.

25

Трэйм – местная денежная единица. Небольшая золотая монета с гербом страны. Один золотой равен двадцати серебряным тримам. А один трим – пятидесяти стальсам – мелким и тонким монеткам из железа, зачарованным серыми магами от коррозии. Медь же в этом мире считается чрезвычайно дорогим металлом.

26

Скалы Корлуна, также именуемые Корлунской грядой – цепь мелких скалистых островов в море с другой стороны континента, нежели остров, на котором находится Готрэйм.

27

Олли-о – у оборотней к имени добавляется первая буква или начальный слог второй ипостаси.

28

Община ос – оборотни в этом мире живут довольно закрытыми поселениями-общинами, где господствуют свои традиции, вероисповедания и законы. Но есть и свободные оборотни, которые по каким-то причинам покидают общину и пытаются устроиться среди обычных людей.

29

Кориф – напиток, похожий на кофе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.