Режим чтения
Скачать книгу

Crime story № 4 (сборник) читать онлайн - Дарья Донцова, Анна и Сергей Литвиновы и др

Crime story № 4 (сборник)

Татьяна Игоревна Луганцева

Дарья Донцова

Анна и Сергей Литвиновы

Наталья Николаевна Александрова

Галина Владимировна Романова

Елена Арсеньева

Ольга Тарасевич

Дарья Донцова, Анна и Сергей Литвиновы, Татьяна Луганцева – эти популярные писатели уже давно известны читателям как авторы не только захватывающих детективных романов, но и блестящих остросюжетных рассказов. Вы держите в руках новых сборник коротких криминальных историй этих и других талантливых авторов, которые наверняка увлекут вас и заставят забыть обо всех проблемах!

Crime story № 4

Наталья Александрова. Мечты сбываются

Уже по Мухиному звонку он понял, что она не в духе. Это плохо, потому что будет дуться весь вечер и не станет готовить ужин. А он ничего не ел с самого утра.

Звонок повторился – нетерпеливый, злобный. Он нехотя оторвался от компьютера и пошел открывать.

– Привет, Муха! – заискивающе сказал он.

– Привет, таракан! – буркнула она без улыбки, врываясь в прихожую и сбрасывая белую шубку прямо на пол.

Последний решительный жест говорил о том, что его подружка находится в крайней степени ярости и лучше не попадаться ей на узкой дорожке. Денис вздохнул и удалился на кухню, по дороге повесив шубу на вешалку. Ужин придется готовить самому, это ясно.

Через некоторое время Муха, привлеченная запахом омлета с ветчиной, притащилась на кухню. Денис разделил содержимое сковородки ровно пополам и переложил на тарелки.

Когда они съели омлет и изрезали полбатона на бутерброды, да еще выпили по большой чашке кофе, Денис понял, что настало время для расспросов.

– Что стряслось-то? – лениво поинтересовался он. – Опять, что ли, со своим боровом поцапалась?

– Не то слово, – вздохнула Муха и затянулась сигаретой, – слушай, мое терпение лопается, придется, видно, бросать эту работу к чертовой матери!

– Плохо! – Денис помрачнел. – Знаешь же, что деньги нужны как воздух. С этой хаты, – он обвел рукой порядком захламленную кухню, – в конце месяца съезжать нужно, хозяин уже другим жильцам сдал. Да и Новый год на носу. Елки, подарки…

Мухина зарплата секретаря давала возможность оплачивать квартиру и экономно питаться два раза в день. Сам Денис с детства не мог заставить себя вставать по утрам и тащиться сначала в школу, а потом в институт. Поэтому он выбрал компьютерный дизайн – сидишь спокойно дома и творишь. Только вот выгодные заказы перепадали нечасто. Все же его денег хватало на то, чтобы хотя бы через раз удовлетворять Мухины многочисленные капризы.

Плохо, если Муха останется без работы: он не потянет двоих, и, кроме того, она будет торчать дома и мешать сосредоточиться на очередном заказе.

– Что, опять он к тебе вяжется? – вздохнул Денис.

– Не опять, а снова, – привычно огрызнулась Муха, вытягиваясь на кухонном диванчике и задрав кверху ноги.

Ноги у Мухи были замечательные – километровой длины и отличной формы, с длинной голенью, узкой щиколоткой и круглой коленкой. Разумеется, все Мухины начальники – директора небольших фирм, или их заместители, либо же заведующие какими-нибудь отделами маркетинга – не могли спокойно созерцать рядом с собой такие ножки. А ведь у Мухи еще были роскошные темно-рыжие кудри и огромные выразительные глаза. И одевалась Муха всегда очень вызывающе – короткая юбка, не мешающая ногам являться во всей красе, блузка с глубоким вырезом, а лифчика Муха никогда не носила. Начальники, возбужденные Мухиным внешним видом, требовали удовлетворения. Некоторые приглашали в рестораны, другие – на дачу, на уик-энд, один тип пытался соблазнить Муху сауной с бассейном, а еще один мерзавец чуть не изнасиловал в собственном кабинете. Муха была девушка современная и умела за себя постоять. Потому что, как справедливо полагала она, за мизерную зарплату секретарши она не обязана предоставлять сексуальные услуги собственному начальнику. Но начальники никак не хотели этого понимать, поэтому стаж Мухи на очередном рабочем месте исчислялся неделями.

– Придется искать такую фирму, где директором – женщина, уж ее-то твои прелести не возбудят! – недовольно буркнул Денис.

– И не факт! – возразила Муха. – То есть я хочу сказать, что может еще хуже получиться! Помнишь Ленку Веткину, я тебя с ней знакомила?

– Такая блондинка, очень высокая?

– Ну да, только она сейчас не блондинка, а брюнетка. Захотела, понимаешь, поменять имидж, ну постриглась коротко и перекрасилась. Шеф приходит – обалдел, собственную секретаршу не узнал, думал – не ту дверь с перепою открыл! А потом разозлился, что Ленка его не спросила, потому что ему коротко стриженные брюнетки, видите ли, не нравятся! Так и сказал, что не желает, чтобы в приемной у него прапорщик сидел – это он про Ленку! Она обиделась и уволилась. Нашла себе в начальницы одну тетку, так та такая жаба оказалась, просто садистка какая-то! Ленка у нее трех дней не продержалась, теперь без работы.

– А что-то ее давно не видно? Ты с ней больше не общаешься?

– Зимой – да, потому что у нас шубы одинаковые – белый песец, не можем же мы вместе ходить… Ой, что же с работой делать? – снова закручинилась Муха.

– Тогда оставайся на старом месте, перетерпи как-нибудь своего шефа, – заикнулся Денис.

– Денечка, я его ненавижу! – громко пожаловалась Муха. – Когда он подходит и трется возле меня своим жирным боком, меня трясет! И пальцы вечно липкие, и волосики жиденькие к лысине приклеены… – Ее передернуло.

Денис уныло вздохнул и отвернулся к окну, перебирая в уме многочисленных друзей и прикидывая, кто из них мог бы помочь Мухе с работой.

– И дурак какой! – продолжала Муха гораздо веселее. – Сегодня письмо деловое сорок минут пытался составить, пока меня не было. Так и просидел все время, пока я с обеда не пришла! Двух слов связать не может и ошибки грамматические в словах делает!

– Однако он – шеф, а ты – секретарша.

– Это не потому, что он умный, а я – дура, – надулась Муха, – просто у него связи в криминальном мире, он отмывает их деньги.

– Вот как? – Денис повернулся к ней. – А ты мне раньше не говорила.

– Сама не знала, недавно только случайно подслушала, – призналась Муха. – Какие-то там махинации… Они переводят деньги как бы на благотворительность или на страхование, а потом им все возвращается наличными. Опять же документами бухгалтер занимается, а шеф только деньги передает, их он никому не доверяет. Вот скоро как раз такая операция предстоит. Деньги придут, может, завтра даже…

– Вот как? – повторил Денис.

– Да что ты заладил – «вот как, вот как?», – завелась Муха. – Не веришь мне, что ли? Я иногда думаю, вот бы те деньги как-нибудь раздобыть! Квартиру купили бы…

– Там так много? – удивился Денис.

– Больше ста тысяч долларов, – авторитетно заявила Муха, – я видела документы.

– С ума сойти! – присвистнул Денис, и глаза его загорелись.

Весь вечер он ходил задумчивый и ночью не спал, а все размышлял и ворочался. К утру план был готов. Он разбудил Муху и вполголоса рассказал ей, что нужно делать.

На работе Муха была в этот день чрезвычайно покладиста, не огрызалась на замечания шефа и даже улыбнулась ему пару раз приветливо. Шеф Андрей Михайлович решил, что строптивая секретарша взялась наконец за ум, и
Страница 2 из 15

плотоядно улыбался у себя в кабинете. Он задержал ее на работе под пустяковым предлогом и, когда сотрудники удалились, вызвал в кабинет. Там он, не потрудившись даже запереть дверь на ключ, притянул девушку к себе. Муха позволила себя поцеловать, после чего отстранилась и залепила шефу пощечину. Рука у нее оказалась тяжелая, так что лысеющая голова шефа мотнулась в сторону, как детский мячик.

– Ты что себе позволяешь! – заорал шеф, придя в себя. – Ты кого ударила?

Дальше он обозвал ее разными словами, среди которых самое приличное было «дрянь». Муха тоже не осталась в долгу и отвечала ему разнообразно и цветисто.

– Пошла вон! – наконец сказал шеф и вытер пот с лысины. – Завтра явишься за расчетом.

Муха выбежала из кабинета, заливаясь слезами. На бегу накинув шубу, она пронеслась по пустому коридору, спустилась со своего шестого этажа пешком и замешкалась у вертушки, отыскивая пропуск.

В здании было много мелких фирмочек, внизу стояла общая вертушка, и при ней дежурила охрана. В данный момент в прозрачной будочке сидела тетя Валя, как ее звали все. Она с сочувствием поглядела на Муху:

– Что это ты такая зареванная, случилось что?

– Паразит! – прорыдала Муха. – Нарочно на работе велел задержаться, а сам пристает!

– Ну-у, – протянула тетя Валя, – а ты бы юбочку подлиннее надела, может, тогда он и не стал бы…

И, видя, что Муха еще больше расстроилась, утешила:

– Тут делать нечего, надо терпеть. Вот если бы это не у нас было, а там, у них, – тетя Валя махнула рукой в сторону, – ты спокойно на него могла бы в суд подать за сексуальные домогательства…

Вахтерша тетя Валя была образованной пенсионеркой, она регулярно читала газеты и очень любила смотреть передачи «Человек и закон» и «Вам отвечает юрист».

Муха позаимствовала у тети Вали салфетку, промокнула растекшуюся тушь и ушла, шмыгая носом.

…Так случилось, что назавтра днем дежурила тоже тетя Валя. Ее сменщица заболела, вот и пришлось сидеть вторую смену. С часу дня вниз устремился поток сотрудников – в основном женского пола. Девицы шли перекусить в бистро на углу либо в кафе двумя кварталами дальше. Наконец поток схлынул, и тетя Валя тоже решила попить чайку, пока никого нету. Она удалилась в свою каморку, изредка выглядывая наружу.

Мухин шеф Андрей Михайлович обедать не пошел. Он сидел в кабинете и ждал звонка от одного человека, с которым был связан не слишком законными делами. Человек этот собирался позвонить и сказать, когда заберет из сейфа Андрея Михайловича наличные – сто десять тысяч долларов. И пока он этого не сделал, Андрей Михайлович чувствовал легкое беспокойство – он волновался за деньги.

Шеф запер дверь кабинета и сидел за столом, с нетерпением глядя на телефон. Вдруг в приемной раздался грохот, как будто уронили факс. Или компьютер.

– Что там еще? – недовольно крикнул шеф, но никто не отозвался, только упали два стула, судя по звукам.

Андрей Михайлович чертыхнулся и выглянул из кабинета. В приемной был жуткий беспорядок, но никого из сотрудников он не заметил. Он сделал шаг вперед, но в это время кто-то сзади обхватил его рукой за шею и прижал к лицу тряпку, противно пахнущую эфиром. Андрей Михайлович дернулся, но его держали крепко. Он вдохнул отравленный воздух и обмяк в руках неизвестного.

Тетя Валя наливала кипяток в красивую чашку с ярким петухом, когда кто-то с грохотом скатился по лестнице. Она повернула голову и заметила белую шубку и рыжие кудри – значит, та, вчерашняя, за расчетом приходила. Небось на прощанье высказала начальнику все, что о нем думает, ну и правильно.

Тетя Валя не глядя нажала кнопку, проход открылся. Девушка исчезла, хлопнув входной дверью.

Сотрудники фирмы, придя на рабочие места после обеденного перерыва, обнаружили дверь кабинета открытой, а своего шефа валяющимся на полу без сознания. Схватились за телефон, чтобы вызвать «Скорую помощь», но когда заметили распахнутые дверцы сейфа, решили вначале позвонить в милицию. К тому времени, как милицейская бригада в составе трех человек появилась на пороге, шеф уже пришел в себя. Он сухо приветствовал милицию и твердо ответил, что ничего не случилось, обычное хулиганство. А на сотрудников поглядел с такой злобой, что некоторые решили на всякий случай собрать личные вещи, чтобы завтра, когда уволят, не тратить время.

В милиции, однако, работали ребята тертые, и взять их на крик было сложно, они и сами кого угодно переорут. Поэтому один из ребят удалился побеседовать с тетей Валей, другой принялся опрашивать сотрудников, которые, надо сказать, ни черта не знали, а третий, постарше, невысокого роста и в очках, приступил к шефу.

– Моя фамилия Мехреньгин, – представился он, – это река такая – Мехреньга.

Андрей Михайлович стоял насмерть. Он ничего не знает и ничего не помнит. Просто открыл дверь кабинета и упал. Он понятия не имеет, зачем влезли грабители и что им понадобилась. Он очень сомневается, что это были грабители, потому что в фирме ничего не пропало, только устроили беспорядок. Даже его бумажник и часы на месте – в доказательство своих слов шеф продемонстрировал золотой «Ролекс». На настойчивый вопрос, что находилось в сейфе, шеф отвечал, что денег не было нисколько, а бумаги все целы.

Вахтерша тетя Валя добросовестно вспомнила девушку, которая выскочила в обеденный перерыв, описала она и вчерашний с ней разговор. Глаза у старшего опера блеснули под очками. Тем временем выяснилось, что сейф был не взломан, а открыт, и уволенная секретарша вполне могла знать его код. Шеф Андрей Михайлович скрепя сердце признал, что вчера скандал с секретаршей имел место.

После чего милиции осталось только выяснить адрес девушки и объявить ее в розыск. Но тут секретарша сама возникла на пороге. Красивая, очень высокая девица в белой песцовой шубе, с пышными рыжими кудрями. Короткая юбка не скрывала отличные ноги в сапожках на высоких каблуках.

– Здрасте! – сказала Муха, изумленно хлопая ресницами при виде милиции. – А я за расчетом пришла…

И тут с шефом случился припадок буйного помешательства. Он подскочил к Мухе и вцепился в рыжие волосы.

– Ты… – пыхтел он, – ты…

Еле оттащили его трое милиционеров. Мухиным кудрям не был нанесен большой урон, тем не менее она горько заплакала от обиды.

Капитан протянул ей свой носовой платок, после чего взял под локоток, проводил до открытого сейфа и поинтересовался, что она может сообщить по этому поводу. Муха сказала, что она ничего не может сообщить, потому что когда она уходила вчера вечером, сейф был заперт и шеф находился в кабинете живой и здоровый. Больше она его не видела и пришла сегодня за расчетом, как он велел. На настойчивый вопрос, не заходила ли она в офис во время обеда, то есть с часу до двух, Муха вытаращила свои выразительные глазищи и сказала, что всю первую половину дня она гуляла, чтобы успокоить вконец испорченные ее шефом нервы. В таком виде нечего и пытаться найти работу. И в подтверждение своего нервного состояния Муха снова зарыдала.

Капитан Мехреньгин тяжело вздохнул и снова предложил Мухе свой носовой платок. Девушка ему нравилась, а потерпевший ее шеф Андрей Михайлович Крутиков – совсем нет. И дело было вовсе не в рыжих кудрях и поразительной красоты ножках, просто
Страница 3 из 15

капитан в свои двадцать девять лет сохранил еще некоторые иллюзии. И хоть на своей работе повидал всякого, однако никак не мог избавиться от надежды, что на свете существуют женщины верные и честные, которые могут любить мужчину просто так, а не за дорогие вещи и деньги. А уж богатых мужиков, которые принуждают бедных секретарш к сожительству под угрозой увольнения, он просто ненавидел. Поэтому он очень понимал свою собеседницу, и при мысли о том, как эта красивая рука с длинными пальцами пришла в соприкосновение с гадкой физиономией потерпевшего, капитан испытывал вполне объяснимое злорадство.

Отревевшись, Муха вспомнила, что во время прогулки заходила в несколько магазинов и около часу дня зашла перекусить в кафе «Синий попугай».

Устроили ей очную ставку с вахтершей. Тетя Валя повторила, что видела Муху во время обеда, но держалась как-то неуверенно.

На всякий случай взяли отпечатки пальцев с сейфа, но Муха не преминула сообщить, что отпечатки ее на сейфе обязательно будут – как-никак она проработала в фирме полтора месяца и не раз вынимала из сейфа нужные бумаги.

Милиционеры посовещались и решили не забирать Муху с собой, а назавтра вызвать ее повесткой. И уже при выходе, возле самой вертушки, на Муху нацелился видеокамерой какой-то шустрый сотрудник криминальных теленовостей. Муха очень удачно вписывалась в кадр – высокая видная девица с буйными рыжими кудрями. А что глаза заплаканны, так даже лучше – вызовет сочувствие телезрителей.

Пока милиция отгоняла любопытных, предприимчивый репортер успел вырвать у Мухи несколько слов. На этом все закончилось.

Наутро капитан Мехреньгин сидел в кабинете и ждал Муху на допрос. Девица запаздывала, и вместо нее капитан впустил в кабинет высокого парня с фотоаппаратом.

– Понимаете… – парень замялся и даже покраснел, – я вообще-то художник… Но заказов мало, деньги нужны, и вот, подрабатываю иногда фотографией.

– Ближе к делу! – сухо предложил капитан.

– К делу так к делу, – покладисто согласился парень. Он представился Денисом Кораблевым и рассказал, что видел вчера в криминальных новостях сюжет о том, как рыжая секретарша нахулиганила в кабинете у своего шефа.

– Понимаете, – от волнения слегка заикаясь, говорил парень, – девушка очень приметная, кудри эти рыжие, шубка… вот я и вспомнил. Я ведь вчера ее сфотографировал возле кафе «Синий попугай». Прямо на ступеньках.

– Ну-ка, ну-ка! – оживился Мехреньгин. – И во сколько это было?

Парень молча протянул ему снимки, сделанные хорошим фотоаппаратом, который в каждом кадре ставил точную дату и отмечал время.

Муха на снимках выглядела потрясающе. Капитан откровенно залюбовался девушкой, тем более что легко было разглядеть время – 13.28, 13.29, 13.30.

Получалось, что разгром в кабинете Муха устроила в то самое время, когда входила в кафе «Синий попугай», а добираться от него до места Мухиной работы даже на машине было не меньше двадцати минут.

Чтобы не тратить драгоценное время, опер связался с вахтершей по телефону. Тетя Валя с легкостью отказалась от своих показаний, сказала, что годы ее не те, глаза тоже не те, белых песцовых шуб сколько угодно, а про рыжие волосы она просто так сказала.

Инцидент был исчерпан, и капитан Мехреньгин с радостью сообщил вошедшей Мухе, что подозрения с нее полностью сняты. Муха всплакнула на радостях, пожаловалась на шефа, который проходу ей не давал и решил, верно, отомстить таким образом. После чего капитан снова предложил ей свой носовой платок и сурово велел в случае чего обращаться прямо к нему, а уж он-то умеет вправить мозги любвеобильным директорам, чтобы не смели приставать к таким красивым девушкам.

Муха послала доблестному милиционеру воздушный поцелуй и упорхнула.

…Директор Андрей Михайлович тупо смотрел на телефонную трубку. Только что ему позвонил из милиции капитан Мехреньгин и сказал, что подозрения в хулиганстве и взломе сейфа с его бывшей секретарши полностью сняты – у нее бесспорное алиби.

Шеф нехорошо выругался и бросил трубку. Телефон тут же зазвонил снова. На этот раз звонил именно тот человек, звонка которого Крутиков ждал еще вчера. Но теперь ему было нечего сказать тому человеку. Деньги из сейфа исчезли.

Однако страшный человек имел много что сказать Андрею Михайловичу. Не слушая оправданий, он требовал деньги. И его совершенно не интересовало, откуда шеф их возьмет. Вслушиваясь в короткие гудки, Андрей Михайлович поглядел на трубку и понял, что деньги придется вернуть.

– Ты порвал Ленкину шубу, – заявила Муха, – она устроила жуткий скандал.

– Все-таки она мне малость тесновата, – признался Денис, – и вообще, как вы ходите на высоких каблуках? Да еще парик проклятый все время сползал…

– А ты думал – у нас райская жизнь? – подначила Муха. – Так что делать с Ленкой?

– Слушай, отдай ей свою шубу, – предложил Денис, – она тебе долго не понадобится. Завтра улетаем в теплые края…

– А потом я куплю норковую! – подхватила Муха. – И вообще, Денечка, ты – гений! У тебя светлая голова!

– Ты тоже умница, – великодушно сказал Денис, – быстро разобралась с фотоаппаратом. Все сделала правильно, выставила таймер, чтобы он сам тебя снял…

– Да что ты! – Муха махнула рукой. – Где мне было разбираться! Руки трясутся, нервничала очень.

– Что же ты сделала? – встревожился Денис.

– Просто попросила какого-то мужика, он и щелкнул.

– Ты с ума сошла! – заорал Денис. – Тебя же показывали в новостях! Все алиби летит к черту! Мужик вспомнит, что это он, а не я тебя сфотографировал!

– Да не психуй, он не то швед, не то немец, по-русски ни в зуб ногой, мы с ним знаками объяснялись… И вообще, давай ложиться, завтра самолет так рано…

Поговорив по телефону с потерпевшим Крутиковым, капитан Мехреньгин положил трубку и надолго задумался. Весь его опыт работы в милиции говорил ему, что дело нечисто. В данном случае капитан никак не мог поверить в бессмысленное хулиганство. Бывает, конечно, но происшествие имело место не в темном переулке и не на детской площадке. Маловероятно, что кто-то проскочил через вертушку и ворвался в офис приличной фирмы только для того, чтобы разбросать стулья и усыпить директора. Напрашивалось самое простое объяснение: в сейфе лежали деньги. И, судя по тому, как усиленно Крутиков отрицал этот факт, деньги немалые и криминальные.

Капитан Валентин Мехреньгин не любил загадочных происшествий. То есть, наоборот, любил, но признаться в этом осмеливался только себе. Среди суровых и, что греха таить, рутинных и обыденных событий попадались изредка в его милицейской практике дела интересные, загадочные, над которыми стоило поломать голову. Мехреньгин тогда становился задумчивым и рассеянным, загадка владела его мыслями и днем и ночью. Не сказать, чтобы все подобные дела Мехреньгиным раскрывались стопроцентно, однако кое-что иногда удавалось. Так что можно сказать, что капитан Мехреньгин любил загадки.

Начальство и коллеги относились к этой слабости капитана без снисхождения. Коллеги тихо подсмеивались и говорили, что капитану больше всех надо, а начальство в случае успешного завершения дела, конечно, хвалило капитана, но нехотя и мимоходом. Зато в процессе работы частенько поругивало, поскольку,
Страница 4 из 15

как уже говорилось, Мехреньгин в такое время становился рассеянным и забывал о своих прямых обязанностях.

Так и в данном случае, капитан знал уже, что не сможет спокойно существовать, пока не узнает, что же такое было в сейфе у Андрея Михайловича Крутикова и кто это оттуда взял.

Капитан подумал еще немного, а потом направился в отдел борьбы с экономическими преступлениями, где работал его приятель Гена Окуньков. Мехреньгин вызвал Гену на лестницу, хотя Генка не курил. Нельзя сказать, что он являлся сторонником здорового образа жизни. Генка мало бывал на свежем воздухе, любил гамбургеры, а спорт терпеть не мог во всех видах, даже чемпионат по футболу по телевизору не смотрел. Генку держали на работе за его феноменальную память. Он без всякого компьютера помнил все дела, когда-либо находившиеся в производстве, имена свидетелей, подозреваемых, потерпевших и подследственных. Мог сказать, кого осудили и насколько, кого освободили за недоказанностью, кто сумел вывернуться по иным причинам. Коллеги пользовались Генкиной памятью как справочником.

Надо сказать, что чаще других к нему обращался Валентин, на этой почве они и подружились.

– Чего-то ты, Валя, бледный какой, – озабоченно сказал Генка, – кушаешь, наверное, плохо…

– Зато ты хорошо, – не удержался Валентин, с неодобрением глядя на Генкино пузо, неопрятно нависающее над ремнем джинсов.

– Зимой витамины нужно пить, – посоветовал Генка, ничуть не обидевшись, – сироп шиповника, к примеру, или аскорбинку…

– Слушай, – перебил его Мехреньгин, – что у вас в отделе есть на Крутикова Андрея Михайловича?

Генка поднял глаза к потолку, как будто там был написан ответ. Потом поглядел на Валентина в упор и улыбнулся.

– Крутиков… – протянул он, мысленно поворачивая эту фамилию, ощупывая ее и заглядывая с изнанки, – есть кое-что… В разработке сейчас этот Крутиков Андрей Михайлович.

Он понизил голос, оглянулся по сторонам и поведал приятелю, что фамилия Крутикова всплыла в связи с одной операцией, которую собираются проводить коллеги из отдела по борьбе с экономической преступностью. Собственно, все направлено против могущественного и опасного типа, и он, Генка, даже не станет называть его фамилию. Крутиков помогает супертипу отмывать криминальные деньги. Того типа плотно пасут и даже прослушивают его разговоры, но у него большие связи, и до сих пор всегда ему удавалось выкрутиться. Так что сейчас операция проводится в большой секретности, и капитану Мехреньгину там ловить нечего.

В это время на лестнице показался начальник капитана подполковник Лось.

– Здрасте, Игорь Олегович! – хором грянули Генка с Валентином. – А вы уже из командировки вернулись?

– Вернулся, – хмуро ответил Лось, он был не в настроении, и Мехреньгин, как всегда, попал ему под горячую руку.

– Прохлаждаетесь… – протянул подполковник, – беседуете… приятно время проводите… У тебя, Мехреньгин, сколько дел в разработке?

– Ну, пять… – пробормотал Валентин и отвел глаза, – две кражи, пьяная драка в семействе Михеевых, разбойное нападение в подъезде и ограбление квартиры вдовы профессора Аксельрода.

– Пять, значит… – мрачно повторил Лось, – а тогда какого же лешего ты по этажам гуляешь в рабочее время?

Капитан опустил голову. Дел-то пять, да что толку их расследовать? Две кражи – у одной тетехи в магазине кошелек свистнули, да как же вора-то найти? А у бабки с первого этажа с лоджии торт унесли! Подростки, наверное, из хулиганства прихватили, что плохо лежит. Сама бабка виновата, решетки надо ставить и лоджию застеклять. Она бы еще на дорогу свой торт выставила! У девчонки в подъезде сумочку отняли, угрожая ножом. Она молодец, цепляться за свое барахло не стала, сразу все отдала, так хоть цела осталась. И не видела она тех парней в лицо, так что опознать не сможет.

А Зинка Михеева сама, видать, своего муженька сковородкой приложила в сердцах, а потом испугалась, что посадят, и врет, что к мужу приходил кто-то и они вместе пьянствовали.

Вот и все расследование, что тут делать… Правда, ограбление еще профессорской вдовы. Там квартира богатая, от старых времен у старухи много чего осталось. Но дверь хоть и железная, так замок плохой, его самой плевой отмычкой открыть можно. Видно, по наводке люди шли, вычислили, когда старуха в поликлинику ушла, да и обнесли квартирку подчистую. Но никто ничего не видел, аккуратно грабители действовали.

Скучно… Но начальству разве что докажешь… Поэтому капитан Мехреньгин преданно поглядел в глаза подполковнику Лосю и сказал, что он будет стараться и вообще рыть землю носом.

Лось махнул рукой и ушел, а Генка Окуньков из сочувствия к приятелю выболтал ему, где и когда будет происходить операция по поимке влиятельного и опасного преступника, которому помогает упомянутый Крутиков.

Директор Андрей Михайлович совсем не спал в эту ночь. Он мысленно прикидывал, откуда наберет сто десять тысяч долларов. Выходило, что если продать машину и небольшую укромную квартирку, которую он купил в свое время для встреч со своими многочисленными любовницами, то основной капитал можно не трогать. С этим-то он разобрался довольно быстро. Его терзал другой вопрос: если строптивая секретарша не брала денег, то куда они тогда делись?

Подумав, он решил, что самому разбираться с мерзавкой опасно – милиция в курсе, а если обращаться к бандитам, то себе дороже обойдется. Нет, видно, с деньгами придется расстаться навсегда. На этой грустной ноте он прервал свои размышления и задремал как раз под утро.

Утром он поднялся с больной головой и в отвратительном настроении. Он выпил кофе и собрался уже отправиться на работу, когда в дверь его квартиры позвонили.

В первый момент Андрей Михайлович подумал, что уже начались неприятности из-за пропавших денег. Он беззвучно подкрался к двери и выглянул в «глазок».

На лестнице стоял Родственник.

Он так и называл этого типа – Родственник, с большой буквы.

На самом деле он не был родственником Андрея Михайловича, он был всего лишь братом его бывшей жены. Это называется то ли шурин, то ли деверь – Андрей Михайлович всегда путал эти слова и поэтому называл Витасика просто Родственником. Они уже давно развелись с женой, так что всякое родство с Витасиком прекратилось, к большому облегчению Андрея Михайловича.

Потому что Витасик его сильно раздражал. На взгляд Крутикова, он был абсолютно бесполезный пустой человек. Нигде толком не работал, зато много бегал и суетился, что-то кому-то передавал, постоянно торопился на какие-то важные, по его словам, встречи и увлекался самыми бредовыми проектами. Проекты эти, разумеется, лопались, и Витасик оставался в полном прогаре. От Андрея Михайловича ему вечно что-нибудь было нужно, чаще всего – денег.

Он так и остался должен Андрею две тысячи долларов – для самого Крутикова сумма смешная, но для Родственника – очень значительная, поэтому его появление перед дверью было необъяснимо.

И вдруг Андрея Михайловича осенило. Вот бывает так – наступает внезапное озарение, и в одну секунду человек видит перед собой выход там, где раньше был полный тупик. План высветился перед мысленным взором Андрея Михайловича во всех мельчайших подробностях.

Он открыл дверь и впустил
Страница 5 из 15

Родственника в квартиру.

– Что – никак ты мне деньги хочешь вернуть? – спросил Андрей Михайлович самым невинным тоном.

– Что? – переспросил Витасик, нервно потирая руки. – А, нет, извини, сейчас никак… у меня временные трудности… Но уже вот-вот… Я точно отдам…

– Чего ж ты тогда притащился? – Андрей Михайлович смотрел на Родственника неприязненно. – Там, между прочим, проценты набегают…

– А? Да… проценты… Андрей, дай мне еще двести баксов! Для ровного счета… я тебе все сразу отдам…

– Для ровного счета? – переспросил Андрей. – Странный какой-то счет… Ты вообще-то что, думаешь – я эти деньги печатаю? Или рисую?

– Андрей, ты не понимаешь! – Витасик округлил глаза. – Я проценты должен отдать… обязательно сегодня… такому человеку страшному…

– А мне, значит, не должен? Или я – не страшный?

– Но ты же все-таки родственник…

Андрею Михайловичу стало скучно дальше куражиться над Родственником, и он выдал нейтральным тоном:

– Я дам тебе двести долларов. Только не просто так, а за одну услугу…

– Все, что угодно! – выпалил легкомысленный Витасик. – А что нужно сделать? Куда-нибудь съездить?

– Ага, съездить! – Андрей усмехнулся. – Съездить в бизнес-центр «Старая крепость», зайти там в туалет и поменять портфель… один портфель взять, а другой поставить на его место…

И он подробно изложил Родственнику, что тот должен сделать.

– Нет! – выпалил Витасик, выслушав его до конца. – Я не могу… я боюсь… ты же знаешь, я к таким вещам не приспособлен…

– А к каким вещам ты приспособлен? – неприязненно проговорил Андрей Михайлович. – Деньги клянчить? Слушай, Родственник! Вот тебе двести долларов, и вот твоя расписка на две тысячи. Я ее порву у тебя на глазах, если ты сделаешь то, что я прошу!

– И двести долларов? – уточнил Витасик.

В его душе страх боролся с жадностью.

– И двести долларов! – И Крутиков помахал перед носом Родственника двумя аппетитными бумажками.

Во время обеда он сидел за столиком ресторана на третьем этаже «Старой крепости». Напротив него сидел тот самый человек, которому он должен был отдать деньги. Это был толстый, неопрятный тип в мятом, очень дорогом костюме. Он неаккуратно ел, давясь и роняя на себя крошки, и смотрел на Андрея Михайловича с насмешкой и неприязнью. Одним словом – неприятный человек. И очень опасный.

– Принес? – осведомился неприятный человек, проглотив кусок творожного торта.

– А как же! – Андрей пододвинул ему портфель. – Разве я вас когда-нибудь подводил?

– Ты вроде пока живой – значит, не подводил. – Неприятный человек расстегнул портфель, заглянул в него и удовлетворенно хмыкнул: – А вчера мне твой голос не понравился. И болтовня эта – деньги пропали, ограбили тебя…

– Да это так, – пробормотал Крутиков, – минутная слабость…

– Ох, не понравился мне твой голос! – продолжал, не слушая, его собеседник. – Я даже подумал, что придется подумать о твоем увольнении…

Андрей Михайлович взмок: увольнял этот человек навсегда, одним из нескольких проверенных способов – пуля в голову, или под гусеницы бульдозера, или камень на шею – и в воду…

Неприятный человек застегнул портфель и отвернулся, чтобы подозвать официанта.

И тут Андрей Михайлович, потея от страха, бросил в его чашку с кофе маленькую белую таблетку.

– Принеси еще кусок торта! – бросил неприятный человек подоспевшему официанту. – Какие-то у вас, блин, порции маленькие!

– Ну, если у вас больше нет претензий, я, пожалуй, пойду… – робко проговорил Андрей Михайлович.

– Я не возражаю, – осклабился неприятный человек. – Иди, работай!

Но Андрей Михайлович далеко не ушел. Он пересек зал и устроился в самом дальнем его конце, за большой кадкой с крупным разлапистым растением. Неприятный и опасный его собеседник жадно съел кусок торта, сыто отрыгнул и откинулся на спинку стула. Тут же возник официант и согнулся угодливо. Человек махнул рукой – мол, не надо больше ничего, неси счет. Андрей Михайлович поглядел на часы и вытянул голову из-за дерева.

Началось! Страшный тип вдруг громко охнул и выпрямился на стуле. Глаза его выкатились из орбит, казалось, он с изумлением прислушивается к тому, что происходит внутри его. Вдруг он булькнул и вскочил со стула. Подбежавшего официанта со счетом он смел одним движением руки и устремился к туалету, вспомнив в последний момент о портфеле с деньгами и зажав его под мышкой.

Андрей Михайлович выждал две-три минуты.

Неприятный и опасный человек давно уже находится в туалете – а Витасик, бестолковый Родственник Крутикова, так и не появлялся!

И Андрей Михайлович понял справедливость старого правила: если хочешь, чтобы дело было сделано, – делай его сам.

И в который раз порадовался своей предусмотрительности.

Выскочив из ресторана, подбежал к своей машине и вытащил из багажника заранее приготовленный портфель. Точно такой же, как тот, что он только что отдал тому самому опасному и неприятному человеку.

Дело в том, что три часа назад, когда он пришел в магазин за портфелем для Родственника, вместо одного он купил два одинаковых портфеля. Честно говоря, он поступил так не от большого ума, а от жадности: в магазине проходила акция, и два портфеля можно было купить по цене одного.

Короче, Андрей Михайлович схватил запасной портфель и устремился обратно в «Старую крепость». Но на этот раз он не задержался в ресторане, а прямиком проследовал в сортир.

Занята была только одна кабинка, из которой доносились мучительные стоны и ругань – маленькая белая таблеточка действовала отменно.

Андрей Михайлович юркнул в соседнюю кабинку, закрыл за собой дверь и согнулся в три погибели, чтобы заглянуть в пространство между полом и разделяющей кабинки пластиковой стенкой.

И тут же увидел вожделенный портфель. Портфель с деньгами, которые раздобыл с таким трудом и на чрезвычайно короткое время.

Опасный человек в соседней кабинке снова издал мучительный стон, переходящий в цветистую матерную тираду. Ему было сейчас явно не до портфеля. Андрей Михайлович запустил руку в просвет, схватил портфель, торопливо втащил в свою кабинку и поставил на его место свой, точно такой же.

Он перевел дыхание и вытер пот со лба.

Кажется, все прошло гладко, его страшный сосед ничего не заметил.

Тот издал еще один стон, который постепенно затих и сменился глубоким вздохом полного удовлетворения.

Зашуршала бумага, зажурчала спускаемая вода, и наконец хлопнула дверца кабинки.

В туалете наступила тишина.

Андрей Михайлович выждал для верности еще пару минут и тоже покинул туалет, прижимая к груди драгоценный портфель, добытый с таким трудом и с несомненным риском для жизни.

И едва он вышел из дверей туалета, как на него навалились двое здоровенных парней с квадратными челюстями и могучей мускулатурой. Они заломили руки Крутикова за спину, а третий человек, постарше и посолиднее, с пронзительным милицейским взглядом, взял у него портфель и проговорил протокольным голосом:

– Крутиков Андрей Михайлович?

– Да, это я… – пропыхтел Крутиков. – А в чем дело?

– Пройдемте с нами!

Андрея Михайловича провели в служебную комнату местной охраны. Это была комната без окон, но зато с большим количеством мониторов, на которых просматривалось
Страница 6 из 15

все, что происходит в «Старой крепости». В комнате находилось довольно много людей, и все они с интересом уставились на Крутикова.

За столом посреди комнаты сидел тот самый опасный и неприятный человек, с которым Крутиков только что плодотворно общался. На столе перед ним красовался портфель – точная копия изъятого у Андрея Михайловича. Судя по всему, этого человека, как и Крутикова, задержали на выходе из сортира.

– Вы знакомы? – проговорил тот человек, который руководил задержанием. По пристальному и пронзительному взгляду Крутиков подумал, что это следователь.

– Первый раз вижу этого человека! – выпалил Крутиков. Опасный и неприятный человек промолчал.

– Первый раз? – насмешливо проговорил следователь. – А камера видеонаблюдения зафиксировала, что вы только что сидели за одним столиком и оживленно беседовали!

– Ну, он ко мне случайно подсел… – пробормотал Андрей Михайлович. – Или я к нему…

– Ага, – следователь хмыкнул. – И совершенно случайно вы поменялись портфелями?!

– Портфелями? – глупо переспросил Крутиков. Больше ему ничего не оставалось.

– Это ваш портфель? – осведомился следователь у опасного и неприятного человека.

Тот промолчал.

– Молчание – знак согласия! – Следователь оглядел присутствующих торжествующим взглядом и проговорил: – Открываем портфель! Понятых прошу быть внимательнее!

Лицо у него было такое, какое бывает у фокусника, собирающегося вытащить из шляпы живого кролика, букет цветов и финский двухкамерный холодильник.

Он открыл злополучный портфель и вытряхнул на стол его содержимое.

На стол вывалилась целая стопка глянцевых журналов с обнаженными красотками – «Плейбой», «Пентхаус» и подобные популярные издания. Андрей Михайлович сунул их в портфель, прежде чем идти на встречу, для веса.

Лицо следователя разочарованно вытянулось – как у фокусника, который вместо кролика и дорогостоящей бытовой техники вытащил всего лишь использованный трамвайный билет. Ну да, подумал Андрей Михайлович, разумеется, он явно ожидал увидеть совсем другое. Груду валюты, вот что он ожидал увидеть на столе. Но эта радость его еще ожидает… – И Крутиков тоскливо взглянул на второй портфель. На тот, что был изъят у него самого.

И в то же мгновение перехватил взгляд опасного и неприятного человека. Ведь не только следователь был уверен, что из портфеля посыплются деньги. Взгляд опасного человека исполнился ненависти и обещал Крутикову очень большие неприятности.

– Ну что? – неприятный человек насмешливо взглянул на следователя. – Вы удовлетворены? У вас ко мне больше нет вопросов? Я могу быть свободен?

– Нет, подождите… – ответил следователь, правда, без прежней уверенности. – Мы сейчас откроем второй портфель… понятые, внимание!

Он открыл портфель Крутикова, вытряхнул на стол его содержимое…

На этот раз Андрей Михайлович удивился не меньше самого следователя. Вместо денег на стол выпала какая-то дурацкая шапка.

– Ну что? – опасный человек откровенно веселился. – Теперь-то у вас точно нет вопросов?

И тут к столу подошел еще один человек, которого Крутиков до сих пор не замечал. Невысокий человек в очках, с совершенно невзрачной внешностью. Его лицо показалось Андрею Михайловичу знакомым, и, приглядевшись, он узнал милицейского капитана, который приходил к нему на работу. Еще такая странная фамилия… Мех… Мехреньгин…

– Минуточку! – проговорил капитан, взяв в руки выпавшую из портфеля шапку. – Шапка женская зимняя, в форме капора, мех шиншиллы. Точно такая же шапка числится среди вещей, пропавших при краже из квартиры вдовы профессора Аксельрода. Как вы объясните этот факт, Андрей Михайлович? – И капитан пристально уставился на Крутикова.

– Никак! – искренне ответил тот. – Понятия не имею, откуда здесь взялась эта дурацкая шапка!

– А придется вспомнить! – Губы капитана сжались, как железные челюсти капкана, и Крутиков понял, что попал всерьез и надолго.

Кто легко мог бы ответить на вопрос о шапке – это Витасик, невезучий и безалаберный родственник, точнее – Родственник Крутикова.

Когда Андрей Михайлович поручил ему подменить портфели в «Старой крепости» и велел что– нибудь сунуть в портфель для веса и объема, Витасик сунул в свой портфель эту злополучную шапку.

Он часто выполнял мелкие поручения своих многочисленных знакомых, и платили ему не всегда деньгами. Вот и шапку ему дал в оплату какой-то услуги один очень смутный человечек. Витасик сперва шапку брать не хотел, но потом подумал, что подарит ее своей даме сердца Антонине. С Антониной они недавно поссорились, и какой-то подарок был бы сейчас очень кстати.

Однако Антонина, увидев шапку, чуть не спустила Витасика с лестницы.

– Что ты мне подсовываешь? – вопила она, потрясая головным убором. – Какая-то крыса! Какая-то кошка драная! Да еще и фасон допотопный! Такое моя бабушка и то не носила! Что это за дрянь? На какой помойке ты ее подобрал? Забери немедленно и убирайся, можешь своей шапкой подтереться!

Витасик совету Антонины не последовал, однако шапка валялась у него в прихожей, вечно попадаясь под руку и напоминая о неприятном, поэтому, когда Андрей Михайлович поручил ему провернуть операцию в «Старой крепости», Витасик, недолго думая, сунул шапку в портфель, чтобы придать ему форму.

Он пришел в «Старую крепость» чуть не на час раньше назначенного времени и слонялся перед входом в ресторан.

В конце концов местный охранник стал на него косо посматривать, и тогда Витасик отправился прямо в туалет, решив на месте дождаться нужного человека.

Он занял одну из кабинок, заперся изнутри и даже залез с ногами на унитаз, чтобы его нельзя было заметить снаружи.

В такой неудобной позе Витасик просидел примерно полчаса. Наконец дверь хлопнула, и в туалет ворвался, пыхтя и ругаясь, какой-то тип.

Витасик выглянул в дырку и увидел, что человек этот соответствует описанию, а самое главное – у него в руке точно такой же портфель, как у самого Витасика.

Человек с портфелем заперся в соседней кабинке, и оттуда понеслись малоприятные звуки.

Витасик едва слышно сполз с унитаза, опустился на колени и заглянул в соседнюю кабинку.

Вот он, портфель! Стоит на самом виду!

Витасик зажмурился, выдохнул и молниеносным движением поменял портфели.

Потом он снова взобрался на унитаз и замер там, прижимая портфель к груди и дожидаясь подходящего момента, чтобы сбежать.

В это время дверь туалета хлопнула.

Витасик снова выглянул в дырку и увидел Андрея Михайловича.

Крутиков вошел, держа в руках еще один портфель.

Оглядевшись, он скрылся в кабинке по другую сторону от неприятного незнакомца.

Витасик не понимал происходящее, но это его мало беспокоило: он сделал то, что ему велели, и рассчитывал на вознаграждение.

А пока он просто выжидал.

Через несколько минут ушел из туалета незнакомец, чуть позже – Крутиков. Витасик для верности выждал еще пару минут и тоже выбрался на свободу.

Однако в холле, куда он попал, происходили какие-то странные вещи. Там толкались подозрительные личности, в которых Витасик, со свойственным ему обостренным чувством опасности, признал сотрудников милиции. Витасик заволновался и на всякий случай спрятался за колонну, выжидая удобный
Страница 7 из 15

момент, чтобы проскользнуть к выходу.

И тут случилось нечто невероятное.

Открылась одна из неприметных служебных дверей, и оттуда вывели Андрея Михайловича.

Всегда представительный и уверенный в себе, сейчас Крутиков выглядел пришибленным, опустошенным и раздавленным. Он шел, убрав руки за спину и опустив глаза, а с двух сторон его придерживали за локти плечистые парни с милицейской выправкой.

Следом за Крутиковым вели еще одного человека – того самого, у которого Витасик подменил портфель…

Кстати, сзади арестованных шли двое милиционеров постарше, которые несли два точно таких же портфеля, как тот, что был в руках у Витасика. Причем несли они несколько на отлете и с большим почтением – не как обычные портфели, а как важные улики и вещественные доказательства.

«Ох, ни фига себе! – подумал Витасик. – Ни фига себе!»

Других, более членораздельных мыслей у него не возникло.

Зато возникло отчетливое чувство, что он влип. И вместо законного вознаграждения за успешно проделанную работу запросто может получить срок.

Портфель, который он все еще прижимал к себе, жег ему руки. Витасик хотел поскорее избавиться от этого опасного предмета и уже собрался было поставить его на пол за колонной, но тут он перехватил взгляд местного охранника и с самым независимым видом направился к выходу.

Крутикова и неприятного незнакомца уже посадили в милицейские машины, но оперативники все еще крутились возле входа в бизнес-центр, и Витасику пришлось бы пройти мимо них с компрометирующим портфелем. На его счастье, возле самых дверей остановился большой туристский автобус, полный детей. Двери автобуса распахнулись, дети высыпали на тротуар. Воспользовавшись суматохой, Витасик торопливо закинул злополучный портфель в багажное отделение автобуса и быстро зашагал прочь, насвистывая какую-то жизнерадостную мелодию и оглядываясь по сторонам.

Напоследок он бросил взгляд на автобус. На его лобовом стекле красовалась табличка:

«Каменск-Уральский детский дом № 4».

– Эй, Валентин! – окликнул Мехреньгина в столовой Генка Окуньков. – Давай сюда!

Мехреньгин поставил поднос на свободное место и с неодобрением поглядел на четыре котлеты, тесно расположившиеся на Генкиной тарелке. Все знали, что буфетчица Катя неравнодушна к Генке и дает ему двойные порции. Генка, со своей стороны, поглядывал на Катю благосклонно и даже подумывал жениться, чтобы не платить за обеды.

– Какие новости? – спросил он.

Генка с сожалением оторвался от котлет и рассказал, что того опасного типа пришлось выпустить, поскольку улик против него опять не нашлось. Куда делись деньги – непонятно. И ведь это представить невозможно, что тип с Крутиковым встречались для того только, чтобы обменяться эротическими журналами, да то и далеко не новыми.

Валентин усмехнулся. Его-то Крутиков вывел на своего бывшего родственника, а тот с перепугу тут же выболтал имя того, от кого получил шапку. При этом выглядел родственник таким радостным, что Мехреньгин невольно заподозрил, что за ним числится еще что-то.

– Мехреньгин! – раздался над ним начальственный бас подполковника Лося.

– Здрасте, Игорь Олегович! – Валентин вскочил, с грохотом опрокинув стул.

– Молодец, Валентин, – гудел Лось, – оперативно раскрыл ограбление вдовы профессорской. С блеском дело раскрутил, вернули пожилой женщине почти все пожитки. Благодарность тебе в приказе будет и премию квартальную… посодействуем. Как раз к Новому году.

– Стараемся… – не по уставу ответил Мехреньгин, – работаем…

– Везет же людям, – сказал Генка Окуньков, дожевывая очередную котлету.

Елена Арсеньева. Рождественское танго

– Погодите-ка, девушка, – устало сказал мужчина в серой куртке, – вы что, не видите, что закрыто?

– Не вижу, – усмехнулась Алена. – По-моему, очень даже открыто! – И она толкнула турникет, попытавшись пройти.

– Черт, – с досадой сказал мужчина, повернувшись к кабинке кассирши, – перекройте дорогу, вы что, русского языка не понимаете?

Испуганная смуглянка, сидевшая в кабинке, обвешанной рулонами туалетной бумаги, смотрела на него с тупым ужасом. Очень может быть, что она и впрямь не понимала русского языка, поскольку, судя по внешности, родилась где-то на бескрайних просторах бывшего Союза и училась в школе (если вообще училась!) уже в то время, когда обязательное изучение русского языка было признано вредной политической ошибкой.

– Черт, – снова сказал мужчина, – да что вы все такие… тьфу! Закрыто! – крикнул он, обернувшись к небольшой группе людей, уже собравшихся перед турникетом и, судя по всему, испытывающих неодолимую охоту зайти за него. – По техническим причинам! Вон в другом переходе туалет, через двадцать метров, туда пожалуйста!

– Да там санчас! – возмущенно воскликнула маленькая женщина, стоявшая рядом с Аленой. При говорившей была сумка на колесиках, весом и объемом превосходящая хозяйку самое малое вдвое. – А на второй этаж не подняться – эскалатор не работает. Вы уж нас пустите, а то как пить дать авария случится.

– И не одна, – буркнул ломкий юношеский голос за Алениной спиной. И вслед за тем целый хор начал нестройно выражаться в том смысле, что закрывать одновременно два вокзальных туалета – это по меньшей мере некорректно.

– Черт! – в очередной раз сказал мужчина. – Ну не черт ли побери?!

– Вообще чертыхаться в таком количестве вредно, – произнесла Алена, как указывают в театральных ремарках, в сторону. – Накличете еще.

– Кого? – непонимающе посмотрел на нее мужчина, и Алена заметила, что он примерно одних с ней лет, высокий, худой, сероглазый и до крайности усталый. А может, и злой, потому что у некоторых мужчин крайняя злость проявляется в тенях под глазами и мученических складках у губ. И больше ничего, никаких признаков. Они умеют себя держать в руках и не срываться на конкретных людях. Как правило, достается только предметам почти абстрактным: чьей-то блудной прародительнице, или некоему фаллическому символу, или общеупотребительному вместилищу женского греха, ну и, как вариант, разжигателю адова пламени.

– Ну, его, – улыбнулась Алена, потому что мужчина ей понравился. Что с того, что они встретились на пороге столь неромантичного места, как туалет, и он помешал ей… помешал ей привести в надлежащее состояние некоторые свои внутренние органы, назовем это так. И что с того, что они сейчас разойдутся, как в море корабли! И вообще, какой-то там работник туалетно-вокзального обслуживания совершенно не пара для писательницы, детективщицы, красавицы, умницы, фантасмагорической женщины Алены Дмитриевой, которая приехала в Москву специально на рождественскую милонгу!

Милонга, чтоб вы знали (быстренько поясню, дабы никого не клинило на непонятках), – это вечеринка, на которой танцуют только аргентинское танго. А также танго-милонгу или танго-вальс. Иногда милонгу и вальс называют быстрым или медленным танго, но это объяснение годится только в том случае, если нет времени вдаваться в подробности – как в нашем случае. Тем паче что впереди может случиться оказия, и о коренных отличиях танго от милонги и от вальса поговорить все же удастся. Ну а сейчас вернемся к диалогу Алены и туалетного работника… помните, у
Страница 8 из 15

Евгения Шварца в «Каине Восемнадцатом»? «Поговори со мной, туалетный работник!» Похоже, правда?

Итак, Алена улыбнулась туалетному работнику и сказала:

– Ну, его… о котором говорят: помяни черта, а он тут как тут.

– Нет, ну что это за издевательство, – простонала какая-то высокая худенькая бледненькая девушка в вязаной, глухо натянутой на лоб шапочке, протискиваясь сквозь толпу. – Я не могу больше, не могу, понимаете?! Я беременная, у меня токсикоз первых месяцев, меня сейчас вырвет! Прямо здесь! Пропустите меня к унитазу!

Она зажала рот рукой, и сероглазый мужчина на всякий случай отпрянул к стене, чтобы себя обезопасить, а потом во весь голос заорал:

– Василий Петрович! Громовой!

– Ну чего? – отозвался и впрямь устрашающий, воистину громовой бас, и вокруг Алены раздались смешки. Она и сама хохотнула за компанию.

– Я одну девушку пропущу, – крикнул сероглазый. – Она беременная!

– Не верю! – отозвался Громовой. – Или девушка, или беременная, оба-два разом – понятия взаимоисключающие.

– Философ, иди ты! – несказанно удивился кто-то в толпе.

– Мне плохо! – взвизгнула взаимоисключающая беременная девушка. – Я сейчас… сейчас…

Алена сунула руку в сумку и выхватила полиэтиленовый пакет. В нем лежало яблоко, взятое в дорогу, но не съеденное за отсутствием аппетита. Яблоко Алена вытряхнула в сумку, а пакет протянула девушке.

Та глянула недоумевающе.

В эту минуту из туалетных недр явился человек, который с успехом мог бы сыграть Портоса в новой версии бессмертного романа Дюма.

– Ну что? – повернулся к нему сероглазый.

– Да все то же, – сердито буркнул Портос, и сразу стало ясно, что это и есть Василий Петрович Громовой. – Крест, восемь С, бутерброд. – И он потряс пластиковым пакетом, в котором лежал самый обыкновенный бутерброд: ломтик белого хлеба с колбасой.

– Колбаса!.. – в ужасе простонала девушка, выхватила у Алены пакет и ринулась прочь, прижимая его ко рту. Толпа сочувственно расступилась перед ней.

– Бутерброд? – печально проговорил сероглазый. – Опять упакованный, конечно? Понятно… Безнадега…

– Вызывай оперативников, короче, – сказал Громовой. – Нашей самодеятельностью тут не обойдешься.

Сероглазый «туалетный работник», который, как теперь легко было догадаться, оказался работником вовсе даже милицейским, достал телефон и начал нажимать на кнопки, а Громовой встал около турникета, взялся за него обеими руками и возвестил, что туалет закрывается на неопределенное время в связи с тем, что в нем произошел несчастный случай, поэтому необходимо обеспечить беспрепятственную работу оперативной бригады, которая сейчас прибудет.

Его голос слышен был примерно половине вокзала, поэтому Алене пришлось приложить немало усилий, чтобы выбраться из толпы, которая немедленно собралась на манящее слово «несчастный случай». Вечная трагикомедия нашей жизни, никуда от нее не денешься.

Поднявшись на второй этаж вокзала (эскалатор очень удачно заработал в то мгновение, когда она к нему подошла), Алена сделала то, что хотела, и снова спустилась вниз, чтобы пройти в метро. Толпа около туалета меньше не стала, и двум милиционерам в форме приходилось применить немало силы, чтобы через нее пробиться.

«Интересно, что там случилось? Неужели кого-то убили?» – подумала Алена, но немедленно поняла, что ее это на самом деле не очень занимает. Ну кого могли убить в вокзальном туалете? Бомжа какого-нибудь. Или бомжиху, вернее всего, потому что Громовой вышел из женского отделения. А при чем там был бутерброд? Его нашли у жертвы? Нет, похоже, на нем надеялись найти отпечатки пальцев: если вынесли в пластиковом пакете, значит, это бутерброд убийцы. Бр-р, какая пакость. И что там еще было… крест и восемь С, кажется, так сказал Громовой. Что бы это значило, интересно?

А вот тут Алене и в самом деле стало интересно, потому что звучало необычно, а ее хлебом не корми, дай какую-нибудь загадку разгадать. И чем больше в ней намеков на ребус или шараду, а то и вовсе на шифр, тем лучше! Крест, восемь С, бутерброд… Ну, предположим, крест – это крестик, который был на жертве. Или его убийца обронил? Или на стенке нарисовал? А что такое восемь С?! И еще Громовой сказал – опять… Получается, какие-то убийства уже были, если так можно выразиться, декорированы подобным образом? То есть это серийное убийство? Действует маньяк? Ужас! И это накануне Рождества!

И ужаснее всего, что это не столько маньяк, сколько маньячка, ибо убийство произошло в женском туалете…

– Девушка, ну куда вы претесь?! – заорал кто-то над ухом, и Алена очнулась, бестолково замотала головой и спохватилась, что стоит перед этой штукой, бог весть как она называется, она отродясь не знала, ну, через которую надо пройти, чтобы в метро попасть… раньше в нее жетончики бросали, потом карточку всовывали, а теперь просто прикладывают эту карточку к красному кружочку – и все отлично, иди не хочу! Алена хотела идти, кто спорит, но беда в том, что у нее не было этой самой карточки, которую нужно к красному кружочку приложить. Она проскочила кассу, углубившись в свои думы и забыв обо всем на свете. О да, это наша героиня умела делать в совершенстве! Однако Москва – последнее место в мире, где стоит предаваться гениальной рассеянности. Вот вернешься в родимый Нижний Горький – и витай в облаках сколько угодно. А здесь – ни-ни. Здесь прежде всего о делах!

Алена вернулась к кассам и встала в очередь, послушно думая о делах. Милонга начнется в восемь, сейчас около полудня (она приехала в Москву из Нижнего на самом своем любимом поезде, который уходил в шесть утра и прибывал в одиннадцать с небольшим). Нужно съездить в издательство «Глобус», которое великодушно снисходило до того, чтобы печатать нетленку, которую ваяла детективщица Дмитриева, и подписать там договоры на новые книжки, и это прекрасно, товарищи, потому что книжка – это не только полет вдохновения, но и конкретные мани-мани, на которые худо-бедно, но можно-таки жить. И не просто жить, но и порой получать от жизни некоторые приятности. Например, позволить себе съездить в Москву на рождественскую милонгу… и купить по такому случаю новые танго-туфли!

О танго-туфли… «Песнь песней» для тангеры! Тангера, если кто не знает, это дама (девушка), которая тангирует – танцует танго. Аргентинское танго, само собой, потому что никакое другое (бальное, финское, спортивное etc.) в счет вообще не идет. Между прочим, в Нижнем так и называют этот танец для краткости – атанго. Мужчина, который танцует атанго, называется тангеро. Множественное число от мужского и женского рода – тангерос. И это слово не склоняется, что бы ни думали некоторые безграмотные личности, сплошь и рядом называющие танцующих атанго тангеросами.

Так вот о танго-туфлях… О «Сomme il faut», «Neo Tango», «Darcos-tango» и прочая, и прочая, и прочая! Наверное, нет ни одной марки обуви, название которой произносилось бы с большим восторгом, пиететом и количеством придыханий, чем название аргентинских фабрик, которые шьют туфельки для атанго. Шелковые, сатиновые, замшевые, кожаные, для практик (так на танго-языке называются уроки, тренировки) на скромном каблучке сантиметров в шесть, и для милонг и шоу – с тонюсенькой шпилькой, которая достигает порой двенадцати
Страница 9 из 15

сантиметров!.. Атанго такой удивительный танец: чем выше каблук у туфелек, тем удобнее танцевать. Вся штука в том, что большинство шагов у партнерши назад, причем идет она, подав корпус вперед, поэтому высокий каблук очень помогает контролировать баланс.

Но стоило Алене Дмитриевой подумать о танго, которое она обожала и которому поклонялась, как язычник поклоняется своему златому кумиру, – и все прочее вылетело у нее из головы, а в первую очередь – столь неприятное событие, как убийство в вокзальном туалете. И она, купив несколько карточек, прошла наконец в метро, спустилась в вестибюль Кольцевой линии и поехала на «Белорусскую», где ей предстояло пересесть и ехать на «Войковскую», в любимое издательство «Глобус». По пути Алена думала о том, что многое нужно сегодня успеть: и договоры подписать, и забрать авторские экземпляры книжек, которые вышли с того времени, как она последний раз была в Москве, и отвезти их на вокзал, в камеру хранения, а потом срочно мчаться в «El choclo»[ «El choclo» – название одного из самых популярных классических аргентинских танго.] – замечательную студию, где можно было купить туфельки, специально привезенные для русских тангерочек из Аргентины. Алена загодя созвонилась с Афиной, которая ведала продажей туфелек, и та назначила ей время.

Странное имя Афина, верно? На самом деле у этой милой дамы были обычные имя и фамилия и даже, конечно, отчество, но Алена Дмитриева, которая и сама вполне привыкла к жизни под псевдонимом («в миру» ее звали Еленой Ярушкиной), обожала давать новые имена всем своим знакомым из небожителей, которыми для нее были все причастные к миру аргентинского танго в Москве и Питере. Афина звалась Афиной не столько из-за своего предполагаемого сходства с греческой богиней, сколько из-за обаятельной мудрости, которой от нее так и веяло.

Руководителя «El choclo» Алена называла Александр Великий, потому что он был в самом деле Александр и в самом деле великий человек для русского танго. Вот так его Алена воспринимала и ничего с собой не могла поделать. Для краткости он, впрочем, звался АВ. Был в Москве тангеро, которого она прозвала Мистагог, поскольку он был полным тезкой (по имени и фамилии) одного знаменитого поэта Серебряного века, носившего такое прозвище среди своих почитателей. Среди москвичей был еще Серый Мачо, Энерджайзер, Лебедь Белый (он же Гусь Хрустальный, в зависимости от того, проявлял он благосклонность к Алене на милонгах или нет), Че Гевара, МММ, что означало Мужчина Моей Мечты (с этим потрясающим тангеро Алена давно мечтала потанцевать, да он ее в упор не видел); среди питерцев имелись Брунгильда, Три мушкетера (прозвище одного человека, а вовсе не трех), Тангоман…

Итак, Алене предстояло сделать множество дел до конца дня, но она успела все, что нужно, и даже, вернувшись на вокзал к вечеру, почти час подремала в VIP-зале в мягком VIP-кресле, заплатив за все удовольствие 200 рублей. Собственно, удовольствие состояло не столько в дреме, сколько в том, чтобы, сняв сапожки, как можно выше задрать ноги, что Алена и сделала, плюнув на взгляды мимоходящих мужчин и уложив ноги на спинку нарочно для этого приставленного VIP-стула. Безумно хотелось померить новые туфли – само собой, каблук 12 см, само собой, тисненый шелк, само собой, черные, матовые такие, с ремешком вокруг щиколотки… волшебный сон, а не туфли! Идеально подходящие к ее черному платью в экстравагантных лиловых бабочках! Но интерес окружающих к ее задранным на спинку стула ногам и так выходил за рамки здорового, поэтому Алена не стала напрягать мироздание до предела и просто мечтала о том, как она наденет туфли и выйдет на паркет, и на нее тотчас, немедленно, сломя голову, налетят партнеры, партнеры… тридцать пять тысяч одних партнеров… и она будет танцевать без отдыха всю ночь.

И тут она вздохнула, потому что насчет «всей ночи» не получалось никак. У нее был билет на обратный поезд на час. Просто милонга в пять утра кончится, а ближайший поезд в Нижний – в два дня. И куда податься Алене Дмитриевой с пяти до четырнадцати? В гости к кому-то напроситься не позволяла гордыня. Устроиться в гостиницу – здравый смысл и размер кошелька. И вообще, к пяти часам она, «жаворонок», с ума сойдет. Самое то: побыть на милонге до половины первого, нет, даже до без четверти, а потом бегом на вокзал (благо здание старого завода, где оборудовали танцзал, ровно в пяти минутах ходьбы через тоннель) – и влететь в вагон перед самым отправлением.

Рискованно, конечно. Но что делать, если иначе никак не извернуться, чтобы и на милонге побывать, и в родной город по-человечески уехать?

Кроме того, Алена не любила ничего, что длится долго. Лучше недоесть, чем переесть. Уйти лучше раньше, чем позже. Ну и прочее в этом же роде, кроме того, что переспать – лучше, чем недоспать, особенно с…

Впрочем, пардон, это уже не в тему.

Алена посмотрела на часы, и сердце ее, совершенно как у небезызвестной Маргариты, глухо стукнуло.

Полвосьмого. Самое время двигать на завод и начинать тангировать.

* * *

Конечно, истинные танго-львицы Москвы скорее застрелились бы, нежели явились бы на милонгу за полчаса до начала, но, во-первых, Алена не танго– львица, тем паче Москвы, а во-вторых, она явится не за полчаса, а, с учетом дороги, за двадцать пять минут. Или даже за двадцать четыре. Почувствуйте разницу!

– С Рождеством! – радостно воскликнула барышня, сидевшая за столиком с билетами у самого входа в огромный танцевальный зал, бывший цех… может, самолеты в нем собирали, что он такой огромный?! На худой конец, грузовики, наверное. – Триста рублей, и, пожалуйста, без сдачи, сдачу я еще не наторговала. Вот гардероб, можете шубку повесить, но только там гардеробщика нет, так что, если беспокоитесь, лучше берите вещи с собой, а переодеться можно в туалете – вон туда, направо.

Алена нашла триста рублей без сдачи, повесила шубку в гардеробной (вот еще не хватало, шубу с собой таскать, пусть уж висит, положимся на русский авось), взяла номерок и вон там, направо, отыскала туалет. Вошла – и онемела, потому что, без преувеличения, это был самый потрясающий туалет, виденный ею в жизни.

Раньше это было просторное помещение с высоченным потолком и кирпичными стенами. Кирпич просто оббили – теперь это была неровная, бугристая, грубая ржаво-бурая поверхность, – но в сочетании с вычурно-помпезным оформлением выглядело это невероятно. Какое зеркало – до потолка! – в золоченой раме в стиле русский модерн начала ХХ века! Какой кафель на полу! Какие раковины и краны – тоже золоченые и тоже модерновые! Какие немыслимые флаконы с мылом для рук! Какие вертушки для бумажных полотенец! Какие ароматы, вполне достойные цветущих садов, а вовсе не отхожего места! Все в красно-золотисто-розовых тонах! Человек с огромной фантазией и вкусом это придумал.

Правда, самым насущным – собственно сантехникой – Алена пока не имела возможности восхититься, потому что все десять кабинок, предназначенных как для мужчин, так и для женщин (на каждой были переплетены сакраментальные буквы М и Ж, столь же затейливо вызолоченные, как и ручки), были заперты. На восьми висели таблички: «Не работает», производившие в этом царстве роскоши и изысканности совершенно разрушительное впечатление. На девятой
Страница 10 из 15

таблички не было, но она оказалась заперта изнутри. Видимо, там кто-то уже переодевался. Интенсивный процесс переодевания осуществлялся и за десятой дверью, которая чуть– чуть не доходила до пола – как, впрочем, и все прочие: из-под нее была видна лежащая на полу туфелька, которую ее хозяйка, видимо, еще не успела надеть. Оттуда также доносилась какая-то возня, что-то щелкало, шуршало, шелестело, иногда с шумом сливалась вода в унитазе… Алена деликатно отошла подальше, но никак не могла отвести взгляд от валявшейся на полу туфельки. Ее каблук чуть– чуть высовывался в щель… черно-красный лакированный каблук, конечно, двенадцатисантиметровой высоты. Сегодня в «El choclo» Алена видела такие туфли. Вообще она там много чего увидела и просто с ума сходила, так хотелось купить и то, и то, и это! Но ее ограничивали и деньги, вернее, невеликое количество таковых, и то, что не все туфельки подходили по размеру. Утешила премудрая Афина: «У тебя только две ноги, больше, чем одну пару, ты не наденешь!» Конечно, это правда… А вот такая туфелька, которая валялась на полу, Алене не подошла, маловата оказалась. А той девушке, которая там переодевается, значит, подошла. Она, наверное, пришла в «El choclo» сразу за Аленой и купила их, потому что Афина сказала: эти туфли единственные, только 38-го размера. Одна пара! В полтора раза дороже самых дорогих, очень авангардная модель, красные с черным босоножки, лакированные, с алыми креповыми лентами, которые завязываются на щиколотках пышными бантами.

Банты, на вкус Алены, все же были некоторым излишеством, но смотрелись просто обалденно.

Алена стояла, завистливо таращилась на туфельку и поступала совершенно как известная по басне Крылова лисица, то есть размышляла, что зелен виноград. Все-таки банты – ужасно неудобная штука, их очень легко зацепить каблуком, потерять баланс, а то и вовсе упасть и свалить партнера, вот будет жуть… Алена один раз умудрилась зацепить каблуком широкий подол прелестного трикотажного платья, делая высокое переднее болео, но предпочла порвать дорогую ткань, только бы не нарушить баланс, ведь баланс для тангеры – это самое святое, это основа основ, это альфа и омега танго… Да что же это, черт возьми, они в этих кабинках так долго переодеваются?!

В эту самую минуту дверца ближайшей кабинки со страшным скрипом распахнулась и оттуда выскочила высокая и худая девушка с черными длинными волосами. На ней было черное платье и черные чулки в сеточку, туфли тоже черные. Обычный наряд тангеры. В руках у девушки была огромная черная сумка, в которой, надо думать, лежали не только сапоги и какой-нибудь там свитер с джинсами или юбкой, но, наверное, и шубка или куртка. Такая возня зимой с этими сумками на милонгах, в гардероб их никогда не принимают, приходится заталкивать за спинки диванов, под стулья и постоянно контролировать, на месте твое барахлишко (или сверхценное имущество, нужное подчеркнуть) или ему уже приделали ноги. Впрочем, на милонгах вроде бы не воровали. А может, это Алене просто везло.

Наверное, черненькая тангера не заметила, как Алена дергала ручку двери. Выскочив, она испуганно сказала «ой», как если бы не ожидала, что кто-то ждет своей очереди переодеться, и даже поскользнулась. Алена внимательней взглянула на ее туфли и даже удивилась: они были самые простые, черные, кожаные, на толстом каблуке. Туфли из магазина «Grishko». Раньше только в этом магазине можно было купить танго-обувь, все туда просто ломились, но теперь, когда студия «El choclo» занялась продажей настоящей аргентинской обуви, раз в сто более удобной и раз в сто тысяч более красивой, никто за тамошними туфлями и ходить не хотел, вот разве что начинающие, еще не расчухавшие, что к чему в танго.

Наверное, черненькая девушка была из нерасчухавших.

Ну что ж, можно было только пожалеть ее и понадеяться, что она рано или поздно прозреет.

Алена вошла в кабинку и начала переодеваться. Из соседней кабинки не доносилось ни звука. Наверное, девушка, которая там переодевалась, тоже ушла.

В туалете раздался веселый щебет девичьих голосов, из чего можно было легко сделать вывод, что количество жаждущих переодеться увеличилось. Ну, ситуация клиническая! Сейчас тут выстроится такая очередь, что некоторым несчастливицам удастся переодеться только к концу милонги. Как глупо, что организаторы не подумали о специальной комнате или хотя бы не позаботились открыть все кабинки! Причем милонгу ведет студия «El choclo», которой руководит Александр Великий. Не похожа на него такая непредусмотрительность, совсем не похожа!

О господи, только бы колготки не порвались, конечно, есть запасные, но что делать, если потом, в танго, она зацепит тонкую сетку каблуком? Запасные лучше приберечь на крайний случай…

Вдруг Алена услышала решительные мужские шаги, а потом голос Александра Великого:

– Девочки, извините, что врываюсь, но я привел человека, который откроет все кабинки, так что переодевайтесь на здоровье.

Александр оставался великим во всех своих проявлениях, с умилением подумала Алена.

Защелкали ключи, заскрипели, открываясь, дверцы, девушки вбежали в кабинки, снова заскрипели дверьми, застучали защелками, кто-то подергал ручку кабины Алены, констатировал: «Занято! И рядом тоже!»

Алена дождалась, пока шаги АВ удалились, и открыла свою жутко скрипучую дверь. Почему-то показалось неудобным выйти из туалета в его присутствии, хотя что здесь такого?!

Ну вот такая она стеснительная.

Выходя, Алена обернулась, чтобы увидеть себя в зеркале сзади, и боковым зрением отметила, что под дверью крайней кабинки по-прежнему лежит та самая черно-красная потрясающая туфелька.

Странно. Значит, там кто-то все еще переодевается? Вроде бы ни звука… И дверь чуть приоткрыта…

А впрочем, пустяки все это. Алена пришла сюда не подслушивать под туалетными дверьми, не подсматривать, а тангировать!

И она полетела в зал.

Там было практически пусто, но уже звучала непременная «Cumparsita», которой традиционно открывают и закрывают все милонги, и три пары медленно пробовали себя в базовых шагах. С молоденьким, нерешительным мальчиком танцевала и та черненькая, из туалета. Эх, эх… какие туфли, таковы и молинете, и очос[Базовые фигуры аргентинского танго.], и все прочее… Бытие определяет сознание, не нами сказано. Но сказано верно.

В это мгновение расклешенная юбка девушки взвилась, и Алене стало видно, что сетчатый чулок на коленке порван. Наверное, зацепила, когда одевалась, а запасных с собой не взяла. Теперь понятно, почему она так скованно держится! Ничто так не мешает танцевать, как осознание, что у тебя что-то не в порядке с одеждой!

С другой стороны, ни одна нормальная женщина из дому не выйдет без пары запасных колготок, это всем известно!

Алена нашла себе местечко на хорошем диванчике, откуда ей будет видно всех и всем будет видно ее, запихала сумку за спинку и села, расправив юбку на коленях, но не натянув ее, а как бы чуточку вздернув, при этом стреляя взглядом по сторонам в ожидании партнера. Они уже присутствовали – в количестве пяти-шести человек, но пока не танцевали – присматривались.

«Эй, эй, тангерос-партнерос! – мысленно возмутилась Алена. – Уже начало девятого, у меня времени осталось всего ничего, вы что, не понимаете?!
Страница 11 из 15

Поторопитесь, ведь я так хочу, хочу, хочу танцевать!»

И, словно услышав ее мысленный призыв, рядом с ней материализовался высоченный Энерджайзер и, сияя улыбкой, протянул ей руку. Алена просияла в ответ и прильнула к нему трепещущим от счастья бюстом. Как всегда, рядом с Энерджайзером у нее возникало ощущение, что она пьет хорошее шампанское. Пузырьки так и будоражили кровь!

Она бы танцевала с ним всегда, но после трех танд[Музыкальный отрезок на милонге, обычно это три танго, милонга и танго-вальс, длится в общей сложности около пятнадцати минут.] пришлось, увы, расстаться. Впрочем, на своем диванчике Алена не засиделась. К ней подплыл Лебедь Белый и загадочно улыбнулся. Алена блаженно вздохнула и обняла его. Он был такого же роста, как Энерджайзер, то есть не меньше чем метр девяносто. Любимый размер высоченной тангеры на двенадцатисантиметровых каблуках!

После изысканного танца с утонченным блондином Алену пригласил какой-то малорослый немолодой незнакомец в берете, один из эпигонов Че Гевары, но, если тот просто эпатировал публику своим обликом, этот явно скрывал под беретом лысину. Впрочем, ни лысина, ни рост не мешали ему прекрасно танцевать. Однако манера у него была довольно, как бы это помягче выразиться, свободная, чтобы не сказать развратная… Перманентно он двигался, уткнув нос в декольте Алены, и даже иногда забывал вытащить его, чтобы перевести дух, а уж приткнуть свои выступающие части тела к ее бедрам – это для него вообще было святое дело!

Ну да ладно, такому партнеру можно многое простить за качество введения в волькаду[Одна из самых сложных и весьма эффектных фигур аргентинского танго: некая взаимная «пирамидка» между партнерами с различными движениями ног.]! Потом, усевшись на свой диванчик и мимолетно проконтролировав наличие сумки (на месте, все ОК), Алена обнаружила, что в зале появился МММ, Мужчина Моей Мечты (в смысле ее, Алены Дмитриевой, мечты), и принялась его гипнотизировать по всем правилам кодигос[Свод традиционных правил, регламентирующий поведение на милонге.], внушая, что он должен, непременно должен, просто обязан ее пригласить. Но МММ, по обыкновению, никак на это не отреагировал и понесся по залу с какой-то хорошенькой дебютанткой, закружив ее в вихре танго-вальса. Это был «Desde El Alma», восхитительная классика, его Алена обожала. Впрочем, его все обожали, и на паркете, вернее, на длинных, безупречно отполированных досках танцпола, вдруг стало довольно много народу.

Алена взглянула на часы. Батюшки, она здесь уже почти полтора часа! Вот летит время, это просто что-то. Однако у нее довольно много времени до ухода, можно вволю натанцеваться. Впрочем, не факт… Как раз начали прибывать московские танго-пижоны (элита нации!), которые считают дурным тоном явиться на милонгу вовремя. А среди элитных партнеров котируются только элитные партнерши – несчастных провинциалок вроде Алены и не замечают (да что они понимают в женщинах!). Для многих залогом счастья было непременно потанцевать с какой-нибудь знаменитой тангерой, а потом, в кулуарах, небрежно обмолвиться: я-де танцевал с Аллой Сусиной, и она на пьернас[Изощренная фигура аргентинского танго, высокие махи ногой партнерши за спину партнера.] не повелась, а мне Аля Юстиньина наступила на ногу, а Муся вообще не ловит синкопы… Конечно, все это было обычное мужское вранье, но до чего же высоко эти мужики задирают носы!

«Может быть, меня больше никто и не пригласит, – грустно подумала Алена. – Мною ведь не похвастаешься! Они же не знают, что я писательница… правда, совсем не знаменитая, это раз, а во-вторых, в атанго идет в счет только мастерство. Все прочие регалии несущественны!»

Словом, Алена совсем уж приуныла, как вдруг увидела, что в обход танцующих пар к ней приближается не кто иной, как сам АВ, Александр Великий.

Точно, он шел к ней… и смотрел ей в глаза… по всем правилам кодигос! Алене показалось, что АВ невесел и чем-то сильно озабочен, однако, подойдя, он приветливо улыбнулся и протянул руку:

– Потанцуем?

Сто раз Алена внушала себе, что не должна принимать приглашения с такой радостной улыбкой, но разве можно было скрыть неистовый восторг от возможности потанцевать с самим АВ?! Алена вскочила, улыбаясь ну натурально до ушей, и просто-таки кинулась в его объятия – такие мягкие, такие вальяжные, такие надежные.

И снова как укололо: «Почему он такой грустный?» Но снова он улыбнулся, а она забыла обо всем от удовольствия. Больше всего на свете она любила танцевать с АВ, жаль, что такое счастье выпадало редко, но уж сейчас она намерена была воспользоваться им на полную катушку, тем паче что звучала ее любимая, любимейшая «Felicia» в самой удачной, на взгляд Алены, аранжировке – оркестра Альфредо д’Ангелиса.

Лишь волны печаль мою хранят, —

начала напевать Алена в такт музыке.

Один стою

На берегу и жду.

Так жизнь пройдет,

Как ты прошла, любовь!

Так жизнь пройдет…

Покинут я

Звездой моей,

Покинут я

Отрадой глаз,

Покинут я,

Умру, умру…

Вернись, вернись,

Вернись ко мне,

Фелисия!

Но если Aлена ожидала, что АВ похвалит ее перевод (а ее переводы все всегда хвалили!), то она ошибалась. Он напряженно улыбнулся – и повел Алену в самую гущу танцующих, наперерез линии танца. Круто повернул, уворачиваясь от Развратника, который прижимался своим беретом к пышной груди не кого-нибудь, а питерской Брунгильды, – и втолкнул Алену в какую-то тесную каморку, в которой была навалена пластиковая мебель – столы и стулья. Тотчас выпустил ее из объятий и деловито спросил:

– Вы говорили Афине, что сегодня уезжаете?

– Да, – растерялась Алена. – Убегу сразу после полуночи.

– Так. – АВ взглянул на часы. – Времени мало, но еще есть. Я прошу вас о помощи. Случилось нечто страшное… страшное и непонятное, я… – Он нервно провел рукой по лбу, и Алена поняла: он и в самом деле вне себя от беспокойства! – Здесь произошло убийство.

* * *

– Убийство? – повторила Алена севшим голосом. – Какой ужас… Здесь?!

И она обвела взглядом комнатушку.

– Нет, – качнул головой АВ. – В туалете.

И при этом слове Алена, как во сне, вдруг проговорила:

– Крест, восемь С, бутерброд.

АВ так и вытаращил глаза:

– Откуда вы знаете?! Неужели уже пошел слух? Но ведь они обещали никому пока не говорить!

– Да мне никто ничего не говорил, – растерянно объясняла Алена, не имевшая представления, кто такие эти они, и пытавшаяся как-то привести в порядок мысли, бестолково и беспорядочно сновавшие в голове. – Я сама не пойму, почему это ляпнула. Просто сегодня днем на Курском вокзале тоже случилось убийство в туалете… там прозвучали эти слова – крест, восемь С, бутерброд, ну, вот, видимо, записались на каких-то файлах моей памяти… К тому же туфелька валялась под дверью так странно… В ней было что-то трагичное, обреченное.

– Вы тоже видели туфельку?

– Ну да, я как раз переодевалась, когда вы пришли открывать кабинки. Но неужели и правда эта туфелька принадлежала убитой? А ведь она купила ее только сегодня! Я видела эту пару в «El choclo»!

– Да, Афина сказала, что сегодня туфли купила Роза Рыбина. Это одна из преподавательниц аргентинского танго в Москве. Раньше она с Белым Лебедем танцевала, а теперь и свою школу открыла. Дела у нее, правда, неладно идут, но
Страница 12 из 15

Роза – весьма амбициозная дама, она свое непременно возьмет.

– Так, значит, это ее убили? – воскликнула Алена, немного удивившись, почему это АВ говорит о Розе Рыбиной в настоящем времени.

– Да нет, – покачал он головой, – жива-здорова, дома сидит. Я ей сразу позвонил, и она объяснила, что ногу подвернула, когда от нас с новыми туфлями шла, и теперь может только платонически любоваться ими. Сидит, дескать, и плачет…

– Но получается, такие туфли покупал кто-то еще?

– Да, где-то полгода назад была у нас еще пара, но кому мы их продали, Афина, конечно, не помнит. Очевидно, эту девушку и убили. Кошмар…

– И Афина не опознала ее?

– Да опознать ее весьма затруднительно, – мрачно сказал АВ, и Алена почувствовала, как тошнота поползла к горлу. Что ж там такое случилось, в той тесной туалетной кабинке?! – Просто потому, что трупа нет.

– Как – нет? – тупо переспросила Алена. – А куда он делся?! Может быть, его и не было?

– А кровь откуда? Это, знаете ли, не кетчуп или краска, это настоящая кровь.

– Откуда вы знаете? Сейчас такие пошли заменители всякого реквизита для фильмов, что и не отличишь. Тут анализы надо в лаборатории…

За спиной скрипнула дверь. Что же это двери тут все такие скрипучие, на этом заводе?!

– Все анализы сделаны, – послышался мужской голос. – А теперь объясните, откуда вы знаете про крест и восемь С.

Алена обернулась – и так удивилась, что сказала:

– Здрасте!

Да и было чему удивляться! Ведь перед ней стоял не кто иной, как тот сероглазый в серой куртке, которого она видела сегодня днем в туалете Курского вокзала!

– А Громовой тоже здесь? – вопросом на вопрос ответила Алена, и у него изумленно расширились глаза.

– А, я вас знаю. Я вас видел днем на Курском. Я вас в туалет не пускал.

– Да, и именно там я и еще сотня всякого народу могли слышать, как Громовой проорал про крест, бутерброд и все такое, – любезно сообщила Алена. – Значит, милицию все же вызвали? – повернулась она к АВ. – Полагаю, это самое разумное.

– А я не полагаю, – мотнул головой АВ. – Никто никого не вызывал. Это случайное совпадение, что господа… в смысле товарищи сыщики тут оказались. Они искали меня для разговора. А тут…

– Чистая правда, – подтвердил сероглазый. – Дело в том, что в том туалете на Курском, в мусорной корзинке, стоявшей в той же кабинке, где произошло убийство, мы нашли розовую с белыми цветами танцевальную туфельку на бессмысленно высоком каблуке. Туфля лежала в шелковом мешочке с надписью «Соmme il faut», а еще сверху была пришпилена бумажка с надписью, отпечатанной на принтере: «Студия „El choclo“, обувь для аргентинского танго». Это и привело нас сюда. То есть мы сначала побывали в студии, но нам сказали, что все руководство здесь. Вот и мы здесь. Вчера и позавчера мы тоже находили в окровавленных туалетах очень красивые и дорогие – это даже мне, мужчине, понятно! – танцевальные туфли в фирменных мешочках с разными надписями.

Алена, которая не только писала детективы, но и любила их читать, мигом вспомнила один из любимейших: роман Мэри Хиггинс Кларк «Любит музыку, любит танцевать». Маньяк убивал девушек, сначала потанцевав с ними, и одну нарядную танцевальную туфельку отсылал родным.

Жуть! Не дай бог столкнуться с таким в реальности!

– Всегда одна туфля, – продолжал сероглазый. – Всегда полный унитаз крови. Трупа нет. Мы терялись в догадках, как все эти ситуации связаны. Серия ведь самая типичная! И вот эта этикетка на мешочке, найденная сегодня на Курском… Нам потребовалось время, чтобы связать кое-какие нити, найти студию «El choclo». Кстати, может кто-то объяснить мне, что это значит?

– По-испански это означает кукурузный початок, – пояснил АВ. – Танго культовое так называется, но к кукурузе оно не имеет отношения.

Алена кивнула с видом эксперта, потому что «El choclo» она тоже переводила, и там в самом деле не было ни слова про какие бы то ни было сельскохозяйственные культуры. Только про танец, про музыку, про звезды…

Ах, в ритме танго, ритме дерзком и хвастливом,

Я улетел однажды, как на крыльях ночи,

Я улетел однажды из трущоб постылых

И устремился, все покинув, в небеса.

Я заклинал своей душою звезд потоки,

Я в ритме танго закружил луну и солнце,

Я пел о боли, о любви и о надежде,

Я в ритме танго вырвался с земли.

Отличный был перевод, который Алена с удовольствием пропела бы, но сейчас, увы, было не до прославлений своего несомненного литературного таланта.

– Ишь ты, – сказал сероглазый. – Мы сначала думали, это магазин какой-то так называется. Оказалось, танцы… танго… Позвонили Александру Великому, – разумеется, Аксютин назвал его по имени-отчеству, – приехали, а у вас тут такое…

– Слушайте, АВ, – сказала Алена недоуменно, – сколько раз покупала у вас туфли, но ни разу не видела на мешочках таких этикеточек: «Студия „El choclo“, обувь для аргентинского танго».

– Не видели, потому что мы их никогда не клеили, – угрюмо сказал АВ. – Это кто-то другой сделал. Но я не понимаю, при чем тут этикетка!

– Сколько, вы говорите, уже зафиксировано подобных случаев? – спросила Алена у сероглазого. – Кстати, как вас зовут?

– Майор Аксютин Геннадий Андреевич, – отрапортовал тот и нахмурился: – Это к делу не относится. Зачем вам?

– Меня зовут Алена, Алена Дмитриева, – сказала наша писательница, которую на самом деле звали Елена Ярушкина. Но она так привыкла к своему псевдониму, сроднилась с ним, можно сказать, что про подлинное имя и фамилию периодически забывала. – И должна же я к вам как-то обращаться. Господин или даже товарищ сыщик – не лучшая форма, вам не кажется?

Он усмехнулся:

– Ладно, зовите меня просто майор, это удобнее всего.

– Договорились, – кивнула Алена. – Так вы мне не ответили, майор.

– Убийств – четыре, включая сегодняшнее. Но этикетка появилась впервые, на предыдущих мешочках ее не было.

– Где все это случалось, в каких районах Москвы?

– Сначала в туалете на Павелецком вокзале, потом в общественном туалете на Приваловой, потом на Курском и вот теперь здесь.

– А я думаю, – сказала Алена, – что больше ничего подобного не произойдет.

– Вашими бы устами… – скептически хмыкнул майор Аксютин, а АВ вздохнул с отчаянной надеждой.

– Нет, серьезно, – настойчиво проговорила Алена. – Вам не кажется, майор, что милицию кто-то старательно подводит именно к студии «El choclo»? Обратите внимание: Павелецкий вокзал находится рядом с Приваловой, а на Приваловой расположена студия. Курский вокзал рядом с заводом, где уже давно анонсирована милонга, которую проводит именно «El choclo»… И если уж вы сразу не увязали аргентинские танго-туфли, которые продаются только в «El choclo», с этой студией, вам на нее конкретно указали в записке.

– То есть кто-то убивал людей и расчленял трупы, чтобы только скомпрометировать какую-то студию аргентинского танго? – скептически поднял бровь Аксютин. – Ну и полет фантазии у вас, Алена Дмитриева!

– Расчленял?! – севшим голосом повторила Алена, почувствовав, как похолодело лицо.

– А куда еще, по-вашему, деваются трупы? – как на идиотку, посмотрел на нее Аксютин. – Как можно убить человека в туалетной кабинке, а потом вынести его? Разумеется, только расчленив, а потом положив в большую сумку.

– Слушайте, – осторожно
Страница 13 из 15

проговорила Алена, – я не очень хорошо разбираюсь в этом… э-э… процессе, но даже я знаю, что все должно быть в кровище…

– Кровищи достаточно, – успокаивающе кивнул Аксютин. – Но умеренно. Мне приходилось уже сталкиваться с такими ситуациями, когда убийца работает профессионально. Сначала он заталкивает труп в большой пластиковый мешок – и уже в этом мешке орудует ножом или секатором.

– Секатором… – Алена сделала глотательное движение, подавляя тошноту.

– При известном навыке, – продолжал хладнокровный Аксютин, – следы крови сведены до минимума. Потом труп кладется в большую сумку – и…

При словах «большая сумка» Алена вдруг вспомнила черненькую тангеру с ее сумкой. Да, в такой вполне может уместиться расчлененное тело… Но, во-первых, девушка вышла из другой кабинки, не оттуда, где произошло убийство, а во-вторых, если всех женщин с большими сумками подозревать в совершении жуткого преступления, то Алена вполне может занять место в очереди первой.

– Господи боже, – простонала она, вдруг кое-что вспомнив, – а я ведь стояла рядом, практически рядом, когда он ее убивал… я слышала какие-то звуки, доносившиеся из кабинки… но мне и в голову не могло прийти, что… я думала, там переодеваются. Это меньше всего было похоже на убийство!

Аксютин посмотрел на нее подозрительно.

– Не стоит, – слабо усмехнулся АВ. – Не там ищете. Алена не только пишет детективы, у нее еще и незаурядные детективные способности, которые она иногда проявляет с пользой. Мы с женой были в Египте и оказались в одной группе с начальником городского следственного отдела из Нижнего Горького, Муравьевым Львом Ивановичем. Такие дифирамбы вам пел… – улыбнулся он Алене. – Я именно потому и решил к вам сейчас обратиться, ну и господам вот… ну, товарищам… посоветовал. Майор хотел сразу оперативников вызвать. То есть представляете, Алена, что бы тут началось?

– Да, вечеринка была бы сорвана, – хладнокровно констатировал Аксютин.

– Это не просто вечеринка, а милонга! – возмущенно воскликнул АВ. – Это сорванная милонга! Это испорченное настроение сотен тангерос. Это дискредитация самой идеи аргентинского танго в Москве!

– И прежде всего – студии «El choclo», – задумчиво проговорила Алена Дмитриева.

– Да ну, бросьте, – отмахнулся Аксютин. – Кому она нужна, эта студия?!

– Как это – кому? – обиделся АВ.

– Как это – кому?! – обиделась и Алена. – Например, мне. И не только мне. И очень сильно нужна, не сомневайтесь. А также можете не сомневаться, что кому-то она так же сильно не нужна. Мешает. И он устроил всю эту кровавую жуть с единственной целью: сорвать праздничную милонгу и скомпрометировать студию «El choclo».

– У вас что, враги есть? – со скептическим выражением лица повернулся Аксютин к АВ.

– Ну, скажем так – конкуренты, – дипломатично ответил тот. – Конечно, есть, как и у любого бизнесмена. Ну и, конечно, в борьбе иной раз идут на недозволенные приемы.

– В танцульках-то? – еще более скептически хмыкнул Аксютин.

– Ого! – печально кивнул АВ.

– Ого! – сердито кивнула Алена. – Вообразите, к нам собрался приехать, чтобы провести мастер-класс, Энерджайзер. И вот накануне его приезда одна фифа, которая занимается в Москве у другого преподавателя и хочет, чтобы все наши тангерос ходили только на его мастер-классы, распространяет слух, будто Энерджайзер – самый плохой в Москве преподаватель, то есть полный отстой. А фифа эта, к сожалению, из тех, про которых говорят, что она, как ржавчина, все проест. Ей поверили. И на тот мастерс пришло довольно мало народу. А Энерджайзер – он просто супер, – горячо воскликнула Алена, – не такой, конечно, как АВ, но все равно – супер!

– Ну, это чепуха, – пожал плечами Аксютин. – Мало ли кто что сказал.

– Зато здесь и сейчас – не чепуха, – парировала Алена. – И я убеждена, что все дело именно в стремлении скомпрометировать студию «El choclo».

– Ах, вы убеждены… – протянул майор Аксютин. – Ну, тогда конечно…

– Слушайте, – сказала Алена примирительно, сделав вид, что не заметила откровенной издевки в его голосе. – А каких групп была кровь тех девушек, ну, которые предположительно убиты и… того-этого?..

Аксютин достал капэкашник и открыл какой-то документ:

– Первая.

– У всех?

– Ну да, а что? Очень распространенная группа крови. Например, известно, что ее больше всего сдают на донорских днях.

– Ага! – радостно воскликнула Алена. – А вы не могли бы узнать, товарищ майор, не было ли каких-то случаев кражи донорской крови первой группы на станциях переливания?

Аксютин посмотрел на нее со странным выражением.

– Вы соображаете, что говорите? – осведомился скучным голосом. – Что за бред? Даже если бы я и решил последовать вашему нелепому указанию, то как я могу заставить людей заниматься этим в ночь под Рождество?!

– Во-первых, это Рождество, – сказала Алена. – А во-вторых, вы хотите сказать, что вся московская милиция – кроме вас, конечно! – этой ночью или спит, или непотребно квасит, а миллионы жителей столицы нашей необъятной родины, города-героя Москвы, брошены на произвол судьбы?!

У Аксютина так сверкнули глаза, что Алена подумала: происходи действие в вестерне, он выхватил бы свой «кольт» и выпалил в нее в упор. А происходи дело в криминальном романе, выхватил бы свой боевой «макаров», или «ТТ», или из чего там еще стреляют работники милиции в криминальных романах?

Однако дело ограничилось лишь сверканием глаз. А потом Аксютин вдруг усмехнулся:

– Ну и языкастая леди! Неужели вы и Муравьева вашего так же убалтываете? Ну ладно, я могу попытаться узнать… насчет хищений крови.

– Попытайтесь, попытайтесь. Причем спрашивайте о хищениях в районе тех дней, когда найдены были трупы, – напутствовала Алена. – Ведь кровь должна быть свежая, верно? Это раз. А во-вторых, это должна быть кровь женщины, причем молодой. Иначе сразу будет понятно, что подделка. Я читала, по составу крови можно даже пол определить и возраст. Это правда?

Мгновение АВ и Аксютин смотрели на нее неподвижно, потом АВ с уважением покачал головой, а Аксютин… Аксютин махнул рукой и рассмеялся:

– Браво! Теперь я верю, что Муравьев не зря вами бредит. Вы угадали. Убийств… – Он замолк на мгновение. – Никаких убийств не было.

* * *

– Не было?! – почти испуганно переспросил АВ.

– Не было.

– А что же… что же было? – АВ мотнул головой куда-то в сторону.

– Была очень старательная попытка нас убедить, что здесь произошло убийство. Как и во всех предыдущих случаях. В крови обнаружены консерванты, которые помещают туда в пунктах сдачи крови. То есть кровь, как вы изволили выразиться, – Аксютин с улыбкой в глазах глянул на Алену, – несвежая. Это раз. Только в одном случае из трех предыдущих – анализ сегодняшней мы еще не проводили, сами понимаете, – пролита кровь молодой девушки. Один раз – мужчины тридцати лет, второй – мужчины под сорок, причем больного гепатитом. Вы представляете?! И случаи хищений мы проследили. Они происходили в Лугокамске, на районной станции переливания крови. Правда, примерно месяц назад. Виновный – санитар – сказал, что ему заплатила, причем очень щедро, какая-то женщина. Ничего толкового больше он сказать не мог, кроме того, что чуть не сдох из-за этой бабы: напился до
Страница 14 из 15

полусмерти, деньги частью пропил, частью потерял, да еще и в вытрезвитель угодил. Так что убийств все же нет, но есть случаи истерик, сердечных приступов, шока у тех, кто эти декорации обнаруживал и видел, так что дело все равно на уголовное очень даже тянет – нарушение общественного порядка и злостное хулиганство.

– Ну вот, теперь вы верите, что это антирекламная провокация? Что круги смыкаются вокруг «El choclo»? – возбужденно воскликнула Алена.

– Какая фраза! – хмыкнул Аксютин. – Круги смыкаются… Что и говорить, писательницу сразу видно! Ну ладно, предположим, что вы правы.

– Однако я не совсем понимаю, при чем здесь бутерброд? – осторожно осведомился АВ.

– Какой бутерброд? – отрывисто спросила Алена. – Ах да, бутерброд! А что, в этом туалете тоже нашли бутерброд? – повернулась она к Аксютину.

– Громовой! – вместо ответа позвал Аксютин, и тот явился, как послушный джинн, раб лампы – или служебных обязанностей, что, впрочем, почти одно и то же. Правда, джинн являлся практически беззвучно, а явлению Громового предшествовал скрип двери.

– Покажи бутерброд, – велел Аксютин, и Громовой достал из портфельчика пластиковый пакет с лежащим в нем бутербродом, в свою очередь затянутым пленкой.

– Куплен в одном из вокзальных кафе быстрого обслуживания, – сообщил он. – Кафе называется «Зефир». А предыдущий был куплен в кафе, которое называется… как его… – Он запнулся, вспоминая.

– «Борей»? – легкомысленно хихикнув (с тех пор как стало ясно, что убийства не происходили, на душе значительно полегчало!), предположила Алена, которая никогда не упускала случая продемонстрировать свою начитанность и изысканные аллюзии.

– «Пастила»? – непроизвольно облизнулся АВ. Алена понимающе улыбнулась ему – она тоже обожала пастилу!

– Нет, всего лишь «Квадра-М», – прозаично сказал Аксютин. – Неведомо, почему оно «Квадра», но оно тоже находится на Курском вокзале.

– Разумеется, продавцы не помнят, кто эти бутерброды покупал, – предположила Алена.

– Разумеется, нет, – кивнул Аксютин. – Вокзалы ведь, народищу чертова уйма… А два предыдущих бутерброда были куплены на Павелецком вокзале, в буфете.

– А что там еще повторяется во всех этих случаях, кроме бутерброда? – спросила Алена. – Какой-то крест… Крестиками, что ли, убийца разбрасывался?

– Да нет. Просто во всех случаях бутерброд лежал на полу, а перед ним была надпись обычным мелком: нарисован крест, потом восьмерка, потом буква С. И все.

– Нет, не все, – снова подал голос Громовой. – Там еще точка стояла.

– Ну, точка, – пожал плечами Аксютин.

– Слушайте, – вкрадчиво сказала Алена, – а вы не могли бы это написать? А то я как-то лучше соображаю, когда наглядно…

Аксютин не стал спорить, вынул из кармана блокнот, ручку, старательно начертал на чистом листке: «+8С.» – и добавил:

– Ну и бутерброд лежал тут, рядом с точкой. Да вот, посмотрите, у нас есть фото предыдущих надписей, и сегодняшнюю я на мобильный снял.

Он подал Алене три обычных цветных снимка, а потом достал телефон и открыл кадр.

– Только на сей раз он еще приписал «ха-ха», видите? И восклицательный знак поставил.

В целом все выглядело так: «+8 С (бутерброд) ХА-ХА!»

– Занятно, – проговорил АВ задумчиво. – Это, надо полагать, его подпись? Как черная кошка в «Место встречи изменить нельзя».

– И мне кажется, что это подпись, – кивнула Алена. – Только не его, а ее.

– Вы имеете в виду, что тому санитару в Лугокамске заплатила за кровь женщина, а декорации обставляются в женских туалетах? – спросил Аксютин. – Но наш пакостник может переодеваться в женское пальто, в платок какой-нибудь…

– Вообще да, – нерешительно согласилась Алена. – Вполне возможно. Наверное, он был переодет, потом выскользнул из кабинки, когда я в своей уже переодевалась, а другие девушки зашли в кабинки, которые для них открыл АВ, и туалет был пуст…

Она умолкла. Мелькнула какая-то мысль… что-то про дверь и еще почему-то про колготки в сеточку… мелькнула и, к сожалению, ушла восвояси.

– А вы не интересовались у охраны, уходил ли кто-то из зала в самом начале милонги? Мужчина или женщина? – спросила она Аксютина.

– Я задавал такой вопрос, – вмешался Громовой, – никто не уходил, все только приходили.

– Значит, он или она все еще здесь, – задумчиво проговорила Алена. – Значит, этот человек из наших… это тангеро или тангера. Но я почти убеждена, что именно тангера! Во всех этих делах есть что-то непроходимо-бабское, не изощренное, а такое подловато-хитроватое. Как действия какой-то злобной неудачницы… Слушайте, АВ, – смущенно взглянула она на своего кумира, – а нет ли где-то в вашем окружении какой-то злобной ревнивицы, которая не может простить вам, что вы на Тане женились?

– Точно нет, – качнул головой АВ. – Мы ведь уже лет пять женаты, все устаканилось. Не очень я верю в долгоиграющую месть. Кроме того, вы говорите, он или она из тангерос, а в нашем кругу я никаких порочащих связей, так сказать, не имел.

– Не имел, не имел… – задумчиво повторила Алена. – А вам не кажется, что это «ХА-ХА!» очень похоже на издевку? Автор издевается над нами. Автор намекает, что разгадка рядом. А мы, идиоты…

– Кхм, кхм! – сердито кашлянул Громовой. – Прошу не обобщать.

– Не буду, – покладисто согласилась Алена. – Но давайте следовать логике тангеро. То есть примем за основу, что мы ищем человека, который танцует аргентинское танго. Значит, он мыслит тангообразами. В том смысле, что у нас, у тех, кто тангирует, мышление очень своеобразное. Помнится, я в Париже, в метро, увидела надпись salida…

– Да ну?! – перебил АВ со смехом. – Я тоже ее видел. Дико, да?

Аксютин и Громовой переглянулись.

– Вы не понимаете, – усмехнулась Алена, посмотрев на них покровительственно. – И понять не можете. Дело в том, что salida по-испански – выход, то есть эта надпись встречается в метро в ряду других, которые на разных языках подсказывают, где находится выход: sortie, exit, salida… Все нормально для нормальных людей. Но, кроме этого, salida – еще и название базовой фигуры аргентинского танго. Поэтому нам с АВ и показалось странным увидеть это слово в метро! Понимаете?

– Нет, – дружно сказали Аксютин и Громовой.

Алена безнадежно махнула рукой:

– Да ладно, это неважно. Короче, есть фигура салида, а есть – салида крузе, что означает выход в крест. То есть партнерша делает ножкой вот так, – она показала, как именно, – и становится в крест. Понятно?

Аксютин и Громовой переглянулись с тоскливым выражением.

– Да вот, посмотрите! – воодушевленно предложил АВ, подхватил Алену в эль альбрасо, то есть в объятие, и вывел в крест на пяти шагах с самой понятной и удобной скруткой, какую ей только приходилось испытывать в жизни.

– Теперь понятно, – глубокомысленно сказал Аксютин, глядя на скрещенные ноги Алены.

– Ну да, – подтвердил и Громовой, заходя сзади и глядя туда же. – Все понятно!

– Итак, с крестом мы разобрались, – подытожила Алена, продолжая оставаться в той же стойке. – Из креста очень удобно выйти в очо кортадо.

АВ немедленно вывел ее в очо кортадо.

– Очо кортадо – это прерванное очо, – продолжала Алена, стоя чуть сбоку АВ с расставленными ногами и с трудом сдерживая себя, чтобы не сделать какое-нибудь украшение. Но сейчас было,
Страница 15 из 15

конечно, не до танго-бижутерии! – Очо, ocho, – это название красивой такой фигуры, но еще это – восемь по-испански. В танго партнерша как бы восьмерки перед партнером выписывает, оттого так фигуру и назвали. Понимаете, раньше, на заре атанго, когда его танцевали в каких-нибудь, ну, не знаю, тавернах, трактирах, где пол был посыпан опилками или песком, а девушки еще не носили коротких юбок и их ног не было видно, – она для наглядности помахала ножкой и встала в прежнюю стойку, – зрители смотрели на их следы на полу. Ровненько выписанные восьмерки, ну, ochos, свидетельствовали о мастерстве партнерши.

– То есть вы хотите сказать, что цифра 8 в записке – это обозначение фигуры танго? – проявил чудеса сообразительности Аксютин.

– Совершенно верно! Но там написано не просто 8, а именно 8 С, что означает очо кортадо, мы для краткости, записывая схему какой-то связки, так и пишем: 8 С. – Она кивнула на фотографии, лежащие на пластиковом столе. – На испанском слово cortado пишется с буквой С, но произносится К. Понятно? То есть после креста следует очо кортадо.

– Ну и что? – со скептическим выражением проговорил Аксютин. – Перечень фигур, не более того. Что это нам дает?

– Нам дает это то, что за ними следует точка, – сухо сказала Алена. – Думаю, точка тут обозначает некое пропущенное слово, название фигуры, которая следует за очо кортадо.

– Вообще существует два выхода, – подсказал АВ. – Можно снова поставить партнершу в крест, а можно вывести ее в американу.

– А, ну да, – с непостижимым выражением кивнул Аксютин. – Если в американу можно вывести, тогда конечно! И все же насчет бутерброда…

– Американа… – пробормотал АВ. – Бутерброд…

– Бутерброд здесь тоже не с печки упал, – сказала Алена.

– Не с печки, – согласился Громовой. – Его в магазинах вокзальных покупали.

– Да нет! – махнула рукой раздосадованная Алена. – Не в том смысле! Бутерброд – это тоже название фигуры аргентинского танго! По-английски она называется sandwich, по-испански – mordida, но часто преподаватели для простоты говорят просто – делаем бутерброд. То есть выглядит все вместе вот так… АВ, поведите меня, пожалуйста.

АВ повернул Алену так, что вес ее перешел на правую ногу, и вывел с левой ноги перед собой. Сам он шел с правой. То есть, как это называется у понимающих людей, они шли с внутренних ног. Вообще, к слову сказать, у тангерос и вообще танцоров не две ноги, левая и правая, а шесть: левая, правая, задняя, передняя, внешняя, внутренняя. Иногда, впрочем, их бывает даже восемь: добавляются еще верхняя и нижняя.

А впрочем, вернемся к американе. Итак, АВ вывел Алену с внутренней ноги и поставил перед собой, но не просто так, а зажав ее ступни между своими.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anna-i-sergey-litvinovy/darya-doncova/natalya-aleksandrova/tatyana-luganceva/galina-romanova/elena-arseneva/olga-tarasevich/crime-story-4/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.