Режим чтения
Скачать книгу

Доктор Кто. Клетка крови читать онлайн - Джеймс Госс

Доктор Кто. Клетка крови

Джеймс Госс

Доктор Кто

Астероид в дальнем уголке космоса – неприступная тюрьма, куда ссылают самых отъявленных злодеев. Управителя предупреждают о прибытии нового арестанта, опаснейшего преступника в округе – Заключенного 428.

Едва оказавшись за решеткой, 428 сразу же пытается сбежать. Снова и снова. Он знает – тюремщикам и узникам грозит смертельная опасность.

Когда начинаются убийства, Управитель понимает, что теперь помочь ему сможет только Заключенный 428. Или, как он сам предпочитает себя звать, – Доктор…

Джеймс Госс

Доктор Кто. Клетка крови

Посвящается Полу Спраггу.

Он очень любил «Доктора Кто», а «Доктор Кто» любил его.

Благодарность Ани Мурр за советы о виновности и вине.

И Эйлсе Слейден. Просто за то, что она есть.

James Goss

DOCTOR WHO: BLOOD CELL

Печатается с разрешения Woodlands Books Ltd при содействии литературного агентства Synopsis

BBC, DOCTOR WHO (word marks, logos and devices), TARDIS, DALEKS, CYBERMAN and K-9 (word marks and devices) are trade marks of the British Broadcasting Corporation and are used under licence.

BBC logo © BBC 1996. Doctor Who logo © BBC 2009

Dalek image © BBC/ Terry Nation 1963. Cyberman image

© BBC/Kit Pedler/Gerry Davis 1966. K-9 image

© BBC/Bob Baker/Dave Martin 1977.

© James Goss, 2014. Doctor Who is a BBC Wales production for BBC One. Executive Producers: Steven Moffat and Brian Minchin. «Doctor Who», «TARDIS» and the Doctor Who logo are trademarks of the British Broadcasting Corporation and are used under licence. First published by BBC Books, an imprint of Ebury Publishing. Ebury Publishing is a part of the Penguin Random House group of companies.

© М. Шмидт, перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Глава 1

– Вы знаете, кто я такой? – спросил я.

Истина, которую рано или поздно приходится усвоить, – о виновности заключенных их молчание говорит гораздо больше любых слов.

Мужчина ничего не ответил.

– Вы знаете, кто я такой? – повторил я.

Мужчина бросил на меня нелюбезный взгляд.

– Я знаю, что вы сами думаете на этот счет, – огрызнулся он.

Я подтолкнул к нему поднос с его пожитками. Всевозможные безделушки покатились, загремели и ярко засверкали среди обрывков газеты. Я видел, как он смотрит на них – неотрывно и цепко, точно кошка.

– Ваше? – спросил я мужчину. Тот кивнул. Я чувствовал, как сильно ему хочется их взять. Так уж люди относятся к вещам: набивают свои карманы и жизни воспоминаниями, которые никому, кроме них самих, не интересны. У меня ничего подобного не было. Больше не было.

Я кивнул Бентли, и она твердым шагом двинулась к нам. Я протянул ей поднос.

– Это личные вещи Заключенного 428, – сообщил я Бентли. Она сухо кивнула в ответ. Описать Бентли можно двумя словами: твердая и едкая. Как лимонный леденец. Представив себе эту нелепую картину, я развеселился и невольно расплылся в улыбке. Сколько я ни пытаюсь, со стражем Бентли у меня поладить никак не выходит. Что я ни скажи – все ей плохо. Но дело свое она знает. А я знал, что она одобрит мою строгость. Я должен был показать Заключенному 428, что не намерен шутить.

Я жестом велел Бентли взять поднос.

– Личная собственность Заключенного 428 переходит в мою собственность, – отчеканила она, даже не потрудившись подобрать другое слово, чтобы добавить в предложение хоть какого-нибудь разнообразия. Такой уж Бентли человек – ее речь всегда была сухой, будто в тюремном уставе, и такой же правильной. Униформа, обувь, прическа – все в Бентли было аккуратно и безукоризненно до мозга костей.

– Отлично, Бентли, – я снова кивнул ей. – Проследи, чтобы по дороге на склад с ними что-нибудь случилось, хорошо?

Заключенный 428 вскочил на ноги, крича, что я ничего не понимаю или что-то вроде того. Зря он это сделал. При первых же признаках сопротивления Караульный выскользнул из ниши в стене, метнулся к узнику и сомкнул когти на его плечах. Надо отдать ему должное, Заключенный 428 не вскрикнул, а лишь поморщился и гневно повернулся к роботу.

– Отпусти! – рявкнул он.

На Караульного это впечатления не произвело. Лиц у этих штук не было и в помине, лишь плотное туловище в форме цилиндра и многочисленные острые придатки. Людям быстро надоедало на них кричать, потому что кричать было не на что. У большинства отсутствовали голосовые модули, поэтому отвечать они не могли. Караульные полностью состояли из холодного металла и даже когда причиняли боль, делали это без малейших эмоций. Совсем как моя первая девушка. Но это очень давняя история.

Заключенный 428 шумно боролся с Караульным, что было крайне глупо с его стороны. Чем больше сопротивляешься, тем крепче становится Утвержденный Безопасный Сдерживающий Захват. 428-му наверняка было больно, но казалось, он просто злится. Его скованные кандалами руки отмахивались от боли, как от жужжащей мухи.

– Эти вещи важны, да посмотрите вы на них! – воскликнул он, глядя мне прямо в глаза. Это было поразительно – никто здесь не решается смотреть мне в глаза. Даже Бентли, которой это дозволено.

– Я их изучил, – сообщил я Заключенному 428 с ноткой усталости в голосе. – У вас нет ничего ценного. Одни безделушки да обрывки бумаги.

Я потянулся к подносу, который держала Бентли, и взял крошечную вещицу, по виду похожую на ручку. Попробовав ее на зуб, я улыбнулся Заключенному 428, не отводя взгляда и наслаждаясь этим. Его лицо было создано для гнева, и он не стеснялся использовать его по назначению.

– Обрывки бумаги?! Да вы наверняка на них даже не взглянули! – рявкнул Заключенный 428. – Оттащите от меня эту штуку, прекратите валять дурака и давайте просто мило поболтаем! Как вам идея?

Бентли моргнула. По-моему, даже Караульный вздрогнул. Со мной никто не разговаривает в таком тоне.

Ощутив неловкость молчания, Заключенный 428 окинул взглядом комнату.

– Что такое? – рявкнул он.

– Вы хотите, чтобы я просмотрел эти документы? – спросил я, потянувшись к подносу.

– Да, – отрезал 428-й. – Не терплю людской глупости. Возьмите бумагу, прочтите и сэкономите для всех нас уйму времени.

Я взял клочок газеты. Там был заголовок – что-то о неприятностях на Родине. Я повертел бумагу между большим и указательным пальцами, затем разжал их, и она упала обратно на поднос. Я усмехнулся.

– Вы будете обращаться ко мне «сэр», – раздраженно сказал ему я и сам удивился тому, сколько злобы было в моем голосе.

Он не отвел взгляда. Возможно, его лицо и было создано из яростных бурь, но голубые глаза были ясны и чисты, как небо. Его грубость была почти что глотком свежего воздуха. Я ведь такая важная птица, что никто не решается вести себя естественно рядом со мной. Но Заключенный 428 явно отличался от прочих, и я приготовился этим наслаждаться. Долго.

– Прекратите валять дурака, сэр, – ответил он, одарив меня довольно любезной улыбкой. – Просто прочтите это, и мы все сможем разойтись по домам.

Я щелкнул пальцами. Караульный отпустил его и отъехал в сторону. Заключенный 428 попытался растереть плечи, но цепь мешала, и он сумел лишь слегка размять их кулаками.

– А знаете, – задумчиво протянул 428-й, – Неплохой вышел массаж. Бодрящий. Придумайте хорошее название, и в центрах здоровья отпадет всякая нужда. Хотя можно даже не заморачиваться с хорошим названием. Пусть будет «Зумба», например.

Произнеся эти странные слова, он отряхнулся, будто мокрая собака, и сел обратно на стул. Потянулся, закинул одну ногу в кандалах на другую и принял вид полнейшего смирения и раскаяния.

– Видите? Я стараюсь произвести на вас хорошее впечатление, сэр, – сказал он почти ласково.

– С этим вы
Страница 2 из 10

немного опоздали, – ответил я.

– О, я знаю, – Заключенный 428 кивнул. – Но клянусь вам, я всегда прилагаю все усилия, чтобы достучаться до человека. Никто меня никогда не слушает. И это обидно. Не знаю, как вы, а я всегда любил уйти с работы пораньше и провести тихий вечерок за просмотром сериала «Вызовите акушерку». У вас тут его показывают, сэр?

– Нет, – ответил я. К моему лицу почему-то приклеилась улыбка, и стереть ее было непросто.

– Жаль, – вздохнул он. – Отличный сериал про детей и велосипеды. Я люблю и то, и другое. Ах, если б и в реальной жизни все было так же просто, правда?

Я кашлянул.

– …сэр, – покорно добавил он и посмотрел на меня чуть ли не с щенячьей надеждой. – Видите? Мы уже ладим, так ведь, сэр? Полагаю, я не смогу уговорить вас вернуть мне мои ценности? Они и впрямь очень ценны для меня, – пауза. – …сэр.

Улыбнувшись, я покачал головой.

– Последняя возможность, – сказал он. – Взгляните на мои бумаги. Вы все поймете.

Я заколебался.

428-й ободряюще кивнул.

Я щелкнул пальцами.

Бентли с присущей ей церемонностью открыла дверцу сжигателя и ссыпала внутрь содержимое подноса. На лице Заключенного 428 было написано желание возразить, но он молча проводил свои безделушки пристальным взглядом.

– Обидно. Сэкономили бы уйму времени.

На нас дохнуло жаром, прежде чем Бентли закрыла дверцу сжигателя и повернулась ко мне.

– Сэр, вынуждена с сожалением сообщить, что личные вещи Заключенного 428 были утеряны при транспортировке.

– Досадное упущение, Бентли, крайне досадное, – укоризненно сказал я.

Она кивнула, будто и впрямь приняла мой укор всерьез, а затем, отвесив скупой поклон, удалилась. Возможно, мне не особенно нравится Бентли, возможно, я не особенно нравлюсь ей, но по-своему мы оба весьма полезны. Она действует более жестко. Все в ней мне об этом напоминает. Постоянно. Бентли делает свое дело.

Заключенный 428 сгорбился на металлическом стуле, пытаясь устроиться поудобнее.

– Итак, Заключенный 428, на чем мы остановились? – я с удобством развалился в собственном роскошном мягком кресле. Заключенный 428 сидел, разумеется, на простом листе металла, прибитом к полу.

– Вы спрашивали, сэр… – безжизненным голосом отозвался 428-й. Неужели первые признаки поражения? – Вы спрашивали, знаю ли я, кто вы такой, а я в ответ поднял тему природы личности и самовосприятия. Вопрос непростой, – он пожал плечами. – Мне следовало бы догадаться. Сэр.

– В таком случае я повторю свой вопрос, Заключенный 428. Вы знаете, кто я такой?

Заключенный 428 уже успел побыть неприветливым, сердитым, грубым и дружелюбным. Сейчас же он лишь зевнул.

– Да, сэр. Вы хотите услышать, что мы находимся в тюрьме на астероиде в открытом космосе. А вы – Управитель, ее начальник.

– Очень хорошо, 428-й, – ободряюще сказал я. – Но это не просто тюрьма. Это – Тюрьма, с большой буквы. И отправляют сюда только самых прожженных, самых опасных преступников. Из надежных источников мне известно, что вы – худший из многих…

– Но я же невиновен! – гневно воскликнул 428-й.

– Конечно, конечно, как и все здесь, я знаю, – с укором ответил я. – Пожалуйста, больше меня не перебивайте, иначе мне придется попросить Караульного что-нибудь вам отрезать. Так вот, мне известно, что вы – самый опасный преступник в секторе, виновный в чудовищных преступлениях против властей Родины. Но, – продолжал я так же непринужденно, как вел себя 428-й, – вот что я вам скажу. Подробности ваших деяний меня совершенно не интересуют. Все это в прошлом. Здесь вы под моей опекой. Всех заключенных я считаю своими друзьями. И я был бы рад добавить вас в этот список. Я могу это сделать, 428-й? – я слегка подался вперед и улыбнулся.

428-й задумался.

– Я не привык обращаться к своим друзьям «сэр».

– Сделайте для меня исключение, на то есть веские причины, – ответил я. – У вас, 428-й, большие неприятности, и…

– Может, хватит? – рявкнул 428-й. – Меня зовут Доктор.

– Похоже на криминальную кличку. И потом, имена здесь запрещены.

– Ну раз уж мы теперь друзья, давайте оба сделаем исключение друг для друга. Как вам мысль?

Порой приходится действовать вопреки Уставу, чтобы добиться положительных результатов. Я был рад, что Бентли этого не видит. Она бы точно не одобрила.

– Договорились, Доктор, – сказал я с самой любезной из своих улыбок. – Вам известно, почему вас привели сюда?

428-й задумался.

– Из-за побега, да?

– Правильно! Очень хорошо, 428-й, да, именно из-за побега. Вы прибыли сюда недавно, и вам еще многое предстоит усвоить. Из Тюрьмы не сбежать. Даже если вы продолжите выбираться из камеры, есть еще Караульные, стражи под началом Бентли, стены, заборы, внешние оборонные сооружения, а потом – очень долгая дорога домой через открытый космос. Если вы не заметили этого по прибытии, мы находимся на астероиде на самом краю системы. Время от времени приходят судна снабжения, и больше ничего. Выбраться отсюда невозможно, и все же вы продолжаете пытаться.

– Это верно, – 428-й кивнул. – Считайте, что так я коротаю время.

– Некоторые заключенные плетут корзины. Говорят, это успокаивает.

– На плетение как-то никогда времени не хватало, – пробормотал 428-й. – Если вы не против, я лучше продолжу сбегать.

– Разумеется, не против. Будьте как дома, – я великодушно отмахнулся и похлопал 428-го по плечу. И с удовольствием отметил, что тот слегка поморщился. Да, ему определенно было немного больно. – Сбегайте сколько хотите. Навыки моих сотрудников не вызывают у меня сомнений, и уверен, практика им не повредит. А благодаря вам практики у них в последнее время предостаточно.

– К вашим услугам, – самодовольно сказал Заключенный 428.

Я подавил желание засунуть его в сжигатель и мило улыбнулся.

– Что ж, полагаю, у каждого должно быть занятие, – я встал, давая понять, что более его не задерживаю. – Ступайте обратно в камеру, 428-й. Можете и дальше наслаждаться своими выходками.

– Вы не понимаете, Доктор, – 428-й не двинулся с места.

– Прошу прощения?

– Вы не понимаете, сэр, – повторил Заключенный 428. – Я сбежал с одной-единственной целью. Чтобы познакомиться с вами.

– Правда? – я замолк, давая 428-му возможность рассказать больше, и с любопытством подался вперед. – Вы хотели со мной познакомиться?

– Да, – ответил он.

– Что ж, рад, что благодаря мне вы достигли желаемого, – я удовлетворенно кивнул. – Может, теперь возьметесь учить какой-нибудь язык? – улыбнувшись, я подал знак Караульным. – Отведите его обратно в камеру.

– Да нет же, дурень… сэр! – гневно воскликнул Доктор, вскочил на ноги и перегнулся через стол, глядя мне прямо в глаза. Караульный приблизился к нему и обхватил наэлектризованными усиками. – Я должен был вас увидеть! – яростно крикнул он, не обращая внимания на боль. – Предупредить! Вы ведь и понятия не имеете, что здесь на самом деле происходит, верно? Если вы меня не послушаете, многие могут погибнуть!

Глава 2

Не в моих правилах копаться в прошлом заключенных. У каждого свои скелеты в шкафу, так ведь? Я стараюсь не лезть в чужие дела. Когда я сказал Заключенному 428, что хочу быть его другом и что меня не касаются подробности его преступлений, я говорил совершенно серьезно.

И все же он вел себя необычно. С новоприбывшими это часто бывает. Тюрьма –
Страница 3 из 10

своеобразное место, к ней привыкаешь не сразу. Помню, когда я впервые увидел ее из шаттла, мое настроение, и без того паршивое, залезло мне в ботинки и спряталось в носках. Я знал, как выглядит Тюрьма, поскольку на прежней должности помогал ее проектировать. Но осознавать, что ты помог создать нечто столь блеклое и холодное, в то время как все миры нашей системы до сих пор ярки и красочны, – просто невыносимо. Антигравитационные пояса и оборонные сооружения мерцали, освещая тьму маленькими огоньками. При взгляде на них порой удавалось потешить себя обманчивой мыслью, что серый превратился в насыщенный фиолетовый или даже приобрел легкий голубоватый оттенок.

На самом же деле астероид был лишь каменным утесом в космосе – огромным, мрачным, неприступным и совершенно безнадежным. Мы взяли никому не нужный кусок камня и поместили туда самых ненужных людей. И забыли о них.

Помню, как мой шаттл приближался к Тюрьме, и в голову мне полезли ребяческие мысли – я размышлял о том, как отсюда можно сбежать. Как бы я поступил, оказавшись здесь узником? Как бы выбрался из клетки? Как бы сбежал с астероида? Я думал и думал об этом, не в силах удержаться. Но утес надвигался, и вскоре мечты развеялись. Наверное, это изменило меня раз и навсегда.

Сказать по правде, в большей части охранных систем нет никакой нужды – из этой тюрьмы все равно не сбежать. Шаттлы даже не приземляются; вместо этого транспорт, уже не возвращаясь назад, минует Оборонную Станцию и поставляет припасы и заключенных прямо в зону приема. Некоторые узники, конечно, все равно пытаются выбраться, но хорошо это никогда не кончается. Выход отсюда только один – смерть. Рано или поздно это понимают все. И после этого с ними уже не бывает никаких хлопот.

Но что насчет Заключенного 428, предпочитающего называться Доктором? А что тут скажешь? Таких, как он, я перевидал немало. Он будет кричать, ораторствовать, организует сначала подпольное протестное движение, затем другое, более явное. Следом – утомительные бунты, открытая агитация, возможно, самодельная газета, несколько попыток массового побега. Неизбежны потери (с его стороны), а через некоторое время все сторонники его покинут, и Заключенный 428 останется один, в отчаянии еще большем, чем сейчас.

Я хотел помочь ему избежать всего этого. Как же иначе? Таков мой долг. Доктор был моим другом, желал он того или нет. И именно поэтому я собирался нарушить данное самому себе обещание и разузнать о нем побольше. Исключительно ради его же собственного блага, не более того.

Я вызвал Бентли, и она вошла – такая же суровая и безупречная, как и всегда.

– Забавный вышел разговор, правда, Бентли? – сказал я.

– Если вы так считаете, Управитель, – тон Бентли был бесстрастным, но уголки губ слегка дрогнули. Она всегда дразнила меня намеками на улыбку. Лишь раз мне довелось увидеть, как она улыбается, – когда попытка побега обернулась ужасающей неудачей. Бедная Марианна. Если честно, я даже рад, что с тех пор никогда не видел, как улыбается Бентли.

– Выпьешь со мной чаю?

Бентли склонила голову в знак согласия.

– Если таков ваш приказ.

– Это скорее дружеский жест, чем приказ.

Мы не были друзьями, и притворяться было глупо. Но я все равно пытался. Хоть Бентли и работала на меня, относилась она ко мне не лучше, чем к заключенным. Что бы я ни делал, как бы суров, аккуратен и точен я ни был, она всегда вела себя со мной так, будто у меня на униформе пятна от варенья. Даже не знаю, зачем я вообще предложил ей чай. Глупая затея. Но что сделано, то сделано, отступать поздно. Я улыбнулся ей, возможно, слегка натянуто. Коллеги просто выпьют вместе, ничего особенного. Караульный принес чай, и мы оба притворились, что он нам нравится. Впрочем, напиток был и впрямь неплох, если не задумываться, откуда на астероиде вообще берется чай. Или вода.

Бентли уселась на металлический стул напротив меня. Она была единственной, кто мог сидеть на нем без особых неудобств. Бентли молчала, ожидая, пока я начну разговор.

– Похоже, с этим Доктором у нас могут возникнуть трудности, как думаешь?

Она кивнула.

– Вы намерены звать 428-го по имени?

Я решил говорить откровенно.

– Мы можем позволить себе немного великодушия. Сомневаюсь, что он с нами надолго.

На мгновение Бентли почти встретилась со мной взглядом.

– Вы хотите, чтобы я устроила для него…

– Нет, нет! – поспешно перебил я. – Я просто хочу сказать, что мы уже сталкивались с подобным. Хорошо это не кончается, правда?

Бентли задумалась над моими словами.

– 112-я все еще на Шестом уровне.

Я не сразу вспомнил этот номер.

– А… – она говорила о Марианне Глобус. Бедная Марианна. Бедная 112-я. Мой дорогой друг. – Ах да, точно.

Мы немного помолчали.

– Удивительно, что ты все еще помнишь об этом, Бентли. Я-то почти забыл… Можно сказать, начисто забыл о ней. О том, что от нее осталось, – я старался говорить непринужденно, хотя на самом деле от одной мысли о том, что стало с бедной 112-й, к горлу подступала тошнота. – Как она там поживает?

На миг Бентли почти замялась.

– Некоторое время я не наблюдала за ней лично. Но Караульные Шестого уровня не сообщали ничего негативного о состоянии и обезболивании 112-й.

Бедная Марианна. Мы и думать о ней забыли. Шестой уровень был почти пуст – она уже довольно долго не видела даже стражей-людей. Да уж.

– Возможно, мне стоит в ближайшее время навестить ее лично, – эта затея меня совершенно не радовала.

– Безусловно, – Бентли кивнула, явно радуясь, что я ее не упрекаю.

– Не волнуйся об этом. Ты присматриваешь за всей Тюрьмой и отлично со всем справляешься. Не стоит волноваться о каждой мелочи. Это моя работа. Моя жена частенько повторяла пословицу Старой Новой Земли: «Кто не умеет грош сберечь, не сбережет и миллиона».

Бентли с любопытством склонила голову.

– Что это значит, Управитель?

– Я точно не знаю. И опять же, она еще говорила: «Не стоит размениваться по мелочам». Вот чем плохи все эти устаревшие поговорки – для нас они так непонятны и противоречивы.

– Прямо как Заключенный 428? – видимо, Бентли так пошутила.

– Да, – я улыбнулся, показывая, что ее слова меня порадовали, поскольку разговор шел как раз в нужном мне направлении. – Весьма похоже на Доктора! Очень интересный человек, да. – Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как все тридцать шесть его поддерживающих комфовздутий трудятся на славу. – Знаешь, мне не хочется, чтобы история с Заключенной 112 повторилась. Очень не хочется.

– Что требуется от меня? – выжидательно спросила Бентли.

– Я решил, что в данном случае предупрежден – значит вооружен. И подумал, возможно, стоит краем глаза взглянуть на досье 428-го. Как по-твоему, это будет разумно?

– Как посчитаете нужным, – тон Бентли был все таким же безучастным. – Это можно устроить. Я могу запросить его данные через ТрансНет. Возможно, это займет некоторое время.

Связь здесь была кошмарная. Ретрансляторы на спутниках ТрансНета на Родине работали с перебоями. Изначально предполагалось, что мы будем смотреть новости и развлекательные передачи и связываться с близкими почти что в режиме реального времени. Но когда Тюрьму открыли, оказалось, что работают ретрансляторы из рук вон плохо. Даже простейший обмен информацией происходил с
Страница 4 из 10

большой задержкой. Заключенные прибывали в Тюрьму, а мы даже не знали еще, кто они такие. Развлекательные программы нам присылали шаттлами на старомодных носителях (кто сказал, что жесткие диски на кристаллах безнадежно устарели?), а немногочисленные новости мы получали в виде либо скупых текстовых сообщений, либо кратких обзоров на бумаге. Поначалу мы ощущали себя отрезанными от остального мира, но со временем привыкли. Пожалуй, нам это даже нравилось. Стражи и заключенные – все мы здесь отшельники.

Поняв, что может идти, Бентли привстала. На столе осталась ее наполовину недопитая чашка чая. Я махнул ей, призывая сесть обратно.

– Ничего страшного, – искренне заверил я ее. – Я вполне могу сделать это со своего терминала, – мне иногда кажется, что Бентли считает меня безнадежно отставшим от времени стариканом. Я нажал на экран, и компьютер неохотно ожил. Терминалы нам поставляет тот же подрядчик, что установил печально известную систему ТрансНет. Они ужасны. На экране медленно всплыли значки. Я нажал на «Данные». Затем нажал еще раз. И наконец смирился с тем, что компьютер безнадежно завис.

Дома я привык по любому поводу обращаться к планшету и делал это постоянно. Теперь же я брал его в руки спасибо если раз в день. Приходилось полагаться на собственные извилины. Я даже немного этим гордился. Чувствовал себя независимым. И все же было бы неплохо, работай системы нормально, когда требуется.

Бентли уже встала и направилась к двери.

– Возможно, будет лучше, если я найду эти данные для вас, – мягко предложила она.

Нет, она точно считает, что я уже вышел в тираж. В чайнике хватало чая еще на чашку, и я налил себе остатки. И даже не успел допить, когда Бентли вернулась с папкой, где в печатном виде хранились данные 428-го. Я устроился поудобнее и принялся внимательно читать, допивая чай. Но уже через несколько страниц я перестал читать внимательно и лишь мельком проглядывал текст, а затем с отвращением отбросил папку от себя.

Я взял чашку, но чай уже остыл. С этим я тоже не мог смириться.

Я понял, что Бентли все еще в комнате и с любопытством наблюдает за мной. Она во многом похожа на Караульных – безмолвная, твердая и мрачная. Но я, конечно, никогда ей об этом не скажу. У Бентли есть чувства, я уверен в этом. Где-то в глубине души. Она очень обидится.

– Вы прочли о преступлениях Доктора? – спросила она.

– Заключенного 428, – отрезал я. Он больше не заслуживал имени. Я брезгливо подтолкнул папку к ней. – Убери это.

Мой планшет перезагрузился, и с его помощью я подключился к видеонаблюдению в камере 428-го. Она была такой же скромной, как и все остальные помещения для содержания заключенных. Койка, чтобы сидеть и спать. Дверь. Никаких окон, потому что смотреть все равно было не на что. Видеть звезды и космос разрешалось только стражам. Заключенные видели лишь стены и друг друга. Все камеры были стандартного размера, хотя те, что на Шестом уровне, возможно, немного поменьше. И все же комната 428-го казалась тесной, словно он заполнял собой все пространство.

428-й бродил туда-сюда, дергая свою оранжевую униформу, словно пытался превратить ее из бесформенного тряпья во что-то более нарядное. Помимо оранжевого, никаких других цветов заключенные не видели, и, поскольку он был везде, со временем они переставали обращать на это внимание.

Я неверяще уставился на него. Так значит, вот он – человек, который… Я покачал головой. Даже думать о его преступлениях было невыносимо. Я его ненавидел. С моей стороны это было крайне непрофессионально, но я его ненавидел.

Я задался вопросом, когда 428-му надоест бродить. Рано или поздно всем надоедает. В моем детстве у нас еще были зоопарки. Заключенные напоминали мне животных, которые там жили – они ходили туда-сюда по своим клеткам, словно надеясь стереть в пыль пол и решетки, пока наконец не смирялись со своей участью.

Заключенный 428 еще не сдался. Еще не понял, что из Тюрьмы ему никогда уже не выйти.

Я приблизил изображение к лицу 428-го, пытаясь прочесть на нем его злодеяния. Мы были примерно одного возраста, но его черты, казалось, растягивались под грузом вины, будто пытаясь вынести несколько веков усталости и злобы. Это было властное лицо. Не особенно красивое, но определенно незабываемое. На ум пришла мысль, от которой по спине побежали мурашки, – возможно, это лицо было последним, что видели многие из его жертв перед смертью. Не закат, не прощальные улыбки близких, а это лицо, растворяющееся во мраке, как умирающая звезда. Я вздрогнул.

Я поклялся себе, что во что бы то ни стало заставлю его поплатиться за содеянное.

Сигнал тревоги привел меня в чувство. Задумавшись, я с головой ушел в свои мысли, а это всегда ошибка. В Тюрьме много работы, и для Управителя витать в облаках – не дело. Даже когда все спокойно.

Я снова посмотрел на изображение с камеры и вздрогнул. Казалось, 428-й смотрит на меня прямо сквозь объектив. Эти глаза. Ужасы, которые видели эти глаза.

Я поспешно отсоединился. И тут завыли сирены.

У нас в Тюрьме много сигнализаций. Какая бы ни сработала – это всегда плохо, и все они напоминают крики заблудших душ. Это был не леденящий кровь вой «Побег заключенного», но все же звук достаточно душераздирающий. В последнее время мы часто его слышали.

Бентли резко постучала в дверь моего кабинета и сразу вошла.

– Отказ систем, – громогласно объявила она. Мы оба и так это знали, но, согласно тюремному регламенту, Управителя необходимо было уведомить. Я кивнул и встал.

Вместе мы дошли до Станции Управления, где Караульные безмолвно скользили от терминала к терминалу. На экранах высвечивалась каждая камера, каждый коридор, каждая секция Тюрьмы. Огромная карта астероида. По идее, мы должны были увидеть, где произошел сбой, но вместо этого изображение на некоторых экранах заслонила надпись: «Обновление… Обновление…» Никакого с них толку.

Систему выявления неисправностей нам обеспечил другой подрядчик, не тот, что предоставил планшеты и ТрансНет. Очевидно, друг с другом они не ладили и с работой в равной мере не справились.

Я наблюдал, как Бентли быстро перемещается в толпе Караульных и отдает команды стражам-людям. Ах, вот бы все в мире были так же полезны, как Бентли. Ну разве что немного добрее. Самую чуточку. Так или иначе, в трудную минуту Бентли была нашей единственной надеждой.

На самом же деле мы мало что могли сделать. Эти отключения систем происходили все чаще, и никто не знал, в чем причина. Обычно они длились от трех до пяти минут, а затем все приходило в норму. А пока выли сирены, Бентли со своей командой должна была следить, чтобы ни одна из основных систем не пострадала. Она велела нескольким Караульным обнаружить первопричину неполадок, но они до сих пор ничего не нашли. Зато прекрасно наловчились действовать во время этих чрезвычайных ситуаций: перераспределять ресурсы на ходу, проверять исправность замков, поддерживать работу системы герметизации, стабилизировать окружающую среду. Порой это означало, что ужин будет сыроват, сила тяжести – маловата, а воздух слегка несвеж. Но пока что ни на какие серьезные жертвы нам идти не приходилось.

Однажды вечером мы с Бентли в общих чертах наметили кое-какие чрезвычайные меры. Точнее, я высказал кое-какие идеи,
Страница 5 из 10

а она выслушала, сказала: «Если позволите…» и все исправила. Но мы подготовились. Просто на случай, если все станет совсем плохо и расходы энергии не удастся быстро восполнить. Разговор выдался нелегкий. Мы условились, что начнем принимать эти меры, если перебой в работе системы продлится семь минут. Это будет конец. Мигающий красный секундомер отсчитывал длительность отключения.

На Карте Тюрьмы продолжала мерцать надпись «Обновление… Обновление…», а прошло уже четыре минуты. Бентли продолжала перемещаться по комнате – молча и с пользой. Караульные все так же сновали между пультами, докладывая о последующих сбоях и небольших успехах в перераспределении ресурсов.

Пять минут. Я заметил, что стражи-люди обеспокоенно переглядываются. Начиналась паника. Обычно нам удается забыть о том, что мы находимся в открытом космосе, на куске камня, искусственно созданном для жизни. Когда все работает, мы выбрасываем из головы мысли о хрупкости нашего существования. Но стоит прозвучать сигналу тревоги, и эти мысли возвращаются: мы вспоминаем, что если питание отключится полностью – нам конец. Запас кислорода ограничен. Даже если мы позовем на помощь, даже если эту помощь вышлют с Родины или из ближайшей колонии немедленно, вероятность, что она доберется до нас прежде, чем закончится воздух, очень мала. Все мы – стражи и заключенные – уже похоронены в собственной могиле.

Пять минут и пятнадцать секунд. Так долго отключение длилось впервые. Я задумался, не стоит ли сказать что-нибудь успокаивающее и ободряющее или сделать что-нибудь до сумасшествия нормальное – например, налить себе чашку чая. Пить его я бы не стал, он бы просто стоял на столе для вида. Ваш Управитель спокоен. Он ничего не боится, и вы тоже не бойтесь.

Пять минут и двадцать девять секунд. Новый и довольно грозный рекорд. Я видел, как Бентли пытается поймать мой взгляд, но не обращал на нее внимания. До ужасного выбора, который придется сделать, у нас оставалась еще 91 секунда. Лучше насладиться этими секундами, потому что, если мы выживем, этот выбор останется на нашей совести навсегда.

Когда секундомер отсчитал пять минут и сорок одну секунду, Карта Тюрьмы внезапно прояснилась. На ней высветилось: «Системы в норме». Сирены замолкли. Красный свет погас.

Воцарилась мертвая тишина, не считая всеобщего облегченного вздоха и легкого привкуса страха в воздухе.

– Молодец, Бентли, – сказал я. – Отличная работа, – словно это она каким-то образом помогла избежать беды. Но истина, ужасная, пугающая истина заключалась в том, что мы понятия не имели, что происходит.

Мой переговорник запищал. Звонили с Седьмого уровня. Я неохотно ответил на вызов, зная, что это Оракул.

Толстое лицо Оракула заполнило собой экран. Он покачал головой, и его щеки заходили ходуном.

– Страх-то какой, – промурлыкал он. – Еле пронесло, да?

Единственным, в чем мы с Бентли сходились во мнениях, была ненависть к Оракулу. В нем раздражало все. И пусть мы даже не виделись с ним лично, он все равно ухитрялся вызывать отвращение. Его руки были сразу везде. Они летали перед экраном, бегали по невидимой клавиатуре, трепетали, поднимались и опускались.

Оракул по жизни любил только два занятия: предсказывать будущее, а потом вздыхать: «Ну я же говорил». Его предсказания редко когда по-настоящему сбывались, но при этом все они были так расплывчаты, что после любого события он мог заявить что угодно.

Так он поступил и в этот раз.

– Помните, я говорил, что нас ждут пурпурные вибрации? – сказал он, поднимая руки над головой и плавно опуская их к подбородку. – Что ж… По-моему, почти шестиминутный отказ систем более чем можно назвать пурпурным. Что скажете?

Поджав губы, он ждал ответа. Особенно сильно в Оракуле раздражало то, что он был нам нужен. Без него присматривать за Седьмым уровнем будет некому.

Оракулу надоело ждать. Он откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком.

– Скажу вам вот что, друзья мои: впереди нас ждет пурпурная полоса. Попомните мои слова, – и он отсоединился.

Я вернулся в свою комнату, чтобы успокоиться, расслабиться, поразмыслить о будущем, попытаться что-то придумать. На планшете снова была камера Заключенного 428. Он стоял там и бесстрастно смотрел на меня, приподняв бровь. Словно чего-то ждал. Возможно, все это – его рук дело? Подумав об этом, я вздрогнул.

Я выключил планшет, и на мгновение мне показалось, что 428-й все еще пристально смотрит на меня с экрана. Что же ему известно? Что на самом деле известно Заключенному 428?

Глава 3

Девушка. Посетители в Тюрьме – дело нечастое, но время от времени бывают. Они нанимают частные шаттлы – иногда с Родины, чаще из колоний – и прилетают к нам. Для них даже есть посадочная площадка, которую мы сами никогда не используем. Ее намеренно построили отдельно от Тюрьмы. Мы догадывались, что к нам пожалуют посетители.

Бывает, прилетает целая семья. Мать, отец, муж, дети. Иногда они стоят на площадке и плачут. А иногда – просто молча ждут.

Никаких особых правил посещения в Тюрьме нет. В Уставе только сказано, что, к сожалению, принимать посетителей заключенным запрещено. Когда они приходят впервые, я из вежливости всегда выхожу к ограждению, отделяющему Площадку от самой тюрьмы. Ограждение – не более чем олицетворение семидесяти трех непробиваемых систем, разделяющих Площадку и Тюрьму. По желанию я могу отключить семь из этих систем, чтобы посетители могли передавать мне предметы. Прошения, например. Чаще всего это прошения. Письма и подарки заключенным передавать запрещено, а я не могу ничего давать посетителям. Даже мне не преодолеть все семьдесят три системы, и даже мне не под силу выпустить из Тюрьмы невиновного человека.

Так вот, во время первого посещения я всегда к ним выхожу. Думаю, это человечно. Иногда они стоят там, кричат через ограждение и что-то требуют. Бывает, приносят плакаты. А порой один из них выходит вперед и тихо со мной разговаривает.

– Вы знаете, кто я такой? – спрашиваю их я. Они всегда знают.

«Мы хотим поговорить с „имя_заключенного“», – большинство начинает разговор именно так. Я вежливо отвечаю, что это, к сожалению, невозможно.

«Но нам обещали, что мы сможем разговаривать с ним через ТрансНет», – настаивают они. – С самого прибытия от него не было вестей. Мы просто хотим знать, что „имя_ заключенного“ в порядке. Мы его любим, вот и все».

Я серьезно киваю и отвечаю: «Могу вас заверить, что „имя_заключенного“ в полном порядке и с ним обходятся должным образом. Сеть ТрансНет в данный момент работает со скоростью, недостаточной для обеспечения связи между заключенными и жителями Родины. Могу вас заверить, что с нашей стороны неполадок нет. Рекомендую обратиться к властям Родины. Как мне сказали, в данном случае неисправность вызвана солнечным ветром».

После этих слов они всегда странно на меня смотрят. Но именно так мне сказала Бентли, и приходится ей верить.

Затем они спрашивают, можно ли передавать письма своим близким. Я приношу извинения и объясняю, что контактировать с заключенными разрешается только посредством сети ТрансНет. Говорю, что вынужден следовать Уставу. После этого они снова странно на меня смотрят. А затем просят меня взять прошение, полное надежды и
Страница 6 из 10

неразборчивых подписей.

Никогда не понимал смысла прошений. Люди, которых ты знать не знаешь, чего-то от тебя хотят. Тем более что я и помочь-то ничем не могу. Я просто присматриваю за заключенными, руководствуясь Уставом и собственными принципами. Пожалуйста, присылайте свои прошения правительству Родины сколько душе угодно. Возможно, когда-нибудь они удивят нас, освободив кого-нибудь, или хотя бы прикажут мне предоставить кому-нибудь особые привилегии. Но такого никогда не бывает.

Я терпеливо и, надеюсь, вежливо объясняю посетителям, что, если они отдадут прошение мне, я просто его отсканирую и отправлю по чудовищно медленной сети ТрансНет все туда же – правительству Родины. Линия связи в их собственных шаттлах гораздо быстрее. Но они настаивают, чтобы прошение взял я. Возможно, так им кажется, что они проделали весь этот долгий и затратный путь не зря. Если их это утешает, то меньшее, что я могу сделать, – это взять прошение, а затем серьезно и сочувственно на них посмотреть. Но они избегают смотреть в ответ.

Примерно так проходит дружелюбный разговор. Иной раз меня даже благодарят за потраченное время. Но порой события развиваются менее радужно. Иногда посетители на меня кричат. «Как вы могли? Как вы с этим живете?!» – восклицают они. Но на этот вопрос нет ответа. Мы делаем то, что делаем, и прекрасно с этим живем. Как-то получается. Вот единственный ответ, который можно услышать.

В общем, обычно именно так проходит первое посещение – единственный раз, когда у меня хватает любезности их поприветствовать.

Если они приходят снова, я уже не выхожу. По регламенту я обязан встретиться с ними лишь единожды.

Они стоят там. Машут плакатами. С надеждой заглядывают за ограждение. Но никто их не встречает, и рано или поздно они уходят.

В третий раз мало кто возвращается.

Но с девушкой – с девушкой все явно будет иначе.

Она прибывает без всякой помпы – просто стоит на посадочной площадке, и все. Странно, Оборонная Станция не засекла поблизости никаких прибывающих шаттлов. Мы даже не успели включить посадочные огни. Но это не страшно, поскольку помощь с посадкой ей явно не требуется. Она просто появилась как по волшебству.

Одета девушка тоже совершенно не к месту – ни скафандра, ни хотя бы полетного костюма. Просто старомодная кофта и аккуратная, причудливая юбка на маленькой, крепкой фигурке. На голове – ободок. Я помню таких, как она. Последний раз я видел винтажников давным-давно и думал, что они вымерли вместе со Старой Новой Землей. Девушка странным образом напоминает мне Заключенного 428. Словно хоть она и здесь, но ей здесь не место.

Нетрудно догадаться, что именно его она и пришла навестить.

Как и следует по Уставу, я вышел на площадку. Девушка ждала. Ни плаката, ни утомительных бумажек с пламенными прошениями у нее в руках не было. Она просто сидела на камне и читала настоящую бумажную книгу. Когда я подошел к ограждению, она некоторое время меня не замечала и продолжала читать. Слегка сморщила нос, перевернув страницу, а затем загнула уголок (бесценного антикварного изделия! Я даже немного возненавидел ее за это), сунула книгу в карман и с улыбкой посмотрела на меня.

– Простите, – сказала она. – Как раз до самого интересного дошла. Ну… здравствуйте, – она вежливо улыбнулась. – Чем я могу вам помочь?

– Я здесь Управитель, – слегка растерявшись, ответил я. – Скорее я должен помогать вам, разве нет?

– Как скажете, – он пожала плечами и терпеливо улыбнулась, отчего ее лицо стало еще прелестнее.

– Вы пришли к 428-му, верно? К Доктору?

Она кивнула.

– Вы хотите с ним увидеться?

Снова кивок.

– Боюсь, это невозможно.

– О, – девушка с серьезным видом начала перебирать пальцами страницы книги, лежавшей у нее в кармане. – Я прибыла издалека. И было бы очень здорово, если б вы позволили мне с ним встретиться.

Ну наконец-то мы вошли в привычную колею.

– Вы его родственница? Наверное, дочь?

В ответ на это она громко расхохоталась.

– Никогда ему не рассказывайте, что вам такое в голову пришло. Он вас убьет.

Я нахмурился. Она так походя сказала, что 428-й способен на убийство, словно понятия не имела о совершенных им ужасах. Или намеренно закрывала на них глаза. Я решил не придавать этому значения.

– Тогда, возможно… жена?

Она нахмурилась, на ее лице явно читалось «ой, ну хватит». Увы, такие простушки мне уже встречались.

– Дорогая, я очень вам сочувствую. К несчастью, вы не первая, кто оказался в таком положении. Вы, очевидно, увидели лицо Доктора в ТрансЭфире или прочитали о суде над ним и без памяти влюбились, – я не обратил внимания на ее протестующий писк. – Вы увлечены им и уверены, что сможете его изменить. Я знаю, зачем вы здесь, – я печально покачал головой. – Вы хотите спасти его от себя самого.

Девушка поразмыслила над моими словами.

– Ну, сейчас мне и впрямь кажется, что он немного болван. Это считается?

И снова я попал впросак. Ее поведение не было похоже на замашки влюбленной фанатки. Девушка протянула руку, не коснувшись пальцами ограждения и лишь слегка задев Защитную Систему № 3 – электрическое поле. Она не отдернула руку и даже не поморщилась.

– Давайте еще разок, – сказала она. – Привет, меня зовут Клара. Я – друг Доктора. Что вас сюда привело?

– Я Управитель, – ответил я, кланяясь в церемонном приветствии. – В соответствии с Уставом я обязан приветствовать всех во время первого посещения Тюрьмы.

– Только первого? – Клара вскинула бровь.

Я кивнул. Были разговоры о том, чтобы заставить меня выходить каждый раз, но со временем стало ясно, насколько это бессмысленно. Бентли заверила меня, что в этом нет нужды. Я был благодарен ей за эту непривычную заботу.

– Я обязан выйти и поговорить с вами лишь единожды. После этого можете возвращаться сколько вам угодно раз. Но это – ваша единственная возможность поговорить напрямую с Управителем.

Клара нахмурилась еще больше.

– Ну ладно. Значит, Доктора выпускать вы не собираетесь, даже несмотря на то, что я надела свою самую нарядную юбку?

Я покачал головой.

– И совершенно никакой возможности с ним поболтать у меня нет?

Я снова покачал головой.

– Как скажете, – Клара пожала плечами. – Выходит, только вы и я? – она не казалась такой уж расстроенной. – Неплохо, хотя мне сейчас кажется, будто я нашла волшебную лампу, способную исполнить три желания. Вы, конечно, знаете, что будет дальше. Я пожелаю бесконечное количество желаний, – она улыбнулась.

Против воли я улыбнулся в ответ.

– Боюсь, предания вашего народа мне неизвестны.

– Правда? – Клара улыбнулась шире. В ней чувствовалось некое обаяние. Она не столько относилась к происходящему с юмором, сколько ко мне – с пониманием. Она видела во мне человека. Я внезапно осознал, что ко мне давно уже так никто не относился. Обычно посетители просто на меня кричали. И никогда не понимали, что мои руки связаны законом так же, как руки моих подопечных, которых я считаю друзьями.

Клара немного побродила туда-сюда по площадке, а затем вскинула руку. Я догадался, что она привыкла разговаривать с людьми. В ее поведении было что-то учительское. Да, точно. Обычно учителя бывают чудаками и вообще ненормальными, но сказать такое о Кларе было бы несправедливо.

– Подведем
Страница 7 из 10

итог: кроме как слушать, больше ничем вы мне помочь не можете, и делать это вы обязаны только во время моего первого визита?

– Верно.

– Но слушать все же придется, – она улыбнулась, словно ей в голову пришла какая-то идея.

– Разумеется, – это меньшее, что я мог сделать для друзей моих друзей.

– Чудно. Тогда вот вам предание, – сказала она, указывая на меня пальчиком. – О женщине, которую звали… ну, скажем, королева Екатерина. И эта Екатерина была твердо намерена получить именно то, что хотела от жизни. Поэтому она выходила замуж за королей, и было их очень много. Но сколько бы раз она ни выходила замуж, ни один король не подходил ей идеально. Один был певцом. Ну, вроде того. Другой – воином. Третий, испугавшись, убежал домой. Четвертый отлично выглядел в нижнем белье. Полагаю, были еще короли, но эти четверо – главные. Суть в том, что никто из них не подходил королеве Екатерине целиком и полностью, но она продолжала выходить замуж в поисках желаемого. Ни на что, кроме идеала, соглашаться она не хотела и собиралась продолжать, даже если короли когда-нибудь закончатся. А это было очень вероятно[1 - Речь идет о британской певице и фотомодели Кэти Прайс, известной своей требовательностью к супругам. (Прим. перев.)].

Я обдумал притчу.

– Хотите сказать, вы похожи на эту королеву Екатерину?

Клара кивнула, решительно закусив верхнюю губу.

– Вы даже не представляете, насколько, – заверила она и наклонилась ближе к ограждению. Искры электричества сверкали, обрамляя ее лицо, мерцали, отражаясь в ее глазах. Она смотрела на меня серьезно и мрачно.

– Послушайте меня, Управитель. Я буду возвращаться до тех пор, пока вы не выполните мою просьбу. Освободите Доктора, или погибнет много людей, – она легко улыбнулась своей милой улыбкой и просто ушла прочь.

Все-таки ненормальная оказалась.

Глава 4

После встречи с девушкой я усилил меры безопасности. Приказал удвоить наблюдение за камерой 428-го и заодно попросил Бентли проверить, не связаны ли колебания напряжения с каким-нибудь внешним воздействием. Поскольку прибытия Клары Оборонная Станция не засекла, возможно, девушка прячется где-то на поверхности астероида. Но сканирование местности ничего не выявило.

Больше ничего особенного не произошло, разве что еще два сбоя системы. Оба продлились меньше пяти минут сорока двух секунд, но все же были достаточно серьезны, и я приказал Бентли отправить отчет о неполадках на Родину. Может, они что-нибудь посоветуют. Однако, похоже, единственный ответ, который мы могли от них получить, – это шквал обвинений и ответных обвинений от подрядчиков и субподрядчиков, строивших Тюрьму. Перебои продолжались, но были не так сильны.

– Что ж, мы все еще на плаву, – сказал я Бентли. Если этим я надеялся выдавить из нее улыбку, то просчитался. Что ни скажи – все мимо.

С Седьмого уровня позвонил Оракул и уставился на меня сквозь растопыренные пальцы. Судя по всему, он был пьян. С ним это частенько бывало.

– Ах, Управитель, вот вы где, – его голос буквально сочился восторгом.

– Чем я могу вам помочь, Оракул? – беседы с ним никогда меня не радовали.

– Скорее я могу помочь вам. Меня интересует девушка.

– Какая?

– Последняя посетительница. Я видел все своим духовным оком.

Ага, как же. Скорей уж он все видел через камеру внешнего наблюдения.

– Она великолепна. Я вижу… – он глубоко втянул носом воздух. – Ее ждет алый путь.

Он ткнул в объектив толстым пальцем, оставив на экране отпечаток.

– Скоро мы с ней встретимся, так и знайте, – он с мудрым видом кивнул собственным словам, а затем руками принялся изображать в воздухе фейерверки. – И вместе мы озарим небеса! Столько вибраций! Вот увидите, все так и будет.

Я легонько качнул головой.

– Вряд ли вы в ее вкусе.

– Подумаешь, – слегка разочарованный Оракул подмигнул мне. – Я предвещаю интересные цвета для нее и… да, для Заключенного 428. Они бросают на будущее длинную красновато-коричневую тень.

Следующая моя встреча с Заключенным 428 произошла на смотровой палубе. Не считая посадочной площадки, это единственное место в Тюрьме, откуда видно звезды.

Была глухая ночь, и я стоял на палубе один. Я частенько приходил туда в одиночестве – вспомнить о прошлом. Караульных туда я с собой никогда не брал и поэтому, увидев 428-го, испугался.

Я щелкнул пальцами, и Караульный выскользнул из ниши в стене и завис в воздухе, тикая и ожидая команды.

– Заключенный 428! – позвал я. – Объяснитесь. Что вы здесь делаете?

– Смотрю на звезды, – 428-й не обернулся.

– Во-первых, заключенным запрещено смотреть на звезды.

– Жестоко, – сказал 428-й, по-прежнему стоя ко мне спиной.

– Это для вашего же блага. Психокриминалисты пришли к выводу, что подобное зрелище негативно влияет на моральное состояние заключенных.

– Неужели? – 428-й повернулся ко мне. Звезды медленно вращались вдалеке, окаймляя его лицо, и на миг я задумался о том, до чего естественной казалась эта картина. – Похоже, эти ваши психокриминалисты – просто кучка болванов.

Тут я не мог не согласиться, поэтому перешел к пункту 2.

– Пункт 2. Заключенным запрещено находиться в этой части Тюрьмы.

– Ох, – 428-й поцокал языком. – Ну, я сделаю себе пометку и в будущем постараюсь сюда не ходить.

– Пункт 3. В это время суток заключенные спят.

– Сон вообще не по моей части.

– Пункт 4. В это время суток заключенные находятся в своих камерах.

– Вот незадача, – 428-й скорчил виноватую рожицу. – Что тут скажешь? Дверь моей камеры вдруг сама собой взяла и открылась. С дверьми вокруг меня это постоянно происходит. Прямо волшебство какое-то, – он что, издевается надо мной? – Я как фокусник, который гнет ложки. Только вы были бы не против сидеть рядом со мной в автобусе.

– Вы нарушили четыре правила, и… – я замолк, поняв, что почему-то совершенно не злюсь на него. Словно я напрочь позабыл о том, кто такой Заключенный 428 и что он совершил. Я начал еще раз, в этот раз повысив голос:

– Послушайте меня, 428-й. Вы нарушили пять правил Тюрьмы – если учесть, что вы не обратились ко мне, как положено.

– Да, как скажете, сэр, – 428-й кивнул, не скрывая скуки. – Знаете, давайте я лучше просто пойду к себе в камеру и попробую вздремнуть? – он повернулся на пятках и двинулся прочь, но остановился на полпути. – И, если позволите заметить, вам тоже не помешает отдых. У вас усталый вид.

– 428-й! Обращайтесь ко мне «сэр»! – рявкнул я.

428-й молча развернулся и степенно пошел к выходу, рассеянно махнув мне рукой.

– Поспите, сэр. Вам понадобятся силы, – сказал он и исчез.

Минуту я стоял на месте, трясясь от гнева.

Караульный загудел, желая знать, не следует ли ему последовать за 428-м и задержать его. Ладно уж, пусть насладится своей маленькой победой.

Стража Дональдсон любили все. В ней было всё, чего не было в Бентли. Дональдсон была маленькой пухленькой женщиной, она много говорила и много улыбалась.

Под ее радушием скрывалась проницательность. Люди считали Дональдсон недотепой, но на самом деле она следовала правилам куда ревностнее Бентли. Вот только когда Дональдсон ловила нарушителей с поличным, они поднимали руки над головой и, хихикая, говорили: «Сдаюсь». Правильную и дотошную Бентли все боялись. К Дональдсон же относились скорее как к любимой
Страница 8 из 10

учительнице.

Единственным человеком, к которому Дональдсон относилась прохладно, был Заключенный 428. Не знаю, поговорила ли с ней Бентли (они были очень близки), или же Дональдсон просто видела людей насквозь.

Однажды я увидел на мониторе, как она разговаривает с 428-м. Я не смог разобрать его слов, но услышал резкий ответ Дональдсон:

– Если вы перестанете изо всех сил лезть на рожон, то запросто здесь освоитесь.

* * *

Заключенный 428 завел друга. Мне об этом сообщила Бентли. Я притворился, что меня это совершенно не волнует, хотя на самом деле я просто лопался от любопытства. Бентли наклонилась к моему планшету, чтобы включить камеры, и я в очередной раз отметил, что от нее ничем особенным не пахнет. Просто мылом. Это не было так уж удивительно, но мне казалось, какой-то запах все-таки должен быть. Я вспомнил, как моя жена наклонялась ко мне, чтобы рассказать очередную сплетню, прочитанную в чьем-нибудь блоге в ТрансНете, – и запах всегда был. Странно, но я не смог вспомнить, как пахли духи моей жены. Это было слишком давно.

Бентли отошла, и я немедленно выбросил из головы мысль о ее духах. Я все-таки Управитель, в конце концов. Управители не вдыхают воздух, как поэты по весне. Вместо этого я сурово уставился в экран. Изображение транслировалось с одной из камер Караульного, находившегося в углу буфета. 428-й стоя ел из миски, зачерпывая еду ложкой. Рядом стоял 317-й, усталый сгорбленный старик. Бедный Лафкардио.

428-й: С их стороны, было бы неплохо дать нам стулья.

317-й: Ты привыкнешь, Доктор.

428-й: Дали бы стулья – и привыкать бы ни к чему не пришлось.

317-й: И стол.

428-й: Да, стол. Стол и стулья.

317-й: Я всегда считал, что есть стоя вредно для пищеварения.

428-й: Есть нужно с удовольствием, а не глотать в спешке, будто мы на встречу опаздываем.

317-й: Точно. Мы вообще не ходим на встречи. Где уж тут.

428-й: А ты раньше ходил?

317-й: Ох, Доктор. В прежней жизни? Постоянно. Десятки встреч каждый день. Сейчас-то я понимаю, что стоило тогда побольше времени тратить на обед.

428-й: Париж. Вот где стоит обедать. Обед не обед, если ты не в Париже и не проторчал в ресторане так долго, что официанты уже принялись многозначительно стучать по табличке «Мы закрыты» у входа. И вежливо покашливать. Ах, никто не кашляет так вежливо, как парижские официанты. Бывал там?

317-й: Нет. Париж, похоже, хорошая планета. Ты уже о нем говорил.

428-й: Когда мы отсюда выберемся, я тебя туда отвезу, Лафкардио. Хочешь?

317-й: У тебя редкостное чувство юмора. Мне это нравится.

428-й: Бифштекс тебе понравится еще больше. Или даже бифштекс по-татарски. Это блюдо стоит того, чтобы заработать несварение.

317-й: Ты уже доел кашу?

428-й: Это?.. Кашу? Нет, даже не начал.

317-й: А собираешься?

428-й: Нет, ешь. Я себе только ложку заберу.

317-й: Уверен? Неловко просить, но порции…

428-й: Угощайся. Бери миску, только ложку оставь. Я вообще небольшой любитель еды. (Глупая ложь.) Итак, вот главный вопрос: пообедаем ли мы где-нибудь в Маре или на блошином рынке? Побродим по книжным лавкам вдоль Сены и отправимся в отель «Терминус-Норд» на поздний ужин. Там официанты одеваются как пингвины, а с яйцами такое делают, что любая курица со стыда сгорит…

317-й: Доктор, ты не мог бы помолчать минутку? Я тут пытаюсь кашу проглотить.

428-й: Гадость, да?

317-й: Не передать.

(Молчание.)

317-й: Вот, возьми миску. Я не стал вылизывать ее дочиста. Это было бы несолидно.

428-й: Да и каша того не заслуживает. Вот увидишь, когда я отсюда выберусь, отзыв на сайте оставлю крайне нелестный.

317-й: Хочешь увидеть мою библиотеку? То есть «мою» – это громко сказано, ведь никто из нас уже ничем не владеет. Но туда все равно больше никто не заглядывает, так что можно сказать…

428-й: Отведи меня в свою библиотеку, Лафкардио. Столы, стулья и еду они уже испортили. Интересно посмотреть, что они сделали с книгами…

Я наблюдал, как они, украдкой переглядываясь с товарищами по несчастью, уходят прочь. На миг я задумался, каково было бы отправиться в Париж с этой парочкой. Похоже, это хорошее место.

Как ни странно, Лафкардио я вспомнил не сразу. Этот безобидный старичок быстро привык к тюремным условиям, словно в университете, где он когда-то преподавал, просто произошло сокращение. Он был моим старым другом, одним из тех, чей дух не нужно было подавлять.

Бывали люди, подобные 428-му – их нрав требовалось укротить для их же собственного блага. А бывали такие, как 317-й – с ними это было просто не нужно. Они уже покорились судьбе, казалось бессмысленным обращаться с ними жестоко. Если, конечно, на то не было очень веских причин.

Бентли посмотрела на меня, ожидая каких-нибудь замечаний. Я чувствовал, что нужно сказать хоть что-нибудь. Просто чтобы оказаться у нее на хорошем счету.

– Да, знаю, 428-й виновен по крайней мере в трех мелких нарушениях Устава, и формально он устроил голодовку. Но это хороший знак, Бентли. От агрессии он переходит к…

– Смирению? – похоже, Бентли развеселила эта мысль.

– Ну… – ее попытка иронизировать меня встревожила. – По крайней мере мы наблюдаем первые признаки принятия Заключенным 428 действительности вместо полнейшего ее отрицания. 317-й для него неплохая компания, он само воплощение смирения. 428-й может многому у него научиться.

– Это прекрасно, сэр, но что если 317-й многому научится у 428-го?

Мысль Бентли меня обеспокоила. Она всегда оказывалась права. Как же меня это раздражало.

Включилась камера библиотечного Караульного. Свет в помещении еле горел – его хватало, чтобы заключенные видели названия книг, но читать долго было тяжело. Кроме того, здесь было чуть холоднее, чем во всей остальной Тюрьме. В жилых зонах климат тщательно регулировался. Холоднее, чем в библиотеке, было только в бассейне. Удивительно, как легко можно управлять людьми с помощью малейших колебаний температуры.

В первые дни мы держали физкультурный зал в сухости и тепле. Это было ошибкой. Мы рассчитывали помочь заключенным сбросить немного веса и развить гибкость, таким образом уменьшив количество мышечных травм. На деле же теплая и засушливая атмосфера лишь вызывала легкое обезвоживание и агрессию. Я обратился к властям Родины с просьбой установить в зале нормальную температуру, но они отказались, заявив, что результат получился интересный. В итоге я все-таки их переубедил, и температура в зале стала всего на градус выше нормы. Я не видел в провокации заключенных ничего хорошего. В конце концов, я ведь и впрямь считаю их друзьями.

Итак, библиотека. 428-й осматривал комнату. 317-й ждал, с надеждой сложив руки. Наконец он не выдержал:

317-й: Ну как тебе?

428-й: Уныло.

317-й: Ох.

428-й: Я не хотел тебя обидеть.

317-й: Я знаю.

428-й: Но, правда, приятель, я видал подборку получше даже в закрытом благотворительном магазине. Да тут и пахнет так же.

317-й: Ясно. Ну, в общем, прости, что зря потратил твое…

428-й: Ничего страшного.

428-й выскочил из комнаты, похоже, в гневе. Через камеру Караульного я наблюдал, как 317-й смотрит ему вслед, а затем медленно и печально бредет вдоль книжных полок, похлопывая некоторые томики по корешку и отряхивая с них пыль.

Значит, друга 428-й все же не завел. Вот и замечательно.

Примерно час спустя, пытаясь разобраться с подсчетом расходов, я услышал голоса. Поняв, что не закрыл вкладку с видео, я свернул окно с катализаторами
Страница 9 из 10

повторной обработки кислорода и увеличил изображение.

Камера Библиотечного Караульного показывала, как 317-й стоит и размахивает руками, а 428-й суетится вокруг него, собирая книги.

428-й: Мне очень жаль. Я должен извиниться. Пожалуйста, прости меня за мое недавнее поведение. Вот, лови.

317-й: Никогда не умел ловить вещи.

428-й: Ох, я тоже.

317-й: А зачем тогда бросил?

428-й: Да просто я всю жизнь надеюсь однажды встретить человека, умеющего ловить. Он бы очень пригодился. Вот, держи. Смотри, совсем и не повредилась. А корешок я быстро починю.

317-й: Доктор, можно спросить – почему ты вдруг передумал? Что тебе нужно?

428-й: Помириться. Узнать причину. Эта плачевная коллекция книг чудесна именно тем, что вообще существует. Я прав?

317-й: Ну да. Изначально замысел был в том, чтобы все заключенные могли читать книги через ТрансНет. Но когда оказалось, что…

428-й: …что черепаха и та ползет быстрее, да, продолжай…

317-й: Ну вот я и решил сам этим заняться. Пошел к Управителю.

428-й: Ого, да ты храбрец.

(Он скорчил гримасу, и я слегка ощетинился.)

317-й: Да нет, он вообще-то отнесся к затее с пониманием. Я объяснил, что нам нечего читать. Он обратился к властям Родины, а они ответили, что сделать, к сожалению, ничего нельзя. Но Управитель…

428-й: Ты пытаешься меня заставить его полюбить?

317-й: Немного. Наверное. Вместе мы обратились ко всем обитателям Тюрьмы и спросили, не взял ли кто с собой печатные книги и не захочет ли поделиться. Все согласились, что книги со склада личных вещей тоже нужно взять. А стражам разрешили отдать библиотеке книги, которые им больше не нужны, с их стороны это было очень любезно.

428-й: Да. Забавно, так с виду и не скажешь, что они любят читать.

317-й: Наоборот. Стражу Дональдсон даже удалось найти для нас лазейку. Наши родственники, конечно, не могут присылать нам книги.

428-й: Разумеется. О таком даже подумать страшно.

317-й: Но Дональдсон может заказывать книги для стражей, и их присылают шаттлами. А затем, когда стражи их прочитают, они могут…

428-й: Отдать их в библиотеку. Молодец этот Дональдсон, он уже мне нравится.

317-й: Вы еще познакомитесь, она очень милая.

428-й: Она? Ясно. А, эта Дональдсон! Да. Лучшая женщина – та, что любит читать.

317-й: Точно. Она почти всю зарплату на них потратила. И даже выяснила, что в университете, где я преподаю… то есть преподавал, собирались… продать часть библиотеки за разумную цену. И она заказала все эти книги. Еле в шаттл поместились.

428-й: У этой истории будет плохой конец, да? Что-то у меня дурное предчувствие.

317-й: Нет, нет. Ну, не совсем. Кто-то из перевозчиков усомнился, что это хорошая затея. Но, к счастью, книги тогда уже успели отправить. Управитель, к своему большому сожалению, вынужден был принять меры. Несмотря на все его… странности, он все-таки хочет как лучше. Лазейку пришлось прикрыть. Не полностью. Стражи по-прежнему могут отдавать нам книги. Но не целые библиотеки.

428-й: Ну и глупость. У вас должна быть возможность читать.

317-й: Да, Управитель пытался с этим помочь.

428-й: (Глубокий вдох, который я услышал из своего кабинета) И как, получилось?

317-й: Не очень. Новый субподрядчик придумал установить частные терминалы ТрансНета, чтобы у нас был быстрый доступ к сети. За трафик могли бы платить наши родственники. И, конечно же, СМИ на Родине узнали, что нас заставляют платить за чтение… и под давлением общественности от затеи пришлось отказаться.

428-й: А просто дать вам модем получше они не догадались?

317-й: Такова уж Родина, ничего не поделаешь. Собственно, потому я и в тюрьме.

428-й: Значит, все эти книги – эти чудесные, потрепанные, невзрачные книги, в которых порой ни слова не разобрать, – плоды человеческой находчивости и доброты? Совместного труда заключенных и стражей, пытающихся сделать жизнь здесь чуточку менее невыносимой?

317-й: Да. У меня тут даже есть Караульный (звяк!), его специально выделили составлять каталог. Раньше он делал все по алфавиту, но я научил его настоящей библиотечной каталогизации.

428-й: Древнее искусство десятичной классификации Дьюи?

317-й: Именно.

428-й: Потрясающе. Целое и впрямь больше, чем сумма слагаемых. Знаешь что, мой чудесный Лафкардио, пожалуй, я отпраздную это, одолжив одну из твоих книг и прочитав ее. Что тут у нас?.. Джеффри Арчер? Боже правый, лучше не стоит. «Молль Флендерс, телесериал, в главной роли…» С ума сойти. Им сколько лет-то вообще, книгам этим? Подборка тут прямо-таки разномастная.

317-й: Большинство книг Родины выслали со Старой Старой Земли как ненужный хлам. В обмен на полезные ископаемые. Все они давно уже поистрепались.

428-й: Ненужный хлам? Нельзя так о книгах. Это все равно что детский дом с их помощью сжечь. Ведь именно ненужный хлам Земли стал твоим драгоценным архивом. Нашел! «Ненавижу понедельники» Гарфилда. Всегда мечтал прочитать книгу, написанную котом. Наверняка хорошая. Возьму ее, пожалуй.

317-й: Ну, раз ты настаиваешь…

428-й: Настаиваю. Эй, оловяшка! (Хлопает по Библиотечному Караульному.) Я одолжу эту книжонку. Надеюсь, ты не против. А тебе, 317-й, хорошего дня.

317-й: Спасибо, Доктор.

428-й: Это тебе спасибо, Лафкардио. Знаешь, что ты сделал? Ты подарил мне надежду. А ты (снова хлопает робота) – продолжай в том же духе.

– Что это он задумал? – оказывается, Бентли все это время наблюдала за ними, глядя мне через плечо. Я подскочил, разбрызгав чай. Мы засуетились, пытаясь все убрать и спасти документы.

– Ты вовсе не обязана мне помогать, – заверил ее я.

– Ерунда, – ответила Бентли. Я заметил, что она вытирает лужу черновиком моего отчета. Я бы ее остановил, но вышло бы невежливо.

Еще пара минут возни и причитаний, и наконец мы отошли, чтобы полюбоваться плодами наших трудов.

– Полагаю, стоило попросить Караульного все убрать. Хотя он, скорее всего, просто поджег бы стол.

Бентли не засмеялась, но и спорить не стала. Хоть какая, но победа.

– Прошу прощения за беспокойство, Управитель.

– Ничего страшного, – я решил проявить великодушие. Может, Бентли усвоит этот урок и не станет больше заходить в кабинет без моего ведома. Она ведь почти никогда не стучит, прежде чем войти. Если не считать промокший отчет, это даже к лучшему. Поэтому, печально покачав головой, я сменил тему.

– Ничего, ничего страшного… Ты ведь так же увлеклась наблюдением за 428-м и 317-м, как и я, да? – я старался говорить как можно дружелюбнее, но заметил, что она снова избегает на меня смотреть. Обидно.

Бентли наблюдала, как 317-й снует по опустевшей библиотеке, суетится над своей небогатой коллекцией, расставляет книги по полкам и беседует с ними, как с домашними питомцами.

– Что задумал 428-й? Это и мне интересно, – сказал я. – Возможно, в библиотеке спрятано что-то, что ему нужно?

– Думаю, ему просто нужен друг, – сказала Бентли.

– Что? – спросил я, а затем задумался над ее словами. – Хм.

Мы продолжали наблюдать за 317-м. Бентли деликатно кашлянула.

– Если позволите, Управитель, у меня есть предложение…

* * *

– В этот раз без наручников? – 428-й говорил громче всех, кого я здесь встречал. Его держали в тисках двое Караульных, но казалось, он просто прогуливается по комнате. Будто ему наплевать, что о нем подумают, будто он не останется здесь до конца своих дней, будто однажды он просто уйдет и больше никогда о нас не вспомнит. Что ж, я был твердо
Страница 10 из 10

намерен спустить его с небес на землю. И спустить болезненно.

– Да, никаких наручников, 428-й, – заверил его я, расслабленно откинувшись на спинку кресла. – Прошу, садитесь.

– Какая честь, – он стряхнул с себя Караульных, сел на стул и огляделся. – Мило у вас тут. Да, довольно мило, – я так и слышал в его речи насмешку. – Цветы неплохо бы полить.

– К сожалению, они здесь не цветут.

428-й хмыкнул.

– Нехватка солнечного света. Нехватка нормальной силы тяжести. Нехватка… в общем-то, всего, что помогает живым существам по-настоящему жить. Вам здесь нравится?

Я моргнул.

– Я не обязан любить это место. Я обязан следовать Уставу и обеспечивать благополучие всех обитателей Тюрьмы.

На полуфразе 428-й перестал меня слушать.

– Вы скучаете по дому?

Я развел руками.

– Я едва его помню. И на Родину вернуться не могу. Теперь мой дом – Тюрьма. Поверьте, 428-й, здесь очень даже неплохо, если привыкнуть.

428-й смотрел на меня. Прямо на меня. Мне захотелось отвернуться, но вместо этого я встретил его взгляд и улыбнулся.

– Вы еще не устали сбегать? – спросил его я. Он по-прежнему делал это регулярно, блуждал по Тюрьме свободно, как кот. Даже ненадолго вывел из строя Караульного, которого мы поставили возле двери. А потом, вернувшись, разбудил – просто постучав по нему и помахав рукой. 428-й отказывался воспринимать Тюрьму всерьез. Но скоро это изменится.

428-й начал что-то напевать себе под нос, и мне пришлось повторить вопрос. 428-й сделал вид, что всерьез размышляет над ответом, и наконец подался вперед.

– Как вы и сказали, сэр, у каждого должно быть занятие. Базовые уровни безопасности – это так, ерунда. А вот на определенном этапе уже становится посложнее. Но я и туда доберусь. Если б вы не сожгли телефон Клары, я бы показал вам игру «Собери леденцы». Вот с ней никакого терпения не хватает.

– Клары?

– Клары, – он явно не хотел обсуждать эту тему. Поэтому я с легкой душой не стал рассказывать ему о недавней посетительнице. Вот оно, слабое место. Я мысленно сделал себе пометку. – Ничего, когда выберусь отсюда, куплю ей новый, – его передернуло. – Рядом с вашими продавцами мобильных телефонов Император далеков – безобидная букашка. Может, мне лучше остаться здесь до конца своих дней, а? Меньше хлопот.

Я наклонился к нему.

– Вы и останетесь здесь до конца своих дней, 428-й. Похоже, вам нелегко с этим смириться.

428-й кивнул.

– Да, именно так.

– Что ж, тут я могу вам помочь, – сказал я.

– Вы дадите мне винты с накаткой? – он обрадованно потер руки.

– Нет. Вы за кого нас вообще принимаете? Я просто хочу вам кое-что предложить.

– Да неужели?

– Столы и стулья.

428-й с любопытством посмотрел на меня.

– Вы хотите, чтобы в буфете были столы и стулья. Вот мое предложение. Если в ближайшие три дня и три ночи вы не станете покидать камеру после отбоя… в буфете появятся столы и стулья.

– Вы пытаетесь подкупить меня мебелью? – 428-й, похоже, развеселился, словно прежде с ним такого не бывало.

– Столы и стулья. Даю вам слово, 428-й.

Он кивнул.

– Ладно. Договорились, – и тут его лицо окаменело. – Только одно условие. Мое имя. Сделки не будет, если вы не начнете обращаться ко мне по имени.

Эта просьба мне не понравилась. Имя явно было выдуманное, ничем не лучше «428-й». А если учесть, какие преступления совершил его владелец, произносить это имя мне было просто неприятно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/dzheyms-goss/doktor-kto-kletka-krovi/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Речь идет о британской певице и фотомодели Кэти Прайс, известной своей требовательностью к супругам. (Прим. перев.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.