Режим чтения
Скачать книгу

Драконий Катарсис. Изъятый читать онлайн - Василий Тарасенко

Драконий Катарсис. Изъятый

Василий Тарасенко

Драконий Катарсис #1

Возродить рухнувшую империю? Легко! Найти общий язык с богами? Проще простого. Вернуть сгинувших драконов? Еще легче… Разве что заплатить за это придется немалую цену. Валентин Головлев, типичный «попаданец» и неунывающий «приключенец», платит без раздумий. За то, чтобы люди получили право самим решать свою судьбу. За то, чтобы над миром Вечного Дождя развеялись тучи и засияло солнце. За то, чтобы собрать воедино свою разбитую когда-то жизнь.

Василий Тарасенко

Драконий Катарсис. Изъятый

Часть первая

Новая жизнь нарасхват

Глава 1

Сказ о том, как ломаются тормоза

Мой старенький недоджип-паркетник не пережил той встречи под лунным летним небом. Впрочем, дерево, с которым он встретился, тоже получило знатно, до треска, и расщепилось от корней до макушки. Это я запомнить успел.

А чего? Вылетая сквозь лобовое стекло, и не такое заметишь. Говорила мне мама, что надо пристегиваться, да не слушался я. Вот и научился летать, пусть недолго и больно. А боль была адской: шею словно штопором скрутило, в глазах полыхнуло звездным светом, в животе колючий узел завязался, и мир лопнул красным огрызком беспамятства. Последние три часа злополучного вечера пролетели в памяти скороговоркой кадров…

– Валька, ты козел! – В голосе Марины звенела нешуточная обида.

Я же только хмыкнул с усмешкой – было бы чего дуться. Не приехал, видите ли, вовремя к ночному клубу, не забрал священную тушку тусовщицы, опять напившейся и наверняка изменившей мне с каким-нибудь «мачо-волосачо». Что я, виноват, что ли, если не имею природного свитера? Если уж все так насущно, нечего было съезжаться. А то как денег подкинуть или билет на тусовку покруче – так Валя самый-самый, а как до постели – так «фу, хочу магнетизма»… Бесит!

Видимо, что-то на моем лице появилось такое – Маринка настороженно примолкла, раздумывая: продолжать истерику или ну ее от греха подальше. Зная мой взрывной характер, любовница выбрала второй вариант, то есть замолчала. Но я успел завестись, что и вылилось в шипящую фразу:

– Козел, значит? Что еще скажешь, звезда подъездов и подворотен?

Колорированная в красное блондинка возмущенно засопела, сорвалась с дивана, поддернула молодежные джинсы, висевшие на грани фола, и скрылась в прихожей нашей с ней однушки. Вскоре хлопнула дверь, доложив, что благоверная опять дернула в увольнительную на пару дней. Ничего, потом появится, назад проситься будет. А надо ли мне это? Мысль звякнула очень вовремя. В груди глухо сжалось дыхание, ладони стянулись в кулаки. И лишь по звону расколовшейся стеклянной столешницы я понял, что добил-таки журнальный столик а-ля модерн, который мы с Мариной купили пару месяцев назад, при переезде в эту обитель. Я тупо посмотрел на осколки и зажмурился.

Каждый из нас в глубине души лелеет мечту. Ту самую заветную – о второй половинке, с которой так хорошо сидеть перед теликом, смеяться над бородатыми шутками, потихоньку стареть, зная, что счастье будет с тобой до конца… Полгода назад я думал, что включился в число немногих избранных, кто смог попасть в эту тайную сказку. Месяц думал, честно. А потом воздушный замок превратился в кабаре, словно в небесном калейдоскопе чья-то рука повернула кольцо и картинка сменилась с небесной чистоты на вычурную красноту борделя. Одна добрая душа просветила, чем занимается Мариночка по ночам, когда уходит «слегка потусоваться». Она ведь мне однажды заявила, что не собачка – сидеть на привязи, и я пошел ей навстречу. Словно идиот – по железной дороге навстречу скоростному поезду.

Злоба скрежетнула моими зубами и слегка отпустила. Был дураком Валентин свет Андреевич из рода Головлевых да и остался таковым – ничему жизнь не учит. Сегодня я просто не поехал за Мариной, хоть она и названивала мне минут сорок. Устал, наверное, быть таксистом при «переходящем призе». Надоело слушать злорадные шепотки за спиной.

Я встал с того же дивана, потянулся до хруста в спине и плечах. Похоже, пора завязывать с занятиями карате и плавно переходить на ушу. Все-таки четвертый десяток лет к финишу подходит. С сомнением оглядев бардак в квартире, я решил последовать примеру подруги и проветриться. Не пешком, как некоторые, еще чего. В прихожей нащупал в кармане ветровки ключи от BMW и как был – в костюмных брюках и «мокрой», стального цвета рубахе – покинул «уютную» пещеру. Через пару минут салон автомобиля принял бренное тело хозяина в свои кожаные пенаты. Мотор заурчал преданным псом, ожидая приказа ехать. Пальцы машинально запустили «сидишник». Из динамиков полились хрипловатые слова разухабистой песенки о яркой стороне рекламы, свежести и движении прогресса.

Ладонь плавно переключила передачу, нога надавила на педаль, и машина медленно сдвинулась с места, словно акула, учуявшая жертву. Козел, значит… Тварь крашеная, вот ты кто, Марина! В груди стало нехорошо и тягостно. Лицо словно стянуло засохшим клеем.

Я спокоен, совершенно спокоен. А чего такого? Ну, гульнула гражданочка на сторону пару десятков раз… Дело житейское. За стеклами светятся огни уличных фонарей. В небе пухло сияет бледная от злости луна.

Что я могу? Только поорать вместе с Пухом[1 - Имеется в виду, что в салоне звучит песня А. Пушного. – Здесь и далее примеч. авт.] на грани истерики. Эх, Маринка, видела бы ты, как я тут в машине вою. Но тебе, похоже, совсем не интересно, что да как у Вальки твоего. Лишь бы бабло давал да подвозил по свистку… Ссу-у-у… пермодель. Шоссе размазалось перед глазами, не успевая за спидометром.

В последнюю секунду перед тем, как педаль тормоза слишком легко убежала из-под ноги, я успел заметить на дороге красную тень в свете фар. «Лиса? В городе?» – пролетела мысль, а затем сквозь стекло пролетел уже я. Последней мыслью после удара о дерево стало смешное предположение. Как бы теперь Мариночка не решила, что это я из-за нее свел счеты с жизнью. Возгордится же, крашеная, как есть самомнение почешет. И мир потух, сжавшись до красной точки.

Глава 2

И был он чист и прекрасен

Открыть глаза заставил дождь. Капли катились по запрокинутому лицу и жутко нервировали. Да и прохладно как-то становилось. По всему телу весело барабанили водяные горошины, сообщая, что чего-то явно не хватает. Поняв, чего именно, я стремительно подорвался и сел, вытаращившись на белый свет. Так и есть – гол как сокол… Это какая же… э-э-э… посмела меня раздеть и оставить под дождем на лесной поляне? Что за хрен под маринадом?!

А ничего так полянка оказалась – даже в сером свете ненастья внушала гринписовский экстаз. Цветочки там всякие неприхотливые, елки-папоротники вокруг… Я сглотнул, уставившись на дикое непотребство. Потому что неподалеку от себя осознал наличие могучего дерева, действительно похожего на папоротник своими безразмерными лопухами. Под одним из таких перистых покрывал стояла себе спокойно то ли сосна, то ли ель – короче, нечто разлапистое и игольчатое. Весь лес вокруг представлял собой такую странную смесь джунглей и тайги. А за серыми тучами, из которых сыпал дождь, почему-то тускло угадывались целых три источника света.

Где-то за спиной, почти рядом, нечто раскатисто зарычало с
Страница 2 из 32

ленивой хрипотцой всесильного гопника, узревшего на своей территории новую тушку. Я подорвался с мокрой травки, окончательно убедившись, что из одежды имею только кожу, в несколько скачков добежал до сосны и вскарабкался примерно до середины ствола, едва ли не наяву ощущая горячее дыхание неприятностей на нижнем полушарии мозга. И действительно – подо мной обиженно взрыкнуло это самое нечто, заставив вжаться в смолистый ствол дерева. Я опасливо посмотрел вниз и выматерился от всей славянской души. Мы с неведомой зверушкой разглядывали друг друга минут пять. Тварь оказалась внушительной, чем-то похожей на вытянутого кошака, покрытого чешуей и мутировавшего на лишнюю пару когтистых лап. А в холке зверюга была вполне с половину меня ростом. Черная броня зверя влажно мерцала под дождем, слегка отливая красным. Глаза-плошки кокетливо поморгали желтизной, расщепленной вертикальными зрачками, после чего зверь преспокойно улегся под сосной, демонстрируя ленивую самоуверенность аборигена со стажем. Мол, куда ты денешься с подводной лодки, жертва будущей дегустации. Такое отношение меня всерьез обидело. Ах, так? Ну держись, ходячий коврик!

Я осмотрел свой насест и довольно улыбнулся. Не бывает на свете елок и сосен без шишек. И не бывает шишек без смолы. Дотянувшись тонкими руками до целой грозди этих даров природы, я… опупел. Тонкими руками? Зверь тут же вылетел из головы. Настал черед спешного обзора себя, любимого. И первой мыслью стало мнение, что мне меня подменили, нагло и беспардонно. Где крепкое подкачанное тело? Где кубики пресса, где бицепсы-трицепсы и прочие мужицкие «псы»? И где шевелюра, что должна быть на голове? Похоже, теперь я представлял собой какое-то субтильное существо, достаточно ловкое и диетически выдержанное. Ну, хоть ребра сквозь кожу не торчат. Увидел бы такого парнишку со стороны – решил, что ему лет эдак шестнадцать-семнадцать за минусом спортзала и с одноразовым питанием, в смысле – раз в неделю пару крошек. Ладони еще раз прошлись по кристально чистой от волос макушке, а потом я чертыхнулся, когда понял, что смола вместо волос – не есть хорошо. Меньше всего мне понравилось то, что даже в тусклом сером свете пасмурного дня (или ночи?) кожа моего нового тела казалась очень бледной, почти светящейся.

Животине внизу явно надоела моя возня. Монстрятина поднялась на лапы, отряхнулась и лениво встала на задние лапы, возложив передние на ствол дерева на высоте в пару метров от земли. Взгляд котяры не предвещал ничего хорошего. Мои ладони сами нащупали по снаряду и запустили в чешуйчатую морду. Тварь недоуменно вякнула, получив шишкой в нос, фыркнула и с самым натуральным оскорбленным видом свалила из-под сосны. Как-то очень уж легко котяра сдался. Уже через минуту я понял, что могу себе не льстить: сквозь шум дождя донеслись какие-то голоса и звяканье железа. Еще через минуту я смог даже различить смысл слов. Болтали две женщины.

– Тут только что был аррах, моя лендерра. Надо быть осторожнее.

– Не утомляй меня нытьем, Валария. Эти твари не любят даже запаха наших скакунов, так что не пыхти. Аррах не сунется к нам и на арбалетный выстрел.

– Он кого-то стерег. Видать, загнал свой ужин на дерево. Дозвольте посмотреть?

– Давай, только быстро.

Сначала я хотел бодро скатиться вниз и кинуться к теткам в надежде, что они выведут меня из леса и сдадут в заботливые руки полиции. Вторым порывом было срастись с сосной, чтобы не засекли. Потому как ситуация странная и требовала досконального разбирательства. Кто-то же сотворил со мной такое превращение, да и хвощи-переростки выше елей наводили на нехорошие мысли. Мое давнишнее увлечение фантастикой не оставляло простора для воображения. Налицо был классический фэнтезийный перенос, а я тут в роли того самого «попаданца», не иначе. От безрадостных мыслей меня отвлек насмешливый голос:

– Вот это улов! А ну-ка слазь вниз, малыш. Еще, чего доброго, аррах вернется.

Я с сомнением глянул на авторшу реплики, стоявшую возле ствола сосны, задрав голову. Типаж примечательный – среднего сложения, тонколицая, остроухая и безумно волосатая. В смысле – черные волосы девушки были сплетены в толстую косу и почти касались земли. Это сколько же они в длину, когда распущены? Я молча слез с дерева и уставился на эльфийку снизу вверх с немым вопросом. Она оказалась на две головы выше меня и в плечах тоже раза в два шире. Одета эльфа была в темный камзол и такие же штаны из материала, весьма похожего на прорезиненную дождевку. На ногах блестели влагой высокие сапоги. Да и вообще вся она была мокрой, словно прогулка под дождем – плевое дело.

Выражение лица остроухой менялось на глазах – от насмешливого к недоуменному, а потом и к нервно-заинтересованному. Взгляд ее приобрел странно знакомый блеск. Эльфа сглотнула и спросила:

– Ты откуда такой, малыш?

Я окончательно просек всю глубину своего падения, когда лесная бодибилдерша облизнула губы. Похоже, у нас тут любительница «горячего» нарисовалась к вечеру поближе… Наши гляделки оборвал недовольный голос со стороны:

– Долго ты еще будешь тут… Отойди от него, ничтожная, если хочешь жить.

Я недоуменно перевел взгляд, соображая, кому были адресованы эти слова. И наткнулся на холодный взгляд янтарных глаз, обладательница которых посмотрела на чернявую и по-прежнему холодно добавила:

– Этот гехай мой.

У меня возникло стойкое ощущение, что кое-кто попал в крупные неприятности. И этот кое-кто… Не будем показывать пальцем.

Глава 3

Ни разу не пестик

Валария спешно отскочила от меня, косясь на свою шефиню, босса… Госпожу? Как она там сказала? Лендерра? Типа «землевладелица», что ли? Янтарноглазая красотка шагнула ко мне и наглым образом сграбастала поперек тушки, после чего закинула себе на плечо и вышла из-под елово-сосновых лап под дождь. Я уже хотел высказать все свое отношение к такому виду транспортировки, когда увидел, на чем эти дамы катались по лесу. Это были собаки. Да какие! Под стать давешнему кошаку, здоровенные, чешуйчатые, да еще и с перепончатыми крыльями. Как такое вообще может быть на свете? Да еще и по лесу бродить? Крылья не мешают среди деревьев? Я аж заерзал от удивления. За что тут же звонко схлопотал по мягкому месту.

– Ты чего, совсем офигела, ушастая?! – не стерпел я такой фамильярности, извернулся и заехал локтем эльфе в ухо. А чего стесняться? Да каждая из них вдвое крупнее несчастного меня. Та от неожиданности охнула, уронила мою тушку в траву и зашипела, прижав к пострадавшему органу ладонь. Я же воинственно продолжил, вскочив на ноги: – Как ты там меня назвала? Пихай?! Я те щас так пихну!

Карате – наше все. Ноги в стойку, руки в позицию, к нам не подходи, «а то заножу»… Когда офигевшая от моей непосредственности «ельфа» протянула грабли, чтобы вновь схватить, я провел классический чудантэ… И взвыл от боли в руке. Стена – и то мягче, чем эта лесная мамзель с заточенными ушами! Но удар подействовал. Эльфийку отнесло на несколько шагов. Она с гримасой на лице подержалась за живот, после чего с ревом оскорбленной гориллы бросилась ко мне, явно намереваясь «карать и не спущать». Пришлось встретить ее не менее стандартным маваши. Скажем так, попытаться встретить.
Страница 3 из 32

Оказывается, это только в книжках попаданец, владеющий боевыми искусствами, валяет всех направо и налево. В реальности – новое тело никак не умело проводить всякие выкрутасы. И обломался я по полной программе. Моя новая тушка явно знать не знала и ведать не ведала, что такое растяжка. От боли я зашипел и грохнулся в траву, провыв что-то вроде проклятия авторам попаданческой литературы. Сильные руки лендерры зажали не хуже стального капкана. Эльфийка злым взглядом уставилась мне в глаза, после чего прошипела куда-то в пространство:

– Валария, одеяло под дерево!

– Да, моя лендерра, – отозвалась откуда-то сбоку черноволоска, а я пискнул, теряя последнее дыхание. Сообразив, что до плохого осталась пара мгновений, эльфа ослабила хватку и холодно прошипела:

– Ты мой, гехай! И я это докажу здесь и сейчас. Я привяжу тебя к себе навечно, раб. И ты будешь повиноваться малейшему моему желанию.

В янтарных глазах растеклось нечто откровенно мерзкое, что не стало для меня открытием. Так же таращилась под сосной Валария. Но сам факт! Никогда не был сторонником жестких отношений! Спасите-помогите, мать вашу! Я завертелся в попытке хоть как-то освободиться, но эта ушастая любительница экстрима пресекла все попытки продинамить некоторых желтоглазых эльфиек…

Когда остроухая схватила меня за руки, чтобы обездвижить, горячая злость валом пронеслась по моему телу, а затем красные сполохи охватили нас обоих. Словно кровь застила взор. Чтобы какая-то хамоватая перекачанная баба вот так вот спокойно заломала и натворила чего душе угодно?! Никогда такого не было! И не будет! Прибью тварь! Ярость через мгновение сменилась ледяным спокойствием. От моих запястий, цепко ухваченных сильными пальцами странной женщины, по ее коже потекли ломаные фосфорно-синие узоры, похожие на татуировку. Как будто ее конечность запуталась в льдистой колючей проволоке. Лендерра застыла наваленной на меня статуей. И наконец-то заработала моя голова. Что вообще происходит? Дичь какая-то! Сильные женщины, явно нередкие мужчины-задохлики… Что за мир такой? Матриархат, что ли? Вот это я попал. И ладно бы в своем теле – так нет, бледная спирохета какая-то! Я попытался сбросить с себя тело эльфийки, но не тут-то было. Она придавила меня к одеялу безжизненной тряпкой, увесистой такой и холодной. Голос Валарии настороженно спросил сквозь шум непрекращающегося дождя:

– Моя госпожа? С вами все в порядке?

Я же, пользуясь неподвижностью невольной «статуи», с оханьем выбрался из-под остроухой и повалился в прохладную траву, ощущая в каждой мышце последствия показательного процесса «кто в доме хозяин». Вот же ушастая… Ничего, отольются кошке мышкины слезы!

Суетливая возня рядом привлекла мое внимание. Валария с ужасом на прекрасном утонченном лице пыталась расшевелить свою лендерру, судя по всему – безрезультатно. А вот у меня все быстро пришло в норму, даже сам не поверил сначала. Но уже через пару минут боли как не бывало – словно и не было этих чудовищных «обнимашек». Красная вспышка на обеих моих руках заставила нас с чернявой уставиться на запястья. Словно красные вены проступили на бледной коже, образовав рисунок, похожий на травяной кельтский узор родного мира. Валария с подозрением посмотрела мне в глаза и вернулась к своей госпоже. Почти в то же мгновение она испустила сдавленный крик. Я сунулся посмотреть и оторопел – на шее бледной несостоявшейся насильницы красовался такой же красный узор, что и на моих руках. Чернявая с диким выражением лица глянула на меня и отшатнулась. После чего ее лицо выразило совсем уж непостижимую гамму ужаса, страха, восхищения и вожделения, и неожиданно для меня она сложилась в низком поклоне, бормоча под нос:

– Смилуйся над смиренной слугой твоей, ренгехай…

Я же осторожно потыкал босой пяткой бок беспамятной остроухой, закованной в какие-то узорчатые латы, и просипел:

– Я тебе не пестик! Не пестик я! Поняла?!

Злая ярость вновь стала расти снежным комом. Второй тычок босой ноги пришелся лендерре уже в лицо, но меня тут же мягко схватили за плечи и оттащили прочь от успевшей «разледенеть» тушки. Валария умоляюще заглянула мне в глаза и сказала:

– Не надо, ренгехай! Не надо! Госпожа и так уже наказана!

– Этими картинками, что ли? – спросил я, не думая успокаиваться.

– Этими оковами, ренгехай, – совсем тихо ответила чернявая эльфийка.

И столько тоски было в ее взгляде и голосе, что мне даже стало интересно… А что случилось-то?

Глава 4

Хай – он и в другом мире хай

Черноволосая эльфийка, даже в доспехах умудряясь оставаться грациозной, опустилась на колени возле все еще балластящейся командирши и принялась молча раскачиваться взад-вперед. Я же только в этот момент обратил внимание, что неведомо чем контуженная вполне блондинистая особа. Встречал уже таких. Куда бы деться – «я пришла, склонитесь, черви». Именно про таких говорят: «Раздайся, грязь, – оно плывет». Сейчас белобрысая отсутствовала в этом мире. А вот почему – знала ее напарница, но рассказывать не спешила. И вообще как-то странно она себя повела, эта Валария – словно мешком пустым ушибли из-за кривого угла да наискосок.

Стоило шевельнуться, стряхивая с лысой макушки капли воды, как эльфа испуганно зыркнула в мою сторону и притихла. Как-то неуютно чувствовать себя чудовищем, особенно в глазах такой красотки. Я как можно строже сказал:

– Рассказывай!

Не надеялся, конечно, на нормальную реакцию после всего, но чем черт ведьму не приголубит… Валария бросила еще один взгляд на дрыхнущую лендерру, вздохнула и ответила:

– Уже совсем ночь, ренгехай. Не лучше ли будет отправиться в ваш даракаль? Там мы спрячемся от Вечного Дождя, и я смогу в спокойной обстановке все рассказать.

Она мне еще и условия будет ставить! Я совсем обнаглел, поймав словечко «ваш», и распорядился:

– По дороге расскажешь, что успеешь. Долго ехать?

– Меньше часа, ренгехай, – приободрилась эльфа, сверкая черными глазищами.

Она поднялась с травы и отдала громкую лающую команду. Два крылатых пса тут же прекратили изображать статуи и подбежали. При этом они явно сторонились моей персоны, но Валария лишь прикрикнула на псин, заставив одну из них принять меня в качестве седока, вдовесок к тушке ее любимой хозяйки. А потом был долгий путь под струями дождя, пологом леса и тремя бледными светилами за серой пеленой в небе. Валария рассказала за время пути много интересного.

В здешнем обществе оказалась строгая кастовая социальная система. В самом низу пребывают ло – крестьяне, бродяги, певцы и всякие низшие рабы. Канло, например, означает бродячего батрака, нанимающегося на поденную работу, где найдет. Варло – крестьянин, быдло – нищеброд… Над последним я поржал. Странными путями ходят слова по мирам. И ведь правильное значение, надо же. Средняя каста, мид – это ремесленники, рабы над рабами, купцы низких гильдий, наемники, ученики и адепты местных школ магических сил. Много кого. И высшая каста – хай. Эти поголовно наделены магическими силами и знаниями. Аристократы, высшие маги, ученые всех мастей, одним словом – хозяева. Но именно в этой касте есть свои внутренние градации. Услышав, как называются элитные воины, низ высшей касты,
Страница 4 из 32

я чуть не рухнул с гарва (так назывались эти пресловутые собачки, на которых мы ехали). Просто не поверил своим ушам. Урукхай! Элитный воин Ламары, одной из самых больших стран на континенте Каван. Чуть выше урукхаев идут, пардон, хайло. Вот уж иначе не скажешь! Это прислуга в домах знати, простые ученые, администраторы. Они вроде бы тоже хозяева, но мелкие, как посредники между нехозяевами и хаями.

Над хайло стоят хаймид – все маги, кроме тех, кто является хаем по рождению или главенству в магическом ордене или школе. Еще выше как раз гехай, то есть и я тоже. Буквально это означает «под старшим». Буквально это и понимается, как объяснила Валария. Подстилка – она и в Африке подстилка. Аккумулятор, батарейка, ходячий НЗ, мать их за ногу и кашалоту в глотку… Назначение у гехаев одно-единственное: тебя отлюбили, ну или изощренно поколотили – от тебя подзарядились. На самом деле весьма почетная обязанность, попыталась внушить мне чернявая. Существа-батарейки на просторах Кавана большая редкость. Так что мне стало понятно, с чего вдруг янтарноглазая так разошлась. Запечатление она хотела произвести, ничего личного. Чтобы никто другой не смог воспользоваться мной в своих целях. Но, судя по взглядам Валарии, все пошло не так, как надо (с их точки зрения, мне-то все зашибись). И самое главное – в этом странном мире верховодят женщины. У мужчин роль только одна – ублажать, прислуживать и терпеть. От одной мысли стать постельным рабом или там слугой такой вот женщины, как блондинка с янтарными глазами, мне поплохело. Мне и вначале-то не понравилось, куда попал, а теперь вообще остро захотелось обратно, в родную квартирку, на привычную работу, на набившие оскомину серые улицы. Матриархат во всей дурной красе. Женщины во главе всего: в армии, во власти, в доме, на улице… Кланяйся и не смотри в глаза, а то огребешь. И подчиняйся, подчиняйся, подчиняйся! Только я мог так влипнуть. Новое тело, бледное и немощное, также оптимизма не добавляло.

Я мрачно глянул на лендерру, примериваясь – добить или нет? Черноволосая уловила мое настроение и торопливо продолжила рассказывать о кастах, испуганно поглядывая в мою сторону. Выше всех, конечно, хай – просто, без всяких добавок. Аристократия, бомонд, белая кость, острое ухо… Они не привыкли себе в чем-то отказывать. И естественно, зачастую ведут себя по-скотски, добавил уже я от себя, чем вверг Валарию в ступор на пару минут. А лес вокруг совсем потемнел – ночь неотвратимо вступила в свои права. И уже в этой таинственной темноте я узнал, кто же такие ренгехаи, в разряд которых меня перевела эльфийка-воин. Гехаи дают энергию, хотя сами не могут ею пользоваться – ну, не маги они, хоть ты тресни. Ренгехаи тоже не маги, но они забирают энергию во время… э-э-э… того самого. И рассеивают. Они очень редки и все наперечет. Каждый ренгехай – тайное оружие правителя. Подошлешь такого к неугодной хай – и вуаля, выносите тапки, кончилась магиня, перестала владеть силами лет так на сто.

Я обдумал новость. Выходит – лендерра теперь вовсе и не крута? Типа моя мстя уже свершилась? Да ну на фиг! Маловато будет! Чего-то нет никакого чувства удовлетворения. Нарочито резким тоном я приказал Валарии продолжать поучительный рассказ.

Во главе королевства Ламара стоит великая хай, сейчас это Диодерия XVI Хитрая. Но ее власть не единолична – существует еще так называемый Хай-Даракаль. Что-то вроде парламента или сената. Орган власти, в котором представлены все высокие дома страны, все ордены и школы, все сословия высшей касты. Они в любой момент имеют право одернуть великую. Правда, с Диодерией этот номер вряд ли пройдет, поделилась Валария, поскольку Шестнадцатая прекрасно умеет разделять и властвовать.

Попытавшись переварить полученную дозу информации, я плюнул на это гиблое дело и спросил у эльфийки:

– Так что это за татухи повылазили на нас с блондиночкой?

Валарию передернуло от моей фамильярности, но она проглотила все возражения и ответила:

– Я не знаю, что такое эти та-ту-хи…

– Рисунки на моих запястьях и на шее у твоей госпожи, – с досадой уточнил я.

– Это кандалы подчинения, очень редкое заклятие, из Палаческой Пятерки Сил, – хмуро ответила эльфа.

Дождь вокруг нас и не думал стихать. Меня это уже стало напрягать – так и до простуды недалеко. И тут вспомнились слова чернявой про Вечный Дождь. Надеюсь, она это говорила не буквально? Валария тем временем после непродолжительного молчания сказала:

– Если бы мы знали, что вы палач…

– То что? – делая морду тяпкой, поинтересовался я. – Мило потрепали бы меня по щечке и позволили уйти? Сомнительно как-то.

Остроухая прошипела что-то себе под нос. А потом мой гарв злобно рявкнул на темноту впереди и остановился. Крылатый пес с Валарией на спине также замер. Ночь озарилась синей молнией, зигзаги которой смертоносной паутиной ринулись на нас сквозь стену дождя. Через мгновение рядом со мной взвилась тень со вздетой в темноту рукой. И время остановилось.

Глава 5

Мой девиз – «Не понимэ»

Почувствовать себя жертвой американской системы правосудия я не успел. Электрический стул, предназначенный для моей бренной тушки, волевым усилием отменила та, от кого никто не ждал сюрпризов. Ломаные змеи молний вонзились во вскинувшуюся янтарноглазую, отчего эльфа стала похожа на шаровую молнию, – правда, всего на пару секунд. После чего ушастая отправила молнии в обратный полет и преспокойно вернулась в состояние хладного полутрупа. Заняло это все долю секунды, а потом меня словно вырвало из седла, и очень вовремя. Два каких-то типа разбойной наружности повисли на сбруе гарва… Собачка не поняла фамильярности и высказалась в духе «клац-клац», отчего жертва зуботерапии с визгом укатилась в мокрые кусты. Я же благополучно оказался на очередном дереве, толстые ветви которого даже не дрогнули под моим весом.

Второй бандит не растерялся и попробовал допрыгнуть до моей ноги, за что и схлопотал пяткой куда-то под темный капюшон. Хлесткий окрик из-за пелены дождя заставил всех замереть. Новый насмешливый женский голос прокричал:

– Эй, детка! Слезай, а не то твоей подруге худо будет!

Первые секунды я озадаченно моргал, соображая, кто тут у нас успел друзьями обзавестись, а потом услышал сдавленный писк Валарии:

– Не надо!

Ну вот что за непруха! А невидимая атаманша продолжила речь:

– Клянусь, если ты сам отдашь себя в мои руки, этой воительнице ничего не будет! Отпущу с миром!

– А ты кто такая? – крикнул я в ответ, пользуясь заминкой, чтобы отдохнуть от потоков воды с неба и проверить – не выросли ли на шее жабры? Дождливый мир всерьез начинал напрягать. Да и то, что я все еще щеголял тут с голым задом, тоже не добавляло хорошего настроения. Холодно, мокро, противно и скользко… И струйки воды по телу, цеплявшие прохладой в ненужных местах. Главарь нападавших соизволила ответить:

– А вот ты спустись и посмотри!

Делать нечего – Валария мне худого не делала, чтобы бросать ее на растерзание чудилам на букву «м». Я нехотя спустился на землю, мгновенно оказавшись в грубых объятиях разбойника, не пострадавшего от внимания моего крылатого пса. Чернота под капюшоном сверкнула зелеными огнями глаз, и приятный голос пропел в ухо:

– Ты
Страница 5 из 32

мой маленький…

– Гаста, веди его сюда! Живо! – сердито рявкнула все та же атаманша.

Зеленоглазка, а это оказалась еще одна представительница местного «сильного» пола, как-то странно дернулась и медленно повела меня под дождем. Шагов через двадцать мы оказались возле сладкой парочки. Валарию держала за хрупкую шею настоящая альбиноска. Эта «ельфа» была даже покрупнее лендерры, безмятежно валявшейся у лап моего гарва. Красные глаза бандитки очень нехорошо глянули на мою конвоиршу, отчего та отпрянула от меня и застыла. Я задумчиво посмотрел на притихшую Валарию, глаза которой успели закатиться, и сказал:

– Задушишь ведь несчастную.

– Что? – опомнилась атаманша и спешно отпустила свою жертву. Валария шмякнулась в траву, прикидываясь ветошью, а я сказал, ежась от холодных струек воды на коже:

– Вот, смотрю.

– Можешь называть меня Леверия, гехай, – довольно улыбнулось белое пятно в ночи. – Я не вижу у тебя на шее знаков слияния, малыш, а значит – твоя судьба решена.

– Неужели? – Во мне проснулось злое веселье. – Лендерра тоже думала, что выиграла в лотерею, вон теперь валяется в отключке.

– Чего? – Альбиноска явно не поняла половины из того, что услышала.

В это мгновение какая-то тень пронеслась мимо меня, сграбастала бледную эльфийку и уволокла в ночную тьму под вопли протеста. Перестав что-либо понимать, я осмотрелся. Вроде тихо. Валария между тем медленно поднялась на ноги и пробормотала, потирая шею:

– Проклятые дегенераторы…

Поняв, что опасность миновала, я задумчиво глянул на эльфу и спросил:

– Как ты сказала?

– Это были охотники за энергией, похитители Сил, – ответила Валария, видимо считая, что все объяснила.

Пока мы водружали на место ее госпожу и успокаивали собачек, я все же вытащил из остроухой воительницы более-менее внятное объяснение. И этот гребаный мир совсем перестал мне нравиться – вот ни грамма позитива.

Магия этого мира питается из трех источников: Хтона, Ливица и Медоса. Хтон поддерживает жизнь в магических существах, Ливиц дает силу магам и волшебникам, а Медос питает предметную магию. А еще существует такое явление, как Хтолим, – иначе говоря, «пустосила», не производящая магической энергии, а питающаяся ею. То есть не «генератор», а «дегенератор» магии. Тем же словечком на континенте Каван называют типов, промышляющих чужой энергией. Что они потом с ней делают, уже мало кого волнует. Процесс же отбора изрядно неприятен и кровав.

Из рассказа я сделал вывод, что на нас напали магические вампиры, учуявшие источник энергии, меня то бишь. И тут что-то коротнуло в логике. Я взгромоздился на гарва и спросил у Валарии:

– Если я ренгехай, отбирающий силу, но при этом еще и источник ее, то… Ты бред говоришь. Так разве бывает?

– Госпожа Тристания смогла бы лучше объяснить, – с сожалением в голосе ответила эльфийка и пожала плечами.

Я глянул на лендерру, все еще дрыхнущую на холке крылатого пса. Ей даже ливень нипочем! Значит, желтоглазую зовут Тристания. Ну, ешкин кот, Изольд, ты и влип… Это я уже о себе подумал. И спросил:

– Почему она пришла в себя, а потом опять отключилась?

– Что сделала? – не поняла эльфа.

– Ну, отрубилась, уснула, – сердито добавил я.

– Она защищала хозяина. – Взгляд Валарии не был образцом дружелюбия.

Черт с тобой, золотая рыбка. Я с сомнением поинтересовался:

– Долго она еще валяться будет?

– До утра точно, – обрадовала Валария, настороженно осмотрелась по сторонам и добавила: – Надо побыстрее добраться до даракаля, ренгехай. Только там мы будем в безопасности. Урукхаи ленда смогут нас защитить.

– Надо – значит, едем, – ответил я, чувствуя, что холод добрался уже до костей, облизываясь в предвкушении «погрызть до ломоты». Хотелось оказаться у огня и сжевать чего-нибудь протеинового.

Минут через двадцать мы добрались до странного забора – ажурная решетка возвышалась метра на три над землей и почему-то казалась живой. Когда псы побежали вдоль ограды, я потянулся пощупать изделие местных умельцев, но был остановлен испуганным воплем Валарии:

– Стойте! Это не стена!

Отдернув руку, я заинтересованно уставился на эльфу. Та пояснила:

– Сожрет же, ограда живая, ренгехай.

Слава елкам, хоть ворота нашлись быстро. На территорию даракаля, поместья по-местному, нас пропустили трое совсем уж здоровенных остроухих мужика-амбала в мерцающей броне и со странными штуками в руках. На копья не было похоже. Скорее уж винтовки огромного калибра с вычурными топорами на цевье – гибрид бердыша и мушкета. Они дружно потаращились на стриптизирующего меня и равнодушно вернулись к работе по охране границы лендерских владений. Ну хоть кто-то не кинулся хватать!

Когда мы добрались наконец до большого замка посреди леса, я задумчиво квакал на разные лады, соображая, как передать ту или иную эмоцию тремя звуками, – погода располагала. Валария жестом попросила меня спешиться, а потом три раза ухнула голодным филином. Ночной двор тут же заполнился другими эльфийками и эльфами, которые расторопно увели собачек куда-то в темноту. Тушку хозяйки некоторые из них бодро потащили к большим дверям. Мы с Валарией двинулись за ними и вошли в ярко освещенное помещение, похожее на каменный мешок, – ни ковров, ни мебели, вообще ничего, кроме еще одной двустворчатой двери напротив входа. Прислуга изо всех сил отводила глаза, но у нее это плохо получалось. Впрочем, мне было плевать – в голове сидела занозой жажда тепла, которого пока не было и в помине.

Валария торжественно показала потолку несколько малоприличных жестов, и я ощутил, что больше не мокрый. Вообще ни на каплю! И в эту секунду другие двери этого шлюза-сушилки распахнулись, в ярко светящемся проеме возник некто и прогудел:

– Добро пожаловать домой, хай Валария.

Я бледной мышкой выглянул из-за спины эльфы, куда успел залететь, и еще раз посмотрел на эту гору мышц с рогами на голове. Минотавр шумно выдохнул, улыбнулся, показывая отнюдь не травоядные зубы, и мигнул. После чего развернулся и исчез, давая дорогу в огромный зал, наполненный теплом и запахами еды. Словно многотонный удушливый матрац навалился сверху. Ешкин кот, только-только стало суше и лучше, успел подумать я, проваливаясь в темноту.

Глава 6

Делу – час, потехе – время

Очнулся я под теплым пушистым одеялом на огромной кровати под бордовым балдахином, с витыми ножками. И с ходу подскочил, сжав кулаки, памятуя о том, что грохнулся в обморок, едва переступив порог даракаля. Однако в большой комнате с витражными окнами, за которыми мирно шумел все тот же дождь, никого лишнего не нашлось. Да и связан я не был. И вообще никакого урона не ощущал. Сердце постепенно перестало отбивать атакующий марш, а в голове закрутились мысли. Все-таки вышка за плечами. Пусть я и учился на филолога, но основы психологии нам давали. И разум спокойно нашел объяснение обмороку. Футуршок – звучит бестолково, но объективно. Сколько раньше читал про попаданцев – всегда удивлялся: почему бравые герои так легко и стремительно врастали в новую обстановку? Тут же дело не в разуме. Подсознание никак не могло так быстро принять глобального изменения. Психика человека – вещь гибкая, но при этом парадоксально консервативная. Похоже,
Страница 6 из 32

осознав, что опасности кончились, мой мозг просто ударился в панику этого самого футуршока и благополучно отрубился, чтобы переварить перенос и потерю всех привычных ориентиров.

Сейчас же никаких истерик в голове не шевелилось. Зато вовсю ворочался зверь в пузе – жрать хотелось неимоверно. Я осмотрелся более внимательно, вскользь заценив ажурную мебель а-ля «новозиландиш хоббитэльф от Джексона». На кресле рядом с постелью кто-то аккуратно сложил кипу одежки шикарного черного цвета. С трудом натянув на себя тканевые презервативы, по недоразумению скроенные как штаны и футболка, я поискал зеркало, чтобы ужаснуться внешнему виду. Трельяж нашелся слева от деревянной входной двери. Наконец-то я смог в полной мере потаращиться на себя обновленного. Ничего так пацанчик, только вот лысенький и очень бледный, но это дело поправимо – солярий там и припарки на макушку поправят дело. А вот невольный стриптиз с такой одежкой основательно смутил. Да лучше голым ходить, чем вот так вызывать у окружающих женщин повышенное слюноотделение. Особенно в свете последних событий. Я ведь тут и без того числюсь за олимпийскую медаль. Всякая норовит сграбастать и войти в контакт ну очень близкого рода. Так что я стащил с себя пресловутую футболку, после чего с сомнением задумался над проблемой штанов. Что совой об пень, что пнем об сову – все едино сверкать анатомией. Это не по мне.

Дверь в покои торжественно распахнулась, обдав кожу морозом. В комнату заглянула Валария, уставилась на пустую кровать и охнула, но тут же зацепилась за меня взглядом и спросила:

– У вас все в порядке, ренгехай?

– Не совсем, – буркнул я в ответ. – Со штанами бы разобраться.

– А что не так? – удивилась эльфа, смерив меня взглядом, и в ее глазах влажно блеснуло давешнее выражение оголодавшей змеюки. – Блаженный Хтон, я совсем не подумала об этом.

Сама она, кстати, успела выбраться из темных доспехов, в которых путешествовала с госпожой по лесу, и теперь красовалась в эффектном коричнево-черном платье до пола, с глубоким декольте. И прическа остроухой разительно изменилась. Вместо косы за ней струился настоящий шлейф неземной красоты. Черные пряди словно жили собственной жизнью. От этой мысли я поежился. Все ведь возможно.

Она с видимым усилием взяла себя в руки, бодро вошла в спальню, сунулась под кровать и выволокла плоский широченный ларь с крышкой на замке. Запор щелкнул, крышка стукнула об пол, и я увидел ворох шмоток. Нам хватило всего пары минут, чтобы найти более приличное одеяние взамен того, что призвано изображать вторую кожу. Симпатичные красные шаровары шириной с коттедж мэра средней руки и цветастая распашонка в гавайском стиле довершили гардероб.

Оглядев результат совместных усилий по приданию мне приличного облика, мы с эльфой переглянулись и обреченно вздохнули в унисон. Серой мышью мне тут не быть. Ну хоть стало комфортнее. Валария почтительным жестом указала на дверь, и мы покинули комнату, оказавшись в широченном коридоре. Знакомый гулкий голос за спиной заставил содрогнуться и опять спрятаться за Валарию:

– Сахарок проснулся?

Давешний минотавр утесом возвышался над нами, разглядывая огромными смеющимися глазами. Через пару секунд он протянул широченную лапу в недвусмысленном жесте. Я робко протянул свою лапку, опасаясь остаться без оной, но пожатие оказалось вполне терпимым, почти нежным… Минотавр пробасил:

– Я зовусь Горотур, ренгехай Сахарок.

– Чего? – заморгал я.

– Идем, идем, – поспешно встряла Валария, уводя прочь от хамской морды.

– Как он меня назвал?! – Я попытался дернуться назад, к минотавру, чтобы начистить наглую рожу, но эльфа вдруг резко сжала мое плечо, заставив охнуть от боли. Это было настолько неожиданно, что я опешил на пару мгновений.

Валария воспользовалась моментом и сказала, продолжая тащить меня по коридору:

– Ведите себя подобающе! Слуги вправе давать свои имена хаям, им так легче переносить свое положение. Главное, чтобы имя было не оскорбительным и не позорящим.

– Сахарок?! – вяло уточнил я.

– Забудьте, нас ждет лендерра Тристания, – добила новостью Валария.

– Где ждет? – наивно спросил я.

Судя по выражению, возникшему в глазах эльфийки, она был готова срифмовать ответ почти так же, как это сделал бы я. Но… Другая страна, другой мир, другой менталитет. Рифма могла оказаться не в пример круче. Так что я послушно поспешил за остроухой – от греха подальше. Когда блуждания по даракалю стали напоминать исследования лабиринта, я отпустил на волю вопрос, отчаянно чесавший мне язык:

– Горотур же не такой, как вы? Кто он? Минотавр?

– Мино… Кто? Нет, нет, ренгехай! – Валария улыбнулась. – Он самый обыкновенный тур, его же так и зовут. Тур из семьи Горо. Что поделаешь, у варваров имена очень простые, и никогда не поймешь, кто там у них в роду старший, а кто – изгой.

– А вы тогда кто? – насторожился я. – Эльфы?

– Разумеется, – подтвердила Валария, глянув слегка озадаченно. – А вот вы, например, типичный моркот.

Это заставило меня заткнуться. Я – моркот, какое счастье, коромысло ему в поддувало… Как бы все-таки извернуться и узнать об этом мире побольше, не выдав себя? Фиг их знает, как тут воспримут новость об иномирянине. Не хочется оказаться совсем уж в полной заднице. Пока думал, эльфа дотащила меня до огромных белых дверей и почти втолкнула в зал, очень похожий на столовую лиц так на пару сотен. Огромный стол тянулся от входа до огромного панорамного окна, изображающего разноцветьем стекол батальную сцену. Под мордой страдающего от изжоги стеклянного дракона мирно сидела лендерра и что-то неторопливо жевала. Подняв голову на шум, Тристания хмуро выпрямилась в кресле и что-то сказала. На таком расстоянии мой слух отказался разбирать бормотание, а вот Валария, похоже, все услышала и поволокла меня дальше, к лендерре. На подходе к хозяйке поместья я с удивлением понял, что блондинистая эльфийка не просто отдавала дань чревоугодию. Она при этом еще и банально читала раскрытый фолиант… Прям как я дома. Вообще не понимаю тех, кто может трескать, не втыкая взгляда в буквы. Это же несварение можно заработать, думая над тем, что именно пережевываешь со всей химией вместо витаминов.

Хозяйка даракаля тоже приоделась по случаю – платье переливалось всеми оттенками синего, от фиолетового до голубого, при каждом движении. И только растерянность не дала мне затаить дыхание. Она на самом деле обладала сногсшибательной красотой, как и ее подчиненная Валария. Да и вообще еще на входе, разглядывая толпу слуг, я обратил внимание на то, что среди эльфов вообще нет некрасивых.

Как только мы с лендеррой оказались рядом, наши узоры засветились, словно обрадовавшись друг другу. Тристания скривилась и сказала обволакивающим прохладным голосом:

– Прошу ренгехая разделить со мной скудную трапезу.

– Да уж, нищета полная, – не утерпел я, разглядывая снедь на столе, всяких там жареных тварей, салаты и прочие корочки хлеба. Завтрак так себе – персон на десять. Действительно, скудно и бедно. Эльфа уловила мой сарказм и слегка улыбнулась:

– Если господин позволит спросить, вы готовы освободить меня от оков? Я приношу свои извинения за ту непростую ситуацию, в которую
Страница 7 из 32

поставила вас и себя своим поведением в лесу прошлым вечером.

И что я мог ответить на эту тираду? Правильно – ничего. Неопределенно пожав плечами и сохраняя морду тяпкой, я уселся на одно из свободных кресел, притянул к себе ближайший поднос с какими-то печеными фруктами и занялся усмирением оголодавшей твари в своем животе. Тристания восприняла мое молчание спокойно, лишь вздохнула и продолжила речь:

– Понимаю, что такие события не идут на пользу нашим отношениям, но тешу себя надеждой, что вы начнете доверять мне и позволите вернуться к непосредственным обязанностям управления лендом.

– А кто не дает-то? – ответил я с набитым ртом.

Валария, торчавшая за спиной своей госпожи, чуть не поперхнулась воздухом. Лендерра же вздохнула:

– Я, как ваш шицугехай, обязана буду следовать за вами повсюду, а состояние дел в ленде сейчас таково, что мое отсутствие скажется на них совсем печально.

– Да вроде пока никуда не собираюсь, – проворчал я в ответ, блаженствуя с куском фрукта во рту, который напоминал по форме огурец, а по вкусу сушеный мандарин. Не мог же я ей сказать, что понятия не имею, как освободить от этих красных каракулей на шее, кто такие моркоты и чем седалище отличается от бренной жизни? Вот и я о том же. Но вежливость взяла свое. Пришлось озадачиться и выдать что-нибудь не менее обтекаемое: – Думаю, вы не откажете мне в удовольствии погостить в вашем доме несколько дней и подумать над вашим предложением…

Я многозначительно глянул в глаза Тристании. Эльфийка меня прекрасно поняла и сказала:

– Разумеется, моя благодарность за ваше снисхождение к моему проступку не покажется вам чрезмерно малой. Скорее – наоборот, ренгехай.

На этом светская беседа сдулась. Мы прекрасно ничего друг другу не пообещали, завтрак кончился, а я остался с безумным количеством вопросов на языке. Напоследок Тристания спросила:

– Наверное, вам будет интересно осмотреть мой даракаль?

Эльфа явно пребывала в прострации от происходящего. Еще бы – только недавно была всесильной аристократкой, землевладелицей, а тут влипла по самые уши и теперь не знает, что да как. Я решил не травить ей душу еще сильнее и пошел на уступку:

– Буду благодарен, если ваша помощница Валария покажет мне здесь все.

На лице лендерры проступило откровенное облегчение, а мы с чернявой удалились из зала. Валария оказалась проводницей на редкость самовлюбленной – она таскала меня по всяким комнатам и коридорам, даже не заметив, что я совершенно не слушаю, а предаюсь собственным мыслям, лишь изредка поглядывая по сторонам, чтобы не заблудиться. В какой-то момент мы оказались в удивительно светлом саду. Среди всевозможных окультуренных растений, освещенных десятком висящих в воздухе шаров, я заметил странную парочку. Одно существо выглядело как нечто склеенное из бесчисленного количества зеленых древесных листьев с соблюдением всех необходимых пропорций. Глаза у садовницы, а никем иным она быть не могла, сияли подозрительно знакомой зеленью, отчего у меня в животе мгновенно образовался кусок злого льда. Как же ее назвала та альбиноска? Я напрягся, вспоминая имя. Ходячий гербарий заметила мой интерес и мгновенно растворилась среди кустов и деревьев. В это мгновение Валария обратила мое внимание на еще одного обитателя сада.

Увидев низенькое создание с огромными пушистыми ногами, я чуть не сел на землю. Перед нами среди каких-то сине-алых цветов прохаживался самый настоящий хоббит с трубкой в зубах. Он сердито ворчал что-то себе под нос и ловко подрезал огромными ножницами некоторые растения. Эльфа улыбнулась моему офигению и прошептала на ухо:

– Это праншас, один из неуловимого народа покровителей травы. Каким чудом моя лендерра уговорила его хранить внутренний сад даракаля, до сих пор никто не знает, а ведь Тэмми появился здесь еще до моего первого совершеннолетия.

– Это сколько лет? – уточнил я, разглядывая праншаса.

– Больше двухсот уже, – ответила Валария.

Это сколько же тогда Тристании? Я сглотнул, чувствуя острый информационный голод. Библиотека – вот что меня спасет! Вспомнился талмуд на столе перед хозяйкой поместья. Откуда-то же эта книжища взялась. Едва мы покинули сад, я остановил Валарию и спросил:

– Где у вас книги хранятся?

– У нас три библиотеки, – гордо ответила эльфийка. – Научная, житейская и законная. Хотите посмотреть?

– Хочу почитать, – буркнул я. – Законная – это как?

– Законы, постановления, реляции, указы королевы, все это хранится в личном кабинете лендерры, но туда сейчас идти не стоит, – с сомнением в голосе сказала ушастая красотка.

– Почему это? – нагло спросил я. – Не пустит?

– Пустит, – вздохнула чернявая.

– Мне бы в научную, – смилостивился я. – Надо кое-что узнать.

Валария молча повела дальше по коридорам. Минут через двадцать мы добрались до цели. Я ожидал лучшего, право слово. Всего какая-та пара сотен талмудов в маленькой комнате с полками, столом и креслом как-то не впечатлили. Но выбирать не приходилось. Здесь тоже было витражное окно – на этот раз какая-то мадам висела на суку посредством веревки. Жизнеутверждающая картина настолько озадачила меня, что провожатая не могла не удариться в объяснения:

– Это панно изображает святую Жозефу, удавившуюся во славу Хтона. Благодаря ее поступку несколько сотен лет назад силы Хтона вернулись в наш мир, впервые после убийства последнего дракона.

– Ага, – кивнул я, – бодрит, однако.

В это мгновение за разноцветным окном появилось светящаяся точка, которая явно приближалась. Уж не запустил ли какой доброхот в наше окошко фаербол? После молний в лесу я бы не удивился… Валария лишь мельком глянула на странное явление и спросила:

– Я вам еще нужна, ренгехай?

– Щас, погоди, – опомнился я, стянул с полки какую-то книгу и с опаской уставился на название. Вздох облегчения едва не сорвался с моих губ. Надпись была понятной! Будь благословен тот, кто зашвырнул меня в этот мир, снабдив знанием языка. Свет за окном рос на глазах, а затем просто материализовался в библиотеке огненным шариком оранжевого цвета. Валария явно привычным движением схватила приблуду и удалилась, унося искрящийся фонарик с собой. Я же постарался выбросить из головы лишние мысли и принялся изучать корешки книг. Скоро взгляд остановился на искомом: «Народы мира через призму истории». Рядом с этой книгой нашлась и вторая, намного тоньше, но в чем-то даже важнее: «Гехай: шицу и рен. Малый монструм цивилум». От названия даже мороз по коже пробежал. Я устроился за столом, открыл фолиант про народы и углубился в чтение, знакомясь с миром, куда занесла нелегкая.

Минут через сорок в библиотеку ворвалась взволнованная Валария, схватила меня за руку и буквально вырвала из-за стола со словами:

– Вы должны нам помочь! Немедленно!

– Где горим?! – успел вякнуть я, сгребая свободной рукой книги.

По коридору словно ударная волна пронеслась, содрогнув даракаль до основания. Следом звонко и протяжно бахнул далекий колокол. Эльфийка рассерженно зашипела, и мы практически побежали по коридору. Второй удар колокола догнал нас уже возле знакомого обеденного зала. В дверях маячила напуганная чем-то Тристания. Она перехватила бедного меня у помощницы
Страница 8 из 32

и заволокла в столовую со словами:

– Она уже близко! Скорее краски!

– А что вообще происходит? – решил подать голос и я.

Эльфийки на пару проигнорировали вопрос. Валария чуть ли не бегом смоталась куда-то за стеклянной посудиной с черной жидкостью и набором палочек, сверкающих игольчатыми жалами. Я опасливо подобрался:

– Эй, вы что задумали?

– Потом объясню! – рявкнула Тристания, напомнив, кто тут все-таки благородная хозяйка, и сорвала с меня местный аналог «гавайки».

В полном офигевании от насильственного раздевания я успел только ойкнуть, когда шею кольнуло что-то острое и холодное. От такого произвола накатила ярость. А затем ушастых отнесло от меня в сторону, и чей-то кристально-холодный голос произнес:

– Отвечай, рабыня!

Я с оторопью понял, что голос этот – мой. А Тристания уставилась на меня пустыми глазами, опустилась на колени и глухо произнесла:

– Через час мы умрем.

Глава 7

Пшик магикус вульгарис

«Гехай – явление для нашего мира нужное и спасительное. Только гехай способен дать хозяйке или хозяину должную силу для правления магическими потоками в полном объеме. Но любая хай, вожделеющая гехая, обязана помнить и о том, что всякая сила имеет два облика. Так и гехай может оказаться ренгехаем. И тогда вожделеющая хай не только не приобретет новых сил, но и надолго лишится собственных, став рабой ренгехая, той, кого мы называем шицугехай, насильными гехаями…»

Прочитав этот абзац, я сморщился и потер саднящую шею. Татуировка, спешно нанесенная эльфийками на мою многострадальную тушку, не давала покоя. Каких-то полчаса назад от пафосной фразы Тристании я чуть не выпал в осадок. Это как же получается? Еще не все варенье слопано! Еще не все именины испорчены! И помирать? Да не пошли бы они на тын, все эти местные помиратели… Как-то так я и ответил, вызвав легкое окосение у одной не дюже оптимистичной эльфы. Когда сладкая парочка соизволила все-таки снизойти до объяснений, оставалось только поржать. Оказывается, огненный шарик, пойманный Валарией, был королевским гонцом, который принес в даракаль Тристании де ла Шанталь сногсшибательное известие о приезде королевской фаворитки с инспекцией. И вызвало эту самую проверку издерганное нервным тиком предчувствий седалище ее королевского величества. Мои ушастики задергались не на шутку и решили от греха нарисовать на моей шее знаки запечатления, дабы не пришлось однажды утром снимать с моей попорченной тушки очередную впавшую в забытье любительницу сладкого на ночь. Фаворитке же не объяснишь, что да как. Они-с не поймут-с, обуреваемые жаждой… того самого. А Тристании как раз и не хватало для полного счастья подруги по энергетическому рабству, особенно такой высокопоставленной. Слушая все эти эмоции, я тогда покрутил в голове одну милую идейку, отставил ее до лучших времен и смиренно согласился на маскировочную экзекуцию. Все-таки эльфийки были правы – провоцировать приезжающую тетю не стоило. Тем более что она была уже на подходе. И вот – шея болит, в башке – вагон новой информации, а в загашнике – тлеющая мысль, так запавшая в мою ранимую душу.

Мир вокруг на секунду попытался расплыться, но я взял себя в руки, не позволяя опять навалиться футуршоку. Хватит конфуза по прибытии. К тому же до приезда местной старшей еще было время на одно дело. Когда лендерра и ее помощница узнали, чего я от них хочу, возражений не последовало. Они, похоже, и сами были не прочь проверить меня на способности к магии. По словам Тристании, гехаи редко могут создать что-то мощнее искорки или там дождика в мышиной хатке. Но все-таки проверить не мешало. И вот стоило мне оторваться от занимательной книги о пицухаях (или как они там?), как в комнату зарулила Валария и мы пошли в тренировочный зал, который нашелся всего через два поворота по коридорам. Кроме лендерры, там маячил еще один типаж зловещей наружности – бледная мрачная женщина огненно-рыжей масти и, судя по ядовитой зелени в глазах, весьма готичного характера. Я довольно робко подошел к этой мадам, следуя указаниям Тристании. Огненная леди, облаченная в сногсшибательное платье, достойное скорее дворцового бала, а не поместья в дождливой дыре, задумчиво подержалась за мой подбородок, проникновенно посмотрев сверху вниз на мою переносицу, после чего неопределенно хмыкнула и сказала:

– Хтоном от него даже не пахнет. Так что никаких сюрпризов с превращениями и властью над всякими тварями от мальчика ждать не надо.

Три вздоха стали ей ответом. Один облегченный (это Валария), один разочарованный (это Тристания… интересно, а чего это она так скуксилась-то?) и один обиженный (мой, естественно: обломала рыжая). Магодинамщица тем временем успела прощупать мои мослы на предмет, ведомый только ей, и еще более довольно продолжила:

– Про Медос то же самое могу сказать, лендерра. Этот милый ребенок не заставит ни ваш даракаль, ни какой-либо другой напасть на хозяев.

Эпопея со вздохами продолжилась, только с небольшими коррективами. Нет, я-то как был в обидах, так и остался, а вот Валария с Трис почему-то поменялись облегчением и разочарованием. Ну, лендерру я могу понять – кому охота ловить на свою голову кирпич в родном доме? А вот Валария удивила… Она жалеет, что я весь такой немагический? Тэк-с, запишем на подсознание на будущее. Мадам Рыж тем временем стала суровей айсберга, продолжая вещать:

– А вот Ливиц и Хтолим в парнишке есть, очень даже. Тут я мало что могу сказать внятного, но точно одно… Такой связки этих сил, дающих и отбирающих магию, я в жизни не видала. Они замкнуты друг на друге и…

Она замолкла на секунду, а эльфийки напряженно уставились на меня, словно саперы на новый тип мины замедленного действия. Мадам во МХАТе не служила и паузы держать не научилась, продолжила почти сразу:

– …и такое ощущение, что они вместе создают контур охраны. Этот контур не пропустит никаких проявлений магии в обе стороны. Ни наружу, ни вовнутрь.

– Это хорошо или плохо? – озадачилась Тристания, читая мои мысли. – Не томи, Ованна!

– В общем, так. – Леди вздохнула полной грудью, бросая в никуда мощный заряд женского позитива. – Охранный контур больше предназначен защищать не мальчика от злобного мира, нет, дорогие мои.

– Это что, меня, такого бедного и несчастного, может любая попробовать обженить на себе под кустом? – почти возмутился я, не замечая отчаянной жестикуляции Валарии.

Рыжая Ованна добродушно улыбнулась (я поклялся потом проверить себя на предмет прожженных дырок в теле) и сказала, глядя поверх моей головы:

– Этот контур повернут так, словно защищает злобный мир от этого юного невинного создания.

Она пристально посмотрела на Тристанию и спросила:

– Ты уверена, что твой Сахарок так уж юн и невинен, а?

– Ка… кхе. – Ладонь Валарии залепила мой возмущенный рот, вгоняя яд обратно в легкие. Лендерра же задумчиво глянула сначала на рыжую, потом на меня и сказала:

– В наше время уверенной можно быть лишь в одном, леди Ованна. Только в одном. Гадости, знаете ли, случаются, да простят меня ваши драгоценные уши.

– Напугала колючку задницей, – фыркнула Воинственная и Непобедимая мадам, после чего озабоченно добавила: – Вы его проверьте по этой защите. Мало ли что еще
Страница 9 из 32

выползет, потом не отмоетесь, если что случится при Родерии.

Опа! Я стал весь внимание: что еще за Родерия? Лендерра тут же развеяла все сомнения:

– Если эта цветастая мозглячка думает, что, заполучив право бывать на королевском ложе, она может заправлять страной, то я ее разочарую! Буквально через несколько минут!

Рыжая молча выслушала тираду и степенно удалилась, поискав подолом платья пыль на полу. В то же мгновение посреди тренировочного зала образовалось странное облачко каких-то черных штук. Увидеть это успел только я – до того, как дрянь бросилась в мою сторону, очевидно повинуясь стороннему приказу. Эльфийки только и смогли, что шарахнуться врассыпную, напуганные выражением моего лица. А облако словно ткнулось в барьер, закрутилось на секунду и с тихим хлопком испарилось. Лендерра шумно выдохнула и сказала, потирая шею, заботливо обмотанную бежевым шарфиком на манер древних римлян (я такое в кино каком-то видел):

– Ну вот и ответ. Похоже, мне тогда в лесу не стоило кидаться под молнии. Все бы и так рассосалось.

Моя шицугехай мрачно улыбнулась и ушла, оставив бедного несчастного хозяина на произвол чернявой эльфы-заместительницы. Я шагнул к двери, и что-то громко хрустнуло под ногой. Это была семечка размером с хорошего шершня, черная и по форме похожая на тыквенную. Одна из того облака, что ли? – догадался я и с самым беззаботным видом покинул тренировочный зал в сопровождении трещавшей о чем-то Валарии. Семечка, семечка… Растения у меня с кем плотно ассоциируются в последнее время? Правильно, с зелеными глазами, шипящим голосом и массой листочков. Как же ее назвала все-таки та альбиноска? Точно, Гаста! Интересно, где она сейчас? И не ее ли это был приветливый подарок в виде стаи летающих семечек? Какая насыщенная жизнь досталась мне в новом мире! Во всех смыслах. До приезда королевской любовницы осталось-то всего ничего. И зачем так полошиться из-за какой-то бабы? Так я подумал в ту минуту. Скоро жизнь показала всю глубину и фатальность моей ошибки.

Глава 8

К нам приехал ревизор

Оказалось, что в даракале обитают десятка три разных существ. Они все столпились в приемном зале, ожидая прибытия высокого гостя. Я же пристроился на балюстраде балкона второго внутреннего этажа, обрамлявшего зал по всему периметру. На мое своеволие лендерра так ничего и не сказала, хотя и пыталась что-то провздыхать. Хватило одного моего взгляда, чтобы шицугехай замолчала, оставив меня в покое. Приятно, оказывается, быть хозяином. По крайней мере, иногда. Сидя на перилах, я глазел на толпу, пытаясь соотнести вычитанное из книги о местных народах с тем, что видели глаза.

Больше всего в зале было эльфов, естественно. Потому как хозяйничала в даракале блондинка с острыми ушами и вредным характером. Остроухих я насчитал восемнадцать морд. У эльфов и эльфиек выявилась странная то ли мода, то ли генетическая вакханалия – патлы у всех достигали пола, а цветовая гамма убивала кислотными оттенками. Это только у лендерры и ее советницы, именно так обзывалась должность Валарии, волосы были естественного окраса. Остальные же просто издевались над окружающими. Никогда не считал, что «кислота» в цвете – залог здоровья. Оранжевые, зеленые, синие, желтые и прочие прически создавали подо мной настоящий калейдоскоп.

Кроме Горотура, в поместье нашлись еще пять минотавров. Все они были огромной комплекции и еще более огромного оптимизма. Ревущий ржач рогатых периодически сотрясал стены зала, вызывая недовольные взгляды со стороны ушастых. Рядом с Горотуром я углядел и давешнего мохноногого садовника с неизменной трубкой в зубах. Праншас был сама невозмутимость, а минотавры откровенно опекали его с заботливостью перекачанных анаболиками нянек. Это загадочное существо явно ценили и берегли.

Оставшиеся три существа были разными настолько, что не терялись и в хаосе снующих по залу эльфов. Прежде всего в глаза мне бросилась все та же Ованна, ставшая еще рыже?е с нашей недавней встречи. Она вновь показалась мне самым обычным человеком. Сверкая красным платьем, усыпанным искорками то ли блесток, то ли мелких камешков, она болтала с той самой незнакомкой, составленной из листьев. Я опять задумался над ее личностью – она ли была в лесу? Или не она? Мне не давала покоя история с облаком семян в тренировочном зале. Почему эльфийки проигнорировали нападение на мою тушку? Сами же и спланировали? Возможно, конечно. Но семечки – прямая наводка на эту растительную мамзель пугающей наружности. Если все-таки она, то совершила нападение опять же с ведома хозяйки даракаля? Кто она тогда для Тристании? Слуга, наемник или кто поближе? Или все-таки она не имеет отношения к семенам… Ее же в зале не было. Не грешить же на телепатию, мать их за ногу. Я вздохнул и присмотрелся к ходячему фикусу пристальнее. Было такое ощущение, что существо линяет. На ее теле выделялось бодрой молодой зеленью множество новых листочков, которые словно кто-то рассыпал среди старых потемневших. Как если бы в нее пальнули дробью, а потом вырастили в дырках новую листву. А ведь недавно, в саду, она была вполне однотонной.

Мое внимание переключилось на последнего из неведомых мне обитателей даракаля. Высокий худой четырехрукий кошак вальяжно восседал на перилах второго этажа напротив меня, периодически прикладываясь к одной из трех бутылок в своих лапах. Ростом мохнатый был с Тристанию, окрас имел пепельно-чепрачный, глаза же его поблескивали насыщенной синевой. Если верить книге, эти существа встречались не чаще праншасов и назывались харрами, с ударением на последнюю гласную. Мое филфаковское прошлое подсказывало, что эти самые харрами состоят в близких родственных отношениях с лесными кисами, одна из которых загнала меня на сосну-ель вчера в лесу. Только шерсть вместо чешуи наводила на мысль о долгой эволюции.

Что-то заставило меня посмотреть на Тристанию. Эльфийка недовольно уставилась в ответ, но воздержалась от реплик, тем более что в гвалте вряд ли бы докричалась. Вспомнился наш второй разговор в столовой. Мой рявк в ее сторону и последствия оного как-то очень уж ровно сложились со словами рыжей о защитном контуре. Все вместе вызывало в душе очень уж нехорошие подозрения и предчувствия, о которых даже думать не хотелось. Зато хотелось наконец узреть пресловутую Родерию, фаворитку во всех смыслах. Чувствовалось, что без ее появления тусовка в зале на радостях плавно перейдет в гулянку.

И вот момент настал! Горотур стремительно добрался до двойной двери шлюза-сушилки и торжественно распахнул створки со словами:

– Ее сиятельство графиня Родерия дель Туркан, баронесса Лафайкельская, лендерра Туркантакаля со свитой!

И в зал влетело нечто невероятное – не очень высокое, замотанное в яркие тряпки безумных цветов, обвешанное брюликами и с фиолетовыми распущенными волосами до пяток. Когда вихрь остановился посреди зала, я с удивлением понял, что в его середине прекрасно себя чувствует очень молодая на вид остроухая девчонка. Нет, конечно, это могла оказаться и шустрая старушка, но голос все испортил:

– Так-так, лендерра Тристания, вы все же окончательно решили утопить королевскую фаворитку на подъездах к даракалю!

Сказано это было
Страница 10 из 32

приятным дискантом, абсолютно не вязавшимся с женственной внешностью гостьи. Тристания сдержанно поклонилась и сказала:

– Если ваша светлость так любит искупаться при луне на фоне королевского замка, то ваша покорная слуга никак не могла не устроить вам приятного сюрприза и не предоставить прекрасного изобилия воды. Добро пожаловать в Шанталь, дорогая кузина!

Гостья с гримасой очевидного сомнения выслушала приветствие и проворчала:

– Вы хотите сказать, кузина, что этот ливень вызван специально для меня?

– Разумеется, нет, дурья твоя башка, – едва слышно пропел харрами, глотнул содержимое одной из бутылок и хитро глянул в мою сторону.

– Разумеется, нет, дорогая кузина! – ответила гостье лендерра внизу. – Вы прекрасно знаете, что дождь идет непрерывно на всей территории как королевства Ламары, так и всего континента Каван вот уже семьсот лет. И только ради вас наша дорогая королева уговорила Погодную Пятерку Сил поставить над столицей полог непроницаемости.

– Да, да, я помню, – отмахнулась фаворитка. – Мне рассказывали что-то такое.

Разговор вызвал у меня чувство нереальности. Две эльфы несли такую околесицу, что становилось понятно – они обе просто тянут время, чтобы… Что? Знать бы все подробнее! А кошак-алкоголик на балконе напротив опять соизволил бросить реплику в никуда:

– И этот рассказ потерялся в пустоте твоей прелестной головки.

– По-моему, она просто морочит всем голову, – прошептал я себе под нос, но харрами услышал и отсалютовал бутылкой, едва не сверзившись вниз с балюстрады. Спасли его две дополнительные лапы, одна из которых держала оплетенную прутьями бутылку, а вторая, свободная, успела ухватиться за узорную балясину. Кошак пробормотал:

– К нам приехал цирк, и теперь мы будем платить втридорога за программу…

Внизу из шлюза показались несколько спутников фаворитки: две женщины-туры, закованные в чудовищную броню и с огромными топорами в руках, три поскромнее одетых эльфийки и два, судя по всему, ушастых наложника. А как еще назвать юных эльфов, облаченных лишь в полупрозрачное шелковое исподнее? Последние с интересом вертели головами, старательно откидывая с лица пряди распущенных длинных волос одинаково серого цвета. Разговор гостьи и хозяйки даракаля, начавшийся на повышенных тонах, продолжился вполголоса. Туры, убедившись, что все нормально, вернулись в шлюз и втащили в зал четыре огромных сундука, появление которых кошак не преминул откомментировать:

– Такая бережливость достойна восхищения! Всю казну королевства притащила с собой от греха подальше!

Я вытаращился на харрами, не веря ушам. А кот фыркнул и специально для меня объяснил:

– На ее наряды уходит треть месячного бюджета страны, не меньше. А ты кто такой будешь?

Вопрос застал меня врасплох. Кошак тем временем сноровисто перебрался по распорным балкам на мою сторону балкона. Причем по пути он явно хотел отпустить одну из бутылок в полет, прямо над Родерией, но что-то его удержало… Может, мысли о большой политике? Харрами с интересом обошел меня по кругу, принюхиваясь. Я же с не меньшим интересом разглядывал нового мохнатого знакомого. Кошак вкрадчиво пробормотал:

– А ведь твои шейные знаки пахнут краской… Какой у нас тут замечательный юный обманщик! Так и съел бы…

– Клыки выдерну, – предупредил я, отчетливо осознавая невыполнимость угрозы.

– Ты? – прищурился кот. – Мне? Своими ручками? О да-а-а…

Я чуть не сел на мягкое место, услышав такой страстный выдох. А харрами заботливо приобнял меня за плечи свободной от выпивки лапой и добавил:

– Тебе можно все, сладкий…

От такой извращенской откровенности я чуть не заработал нервный тик, но все-таки смог совладать с задергавшимся глазом. А кошак еще раз принюхался и со странным удовольствием в голосе промурлыкал:

– А вот руки твои правдивы, светлячок. Не расскажешь, кого ты уже пометил своим благословением, сладкий? Кто в даракале заслужил твое сладкое наказание, мальчик-моркот? – Кошак горячо дохнул мне в шею: – Я порву ее на части, так и знай. Лучше не говори ее имени, светлячок. Еще увидимся.

Когда я отдышался, харрами и след простыл. А на балкон вбежал слуга с причитаниями:

– Господин ренгехай! Вас очень хочет видеть лендерра Тристания. Она желает представить вас гостье.

Я торопливо поправил на запястьях широкие матерчатые браслеты, призванные скрыть красные рисунки на коже, облизнул пересохшие губы и выдохнул. Мохнатый домогатель чуть не вынес мне мозг и очень вовремя исчез, а то бы я точно натворил глупостей. Драться бы полез или еще какое непотребство затеял – очень уж откровенно и правдиво тот намекал на всякое этакое. Кто он вообще такой?

Слуга вежливо подхватил меня под руку и повел с балкона туда, где царила новоявленная гостья. Надеюсь, хотя бы эта павлиниха не станет делать намеков на счастливое совместное будущее. Минут через пять мою беленькую тушку ввели в столовую и представили фаворитке правящей королевы, как гехая лендерры Тристании. Я особо не возражал, пристроил свою тощую пятую точку на кресло рядом с двумя гехаями Родерии (так их мне представили) и приступил к знакомству, пока две аристократки соревновались в ядовитости на другом конце длинного стола. Вблизи эльфики уже не показались мне близнецами. У того гехая, который сидел рядом со мной, глаза были насыщенного сиреневого цвета, а в правом ухе болталась того же цвета сережка. Второй, сидевший за ним, смотрел на мир обычными карими глазами, и с его лица не сходила странная улыбка обкурившегося травкой. Первый обозвал себя Буниэлем, а вот второй мягко выдохнул имя, от которого у меня сперло дыхание:

– Коля, можно Николай.

Глава 9

Сказка на всю жизнь

Вытрясти душу из вероятного земляка в ту же минуту мне не дала, кто бы мог подумать, заботливейшая из заботливейших Тристания. Эта благообразная собственница принялась нахваливать гостье мои так называемые способности гехая. Причем делала это так, что я на миг даже заподозрил: а не вознамерилась ли наша многоуважаемая лендерра подсунуть королевской фаворитке большую свинью, то бишь – бледную свинку в лице меня, единственного и неповторимого? Очень уж подозрительно мила и любезна стала эта белобрысая эльфа. А вот то, что Родерия не повелась на провокацию в стиле «все мое – твое», насторожило еще больше. Особенно если принять во внимание пристальный взгляд приезжей в мою сторону, от которого почему-то вспомнилось тихое безмятежное кладбище, на котором так хорошо и уютно по ночам. Даже захотелось завернуться в простынку и выполнить армейскую инструкцию на случай ядерного удара – тихонечко уползти на скопище могилок. А чего? Сами подумайте: глянешь там по сторонам – одни плюсы кругом. И никаких злобных эльфиек.

Мой безудержный интерес к одному из гехаев высокой гостьи не остался незамеченным – едва торжественное жевание трупов и паданцев, замаскированных под жаркое и цукаты, закончилось и примы-танцовщицы дипломатического балета свалили отдышаться друг от друга, Валария присоединилась к нам с гехаями. Она шепотом спросила у меня, едва не влетев рукой в какой-то скользкий салат:

– Что-то случилось?

– У того парня такое странное имя, – изобразил я незнайку на
Страница 11 из 32

выезде. – Николай?

– Это трудно объяснить, – тут же помрачнела чернявая.

Буниэль, подслушавший наш обмен репликами, усмехнулся и сказал, глянув искоса на своего соратника по хозяйской койке:

– Говорите громче. Он все равно живет под пологом сна.

– Это что еще за простыня такая? – уже на самом деле удивился я.

– Полог сна позволяет изъятому оставаться в неведении о собственной судьбе, – типа объяснила Валария, а Бунька довольно улыбнулся и занялся очередным жареным набором костей. А мне что-то стало нехорошо от всех этих таинственных новостей. Валария поняла, что просто так от меня не отделается, и сказала: – Сейчас покажу.

Она обратилась к Коле с вопросом:

– Надеюсь, ваш путь не омрачила непогода?

– Ну что вы, – отозвался Николай, – пару раз легкий дождик шел, но я даже волос не намочил. Моя жена решит пару вопросов со своей подругой, и мы поедем в наш дворец.

– Это как? – не понял я. – Дождик пару раз? Подруга? Дворец?

– Именно так, – вздохнула чернявая эльфийка. – Он живет в уникальной иллюзии, которую вложили в его голову в момент изъятия из родного мира.

– А для чего? Из какого мира? – Пресловутые пятаки уже успели обзавидоваться размеру моих глаз.

– Он был выдернут нашими магами из родного мира… – Терпение Валарии не знало границ. Еще бы – в моих бледных лапках жизнь ее госпожи. Я же все сильнее подозревал, что подробности хорошего настроения не прибавят, но отступать не в моих привычках. Чем больше узнаю про мир, в котором теперь живу, тем проще будет освоиться. Валария продолжила: – Генераторная Пятерка Сил нашего королевства когда-то нашла возможность обеспечивать хаев сильными гехаями без оглядки на их редкость в нашем мире. Они путем многих экспериментов выяснили, что обитаемых миров несколько и они граничат с нашим тонкими мембранами сил. Исследования соседних миров показали, что в одном из них едва ли не большинство местных обитателей – настоящие гехаи, наполненные магическими силами без возможности ее использовать. У них это называется силой воображения. Местные называют свой мир Сзеемля или как-то так…

Мое сердце пискнуло и нырнуло в спасительную глубину пяток, возблагодарив небеса за отъявленную бледность нового тела. От слов черноволосой советницы мне откровенно стало нехорошо. А та без всякого зазрения совести продолжала вещать:

– Человеки, как они себя называют, любят сочинять истории о других мирах, о путешествиях сквозь время и тому подобные сказки. И чем талантливее человек, тем больше в нем потенциал гехая. Наши маги нашли способ выдергивать самых сильных в воображении к нам, сюда. Но здравый смысл и первые изъятые убедили магов в том, что лишь считаные единицы из человеков способны смириться с положением гехая. Это оказалась другая сторона воображения. Высшие хаи перепугались, что изъятые смогут постепенно захватить наш мир и изменить его под себя, сместив местную власть куда подальше.

Да уж, мысленно согласился я, отходя от шока. Наших хлебом не корми – дай поприключаться всласть, корону там захватить в новом мире или с драконом улюбиться до бессознательного состояния. Советница тихо продолжила, поглядывая на безмятежного Николая, подъедавшего какие-то крупные ягоды:

– И маги нашли выход. Они создали полог сна, очень сильное ментальное заклятие, создающее для заколдованного некий слой реальности, подменяющий собой настоящую жизнь. Изъятому кажется, что он или она живет полной жизнью в лучшем из миров – том самом, куда душа человека стремится сильнее всего. Кто-то уверен, что учится в академии магии, имеет самых лучших самцов в свите, или самок, или еще что поэкзотичнее. Кто-то живет жизнью спасителя мира, кто-то – наоборот, этот мир захватил и правит в свое удовольствие. А тут еще культурные и прочие традиции нашего мира сказались. Представляешь, Сахарок, у них там верховодят мужчины! А то и похуже – равенство.

Торжественная пауза в речи Валарии сбила меня с намерения тут же вколотить свое новоприобретенное прозвище назад в эльфийку. Это что же получается? В этом лучшем из миров сбылась мечта «ушельцев» нашего мира? Обалдеть и не вернуться! Где тут круглый дом? Найду у него угол и убьюсь от восторга… От этих мыслей на моем лице точно проступили изумление и косоглазие, вызванное ступором. Удовлетворенная эльфийка назидательно покивала сама себе и сказала:

– Магам пришлось вплетать в полог сна дополнительное заклятие превращения, чтобы человеки в меру своей фантазии могли при изъятии менять пол, женщины становились мужчинами, мужчины женщинами. В меру собственной двинутости. Причем заклятие внушает им, что именно об этом они и мечтали всю свою жизнь в родном мире.

Пока Валария говорила, я таращился на Николая, пытаясь распознать – Коля он или все-таки Оля? От такого пристального внимания гехай занервничал и довольно быстро пересел от нас на пару кресел. Валария тем временем вещала дальше:

– Так что теперь каждый изъятый человек живет в своем придуманном мире и доволен этим. Это величайшая заслуга наших магов!

– Поубиваю на фиг, – невольно вырвалось у меня. Все-таки крутоватой оказалась информация.

– Кого? – слава богу, не поняла эльфийка.

– Пробивалась у них память хоть раз? – невинно спросил я.

– Нет, полог надежен и необратим. – В голосе эльфы сквозила настоящая гордость патриотки.

Буниэль, лопавший и подслушивавший, покивал в поддержку слов советницы. Я же откинулся на спинку кресла и задумался. На целых пять минут! Возмущенная отсутствием приключений пятая точка не дала заниматься этим дольше. Тем более что вспомнился харрами на балконе. Я оживился и спросил:

– А как зовут того кошака харрами, что живет в даракале лендерры?

– Нет у нас в даракале никаких харрами, – недоуменно отозвалась Валария, меняясь в лице. – И надеюсь, никогда не будет!

– А чего так? – Настал уже мой черед удивляться. Вроде тот кошак не был ужасным и кошмарным, вот ни разу.

Эльфийка воинственно сказала:

– Это самые искусные воры нашего мира! Если ты видел у нас харрами, я должна немедленно доложить лендерре! Четки Заката, только не они!

Советница молниеносно испарилась из обеденного зала, оставив меня опекать гехаев Родерии на правах не успевшего смыться. Приставать с вопросами к Николаю мне определенно расхотелось – очень уж ситуация складывалась неутешительная. Как бы не устроить парню банальную шизу, если Валария не сбрехала. Мыслей в голове было столько, что должно хватить до самого позднего вечера. Не прошло и пары суток моего пребывания в новом мире, а уже по уши в интригах и загадках. Что ж, будем разбираться по порядку. И начнем сегодня ночью – навестим Николая с разговором моська в моську. Проверим на вшивость, так сказать… Интересно, а много тут таких, как этот болезный?

Глава 10

Судьба его печальна и нелепа

Ночью все кошки серы на самом деле – в этом я убедился на собственных пятках. И не только кошки, оказывается. Пока я добрался до покоев Родерии и ее гехаев, раз пять цеплял пальцами ног ступени, ударялся то плечом, то локтем на поворотах, а один раз даже увидел салют, врезавшись лбом во внезапно возникшую на пути перекладину. Никогда раньше не замечал, как сумерки меняют перспективу
Страница 12 из 32

обстановки, размеры ступенек и заметность некоторых мозгопрояснителей.

Дабы подстраховаться, я проверил лендерру и ее гостью, застрявших в рабочем кабинете Тристании за переливанием слов из пустого в порожнее. Подслушанной части разговора мне хватило, чтобы понять – эта промывка костей всерьез и надолго, беспокоиться не о чем. Добравшись до выделенных гостям покоев, я нагло просочился внутрь и поприветствовал обалдевших от такого навязчивого внимания гехаев. Буниэль начал было ворчать, но я благополучно выпроводил его в уютную комнату с бассейном, где слышимость была на нуле – проверено на примере такой же комнаты в моих «нумерах». Николай настороженно предложил мне очередную порцию фруктов, но я решил, что вечер утра скорее, и не стал ходить вокруг да около:

– Ты из какого города, парень? Москвич или замкадыш?

Коля стал похож на свежепойманного карася в сачке. Весь такой внезапный и таинственный, я повторил вопрос. Николай с глазами на треть размера офигевшей моськи шепотом ответил:

– Офигеть… Еще один.

– Да ты гонишь! – заулыбался я. – Я единственный и неповторимый, как и ты. Так откуда костишки?

– Какие костишки? – Разум во взгляде гехая подернулся дымкой окосения, на что я решительно возразил:

– Ты давно в этом мире, болезный?

– Три года, – ответил Коля и, словно опомнившись, добавил: – Так ты тоже с Земли?

– Типа того, – кивнул я. – И сейчас ты мне расскажешь, что тут да как в плане прописки и прочей дребедени. Кстати, а ты там кто был? Баба или мужик?

– Олей я был вроде бы. – В голосе гехая проклюнулись сомнения человека, поймавшего себя на мысли о «несвоеумности». – Точно, Оля Поспелович, коренная москвичка.

– А чего сюда-то занесло? – Клюнувшую на откровенность рыбку надо было подсекать, пока теплая, и мои вопросы посыпались дальше практически непрерывно.

– Под машину попала Ольга, а очнулся я тут уже в мужском теле.

– И что, так спокойно все воспринял, да?

– Не поверишь, всю жизнь мечтал попасть в такой мир. Кучу фанфиков перечитал, не меньше написал про таких вот попаданцев, а потом свершилось настоящее чудо. – Взгляд гехая стал чуть ли не восторженным.

– И как тут?

– Здорово! Уже через день встретил свою пару, истинную партнершу. Моя жена оказалась самой настоящей принцессой, но открылось это только через три месяца после того, как мы оба поступили учиться в Академию магических искусств…

Остапа понесло, а я не стал останавливать разговорившегося попаданца. То, что наболтал Николай, шло в кардинальный разрез с фактами, в которые я уже успел упереться носом не один раз. Тут были и драконы, и оборотни, и похищения, и лубофф, как в лучших земных лавстори-буках. Отпад, это же надо так засорить мозг нормального человека! Я тут же одернул себя – о нормальности нет и речи. Деваха-то в земной жизни была просто повернута на фанфиках, бредила мечтой стать парнем и ощутить это во всей красе, так сказать. Ну и ощутила, дурь их рогом по забору да через плетень в выгребную яму… Колька явно жил в своем отдельном мире, где воображение услужливо подсовывало объяснения всему и всем – настолько правдоподобно, что вздумай я сейчас протереть ему глаза тряпкой правды – получу по морде как пить дать. Все-таки местные маги – гении в своем роде, так сыграть на способности человеческого подсознания подвести удобную базу под все именно в таком ключе, в каком человеку будет удобнее всего пребывать, чтобы не потерять рассудок окончательно.

Во время разговора блаженная улыбка больше не сходила с лица гехая, убежденного в своей райской жизни. А во мне словно зрела злая опухоль. В этом долбаном мире определенно не хватало меня… Ну, твари подзаборные, быть вам жертвами эволюции. Валентин Головлев пришел, прошу любить и жаловать! Ленин может курить в сторонке и плакать в жилетку Железного Феликса от зависти…

Из банной клетушки абортировался наконец Буниэль, растираясь шикарным тонким полотенцем. И хоть бы клочок одежды натянул, скотина! Захотелось физически кулаком в мордасы напомнить о приличиях, но я героически поборол эту обезьяну в своей интеллигентской душе, просто попросив Буньку не провоцировать озверевшего меня. В ту же секунду Коля с испуганным видом дернулся:

– Жена идет! Злая, как сотня аррахов!

Два постельноутешательных гаденыша дружно запихали мое драгоценное тело в один из платяных шкафов, а сами судорожно изобразили покой и безмятежность. Только вот почему-то морды у них были красными – запыхались, что ли? Глухой стук возвестил, что двери в покои распахнулись, и знакомый капризный голосок проворчал:

– Что, подстилки, уже умаялись ждать?

В глазах Буниэля сверкнула настоящая ненависть, от которой у меня встопорщилась кожа, а вот на счастливом лице Николая не дрогнул ни один мускул. Он плавно поднялся с постели, на которой валялись оба гехая, и с самой настоящей радостной улыбкой подбежал к «жене»:

– Ты чем-то расстроена, дорогая?

Я приник к резным отверстиям в дверцах шкафа, чтобы не пропустить ни мгновения происходящего. В сердце царило растерянное смятение – так не могло быть! Но глаза и уши никогда мне не врали раньше, и не думаю, что взялись делать это теперь. Надменная фаворитка королевы резко дернула рукой, влепив пощечину Кольке. Тот и бровью не повел! Лишь сказал, заботливо помогая хозяйке снять верхнюю одежду:

– Тебе сказали что-то неприятное, солнце? Мне кажется, они отдадут тебе то, что нужно, дорогая.

– Заткнись, – процедила Родерия, усаживаясь на постель в одном тонком пеньюаре.

Буниэль за ее спиной что-то едва слышно прошептал, явно не сдержавшись. На что посланка королевы мгновенно обернулась и уткнула в грудь гехая растопыренные пальцы правой руки. Буниэль стремительно покрылся синюшной бледностью и испариной, видимой даже мне, из шкафа. Ему определенно стало плохо – судя по всему, Родерия сделала что-то с помощью магии. Фаворитка прошипела:

– Знай свое место, гехай.

Николай же однозначно НЕ ВИДЕЛ происходящего. Он продолжал улыбаться и наводить суету, словно действительно переживал обычный семейный вечер. Родерия гневно оттолкнула от себя Буниэля, и тот рухнул на пушистый ковер у кровати, судорожно силясь вдохнуть полной грудью. Из-под прикрытых век бледного эльфа потекли скудные слезы, которые он тут же постарался смахнуть. Я же в своем укрытии едва сдерживался, чтобы не выскочить и не навалять дуре с замашками садистки. И по фигу, что наши весовые категории не в мою пользу… Остановило то, что все еще только начиналось. Родерия встала с постели, уперла изящные руки в бока стройного тела и приказала, глядя на Николая:

– Иди в постель, раб. Я хочу подзарядиться.

Колька радостно улыбнулся, словно услышал самый распрекрасный комплимент в жизни, быстро разделся сам и помог Родерии избавиться от последнего предмета одежды. Фаворитка жестко схватила его за горло и сказала:

– Надеюсь, сегодня ты сдохнешь, радость моя.

Николай суетливо поймал руками вторую ладонь хозяйки и с нежным трепетом поцеловал, как это делают по-настоящему влюбленные. Если бы не те знания, что я получил за сегодняшний день, поверил бы однозначно, что стал свидетелем классической пары «хозяйка – раб». И от мысли о том, что второй тут явно
Страница 13 из 32

заморочен, стало тошно… То, что началось дальше, разорвало мое сознание яростью.

Двойственность происходившего просто терзала на части. Глядя на то, как жестоко зверствует одна и «наслаждается» второй, я едва сдерживался от выхода «в свет». Помочь Кольке было нереально – что-то во мне хладнокровно пробилось сквозь злобный угар пылающего тела и не оставило сомнений в бесполезности таких действий. Заклятие действительно было необратимым.

В самый разгар вакханалии на постели поднялся с пола Буниэль, взгляд которого поразил меня пустотой обреченности. Эльф замер в прострации, глядя невидящими глазами на извивавшихся среди простыней насильницу и ее околдованную жертву.

Оставить это без последствий сил не оставалось никаких. Бесшумно распахнув створки шкафа, я словно в рукотворном дурмане подошел к кровати под балдахином и сказал охрипшим от сухости во рту голосом:

– Ничего, если я тут свечку подержу?

Глава 11

Очевидец? Ха, берите выше!

Тело словно горело изнутри злым огнем, проникая в каждую клеточку тонкой дрожью. Я смотрел, как Родерия жестоко пользовала Кольку, и ждал, когда на меня обратят внимание. Секунда, другая, третья… И распаленное возбуждение, выбелившее окружающий мир в моей голове, сменилось ласковым спокойствием, отстраненным и даже в чем-то страшным. Как будто я повернулся к жизни другой стороной. И утратил контроль над телом. Кто-то во мне жестко сжал сердце и заставил подать голос вновь:

– Посмотри на меня, Родерия.

Звуки, сорвавшиеся с моих губ, вибрировали всепоглощающим желанием, от которого воздух в покоях мгновенно взмок. Самое дикое во всем происходящем было то, что это тоже был я. Дурман, напитавший стены комнаты, такая же часть меня, как язвительность и взбалмошность. Первым на странное колдовство моего нового тела отреагировал Буниэль. Этот эльф уставился на меня, заметно дрожа от возбуждения… Отвлекающую помеху в его лице пришлось успокоить:

– Спи, родной. Ты устал и нуждаешься в покое. Спи, хороший.

Гехай вырубился мгновенно, рухнув на ковер сопящей тушкой, словно набегавшийся и наскакавшийся ребенок. А спустя мгновение подала голос королевская любимица:

– Ты еще кто такой?

Родерия была не то чтобы разъярена – нет, она была в диком бешенстве. Я обрадовался ее вниманию, как слон ананасу, – всей душой и телом. Вожделение буквально хлынуло в мир вокруг. Ощущалось это прозрачным радужным облаком, протянувшим пряди к двум ушастым на постели. Одного из них моя новая сила успокоила, словно заботливая мама, вызвав мощный прилив сна (Коля тут же свернулся калачиком и мирно засопел). А фаворитка побледнела и уставилась на меня большими глазами:

– Как ты красив…

Наполнявшее меня нечто аж замурлыкало от удовольствия, услышав такое признание. Я протянул руки и почти пропел:

– Иди ко мне, нежная зверица.

Родерия медленно выбралась из постели, ее тело блестело от пота, требуя внимания, которое я готов был ей дать. Эльфийка повиновалась каждому слову и жесту. Ласкать это чудовище я не собирался – даже сквозь переполнявшую меня энергию при одной мысли об этом пробились нотки тошноты. Но странная магия по-прежнему заполняла все мое тело, на что утонченная столичная аристократка реагировала самым непосредственным образом. Пришло четкое понимание того, что сейчас Родерия способна даже перегрызть себе вены по одной моей просьбе – власть над нею была полной и бесповоротной.

Дальнейшее прошло туманом и смутными образами. Словно вихрь светлячков заполонил покои. Спокойное белое пламя, ясно видимое мне в полумраке комнаты, сначала робко потянулось от эльфийки ко мне, но с каждым нашим движением набиралось смелости и вскоре бурным потоком устремилось от прежней хозяйки к новому владельцу. Лежа под эльфой, я даже умудрился забыть на миг о том, что эта стерлядь не есть вершина моих желаний. Ее магическая сила впиталась в мою и превратилась в сотню белых пушистых котят, теплыми лапками истоптавших сердце и душу. А потом я стал чем-то новым – десяток моих двойников окружили Родерию, десятки призрачных рук потянули магичку каждая в свою сторону. И мир вспыхнул алой радостью. Как лесной пожар, сила ринулась по моему телу, наполняя злым ликованием. А сердце стало раскаленным солнцем, опалившим стены комнаты.

Часть меня понимала, что мы с эльфийкой просто валяемся на постели рядом с исстрадавшимся человечком, девушкой Олей в теле раба-эльфа. Другая часть на невидимой стороне мира превратилась в огненного волка, трепавшего сломленный дух королевской фаворитки, выбивая из нее последние капли энергии, позволявшей ей владеть магией этого проклятого мира. И никакие попытки магини вырваться из ловушки не могли помочь моей новой шицугехай.

А потом в покои зачем-то ворвались несколько эльфов во главе с перепуганной Валарией и деловито-спокойной Тристанией. Лендерра движением руки сорвала с меня Родерию и отшвырнула прочь. Удивительно осторожные руки эльфийки подхватили меня с постели и крепко обхватили. И все это в полной тишине. Валария тут же сердито проворчала:

– Поздравляю, госпожа Тристания. Таких проблем у нас еще не было.

– Мир не рухнет, небо не расколется, – глухо ответила лендерра своей советнице, а затем внимательно посмотрела мне в глаза и спросила: – Зачем?

Я постепенно выплывал из странного дурмана, подталкиваемый радостной легкостью, обретенной вместе с чужой силой, и вопрос лендерры воспринял уже более-менее осмысленно. Но ответила ей та половина меня, что пока и не думала уступать главенства после обжигающего подчинения:

– Ради прекращения дождя, рабыня.

Тристания скривилась:

– Ты бредишь, ренгехай.

– А ты вместе со мной, – ответил тот, другой я.

– Кто ты такой? – лендерра почти прошептала эти слова.

– Твой хозяин. – С этими словами зверь внутри меня исчез, окончательно вернув способность владеть собой.

Большое зеркало на стене комнаты вдруг отозвалось хрустальным звоном. Лендерра растерянно выдохнула, разжимая руки:

– Как ты красив, хозяин.

– Моркот вырос, – эхом добавила Валария, глядя на меня со странной смесью страха и нежности во взгляде.

– Что? – опомнился я и выбрался из объятий эльфы. Замерев, сообразил, что смотрю в глаза Тристании без всяких ухищрений – на равных. И мне это понравилось. Еще более странно ощущала себя спина – словно на нее накинули живой плащ из множества щекочущих нитей. И тело стало тяжелее, что ли. Я быстро подошел к зеркалу, аккуратно переступил через спящего Буниэля и уставился на свое отражение. Кожа сияла знакомой белизной, но это было единственное, что связывало того, кто отразился в стекле, с мальчишкой, которого в лесу подобрали эльфийки. Высокий гибкий хищник смотрел моими глазами из зеркала. Он обладал черной шевелюрой вполне нормальной длины эдак чуть ниже лопаток, по-эльфячьи острыми ушами и поджарым узким телом, в котором все стало соразмерно. Но были и отличия от тех эльфов, что до сих пор попадались мне на глаза. Прежде всего это были ногти – чуть сияющие черные осколки тьмы. И живые (ей-богу!) волосы – в какой-то момент черные пряди зашевелились, трогая плечи, словно здоровались.

Мрачная уверенность, что все правильно, проснулась в груди горячим зерном
Страница 14 из 32

злости. На такого клюнет кто угодно – будь она хоть самой-самой асексуалкой в загнивании лет. Я развернулся к Тристании и ее спутникам. Три урукхая почтительно склонили головы, Валария с гримасой мировой скорби на лице сложила руки на груди, а Тристания медленно опустилась на колени и произнесла:

– Благослови слуг своих, моркот-анкх.

Я прекрасно понял ее последнее слово. Повелитель, Владыка, Царь… Выбирай и пользуйся, называется. И почему-то была абсолютная уверенность, что обращаться ко мне надо именно так. Иначе порву в клочья. Похоже, меня записали в легендарные Тузики, Рвущие Тапки… Я хохотнул и сказал, глядя на эльфиек:

– Чего стоим, кого ждем?

Валария совершенно непочтительно (хоть кто-то сохранил рассудок в бедламе) ответила:

– У нас теперь три большие проблемы, Сахарок. И одна из них, не самая большая – это ты сам. Думаю, сложно будет объяснить королям Кавана, что теперь им придется потесниться.

Я пожал плечами и сказал:

– Еще какие проблемы ты видишь?

– А вот. – Советница махнул рукой в сторону Родерии, без памяти валявшейся поперек постели, рядом с Николаем. – Королева Диодерия не поймет, с какой стати ее любимая фаворитка стала шицугехай какого-то мальчишки, пусть и черного моркота. И случилось это в даракале Шанталь лендерры Тристании. Боюсь, нам припишут бунт и измену.

– Давно пора растрясти вам тут порядки. – Я криво улыбнулся. – Кровопускание, правда, не выход, ну да ладно, разберемся. И для начала, Ларочка, о случившемся должны знать только те, кто сейчас находится в этой комнате.

– Рано или поздно все узнают, что случилось. Тебя не спрячешь. Как и ошейник на Родерии. – Валария так скривилась от моей фамильярности, словно зуб заныл.

– Не мои проблемы, – хмыкнул я. – Это будут проблемы тех, кто узнает и увидит. Они отупеют и ослепнут.

Валария вздрогнула, а Тристания радостно улыбнулась. Я задумчиво уставился на фаворитку, на шее которой начали проступать знаки подчинения. И они не были похожи на те, что носила Тристания. Они скорее напоминали ожог, тавро, какими на Земле метят скот. Это навело на мысль, что при подчинении имеет очень большое значение мое настроение. С Трис все было неожиданно и случайно. Лендерра отделалась легким шицу. А вот Родерия влипла по полной. Вся ярость из-за творимого местными с выходцами из моего мира сконцентрировалась на фаворитке, когда она начала истязать Кольку. И сила восприняла мое состояние как приказ.

Оставалось разобраться еще с одной проблемой, над которой следовало сначала подумать и найти пути проверки одной неприятной мысли. Если попаданцам тут всаживают фальшивую жизнь, то не стал ли и я обладателем такой подсаженной вселенной в голове? И не мерещится ли мне все это? А на деле меня сейчас пользуют во все дыры? От такого предположения стало… неуютно. Может ли сумасшедший проверить свою сумасшедшесть? Хороший вопрос, главное – вовремя. Я еще раз глянул на себя в зеркало. А ничего так голышок, симпатичный, коня им в мельницу! Все решим и со всем разберемся, пообещал я своему отражению. Я не философ Ленин, крови не боюсь, утоплю в ней не разбираясь. Но сначала…

– И зовите меня Террор.

Эльфийки настороженно уставились на меня, и Валария спросила:

– Разве Сахарок не лучше?

– Замолчи! – Тристания вскочила на ноги, обворожительно засветив сквозь струящуюся ночнушку некоторые части чудесного тела. – Ничтожество, ты не смеешь!

– Остынь, – приказал я, и лендерра послушно замолчала и замерла, склонив голову. – Пусть будет Сладкий Террор, я не против.

Валария почти испуганно уставилась на меня. Я же улыбнулся:

– Поверь, вам понравится. Знаешь почему?

Советница, сообразившая, что попала уже реально во что-то серьезное, дернула головой из стороны в сторону. Я провел кончиком языка по своей верхней губе и сказал:

– Потому что этот мир – мой.

Кажется, жизнь налаживаетя, проблемы ширятся, а урукхаи толстеют, не к месту подумалось в обрушившейся тишине.

Глава 12

Шило в ребрах – не к добру

Следующие два дня мы всем скопом решали, как быть дальше. Все-таки такой скандал в благородном семействе – королевская фаворитка в рабстве, пусть и не по собственной прихоти (а я чего, я ничего…). Родерия пришла в себя только утром следующего дня после порабощения. Сопровождалось это буянством, руганью и праведным гневом до первого моего осуждающего взгляда. Дальше как отрезало – примерность так и поперла наружу. Вот что значит почтение к старшим. Пока Трис и Лара с вовсе не аристократическими выражениями вновь думали, что делать, я плотнее заобщался с рабами фаворитки.

Послушав байки о столичной жизни, можно было сделать один главный вывод: бомонд – он и во время всемирного потопа бомонд, мать их. Тусовки, банкеты, склоки, сплетни, интриги, расследования… Стоп. Я на миг отвлекся от монолога Буниэля, поймав себя на мысли, что было бы неплохо повариться в местном водовороте высшего света. Пока Бунька вещал, а Николай ему поддакивал, ежеминутно переживая о «заболевшей» Родерии, я вернулся к мысли о придуманном восприятии действительности. ЛСД и прочие радости жизни могли нервно отдохнуть в сторонке – за такую технологию наше правительство отвалило бы любые деньги… А потом тихонько пристрелило в подворотне, чтобы не сболтнул где ненароком.

Это немного отрезвило, тем более что вопрос возвращения как-то даже не возникал до сих пор. А ведь любой процесс – он обоюдоострый. Раз маги умеют изымать из нашего мира людей, то и обратно засовывать должны играючи. Или не должны? Тонкий вопрос срастания возможностей и желаний. Это надо было хорошенько обдумать, и я потащился в крытый сад даракаля, буркнув что-то гехаям в порядке извинений.

Едва войдя в оранжерею, я застыл в недоумении. Что-то было неправильно, не так, как в первый визит под сень местных баобабов-недомерков… Одно из огромных стекол, сберегавших ухоженные насаждения от внешней непогоды, банально отсутствовало, и вместе с холодным воздухом в сад залетали капли довольно сильного дождя. Какой-то хрип привлек мое внимание, мгновенно наполнив тело адреналином. Тэк-с, все страньше и страньше, как говорила юная девочка, влипнувшая в плохую компанию говорящего кролика, пирожка с буквами и карточной королевы. Уловив хрип еще раз, я уверенно полез в кусты, разыскивая источник звука. И уже через несколько секунд едва не запнулся о собственную челюсть. На красной траве валялся тот самый забавный дедок, похожий на хоббита. Праншас, по всем признакам, доживал последние секунды своего существования. Ошибиться мне не дала наглядная причина в виде странного цвета травы и хрипов. В груди старичка сердитым крестом блестел банальный такой меч с вычурным перекрестьем. И эта сердитость ну никак мне не понравилась. Потому что кто-то же воткнул эту железяку в несчастного деда.

Впору было почувствовать себя героем романа Агаты Кристи. Тем несчастным человеком с реальной непрухой по жизни. Вот подумать только – куда ни припрешься, всюду сразу убийства начинаются. Словно проклял кто… Или там притаился сообщник, дабы поднять реноме старушки Марпл в глазах общества? Не о том думаешь, сказал я себе, настороженно отступая обратно на гравийную дорожку между цветущими кустами.
Страница 15 из 32

Откуда из коридора за распахнутой дверью оранжереи донесся голос Тристании:

– Надо тщательно продумать наши дальнейшие шаги… Советница, а почему у нас сад не заперт? И там вроде вода шумит.

Валария что-то проворчала в ответ намного тише, а рядом со мной хрустнули камешки тропы, и сильная рука сдавила шею. Я вцепился пальцами в эту самую руку и… зашипел, ощутив гладкую листву под ногтями. Знакомый голос весьма ехидно проворковал за ухом:

– Не суетись, малыш. Я просто хотела сказать, сладкий, что положила на тебя глаз. И ты обязательно будешь моим. Это я обе…

Дообещать лиственная женщина не успела, потому что во мне вспыхнула дикая ярость. Ни одна стерлядь больше не прикоснется ко мне без моего согласия! Черные ногти на моих руках ожили и туманными кинжалами пронзили зеленую руку, отчего лиственная витиевато выругалась и отпустила мою шею. Когда я обернулся, лишь тень мелькнула в сумраке дождя снаружи. А потом я вновь оказался в плену. Эти танцы с моей шеей переставали быть томными – она же болеть потом будет! Да сколько тут желающих потискать меня за горло!

Другой знакомый голос с вибрирующими интонациями проговорил:

– Они ждали тебя, родственничек. И подготовились, отправив меня навстречу. Пятеро Высших не допустят, чтобы ты вмешивался в их дела. Слишком много веков они строили этот мир так, как им надо. Это пока только привет. Подумай на досуге.

Кусок льда юркой пикой скользнул мне под ребро, заставив зарычать. Я извернулся и схватил харрами за шею, но пальцы уже стремительно слабели и не смогли удержать добычи. Четырехрукий котяра со странным сожалением придержал меня и быстро опустил на тропу. Мир вокруг закрутился калейдоскопом, среди затухающих огней которого раздались голоса:

– Что тут… Валария! Врача! Ованну сюда!

Шум дождя снаружи заполнил темноту, и через пару мгновений я понял, что лежу на кровати в своей комнате, а рядом нагло дрыхнет лендерра, даже мокасин не сняв. Видимо, сон ее был весьма чутким. Эльфа встрепенулась, приподнялась на локтях и уставилась на меня с неподдельным беспокойством. Облегчение было написано на ее моське аршинными буквами. Тристания соскочила с кровати и спросила:

– Как ты себя чувствуешь, хозяин?

Это было что-то новенькое. Никаких намеков на освобождение, никаких политесов и недомолвок. Похоже, ушастая сменила приоритеты в своей никчемной жизни. Я попробовал вздохнуть, не ощутил ничего странного и поинтересовался:

– Меня проткнули, что ли?

– Да, хозяин. Мы нашли тебя в оранжерее на тропе истекающим кровью. Правда, рана оказалась очень выверенной. Словно тебя не убить хотели, а просто ранить.

– И сколько я тут провалялся? – Этот вопрос сам просился с языка. Не мог же я телепортироваться из сада в постель. Лендерра буднично ответила:

– Почти сутки, Сахарок.

А вот это она зря сделала! Увидев очевидные мысли на моем лице, шицугехай замахала руками и бухнулась на колени возле кровати с воплем:

– Смилуйся, Великий и Ужасный! Моя виноватая! Моя исправится!

Однако номер удался. Пока я соображал, что бы это значило, Трис лукаво глянула исподлобья и слегка улыбнулась. Меня же разобрал смех, отдавшийся в легких заметным дискомфортом. Лендерра уже серьезно сказала:

– Нам всем надо решить важный вопрос, хозяин. Что теперь делать из-за Родерии? Ее нельзя было подвергать шицу, категорически. Королева уже запрашивала о ее возвращении.

– Все потом, – ответил я. – Жрать давай.

Мое нутро огласило свои требования громким урчанием. Лендерра слегка поклонилась и три раза хлопнула в ладоши. В комнату тут же вошли два урукхая. Один нес в руках поднос с ножками, на котором стояла тарелка с набором снеди и большая кружка, содержимое которой пахло яблоками. Второй воин застыл в дверях немым истуканом, пристально рассматривая стену за моей кроватью. Прежде чем приступить к трапезе, я спросил:

– Поймали убийцу?

– Нет, кроме вас, в саду мы никого не нашли.

– Значит, харрами ушел, – пробормотал я. – И не нужны ему были никакие ваши сокровища. Он меня ждал, и только меня.

– С чего ты это взял, хозяин? – удивилась Трис.

– Он сам сказал. Еще про каких-то высших сболтнул. – Я пожал плечами и впился зубами в кусок ароматного хлеба, заедая его ломтиком сочного жареного мяса. Хорошо, не подавился! Тристания, услышав мои слова, бледностью тут же замаскировалась под несвежий труп. В ту же секунду я почувствовал дуновение странного тепла из коридора. Словно потянуло прогретым ветром из печки. Почти сразу же раздались шаги, и в комнату вошли два эльфа – Валария, способная своим сердитым видом свернуть все молоко в окрестностях, и Колька, глядевший на меня с неподдельной тревогой. Теплом веяло именно от него. Словно что-то сложилось в моей голове – это была энергия изъятого! И в ее тепле мне захотелось мурлыкать. Правда, через секунду желание нежиться сменилось властным ощущением тошноты. И я понял, что ни за что и никогда не прикоснусь к этому человекоэльфу. Как будто во мне проснулся надменный раздраженный зверь, заключивший простую мысль. Не моя пара. И вот тут стало понятно – отмазаться от приключений не получится, хоть ты тресни. И хорошо, если это будут драки, погони, кровища и прочие прелести. А не то, что иногда находят на пятую точку.

Валария холодным тоном обратилась к лендерре:

– Госпожа Тристания, решение некоторых вопросов не терпит отлагательств. Родерия намерена покинуть даракаль в ближайшее время. И она очень недовольна.

Я сердито фыркнул сквозь хлеб. Надо же, моя шицугехай недовольна. Значит, пора ей объяснить, кто в доме хозяин. И я, вообразив себя Людовиком Четырнадцатым, принимающим просителя, сказал:

– А позови-ка ее сюда, советница.

Валария глянула сначала на меня, потом на лендерру – и вышла. Я же спокойно выбрался из постели, даже не уронив подноса, и спросил, разглядывая свою наготу:

– И кто же это такой захотел свести счеты с жизнью? Кто меня раздел?

Ответил почему-то Николай:

– Это сделала моя жена, но теперь она почему-то очень сердита из-за этого. Вы ей что-то не то сказали?

Взгляд изъятого был полон любопытства. Я больше ничего не сказал. Решать проблемы будем по мере их поступления. Сейчас фаворитка королевы, а потом уже всякие живые кусты, коты-киллеры и праздношатающиеся по даракалю эльфы. Только так.

Глава 13

Бунт как разновидность королевского стресса

Когда в мои покои ворвалась весьма насупленная и сверхважная фаворитка королевы, первым делом я уставился на ее шею, игнорируя все правила приличия. Наверное, начал входить во вкус хозяина жизней некоторых особо порывистых и дурных остроухих эльфиек. А ничего так ошейник получился – симпатичное сплетение слегка вздутых шрамов, словно Родерию действительно заклеймили. Ну, или пытались зверски повесить по старой благодарной памяти. Ее сиятельство графиня Родерия дель Туркан, баронесса Лафайкельская и лендерра Туркантакаля в одном лице все-таки заметила, что главная причина ее несчастий технично делает вид, что его тут «вообще не стояло», быстро рассвирепела и уже собиралась высказать все, что думает о некоторых охамевших моркотах, когда я с самым задумчивым видом сказал:

– Умеют ли кошки квакать?

Родерия поперхнулась на полуслове и
Страница 16 из 32

закашлялась. Она явно не была знакома с постулатами психологии общения, согласно одному из которых снять накал в разговоре можно сбивающей с толку фразой. Я продолжил:

– Едят ли кошки мошек? Едят ли мошки кошек?[2 - Цитата из «Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла.]

Тристания сдавленно икнула, пытаясь сдержать эмоции, а Валария по-прежнему изображала невозмутимую скво индейца Джо. Коля заботливо ухватил свою хозяйку за руку со словами:

– Успокойся, дорогая. Господин Террор просто шутит.

Графиня со злобной гримасой отвесила своему гехаю смачную оплеуху, от которой Николай чуть не упал. Я же скользнул к Родерии и, схватив ее за горло, прошипел:

– Еще раз так сделаешь – руки оторву и в зад засуну, будешь ходить враскоряку, мразь!

Фаворитка побледнела и начала закатывать глазки. Я несколько мгновений понаблюдал за отходом эльфы в мир грез, а потом все-таки отпустил жертву моих антирабовладельческих убеждений. Николай, словно никакой плюхи не было, захлопотал возле осевшей на пол столичной штучки. Я посмотрел на проморгавшуюся Родерию и спокойно, почти ласково сказал:

– Надеюсь, мы только что расставили приоритеты в наших отношениях, и больше никакого недопонимания не возникнет, госпожа… шицугехай.

В красивых глазах эльфийки полыхнуло настоящее пламя, а сама ушастая тут же закричала, схватившись за шею обеими руками. Трис сорвалась с места, присела рядом с Родерией на корточки и успокаивающе проговорила:

– Не надо злоумышлять против ренгехая, госпожа графиня. Это может стоить вам жизни. Лучше смиритесь со своим новым положением.

Я перевел взгляд с униженной аристократки на Валарию и сказал:

– Проводи гостей уважаемой лендерры в столовый зал.

Вся шарашка потянулась на выход, но Тристанию я остановил, поскольку имел к ней важный давний вопрос. Когда лендерра прикрыла за остальными двери покоев, я спросил:

– Объясни мне одну вещь. Мне кажется, ты знаешь ответы. Как я могу и накопителем энергии быть, и тем, кто ее отдает?

– Это большая редкость, хозяин Террор. – В голосе лендерры скользнули настоящие нотки гордости… Показалось, что ли? Тристания продолжила, пока я натягивал на себя все ту же одежду, местами тесную, местами крикливо-пеструю: – Гехай от природы является проводником, а не накопителем. Он – связующее звено между хаем и Силами. Он способен в момент наивысшей степени физического и эмоционального слияния дотянуться до океана энергии во владениях богов и перекачать часть ее тому, с кем соединен в тот момент сильными чувствами, любовью или ненавистью. Ренгехай же – существо, наделенное способностью обратной. Он отбирает энергию у мага и перекачивает ее в тот же самый Океан Сил. То, что мы спутали вас с гехаем, – неудивительно. От вас так и веет дармовой энергией. Но потом вы забрали мои силы, и я задумалась. Найдя в одной из библиотек даракаля труд Нистиола Кровокипящего под названием «Ге рен шицу хан», в которой записаны многие сведения о гехаях и их разновидностях, я так и не нашла объяснений вашим способностям, при том что эта книга считается самым полным и подробным сборником фактов о хаях и обо всем, что им сопутствует на пути работы с магией. Думаю, стоило бы поискать что-нибудь в столичном Библиархе. Там много редких книг и свитков, даже очень древние есть.

Я завязал наконец тесьму в поясе своих штанов и спросил:

– А что означает такое название? Ге – это гехай, понятно. Рен и шицу тоже понятны. Что значит «хан»?

Тристания озадаченно поморгала и удивленно протянула:

– Не знаю, хозяин. Но, похоже, стоит об этом порасспрашивать в Библиархе.

Ее лицо скривилось. Похоже, мы оба в один момент догадались, что ей все-таки придется покинуть стены даракаля, как бы она тому ни сопротивлялась. Я отправлюсь разбираться с тем, кто же я есть на самом деле (благо теперь и абориген столичный в наличии), а лендерру потянет за мной как на поводке – шицу не отпустит, если я правильно понял из ее слов на второй день знакомства. С этим надо было что-то решать. Так что придется устраивать мелкий совет не в Филях…[3 - Имеется в виду исторический совет в Филях, где Кутузов в 1812 году принял решение сдать Москву наступающей французской армии.]

Через полчаса в обеденном зале собралось всякой твари по паре, как говорится. Причем я настоял на том, чтобы вместе со всеми нами в обсуждении принял участие Горотур: очень уж мне понравилась эта груда «шварценеггеров», особенно плотоядной улыбкой, наверное. Но и сидела в голове заноза, что это правильно. Что оставалось делать? Пришлось позвать. Да и вообще в последнее недолгое время я очень даже начал доверять своим предчувствиям – а то ведь боком выйдет… Или войдет в бок стальным шилом.

Усевшись прямо на стол, я обозрел «высокое собрание». Родерия пялилась на меня белыми от ярости глазами, а вокруг нее прыгал в ритуальном танце «обожаки» шаман племени «лубофф-моркофф» по кличке Николя, привести которого в разумное состояние я уже и не чаял. Жизнерадостный Буниэль опять чем-то чавкал, наплевав на сложности жизни. Трис стояла рядом со мной и тоже изучала аудиторию. А Валария и Горотур изучали меня, причем последний был настолько невозмутим, что стало понятно – жди пакости, мерзости или колкости. Я изобразил вождя индейского племени, воздев правую руку и сказав:

– Хай!

Как-то не очень уютно быть в перекрестье стольких внимательных взглядов… Я почти смутился, но тут же выкрутился из своего ляпа:

– Это звучит… В любом слове звучит, не так ли? Будь ты хоть истинный хай, хоть гехай, хоть еще какой. И я докажу вам, что рабство хорошим не бывает. Жизнь раба зависит от хозяина, конечно. Но ни один хозяин не задумывается о том, что и его жизнь находится в руках его рабов. Графиня, вот вы умеете готовить?

Родерия скривилась, но все-таки соизволила отрицательно мотнуть головой. Я продолжил:

– Или, быть может, вы умеете шить одежду? Нет? Подумайте, сколько всего делают в вашей жизни рабы… А потом представьте, что они перестали это делать.

Родерия нехотя разлепила губы и сказала:

– Запорю насмерть.

– Всех рабов сразу? А кто пороть будет? Неужели своими руками снизойдете?

Графиня нахмурилась, раздумывая над ответом. Я же, прекрасно понимая, что несу полный бред, решил, что теперь отступать от линии партии нельзя ни в коем случае. Тем более что устроить эльфам местечковый обобралипсис – дело чести. А вот нечего так обращаться с людьми, недоумки ушастые. Я сбился с мысли на простом соображении: «Уж кто бы говорил?!» И сказал:

– Короче, так, уважаемые заседатели. Революция – дело решенное. И первый этап – сбор информации.

– Ошибаетесь, моркот-анкх, – влезла Валария, натянуто улыбаясь. – Первым делом нам надо убедить королеву, что мы не бунтовщики. Короли – они такие: сразу нервный тик у них начинается, стоит заподозрить бунт. Болезненный нервный тик – то армию судорожно понесет по стране, то плахи да виселицы вылазят повсюду.

Вот за что люблю умных существ – умеют же образно подать главную мысль. Как-то совсем не хочется оказаться номером один в списке государственных преступников… Так рано, по крайней мере. Советница Тристании была права во всем. Подумав с минуту, я провозгласил:

– Значит, двигаем в столицу, господа заседатели. Но не
Страница 17 из 32

все.

Народ заинтересованно поерзал и притих.

– Советница остается в даракале вместе с гехаями нашей дорогой графини.

Родерия аж вскочила с кресла от возмущения, но рот открыть побоялась – мало ли что ляпнешь? Потом опять шею растирай. Я жестом попросил ее вернуться в кресло и продолжил:

– Советница проследит за порядком в даракале, а гехаи госпоже графине больше не понадобятся лет так несколько.

Валария с усмешкой кивнула, а графиня лишь скрежетнула зубами да мотанула ушами. Интересно, а у меня теперь уши тоже шевелятся? Надо будет проверить… Упс, отвлекся. Я посмотрел на Тристанию и сказал:

– Мы с уважаемой лендеррой в сопровождении ее светлости…

Кивок графине.

– …и стенобитной машины-убийцы в качестве телохранителя…

Взгляд а-ля «цезарь на параде» в сторону расплывшегося в ухмылке Горотура.

– …отправимся в столицу, где нас ждут два важнейших дела. Графине Родерии предстоит убедить свою дражайшую королеву, что в даракале Шанталь никаких бунтовщиков нет.

Я красноречиво уставился в глаза графине и наглядно провел пальцем поперек своего горла. Девчушка прекрасно меня поняла, о чем сообщили уши, мгновенно прижавшиеся к голове. Ее светлость была готова нашипеть в мою сторону массу эмоций самыми возвышенными словами, но опять воздержалась от реплик. Бедная, так и несварение можно заработать. Нельзя все в себе-то держать… Графиня отвернулась, зато подал голос Николай:

– Я здесь не останусь!

Черт, а вот об этом я как-то не подумал… Пришлось и этому очарованному зомби продемонстрировать жест с «чиканьем» горла, добавив тычок указательным пальцем в ушастую графиню. Какие же все вокруг догадливые! Аж сердце радуется… Николай утух на корню и стал изображать знаменитую молчащую волшебную тряпочку. Я же позволил себе договорить в наступившей тишине:

– Я в столице обязан попасть в Библиарх, чтобы кое-что разузнать. Всем все понятно?

На этом вопросе совещание закончилось возмущенным воплем Буниэля, обнаружившего, что возле него кончилась еда. И куда в него столько лезет?

Сборы заняли каких-то три часа. Чего там – пару чемоданов собрать с барахлом, загрузить все в странную карету на широченных полозьях со множеством мелких колесиков по плоскости, потрепать за подрезанные крылья чешуйчатых собак, запряженных в средство передвижения, и со слезой в глазу помахать остающимся в родном доме. Первые пять минут тряского скрежещущего передвижения кареты по дороге из грязи я пытался сообразить, когда же это даракаль успел стать для меня этим самым родным сараем?

Глава 14

Не все репелленты одинаково бесполезны

Полозья оказались колоссальной вещью, скажу я вам! Этот дом, называемый каретой, скользил на широких досках с колесиками и по грязи, и по относительно неразвезенным дождями участкам дороги. И самое главное – они не позволяли средству передвижения вытряхивать из путников кости и лязгать зубами! Я думал, будет намного хуже, честное слово. На ночлег мы остановились под огромным ларикалем, как обозвала увиденное мной сооружение Тристания. Проще говоря, это был огромной площади плетеный навес на высоте пяти метров, под которым местные путешественники останавливались передохнуть. И таких навесов в местных лесах понастроили на всех дорогах от самых окраин до столицы. Меньше всего я ожидал увидеть тут настоящие водостоки, но шум воды, скатывающейся с навеса по специальным выдолбленным стволикам местных хвощей, не давал усомниться в технической продвинутости лесных гигантов мысли и отцов эльфийской самостийности.

Кроме нас, под ларикалем никого не было. Трис объяснила это тем, что сейчас не сезон разъездов. Было бы лето – по дорогам таскались бы купцы и прочие капиталисты. Это сообщение стало для меня откровением. Так сейчас не лето? На мой немой вопрос лендерра проворчала что-то о безграмотных хозяевах и сообщила, что на дворе зима в полном разгаре. Я уже по-новому огляделся, раздумывая, как же тут должно быть душно летом, если зима такая влажная и вечнозеленая…

Ужин прошел немного нервно, но споро. Мы обсудили с лендеррой и графиней возможную реакцию королевы на шицу Родерии, не пришли ни к какому знаменателю и отправились дрыхнуть под шум непрерывного ливня. Никаких снов я не видел, а вот пробуждение оказалось похлеще самых ярких кошмаров. Проснуться пришлось от того, что стало трудно дышать из-за некоего предмета, зажавшего рот. Продрав глаза, я увидел зубы. Нет, не так, это были зубищи, самые настоящие влажные клыки, за которыми алел язык. Вокруг зубов пребывало лицо, вполне симпатичное, если бы не красные глаза и прозрачная синюшная бледность его обладательницы. Судя по отсутствию морщин и шрамов, клыкастая дама, а это была именно дама, без скидок, поскольку я отчетливо ощущал мягкие округлости между собой и красноглазкой, возраст гостьи нашего бивуака измерялся лет в двадцать, не больше. Очень не вовремя в голову пролез вопрос: «А сколько тут живут эльфы?» Красные глаза неуверенно моргнули. Мое спокойствие явно озадачило ночную прелестницу, зажавшую мне кричалку. Она почти нежно прошептала:

– Какой милый гехайчик, да еще и несвязанный… Вот братец-то обрадуется.

Весь интим момента сразу испарился. Я чуть не заплакал от огорчения. И тут все то же самое. Да что же это такое? Даже в лесу поспать спокойно не дадут! Сразу в койку норовят, если не сами, то для кого-нибудь… От таких мыслей словно холодный стержень пронзил мое тело от макушки до пят. Кожа мгновенно нагрелась до черт знает какой степени. Упс, даже сам не ожидал, что так будет, просто все само получилось – девушка, облаченная во все черное, с болезненным криком отшатнулась, отпуская меня, любимого, на свободу. В ту же секунду кто-то рядом рявкнул:

– Линда! Нет!

Вампирша, собравшаяся вернуться к процедуре затыкания меня лапой, замерла, недоуменно уставившись куда-то в темноту. Я же прислушался к своим ощущениям. Вроде ничего не помяли, и то хлеб. Так, а что с моими спутниками?! Меня-то устроили спать в карете, остальные же вчера расположились снаружи. Я выскочил из дома на полозьях, попутно вынеся на свежий воздух и мой живой будильник. Рассмотрев пейзаж, я замер с открытым ртом.

Картина Репина, троглодита пинком в утробу кашалота… Приплыли. Всю ночь гребли, а лодку отвязать забыли, что называется. Тристания душила какого-то типа в замечательно черных одеждах, а тип, так же увлеченно пыхтя, проводил ту же процедуру с моей драгоценной шицугехай. Болтать им было просто некогда. Перепуганную Родерию держал за плечо какой-то дед из той же породы бледных и суровых ночных носителей черной маскировки. Впервые я видел бородатого вампира… Да вообще впервые смотрел на кровососов наяву. Чуть в сторонке стоял Горотур, держа в каждой ручище по тряпочке, отдаленно напоминавшей трепыхающееся существо с ручками и ножками. Нет, может, они и были нормального размера, эти клыкастые, просто в дружелюбных лапах тура показались мне какими-то плюгавыми и донельзя немощными.

Старик, увидев меня на пороге кареты, медленно опустил юную графиню на мягкую, почти не мокрую травку и отступил на шаг подальше от света тусклых фонарей на повозке. Его белые волосы и борода прекрасно бликовали, так что маневр старого бандита
Страница 18 из 32

пропал втуне. А мою шею сзади попытались прощупать тонкие пальцы зубастой девушки, на что последовал незамедлительный ответ в лоб с захватом под… эти самые, которые мягкие, и броском в сторону по-прежнему страстно обнимавшихся Трис и ее фаната. Клыкообладательница по имени Линда рассерженно зашипела, прокатившись по траве, вскочила на ноги мрачной пружинкой и уже хотела продолжить борьбу за мою несчастную шею, но старик вновь подал голос:

– Стоять! Осно манозис каантэ!

И что он только что там сказал? Мрачный тип, щупавший шею лендерры, тут же расслабил пальцы, а Трис от неожиданности усилила нажим. Вампир словно взорвался изнутри, разлетаясь клочьями тумана, а спустя секунду собрал себя воедино метрах в двух от лендерры. Тристания благополучно рухнула лицом вниз, полежала пару секунд спокойно и выдала:

– Ну что за непруха! Такая шея пропала!

Самое удивительное было в том, что я прекрасно видел вампира и в его рассеянном состоянии! Во время перемещения он стал почти бесплотным, но именно почти. Кровосос уставился на меня, и он был очень даже похож на темноволосую девицу, разбудившую мое бренное сознание в карете. А потом он вновь распался на вереницу разноцветных контуров, перемещаясь в мою сторону. Я же словно знал, что и как делать. Правая рука сама ринулась вперед, обзаведясь черными когтями… Выражение на лице вампира, затрепыхавшегося в моей ладони, было настолько ошеломленным, что я даже улыбнулся, чувствуя щекотку в резцах. И вновь подал голос старик:

– Анкх, онно! Нет, прошу тебя!

Я разжал пальцы, отпуская кровососа, и спросил в темноту:

– И почему я должен сдерживаться?

Ощущение бесконечной власти именно над вампирами заставляло кровь кипеть в жилах. Очень захотелось посмотреть, какова на цвет жидкость в тушках этих зубастиков. Мой взгляд вперился в беспомощно замершего парня с клыками, но его тут же закрыла трепещущая тень. Дед оттолкнул своего сородича и чуть ли не торжественно опустился на колено, словно вассал, приветствующий сюзерена. Склонив голову, он проговорил:

– Прости нас, моркот-анкх. Ибо не ведали мы, что творили.

Молодые вампиры в один голос ахнули, и паренек кинулся к старику со словами:

– Отец! Как ты можешь?! Перед едой гнуть колено?!

Во мраке мелькнула бледная рука, и молодой вампир отлетел на пару шагов, приземлившись в траву на пятую точку. На его белом лице медленно набухли красным четыре царапины. Линда уже по собственному почину с явным скрипом в характере преклонила колено там, где стояла, следуя примеру предка.

Тем временем Горотур нехотя отпустил на свободу помятых ночных птичек, вляпавшихся в зону его интересов. Растрепанные кровососы испуганно метнулись к своим и замерли между парнем и девушкой, не издав при этом ни звука. Все происходящее вообще напоминало немое кино с редкими проблесками реплик. Особенно внушали молнии, за сверканием которых почему-то не следовало грома. Старик встал и сказал, блеснув красными буркалами:

– Позволь нам уйти, анкх, и рассказать сородичам, что хайверс явил себя лику неба… Клянусь, наш народ больше не потревожит тебя. Ты отлично прятался все эти долгие годы. Но теперь есть надежда на то, что мир вернется к истокам.

Я не понимал ничего из происходящего, а вот по расширившимся глазам Трис и окосевшей Родерии можно было судить, что эти две гадины вполне в курсе событий. Старший вампир расценил мое молчание как знак внимания и продолжил:

– Меня зовут Тулкаш из рода Морталингов. Это мои дети Линда и Тэнцио, а также воины.

Имен помятых типов, побывавших в руках тура, он не назвал, из чего я сделал вывод – пушечное мясо, и ничего более.

– Анкх, – как-то робко произнес старик, – тебе надо вернуть всю силу. Что за контур тебе мешает, хайверс?

– Ты о том, что за барьер стоит на мне? – Слова вампира меня заинтересовали. – Что ты об этом знаешь? Кто я такой, старик?

Сотня вопросов завертелась на кончике языка, но задать их все я просто не успел. Старик улыбнулся, показав клыки, и громко сказал:

– Поговори со своим троном, моркот-анкх, и все поймешь. Поговори со своим троном!

Пять вампиров стремительно растворились в ночи, на что Горотур с большим интересом спросил:

– Догнать?

Посмотрев в глаза этому набору харизмы, силы и невозмутимости, я понял – а ведь догонит, – но ответил:

– Пусть их.

Родерия осторожно пощупала свою драгоценную шею, злобно уставилась на меня и выпалила:

– За это с тебя тоже спросят!

– Иди ко мне, сладкая, – промурлыкал я, уставившись на свою вторую шицугехай.

Глаза графини испуганно расширились, но сделать что-либо со своим телом она была не в состоянии. А оно, чуть ли не стелясь в собачьей позе «какую тапку принести, хозяин?», ринулось ко мне. Даже на душе потеплело: хоть так за Кольку отыграюсь.

Тристания деловито вмешалась:

– Что делать-то будем?

Я отмахнулся от графини и уставился уже на лендерру. Вопросов к ней была масса. От того, кто такой хайверс, до того, какого черта на нас напали топтаные вампиры, и при чем тут мой так называемый трон? Да еще и говорящий! Уж переночевали так переночевали! Впервые за дни пребывания в этом мире я не знал, что сказать и что сделать. События вокруг меня нарастали снежным комом, порождая дикое количество тайн и предположений. И ни одного ответа, эпическая сила!

А перед глазами так и стояли близнецы-вампиры. Перед тем как исчезнуть, каждый из них адресовал мне недвусмысленный жест. Причем каждый – свой. Линда послала воздушный поцелуй, а Тэнцио красноречиво чиркнул себя ногтем по горлу. Что бы это значило? И самое главное – это какой же такой во мне репеллент сидит, что отпугнул этих кровососов?

Глава 15

Дважды два – деление кучкованием

– И что это было? – таким был мой первый вопрос, когда мы немного пришли в себя после странного пробуждения в лапах вампиров.

Графиня Родерия демонстративно отвернулась с высоко задранной головой, завернулась в некое подобие шерстяного одеяла и опустилась на топчан из еловых лап возле еще тлеющего костра – спать дальше. Типа вся такая Роковая и Непокорная. Мне стало смешно, но ограничился лишь фырканьем и повторением вопроса в адрес Трис. Пока та мялась, пытаясь поймать настроение лектора, Горотур обошел дозором лагерь, един в тридцати трех лицах, пусть и без чешуи, златом горящей, но уж по массе точно. Потом он пристроился посидеть возле успевшей задремать Родерии. Это тоже было удивительно – я начал чувствовать не только настроения шицугехай, но и их состояние. Интересно – а это обоюдная фишка? Не став заморачиваться, я просто спросил у Тристании:

– Ты ощущаешь меня на расстоянии?

– Что-то такое есть в последние часы, – не стала менжеваться эльфа. – Я теперь знаю, когда ты злишься, хозяин, а когда голоден, так вообще готова кормить с руки – у самой в животе бурлит, даже если только что поела.

– Ну а рану почувствуешь, как думаешь?

– Уверена, я ведь проснулась от того, что стала задыхаться. А меня в тот момент никто не душил. Тебя пытались душить?

– Как сказать, скорее рот заткнули, чтобы не вякал. – Я прикусил нижнюю губу. – Так все-таки кто это был и чего им надо? У меня с собой есть книга о народах Кавана, но там про клыкастых очень мало написано, да и о моркотах, праншасах,
Страница 19 из 32

великанах… В основном эльфы и наги описываются.

– На то есть причины, хозяин, – кивнула Трис и поманила меня к костру. Все равно сон улепетнул вместе с клыкастиками, и я решил, что послушать сказку на ночь – тоже ничего себе занятие. А вдруг поможет задремать? До рассвета, пусть и едва заметного в сумраке бесконечного дождя, было еще много времени.

От костра веяло уютным теплом. Тристания развалилась в своем мокром грязном походном одеянии на одном из топчанов в свете пламени, достала из походной сумки флягу с вином (сибаритка несчастная), основательно приложилась к ней и протянула мне. Причем сделала это настолько почтительно, что я даже обалдел. Никак не мог понять этой ушастой – то она язвит и хихикает, то вся из себя лендерра, аж спрятаться хочется, то примерная служанка на все подхваты. Вино оказалось вполне вкусным и душистым. Дождавшись, пока я оторвусь от фляги и передам ее изумившемуся Горотуру, Трис начала рассказ:

– У вампиров своего государства никогда не было, нет его и сейчас. Правда, в последние годы кланы вампиров все больше берут под свою руку выжженные земли. Правители других стран смотрят на это сквозь пальцы. Те земли непригодны для нормальной жизни после Драконьего Катарсиса, во время которого процветавшее королевство Лайтифа, вотчина туров, было стерто с лица континента. Горотур вон подтвердит, что его народ до сих пор боится приближаться даже к самым маленьким горам. Несмотря на то что драконов давно уже нет.

– Угумс, – прогудел из полумрака тур, и не думая засыпать.

– Кто-то скажет, что королевством для вампиров является весь континент, и будет отчасти прав. Укрывища клыкастых есть по всему Кавану. Если бы не проклятие древних времен, вампиры давно бы уже заполонили все и вся. Они очень плодовиты – нормой в семье является от пятнадцати до тридцати детей. И это не считая тех, кого они обращают во время кормежки, когда хотят этого. Из-за проклятия Хтолима, пожирателя энергии, сами по себе, без своего специфического питания, они живут недолго, поскольку в них самих запасов энергии практически нет. Только чужая кровь, главный разносчик Сил по организму мага, может дать им на время силу и позволить обмануть Хтолим. Так что все помнят главное – чем старше вампир, тем больше на его счету жертв, большинство из которых маги, будь то эльфийские хаи, нагийские шаманы или орочьи волхвы. Старик Тулкаш явно выпил не одну сотню литров крови. Его род, Морталинги, один из самых древних у вампиров, так что нам очень повезло, что они по какой-то причине отступили. Обычно эти ночные аристократы доводят дело до конца.

– Ну-ну, – буркнул я.

– Именно так, – с укоризной глянула на меня Трис. – Что еще ты хочешь знать, хозяин?

– А солнце для них опасно или нет? – не мог не задать я этого вопроса.

– Да они мечтают о нем, – фыркнула Трис. – Из-за этого проклятого дождя вампиры вынуждены намного чаще искать себе жертв, навлекая соответственно на свои головы месть правителей всех государств. На солнце они могут впитывать свет и заменять им чужую кровь. Наги, сумевшие преодолеть силу заклятия Вечного Дождя в некоторых оазисах в пустыне, уже и не рады своему достижению. У них там сейчас столько вампиров прижилось, что и проползти негде. Правда, говорят, вампирские маги тоже кое-чего добились на выжженных землях, но пока результат слабый – пара дней в месяц без дождя. Но наши маги даже этого не сумели. А вот кто легко сломал бы заклятие Дождя – так это праншасы, хранители растений. Но их так мало и они такие одиночки упертые, что можно и не пытаться их уговорить.

– Как жаль, – вздохнул я. – Твоего садовника убили, а старичок был таким забавным.

– Вот еще, – улыбнулась Трис. – Убить праншаса невозможно, если он сам того не захочет. Тэмми сейчас в полном порядке и снова обихаживает мой сад. Но он так и не сказал, кто его проткнул. Мы нашли следы двух существ. Следы харрами ни с чем не спутаешь. А вот второй…

– Так это же чудила растительная, – удивился я. – Она же тоже у тебя в саду обитала. Я ее там видел.

– Нет у меня в саду никаких чудил, – нахмурилась лендерра. – Как она выглядела хоть?

– Словно из листьев сплетена, и глаза зеленым светятся. Да она же рядом с тобой стояла, когда Родерия приехала.

– Форестесса, – с какой-то легкой злостью обронил в ночи тур.

– Плохая из меня лендерра. – Трис покивала своим мыслям. – Сижу себе в даракале и даже не знаю, кто у меня под боком снует. Праншас, харрами и форестесса под одной крышей. И небо не рухнуло, надо же.

– А чего такого-то? – не понял я ее стенаний.

– Эти народы изначально живут в бескрайнем Лесном Море, как и моркоты, кстати. – Тристания искоса глянула на меня. – Это огромная территория в южной части континента.

– Джунгли, что ли? – уточнил я.

– Нет, это что-то большее, чем просто джунгли. Это надо видеть. Высоченные деревья, струящийся туман, красивейшие цветы, убивающие одним своим ароматом, страшные звери, способные подражать голосам охотников… Никогда бы не хотела там оказаться, – заключила Трис.

– Понятненько, – протянул я. – Ты что-то там про орков говорила. Это такие большие, зеленые и наглые кочевники?

– Да Силы с тобой, хозяин. – Трис аж вскинулась с бесконечным изумлением на лице. – Где ты таких страшил видел? Орки – самый древний народ Кавана, их культура старше эльфийской почти в два раза. А их волхвы способны передвигать горы с места на место по одному лишь намеку орочьего царя! Попасть в их страну Асгыр-Тархан позволяется далеко не каждому! Это большая честь для любого разумного существа на континенте.

Выслушал я все это с самой независимой из возможных мордой. Мозг при этом тихонечко отсыхал. Вот это поворот… Никаких тебе злобных кочевников, людоедства и прочих прелестей немытого фэнтезийного народа. Остепенеть и не убиться! Эльфы преклоняются перед орками… Пока я моргал с видом всезнающей жабы, Тристания подбросила в костер пару полешек и продолжила:

– Севернее империи нагов Алша’Ашшур лежит арена Армагелоо, где вот уже семь веков с попеременным успехом идет вялая пограничная война между нагами и северными великанами, которые называют себя йотунами, остальные же зовут их ограми. Вот как раз эти огры, живущие в холодных землях, очень даже большие, наглые кочевники, разве что не зеленые, а очень даже синие.

Кое-что из сказанного Трис привлекло мое внимание. Очень странный рубеж в истории этого мира. Около семисот лет назад словно что-то грандиозное произошло. И уже не в первый раз эта дата попадается. Как она там сказала? Драконий Катарсис? Я сделал себе зарубку в памяти – Библиарх нам поможет. Чувствуя непреодолимое желание зевнуть, я провыл над костром, напугав какую-то зверушку в темных кустах:

– Все, я спать.

Вернувшись в карету и завернувшись на своем узком ложе-сиденье в одеяло, я еще какое-то время размышлял о том о сем – и благополучно отрубился.

Вставать пришлось довольно скоро – разбудила меня Тристания настойчивым стуком в дверь дома-кареты. Вывалившись наружу, я огляделся сонным взглядом, убедился, что ничего не изменилось в этом мире, и раздраженно спросил:

– Чего еще? Разве уже утро?

– Да, хозяин, уже давно рассвело, – ответила лендерра. – Небо стало светлее.

– Что-то
Страница 20 из 32

не заметно, – засомневался я, но местным виднее.

Рассудив так, добрался до костра и получил от Горотура большую кружку горячего травяного чая с ворохом черствых плюшек на чистой тряпочке. Как-то не по-барски тут аристократы путешествуют. Где ковры, разносолы, человеки с полотенцами и согнутыми спинами? Вживаясь в ни разу не доброе утро, я приступил к потреблению сладкого чая. Трис пристроилась рядом с такой же огромной кружкой и спросила:

– Что будем делать дальше?

– Сначала ты мне ответишь, кто такой хайверс и что за трон у меня появился, – добрался я наконец до истины.

– Понятия не имею, – пожала плечами эльфийка, обломав в лучших чувствах.

А вот внутри меня крепло убеждение, что этот самый трон сейчас гораздо важнее какой-то там королевы эльфов, хоть ты тресни. Все это время мне не давали покоя слова рыжей Ованны, оставшейся в даракале, о некоем барьере, защищающем мир от меня, такого белого и пушистого, милого и ранимого…

Словно теплом потянуло откуда-то из шумящего дождем леса. Я прислушался к ощущениям и узнал их – так повеяло в даракале недавно от Николая, когда он приближался к моим покоям. Интересно, интересно. Неужели я научился как-то чувствовать тех, кто ко мне приближается? Заметив мое беспокойство, Тристания подала сигнал Горотуру и сама вооружилась тонким мечом, ножнами которого вчера мне всю дорогу пыталась проткнуть правую ногу, – в карете мы ехали все вместе. В это время подала сонный голос Родерия, выпрашивая съедобную подачку. Эта счастливица даже и не подумала высунуть нос из-под одеяла. Тур жизнерадостно подсунул утонченной графине другую порцию плюшек, а сам сгреб лапищей из травы свои две секиры, способные внушить трепет баобабу.

В лесу послышался свистящий скрип полозьев по траве и камням. К ларикалю степенно подъехала такая же, как наша, карета, запряженная четверкой псов, и под навес вышли два эльфа зверской наружности – типичные урукхаи. Они равнодушно осмотрелись, определив нас как предметы интерьера (разве что в сторону Горотура один из новоприбывших покосился очень уж настороженно), после чего наружу выбрались три субъекта, два из которых вызвали во мне ступор. Первым показался (я не поверил своим глазам) упитанный эльф. Остроухий колобок, закутанный в какие-то пестрые тряпки вперемешку с безвкусным набором драгоценных висюлек, откатился в сторону от кареты и принялся осматриваться. Следом за ним наружу выползло ЭТО (тут уже мои глаза не поверили мне)… Трис шепнула со свистящим придыханием:

– Наг.

Существо величаво спустилось на траву и выпрямилось, оказавшись намного выше урукхаев. Наг уставился на нас, а мы на него, нарушая все правила приличия. Атлетический торс полузмея поражал (даже убивал) своим совершенством могучего воина. Словно Конана-варвара увеличили раза так в два и вместо ног приделали тело анаконды-гиганта толщиной почти в обхват моих рук. Переход человеческого тела в змеиное скрывал широкий пояс, искрящийся полированным серебром на повязке, свисавшей с него. Лицо нага тоже могло послужить эталоном мужской красоты – черные глаза светились уверенностью, тонкий нос, слегка поджатые губы, длинная копна черных волос чуть ли не до земли, заплетенная в некое подобие кос, – мечта художника. На мощной груди змея темнела крестообразная перевязь, державшая за спиной нага пару мечей, рукояти которых торчали из-за его плеч. На запястьях путешественника темнели черные же металлические браслеты, усыпанные красными камешками. Хвост нага светился чернотой с переливами всех цветов радуги.

Оценив нас по какой-то своей шкале опасности, наг списал увиденное в позицию ниже плинтуса (разве что в сторону Горотура чуть нервно покосился), обернулся к карете и довольно грубо сказал низким подсвистывающим баритоном:

– Выходи, Ларикея.

И тогда на сумеречный свет появился третий путник, от вида которого плохо стало и мне, и моим глазам. Это была эльфийская девушка лет пятнадцати-шестнадцати на вид. Но какой это был вид… Правую ногу несчастная подволакивала – она была вывернута очень неестественно. Все тело, на котором из одежды имелась только золотистая набедренная повязка, покрывали чудовищные бугристые шрамы. Половины длинного скальпа не было и в помине. А некогда изящное красивое лицо дополняло картину явно многократно ломаными костями. И загадочное тепло шло именно от нее. Внезапная догадка заставила меня замереть от боли в сердце. Изъятая… Неужели она тоже «попаданец»? Но почему в таком состоянии? Инвалид неловко оступилась, что-то пискнула и рухнула прямо на хвост нага. Тот молча махнул рукой со сверкнувшими длинными когтями, отчего малая врезалась в стену кареты, заливаясь кровью. Колобок мгновенно оказался возле пострадавшей, а мое плечо свирепо сдавили пальцы Трис. Лендерра прошипела сквозь зубы:

– Нельзя… Не сейчас…

Оказалось, что она успела поймать меня в последний момент перед прыжком. Наг с вызовом уставился на нас, ощерив клыкастый рот. Я же огромным усилием заставил себя успокоиться и втянул успевшие вырасти когти. В распаленной голове билась одна-единственная мысль: «Убью тварь!» Наг удовлетворенно усмехнулся, а потом нахмурился и посмотрел на меня еще раз. В его глазах полыхнуло что-то странное, словно он увидел наяву самый неожиданный из своих снов. Змей уверенно двинулся в нашу сторону, но дорогу ему заступил готовый ко всему тур. Гиганты на миг замерли, оценивая друг друга уже всерьез. И наг очень нехотя сдал назад, продолжая пожирать взглядом мою несчастную персону. Эльф-колобок, оказавшийся магом-целителем, уже успел подлатать пострадавшую гехай, но работа была проделана зря. Разгневанный чем-то полузмей мимоходом отыгрался на несчастной девушке, вызвав крик боли и тихие, но отчетливые проклятия колобка.

– Он божественен, – раздалось позади нас.

Я развернулся, готовый сорваться на чем угодно, и уставился на Родерию, успевшую за это время привести себя в порядок после ночного бдения и сладкого сна. Ее фиолетовые волосы струились по плечам вполне качественно – старалась графинюшка. От моего взгляда Родерия застыла истуканом, сглотнула и с поклоном сказала:

– Наги все такие – сильные, уверенные в себе, лучшие воины континента.

– И лучшие ублюдки вселенной, судя по всему, – скривился я, вызвав потемневший взгляд графини.

Трис успокаивающе провела рукой по моему плечу и сказала:

– Так и есть, хозяин. Наги эгоистичны по своей природе. Если бы не Горотур, не знаю, как бы мы отбивали тебя из его загребущих рук.

– У меня появился бы еще один шицугехай, причем не самый слабый, – парировал я, окончательно приходя в себя.

Лендерра с сочувствием усмехнулась и добавила:

– Ты бы не пережил общения с ним, хозяин.

– А как же та девушка? – поразился я.

– Она гехай по боли, хозяин. Это тоже один из способов овладевать силой через гехая. Можно не только соитием тел, но и соитием душ вытягивать силы из океана магии. Заверяю тебя, эта гехай беззаветно предана нагу и любит его всем сердцем, пусть это и последствия заклятия по изъятию ее из сопредельного мира.

– Терпеть такое зверство… – не поверил я собственным ушам.

– Она даже не почувствовала боли. Магия защищает изъятого, иначе заклятие расколется
Страница 21 из 32

из-за несоответствия реальности и вымысла. В таком случае девчонка действительно умрет… Или убьет нага.

Я задумался. Расколоть заклятие… Если я научился чувствовать таких же попаданцев, как и я сам, – это часть моей Силы? Силы, спрятанной за пресловутым барьером, за контуром, о котором говорили Ованна и старый вампир? Что, если, сняв барьер, я обрету и возможность ломать заклятие изъятия? Да одно это окупит все сторицей… Изъятые же все будут помнить, наверное. И тогда всем этим ублюдкам и садистам придется очень несладко.

Значит, надо отправляться на юг, к Лесному Морю. Трис сказала, что моркоты живут там, значит, и пресловутый трон должен быть где-то там. Думаю, на месте разберемся. Увидев, что я принял какое-то решение, Тристания и Горотур взялись сворачивать лагерь. Родерия же демонстративно уселась на топчан и молчала. Пускай, успеет еще отплатить за свои грешки.

Уже в движущейся по дороге карете я выждал несколько томительных минут и приказал остановиться. Трис недовольно сказала на это:

– Так мы никогда не доберемся до Санаана! И нам точно припишут бунт.

– Плевать, – отрезал я, вызвав дробный стук челюстей по полу. Мои спутники уставились на меня как на умалишенного. Тристания с тяжким изумлением, Родерия с радостным оживлением, а Горотур с одобрительным прищуром. Я же продолжил: – Мы отправляемся на юг, к моей родне.

– О моя бедная голова! – простонала лендерра. – Скоро ты украсишь собой Стену Плача в столице… Мне будет тебя не хватать!

– Не ной. – Я коснулся пальцами ее плеча. – Вы с графиней поедете в вашу столицу, этот Санаан, а мы с туром отправляемся на юг, к Лесному Морю. Думаю, моего дозволения хватит, чтобы вас не тянуло за мной…

Следующие полчаса мы пытались переубедить друг друга. От нашего взаимного рыка карета тряслась не хуже паралитика – особенно если учитывать то, что мы еще и нервно бегали внутри, размахивая руками. В итоге победила дружба. Причем – моя дружба с неведомой силой. Моим шицугехай пришлось подчиниться. Пусть Трис и могла позволить себе поворчать на самоуправство одного моркота, зато Родерии не оставалось ничего иного, кроме как молча повиноваться, выбраться под дождь и начать распрягать наших чешуйчатых гарвов.

Еще через полчаса времени и полсундука дележки имущества мы с туром двинулись на ездовых крылатых собаках в сторону, прямо перпендикулярную прежней, оставив двух эльфиек выяснять, как лучше двигаться к столице. Настроение у обеих моих шицу было злобно-бодрым – обе скрежетали зубами мне в спину. При этом ни одна из них не притворялась ни на грош.

Часть вторая

Злые краски Тримурры

Глава 1

Семья – это святое

Много дней спустя

Теперь я знаю, как в моем новом мире приходит весна. Это неописуемо прекрасно, быстро и многоцветно, даже несмотря на занудный непрекращающийся дождь, под присмотром которого мы с Горотуром через две недели после расставания с моими эльфийками выбрались из нелепого сосново-хвощевого леса на просторы степи. Правда, назвать открывшееся болотистое пространство степью язык не поворачивался, но гарвам это было побоку – собачки жизнерадостно чавкали когтистыми лапами по грязи. Этим чешуйчатым пофигистам погода была нипочем. Сообразительные песики сами находили себе прокорм по ночам, а днем несли нас на своих спинах все дальше на юг.

Сезон цветения застал нас в каких-то трех днях пути до Лесного Моря, если верить туру. Огромные цветы нежными звездами принялись распахиваться под струями дождя, умываясь влагой и наполняя мир дурманящими ароматами. Они были всевозможных форм и цветов – от бирюзовых до нежно-розовых. Наблюдая за всем этим, я поразился тому, насколько весна преобразила серость бескрайних просторов. Мы словно плыли в буйном калейдоскопе красок под серым небом.

На исходе третьей недели пути, когда до границы джунглей осталось всего ничего, Горотур на привале привычно вымотал из меня все силы, пытаясь научить держать меч. Но все его благородные порывы научить моркота вовремя зарезаться так и пропали втуне. Тур поревел с досады, пожал плечами, и мы забрались под небольшой кожаный тент, натянутый в глубине какого-то оврага. Чахлый костерок едва смог разогреть котелок с водой. Мы надулись душистого травяного чая и завалились спать, наплевав на то, что нас могут найти, – мы все еще находились на территории эльфийского королевства, и верительная грамота от Трис за время пути даже не подмокла. Сколько раз уже нам приходилось совать ее под нос бдительным патрулям, стражам ворот небольших поселений, постовым на дорогах. И все эти дни я благодарил Провидение за то, что решил взять с собой именно тура, а не кого другого. Если бы не он, подозреваю, что не выехал бы даже из владений Шанталь: набежали бы жаждущие моей плоти любительницы и любители халявной энергии. Десяток особо ретивых Горотуру даже пришлось прятать по канавам и придорожным зарослям до лучших времен пробуждения после знакомства с его чудовищными кулаками.

За время пути я узнал о своем спутнике очень много. Рогатый воин каждый вечер развлекал не столько меня, сколько себя байками из собственной долгой жизни наемника. Некоторым я даже немного верил. То он расписывал свою службу у нагов, когда пришлось основательно поработать секирами на арене Армагелоо. То по секрету рассказывал о том, как побывал у орков, чуть ли не во дворце царя. То заливал про походы в Иггдрахайм, на земли северных великанов, за морозным золотом, так ценимым магами всего континента за энергоемкость. В общем, жизнь у Горотура оказалась богатой и насыщенной. И самое удивительное – в Санаане, столице Ламары, по словам тура, обитала его семья, то есть родители, несколько братьев и сестер, жена и трое детей со своими семьями.

Он же мне и рассказал о странных традициях срединных и южных народов Кавана. Наличие чего-либо подобного у йотунов, орков и туров рогатый яростно отметал. По его словам, институт брака у эльфов – прямо беда, у нагов – вообще кошмар, а у жителей Лесного Моря – самая жутчайшая жуть. Слушая эти байки по пути, я отметил про себя, что страшилка набирает обороты с увеличением расстояния от родины Горотура – это стоило принять во внимание. Но даже если отбросить половину рассказанного как выдумку, оставшегося хватило мне, чтобы крепко задуматься о своем месте в этом двухлунном мире.

У эльфов в один брак вступают аж четверо – два мужа и две жены. Считается, что тогда в доме представлены все четыре Силы. Глава, она же старшая жена, олицетворяет собой Хтон, она владыка жизни, мать потомства. Младшая жена, иногда первый младший муж, воплощает собой Ливиц – источник магии, благодаря ей семья крепкая и сплоченная, она любимица и их баловень. Внутренний, или старший, муж – это вообще песня! Хозяин, образ Медоса, владыки очага, он решает, в какой срок и сколько будет детей, его стараниями дом держится изнутри. И внешний, или младший, муж, а иногда жена – существо по сути бесправное. Он – воплощенный Хтолим, транжира, денежный пылесос в семье, блестящая штучка, доставляющая головную боль всем в доме. Но он же и его лицо. А уронить лицо дома – смерти подобно. Представив себе, сколько у эльфов возникает проблем, когда приходит пора заводить семью, я
Страница 22 из 32

почувствовал, что мне аж дурно стало. Рогатый лишь посмеялся надо мной и объяснил, что эльфы мгновенно узнают, когда рядом оказывается кто-то из их будущей Семьи. Каждый из них как огонек для остальных мотыльков. Мимо не пройдут.

Именно в этом разговоре я и узнал, что местные эльфы живут не так уж и долго, по меркам Кавана. Их даже называют кратковечными. Конечно, с точки зрения туров, которые могут протянуть пару тысяч лет, какие-то семь-девять сотен годиков – так, тьфу… Орки же доживают примерно до полутора тысяч лет. А йотуны могут доскрипеть и до пяти тысяч – наверное, естественная криогеника, льды там всякие, морозы и метели сказываются. Наги – те живут немного меньше эльфов: всего-то на пару сотен лет. На мой вопрос, как же тогда тут не получилось глобального перенаселения с такими сроками жизни, воин и зубоскал Горотур сразил меня мощной сентенцией – потому и с семьями у народов столько условностей. Те же эльфы могут собирать свою семью не одну сотню лет. А детей они могут заводить только в полной семье, и никак иначе.

У нагов с женами и детьми все проще, но и намного более жестоко. Эта раса настолько воинственна и агрессивна в своей замкнутости, что в постоянных стычках и схватках подавляющее большинство молодых нагов не доживает и до двухсот лет. Только сильный, умный и ловкий наг может пережить юность. Когда нагу исполняется четыре сотни лет, он становится способным делать детей, не раньше. Это и есть их совершеннолетие, после которого наг захватывает столько жен в свой гарем, сколько потянет прокормить. До того эти любвеобильные полузмеи ведут очень разнузданную жизнь, имея все, что шевелится, в том числе и других самцов своего народа, да и соседних тоже. А там уже и детишки идут нерестом. Раса, по словам тура, весьма плодовитая, наги при этом еще и жестокий селективный отбор потомства ведут. «Тля, Спарта», – только и смог я вывести из всего сказанного.

Проще всего с йотунами – они моногамны до неприличия. Великан, встретив пару, больше не посмотрит на сторону никогда. И жизнь суровая – гибнут часто… Короче, с детьми у них туго, и они берегут потомство пуще всех сокровищ мира. Хочешь устроить глобальную бойню на континенте? Сходи в Иггдрахайм да и пореши парочку двухметровых смертельно опасных лялек… Каван утонет в крови, когда великаны выйдут на тропу мести.

Про орков Горотур рассказывал не очень охотно. Вытянув из него подробности, я понял почему. Эти эстеты вообще не признают плотских контактов как таковых. И они единственная раса на континенте, сумевшая осуществить мечту всех приверженцев односторонних отношений. Они создают детей в чем-то, по сути являющемся клонирующей машиной. Берется биоматериал родителей, создается что-то вроде кокона, а потом уже родители наполняют этот сосуд энергией по самое не хочу и ждут, когда ребенок вылупится. Как ни стараются другие народы выкрасть секрет такого продолжения рода, вот уже многие сотни лет ни у кого не получается.

Кромешная тьма вокруг уступать моему зрению не собиралась, и я продолжил вспоминать подробности нашего путешествия, коротая время до названного стражей срока.

С вампирами тоже все не слава богам, как оказалось. Хотя уж на них-то я надеялся очень даже крепко в плане традиционности семьи и брака. У клыкастых аж три степени родства в поколениях наблюдается. Прежде всего, это обращенные – те, кого вампиры бросают, не доев, так сказать (они, правда, это редко делают, очень уж бережливые и основательные в еде твари). Если уж у вампира появился обращенный, он становится полноправным членом семьи, ну, почти… Пока вампирская пара не сделает собственное дитя, так сказать. Причем кровный наследник или наследница с возрастом банально уничтожает обращенных. Но и те не лыком шиты – чуют скорое пришествие кровного и стараются к тому моменту свалить как можно дальше или даже прибить мамашу вместе с отпрыском в ее очаровательно бледном пузике. Вот уж гадючник так кобрятник. Это вам не картошка, дров пожарить… С третьей степенью родства поколений у вампиров вообще все туманно. По словам Горотура, их называют эманатами. И эти самые эманаты – те, кого принято обзывать высшими вампирами, или носферату. Откуда они берутся – хрен знает (цитата тура), но именно они являются основателями новых вампирских Домов. Или настоящими наследниками существующих. И самое в них поганое – убить практически невозможно.

На мой робкий вопрос о том, везде ли есть гехаи, памятуя о наге и его игрушке, тур скорбно ответил, что ушастые прохвосты ими еще и торгуют! Так что на Каване уже во всех уголках есть десятки, если не сотни изъятых.

Все эти разговоры о том о сем продолжались всю дорогу. Изо дня в день, по крупицам, информация оседала в моей голове. Дошел черед и до расспросов о жителях Лесного Моря, которое тур не раз называл еще и Бездной Мира. Добиться от него объяснений этого я не сумел, зато выведал кое-что о расах, населяющих эти южные джунгли. В голове так и отложилось: «Моркоты – дети вершин, харрами – воины стволов, праншасы – хозяева соков, а форесты – тени листвы». На все мои попытки разговорить тура посильнее тот лишь смеялся и отвечал, что придет время и я сам все увижу.

Твою же в дупло дырку да по пню ладошкой… Уж увидел так увидел! Сейчас, впотьмах, открывшаяся в тот день моему взору картина вспомнилась особенно ярко.

Степь обрывалась отвесной стеной, гладкой и бесконечной. Словно какой-то гигант ножиком отрезал от континента ломоть. Где-то внизу висел плотный туман, до которого, если уж упадешь, просто не долетишь – раньше состаришься. И из этого тумана к небу росли деревья… Нет, не так. Это были ДЕРЕВЬЯ!!! Огромные в обхвате настолько, что земные секвойи и баобабы показались бы тростинками рядом с ними. А ветви этих исполинов создавали настоящий собственный многоярусный мир, в котором сложно найти порядок или что-то похожее на него. Некоторые ветви дотягивались до края степи, вгрызаясь в землю, и являли собой широкие дороги, ведущие во влажный непроглядный хаос лиан, воздушных корней и листьев всех размеров и форм. Горотур удовлетворенно поржал надо мной и сказал тогда, что теперь я понимаю, почему именно Бездна. Одного взгляда вниз мне хватило, чтобы осознать – невозможное возможно.

Наши грозные чешуйчатые собаки наотрез отказались идти вперед, на что Горотур просто отпустил гарвов на волю. Я смотрел, как жизнерадостно удирают от Бездны крылатые псы, и с тоской хотел последовать их примеру. Но время поджимало, и мы с туром двинулись в хитросплетения Лесного Моря, туда, где я надеялся найти своих сородичей.

И ведь нашел же на свою голову… Я хмыкнул сам себе в темноте и услышал рядом ворчание Горотура. Значит, громила где-то здесь же, во тьме.

На третий день тяжелейшего пути по висячим над Бездной джунглям нас поймали. Да как это сделали обидно, аж ругаться перехотелось – таким идиотом я себя почувствовал. Те, кто нас изловил в крепкие сети, связанные из материала, подозрительно похожего на паутину, выглядели почти как я. Разве что патлы красные, когти алые да ростом пониже будут. Моркоты собственной персоной. Красная ветвь Тримурры, как пояснил безмятежный рогач. Мне аж полегчало, не поверите… После того как попытался врезать
Страница 23 из 32

кулаком по наглой роже минотавра. Так и поехал себе дальше, запутанный в сеть и с пульсирующими разбитыми пальцами правой руки.

Сейчас, вспоминая странную авоську, я представил тех пауков, что выдавили из себя такие толстые нити. Враз поплохело, и на спине выступил холодный пот. Во влажной жаре темницы даже такая, нервная, прохлада вызвала приступ удовольствия. Вот она – сила контрастов. Вспомнился разговор с князем красных моркотов, пред светлые очи которого нас доставили через пару часов после поимки. Разговор был содержательным и очень коротким…

От воспоминаний меня отвлек голос Горотура, раздавшийся во тьме:

– Интересно, а они травоядные или хищники?

Хороший вопрос… Главное – вовремя. А тут еще и мысли поползли в ненужном направлении. Никогда раньше не считал себя пуританином, да и не был им. Почему-то вновь, уже в который раз за три недели, вспомнились мягкие пушистые волосы шикарного фиолетового цвета и злые синие глаза. Волна тягучего раздражения поднялась в груди, заставляя стиснуть зубы. Это как же она меня взбесила, миниатюрная графинька, что из головы не идет! Где-то за темнотой раздались сердитые голоса. Заскрипело дерево, тьма задрожала, и в глаза ударил серый свет дождливого дня, ослепив не хуже пустынного солнца.

Глава 2

Боги не дают легких путей

Князь красных моркотов вид имел ссохшийся и весьма древний. Его белые плечи, выглядывавшие из-под зеленого хитона, были покрыты затейливой татуировкой, доходящей почти до запястий. Подслеповатые водянистые глаза, когда-то бывшие серого цвета, с интересом рассматривали нас, вновь представленных к долбленому престолу, сделанному из какого-то корявого пня древнее мамонтов, если таковые здесь когда-то жили. Жилистые воины в количестве пяти штук, извлекшие нас из темницы, сурово молчали за нашими с туром спинами (что обидно: четверо пасли спину рогатого, а мою – лишь один). На весьма большой площади среди лиан и ветвей, вытесанной на огромном суку древесного великана, собрались десятки красноволосых, настроенных довольно агрессивно, но при этом не издававших ни звука.

Старик порывисто встал с трона, и какой-то приближенный к особе вручил ему штуку, очень похожую на бумеранг. Правда, края штуковины подозрительно шевелились множеством коротеньких тонких щупалец. И что-то подсказывало мне, что прикасаться к снаряду не стоило. Князь, вполне еще живчик по сравнению с собственным обликом, подошел ко мне и сказал:

– Вчера ты мне сказал, что ищешь родню, странный моркот. Но во владениях нашего народа таких, как ты, нет.

Я пожал плечами, не зная, что ответить на это. Старик продолжил:

– Это стало одной из причин того, что вы двое оказались в нашей тюрьме. Тревожные времена настали в Лесном Море Кавана. Из его сердца тянутся щупальца старого мира, воспетого драконами. И нам, вождям Тримурры, не нравится его песня, струящаяся сквозь плетение леса. Вчера, увидев тебя, я решил, что небо рухнуло на землю, а драконьи кости обросли плотью, травившей своим ядом поднебесный мир. Таким, как ты, неоткуда взяться под лунами. И знаешь почему?

– Не знаю, анкх, – отозвался я.

Князь нахмурился и сказал:

– Не смей меня называть этим древним словом, пришелец с равнины над стеной. Анкх у нашего народа был только один – царь черных моркотов, на которых ты чем-то похож. Но уже семь сотен лет минуло с тех дней, когда страсть Драконьего Катарсиса сожрала это племя безумцев и убийц. Сегодня ты увидел последнее утро в своей жизни, если только не скажет своего защитного слова Аскалай, родитель отцов. Мы послали за ним вчера, и оно прибыло на восходе солнца, укрытого плачущим покровом неба.

Я пошевелил руками, стянутыми за спиной все той же паутиной. Режущие нити впились в кожу еще глубже, чуть не заставив меня прикусить губы. Горотур, стоявший рядом невозмутимым идолом, фыркнул и проворчал:

– Вы утратили последний разум за эти века, красный. Мы простые путники, которые пришли найти сородичей этого чернявого.

Князь скривился и сказал, обращаясь к толпе вокруг нас:

– Пора Аскалай сказать свое слово. И пусть Бездна будет к вам милосердна, пришельцы, да снизошлет она вам смерть до того, как вы упадете на самое дно Лесного Моря.

По моркотам прокатилась волна движения, они расступились, и на лобное место медленно выбралось нечто кошмарное. Существо имело, кроме дряхлых корявых ног, четыре сучковатые руки. Голова напоминала перевернутый пенек с тремя горящими гнилой зеленью глазами. Кожа создания определенно была морщинистой древесной корой грязно-желтого цвета. В туловище твари зияло настоящее дупло, из которого неслось басовитое гудение, какое мог бы издавать рой диких пчел. Существо остановилось в пяти шагах от меня, и вокруг площади раздался жужжащий голос:

– Чую… Чую скованную силу, что рвется на волю в жажде полета…

– Оно говорит… – разнеслось по толпе моркотов.

– Тримурра скоро прозреет, – гудело существо сквозь поднявшийся гомон. – И красный свет растечется по ветвям нашего дома. И синее дыхание соберет лес воедино. И белая кровь напитает старые раны.

Аскалай замолкло на минуту, чем тут же воспользовался князь. Изображая подобострастие, красноволосый старик чуть ли не растекся по тесаному дереву перед живой корягой и сказал:

– Прошу тебя, родитель отцов! Реши судьбу этих двоих нарушителей границы Лесного Моря. И пусть воля твоя поможет народу твоему обрести знание.

Рука-ветка бесполого существа стремительно обрушилась на спину старика, отчего тот взвыл дурным голосом, вскочил на ноги и зашипел, не смея выразиться как-то конкретнее. Моркоты вокруг изумленно притихли, а Аскалай загудело:

– Покой лишь смертный сон, от которого пора пробудиться. Три рода проснутся, и взовьется черная вуаль полнородия. Отпусти, сын, этого черного моркота. Пусть вернется в лоно семьи. Не мешай ему, иначе сон станет смертью.

Я слушал все это с нарастающим интересом. Очень уж походило на какое-то пророчество, в которое мы с туром умудрились вляпаться размеренным шагом. Князь почтительно склонил голову и замер напряженным истуканом. Аскалай шагнуло в мою сторону и ткнуло в несчастного меня сучком-пальцем со словами:

– Красную жажду удовлетвори, синюю страсть направь, белую любовь усмири. Соедини Тримурру в одно целое, черный, и она укажет тебе путь к дому.

Я заметил, как правитель красных моркотов выпрямился и уставился на лесное пугало, которое замолчало, продолжая тихо гудеть пузом. Через пару секунд тишины и неподвижности князь произнес глухим голосом:

– Значит, так тому и быть, родитель отцов. Твоя воля священна.

Глаза коряги потухли, и существо брякнулось на тесаное дерево площади, распластав ноги-корни. Из дупла искрящимся облаком вырвался настоящий рой странных золотистых насекомых. Они покружили над застывшим телом Аскалай, а затем спокойно устремились в зеленую высь, заполненную мхами и туманом. Князь махнул рукой, и несколько воинов небрежно отпинали безжизненную корягу куда-то за спины толпившихся моркотов. Правитель вернулся на свой трон и сказал, задумчиво разглядывая нас с Горотуром:

– Воля родителя отцов понятна и проста. Освободите их.

Тюремщики быстро избавили наши руки от паутины и заняли места у трона, даже не
Страница 24 из 32

думая оставлять деда без моральной поддержки, а если понадобится – то и физической. Князь усмехнулся, подождал, пока мы с туром разотрем кисти рук, разгоняя кровь, а затем сказал:

– Мое племя зовет меня Эркирро. Вы тоже зовите так.

– И это все? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

– Разумеется, нет, – ответил правитель. – Аскалай дало тебе шанс, черный. Шанс доказать, что ты тот, в чьих жилах течет настоящая кровь царского племени моркотов. Собери Тримурру, пришелец, и тогда ты найдешь дорогу к своим сородичам, черным моркотам. Если ты действительно из них, то Тримурра послушается тебя и откроет пути в Сердце Бездны, в древнюю столицу Лесного Моря, где ты и найдешь нужные тебе ответы на все вопросы. Но помни, Ходящие-по-снам, хранители осколков Тримурры, в наших трех племенах не для того существуют, чтобы просто так, первому встречному отдать Тримурру.

– То есть? – озадачился я. – Мне надо как-то выцарапать у каких-то Ходоков куски чего-то, соединить их – и будет мне счастье, что ли?

– Ты странно выражаешься, черный. Но твоими устами говорит правда, – старый князь прищурился. – Если ты сделаешь это, то достигнешь цели.

Слушая правителя, я наблюдал за тем, как среди зарослей исчезают моркоты – развлечение кончилось, казни не будет, что еще делать? Правильно, вернуться к насущным делам – тещу там посадить, жену построить, сына родить. Вскоре на площади остались только князь и его охрана. Все-таки тут, внутри ажурных плетений веток и прочей зелени, было очевидное преимущество перед открытым пространством – капли дождя просто не долетали до нас сквозь бесчисленные ярусы сплетенных древесных крон. Я уже успел даже отвыкнуть от ощущения более-менее сухой кожи. Да и одежда в тюрьме успела подсохнуть. Правитель красной ветви моркотов отдал команду, и мы, в сопровождении охраны, двинулись по гигантской ветви куда-то в сторону ствола огромного дерева.

Дурманящие запахи джунглей, крики невидимых тварей, яркие цветы и грозди корней растений-паразитов создавали ощущение нереальности. Сама мысль о том, что мы сейчас шли на безумной высоте над невидимой землей, внушала трепет. Но еще больше всяких страхов нам хотелось жрать. Мне – точно, насчет тура – не уверен.

Часа через три бесконечного утомительного пути по удивительной дороге среди туманного леса мы вышли к настоящему городу, построенному на множестве площадок, сооруженных вокруг неохватного ствола. Земной опыт подсказал мне аналогию – в старом фильме про войны среди звезд и лазерные мечи примерно в такой же деревне жили мохнатые героические мишки-разумишки. Только масштабы никак не срастались. Город моркотов заронил в душу ощущение поразительного восторга своими ажурными мостиками, деревянными домами в виде башенок и хижин, светящимися разными цветами шарами, озарявшими пространство фееричными бликами на лохмотьях тумана. И все это расползлось по множеству уровней, на которых суетливо жили своими делами красноволосые. Нас повели по подвесному мосту шириной с проспект, ведущему к огромному дому, прилепившемуся к самому стволу. Очевидно, это был местный аналог дворца. На полпути Эркирро остановился, насмешливо улыбнулся мне в лицо и сказал:

– Сегодня вы будете гостями красной ветви, пришельцы. Мой Ходящий-по-снам уже приготовил вам должную встречу.

Его взгляд стал многозначительным, словно меня ждало что-то неприятное и ответственное. Кажется, сейчас будет первое испытание на доказательство того, что я имею право ходить тут живым и бодрым, а не лететь куда-то в глубину Бездны, в которой родились деревья этого Леса. Ну что же, шицу мои далекие и родные, возможно, скоро вы станете свободны. Я вновь представил всю глубину возможного падения, причем буквального, сглотнул, получил ободряющий тычок от тура (чуть не улетев с моста) и последовал за князем в светящийся прямоугольник больших ворот здания. Мама, роди меня обратно!

Глава 3

Красная жажда Леса

Стол в доме князя Эркирро был похож на песню. Балладу в честь голодного желудка. Местные боги послали нам в этот замечательный день множество умопомрачительной еды безумно разнообразной формы и цвета, жареной, вареной и перетертой, острой и кисловатой, соленой и горькой… Но, дождь меня побери, на столе не оказалось ни грамма мяса! Сбылось самое худшее предположение Горотура – моркоты оказались травоядными существами. Мои несчастные родственники пришли в ужас при одном только намеке на кусочек мяса. Их взгляды метали молнии негодования и ужаса. Только один из тех, кто, кроме нас с туром, сидел за столом, остался невозмутим и доброжелателен. Ну да ему профессия помогла справиться с потрясением.

Ходящий-по-снам племени красных моркотов выглядел настоящим денди на фоне остальных. И всего-то делов – носил красные штаны и рубаху. Цивилизованный, однако, субъект. С минуту послушав нарастающий за столом ропот рассерженных моим невинным вопросом о плоти насущной, Ходящий подал какой-то сигнал насупленному князю, на что тот громко рявкнул, привлекая внимание своих домочадцев:

– Молчать!

Родня и приглашенные за стол вмиг проглотили языки, а Ходящий благожелательно улыбнулся мне, поправил локон красных волос, сбившийся на нос, и сказал:

– Наши давно исчезнувшие сородичи, черная ветвь Тримурры, очень любили мясо. А еще они никогда не брезговали кровавой охотой на ветвях каньянов, детей Бездны. Прошу вас, успокойтесь, и давайте отдадим должное дарам Леса.

Тишина за столом сменилась чавканьем и треском плодов, сначала вялым, но уже через пару минут бодрым и смачным. Все-таки жизнь на природе не дает шансов испытать ту сытость, от которой и родилась поговорка про два пельменя в моем родном мире. Обгрызая вкусное подобие кукурузы замечательного синюшного цвета и сладкое до сахара на губах, я хорошенько рассмотрел типа, готового меня испытать на вшивость. Ничего так на породу, утонченный и спокойный, на плечах татуировки, правда, не такие большие, как у князя, но тоже вполне заметные. Наверное, это какие-то знаки статуса, надо будет расспросить кого-нибудь при случае.

Ходящий заметил мой интерес и с улыбкой указал на одно из деревянных блюд на столе, в котором горкой лежали какие-то пушистые плоды оранжевого цвета. Недолго думая я цапнул один, понюхал и с удивлением уловил знакомый запах. Так на моей родине пах кишмиш, таежный лианный плод, далекий родственник тропического киви. От предвкушения удовольствия рот наполнился слюной, и я с жадностью слопал оранжевый деликатес, потом еще один и еще. Язык знакомо защипало, а вот в голове совсем даже странно помутилось, слегка так. Я удивленно посмотрел на Ходящего и спросил:

– Ут ахойса нахоти?

Что за ересь? Язык отказался слушаться. Однозначно – наркотик! Пиршественный зал вокруг поплыл куда-то, застилаясь красноватым туманом. Огромные глаза Горотура в изумлении уставились на меня, наполнились холодной злостью, и мир схлопнулся в небытие.

Хорошо, хоть ненадолго. Через мгновение словно включили свет. Я оказался в странном помещении с деревянными стенами и прочим, что навело на мысль об огромном дупле без выхода. Желтый свет давали многочисленные гнилые пятна в стенах. Кроме меня тут находились еще трое. В одном из них я с оторопью
Страница 25 из 32

узнал того молодого вампира, с которым свела судьба месяц назад. Как там его звали? Тэнцио… Он стоял неподвижно, только грудь вздымалась так, словно каждый вдох клыкастику давался с трудом. Интересно, а какого черта он без своей черной рубашки? И без штанов? И вообще происходящее мгновенно смахнуло с меня обычное язвительное отношение к жизни. Мой взгляд перешел на других соседей по дуплу. К столбам навроде пыточных индейских тотемов были крепко прикованы цепями из белого металла старая человеческая женщина и… Слова сами сорвались с губ:

– Ты?! Что ты тут делаешь? Ты же должна быть в Санаане!

Полностью обнаженная эльфийка медленно вскинула голову и уставилась на меня синими глазами, полными боли и надежды. Родерия не издала в ответ ни звука, лишь вновь поникла. Я сглотнул и с обмиранием в груди уставился на женщину. На ней был старый, ношеный халат, разрисованный восточными драконами, да и вообще что-то в ней было болезненно знакомое. Сердце стукнуло раз, другой, третий и сбилось. Этого просто не могло быть! Я подбежал к ней и в ужасе крикнул:

– Мама! Что с тобой?!

Родная постаревшая мама посмотрела на меня взглядом, полным теплой любви, едва заметно улыбнулась растрескавшимися губами, но тоже промолчала. Холодная пустота в груди зашевелилась гладкой смертоносной змеей. Я обернулся к вампиру и спросил:

– Что это значит?

Тэнцио скривил тонкие губы в ледяной усмешке и сказал:

– Выбирай, малыш.

Его бледное лицо склонилось вперед, а голос продолжил:

– Кому из них умереть? Кто тебе дороже, светлячок?

Тэнцио вскинул голову и замер, я же задрожал от страха. Не за себя, а за тех двоих. Чтобы какая-то мразь кровососущая посмела прикоснуться к моей маме?! И к странной фиолетоволосой пигалице, ставшей чем-то похожим на наваждение за последние недели? Вампир насмешливо улыбнулся и сказал:

– Кто удовлетворит мою красную жажду, гехай? Ты решил?

Ослепительно-белый в своей обнаженности кровосос лениво провел рукой по черным волосам, водопадом струившимся по телу, задвигая их за спину, после чего пальцы на его руках лопнули кровавми ранами, выпуская на свет длинные жемчужные когти. Тэнцио улыбнулся еще шире, показав две пары острых клыков. Я же лихорадочно думал. Значит, красная жажда… Это то, о чем говорило существо-коряга? Своим выбором я должен удовлетворить потребность этой мрази? Да ну на фиг! Злоба кипящей волной прокатилась от пяток до макушки, плеснув в голову хищной радостью. Пальцы на моих руках мгновенно стали длиннее на десятисантиметровые черные жала, переливавшиеся в желтом свете сполохами темного солнца. И разум отключился, сдвинутый на задворки стремительно отросшими клыками.

Еда смеет ставить условия? Все мое существо наполнилось радостным удивлением правителя, обнаружившего у себя под боком неведомую зверушку. Эта еда совсем потеряла инстинкт самосохранения? Значит, надо ее покарать. В голове многоголосье предков громыхнуло старой истиной:

– Моркот-анкх сурмар келеназаш соррамар аску!

Царь есть щит царства своего. И те двое были моим царством здесь и сейчас. Старая самка неведомого народа и молодая остроухая, наглая и злая, но тоже моя. Моя до самых последних мыслей и желаний – так говорили метки на ее шее. Вампир сдвинулся с места, намереваясь обойти меня и добраться до объектов своей жажды. Он двигался беспредельно медленно, и я счел возможным заступить ему дорогу со словами:

– Я выбрал.

Тэнцио остановился и с интересом уставился на меня, спрашивая взглядом: кого? Я картинно развел руки:

– Я выбрал тебя, дорогуша. И жажда тут только моя.

Вампир рванулся вперед, атакуя со всей стремительностью. Чувство превосходства наполнило меня жгучим ядом. Скользнув к вампиру, я заступил чуть вправо, уклоняясь от жадных когтей кровососа, и без всяких лишних телодвижений вонзил ему в живот когти левой руки. С проворотом, как учил меня кто-то в странном мире сновидений, откуда пришла эта странная старая самка. С полным проворотом в районе печени. Тэнцио словно врезался в стену, пытаясь издать хоть один звук распахнутым ртом, но у него ничего не получилось. Темно-красная кровь хлынула на мою руку и на пол, заполняя воздух кисло-терпким запахом железа. Я притянул несчастного вампира к себе и уже собирался коснуться клыками его шеи, когда в пространстве грянули два голоса:

– Нет, гехай!

– Остановись, сынок!

Гехай? Кто посмел назвать меня рабом? Мама? Я не знаю такой… Не знаю. Взгляд метнулся к прикованным. Эльфа со смесью гнева и боли в синих глазах смотрела на меня, подавшись вперед до хруста в вывернутых руках. Старая самка никуда не дергалась. Она просто смотрела на меня добрыми глазами, в которых не было ни грамма укора. Эти глаза… Я знал эти глаза когда-то, в другой жизни. Мама… Моя левая рука медленно покинула жуткую рану в теле вампира, потянув следом вязкие багровые нити. Тэнцио глухо застонал, словно у него забрали нечто дорогое и важное, после чего рассыпался облаком желтых искр. Я подошел к старой женщине, погладил по щеке и прошептал:

– Мама, иди домой. Со мной все хорошо, честно.

Женщина вновь улыбнулась и пропала во всплеске все тех же огоньков. А потом настала очередь Родерии. Великовозрастная столичная красотка расслабленно повисла на цепи. В синих глазах больше не было злости. Ее сменила странная робость и страх, словно она боялась, что я сейчас подойду и что-нибудь сделаю не то. Меня же хватило лишь на один вопрос:

– Почему ты преследуешь меня, шицу?

Мир вокруг опять почернел. А потом швырнул спиной на жесткий пол. В глаза ударил ровный белый свет от магических шаров под потолком знакомого пиршественного зала. Я лежал на полу, а вокруг толпились любопытные моркоты. Увидев, что я пришел в себя, они быстро разошлись, открыв моему взору любопытную картину. Могучий тур нежно прижимал к себе обмякшего Ходящего-по-снам, приговаривая что-то вроде:

– Вот сейчас ты придешь в себя, и мы продолжим наш разговор. Чего же ты таким субтильным оказался? Да очнись ты.

В следующие пять минут произошли две вещи, давшие мне новую пищу для размышлений. Едва я осознал, что всего лишь видел странный сон, и поднялся на ноги, на глаза мне попался спокойный князь, и такая злость тут взяла, что я в сердцах пожелал ему мысленно пять баб разом, да чтобы характерец был у каждой – о-го-го… Эркирро в ту же секунду раскраснелся и взмок, словно у него подскочила температура. Глаза князя утратили осмысленность, он начал дергаться и ерзать на кресле, протяжно застонав. Рев тура стал ответом происходившему. Ходящий-по-снам, материализовавшись в моей зоне видимости, с яростной оттяжкой вмазал звонкую пощечину, отозвавшуюся диким звоном в голове. Перепуганный Эркирро диким козликом испарился из зала, я же в полном недоумении уставился на Ходящего. Тот с неизменной улыбкой сказал:

– Теперь тебе надо быть осторожнее, моркот-анкх. Твоя сила пробуждается.

С нарастающим изумлением я увидел, как он медленно встал на одно колено. Горотур что-то вякнул за спиной, а Ходящий поднялся и добавил:

– Отныне следи за своими желаниями, черный. Фантазии имеют привычку сниться наяву, знаешь ли.

Я сглотнул и спросил:

– Что со мной произошло?

– Ты всего лишь удовлетворил красную жажду,
Страница 26 из 32

моркот-анкх. Посмотри на свою левую руку.

Круглая вязь странных значков алым пятном украшала мою ладонь – взгляд не мог обмануть, потому что метка слегка зудела и манила почесать ее обо что-нибудь твердое. Ходящий же довольно кивнул и сказал:

– Красная ветвь Тримурры признала тебя, черный. Да и марраш подействовал на тебя так, что сомнений у меня больше нет – ты действительно тот, за кого себя выдаешь. Эти плоды дурманят только твое племя.

Я открыл рот, собираясь вывалить на него свой сон, но этот моркот неожиданно холодно заткнул мой фонтан красноречия:

– Это твои видения. Твоя греза. Никому не рассказывай о том, что пережил в красном доме.

Он что, мысли читает? Ходящий рассмеялся и сказал:

– Ты совсем ребенок. Каждая мысль читается на лице. По воле Аскалай твой путь теперь лежит в дом синих моркотов. А сейчас предлагаю тебе отдохнуть и уже завтра отправиться в путь. До синих три дня идти по небесным дорогам. Это опасно, надо набраться сил.

Как-то съехидничать желания не возникло. Происходящее вокруг меня все больше напоминало дурной сон о бурном горном потоке, где я – лишь щепка, несомая вперед и не имеющая сил сопротивляться. Пока не имеющая. И надолго ли щепка?

Я еще раз посмотрел на красную метку на ладони. В голове обозначилась новая твердая мысль – придет время, и я освобожусь из этого потока, и уже он станет послушной игрушкой в моих руках. И тогда моя красная жажда действительно будет удовлетворена полностью. Воспоминание наполнило сознание звенящим льдом ненависти.

«Знай свое место, гехай!»

Несчастная девочка-подросток неловко оступилась, что-то пискнула и рухнула прямо на хвост нага. Тот молча махнул рукой со сверкнувшими длинными когтями, отчего малая врезалась в стену кареты, заливаясь кровью.

Время придет, и все встанет на свои места. Так должно быть, и так будет.

Глава 4

Синяя страсть дождя

Следующие три дня прошли в однообразном преодолевании лиан, ветвей и прочих препятствий на дороге к поселению моих синих сородичей. Эти дни и ночи были наполнены жуткими воплями невидимых тварей, духотой и запахами цветов. Пару раз нам напомнили о том, что где-то выше, над кроной Леса, продолжает идти нескончаемый дождь. В один из дней над нами пронесся здоровенный, невидимый в густых зарослях, хищник, гнавший куда-то стайку крикливых то ли обезьян, то ли рукокрылых существ. И эта зверюга не вписалась в поворот, приложившись к толстой ветви. Дрожь от удара почувствовали даже мы, находившиеся основательно ниже погони. А потом сверху рухнул водопад. С листьев обрушилась вода, копившаяся в покое многие дни. Наши с туром спутники, десяток красных моркотов, сразу стали похожи на стаю мокрых котов, шипевших и ругавшихся не хуже базарных торговок. Вторым напоминанием стала река. Услышав шум воды, я не поверил своим ушам. А увидев источник шума через пару минут, замер на месте с открытым ртом. В одном месте лианы сплелись настолько плотно, что создали настоящее русло для стекающей сверху воды. Даже спустя час после переправы по тонкому плетеному мостику я оглядывался, силясь осознать все величие странного мира, в который меня забросила судьба.

Когда мы на четвертый день пути вошли во владения синего племени, наши проводники хором облегченно вздохнули. Один из воинов с улыбкой объяснил, что только благодаря богам наш путь до синих прошел спокойно и без нападений со стороны обитателей джунглей. Как и ожидалось, новые сородичи отличались от других цветом волос и ногтей. Два десятка стражей границы населенной территории бодро проводили нас до древесного городка, как две капли воды похожего на поселение красных.

Потом были встречи, разговоры, торжественная передача послания князя красных лидеру синих. После неизбежного пира и массы новых знакомств нас проводили к весьма отдаленному дому местной Ходящей-по-снам, где благополучно и оставили на попечение прислуги то ли шаманки, то ли знахарки.

Все это я вспоминал, сидя на жесткой подушке посреди плетеного ковра, расстеленного в главном зале хижины Асмиреи, как назвалась Ходящая, явив намного больше вежливости, чем ее собрат по ремеслу из города красных моркотов. Пока мысли вяло блуждали в районе законченного путешествия, я разглядывал хозяйку дома и обстановку. Синие моркоты прическами напомнили мне панков. Та, что сидела передо мной, не отличалась от соплеменников – длинные синие волосы ее были сбриты на висках, оставшиеся напоминали давно не стриженный ирокез. Синие шортики и топик в облипочку подчеркивали контуры гибкого стройного тела, высушенного дикой жизнью в джунглях. Лазоревые глаза Ходящей с довольными искорками в глубине зрачков взирали на меня с худого лица. Жрица Тримурры, хранительница законов и устоев, тоже была обладательницей нехилой татуировки на плечах, как и встреченные прежде вожди и красный Ходящий.

Асмирея отвела взгляд, вскользь глянув на Горотура, лузгавшего местное подобие семечек – круглые штуки красного цвета и с запахом селедки. Тур не обращал внимания на происходяшее в доме. Мне даже завидно стало на пару мгновений – вот у кого не было проблем в принципе. Ходящая вздохнула и сказала медовым голосом:

– Как жаль, что ты не хочешь познакомиться поближе. От тебя так и веет силой, которую ты способен дать.

Наш диалог-спор длился уже пару часов. Ходящая с первого же взгляда заявила, что хочет отдаться мне прямо тут и сразу. Такая прямолинейность несколько выбила из колеи, но я не сплоховал, усмирил взыгравшие гормоны и ответил категорическим отказом. После чего Ходящая начала уговоры. Это было что-то с чем-то! Так меня нигде и никогда не разводили… Причем это действительно стало по-настоящему неожиданным. Я успел привыкнуть к мысли, что в этом мире обречен быть объектом вожделения, а не вожделятором. От нарисовавшейся перспективы остаться наедине с синенькой дикаркой в животе крутились мысли настоящего энтузиаста полевых испытаний. Но при этом часть меня твердо знала, что такого ни в коем случае допускать нельзя, что тогда будет очень плохо именно мне. По крайней мере в настоящее время. И вот с таким коктейлем желаний и страхов я так и не сдал позиций. Ходящая была разочарована, но не сильно. Она вздохнула и сказала, вставая с циновки:

– Ладно, воля твоя, гость. Пойдем, я покажу тебе свою семью.

А вот это было уже что-то новенькое. Красный Ходящий до нее ни единым словечком не намекнул, что у него есть родственники. Я поднялся следом за синей, одернул заветные шортики, подсунутые вчера прислугой в доме местного князя вместо старой, истрепанной одежды, и мы пошли на экскурсию, хотя меня так и подмывало спросить, когда же будет разговор о деле – об испытании Синей ветви. Тур целеустремленно последовал за нами, вызвав недовольное ворчание синеволосой панкующей красавицы. Впрочем, рогатый не обратил на это никакого внимания.

Вскоре, за очередной плетеной дверью, моему взору открылась картина, заставившая вспотеть и напрячься. Несколько молодых, даже юных, моркотов обоего пола беззастенчиво предавались на ярких циновках размеренному разврату, от вида которого мое нутро сжалось в комок настойчивого желания присоединиться. Одна парочка сразу привлекла мое внимание. Блестящие от пота гибкие
Страница 27 из 32

тела сплелись прямо на полу, издавая томные звуки. В воздухе помещения витали сладкие запахи масел, смешанные с терпкими ароматами горячих тел и долгого секса…

Мою крышу, стосковавшуюся за долгие недели по всем этим ощущениям и эмоциям, повело в сторону. Ходящая с тихим смешком прижалась ко мне и прошептала:

– Неужели ты думал остаться каменным, черный? Ты ведь сам не замечаешь, как сводишь с ума тех, кто оказался рядом… Это надо исправлять.

Ее руки заскользили по коже, оставляя след жгучих прикосновений, словно я попал в переплетение нежных щупалец морского цветка – актинии анемона. Воздух сгустился до плотности воды, стал вязким и жарким. Как в тумане, я очутился на полу, прижатый пылающим телом жрицы. Синяя скользнула губами по моей груди, запустив пальцы в волосы, насыщая голову электричеством страсти. Жадные прикосновения сухих губ заставляли тело трепетать и сжиматься, выгибаясь навстречу ласке. А потом началось безумие… Уже не синее наслаждение, а какое-то другое, неописуемое. Мир закрутился в ошеломляющем экстазе, сомкнувшись плотным огнем на каждом участке тела. Странная пылающая энергия стала собираться в яркую сверхновую где-то там, внизу, где сходились все потоки чувств и желаний. И тут чей-то голос прошептал издалека:

– Ублюдок черный… Почему ты делаешь мне плохо? За что?

Это настолько разнилось с происходящим, что я на миг опомнился и отстранил от себя синеволосую. Жрица вскинула голову и уставилась на меня странно ждущим взглядом. Словно Ходящая к чему-то готовилась. Я ошарашенно повертел головой в поисках того, кто вмешался в процесс. Энергия отхлынула от меня взрывом тонких лучей, ринувшихся на поиски. А потом я увидел весь этот мир как на ладони. Он плыл в сиянии белого космоса, усыпанного черными звездами и галактиками. Три континента, но лишь один туманился прозрачной радугой… Радуга потянула к себе все быстрее и быстрее. Фиолетовое лезвие света прошло сквозь меня обжигающей волной. Один раз, другой, третий. И с каждым разом континент становился ближе. Мой взор остановился на огромном лесе, ятаганом разрубившем южную материковую часть. С одной стороны бездонные джунгли хранила степь, а с другой – невероятно высокая горная гряда, отделявшая Лес от клокочущего черного океана. Темно-синий проблеск зова потянул меня прочь, к северу, к двум внутренним морям, на берегу одного из которых стоял сказочно красивый город, потускневший и посеревший в пелене удушающего вечного ливня. И оттуда мне в душу смотрели синие глаза, большие, полные живой злости. Словно испугавшись страстного взгляда, я движением невидимых рук обрезал лучи своей силы, успевшие срастись с фиолетовыми потоками света. И болезненный удар в голову вышвырнул обратно, в комнату, где мой взгляд опять встретился с теплым ожиданием во взоре Асмиреи. Ходящая улыбнулась, и ее завораживающий голос пробился сквозь звон в ушах:

– Подумай, гость. Я готова продолжать, готов ли ты?

Все опасения, витавшие в моей голове прежде, словно корова языком слизнула! Я хотел было уже протянуть руки к жрице, чтобы продолжить тесное общение, но тут понял: ароматы комнаты больше не возбуждают меня ни на мгновение. Скорее даже наоборот. Возбуждение схлынуло без следа. Ходящая же почему-то с очень довольной моськой кивнула и сказала:

– А ведь ты уже привязан, малыш. Ты успел вернуть одно из своих крыльев одиночества, даже не заметив этого. Поздравляю.

Жрица встала на ноги и решительно похлопала в ладоши, прерывая сладострастные вздохи вокруг себя, после чего сказала в наступившей тишине:

– Тримурра приветствует тебя, моркот-анкх. Отныне ты и только ты решаешь, кто достоин твоего внимания в потоках слияния тел и душ. Да благословит тебя Аскалай скорой встречей со вторым крылом. Надеюсь, я увижу твой полет в чистом небе Кавана.

Все моркоты, пребывавшие в комнате, с диковатыми выражениями на ошарашенных лицах склонились в глубоком поклоне. Те, что не успели подняться или даже разлепиться, просто пофыркали себе кто куда. И спокойно продолжили увлекательное занятие. Я же в полном недоумении все еще был где-то далеко. Вспомнилась малышка Родерия… В груди возникло странное ощущение, полузабытое, теплое, щекочущее изнутри кожу. Слезы в злых синих глазах отозвались холодком – зачем? Что я хотел доказать, когда наказывал взбаломошную девчонку, воспитанную в высшем свете эльфийского двора? Для чего подчинил остроухую, совершенно не понимающую причин происходящего? Разве ей кто-нибудь хоть раз говорил, что она поступает плохо? Во мне шевельнулось что-то, отдаленно похожее на чувство вины. Но тут же спряталось за мыслью о том, что это не повод оставлять десятки, если не сотни несчастных изъятых в их сладких иллюзиях. Может быть, я и был не прав, когда растерзал энергетическое тело аристократки-насильницы. Но в этом мире еще много таких, как тот хвостатый ублюдок. И только ради этого стоило продолжать.

Я поднял вверх свои руки и уставился на ладони. Левая пульсировала красным светящимся круглым ожогом. Правая словно подернулась инеем, в котором синели сплетенные треугольники, создавая картинку, похожую на песочные часы. Голос Ходящей разорвал повисшую кисею нирваны:

– Синяя ветвь Тримурры признала тебя, черный. Завтра ты отправишься в город белого племени. Если и там ты пройдешь испытание, самое сложное из трех, то узнаешь все, что должен знать. И найдешь путь к своей правде и тропу к ее достижению.

Я услышал протяжный вздох большого существа и повернул голову на источник звука. Горотур смотрел на меня с бесконечным облегчением в глазах. Словно что-то мощное перестало угнетать его. Словно ему больше не надо нести непосильный груз. Так моя соблазнительность его все-таки доставала, что ли? Догадка бухнула по голове мягким молотом. Это что же получается? На мужиков тоже, что ли, действует? И его только сейчас отпустило?! И я все это время был рядом с потенциальной проблемой огромной силы и непомерной дури?! Ой, твою же кавалерию! И я с бесконечной благодарностью прошептал рогатому:

– Спасибо.

Тур лишь ухмыльнулся в ответ и демонстративно зевнул, вызвав у синих моркотов, не занятых сладким занятием, жгучий интерес к своим огромным клыкам.

Глава 5

Белая любовь смерти

На третий день нового пути по древесным тропам к владениям племени белых моркотов на меня накатило. Обозначить состояние – слов не нашлось. Просто я вдруг понял, что окончательно потерялся в происходящем, словно маленький мальчик в огромном супермаркете на моей родине. Все время что-то происходило, толкало, тащило, ввергало в шок, в непонимание, в трогательно цветную шизофрению. Как будто меня подвесили посреди странного неба, нарисованного безумным художником, использовавшим вместо красок кусочки серого тумана, зеленой травы и светлых пятен беспамятства. Какие-то испытания, долгие переходы, от которых подкашиваются онемевшие ноги, каменеет спина, плетьми висят руки, а разум лишь искоркой полоумной мечется рядом, пытаясь не улететь под порывом новой ошеломительной тоски. До боли в глазах, до тупой свинцовой тяжести в костях черепа захотелось прямо сейчас проснуться и облегченно выдохнуть, не пытаясь удержать клочки растворяющегося кошмара…

Но
Страница 28 из 32

передо мной по-прежнему тянулись широкие толстые ветви чудовищных деревьев, километры лиан, тонны дурманящих цветов… И вода, проклятая бесконечная вода, хлюпающая под ногами, капающая сверху, шумящая где-то рядом большими потоками. Мир превратился в слайд-шоу. Шаг – кадр, движение – кадр, слово – байт звуковой дорожки сопровождения. И кровь в ушах гулко стучала дикарским там-тамом неумолимой угрозы. Там – крах. Там – смерть. Там – не я. Там – все-таки я. Появившиеся перед нами на пятый день пути встречающие в количестве всего лишь трех моркотов с белыми косами и зелеными глазами о чем-то переговорили с предводителем отряда синих соплеменников, потом обменялись парой реплик с чем-то всерьез озабоченным Горотуром. Я все это время наблюдал занимательную механику природы – капли воды одна за другой стекали по каскаду листьев и веток, собираясь в бело-синем соцветии огромной то ли орхидеи, то ли мухоловки-переростка. И капли эти имели разный цвет. Красный отблеск сменялся зеленым, желтый – сиреневым, синий – фиолетовым, причем последнее очень встревожило мою уснувшую душу. Усталость не желала отступать, и я поинтересовался у одного из тех, кто вышел нам навстречу:

– Долго еще до вашего города?

– Совсем рядом, черный, совсем рядом, – хмуро ответил моркот, поглаживая белую косу. Его изумрудные глаза темнели с каждым мгновением. Во мне шевельнулась паранойя, но тут же опять благополучно задрыхла. Будь что будет, я сделал что до?лжно.

И тут меня бросило в жар, от которого все вокруг побелело. Моркот глянул на мои задрожавшие руки и что-то затараторил своим спутникам. Те спешно бросились в заросли с огромными ножами наперевес.

Туман выполз на тропу, заполняя пространство, в котором уже практически ничего нельзя было различить. Затем я почему-то оказался лежащим на какой-то волокуше, а Горотур, тварь рогатая, сосредоточенно лил мне на лицо воду. Белый туман на миг скрыл реальность и вновь отступил. Теперь надо мной почему-то маячило хорошенькое женское личико. У представительной дамы, обладавшей статью и осанкой афинской матроны, были на плечах все те же татуировки местных вождей и шарлатанов от посоха. Она нараспев что-то прошептала и дунула на свою ладонь, поднесенную к самому моему лицу. Искрящаяся серебристая пыльца жгуче въелась в глаза, разодрала нос и горло, а потом я перестал дышать. Вот совсем, словно и не умел никогда. Почувствуйте себя ежиком… Теперь бы вспомнить, как это делается. Но что-то словно выковыряло из самых основ памяти умение пробовать на вкус этот влажный прохладный воздух.

Очередное прояснение в белом тумане озадачило меня оранжевыми проблесками тепла на стенах сузившегося мира. Какие-то тени безуспешно пытались вскарабкаться по плетеным краям света… Кажется, это был просто танец. И теплое пламя за моей спиной небрежно играло с танцующими, выдавливая из них черные силуэты плохого начала, присущего каждому живому существу во вселенной. Я лежал на левом боку, связанный пресловутой паутиной, которую мой народ использовал как веревки. Передо мной на коленях стояла молодая морра… Да, морра, женщина моего народа, моркотов. Она – морра, я – моркот. А за ее спиной появилась четырехрукая мохнатая тень, смотревшая из перекатывающегося прозрачного тумана настороженными глазами, которые я уже где-то видел. Так это они что, добить меня собрались? Котяра, котяра, добрался-таки. Харрами, воин ствола, двоюродный брат всем моркотам, убийца наших детей, похититель наших жен. Тебе здесь не место. Кажется, я попытался сказать это вслух. Кошак ухмыльнулся, что-то проворчал сосредоточенной морре и пропал в сгустившемся тумане. А я так и не научился дышать. Как обидно. Вселенная закрутилась, сворачиваясь в невыносимо тяжелый камень, легший на грудь. Прохладная ладонь морры легла мне на лоб, блеснув чистейшей белизны коготками. Неужели – смерть? С этой мыслью я зажмурился, с тем чтобы через мгновение открыть глаза.

Сознание стало кристально чистым и ясным. Я лежал на кипе циновок в небольшой комнате без окон и дверей. Судя по состоянию стен – внутри гигантского ствола. Значит, эпопея продолжается. Валяться дольше не было никакого резона. И тут прямо сквозь древесную преграду в комнату вошла она. Это было так неожиданно, что я даже вздрогнул. Ходящая белой ветви, а никем другим эта морра быть не могла, тепло улыбнулась и спросила:

– Как ты себя чувствуешь, Валентин?

У меня словно волосы на голове зашевелились, настолько странно и пугающе прозвучало мое же собственное имя из чужих уст впервые за семь недель пребывания в этом странном мире. Я подскочил, наплевав, что под невесомым покрывалом валялся ни разу не одетый, и спросил:

– Что ты сказала?!

– Успокойся, Валентин. – Жрица грациозно уселась на циновки и посмотрела на меня снизу вверх. – Твоя болезнь позволила мне заглянуть в самую глубину сознания. Я знаю, что ты попал к нам из другого мира, оттуда, где маги эльфов берут изъятых. Садись, в ногах правды нет.

Я рухнул обратно на постель, продолжая сверлить морру взглядом. Она же тихонько рассмеялась и сказала:

– Не надо так переживать. Однако хочу сразу огорчить тебя, человек в теле моркота. Путей назад для тебя не существует. Эльфы в безмерной самоуверенности своей могут думать иначе. Но это не так. Вижу, за эти дни ты всерьез не думал о том, чтобы вернуться?

– Думал, – ответил я. – Украдкой.

– Не позволяя себе надеяться, – кивнула морра. – Твое подсознание знает правду и не давало тебе впадать в пустые надежды. Эльфы могут попытаться выкинуть тебя за пределы нашего мира. И ты сможешь безболезненно пересечь грань между мирами, но попадешь вовсе не на свою родину, Валентин. Миры нанизаны на вселенскую ось, как отборные жемчужины в ожерелье. И в этой череде миров движение возможно только в одну сторону. Если ты пришел с Земли на Лахлан, то с Лахлана ты уйдешь отнюдь не на Землю.

Впервые услышав название моего нового мира, я лишь пожал плечами. А вот новость о перемещениях совсем не радовала. Конечно же я все-таки надеялся в глубине души найти путь домой, пусть и не озвучивал этого желания даже самому себе. А эта белая жрица спокойно так захлопнула у меня перед носом иллюзорную дверь. Вновь возникло ощущение дурного сна. Я встрепенулся – существа из плоти и крови сквозь стены ходить не могут! Значит, все-таки сон… От облегчения я даже засмеялся. Ходящая позволила мне радоваться целых пять секунд, а потом протянула ладошку и закрыла мой смеющийся рот, сказав:

– А что в этой вселенной не иллюзия, человек в теле моркота? Разве не сон то, что в теле моркота себя осознает человек? Это блаженное раздвоение сводит с ума не хуже любого наркотика. Стены этой комнаты – тоже сон, Валентин. И я сейчас просто часть твоего сна, в который мне пришлось войти, чтобы справиться с твоими расколотыми иллюзиями, чуть не убившими тебя разобщенностью. Пора бы тебе уже решить, кто ты. Пора усмирить сидящую в тебе смерть.

Белая жрица вновь улыбнулась и убрала руку. Я хрипло прошептал, глядя на висевший под потолком магический шар, дававший много желтого света:

– Раз в жизни все иллюзорно, значит, я могу прямо сейчас уйти домой.

– Можешь, – согласилась морра. – И ты даже будешь в это верить.
Страница 29 из 32

Ты поверишь в свое возвращение. И проживешь ту свою жизнь до логического конца. Но откуда ты знаешь, что вся та жизнь не окажется лишь мгновением между шагом из этого мира и смертью? Мгновением, за которое лишь трепетный ветер звезд коснется ресниц дремлющей Силы? В твоем мире есть бесконечное выражение, которое начинается так… «И снится богу спящий человек, которому снится спящий бог, которому снится спящий человек, которому снится…»

– Спящий бог, – прервал я женщину. По коже тысячами колючих лапок пробежал морозец.

– Ты понял меня, – улыбнулась жрица. – Чего ты хочешь, Валентин? Остаться частью сна? Придумать новый сон? Проснуться? Или сотворить свой собственный иллюзорный мир, в котором будет все тот же спящий человек, которому снится спящий бог? Ты готов решить для себя это? Иначе твой внутренний сон никогда не станет единым и гармоничным. Пришла пора выбирать между сном и сном. Три раза я задам тебе вопрос. И вот он, первый раз… Кто ты, человек или моркот?

Черный мир, белое небо.

Как же вкусно пахнут яблоки! Яркие краски летнего базара обрушили на меня ворох ощущений, от которых закружилась голова. Хорошо вот так вот просто жить – дом, работа, базар, дом, работа… И Маринка в дверях с довольной миной на лице. И пошло все к черту…

Белый мир, черное небо.

Рука нага легко коснулась груди эльфийки-подростка, исторгнув из нее рубиновые брызги. Несчастная девчонка сползла по стене кареты на мокрую траву и затихла. Я стряхнул с себя руку испуганной Тристании, глубоко вздохнул и бросился вперед. Да пошло все к черту!

– Кто же ты, сын или отец? Вот мой второй вопрос, – донесся голос жрицы.

Теплый мир, холодное небо.

Горячка тяжелой болезни расплавила мозги напрочь. Но даже сквозь бред я слышал слова: «Ну вот, сынок… Лекарство я тебе уже вколола, так что через несколько минут полегчает». Бесконечно родная сухая ладонь прошлась по лбу. Мама… Вот отпустит немного, я встану, приду к тебе на кухню и прижмусь к самой родной спине, вдохну домашний запах пирожков, духов «Красная Москва» и поездных тамбуров. И ты разрешишь несколько дней не таскаться на эту проклятую работу.

Холодный мир, теплое небо.

Я стою на возвышенном сплетении ветвей вечевой площади и смотрю на них. Сотни соплеменников с надеждой смотрят на меня. А в небе разгорается белое пламя нашей смерти. Мы ошиблись, очень жестоко и бесповоротно. И теперь будем наказаны. Все они будут наказаны за недосмотр как мой, так и моих первых помощников. А в глазах у них детская вера в сильного старшего. Так смотрят дети на отцов. И от этого плачет душа. Я вновь смотрю в небо, где среди белого сияния кружат черные тени драконов. Каратели пришли забрать свою виру. Но я без боя не отдам ни одного из своих детей. И в руках закипает Сила, которая дается лишь раз в жизни… Та сила, что способна распахнуть двери ада не только для моего народа, но и для проклятых небесных убийц.

– И третий раз спрашиваю тебя. Кто ты? Раб или господин? – вплела в тишину слова странная морра.

Серый мир…

– Ну, Валька-а-а-а! – Голос Марины стал похож на скрежет ножовки, пилящей фанеру. Вот так всегда, стоит мне с чем-то не согласиться, как начинается концерт без заявок. Она мнит себя хозяйкой в наших отношениях, а я не спорю. Зачем?

Синие острова пусты и подернуты пеплом. Она смотрит в никуда, послушно исполняя мою волю, взятая в полон животной страстью, сотрясающей юное тело, испепеляющей чувства и душу. Я обретаю ее под покровом мокрых от пота сбившихся фиолетовых волос. Да, раба моя, вот так, еще, еще… Это здорово, когда появляется ощущение полной власти, – могу забрать все до капли, а могу оставить, чтобы не загнулась окончательно. Оставлю, наверное, живи, пигалица. Пока.

…Серое небо.

Иногда на меня находило что-то своенравное, оставшееся из далекой юности, когда любое поползновение другого человека наставить на путь истинный встречалось в штыки. И тогда я ставил Марину на место. Как и в последний раз не удержался, ляпнул. Мои слова ударили почти ощутимо. Она побледнела, подорвалась с дивана и вылетела в прихожую… И никакого стресса… М-да.

Острова синей ярости в фиолетовом океане сладкой трепетной дрожи. Я оставил тебе жизнь, злючка, а ты в отместку сделала меня рабом. Теперь я понимаю, почему твой образ преследует меня все эти дни, все чаще и чаще. Я хочу ласкать твои пятки, прикасаться к коже, целовать нежные теплые губы, пахнущие травой, просто чувствовать, что ты есть на свете, такая вот злая, яростная и лелеющая мысли о мести. Когда это случилось? Наверное, именно в тот момент расцветения знаков на твоей шее. А потом еще и еще раз я видел твои глаза – и спешно отворачивался, чтобы не утонуть в них. Мы еще встретимся, моя шицугехай. И через покорность мою ты примешь себя, эльфийка. Примешь свою ярость и свои слезы как знак того, что я твой господин.

– Я – человек и моркот, сын и отец, раб и господин, – сорвался ответ с моих губ. – Я все – и ничто, я здесь – и нигде…

Глаза жрицы расширились, загораясь диким изумрудным пламенем. Я же закончил ответ тремя словами, разбившими вдребезги меня, Ходящую и странную комнату, в которой происходил наш с ней разговор:

– Я – это я.

И словно крылья выросли за спиной.

Глава 6

Черная мечта возрождения

Жизнь оказалась прекрасной и удивительной, не поверите. Открыв глаза, я не сразу сообразил, где я, кто и каким боком ко мне имеет отношение вполне симпатичная морра, явно ждавшая моего пробуждения. Но почти сразу в памяти высветилось все, что примерещилось. Встретившись со мной взглядом, Ходящая улыбнулась и сказала:

– Добро пожаловать в новый сон, моркот-анкх Террор Черный.

Я сглотнул и поспешно натянул покрывало по самый подбородок, озираясь в поисках чего покрепче, так, на всякий случай. Жрица засмеялась, но тут же посерьезнела:

– Твой кошмар кончился. Теперь страшные сны ждут наш мир Лахлан. И насколько они будут ужасающи, зависит только от тебя. От того, насколько ты намерен осуществить свои планы.

– А если готов до конца? – спросил я, ощущая холодок в груди.

– Нам останется только смириться. – Она склонила голову, рассыпав по плечам распущенные белые волосы. – И да смилуются над нами Пять Сил.

– Не четыре? – усомнился я, припомнив рассказы Тристании и Валарии.

– Их пять, моркот-анкх. Хтон, живущий в живом, Ливиц, питающий магию, Медос, хранящий неживое, Хтолим, пожиратель сил… – Жрица опустила голову еще ниже. – И пятая сила мира Лахлан.

Она замолкла, я же постарался окончательно проснуться. Потерев лицо, уже внимательно осмотрелся. Мы находились в сумрачной комнате, выдолбленной в стволе каньяна – так назывались эти гигантские деревья Лесного Моря. За прорубленным окном плескался полумрак серого дня, и по-прежнему где-то далеко шелестел по листве дождь. В комнате под потолком висели три магических шара, дававших неяркий желтый свет. На полу, застеленном яркими циновками, валялась моя скудная одежда, я же сам сидел на настоящем матраце, сшитом из кусков мягкой ткани и набитом чем-то шуршащим и ароматным. Когда до меня дошло, что жрица по-прежнему молчит, я настойчиво сказал:

– Пятая сила, Ходящая. Сказала «а» – говори «б». Я жду.

– У нас говорят: наступив на хвост харрами, рви тогда и усы. – Ходящая
Страница 30 из 32

выпрямилась.

– А так говорю я, – досадливо поморщился новоявленный нарушитель традиций в моем лице. – Пустое… Я жду.

– Пятая сила Лахлана тебе известна, моркот-анкх. Именно она уничтожила в свое время твой народ, Террор. Суинаска, мать Катарсиса, сестра гнева, дочь мести, жена Хтолима, пожирателя сил. Суинаска когда-то сотворила крылатых хозяев неба и не простила тебе, моркот-анкх, оборванной песни.

– Если так, то и поделом ее детям, – отозвался я, перебирая в голове странные чужие воспоминания. – Песне отчаяния и смерти не звучать под этим небом, Халайра.

Имя Ходящей само соскочило с языка. Значит, так ее зовут? Сколько же лет этой жрице? Я нахмурился. Новая память услужливо подсказала, что Ходящая белой ветви Тримурры бодро вершила дела племени еще во времена того, чьи воспоминания начали пробуждаться во мне. А ведь последний царь черного племени моркотов погиб вместе со своим народом как раз семьсот лет назад, в огне Драконьего Катарсиса. Чего же он натворил такого, отчего драконы взбеленились настолько, что банально устроили огненный «ф газенваген» немаленькому народу Лесного Моря? Ответа на этот вопрос в моей голове не появилось, а жаль. Ладно, может быть, когда-нибудь… Я откинул покрывало и встал, лениво потянувшись. Ходящая с довольной улыбкой проследила за моими действиями. Натянув пресловутые шортики на свою (уже никаких сомнений) пятую точку, я вдруг ощутил странное неудобство – что-то живое и пушистое активно мешало натянуть штанишки как должно. А потом у меня между ног высунулся самый настоящий хвост, черной лохматостью способный поспорить с лисьим. Лоснящийся мех переливался синевой, словно сорочьи перья. Я стремительно цапнул этот хвост и что было сил дернул, собираясь вытащить из-под себя его обладателя. С резкой болью что-то дернуло меня за поразительно длинный копчик, отчего пятая точка брякнулась на циновки… Соображал я долго, больше дуясь на неприличный ржач Ходящей. Но моркотский разум не раз и не два выходил победителем из странных ситуаций. Разумеется, это был хвост! И, черт возьми, не чей-нибудь, а вполне даже мой.

– Твою кавалерию раком до заставы перестучать поленом в промеждуушие! – Ничего умнее выдать не получилось, но этого хватило, чтобы Халайра прекратила смеяться, озадаченная обилием странных слов.

Один неоспоримый плюс в ситуации все-таки присутствовал. Весь пафос куда-то испарился, оставив после себя лишь дурной запашок залежалых пророчеств и плесневелых страшилок. Ходящая выдохнула, встала с колен, на которых до сих пор пребывала, оправила длинный женский безупречно белый хитон и сдержанно поклонилась:

– Белая ветвь Тримурры признала тебя, Террор Черный, моркот-анкх Пармалес.

Лишенный племени… От такого поименования я вздрогнул. А ведь верно. Если драконы полтысячелетия назад уничтожили мой народ, а я вдруг возродился, то народа у меня нет. Жрица торжественно продолжила:

– И молитва твоя пусть будет полна света и спокойствия.

Словно невидимые сильные ладони схватили мои руки в запястьях и сложили мне ладони, в которых болезненно вспыхнули пламя и лед, не стерпевшие такого святотатства: эти стихии в жизни очень редко встречались, и не зря. Через секунду я с ужасом ощутил нарастающую боль в кистях рук – свирепая сила рвалась отбросить друг от друга мои ладони. А странная сила не позволяла этому случиться, отчего кожа на руках начала трескаться кровавыми щелями. Я закричал что-то, но изуверство не прекратилось. Молитвенно сложенные ладони, живущие собственной волей, взметнулись к потолку, вознося неведомую молитву невидимому небу, а затем плавно опустились, и кончики пальцев коснулись мокрого от холодного пота лба. Белая вспышка залила реальность слепящим потоком, в котором вдруг появились черные точки. Они, словно древесные почки, набухли и стали раскрываться, заполняя жгучий свет спасительными хризантемами переливающейся тьмы. Прошли секунды, и я оказался в полной темноте, насыщенной прохладой и ласковой негой.

Все кончилось так же внезапно, как и началось. Я стоял посреди комнаты, шатаясь словно пьяный, и смотрел на свои руки неверящим взглядом – они были целы и невредимы. Только алый и синий цвета рисунков на ладонях сменила глубокая чернота. Да на лбу что-то саднило, как будто там по-гестаповски затушили сигарету. Наблюдавшая все это время за мной жрица нервно облизнулась и стремительно пала ниц, касаясь пальцами рук моих ступней. Она почти пропела:

– Моркот-анкх Террор Черный Пармалес, волею черной ветви Тримурры, признавшей тебя через три посвящения, заклинаю! Милости прошу для народа моркотов во славу Лесного Моря!

Я холодно посмотрел на Ходящую и сказал:

– Значит, ты не забыла, Халайра. Это хорошо, жрица.

Ходящая в ужасе отпрянула от меня и съежилась, пытаясь закрыться тонкими руками. Я склонился к ней и ласково провел пальцами по белым волосам:

– Это ведь ты указала драконам месторасположение нашей столицы, Ходящая-по-снам белой ветви Халайра Харана. И они обрушились на моих детей смертью с небес. Разве не по моим детям плачет с тех пор небо Кавана? Разве не по твоей судьбе плачет небо? Разве не от твоего предательства посерел свет дня?

– Пощади, моркот-анкх, – прошептала жрица, крепко зажмурившись.

Я легонько провел когтями по белой коже ее щеки, оставляя на чистоте алые полосы своего проснувшегося гнева. Халайра судорожно вздохнула, но я уже отступил:

– Не сейчас, сестренка. Я все понимаю, ты не могла поступить иначе.

Изумрудные глаза жрицы распахнулись от удивления.

– Но и я не смогу поступить по-другому. Будет то, что будет. Ты понимаешь меня, Халли?

– Да, повелитель, – тихо ответила женщина.

– Память твоих племянников и племянниц требует тебя к себе, чтобы ты также осталась лишь в памяти, – спокойно улыбнулся я. – Но сейчас я этого делать не буду, сестра. Надеюсь, ты понимаешь, что пытаться мне сопротивляться – идти в лапы Хтолима? И не думай строить козни за моей спиной. Я уже не тот наивный дурак-правитель, возжелавший справедливости. Чего я не нашел – так это именно справедливости. Но все потерял. И теперь сотворю справедливость сам.

– Что ты будешь делать теперь, брат? – спросила успокоившаяся морра.

– Разумеется, пойду к своему трону, – ответил я, сложив руки на груди. – Только там я смогу обрести окончательную целостность.

В голове жужжащей мухой возникла странная мысль: «Очнись! Очнись, светлячок!» Почему-то она была окрашена в сине-фиолетовые краски. «Очнись, скотина! Не смей! Я должна сама тебя убить!» Забавная менталистка, эта юная эльфиечка… Я фыркнул от странного удовольствия и лениво отмахнулся от назойливого голоса. Но напоследок услышал намного более странную и настораживающую фразу: «Значит, так тому и быть… Пусть она сделает свое дело». Разгадывать смысл времени не было. Пора собираться в дорогу. Путь к Дому черного племени предстоял неблизкий и трудный. А еще ведь надо не спугнуть рогатого. Там, на месте, он прекрасно заменит мне десяток слабых жертв.

Глава 7

И во лбу клинок торчит…

Князь белой ветви сидел возле трона, все еще не веря в происшедшее. Он то и дело бросал в мою сторону косые взгляды, в которых плескался немой вопрос к судьбе: «За что?!» Ничего,
Страница 31 из 32

пусть привыкает подчиняться. Моркот-анкх вернулся, и племена вновь станут одним целым. Уж я постараюсь. В тронном зале княжеского дома то и дело мелькали тени перепуганных слуг и осторожных лизоблюдов, пока не решивших для себя главного вопроса: так кто же теперь правит? Перетопчутся, болезные. Облегчать им задачу я не собираюсь. Через несколько часов меня здесь уже не будет. Мы с туром отправимся на юго-запад по Лесному Морю, к Зеленому Пику, в самое Сердце Бездны, где осталась в безвременье моя столица. И мой трон, которому наверняка есть что сказать своему повелителю.

Память листает прошлое целыми пластами. Свою ошибку в истории с драконами я понял только в тот день, когда они пришли мстить. Не надо было трогать их святыню. Однако их больше нет, а я есть. И больше таких фатальных ошибок не совершу. Справедливость восторжествует на Каване, пусть и спустя семь сотен лет. Но остерегаться все равно надо. Хоть крылатых больше нет в этом небе, осталась их Владычица Пустоты, Суинаска, при мысли о которой я почувствовал дрожь по всему телу. Это не был страх, скорее – предчувствие скорой охоты. Теперь, имея силы моего второго «я», вытащившего меня из небытия, можно не опасаться четырех богов. Хайверсу на них начхать с высокого каньяна. В поиске выхода из смерти мне повезло стать этим человеком, провалившимся в Лахлан, хоть слияние прошло и не полностью. Сейчас я это понимаю со всей кристальной ясностью.

В прошлой жизни я, моркот-анкх Пармалес Черный, владыка Лесного Моря, был ханхаем, редким по энергетическим способностям существом, рождение которого в роду все восприняли как дар небес. Ханхай – это маг, которому не нужен посредник для черпания энергии из Океана Сил в любом количестве. Я не нуждался в гехаях, а это многого стоило в то время. Да и сейчас, подозреваю, стоит не меньше. Маг, способный сам качать энергию из недр мира, непобедим – банально, но против истины не пойдешь. Такого мага не ждет истощение в самый ответственный момент. Его нельзя обезвредить, подослав ренгехая. Мерзкая пиявка умрет прежде, чем сможет хотя бы чуть-чуть отпить из такого источника. Лишь одно меня тогда не устраивало – я не мог подпитать энергией никого из своих верноподданных соратников. Это – проклятие ханхая. Он не способен никому дать энергию ни в каком виде и никаким способом. Я поморщился от забытого ощущения бессилия. И тут же улыбнулся сам себе. Больше мне такая проблема не грозит.

Хайверс… Как же повезло возродиться таким уникальным существом. Наверное, тут сказалось что-то присущее этому странному созданию, Валентину, с которым мы стали одним целым. А он неплохое имя себе выбрал, пока ждал слияния наших душ. Террор… Наш мир знал, что это такое. И если забыл, то с моей помощью вспомнит. Уже скоро. Силы хайверса помогут создать поистине непобедимую армию величайших магов. Я теперь неподвластен силам четырех богов Лахлана. Хайверс – сам по себе частичка Океана Сил в недрах мира. Он не качает энергию, он и есть эта энергия, ее протуберанец, ее неотъемлемая часть. Он способен как наделить кого угодно любым количеством силы, так и отнять энергию настолько, что тот маг, у которого ее забирают, просто умрет, рассыплется в пыль.

И теперь, несмотря на некую раздвоенность сознания, я прошел все испытания Тримурры. Я, Пармалес-Валентин, преодолел сложную инициацию хайверса. И теперь способен сам решать, кому и сколько энергии выделить, у кого и сколько отнять. Для осуществления этого достаточно вступить в физический контакт с тем, кого ты хочешь наградить или покарать. Мои мысли скакнули от умиления к жестокому разочарованию, испытанному мной пару часов назад, до того как я вошел в тронный зал белого племени. Я теперь все-таки больше хайверс, чем ханхай. И лишился свободы в оперировании Силой. Хайверс – никакой в роли мага. Он просто не маг. Тут есть свой огромный минус – я больше не смогу создать даже примитивный огонек. И есть еще более весомый плюс. Энергия, направленная в меня, отразится в того, кто ее направил. Я защищен от сил четырех богов. Огненный Хтон, ледяной Медос, пресветлый Ливиц, темный Хтолим… Все ваши молнии, удары огня, пики обсидиана, дурные иллюзии и навеянные обманы вернутся назад к тем, кто попытается поразить меня вашей силой. И это – хорошо. Поможет сделать задуманное с наименьшими потерями.

Отвлекшись на минуту от размышлений, я окинул взглядом тронный зал. Князь успел куда-то испариться. Дождь с ним, с этим убогим. Надо будет заменить кем-нибудь поспособнее к правлению. Со стороны племенных складов, расположенных в стволе каньяна за домом князя, прошел огромный рогатый тур, неся на плечах несколько тюков с трофеями прошлых войн: кольчугами, панцирями, боевыми амулетами и всевозможным оружием. Вот тоже проблема. Пока он занят и мы не разговариваем, изменения в моем характере останутся секретом. Все-таки Валь – слабак, слишком бурно реагирующий на чужую боль. С таким изъяном я не выживу в своем вновь обретенном мире. Так что придется проявить некоторую осторожность, чтобы не показать, что я из слабовольного слюнтяя превратился в настоящего моркота со стальным характером. Пройдет немного времени, и наша память сольется окончательно, как и сознания, души и энергии. Вот тогда все встанет на свои законные места. И можно будет заняться Пятой Силой. К тому моменту она уже не сможет причинить существенного вреда. А до тех пор…

Суинаска, Владычица Пустоты, всегда была над всеми остальными силами. Она реально может причинить мне вред, да еще какой. Стоит ей выяснить, что в Лахлан вернулся заклятый Пармалес, погубивший у ее детей надежду на продолжение рода, а затем и их самих, она вывернет мир наизнанку, но найдет меня и попробует отомстить за драконов. Из моих уст вырвался издевательский смешок. Кто же знал, что присоединение к Драконьему Источнику созданной моими руками Филиграни приведет к такому эффекту. Все мужчины крылатого народа просто спятили под воздействием сошедшего с ума источника их жизненной силы. Они стали набрасываться друг на друга и умирать, не в силах остановить всепожирающую тягу ко вкусу плоти соплеменников и соплеменниц. Все-таки те эльфийки, что помогали мне в создании Филиграни, осуществили свой замысел. Уже после я понял, что они специально изменили структуру артефакта, чтобы уничтожить опасный для них народ. Еще бы, драконы считали за честь истреблять лучших рыцарей, воинов и ученых эльфийского племени, веря в то, что, забрав жизнь такого выдающегося существа, они сами станут лучше, умнее, выносливей… Дикари с крыльями, одним словом.

Самое поганое во всем этом то, что они как бы остались в стороне, эти хитрые ушастики. Филигрань драконам подсунул я, моркот. И моркотов последние драконы в итоге и наказали за содеянное. Типично для эльфов – таскать каштаны из огня чужими руками. Черная ветвь лесного народа была уничтожена полностью благодаря своевременному предательству моей сестры. Она спасала остальных, это я понимаю. Крылатые могли уничтожить вообще всех моркотов, но в итоге удовлетворились черной ветвью. Обезумевшие драконы, впавшие в настоящий Катарсис ощущений, порезвились в Лахлане знатно. Особенно досталось землям туров, которые в итоге вынуждены были просто уйти
Страница 32 из 32

из своих выжженных земель. Достаточно быстро драконы стали умирать от истощения. Они забывали обо всем, беспрерывно предаваясь жажде крови и похоти: о еде, о питье, о сне. И умирали. Когда умер последний мужчина-дракон, немногие выжившие женщины крылатого племени выяснили, что именно случилось и кто виноват. И настал тот страшный день возмездия. Они не жалели себя, эти грозные существа. Рвали тела, чтобы добраться до моркотов в дебрях каньянов. Гибли сотнями, но продолжали уничтожать нас. И уничтожили, надо отдать им должное. Я погиб уже под конец, когда от племени остались только мы с сестрой. Кажется, я тогда сошел с ума – видеть гибель собственного народа до последнего ребенка… Разум точно уснул в тот день. Иначе с чего бы я кинулся на последнюю крылатую убийцу, еще способную плавить дыханием небеса. И сгорел, естественно. Интересно, а что случилось с ней, кажется, ее звали Треньянэ? Не суть важно. Встречу – убью, и весь спрос.

Странный вопрос проник в гудящую от воспоминаний голову. Если хайверс подвластен силе Суинаски, то не подвластна ли тогда сила Владычицы Пустоты самому хайверсу? Озадаченный новым интересным вопросом, я решил, что достаточно скоро уделю ему побольше времени. Надо только сначала все-таки добраться до Сердца Бездны и укрыться в родном городе. Я в который уже раз за день потянулся к энергиям мира. Они не пожелали отвечать, как и до того. Но серая нить все-таки дрогнула… От присутствия Валентина на границе сливающихся душ?! Я настороженно отстранил эту часть нашего сознания, и нить успокоилась, перестала вибрировать. Вновь приоткрыл суть человека – нить опять дрогнула. А вот это мне уже очень не понравилось. Если оставить в нас что-то от Валя, Суинаска сможет всерьез навредить. Значит, надо окончательно подавить парня. Нельзя позволить ему БЫТЬ, даже на грани существования. Жаль, конечно, но иного выбора нет.

В эту минуту за распахнутыми воротами княжеского дома на очищенную от коры поверхность широченной ветви каньяна рухнул поток воды – видать, где-то наверху опять потревожили гармонию дождя и зелени. Откуда же вечный дождь взялся? Ответа на этот вопрос я не знал. Не было его и у меня-Валентина. К трону, на котором я так вольготно расползся, подошел тур и спросил гулким басом:

– Ты не хочешь поговорить с Ходящей об изъятых? Может, она знает, как им можно помочь?

– Какое мне до них дело? – пожал я плечами, хмуро глядя на суетившихся слуг. – Все счастливы, чего еще надо?

Вот уж чего я и предположить не мог, так это того, что эльфы додумаются таскать гехаев с родины Валентина. А вот, кстати, вопрос… Кто выдернул его-меня с Земли сюда? Или он-я сам прорвался в Лахлан? А так ли это важно? Краем глаза я проводил уходящего тура, предаваясь многочисленным раздумьям, насущным и не очень… Стоп, а чего это тур так странно посмотрел на меня, услышав вполне нормальный ответ? Дождь, как же мешает, что наши-мои сознания с Валентином еще не слились, тогда его-моя память была бы в полном распоряжении. Надо все-таки порыться в его-моих воспоминаниях. Кажется, что-то пошло не так. Где его-мои первые образы в этом мире?

От безуспешного копания в прошлом меня отвлек появившийся на пороге четырехрукий силуэт. Харрами, наш кузен, собственной персоной. Да сегодня день сюрпризов! Я холодно смерил взглядом наглого кота, посмевшего явиться в сердце одного из моркотских племен. Мохнатый же нагло проскользнул в тронный зал, подошел ко мне и вкрадчиво спросил:

– Помнишь меня, светлячок?

– А должен? – чуть шевельнулся я.

Синие глаза пепельно-чепрачного харрами моргнули, а затем худая образина сладко сказал:

– А если я позволю тебе пощупать мои клыки? И даже попробовать вырвать, как ты и собирался в нашу первую встречу?

Я окаменел от подобной фамильярности. Первую встречу? Так я-Валентин пересекался с этим наглецом? И не один раз, судя по всему? Я ответил кошаку на пределе вежливого терпения:

– Оставь свои клыки себе, может, язык прикусишь.

– Как пожелаешь. – Харрами лениво поклонился и отошел куда-то в тень.

Я вздохнул, взвешивая накопившееся раздражение. Маловато пока. Настоящий правитель должен взрываться так, чтобы все разлетались в поисках укрытия, а для такого выступления настроения пока не хватало. Кажется, я-Валентин полон сюрпризов. Ненавижу, когда происходит что-то, о чем не имею никакого представления. Я вернулся в собственные воспоминания, перебирая образы в полуспящем сознании Валентина-меня. Хм, как интересно… Значит, его-меня сразу же по прибытии попытались оприходовать? Чего еще ждать от ублюдочных эльфиек с их оголтелой властью женщин.

В зал с громкими криками вбежал моркот-охранник, один из тех, что стерегли мост на границе белого и синего племен. Он с размаху повалился перед троном и выпалил:

– Террор-анкх, к вам прибыла гостья! Она говорит, что вы ее примете.

А вот это мне совсем не понравилось. Раб назвал меня этим дурацким именем, да еще и кто-то там появилась, кто знает, что я здесь… Чего быть не должно в принципе. Стоп. Эта кто-то пришла ко мне-Валентину, к Террору, ну конечно же. Холод в груди немного отпустил. Слишком я пока еще уязвим, чтобы позволять событиям нести куда попало. Я сдержанно приказал:

– Зови.

Воин шустро сорвался с места, а спустя пару минут в тронный зал вошла… кто бы мог подумать? Уставившись на это насекомое, я скривился. Эльфийка, посмевшая завладеть мной-Валентином… Тур, маячивший здесь же, в зале, уважительно поклонился и прогудел:

– Лендерра Тристания.

– Как вы вообще можете жить среди этих невыносимых насекомых?! – Эльфийка была всерьез возмущена. – Да еще на такой высоте, что даже вздохнуть боишься.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21570541&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Имеется в виду, что в салоне звучит песня А. Пушного. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Цитата из «Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла.

3

Имеется в виду исторический совет в Филях, где Кутузов в 1812 году принял решение сдать Москву наступающей французской армии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.