Режим чтения
Скачать книгу

Drang nach Osten. Натиск на Восток читать онлайн - Николай Лузан

Drang nach Osten. Натиск на Восток

Николай Николаевич Лузан

Мир шпионажа

В очередной книге Н. Лузана «Drang nach Osten. Натиск на Восток» на основе обширного документального материала, полученного из различных источников, в том числе архивов отечественных спецслужб, представлена яркая и многоплановая картина эпохальных событий, относящихся как к недавнему прошлому – Второй мировой войне, так и к полной невероятного напряжения исторической драме, что сегодня разворачивается в Европе и в центре которой находится Россия.

Внимание специалистов и широкого круга читателей привлечет та ее часть, где отражены современная действительность и события, вызвавшие к жизни «скелет в шкафу» – неонацизм в Германии и необандеровщину в Украине. Особый интерес представляют те разделы книги, где автор вскрывает скрытые пружины, двигающие событиями в Украине. В те полные драматизма и невероятного напряжения дни «крымской весны» 2014 года для России наступил момент истины. Тот раунд схватки за «непотопляемый авианосец» – Крым – остался за ней. Что ждет страну в будущем, на этот вопрос читатель вместе с автором будет искать ответы в книге и в жизни – такой непростой.

Николай Лузан

Drang nach Osten. Натиск на Восток

Часть 1. «Повивальные бабки» Второй мировой войны. Кто на самом деле раздувал ее пожар

Корни Второй мировой войны, «повивальными бабками» которой являлись финансово-промышленные группы Германии, Великобритании Франции и США, надо искать не в 1939 г. и даже не в 1933 г., когда А. Гитлер и нацисты пришли к власти, а гораздо раньше.

28 июня 1919 г. закрылась последняя, кровавая страница в истории Первой мировой войны. В тот день в Париже, в Версальском дворце был заключен мирный договор между странами победительницами – Антантой – и побежденной стороной, Германией. Союзнице Антанты – России, ставшей большевистской, места за тем столом не нашлось. Она превратилась не только в изгоя, а стала кошмаром для победителей. Заявления большевистских вождей: «…Мы назло буржуям мировой пожар раздуем!» – в Лондоне, Париже и Вашингтоне воспринимали со всей серьезностью.

В феврале 1925 г. министр иностранных дел Великобритании О. Чемберлен в секретной записке, направленной главам делегаций, участвовавшим в Локарнской конференции, писал: «Советская Россия нависала, как грозовая туча, над восточным горизонтом Европы – угрожающая, не поддающаяся учету, но, прежде всего, обособленная».

Далее он предлагал партнерам по переговорам – Франции, Италии, Бельгии, Польше и Чехословакии – «…определить политику безопасности вопреки России, пожалуй, именно из-за России»[1 - Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 43, М., 1959 г.].

Что касается Германии, то она, в отличие от большевистской России, поддавалась учету. Здесь, как говорится, чего не бывает между «своими», победители решили примерно наказать ее за непомерные амбиции и чрезмерные захватнические аппетиты. Версальский договор низвел Германию до третьесортной державы. Ее заморские территории отошли Великобритании, Франции и Нидерландам. Кроме того, Франции она возвратила Эльзас и Лотарингию, Дании – часть Шлезвига (после плебисцита), а Польше – значительную часть земель с т. н. Данцигским коридором, отделившим Восточную Пруссию от остальной части Германии.

Но самым болезненным в Версальском договоре в восприятии немцев было то, что им собственными руками подлежало ликвидировать предмет национальной гордости – армию и флот. Германия вынуждена была полностью уничтожить артиллерию, а в Санта-Флоу – затопить флот. Ей запрещалось иметь военную авиацию и подводные лодки. Общая численность армии сократилась до 100 000, а ее функции свелись к полицейским – поддержанию внутреннего порядка. Кадровый состав, офицеры – костяк армии – был распущен. Воинственный германский дух, казалось бы, на долгие годы был наглухо запечатан в урезанных границах рейха.

Если говорить об экономическом положении Германии, то, по оценке У. Черчилля, «…экономические статьи договора были злобны и глупы до такой степени, что становились бессмысленны. Германия была принуждена к выплате баснословных репараций»[2 - У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.22., кн.1., т.1., М., 1991 г.].

В то же время политики стран-победительниц, продолжая публично заявлять, что заставят Германию заплатить «все до последнего пфеннига», за кулисой делали обратное. По признанию того же У. Черчилля, «…Германии было предоставлено, главным образом, Соединенными Штатами и Великобританией, более полутора миллиардов фунтов стерлингов, что дало ей возможность быстро ликвидировать разрушения, причиненные войной»[3 - У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.27, кн.1., т.1., М. 1991 г.].

Наряду с оказанием финансовой помощи ряд крупных американских компаний принял непосредственное участие в восстановлении и модернизации ведущих промышленных гигантов Германии, таких как химический концерн «ИГ Фарбениндустри» (во время войны выпускал отравляющий газ, использовавшийся для умерщвления заключенных концентрационных лагерей), «Опель», нефтяного концерна «Дойчамериканише петролиум», угольного концерна «Гуго Стиннес» и многих других.

Именно США и Великобритания сыграли ключевую роль в возрождении экономической, а затем и военной мощи Германии. В 1924 г. они инициировали разработку специального плана о новом порядке репарационных выплат Германии странам-победительницам в Первой мировой войне, получившего название «план Дауэса» – по имени председателя международного комитета экспертов, созданного при Комиссии по репарациям, в прошлом генерала армии США Ч. Дауэса. Разработанный комитетом план был утвержден 16 августа 1924 г. на международной конференции в Лондоне и вступил в силу 1 сентября того же года.

В рамках «плана Дауэса» Германия, в основном от США, за пять лет получила кредитов на сумму в 21 млрд. марок, что позволяло ей безболезненно производить выплаты по репарациям и одновременно развивать свою экономику. По признанию германского банкира Я. Шахта, Германия «…получила столько же иностранных займов, сколько их получила Америка за сорок лет, предшествовавших Первой мировой войне»[4 - H. Schacht Meine Abrechnung mit Hitler. Hamburg, s 4, 1948.].

Благодаря этой помощи уже в 1929 г. Германия вышла на третье место в мире по экспорту продукции – 9,2 %. Впереди нее были только США (15,6 %) и Великобритания (10,7 %).

Вслед за этим победители Германии приоткрыли ей дверь и на международную политическую кухню. В феврале 1925 г. на конференции в Локарно она уже участвовала не только в качестве провинившегося. Победители, еще раз строго спросив с Германии за «шалости» 1914–1919 гг., обошедшиеся народам Европы в десятки миллионов человеческих жизней, показали путь, на котором ей необходимо было искать решение своих экономических и социальных проблем – «Drang nach Оsten». Обозначен он был на конференции в Локарно. По ее итогам участники подписали пакт, развязавший руки Германии на восточном направлении.

Первая его статья устанавливала «…сохранение территориального «статус-кво», вытекающего из границ между Германией и Францией, между Германией и Бельгией, и неприкосновенность указанных границ.».

А вторая статья обязывала эти страны «…не предпринимать друг против друга
Страница 2 из 22

какого бы то ни было нападения или вторжения и ни в каком случае не прибегать к войне друг против друга»[5 - Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 485., М., 1959 г.].

Что касается нерушимости границ Германии на востоке, то руководители Польши и Чехословакии – А. Скшинский и Э. Бенеш – подписали с Германией всего лишь арбитражные договоры. Их смысл состоял в том, что вместо гарантии польско-германских, чехословацко-германских границ, решение всех спорных вопросов отдавалось в ведение согласительных комиссий, в состав которых входили представители обеих сторон и назначенные ими же представители третьей страны.

Министру иностранных дел Германии Г. Штреземану даже не понадобилось напрягаться, чтобы понять, на какой путь толкают будущий военный каток будущего рейха партнеры по переговорам в Локарно. Он тут же воспользовался ситуацией, чтобы ослабить путы Версальского договора. Обращаясь к участникам конференции, Г. Штреземан заявлял: «Если против Советской России начнется война, то Германия не может считать себя безучастной и должна будет, несмотря на трудности, выполнить свои обязательства»[6 - Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 321., М., 1959 г.].

Его заявление нашло поддержку со стороны остальных участников конференции. И Г. Штреземан поспешил развить успех. Он поставил перед ними вопрос о вооружении Германии и нашел союзника в лице О. Чемберлена. Тот сказал: «Германия станет союзником всех остальных государств – членов Лиги. Ее сила станет их силой. Ее слабость станет их слабостью. Все остальные государства будут вынуждены оказывать помощь Германии, и те, кто разоружил Германию, должны опять вооружить ее»[7 - Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 323, М., 1959 г.].

Заручившись поддержкой Лондона и Парижа, за которыми маячила тень Вашингтона, воротилы германского бизнеса и армейская верхушка рейхсвера, жаждавшие вернуть утраченные позиции и снова побряцать оружием, занялись поиском внутренней политической силы, которая бы смогла собрать в один крепкий кулак общество, пережившее чудовищную национальную катастрофу и находившееся в глубочайшей депрессии.

Компартия Германии с ее лидером Э. Тельманом, имевшая тесные связи с большевистской Россией и пользовавшаяся широкой поддержкой в рабочей среде, по определению не могла быть союзником боссов «Стального треста» – Ф. Тиссена, «Рейнско-Вестфальского угольного синдиката» – Э. Кирдорфа, банкира Я. Шахта и других – в осуществлении реваншистских планов. Для них коммунисты являлись внутренним врагом номер один. Социал-демократы с их либеральными взглядами также не годились на роль спасителя нации. И тогда «тиссены», «шахты» и «кирдорфы» обратили внимание на крикливую и напористую публику – нацистов и их лидера А. Гитлера, которые быстро набирали политический вес в обществе и стремительно пополняли свои ряды. В 1925 г., когда они вышли из прокуренных мюнхенских пивных, то их было всего 17 000 человек, а через два года численность нацистской партии возросла в 2 раза и превысила 40 000. Причина столь стремительного роста ее популярности была связана с тем, что А. Гитлер и его окружение, хорошо зная психологию своего народа, умело использовали в своей пропагандисткой деятельности уязвленное и униженное национальное чувство. И об этом он цинично писал:

«…Перед Бисмарком благоговели! Почему? Широкие массы любят мужественность, потому что они женственны; они хотят, чтобы их вели, и не желают иметь такого ведущего, который бы говорил им: это можно сделать одним путем, можно другим, а возможно, и еще как-нибудь. Массы хотят человека, который, топнув сапогом, говорит: вот правильный путь»[8 - W. Jochman. Im Kampf un die Macht. Frankfurta. s. 110–111., M., 1960 г.].

Еще лучше А. Гитлер знал, чего хотели от политика большой бизнес и военные. На встречах с ними он неустанно твердил о необходимости восстановления Германией статуса великой державы. И его услышали.

В апреле 1927 г. А. Гитлер был приглашен на встречу с 400-ми крупнейшими предпринимателями Рура. Она проходила на вилле стального «короля» А. Круппа. На ней фашисты и толстосумы быстро нашли общий язык. А. Гитлер гарантировал бизнесу неприкосновенность собственности и рост прибылей, военным обещал возрождение былой мощи армии, а главное, заверил их в том, что раз и навсегда покончит в Германии с коммунистической заразой и установит твердый порядок. В ответ бизнесмены открыли перед ним свои кошельки. Тиссен одним из первых внес в фонд нацистов 3 млн. марок, его примеру последовали другие. С того времени фашистская партия стала расти как на дрожжах. В 1928 г. ее численность уже составляла 100 000, в 1929 г. – 178 000, в 1930 г. – 380 000, а к концу 1931 г. – превысила 800 000 человек.

Накануне бури

К высшей власти в Германии нацистам оставалось сделать всего один шаг. И они его сделали, это стало их фирменным стилем – провокация и еще раз провокация. 27 февраля 1933 г. в Берлине, в пленарном зале рейхстага вспыхнул пожар. Нацисты во главе с А. Гитлером обвинили в нем коммунистов. Уже на следующий день президент П. Гинденбург издал чрезвычайный декрет «О защите народа и государства». Он развязал руки нацистам. После выборов в рейхстаг 5 марта они завоевали всего 288 и из 647 мест, но, опираясь на декрет, аннулировали 81 мандат коммунистов.

Спустя месяц, 24 марта 1933 г. большинством голосов (441 голос – «за» и 91 – «против») депутаты рейхстага предоставили А. Гитлеру чрезвычайные полномочия сроком на четыре года. И он не замедлил воспользоваться ими. Компартия Германии подверглась разгрому, по стране покатилась волна повальных арестов оппозиционеров, а на обывателя обрушились потоки пропаганды, замешанной на махровом национализме. И она сделала свое дело. За короткое время нацисты совершили невозможное – вывернули наизнанку Германию, степенных и рассудительных «гертруд» и «гансов». Рожденные их безумием идеи пещерного национализма, подобно тифозным вшам, заразили нацию. Страна под грохот барабанов, пока еще штурмовых отрядов нацистов, становилась на рельсы войны. А. Гитлер и его рупор – будущий министр пропаганды Й. Геббельс, уже не стесняясь, во всеуслышание заявляли о несправедливости существующего миропорядка и требовали от США, Великобритании и Франции выпустить Германию из «подполья» экономической и политической изоляции.

Призывы не остались без ответа. В 1933 г. Я. Шахт по приглашению руководства США посетил страну и имел встречи с президентом Ф. Рузвельтом и представителями крупного бизнеса. Их результатом стало предоставление правительству А. Гитлера новых займов общим объемом около 1 млрд. долларов и активное участие американских концернов в развитии ее экономики. К началу 1940 г. на территории Германии действовало около 60 филиалов таких крупнейших американских компаний как «Дженерал электрик», «Стандард ойл», «Форд» и многих других.

В целом, капиталовложения в предвоенную экономику Германии, согласно данным авторов «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.»[9 - Стр. 22, т. 1, М., 1963 г.], по годам выглядят следующим образом:

Это позволило Германии в кратчайшие сроки провести модернизацию промышленности и тем самым обеспечить бурный рост ее основных отраслей. Так, производство продукции
Страница 3 из 22

машиностроения с 1933 по 1938 гг. увеличилось в 4 раза. Еще больше возрос выпуск важнейших военно-стратегических материалов. Так, например, выплавка алюминия составляла в 1932 г. 19 000 тонн, а к 1939 г. достигло 194 000 тонн, что превысило производство этого металла во всех странах Европы, вместе взятых.

«…С помощью американских монополий германские промышленники довели к 1938 г. выработку синтетического горючего до 1 600 тыс. тонн. К началу Второй мировой войны Германия имела самый большой в мире парк металлообрабатывающих станков – 1,6 млн. единиц… В 1939 г. военное производство Германии в 2,5 раза превышало уровень 1933 г. – первого года фашистской диктатуры»[10 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 23, т. 1, М., 1963 г.].

Одновременно с серьезными капиталовложениями США и Великобритании в экономику Германии в 1935 г. с нее было снято еще одно ярмо – финансовое. Она полностью прекратила выплату по репарациям, установленным Версальским договором. Выпуская Германию из экономического и политического подполья, Лондон и Париж преследовали далеко идущие цели. Почву им давали приватные беседы с фашистскими функционерами, в них они недвусмысленно намекали, что Германии крайне необходимо расширение жизненного пространства, и убеждали своих британских и французских собеседников в том, что вектор движения будет направлен на Восток – на большевистскую Россию.

Ныне в Париже и Лондоне предпочитают не вспоминать о той своей позорной, соглашательской позиции с фашистами, но она была. Свидетель ее, У. Черчилль, ссылаясь на свои беседы с германским послом в Англии И. Риббентропом, позже вспоминал:

«…Он сказал мне, что ему предлагали пост министра иностранных дел Германии, но что он просил Гитлера отпустить его в Лондон, чтобы добиться англо-германского союза….Немцы, быть может, и попросят вернуть им немецкие колонии, но это, конечно, не кардинальный вопрос. Важнее было, чтобы Англия предоставила Германии свободу рук на востоке Европы. Германии нужен лебенсраум, или жизненное пространство, для ее все возрастающего населения. Поэтому она вынуждена поглотить Польшу и Данцигский коридор. Что касается Белоруссии и Украины, то эти территории абсолютно необходимы для обеспечения будущего существования германского рейха, насчитывающего 70 млн. душ»[11 - У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.102, кн.1, т.1, М., 1991 г.].

В Лондоне – давнем ненавистнике Москвы – сигналы фашисткой верхушки приняли и поспешили снять последний заслон на пути милитаризации Германии. 18 июня 1935 г. было заключено новое англо-германское соглашение, которое торпедировало еще одно положение Версальского договора. Согласно соглашению, Германия получала право иметь флот, составляющий 35 % от английского, а по подводным лодкам – даже 45 %. Позже, на Нюрнбергском процессе И. Риббентроп показал: «…Гитлер и я были весьма довольны этим договором. Гитлер был счастлив как никогда».

Спустя пять лет, в 1940 г., это «счастье Гитлера» обернулось для Великобритании потерями сотен военных и торговых судов, затонувших после атак подводных лодок подчиненных адмирала К. Деница, кошмарными бомбардировками Лондона люфтваффе Г. Геринга и тысячами безвинных жертв. Так в 1935 г. коварные британские политики, вскормившие фашизм в Германии, перехитрили самих себя.

Между двух огней

Оказавшись между двух огней – советской Россией, не расставшейся с планом: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем» (мировую революцию. – Прим. авт.), и нацистской Германией, обещавшей установить «новый порядок», Вашингтон, Лондон и Париж сделали выбор в пользу последней. Страх буржуа перед большевистской Россией оказался сильнее, чем перед фашисткой Германией. Сотни тысяч русских эмигрантов, осевших в Париже, Лондоне, Белграде, Вене, среди которых было немало «князей голубых кровей», являлись суровым напоминанием респектабельным господам о том, что их ждет, если под стенами родовых замков и офисов чеканным шагом промаршируют колонны «революционных масс». Кроме того, жуткие воспоминания о неудавшихся социалистических революциях в 1918 г. в Венгрии, в 1923 г. – в Германии и Болгарии, в 1924 г. – в Эстонии, зловещий «призрак» которых пытались пробудить советские вожди, опутывая Европу невидимой сетью Коминтерна и разведывательных резидентур, вынуждали их «копать подкоп под ненавистную советскую власть».

До конца 1920-х гг. у Запада еще существовали некоторые надежды на смену власти в России. Их питали наличие многочисленной и довольно сплоченной силы в лице различных антисоветских организаций и центров, действовавших в большинстве стран Европы, а также судебные процессы в СССР над политическими противниками И. Сталина. Они порождали в Париже, Лондоне и Вашингтоне иллюзию слабости его власти. К концу 1930-х гг. от нее не осталось и следа. Внутренняя оппозиция И. Сталину перестала существовать: она превратилась в лагерную пыль, теперь только он один колосом возвышался на выкошенном политическими репрессиями политическом поле.

Его политическая мощь ВКПб, растущая не по дням, а по часам экономика СССР вынудили буржуа идти на союз с самим дьяволом – Гитлером. Помимо политических причин для такого союза с нацистами у буржуа существовали и экономические. Неисчерпаемые природные ресурсы, энтузиазм масс, питавших веру в идеи социализма и огромная творческая энергия новой советской интеллигенции превращали СССР в опаснейшего для Запада конкурента.

Индустриализация, проведенная в СССР в небывало сжатые сроки, дала мощнейший толчок развитию промышленности. Старт ей положила первая пятилетка – 1929–1934 гг. Начинать ее приходилось в тяжелейших условиях: по своим основным производственным показателям страна значительно отставала не только от передовых стран Запада – США, Великобритании и Франции, но и значительно уступала царской России образца 1913 г.

Так, в СССР, в 1928 г., накануне первого года первой пятилетки, производство чугуна еще не достигло уровня 1913 г. и было чуть больше 3 млн. тонн, выплавка стали незначительно превысила аналогичный показатель и составила 4,3 млн. тонн, а по остальным основным параметрам эти цифры оказались еще скромнее. Всего через пять лет с начала первой пятилетки то, что произошло в СССР, иначе как настоящим чудом не назовешь. За период 1929–1934 гг. производство промышленной продукции возросло в 2,7 раза по сравнению с 1913 г. В строй было введено более 1,5 тыс. крупных предприятий, таких как Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, которые и сегодня определяют развитие этой отрасли в России. В Харькове, Волгограде, Москве и Нижнем Новгороде с нуля были построены тракторные и автомобильные заводы. На Украине возник мощнейший энергоузел – Днепровская ГЭС. Крупнейшая угольно-металлургическая база была создана на востоке страны – в Кузбассе, давшая гигантское ускорение развитию промышленности всей Восточной Сибири.

В результате целеустремленной организаторской работы руководителей государства, помноженной на энтузиазм населения, а не подневольного труда заключенных ГУЛАГа, как это пытаются преподнести некоторые ненавистники советского прошлого, а по сути, очерняющих самоотверженное служение своих отцов и
Страница 4 из 22

матерей Отечеству и светлой идее, страна, подобно комете, вырвалась из исторического небытия и яркой, привлекательной для трудового человека звездой надежды засияла на мрачном капиталистическом небосклоне. Небосклоне, подсвеченном зловещими всполохами расправляющего плечи нацизма в Италии и Германии.

Заявления некоторых нынешних предвзятых критиков того периода развития нашей страны о том, что тот экономический прорыв был обеспечен якобы рабским трудом, реками крови и жизнями миллионов людей, не выдерживает никакой критики. Да, был тяжкий, изнурительный, но не рабский, а в первую очередь творческий и вдохновенный труд. Это могут подтвердить не кабинетные историки, наглотавшиеся архивной пыли, и краснобаи из литературных салонов, а те немногие, кто еще остался жив и действительно творил историю нашей страны.

Да, были холод и голод; да, были жертвы. А разве их не было, когда царь Иван Грозный огнем и мечом собирал Россию? А что, Россия Петра Великого одним божьим словом создавалась? Город на Неве, которым мы сегодня гордимся и восхищаемся, горно-рудные заводы на Урале – этот опорный край державы, верфи в Петербурге, Азове и Архангельске фактически стоят на костях тысяч и тысяч русских крестьян. Такова, видимо, судьба России – каждый раз «себя в бореньях обретая», платить высокую человеческую цену.

И не вина наших дедов в том, что бездарный и безвольный правитель – император Николай – в феврале 1917 г. не только не сумел спасти и защитить великое наследие славных предков, но и безропотно повел свою семью на заклание; семью – пять несчастных женщин и царевича Алексея, которым их коронованные родственники в Лондоне отказали в защите и приюте. Лондон, Париж и Вашингтон вовсе не интересовала судьба Романовых, более того, они являлись помехой в замышлявшейся глобальной перекройке России. Еще не успели остыть тела Романовых, как британский, французский, американский и японский экспедиционные корпуса, а также банды более мелких хищников принялись рвать и терзать на части Россию. В 1918 г. тринадцать стран Антанты предприняли попытку оккупировать Россию. Они рвались к бакинской нефти, черноземам Украины, углю Донбасса, несметным богатствам Сибири, но на их пути встали большевики и победили. Главным оружием большевиков стала не винтовка, а Слово. Слово, которое дало надежду крестьянской России на то, что ее вековая мечта, наконец, воплотится в жизнь, и крестьяне станут хозяевами своей земли.

25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 г. большевики своим Обращением к гражданам России перевернули страну. Оно заняло всего четверть газетной страницы, но по своему значению перевесило все многопудовые решения царского и Временного правительства.

«К ГРАЖДАНАМ РОССИИ!

Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона.

Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства – это дело обеспечено.

Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!

Военно-революционный комитет при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов.

25 октября 1917 г., 10 ч. утра».

Россия Романовых, Россия Керенского, бросившая гнить в окопы миллионы крестьян и рабочих, истерзанная бессмысленной и жестокой войной, ставшая в тот день советской, поднялась с колен. Они, еще вчера безродные «иваны» и «марьи», а сегодня – «кто был никем, а стал всем», бились не на жизнь, а на смерть за власть, которая дала им то, о чем их предки мечтали столетия: свободу от эксплуататоров и землю в безвозмездное пользование.

Прошло чуть больше 20 лет. Российская империя, казалось бы, канула в 1917 г. в небытие, а возникшая на ее обломках в муках и крови советская, которой надменный Запад отвел место на исторических задворках, снова заявила о себе. Нет, не штыком, а успехами в экономике, науке и культуре она по праву заняла ведущее место среди развитых стран мира.

Созданная за годы первой, второй и три года третьей пятилетки материально-техническая база СССР обеспечила прирост валовой продукции более, чем в 2 раза, по сравнению с 1932 г. и в 6 раз – по сравнению с 1913 г. Одни только Магнитогорский, Кузнецкий и Макеевский металлургические заводы, построенные за годы пятилеток, давали чугуна столько же, сколько все заводы России в 1913 г. Продукция машиностроения и металлообработки превысила дореволюционный уровень в 20 раз.

Общий объем продукции промышленности в 1937 г. «…по сравнению с 1913 г. увеличился в 6 раз. Промышленность развивалась невиданными в истории быстрыми темпами, которые были выше темпов индустриализации любой капиталистической страны…По объему промышленного производства СССР занял первое место в Европе и второе – в мире (после США)»[12 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 62, 73, т. 1. М., 1963 г.].

Мощный рост советской экономики сопровождался серьезным улучшением материального благосостояния народа. Только за годы первой пятилетки «…заработная плата рабочих и служащих в народном хозяйстве выросла более чем в 2 раза. Средства государственного социального страхования возросли в 1932 г. более чем в 4 раза по сравнению с 1927/28 гг., расходы на здравоохранение и физическую культуру за счет средств государственного бюджета и других источников за этот же период увеличились в 3,2 раза и на просвещение – в 6 раз»[13 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 60, т. 1. М., 1963 г.].

Другим важнейшим показателем, характеризующим состояние экономики СССР того периода, является производительность труда. Ее цифра впечатляет: «…Советский Союз смог опередить капиталистические страны не только по темпам производства, но и по относительному росту производительности труда. По сравнению с 1913 г. производительность труда в США выросла в 1937 г. на 35 %, в Англии – 13 %, во Франции – на 29 %. За это же время производительность труда в Советском Союзе увеличилась более чем в 3 раза и составила в 1937 г. 318 % к уровню 1913 г.»[14 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 64, т. 1. М., 1963 г.]

Растущая индустриальная и военная мощь СССР строилась не на кнуте и рабском труде заключенных, как пытаются сегодня преподнести все те же отечественные ненавистники. На них, и это доказала история, мощного государства не создать. Да, работали без выходных и проходных, до кровавых мозолей, не жалели себя, добивались выдающихся рекордов. Но в основе всего этого и столь бурного и стремительного развития страны были не кирка и лопата, не НКВД и ГУЛАГ, а творческий вдохновенный труд. Его фундаментом стали качественное образование и высоконравственная культура.

По состоянию на 1913 г. в Российской империи неграмотных насчитывалось 78 %, а спустя всего 13 лет, в «…1926 г. в СССР среди населения в возрасте от 9 лет и старше было только 51,1 % грамотных, а среди отдельных национальностей грамотные составляли незначительный процент: у казахов – 9,1 %, якутов – 7,2 %, киргизов – 5,8 %, таджиков – 3 %, туркмен
Страница 5 из 22

– 2,7 %»[15 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 65, т. 1. М., 1963 г.].

Большевистские вожди прекрасно понимали, что в непримиримой схватке с капитализмом победителем выйдет тот, кто создаст более эффективную, основанную на высокой производительности труда, экономику, в основе которой должен находиться человек, обладающий необходимой суммой современных знаний. На решение этой сверхзадачи были брошены все силы. С 1930 г. в стране вводится всеобщее бесплатное обучение в объеме четырехлетней начальной школы. С 1930 г. в промышленных городах, фабрично-заводских районах и рабочих поселках семилетнее обучение становится обязательным.

Для решения этих задач в стране было развернуто грандиозное школьное строительство. В рекордно короткие сроки, всего за 9 лет, удалось построить и ввести в строй 31 778 школ. К 1938 г. в них обучалось «…до 29, 6 млн. человек (в 1914 г. – 8 млн. чел.). Огромные успехи были достигнуты в союзных республиках. Например, число учащихся в Таджикской ССР к 1938 г. выросло по сравнению с 1914 г. в 682 раза»[16 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 66, т. 1, М., 1963 г.].

Одновременно с ликвидацией неграмотности закладывалась мощная научно-техническая база. За 6 лет в стране было создано 684 новых ВУЗа и образованы почти во всех союзных республиках Академии наук, а на Урале и Дальнем Востоке – их филиалы. Помимо них существовало 690 научно-исследовательских институтов, в которых в 1939 г. трудилось почти 100 000 человек. Все это вместе взятое позволило за период с 1929 г. по 1937 г. получить высшее и средне-специальное образование 1 460 000 человек. И это они – советские ученые и инженеры – своим самоотверженным, творческим трудом создали оборонный щит страны, позже защитивший ее от самой мощной на тот период времени промышленно-военной машины мира – фашистской Германии.

Решая задачи по обеспечению научно-технического прорыва, советская власть самое серьезное внимание уделяла умонастроению и состоянию души человека. Да, действовала хорошо отлаженная, жесткая идейно-пропагандистская машина, которая с детских лет воспитывала будущего гражданина в духе преданности идеям Ленина и Сталина, верности генеральной линии партии, но она же прививала ему чувство глубокого патриотизма и любви к Родине. И как знать, не будь всего этого, в 1941 г. смогла бы страна устоять перед фашизмом, а потом одержать победу над ним.

Глупо и смешно отрицать тот факт, что за предвоенные годы советская власть сделала немало для духовного развития человека труда и укрепления его здоровья.

«…В годы первой и второй пятилеток…количество профессиональных театров в 1932 г. увеличилось до 551, а в 1938 г. – до 787… все больше становилось новых киноустановок, количество которых выросло с 1,4 тыс. в 1914 г. до 27,6 тыс. в 1932 г…Количество клубов и учреждений клубного типа возросло с 34,5 тыс. в 1928 г. до 53,2 тыс. в 1932 г. Росло количество массовых библиотек, книжный фонд которых увеличился с 8,9 млн. экземпляров в 1913 г. до 95 млн. в 1934 г. Открывались новые музеи: если в 1913 г. их было 180, то в 1932 г. насчитывалось уже 732 музея…Разовый тираж газет, издававшихся в СССР, вырос с 9,5 млн. в 1928 г. до 35,5 млн. в 1932 г….В 1932 г. газеты издавались на 64 языках народов Советского Союза…Число больничных коек в городах с 1928 г. по 1932 г. увеличилось с 143 600 до 230 000»[17 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 66, 70–71, т. 1. М., 1963 г.].

В центре духовной жизни 1930-х бесспорно находились книга и человек, с его духовными исканиями и устремлениями, а не материальными потребностями и меркантильными интересами. Люди той эпохи жили терзаниями Григория Мелехова из «Тихого Дона» М. Шолохова, сопереживали Василию Чапаеву одноименном кинофильме, отдавшему жизнь за советскую власть, и смеялись вместе с героями М. Булгакова из «Мастера и Маргариты».

Все это, вместе взятое, и предопределило тот колоссальный интеллектуальный взрыв в стране, который обогатил не только отечественную, а и мировую науку и искусство, и по праву сделал Советский Союз великой мировой державой.

Трудно заподозрить в симпатиях к большевистской России британца, да к тому же банкира председателя правления банка «Юнайтед доминион» Г. Джарви. В октябре 1932 г. он посетил СССР и затем поделился своими впечатлениями в прессе. Они заслуживают того, чтобы привести их в этой книге.

«…Я хочу разъяснить, что я не коммунист и не большевик, я – определенный капиталист и индивидуалист… Россия движется вперед, в то время как слишком много наших заводов бездействует и примерно 3 млн. нашего народа ищут в отчаянии работы. Пятилетку высмеивали и предсказывали провал. Но вы можете считать несомненным, что в условиях пятилетнего плана сделано больше, чем намечалось… Не пытайтесь недооценивать русских планов и не делайте ошибки, надеясь, что Советское правительство может провалиться. Сегодняшняя Россия – страна с душой и идеалом. Россия – страна удивительной активности…Быть может, самое важное в том, что вся молодежь и рабочие в России имеют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в капиталистических странах, а именно – надежду»[18 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 55, т. 1, М., 1963 г.].

Г. Джарви – до мозга костей капиталист, но ему не откажешь в уме и прагматизме; он увидел главное в советской России – ее стержень – новый дух нации и мобилизационный характер экономики, которые способны выдержать самые жестокие испытания. Именно «вся молодежь и рабочие», воспитанные в любви к Отечеству и верящие в идеи социализма, в час тяжких испытаний 1941–1945 гг. спасли страну от порабощения.

Будь в запасе у Советского Союза лет 5-10 мирного развития, то, можно не сомневаться, он бы совершил гигантский социально-экономический рывок вперед. К сожалению, этого времени Запад ему не предоставил.

У страха глаза велики

На фоне впечатляющих успехов СССР, в странах Запада все происходило с точностью наоборот. Локомотив капиталистической экономики – США – безнадежно застрял в тисках глубочайшего кризиса. Вслед за ним кризис постиг Великобританию, Францию, Германию и другие страны Запада. В результате: «…Промышленное производство в Соединенных Штатах упало к 1932 г. по сравнению с 1929 г. на 46,2 %, в Германии – на 46,7 %, во Франции – на 31,9 %, в Англии – 16,5 %»[19 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 6, т. 1. М., 1963 г.].

По основным промышленным показателям это выглядело следующим образом:

На фоне глубочайшего кризиса, охватившего Западную Европу и США, в глазах трудящихся этих стран впечатляющие успехи СССР делали модель советского государственного устройства все более притягательной. Призрак коммунизма вновь замаячил на горизонте стран Запада. Его появление в Испании, где в 1936 г. к власти пришли социалисты, вынуждало западных политиков искать силу, которая бы могла остановить продвижение коммунизма, а затем разрушить его оплот – Советский Союз и помочь реализовать давний план – «план полковника Хауса».

Советник президента США В. Вильсона – полковник Э. Хаус – в далеком 1914 г. разработал план расчленения Российской империи, с последующим подчинением и эксплуатацией западными державами
Страница 6 из 22

этой огромной, обладающей колоссальными природными ресурсами территории. В 1918 г. экспедиционным силам США, Великобритании, Франции и Японии осуществить его не удалось. Большевики во главе с В. Лениным встали на их пути. Через 20 лет Лондон, Париж и Вашингтон решил повторить попытку. В качестве тарана для сокрушения большевистского режима они рассчитывали использовать Гитлера и его фашистов.

Но с ними западные политики жестоко просчитались. Вскормленный ими хищник – Гитлер, – почувствовав свою силу, уже сам претендовал на роль главного режиссера в устройстве нового миропорядка. К концу 1937 г. в его руках находилась одна из самых мощных экономик мира, а по темпам производства она превосходила экономику США в 1,5 раза, и полностью подчиненная воле А. Гитлера армия. К тому времени вермахт представлял собой грозную силу. С 1933 г. количество дивизий возросло в 4 раза и составило 39, авиационных эскадрилий – с 3 до 66, танковых полков – с 0 до 10, артиллерийских полков – с 7 до 43.

Что касается внутриполитической ситуации в Германии, то Гитлер стал ее полновластным хозяином. Соратники- конкуренты в лице Э. Рема были мертвы. Армейская верхушка, истосковавшаяся по военным баталиям, рвалась в бой. Крупный капитал, получивший огромные военные заказы, не считался с затратами и активно поддерживал нацистскую партию. Голос оппозиции, в первую очередь коммунистов, не был слышен, ее упрятали в концентрационные лагеря. Большая часть народа находилась под гипнозом заклинаний Гитлера об исключительности нации арийцев и пребывала в эйфории от экономических успехов. Безработица была забыта, на полках магазинов появился выбор товаров, а о будущем не требовалось думать – за «массу» думал фюрер. А он уже мыслил планетарными масштабами. Фашистская Германия задыхалась в трещавшей по всем швам «версальской робе» и рвалась расширить свое жизненное пространство.

Первым пробным шаром в реализации этих замыслов предстояло стать Австрии. Надежду А. Гитлера на то, что план «Отто» – аннексии Австрии – не встретит серьезных возражений со стороны Лондона, Парижа и Вашингтона, питали тайные встречи фашистских функционеров с дипломатами и политиками этих стран.

Одна из них, имевшая ключевое значение в судьбе Австрии, состоялась в ноябре 1937 г. между послом США в Париже В. Буллитом и вторым человеком в партии нацистов после А. Гитлера – Г. Герингом, на ней также присутствовал «кошелек» нацистов – президент рейхсбанка Я. Шахт. Во время беседы Г. Геринг зондировал мнение В. Буллита на предмет возможности осуществления Германией аннексии Австрии и Судетской области Чехословакии. В частности, он сообщил: «…Германия твердо решила присоединить к себе Австрию и не потерпит другого решения австрийского вопроса»[20 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 135, т. 1. М., 1963 г.]. В ответ американский дипломат не высказал каких-либо возражений.

В Берлине оценили этот сигнал, и в том же месяце личный адъютант Гитлера капитан Ф. Видеман отправился в США, чтобы обговорить детали предстоящей военно-политической сделки. В ходе встреч с американскими политиками он получил от них согласие на то, что они не будут связывать Германии руки на Востоке.

Такую же позицию по отношению к аннексии Германией Австрии и последующего захвата Чехословакии заняло руководство Великобритании. 3 марта 1938 г., за девять дней до вторжения вермахта в Австрию, А. Гитлер в беседе с британским послом Н. Гендерсоном в Берлине прямо заявил: «…В случае взрывов изнутри в Австрии и Чехословакии Германия не останется нейтральной, а будет действовать молниеносно»[21 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 135, т. 1. М., 1963 г.]. Вместо того чтобы заявить протест, Гендерсон подтвердил благожелательную для гитлеровцев позицию Англии в австрийском вопросе и добавил, что сам он часто высказывался за аншлюс.

Получив такой карт-бланш, А. Гитлер приступил к практической реализации плана «Отто». Первыми за дело взялись спецслужбы Германии. Они плели разветвленную агентурную сеть во всех звеньях государственного аппарата Австрии. Одновременно по линии партийных и земляческих связей, как грибы после дождя, плодились различные спортивные, общественные организации, германо-альпийские союзы и комитеты, которые, по сути, представляли структуры нацистской партии. Они развернули среди австрийского обывателя бешенную нацистскую агитацию и пропаганду, от которой у него голова пошла кругом. Правительство К. Шушнига, брошенное Великобританией и Францией в качестве «кости» Гитлеру, беспомощно билось, как рыба об лед.

11 марта 1938 г. берлинское радио передало ложное сообщение «о кровавом коммунистическом восстании в Австрии». Вслед за этим, в ночь на 12 марта механизированные колонны вермахта вторглись в Австрию, якобы для «восстановления порядка». Красавица Вена безропотно легла под фашистский сапог. 13 марта в 19:00 А. Гитлер триумфально въехал в столицу Австрии, склонившуюся у его ног. В тот же день был опубликован закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». Фашистская пропаганда преподнесла этот неприкрытый акт агрессии против суверенного государства как «миролюбивый шаг, который, по словам А. Гитлера, не дал Австрии погрузиться в пучину гражданской войны».

Так 13 марта 1937 г. был вбит последний гвоздь в гроб Версальского договора. Спустя 18 лет после его подписания, проигравшая сторона – Германия – снова диктовала свои условия недавним победителям – Великобритании и Франции. В результате аншлюса Австрии Германия увеличила свою территорию на 17 %, получила около 7 млн. человек, почти 50-тысячную армию и вышла на границы с союзниками – Италией и Венгрией.

На эти циничные действия и заявления Берлина Париж ограничился ритуальными протестами. Министр иностранных дел Франции И. Дельбос выразил послу Германии «беспокойство в связи с событиями в Австрии». А Великобритания, надеявшаяся отсидеться за морями, поддержала аннексию Австрии.

12 марта в Лондоне, за завтраком с министром иностранных дел Германии И. Риббентропом, премьер Н. Чемберлен по этому поводу сказал: «…Когда это неприглядное дело (аннексия Австрии. – Прим. авт.) будет позади и будет найдено разумное решение, можно надеяться, что мы сможем начать серьезно работать над германо-английским соглашением»[22 - Documents on German Foreign Policy. Series D. Vol. 1 pp 227.].

Такая позиция руководителей США, Франции и Великобритании только разожгла захватнический аппетит фашисткой верхушки. Наступил черед Чехословакии. В недрах Верховного главнокомандования вермахта, генералы в срочном порядке принялись верстать план ее захвата.

У последней черты. Мюнхенский сговор

Подготовка к оккупации Чехословакии шла по уже хорошо обкатанному на Австрии сценарию. К 20 апреля – дню рождения А. Гитлера – начальник штаба Верховного главнокомандования В. Кейтель вооруженными силами Германии преподнес ему подарок – план военной операции вермахта против Чехословакии, получившей кодовое название «Грюн». За несколько месяцев до ее начала гитлеровская пропаганда развернула оголтелую античешскую компанию «…в защиту трех с половиной миллионов «несчастных» судетских немцев, стонущих
Страница 7 из 22

под игом чехов». Рупор гитлеровской пропаганды Й. Геббельс вещал: «…Мы не станем дальше смотреть на то, как измываются над тремя с половиной миллионами немцев. Я не потерплю ни при каких обстоятельствах, чтобы в Чехословакии и дальше угнетали немецкое меньшинство».

Скрытые мины, заложенные в Версальском договоре – отобранные у Германии земли – спустя 19 лет начали взрываться. В тот решающий для Европы момент, когда еще сохранялась возможность остановить фашизм и большую войну, Советский Союз решительно заявил, что готов выполнить свои союзнические обязательства перед правительством Чехословакии – оказать ему всестороннюю, в том числе и военную помощь.

17 марта 1938 г. в интервью представителям СМИ министр иностранных дел СССР М. Литвинов сделал заявление. Касаясь «возникновения угрозы Чехословакии», он предложил: «…Трем заинтересованным великим державам – Франции, России и Великобритании – выступить с совместной декларацией, которая бы стала наилучшим путем предотвращения войны».

Предложение руководителей Советского Союза, как отмечал Черчилль, «…встретило прохладный прием в Париже и Лондоне»[23 - У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.1. Т.1. Стр. 126. М. 1991 г.].

Британские и французские политики не захотели откликнуться на призыв М. Литвинова. Более того, они ничего не сделали, чтобы повлиять на позицию руководителей Польши и Румынии, отказавшихся пропустить через свою территорию части Красной армии, которые советское правительство намеривалось направить на помощь Чехословакии. Вместо этого британский премьер Н. Чемберлен решил умиротворить А. Гитлера.

16 сентября 1938 г. под Мюнхеном, в резиденции рейхсканцлера Германии Берхтесгадене, в ходе переговоров с А. Гитлером он согласился на расчленение Чехословакии. В Лондон Н. Чемберлен вернулся, сияя белозубой улыбкой, и громогласно с трапа самолета объявил: «…Я привез вам мир!» «Мир», который спустя три года обернулся десятками миллионов безвинных человеческих жертв.

«…Английский премьер сам нанес визит Гитлеру в момент, когда они (руководители Чехословакии. – Прим. авт.) впервые оказались хозяевами внутреннего положения в Судетской области…Когда известие об этом было в Праге, руководители Чехословакии не могли поверить ему… Расчленение Чехословакии под нажимом Англии и Франции равносильно капитуляции западных демократий перед нацистской угрозой применения силы… Позиция Польши, связанная с отказом пропустить советские войска через свою территорию, была такова: «С немцами мы рискуем потерять свободу, а с русскими – нашу душу», – вспоминал об этом позорнейшем акте У. Черчилль[24 - У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 137, 145, кн.1, т.1, М., 1991 г.].

Так в сентябре 1938 г. был упущен уникальный шанс по созданию антигитлеровской коалиции и предотвращению войны в Европе. Свидетельством тому служат показания фельдмаршала В. Кейтеля, данные им на Нюрнбергском процессе. В частности, на вопрос представителя Чехословакии полковника В. Эгера: «Напала бы Германия на Чехословакию в 1938 г., если бы западные державы поддержали Прагу?» Кейтель ответил: «.Конечно, нет. Мы не были достаточно сильны с военной точки зрения. Целью Мюнхена было вытеснить Россию из Европы, выиграть время и завершить вооружение Германии»[25 - У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 145, кн. 1, т.1, М., 1991 г.].

В отношении позиции руководства Польши точнее, чем У. Черчилль, видевший в ней ключевое звено в борьбе с экспансией коммунизма в Центральную Европу, не скажешь. С достойной уважения прямотой он писал:

«…Героические черты польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания… Слава в периоды мятежей и горя, гнусность и позор в периоды триумфа. Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнуснейших!»[26 - У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.1. Т.1. Стр. 146.].

Еще не успели высохнуть подписи А. Гитлера, премьеров Великобритании и Франции Н. Чемберлена и Э. Даладье под Мюнхенским соглашением, как на следующий день, 30 сентября, польское правительство направило в Прагу ультиматум с территориальными претензиями. В нем оно настаивало на немедленной передаче Польше пограничного района Тешин. Подобно мелким стервятникам, руководители Польши спешили поживиться за чужой счет и под шумок набросились на «труп Чехословакии», которую рвали на части Германия и ее будущий союзник Венгрия, прихватившая себе южные районы Словакии.

Об этой гнуснейшей странице в предательской политике западных стран нынешние их руководители предпочитают не вспоминать, зато на каждом углу, к сожалению, в России также находятся подпевалы. Крича о преступном пакте Молотова-Риббентропа, они в то же время предпочитают не говорить о том, как руководители Великобритании и Франции не захотели использовать последний шанс, чтобы остановить А. Гитлера и не допустить большой войны в Европе.

Легко овладев Чехословакией и ее высокоразвитой промышленностью, фашистская Германия нацелилась на следующую жертву – Польшу. И здесь снова сработали мины замедленного действия, заложенные в Версальском договоре. Как в случае с Австрией и Чехословакией, в германских СМИ была начата пропагандистская компания, направленная на возвращение земель, переданных Польше.

На этот раз агрессивные действия фашистского руководства вызвали волну возмущения в британском обществе. Под его давлением правительство Н. Чемберлена вынуждено было реагировать. 31 марта 1939 г. он, выступая в палате общин, заявил, что правительство взяло на себя гарантию независимости Польши. Однако юридического оформления это обязательство так и не получило. Британские политики, испытывавшие все большее давление общества, возмущенного потаканием фашистам, вынуждены были затеять игры вокруг Польши и попытались втянуть в них Советский Союз. Непредсказуемость и все возрастающая агрессивность А. Гитлера вызывала у них, как у дрессировщика, опасение, что взбесившийся зверь может наброситься на хозяина и, страхуясь на этот случай, они подыскивали подходящее средство. В их представлении натравить друг на друга два тоталитарных режима являлось наилучшим выходом из положения.

Грязные игры

С этой целью во второй половине апреля 1939 г. британское правительство подбросило затравку советскому руководству – проект декларации, определяющей меры обеспечения мира и европейской безопасности. Одно из ее положений гласило: «…В случае акта агрессии против какого-либо европейского соседа Советского Союза, который бы оказывал сопротивление, можно будет рассчитывать на помощь советского правительства, если она будет желательна, каковая помощь будет оказана путем, который будет найден более удобным»[27 - АВП. Дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. ф. 069, оп. 23, д. 1, п.66, л. 33.].

При этом британская сторона не брала на себя каких-либо встречных обязательств, и, видимо, не намеривалась. 28 марта 1939 г. министр иностранных дел Великобритании Э. Галифакс через своего посла в Вашингтоне конфиденциально информировал госдеп США об истинной позиции британского правительства на предстоящих переговорах с Советским
Страница 8 из 22

Союзом. Она сводилась к тому, что «…Англия, приступая к переговорам с СССР, не намерена устанавливать с ним действительное сотрудничество»[28 - Документы британского министерства иностранных дел 1919–1939 гг. Стр. 649, 3 издание, т. 5.].

Что касается позиция правительства Польши, вокруг которой ломалось столько копий, то она нашла отражение в телеграмме ее министра иностранных дел Ю. Бека, адресованной 14 мая 1939 г. послу в Лондоне Э. Рачинскому. В частности, он ориентировал его на то, что «…наша позиция по вопросу об англо-французских-советских переговорах не может быть ни отрицательной, ни положительной, поскольку в этих переговорах мы участия не принимаем…Мы, по-прежнему, придерживаемся той точки зрения, что договор о взаимной польско-советской помощи ускорил бы конфликт»[29 - М. Станкевич. «Сентябрьская катастрофа». Стр. 215. М., Изд. Иностранная литература 1953 г.].

В Москве не знали об этой закулисной политической кухне и положительно отреагировали на предложения Лондона и Парижа. В течение апреля-мая 1939 г. по дипломатической линии между Советским Союзом, Великобританией и Францией шел обмен проектами будущего трехстороннего соглашения. Но дальше слов дело не шло, и тогда 23 июля советское руководство сделало радикальный, практический шаг – предложило организовать в Москве переговоры военных миссий, которые бы компетентно оценили угрозы в Европе и на этой основе определили меры по ее уменьшению.

Несмотря на то, что ситуации вокруг Польши обострялась с каждым днем, Британия и Франция прислали своих представителей только 11 августа. Примечательно, что руководители делегаций адмирал Р. Дракс, до этого призывавший к войне с СССР, и генерал Ж. Думенк не были уполномочены подписывать каких-либо документов. Перед отъездом в Москву Ж. Думенк был ознакомлен с директивой Генштаба Франции. В ней ему предписывалось: «…Не в наших интересах, чтобы он (Советский Союз. – Прим. авт.) оставался вне конфликта, сохраняя нетронутыми свои силы»[30 - АВП. Дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. ф. 069, оп. 23, д. 1, п. 66, л. 240. Документ обнаружен среди трофейных материалов германского министерства иностранных дел.].

Переговоры в Москве продолжались до 18 августа и напоминали скорее разговор слепого с глухим. В это же самое время в Лондоне министр внешней торговли Британии Р. Хадсон проводил тайные встречи с посланцем Берлина, крупным специалистом в области экономики Г. Вольтатом. На них обсуждались вопросы будущего разграничения «жизненных пространств» между Британией и Германией.

За двое суток до их встречи, 16 августа в Берлине состоялась другая, не менее важная беседа полномочного представителя правительства Великобритании Г. Роппа и идеолога нацистской партии А. Розенберга. На ней фактически была предрешена судьба Польши. В лице Г. Роппа Германия получила важный сигнал: ее агрессия против Польши не встретит со стороны Великобритании решительных военных действий.

В частности, Г. Ропп дал понять А. Розенбергу: «…Возможен такой вариант, что Германия быстро покончит с Польшей. Хотя к этому времени война (с Англией и Францией будет объявлена. – Прим. авт.), в этом период она будет вестись обеими сторонами как оборонительная… поскольку из-за государства, которое уже практически прекратило бы свое существование в первоначальном виде, ни Британская империя, ни Германия не поставили бы на карту собственное благополучие»[31 - ADAP. Serie D. Bd. 7. S. 68–69.].

В Москве об этой двойной игре британских и французских партнеров по переговорам начали догадываться и все-таки до последнего рассчитывали на их благоразумие. А для Берлина она не составляла никакого секрета, но опасение, что в ходе переговоров Москве удастся склонить к своему варианту соглашения Лондон и Париж, вынудили А. Гитлера играть на опережение.

Хорошо зная коварство британских правителей и помня уроки прошлого, когда война Германии на два фронта привела ее к поражению, А. Гитлер решил на время нейтрализовать одного из будущих противников. 15 августа 1939 г. германский посол Ф. Шуленбург в устной форме довел до советских руководителей позицию Гитлера. В частности, в беседе с В. Молотовым он сказал: «…В настоящее время они (Британия и Франция. – Прим. авт.) вновь пытаются втравить Советский Союз в войну с Германией. В 1914 г. эта политика имела для России худые последствия. Интересы обеих стран требуют, чтобы было избегнуто навсегда взаимное растерзание Германии и СССР в угоду западным демократиям»[32 - Архив МО РФ, ф.1, оп. 2082, д.14, л.л. 405–406.].

Одновременно с действиями Ф. Шуленбурга в Москве в самом Берлине в глубочайшей тайне готовился визит Г. Геринга в Великобританию для встречи с Н. Чемберленом. Она была назначена на 22 августа и должна была состояться в загородной резиденции премьера в Чекерсе. На ней предстояло согласовать детали будущего германо-британского соглашения.

Чаши весов в судьбах Европы и мира на время застыли. Игра политиков перешла в эндшпиль. Всего один неверный ход, и она могла либо ввергнуть собственный народ и народы других стран в бездну немыслимых страданий либо дать надежду на мирный исход драмы, разворачивавшейся в Европе. Но, к сожалению, в очередной раз непомерные амбиции и цинизм британских и французских политиков взяли верх над здравым смыслом и уважением к человеческой жизни.

А И. Сталин все еще надеялся, что на переговорах с британцами и французами удастся добиться прорыва и потому предложение Ф. Шуленбурга отклонил. Но надежде не суждено было сбыться. Переговоры зашли в тупик. Причиной стало отсутствие со стороны британской и французской делегаций вразумительных ответов на конкретные предложения советских представителей, а также позиция Польши, категорически отказавшейся пропустить через свою территорию части Красной армии, в случае агрессии против нее Германии. Стороны вынуждены были взять тайм-аут в переговорах до 21 августа.

Паузой тут же воспользовались в Берлине. И. Сталину было сделано предложение, не оставлявшее ему выбора. 20 августа 1939 г. А. Гитлер направил в адрес советских руководителей срочную телеграмму с предложениями, больше напоминавшими ультиматум. В ней говорилось: «…В отношениях Германии с Польшей может каждый день разразиться кризис, в который будет вовлечен Советский Союз, если он не согласится безотлагательно на подписание договора о ненападении. Поэтому я (А. Гитлер. – Прим. авт.) еще раз предлагаю Вам (И. Сталину. – Прим. авт.) принять моего министра иностранных дел во вторник 22 августа, самое позднее – в среду 23 августа. Имперский министр иностранных дел будет наделен всеми чрезвычайными полномочиями для составления и подписания пакта о ненападении»[33 - Weltgeschichte der Gegenwart in Dokumenten. Bd. 111, S. 161.].

Политическая схватка в Европе достигла кульминации. Ее исход уже определяли не дни, а часы. И. Сталин решил выбрать из всех зол, как ему казалось, наименьшее. В ситуации, когда Великобритания и Франция завели в тупик переговоры о заключении тройственного договора, направленного на обуздание фашистской угрозы в Европе, а Красная армия вела ожесточенные бои с японцами на реке Халхин-Гол, советским руководителям ничего другого не оставалось, как начать свою игру, чтобы выиграть время и оттянуть неизбежную
Страница 9 из 22

войну на западных границах СССР.

23 августа 1939 г. в Москве В. Молотов и И. Риббентроп подписали советско-германский пакт о ненападении сроком на 10 лет.

Известно: договоры заключаются для того, чтобы затем их нарушать. Опытные дипломаты В. Молотов и И. Риббентроп, ставя свои подписи под документами, это хорошо знали и потому не питали иллюзий в отношении долговечности мирных отношений между Советским Союзом и Германией. В сложившейся ситуации мирный договор с Германией был необходим Советскому Союзу как воздух. Вести войну на три фронта: против Японии, захватившей весь северо-восток Китая и грозовой тучей нависавшей над советским Дальним Востоком и Забайкальем, против Германии на западе и… против Франции с Великобританией на юге, было равносильно самоубийству.

Открытие третьего фронта – в советском Закавказье – на фоне переговоров с британской и французской делегациями, возглавляемыми адмиралом Р. Драксом и генерал Ж. Думенком, представлялось в Кремле верхом цинизма и безответственности. Первоначально в Москве отказывались верить сообщениям своих разведчиков о подготовке Франции и Великобритании к нападению на СССР. Советское руководство не допускало мысли о том, что партнеры по переговорам Франция и Великобритания вели двойную игру и в тайне планировали нанести удар под дых – по Закавказью. Поэтому донесения в Центр нелегальных резидентов Ш. Радо и А. Дейча о том, что в глубочайшей тайне, в тиши армейских кабинетов узким кругом французских и британских офицеров разрабатывается план военных действий против СССР в Закавказье, воспринимались И. Сталиным как провокация.

Однако новые факты, поступавшие к нему по разведывательным и дипломатическим каналам, все меньше оставляли сомнений в том, что война в Закавказье может стать реальностью. Так, летом 1939 г. в Турции появились группы французских и британских специалистов. С их участием в спешном порядке создавалась сеть военных аэродромов, а затем началась переброска эскадрилий бомбардировщиков ВВС Франции и Великобритании.

Таким образом, план военных действий коварных французов и англичан в советском Закавказье не был игрой воображения советских разведчиков. Во французском Генштабе он получил кодовое название «Южный план». Его непосредственной разработкой занимались генерал М. Гамелен и адмирал Ж. Дарлан. Планом предусматривалось нанесение массированных бомбовых ударов по нефтепромыслам Баку с территории Турции. Он не был отменен даже после того, как пала Польша, а Германия заняла более жесткую позицию в отношениях с Францией и Великобританией.

С приближением весны война в Закавказье против СССР становилась все более реальной. «…В первой половине апреля французское правительство трижды обсуждало доклад генерала М. Вейгана о подготовке нападения на Советский Союз, несмотря на то, что Германия уже вторглась в Данию и Норвегию. Премьер-министр Франции П. Рейно, сменивший Даладье, требовал, чтобы все приготовления к нападению на Баку были завершены в двухнедельный срок»[34 - «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Т.1. Стр. 275. М. 1963 г.].

После доработки плана М. Вейганом, правительство Франции утвердило его. Срок нападения на Советский Союз был установлен на конец июня – начало июля 1940 г. Но военная операция «Южный план» так и осталась на бумаге. Этот заматеревший, почувствовавший запах большой крови хищник – фашистская Германия – набросился на тех, кто его вскормил.

10 мая 1940 г. войска вермахта, реализуя военно-политические цели плана «Рот», вторглись во Францию. Ее армия, считавшаяся одной из лучших в Европе, проигрывала одно сражение за другим и стремительно откатывалась вглубь страны. Помощь союзников – британцев – не спасла положения. К 26 мая 1940 г. основные их силы, а также остатки французских и бельгийских войск были заперты вермахтом на узкой прибрежной полосе у порта Дюнкерка. Над ними нависла угроза полного уничтожения, и тогда У. Черчилль, сменивший на посту премьер-министра Н. Чемберлена, принял горькое для чести британцев, но вынужденное решение. Чтобы избежать полного разгрома британского экспедиционного корпуса и сохранить остатки французских войск, он дал команду на проведение операции «Динамо» – их эвакуацию в Великобританию.

Дни Франции были сочтены. В сложившейся ситуации, как и в случае с Польшей и Чехословакией, союзница Франции – Великобритания – решила урвать свой кусок от агонизирующей жертвы фашистов. 3 июля 1940 г., в то время, когда несколько тысяч французских и бельгийских военнослужащих стояли на смерть, прикрывая эвакуацию из Дюнкерка, британская эскадра под командованием вице-адмирала Д. Соммервилла в далеком Оране (порт в Алжире) блокировала французский флот. На его предложение сдать корабли или потопить их, французы ответили отказом. Завязался бой, в ходе которого французы потеряли 1 300 моряков и три линкора.

Особое оружие Фюрера. «…Мы сумеем заключить мир, даже не начав войны»

Важную роль в своих захватнических планах А. Гитлер отводил спецслужбам. Он первым из политиков оценил, а затем умело использовал их уникальные возможности в реализации агрессивных замыслов. При его непосредственном участии спецслужбы вышли из тиши кабинетов и превратились в важнейший инструмент глобальной политики.

В начале 1930-х гг. в вольном городе Данциге, на конфиденциальной встрече с президентом данцигского совета Г. Раушнингом, А. Гитлер, касаясь будущей войны и роли в ней спецслужб, говорил:

«…Нужен новый способ ее (войны. – Прим. авт.) ведения… совершенно новый. Стратегия должна быть такой, чтобы она позволила победить врага его же собственными руками….А для этого нужны надежные люди, которые, не надевая военной формы, сумеют проникнуть всюду и в нужный момент забрать в свои руки все ключевые пункты во вражеских столицах, во всех органах, куда мы будем готовы вступить с оружием в руках…»

И далее:

«…Когда я поведу войну… я сделаю так, что мои войска однажды появятся средь бела дня прямо на улицах Праги или Варшавы, Парижа или Лондона. На них будет чешская, польская, французская или английская форма. И никто их не остановит. Они войдут в здания Генштаба, министерств, парламента. В течение нескольких минут Франция ли, Польша ли, Австрия или Чехословакия окажутся лишенными своих руководителей. Все политические лидеры будут обезврежены. Смятение будет беспрецедентным.

У меня найдутся такие люди, которые сформируют новые правительства, угодные мне. Мы сумеем заключить мир, даже не начав войны…Невероятное всегда удается легче. Самое необычное оказывается самым надежным. Я знаю людей. Это просто смешно, когда думают, что не найдется добровольцев. У нас их будет достаточно – молчаливых, упорных, готовых на все.

Мы перебросим их через границы еще в мирное время… Туристы коммивояжеры, технические специалисты и мало ли кто еще! Нас не сдержат никакие линии обороны. Наша стратегия будет заключаться в том, чтобы уничтожить врага изнутри»[35 - Ю. Неподаев. «Спецназ адмирала Канариса». Стр.11–13. М. 2004 г.].

Эти замыслы А. Гитлера после его прихода к власти воплотила спецслужба – абвер («Защита» – в переводе с немецкого языка. – Прим. авт.). Он стал головным
Страница 10 из 22

органом, который осуществлял разведывательно-подрывную деятельность за границей и одновременно обеспечивал контрразведывательную защиту армии. Возглавил абвер опытнейший профессионал адмирал В. Канарис.

При непосредственном участии В. Канариса была разработана концепция и структура разведывательно-диверсионных подразделений – «особого оружия фюрера». Первое такое подразделение возникло 15 октября 1939 г. при «Абвер-2» – рота специального назначения. Оно получило кодовое название: «Строительная учебная рота для специальных применений- 800», с местом дислокации в г. Бранденбург. Чем занимались эти «строители», вскоре прочувствовали на себе в Польше, Дании, Бельгии и Франции.

Первый командир роты оберлейтенант Т. фон Хиппель так определил задачи своих подчиненных:

«…Вы не будете регулярными солдатами. Мне солдаты не нужны. Солдат у фюрера хватает. Вы станете особой частью абвера, его руками, его пальцами. Мне наплевать, если ваш внешний вид будет не безупречным, но горе тому, кто не сумеет, как положено, носить чужую форму, какую угодно»[36 - Ю. Неподаев. «Спецназ адмирала Канариса». Стр. 65. М. 2004 г.].

Вскоре рота была преобразована в батальон, который 12 октября 1940 г. стал базой для формирования полка «Бранденбург-800». Позже, осенью 1941 г., отдел «Абвер-2» создал еще одно спецподразделение – батальон «Бергман» («Горец»). Его костяк составляли выходцы с Северного Кавказа. Он предназначался для проведения диверсий, терактов и организации повстанческого движения в этом регионе.

До конца 1941 г. практически ни одна из спецопераций абвера, разработанных с немецкой тщательностью и осуществленных с иезуитским коварством, не дала сбоев. Задачи, поставленные высшим руководством Германии, ее спецслужбы выполняли безукоризненно.

Первая по-настоящему серьезная проверка этого «оружия особого рода» состоялась при подготовке агрессии против Польши. Спецслужбам Германии предстояло разыграть грандиозную мистификацию, которая должна была послужить предлогом для начала войны. Операция получила кодовое название «Гиммлер». Все ее нити держал в своих руках будущий руководитель Главного управления имперской безопасности (РСХА) – Г. Гейдрих.

Замыслом операции предусматривалась инсценировка вооруженного захвата немецкой радиостанции в г. Глейвиц «польскими партизанами» с их последующим призывом по радио к полякам об уничтожении немцев. Для придания большей достоверности на поле боя должны были остаться трупы «партизан» в польской военной форме. Эту незавидную роль предстояло выполнить уголовникам из германских тюрем, приговоренным к смертной казни. Непосредственное осуществление акцией возлагалось на гауптштурмфюрера СС А. Нуйокса.

В 20:00 31 августа 1939 г. его группа захватила радиостанцию в г. Глейвиц и вышла в эфир с обращением: «Граждане Польши! Пришло время войны между Польшей и Германией. Объединяйтесь и убивайте всех немцев!»

Так А. Гитлер получил повод для войны – миру были продемонстрированы свидетельства агрессивных действий польской стороны: трупы «польских военнослужащих» и следы обстрела на здании радиостанции. Но прежде, чем военная машина Германии пришла в движение, первым вступил в бой спецназ абвера. В ночь на 1 сентября 500 диверсантов-фольксдойче, набранные из числа боевиков «Немецкой компании» и «Добровольческого корпуса судетских немцев» (боевая группа «Эббингауз»), переодетые в одежды польских горняков и железнодорожников, просочились через границу и приступили к выполнению задания.

Группа оберлейтенанта З. Граберта ранним утром проникла в Катовице – крупнейший железнодорожный узел на юго-западе Польши. Сея панику среди персонала и гражданских лиц и отдавая противоречивые распоряжения, диверсанты полностью парализовали работу всех служб и затем вывели под прямую наводку танков 10-й армии вермахта эшелон с 800 польскими военнослужащими.

Другая диверсионная группа захватила Яблуновский перевал, железнодорожную станцию и ведущие к ним мосты. Еще одна группа диверсантов практически без боя заняла стратегически важный мост через Вислу под Диршау. Дорога для наступления вермахта была расчищена – спецназ контролировал почти все мосты через реки Висла, Брахау, Нотец и Варта.

1 сентября 1939 г. вермахт перешел границу с Польшей. В истории человечества открылась очередная и самая кровавая страница – началась Вторая мировая война. Дезорганизованное Войско польское не могло противостоять мощи вермахта и сдавало одну позицию за другой. Отчаянные призывы правительства Ф. Славой-Сладковского к союзникам – Великобритании и Франции – прийти на помощь, не были услышаны.

3 сентября Лондон объявил войну Германии, вслед за ним то же сделал Париж. Но дальше слов они не пошли. На что А. Гитлер не без насмешки в своем окружении заявлял: «…Если они нам и объявили войну…то это еще не значит, что они будут воевать»[37 - «История Великой Отечественной войны советского Союза 1941–1945» Т.1. Стр.206. М. 1963 г.].

Он знал, что говорил. Неверные союзники Польши – Великобритания и Франция – мелко и постыдно предали ее, ограничившись ритуальными заявлениями.

«…Весь мир был поражен, когда за сокрушительным натиском Гитлера на Польшу и объявлением Англией и Францией войны Германии последовала длительная гнетущая пауза…Французские армии не начали наступление на Германию. Завершив свою мобилизацию, они оставались в бездействии по всему фронту…Мы ограничивались тем, что разбрасывали листовки, взывающие к нравственности немцев. Этот странный этап войны на земле и в воздухе поражал всех. Франция и Англия бездействовали в течение тех нескольких недель, когда немецкая военная машина всей своей мощью уничтожала и покоряла Польшу»[38 - У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.1. Т.1. Стр. 191.].

В Лондоне и Париже, видимо, рассчитывали, что колесо войны покатится дальше на Восток – на Россию, и два «хищника» вцепятся друг другу в глотку, но жестоко просчитались. После короткой передышки А. Гитлер развернул свои дивизии на Запад. 5–8 мая 1940 г. в рамках операции «Утренняя заря» бойцы батальона «Бранденбург-800», под прикрытием туристического агентства «Сила через радость», провели разведку фортификационных сооружений на территории Люксембурга и Бельгии. Их турвояж радости бельгийцам и люксембуржцам не доставил. Спустя сутки, головорезы из 3-й роты батальона «Бранденбург-800», усиленные боевиками из спецподразделения «Нидерланды», переодетые в форму голландских военнослужащих, приступили к захвату важнейших мостов и переправ. В дальнейшем, смешавшись с беженцами, боевые группы абвера просочились в Гаагу и блокировали резиденцию королевы, а также ряд ключевых министерств.

Фашистский военный каток играючи раздавил Бельгию с Нидерландами и покатил дальше на запад – во Францию. 10 мая диверсанты, облаченные во французскую форму, почти без выстрелов захватили, казалось бы, неприступный форт Эбен Эмаль, а затем – мост через реку Шильда. Прошло еще несколько суток, и серии взрывов прозвучали в Абвиле, Реймсе, Дувре и в самом Париже. Французам, находившимся в растерянности, неуловимые и вездесущие гитлеровские диверсанты теперь чудились повсюду. Дальше в дело вступил вермахт.

Франция
Страница 11 из 22

продержалась всего полтора месяца. Считавшаяся одной из самых боеспособных армий Европы – французская армия капитулировала 22 июня 1940 г. И чтобы окончательно унизить Францию, гитлеровцы разыграли издевательскую сцену: условия перемирия французской стороне вручили в том самом вагоне, в котором 11 ноября 1918 г. маршал Ф. Фош принимал капитуляцию кайзеровской Германии. Так, спустя 22 года, Германия отыгралась за унижение Версаля.

«Британскому льву» повезло больше. Военная операция вермахта «Морской лев» против Великобритании не увенчалась успехом. А. Гитлер, как следует потрепав шкуры сэров и пэров, решил оставить их на закуску и снова обратил свой взор на Восток – на Россию с ее несметными природными богатствами и юг Европы – через Грецию и Югославию открывался путь к теплым морям и мировой нефтяной кладовой – Ближнему Востоку.

Подготовка к главной схватке

18 декабря 1940 г. А. Гитлер подписал печально знаменитую директиву № 21 (план «Барбаросса»), предписывавшую вермахту завершить подготовку к нападению на СССР к 15 мая 1941 г. Но перед этим ему требовалось установить контроль над Балканами. Поэтому все зимнее время вермахт интенсивно занимался подготовкой к вторжению в этот регион.

Впереди него, как всегда, шли спецслужбы. 3 февраля 1941 г. отделение абвера в Вене получило приказ: сформировать спецподразделение диверсантов для осуществления операций на территории Югославии и Греции (план «Марита»). А к 25 марта центральным аппаратом абвера была завершена разработка плана «Специальные операции на Ближнем Востоке». Им предусматривалось создание агентурных сетей в Турции, Египте, Сирии и Ираке с целью инспирирования антибританских восстаний в Палестине, Трансиордании.

Оба плана нашли поддержку у фашисткой верхушки. И спустя три дня, 28 марта отделение абвера в Будапеште приступило к нелегальным поставкам оружия через венгерско-югославскую границу для «пятой колонны» в Югославии. Одновременно командование полка «Бранденбург-800» начало масштабную заброску групп диверсантов в Грецию. Незадолго до этого в лагерях британских военнопленных сотрудники абвера завербовали свыше 100 ирландцев «для выполнения заданий, лежащих в сфере немецких и ирландских интересов».

В апреле спецслужбы Германии перешли к практическим действиям. 2 апреля с помощью сотрудников абвера бывший премьер-министр Ирака Рашид Али-аль-Гайлани поднял антибританское восстание и провозгласил себя главой правительства «национальной обороны». В Танжере (Морокко) резидентурами абвера в спешном порядке создавались опорные базы для агентов-диверсантов с целью последующего проведения спецопераций в Северной и Северо-Западной Африке.

На Ближний Восток (Ливан, Сирия и Ирак) началось перемещение «Арабской бригады особого назначения», сформированной на базе полка «Бранденбург-800», костяк которой составляли выходцы из этих стран. В ее задачу входило проведение разведывательно-диверсионных операций и организация повстанческого движения в данном регионе.

С той же целью в Анкаре было сформировано командование «Ближний Восток». Все эта деятельность абвера была нацелена на то, чтобы при нападении вермахта на Грецию и Югославию сковать британские войска.

5 апреля пробил час операции «Марита». В ночь на 6 апреля в ходе молниеносной атаки два батальона полка «Бранденбург-800» захватили «Железные ворота» – сужение долины реки Дунай на румыно-сербской границе.

В тот же день боевая группа главаря «пятой колонны» в Югославии и давнего агента абвера З. Янко присоединилась к отряду особого назначения «Юпитер», просочившемуся через границу. В дальнейшем, в результате предпринятой ими атаки переправы через реку Драва и военный аэродром Землине перешли под их полный контроль. Другая группа диверсантов отбила у югославов баржу, на которой находился секретный архив, содержащий документы, раскрывающие планы обороны.

Также стремительно и дерзко действовал спецназ абвера в Греции. Всего одна рота полка «Бранденбург-800» сумела захватить стратегически важный мост через реку Вардар и затем удерживала его до подхода авангарда танковой дивизии вермахта.

21 апреля 2-й батальон полка «Бранденбург-800» высадился в глубоком тылу греческих и британских войск – на острове Эвиа, в заливе Волос. После коротких и ожесточенных боев потомки славных эллинов и британцы там, где 300 спартанцев остановили армаду персидского царя Дария Второго, потерпели поражение и оставили Фермопилский проход.

В это же самое время отряд особого назначения «Гамбург» проник в Афины и с помощью своего агента в Морском министерстве добыл важные секретные документы, раскрывающие планы боевых действий греческой армии. В дальнейшем, диверсанты совместно со 2-м батальоном полка «Бранденбург-800» сеяли в столице Греции хаос и панику.

К 21 июня 1941 г. силами вермахта и абвера были подавлены последние очаги сопротивления греков, а остатки потрепанного британского экспедиционного корпуса едва смогли унести ноги с островов Эгейского моря, перебрались в Северную Африку и там мучительно «усыхали» в песках Сахары.

Следующим и главным препятствием на пути фашистов к мировому господству оставался Советский Союз. К тому времени А. Гитлер располагал блестяще отлаженной и не знающей поражений военно-шпионско-диверсионной машиной и мог приступать к осуществлению давно задуманного грандиозного захватнического плана – овладению колоссальными ресурсами советской России.

Исходя из стратегического замысла плана «Барбаросса» – разгрома и покорения Советского Союза в ходе летне-осенней кампании 1941 г., руководство абвера основной упор в своей деятельности сделало на оперативно-тактическую разведку и масштабную подготовку диверсионно-повстанческих подразделений. Именно последним, по замыслу В. Канариса, в первые дни войны предстояло выполнить одну из важнейших задач: парализовать главный нерв любой армии – систему связи и боевого управления войсками, посеять панику среди отступающих частей и тем самым облегчить вермахту достижение стратегических целей – разгром Красной армии и завоевание Советского Союза.

Псы войны

Для решения этих задач на базе существующих разведывательно-диверсионных подразделений абвера, прошедших обкатку при захвате Польши, Франции, Югославии и Греции, началось развертывание сверхштата полка специального назначения «Бранденбург-800». Но одних его сил для выполнения столь масштабных задач на будущем Восточном фронте явно не хватало, и потому гитлеровские спецслужбы задействовали националистов всех мастей, начиная с ОУН – Организации украинских националистов – и заканчивая армянской – «Дашнакцутюн». Их планировалось использовать не только для проведения повстанческой и террористической деятельности в ближайших тылах Красной армии, а и для осуществления крупных диверсий в глубоком тылу на стратегически важных объектах – нефтепромыслах Баку и Майкопа, а также организации восстаний в национальных республиках.

Накануне войны, 20 июня, начальником отдела «Абвер-2» полковником Э. Лахузеном было издано распоряжение «О создании из числа грузинских эмигрантов диверсионно-подрывной организации «Тамара». Им
Страница 12 из 22

предписывалось:

«…Для выполнения полученных от 1-го оперативного отдела военно-полевого штаба указаний о том, чтобы для использования нефтяных районов обеспечить разложение советской России, рабочему штабу «Румыния» поручается создать организацию «Тамара», на которую возлагаются следующие задачи:

1. Подготовить силами грузин организацию восстания на территории Грузии.

2. Руководство организацией возложить на оберлейтенанта доктора Крамера (отдел 2-й контрразведки). Заместителем назначается фельдфебель Хауфе (контрразведка 2).

3. Организация разделяется на две оперативные группы:

а) «Тамара 1» состоит из 16 грузин, подготовленных для саботажа (С) и объединенных в ячейки (К). Ею руководит унтер-офицер Герман (учебный полк «Бранденбург-800», ЦБФ-800, 5-я рота);

б) «Тамара 2» представляет собой оперативную группу, состоящую из 80 грузин, объединенных в ячейки. Руководителем данной группы назначается оберлейтенант Крамер.

4. Обе оперативные группы, «Тамара 1» и «Тамара 2», предоставлены в распоряжение 1-ЦА ОК (главного командования армий).

5. В качестве сборного пункта оперативной группы «Тамара 1» избраны окрестности г. Яссы, сборный пункт оперативной группы «Тамара 2» – треугольник Браилов – Калараш— Бухарест.

6. Вооружение организаций «Тамара» производится отделом контрразведки 2.

С подлинным верно. Лахузен»[39 - «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Т. 1. Кн. 2. Стр. 351. М. 1998 г.].

В те же дни форсированно формировались и другие разведывательно-диверсионные подразделения. Из числа выходцев из республик Северного Кавказа было организовано т. н. предприятие Шамиля под командой капитана В. Ланге. Перед ним были поставлены две основные задачи: вывод из строя нефтепромыслов под Майкопом и организация восстаний в республиках Северного Кавказа. Позже в тех же целях был создан т. н. калмыцкий корпус доктора Долля.

Главную же ставку в абвере сделали на украинских националистов и их лидеров – А. Мельника и С. Бандеру. Последний после оккупации Польши был освобожден гитлеровцами из тюрьмы, где отбывал наказание за подготовку террористического акта против министра внутренних дел Польши Б. Перацкого.

Выйдя на свободу, С. Бандера начал энергичную борьбу за власть в ОУН с ее руководителем полковником А. Мельником, «унаследовавшим» ее после ликвидации в 1938 г. прежнего лидера и ярого врага советской власти Е. Коновальца. Опираясь на поддержку «молодых» националистов и проявив недюжинное мастерство в «подковерной борьбе», Бандера 11 февраля 1940 г. на партийной конференции ОУН в Кракове сумел переиграть потерявшего «политический нюх» старого агента германской разведки А. Мельника (псевдоним «Консул-1»). А через девять месяцев, 11 ноября, на совете «Революционного провода ОУН» был утвержден ее новый состав: С. Бандера – руководитель, Р. Шухевич, оставивший о себе в Украине и Польше зловещую память организацией массовых убийств евреев и лиц, заподозренных в связях с партизанами, а также Н. Лебедь, В. Стецько и другие рядовые члены.

Гитлеровским спецслужбам грызня между вождями украинских националистов была только на руку. Придерживаясь старого и испытанного принципа: «Разделяй и властвуй», они не оставили без работы и А. Мельника. С их помощью он создал «Национальную раду Украины», боевики которой с не меньшей жестокостью, чем бандеровцы, осуществляли террористическую деятельность на территории СССР.

До войны с Советским Союзом оставались считанные месяцы, поэтому в абвере решили подтолкнуть украинских националистов к активным действиям. Весной 1941 г. в Берлине с С. Бандерой был проведен ряд конспиративных встреч заместителем начальника отдела «Абвер-2» полковником Э. Штольце. На них была достигнута договоренность о формировании «повстанческой армии для борьбы с большевизмом». Получив такую мощную поддержку, С. Бандера и его единомышленники рьяно взялись за выполнение поставленных перед ними задач. Они готовы были сотрудничать не только с фашистами, а и с самим дьяволом ради вожделенной власти и достижения своей главной цели создания «Суверенной Соборной Украинской Державы и установления нового порядка на ее территории».

О том, каков был бы тот «новый порядок» на Украине, говорят скупые строчки многочисленных докладных записок руководителей органов государственной безопасности УССР, которые накануне войны поступали в НКВД СССР и в высшие партийные инстанции.

В апреле 1941 г. в докладной записке НКГБ УССР секретарю ЦК ВКП(б) Украины Н. Хрущеву «О ликвидации базы ОУН в западных областях Украины» сообщалось:

«…Материалами закордонной агентуры и следствия по делам перебежчиков устанавливается, что немцы усиленно готовятся к войне с СССР, для чего концентрируют на нашей границе войска, строят дороги и укрепления, подвозят боеприпасы.

Известно, что при ведении войны немцы практикуют предательский маневр: взрывы в тылу воюющей стороны («пятая колонна» в Испании, измена хорватов в Югославии). Материалы, добытые в процессе агентурной разработки и следствия по делам участников Организация украинских националистов (ОУН), в том числе и воззвания в листовках организации, свидетельствуют о том, что во время войны Германии с СССР роль «пятой колоны» немцев будет выполнять ОУН. Эта «пятая колонна» может представлять собой серьезную опасность, т. к. она хорошо вооружена и пополняет свои склады путем переброски оружия из Германии. Так называемый Революционный провод ОУН, руководимый Степаном Бандерой, не дожидаясь войны, уже сейчас организовывает активное противодействие мероприятиям советской власти и всячески терроризирует население западных областей Украины. Об этом свидетельствует ряд известных Вам террористических актов против сельских активистов, работников милиции и советских работников. Основную силу ОУН составляет ядро нелегалов, которых в настоящее время в западных областях УССР учтено около 1 000 человек…

Население некоторых сел настолько терроризировано, что даже советски настроенные люди боятся выдавать нелегалов. Например… председатель сельсовета с. Козивка того же района Тарнопольской области Гороховский, преследуемый бандитами, вбежал в хату своего родного брата, где и был зверски убит. Будучи запуган, брат Гороховского не выдал бандитов.

Нарком государственной безопасности УССР Мешик»[40 - «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр. 99-101, т. 1, кн. 2., М. 1998 г.].

Чем меньше времени оставалось до роковой даты – 22 июня 1941 г., тем все чаще в докладах органов госбезопасности приводились подобные страшные примеры. Тысячи заживо сожженных, закопанных в землю, распятых на крестах сельских активистов, партийных функционеров, работников милиции, сотрудников НКВД стали жертвами украинских националистов. Лютую смерть от их рук приняли сотни агентов органов государственной безопасности и кадровых работников, внедренных в банды, на которых пала тень подозрений.

Второй мощный удар по Красной армии гитлеровские спецслужбы планировали нанести с помощью прибалтийских националистов в Литве и Латвии. Заместитель начальника отдела «Абвер -2» полковник Э. Штольце в показаниях
Страница 13 из 22

Международному военному трибуналу поведал:

«…Нами были подготовлены также специальные диверсионные группы для подрывной деятельности в прибалтийских советских республиках. Например, германской агентуре, предназначенной для заброски в Литву, была поставлена задача захватить железнодорожный туннель и мосты близ г. Вильно, а германские диверсионные группы, предназначенные для Литвы, должны были захватить мосты через реку Западная Двина. Все захваченные таким образом не разрушенные противником стратегические объекты должны были удерживаться нашими диверсионными группами до подхода регулярных германских войск»[41 - «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр. 35, т. 1, кн. 2., М. 1998 г.].

О размахе диверсионно-повстанческой деятельности гитлеровских спецслужб в Прибалтике говорит отчет НКГБ Литовской ССР от 14 мая 1941 г. За период с июля 1940 г. по 14 мая 1941 г. органами государственной безопасности Литовской ССР было «…вскрыто и ликвидировано 75 нелегальных антисоветских организаций и групп, созданных литовскими националистами, которые ставили своей задачей подготовку вооруженных антисоветских выступлений к моменту возникновения войны между Германией и СССР»[42 - «Органы государственной. безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр. 35, т. 1, кн. 2. М. 1998 г.].

В целом за 1940 г. и начало 1941 г. органами НКВД «…было вскрыто и ликвидировано 66 резидентур германской разведки, разоблачено свыше 1 600 фашистских агентов»[43 - «Военная контрразведка. История, события, люди». Стр. 89, М., 2008 г.].

Эти, а также разведывательные данные, поступавшие к советскому руководству из берлинской, лондонской, швейцарской и токийской резидентур НКВД, не оставляли сомнений в близкой войне с фашистской Германией. Большинство из них докладывались И. Сталину, и он, как опытный политик, видимо, не строил иллюзий на этот счет.

О неизбежности войны с фашистской Германией он говорил задолго до ее начала. 21 мая 1937 г. на закрытом совещании руководства наркоматов НКВД и обороны И. Сталин обращал внимание на то, что «…необходимо полностью учесть урок сотрудничества с немцами. Рапполо, тесные взаимоотношения создают иллюзию дружбы. Немцы же, оставаясь нашими врагами, лезли к нам и насадили свою сеть»[44 - «Смерш. Исторические очерки и архивные документы». Стр. 13, М., 2003 г.].

Но И. Сталин все еще надеялся, что два «капиталистических хищника» – Германия с одной стороны, а с другой – Франция и Великобритания – вцепятся смертельной хваткой друг в друга, и потому спешил воспользоваться плодами пакта Молотова – Риббентропа.

Часть 2. «Если завтра война…»

Золотая осень 1939 г. для Польши была окрашена в траурные цвета. К исходу второй недели войны танковые клинья вермахта разорвали в клочья Войско польское, и оно как организованная вооруженная сила перестало существовать. Великобритания и Франция дальше никчемной дипломатической возни, чтобы остановить Германию и спасти союзницу Польшу, не пошли. Вермахт столь стремительно наступал, что на ряде участков разграничительной линии сферы интересов Германии и Советского Союза: река Нерев – Висла – Сан, оговоренной секретным протоколом, дополнявшим пакт Молотова – Риббентропа от 23 августа 1939 г., нарушил ее.

Что, безусловно, не могло не вызвать тревоги у советского руководства, выжидавшего, чем закончится военная кампания вермахта в Польше. Опасаясь остаться ни с чем, оно 17 сентября 1939 г. двинуло части Красной армии на запад. Практически не встречая на своем пути сопротивления Войска польского, они продвигались навстречу вермахту.

Меньше чем за месяц Польша была повержена. Советскими войсками было интернировано 452 536 человек, из них 18789 офицеров. 28 сентября 1939 г. состоялось официальное подписание договора между Германией и Советским Союзом о ее разделе. Его результатом стало возвращение в состав теперь уже СССР земель Западной Украины, Белоруссии, а позже и Бессарабии, утраченных «ленинской Россией» в 1918 г.

Возможно, судьба Польши и весь последующий ход событий в Европе могли быть иными, если бы ее руководители приняли предложение наркома обороны Красной армии К. Ворошилова – взять под защиту Вильнюс и Львов. Но в Варшаве его не захотели даже слушать.

«…Требование маршала Ворошилова, в соответствии с которым русские армии, если бы они были союзниками Польши, должны были занять Вильнюс и Львов, было вполне целесообразным военным требованием. Его отвергла Польша, доводы которой, несмотря на всю их естественность, нельзя считать удовлетворительными в свете настоящих событий. В результате Россия заняла как враг Польши те же позиции, какие она могла бы занять как весьма сомнительный и подозрительный друг», – так вспоминал У. Черчилль еще об одной упущенной возможности остановить фашистскую Германию[45 - У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 205, кн.1, т.1. М., 1991 г.].

Вскоре вслед за Польшей наступила очередь «пуговиц на балтийском камзоле» – Литвы, Латвии и Эстонии. В последние 300 лет их пристегивали к себе то Швеция, то Россия, то Германия. В 1940 г. они возвратились на свое место в «русском камзоле». Красная армия без единого выстрела вошла в Ригу, Вильнюс и Таллин.

Невыученный урок

Легкость, с которой советская Россия возвращала утраченные приобретения Российской империи, породили эйфорию у партийного и военного руководства СССР. Им казалось, что «несокрушимая и легендарная» Красная армия легко отобьет нападение самого сильного врага и затем перенесет боевые действия на его территорию, где изнывающий от нещадной эксплуатации рабочий класс только и ждет того, чтобы сбросить со своей шеи ненавистных капиталистов.

От этих иллюзий советских партийных и военных руководителей не отрезвили ни ход, ни горькие уроки военной кампании против Финляндии. Она длилась три с половиной месяца и обернулась для Красной армии колоссальными потерями: 136 476 погибших и без вести пропавших, 325 000 раненых и обмороженных, 5 576 попавших в плен. Финская сторона потеряла всего 48 243 человека убитыми, 45 000 – ранеными и 806 – пленными.

12 марта 1940 г. в Москве был подписан мирный договор между СССР и Финляндией. Советская пропаганда преподносила его населению как выдающийся успех партийного и военного руководства Красной армии. Само же оно должных уроков из грубейших ошибок как стратегического, так и тактического уровня, допущенных во время войны с Финляндией, не извлекло.

17 апреля 1940 г. в ходе заседания Военного Совета НКО, его участники ограничились констатацией фактов. О недостатках и просчетах, если и говорилось, то сквозь зубы. И. Сталин, выступивший на заседании, не пошел дальше общих оценок того, что «…культ традиций и опыта гражданской войны помешал…перестроиться на новый лад, перейти на рельсы современной войны»[46 - Архив МО РФ, ф.2, оп75593, д. 8, л. 81.].

Голоса отдельных, трезво мыслящих практиков и теоретиков ратного дела с трудом пробивались через военную бюрократию, сложившуюся вокруг маршалов К. Ворошилова, С. Буденного, Г. Кулика, продолжавших двигать по картам такую милую их сердцу кавалерию, в то время, как механизированные корпуса вермахта, подобно катку, плющили одну за другой лучшие европейские армии.

Будущие генералы и маршалы
Страница 14 из 22

Великой Победы К. Рокоссовский, С. Бирюзов, К. Мерецков, Б. Горбатов, осмеливавшиеся говорить о том, что Красной армии необходима глубокая организационно-структурная перестройка: создание механизированных корпусов, качественное улучшение средств боевого управление и связи, а главное, обучение командного состава самостоятельным и инициативным навыкам ведения боя, находились в подвалах Лубянки. Следователи НКВД: садисты-костоломы Л. Влодзимирский, А. Хват и другие – пытками выбивали у них признания «…в проведении вредительской деятельности против Красной армии, подрыве ее боеготовности и сотрудничестве с немецко-фашистской кликой».

Бей своих, чтобы чужие боялись

Кровавое колесо репрессий катилось по армейским рядам. В 1937 г. партийный ставленник в органах госбезопасности Н. Ежов вместе с начальником Особых отделов НКВД И. Леплевским «вскрыли» «военно-фашистский заговор» в Красной армии. Как «выяснило» следствие, герои гражданской войны, видные военачальники: М. Тухачевский, В. Блюхер, А. Егоров, И. Уборевич, И. Якир и другие, «…вступив в сговор с Троцким и нацистской Германией, готовили военно-фашистский переворот». Все они были расстреляны. Вслед за ними «…из 108 членов Военного Совета при НКО к ноябрю 1938 г. от прежнего состава осталось только 10 человек. В 1937–1938 гг. были осуждены Военной коллегией Верховного Суда СССР 408 человек из числа руководителей и начальствующего состава РККА и ВМФ. К высшей мере – 403 человека, 7 – к разным срокам наказания в исправительно-трудовых лагерях. Всего за этот период в РККА, ВМФ и НКВД было арестовано 28 062 военнослужащих»[47 - «Военная контрразведка. История, события, люди». Стр. 81, кн. 1.М., 2008 г.].

В ноябре 1938 г. на Военном Совете НКО до нового руководящего состава Красной армии нарком обороны маршал С. Тимошенко довел следующие, касающиеся чистки армии, цифры:

«…Из Красной Армии «вычистили» 40 тысяч человек, т. е. было уволено, а также репрессировано около 45 % командного состава и политработников РКК»[48 - «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр.3. т.1. кн 1. М. 19.].

На освободившиеся должности назначались вчерашние командиры взводов, рот, в большинстве своем не имевшие классического военного образования, за спиной которых было всего 5–7 классов.

Те немногие командиры, кто приобрел боевой опыт и уцелел после репрессий, предпочитали молчать и слепо выполняли установки партии.

Такая же удручающе-печальная картина наблюдалась в органах госбезопасности. Только в военной контрразведке за период с 1938 г. по 1941 г. сменилось три руководителя, они были обвинены в измене и расстреляны. Волна репрессий докатилась до последнего опера: «…С 1 октября 1936 г. по 1 января 1939 г. по Центру и периферии убыль руководящего и оперативного состава, при общей численности в 24 500 человек, составила 5 898 сотрудников»[49 - «Лубянка». Стр. 204, М., 2007 г.].

Еще более тяжелые потери понесла советская разведка, фактически она перестала существовать. В своем отчете руководству ГУГБ НКВД СССР по итогам работы разведки в 1939–1941 гг. вновь назначенный и совершенно далекий от нее начальник, 34-летний П. Фитин, до марта 1938 г. работавший заместителем главного редактора «Сельхозгиза», докладывал Л. Берия:

«…H началу 1939 г. в результате разоблачения вражеского руководства Иностранного отдела почти все резиденты за кордоном были отозваны и отстранены от работы. Большинство из них затем было арестовано, а остальная часть подлежала проверке. Ни о какой разведывательной работе за кордоном при таком положении не могло идти и речи. Задача состояла в том, чтобы, наряду созданием аппарата самого отдела, создать и аппарат резидентур за кордоном».

Красноречивее этих горьких слов руководителя разведки говорят сухие цифры ее потерь. К тому времени из штатной численности ИНО подверглось репрессиям около 70 % ее сотрудников, 92 из них были арестованы, а 87 – уволены. В отдельные периоды документы на имя членов Политбюро подписывали рядовые сотрудники.

Работавшая в ИНО в январе 1939 г. комиссия ЦК ВКП(б) констатировала, что «НКВД не имеет за рубежом практически ни одного резидента и ни одного проверенного агента».

Знаменитая «группа Яши» – Я. Серебрянского, – образованная в 1926 г. и известная как «Особая группа при председателе ОГПУ СССР – наркоме НКВД СССР», со временем превратилась в мощнейшую разведывательно-диверсионную сеть в Западной Европе, на Ближнем Востоке и в США. К 1938 г. в крупнейших портах и транспортных узлах Я. Серебрянским и соратниками было создано 12 разведывательно-диверсионных резидентур из числа агентов-нелегалов коммунистов- коминтерновцев и патриотов, «не засвеченных в публичной деятельности».

Во время войны в Испании ими осуществлялась нелегальная переброска оружия бойцам интернациональных бригад и спецгруппам НКВД, проводились диверсии на транспортных судах, направлявшихся с грузами для армии путчистов Ф. Франко, был захвачен ряд новейших образцов военной техники, которая испытывалась вермахтом в Испании.

Лучшим свидетельством эффективности действий Особой группы является доклад руководителя Главного управления имперской безопасности Германии (РСХА) группенфюрера Г. Гейдриха своему непосредственному начальнику рейхсфюреру Г. Гиммлеру. В нем он сообщал: «…Наряду с созданными английской секретной службой группами саботажников, целью которых в мирное время было уничтожение немецких судов, существовала еще более разветвленная, созданная Коминтерном террористическая организация, главной задачей которой было уничтожение судов тех государств, которые в свое время примкнули к Антикоминтерновскому блоку. Руководителем этой организации был немецкий эмигрант Эрнст Вольвебер».

Далее Г. Гейдрих более подробно раскрывал его роль в ней: «…Он в значительной степени несет ответственность за организацию и активную деятельность созданных по указанию из Москвы групп саботажников в Германии, Норвегии, Швеции, Дании, Голландии, Бельгии, Франции и бывших прибалтийских государствах-лимитрофах. Он осуществлял в широких масштабах закупку и транспортировку взрывчатых веществ и других материалов для саботажа и располагал большими денежными средствами, ассигнованными Коминтерном для финансирования этой организации и для оплаты агентов».

Касаясь результатов действий советских диверсионных групп, Г. Гейдрих привел конкретные цифры: «…Деятельность этих распространившихся на всю Европу коммунистических террористических групп включает в себя акты саботажа против 16 немецких, 3 итальянских и 2 японских судов, которые в двух случаях привели к их полной потере».

По возвращению в СССР Я. Серебрянского и его товарищей ждало не повышение по службе, а камера во внутренней тюрьме на Лубянке и абсурдные обвинения в предательстве и сотрудничестве чуть ли ни со всеми разведками стран, где действовала «группа Яши», а затем – приговор к расстрелу с отсрочкой исполнения.

В последний момент что-то остановило руку Л. Берия – в то время уже полновластного хозяина Лубянки – над расстрельным списком. Вряд ли всесильный нарком руководствовался человеческими чувствами. Будучи профессионалом, дальновидным и практичным человеком,
Страница 15 из 22

он отдавал должное таланту разведчика Я. Серебрянского и, предчувствуя грядущую войну, отсрочил его смерть. И, как бы это кощунственно ни звучало, от расстрела Я. Серебрянского спасла война и заступничество товарищей по службе.

5 июля 1941 г. легенда отечественных спецслужб П. Судоплатов был назначен руководителем Особой группы при наркоме НКВД СССР. Первый вопрос, который ему пришлось решать, стал кадровый. Задачи, поставленные перед новым подразделением, под силу были только профессионалам высочайшего класса. В связи с этим он обратился к Л. Берии с просьбой об освобождении из тюрем и лагерей оставшихся в живых бывших сотрудников, в частности, Я. Серебрянского. Нарком тогда задал П. Судоплатову всего один вопрос: «Вы уверены, что он нам нужен?» Ответ Павла Анатольевича был утвердительным. Но это было в трагическом для страны июне 1941 г.

А до этого партийные вожди занимались перетряхиванием органов госбезопасности. Параллельно с их «очищением» от «троцкистов и неблагонадежного элемента», ими была затеяна реформаторская чехарда. 3 февраля 1941 г. на заседании Президиума ЦК ВКП(б) было принято решение о разделении НКВД на два наркомата. В частности, принятым постановлением предписывалось:

«…Разделить Народный комиссариат внутренних дел СССР на два наркомата:

а) Народный комиссариат внутренних дел СССР (НКВД);

б) Народный комиссариат государственной безопасности СССР (НКГБ).»

Из единого ведомства были выделены все разведывательные, контрразведывательные и оперативно-технические службы Главного управления государственной безопасности и сведены в НКГБ СССР. В целом, то было оправданное, но крайне запоздалое решение. К тому времени монстр НКВД, распустивший гигантские щупальцы ГУЛАГа от Бреста до Владивостока, превратился в громоздкую и неповоротливую махину, которая работала больше на внутренние, политические нужды советских вождей, чем на обеспечение внешней безопасности государства. Организационная перестройка затянулась на несколько месяцев. На Лубянке между наркоматами развернулась «кабинетная война»: делились этажи, кабинеты и «враги народа», никто не хотел остаться безработным. Вновь назначенные начальники тянули к себе «своих» и «топили чужих».

Следующий шаг по реорганизации органов госбезопасности еще больше ослабил их боеспособность в таком важном звене, как военная контрразведка. Постановлением Правительства Союза ССР от 8 февраля 1941 г. Особый отдел ГУГБ НКВД СССР, на который возлагались задачи по «. борьбе со шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Красной Армии, а также информирование высших инстанций о состоянии войск», был выведен из состава НКВД, преобразован в 3-е управление и переподчинен наркому обороны и наркому Военно-морского флота. В результате военная контрразведка превратилась в «карманную» при командирах и во многом зависела от их воли.

Теперь все назначения, даже оперативного состава, начиная с оперуполномоченного полка, утверждались приказами по военным ведомствам. Кроме того, вывод Особых отделов из единой системы обеспечения государственной безопасности тут же резко сказался на результативности их работы по таким основным направлениям, как агентурное проникновение в спецслужбы противника и борьба со шпионажем.

Под нажимом войсковых командиров, не представлявших содержания оперативной деятельности, произошло резкое смещение акцентов в работе особистов от контрразведки в сторону хозяйственно-бытовых проблем. Теперь им больше приходилось заниматься проверкой продовольственных складов и расследованием банального воровства, что вело к их профессиональной деградации. К этому дополнительно примешивался и личностный момент: те из командиров, кто пережил массовые репрессии 1937–1938 гг., теперь стремились сполна отыграться на особистах за свои прежние страхи и зачастую ставили их в строй или гоняли как «сидоровых коз» на учебных полигонах.

Ошибочность этого решения для партийных вождей стала очевидна уже через несколько месяцев. В результате такой реорганизации они потеряли один из важнейших каналов контроля за стержневым государственным институтом – армией и флотом – и одновременно лишились объективного источника информации об истинном положении в войсках. В тот период в высшие партийные инстанции от командования, в основном, поступали бравурные доклады: «…Броня крепка, а танки наши быстры».

Так долго продолжаться не могло. Война стучалась в ворота СССР. Оперативная обстановка, особенно на западных границах, стремительно осложнялась и требовала пересмотра принятого решения в отношении военной контрразведки и внесения корректив в ее работу. Спустя два месяца после февральского постановления правительства, 19 апреля 1941 г. было принято новое совместное Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР о 3-х управлениях НКО и НКВМФ – военной контрразведке.

В нем констатировалось следующее: «…Практика применения постановления ЦК ВКП (б) от 8 февраля 1941 г. «О передаче особого отдела НКВД СССР в ведение Наркомата обороны и Наркомата Военно-морского флота СССР» показала, что в этом постановлении не учтена необходимость взаимной информации органов госбезопасности и 3-го управления НКО и НК ВМФ и целесообразность единства действий этих органов против антисоветских элементов, подвизающихся одновременно как внутри системы Армии и Военно-морского флота, так и вне ее».

И опять-таки это решение было половинчатым и не способствовало боеготовности военной контрразведки. Она по- прежнему находилась в составе армии и флота и подчинялась командирам. Ввод в штат Третьих управлений в Центре и на местах: округах, флотах и флотилиях, армиях и корпусах, дивизиях, укрепленных районах и гарнизонах – должностей заместителей начальников 3-х управлений, отделов и отделений с непосредственным их подчинением соответствующим НКГБ и УНКГБ по территориальности, разве что добавил трений между двумя ведомствами – армией и госбезопасностью и существенно не повлиял результативность работы военной контрразведки. Она по-прежнему действовала вне общей системы государственной безопасности. Окончательно все на свои места поставила начавшаяся вскоре война.

17 июля 1941 г. Верховный Главнокомандующий И. Сталин подписал постановление ГКО СССР «О преобразовании органов 3-го управления НКО СССР в Особые отделы НКВД СССР». Военная контрразведка вновь была возвращена в общую систему государственной безопасности. Их главными задачами стали «борьба со шпионажем и предательством в частях Красной Армии, ликвидация дезертирства в прифронтовой полосе». Начальником Управления особых отделов был назначен 34-летний комиссар госбезопасности 3 ранга В. Абакумов. Впоследствии, 19 апреля 1943 г., он возглавил военную контрразведку Смерш.

Тем временем, в Германии все происходило с точностью наоборот. Ее спецслужбы, в частности, абвер, активно наращивал свои силы и готовился к схватке на Востоке. После принятия Гитлером в декабре 1940 г. политического, а затем и военного решения о нападении на Советский Союз, 18.12.1940 г. – директивы Верховного главнокомандования № 21 (план «Барбаросса»), центр тяжести разведывательной и
Страница 16 из 22

диверсионно-повстанческой деятельности абвера переместился к его границам.

Исходя из стратегического замысла плана «Барбаросса» руководители абвера: адмирал В. Канарис, генерал-лейтенант Ф. Бентивенья, адмирал Л. Бюркнер, генерал-майор Г. Остер, полковник Г. Пиккенброк, полковник Э. Лахузен активизировали оперативно-тактическую разведку и масштабную подготовку диверсионно-повстанческих подразделений в западных районах Советского Союза.

После завершения военных компаний в Югославии и Греции, Германия (ее армия и спецслужбы) занялась завершением подготовки к броску на Восток. В Берлине не испытывали ни малейших сомнений в том, что «колосс на глиняных» – большевистская Россия – не устоит перед сокрушительным ударом вермахта и в рухнет за несколько месяцев.

В Кремле И. Сталин и его окружение не были столь наивны в отношении миролюбивых заявлений главарей нацистов, т. к. знали их истинную цену, и тоже готовились к войне. Вместе с тем советское руководство не в полной мере представляло мощь вермахта и питало неоправданные надежды в отношении боеспособности Красной армии. Чему в немалой степени способствовали бодрые доклады ее командиров, быстрый успех, одержанный над японцами при озере Хасан и на реке Халхин-Гол, а также количественные показатели.

Воюют не числом, а умением

По состоянию на 22 июня 1941 г. Красная армия «…превосходила вермахт в сухопутных войсках в 1,12 раза, авиации в 1,54 раза; танках в 2,77 раз. Уступала она ему в общей численности личного состава: против 8,5 миллионов человек, имела 5,5 миллиона человек»[50 - Г. Кривошеев. «Россия и СССР в войнах XX в.» Глава 5. Великая Отечественная война. Таблица № 112. Изд. М. «ОЛМА – ПРЕСС». 2001 г.].

Но главное преимущество вермахта заключалось не в количестве личного состава, а в высокой степени организации работы штабов, доведенной до совершенства системе боевого управления войсками и в богатом двухлетнем опыте войны, который приобрели офицеры и солдаты в боях, а не за академической партой. За это время они не проиграли ни одного сражения и были пропитаны духом победителя, а для человека военного – это важнейший компонент.

В этих слагаемых военного успеха советские генералы и офицеры значительно уступали гитлеровским. Что касается опыта боевого управления частями и соединениями, то он был далеко не в пользу командиров Красной армии. Так, в звене «командир дивизии – командующий войсками» около 37 % находились в должности менее 6 месяцев, а на таком важнейшем оперативном участке, как армия, таких командиров было и того больше – 50 %. Еще более удручающая картина наблюдалась в авиации. В звеньях «авиакорпус – авиадивизия» эти цифры достигали 100 % и 91,4 % соответственно. Примечательно и то, что 13 % командиров вообще не имели военного образования.[51 - Г. Кривошеев. «Россия и СССР в войнах XX в.» Глава 5. Великая Отечественная война. Таблица № 114. Изд. М. «ОЛМА – ПРЕСС». 2001 г.]

Другим существенным фактором, ослаблявшим уровень боевой готовности Красной армии, являлась крайне низкая общая и техническая подготовка личного состава. Для сравнения, в вермахте большинство личного состава имело 7 классов образования, а в Красной армии – в основном, 4 класса. В результате поступающая на вооружение новая техника бесполезным ломом стояла в ангарах. Еще более усугубляла положение затеянная после неудачной финской компании организационно-штатная реформа Красной армии. К сожалению, говоря словами бывшего премьера России В. Черномырдина, хотели как лучше, а получилось как всегда.

В этих условиях политическое руководство Советского Союза отчаянно прилагало усилия, чтобы успеть подготовиться к предстоящей войне с Германией. То, что она уже не за горами, говорили данные, поступавшие от разведки, оправившейся от репрессий 1937–1938 гг. и наращивавшей свои оперативные позиции в стане противника и его союзников. В шифровках резидентов «Рамзая» (Р. Зорге) и «Дора» (Ш. Радо), и знаменитой «Красной капеллы», действовавшей непосредственно в Германии, назывались и сроки.

Наиболее полная и достоверная разведывательная информация о подготовке Германии к войне с СССР поступала из лондонской резидентуры от знаменитой «кембриджской пятерки» – К. Филби, А. Бланта, Г. Берджеса, Д. Кернкросса и Д. Маклина. В частности, они сообщали о силах и средствах, которые вермахт планировал использовать в войне против СССР.

Данные разведчиков о подготовке Германии к войне с СССР подтверждались также докладами командующих западными военными и пограничными округами. Эти и другие разведывательные данные, поступавшие из берлинской, лондонской, швейцарской и токийской резидентур НКВД и Разведуправления Красной армии, не оставляли сомнений в близкой войне с Германией.

Большинство из них были известны И. Сталину, и он, как опытный политик, видимо, не строил иллюзий на этот счет. Но он продолжал упорно верить, что провидение отпустило ему еще полгода до решающей схватки с фашизмом. В этом его убеждала тонко сработанная специалистами гитлеровских спецслужб дезинформация, которая умело подавалась по различным каналам: разведывательным, дипломатическим и иным. В определенной степени этому способствовали и существенные противоречия, имевшие место в поступавших к нему из НКВД и Разведуправления Красной армии разведсводках, по срокам нападения, силам и средствам, сосредоточенным вермахтом вдоль границ с Советским Союзом.

Роковые иллюзии И. Сталина дорого обошлись советскому народу. Позже, в августе 1942 г. он на встрече с У. Черчиллем признался в своих заблуждениях. Тот так вспоминал о том разговоре: «…В беседе со мной Сталин заметил: «Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого»[52 - У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 522, кн. 2, т. 4. М., 1991 г.].

Часть 3. «Вставай, страна огромная…»

22 июня 1941 г. хрупкую предрассветную тишину на западной границе СССР взорвали залпы десятков тысяч орудий. Полностью мобилизованная и вооруженная до зубов гитлеровская армада в считанные часы смяла оборону дезорганизованных бригад, дивизий и целых корпусов Красной армии. Удар фашистских войск оказался настолько силен, а наступление – столь стремительно, что уже на шестые сутки после начала войны танки генерала Г. Гудериана грохотали гусеницами по центральной площади столицы советской Белоруссии – Минску.

Существенную роль в том первом успехе вермахта сыграли разведывательно-диверсионные подразделения абвера, прежде всего полк специального назначения «Брандербург-800», насчитывавший в своем составе несколько тысяч отборных головорезов. Наряду с ним, при основных военных группировках действовали четыре оперативные команды численностью 600–700 человек. Они были оснащены передвижными средствами связи, легковыми, грузовыми, специальными автомобилями, мотоциклами, в том числе и советского производства.

Помимо этих элитных спецподразделений широко использовались многочисленные диверсионные отряды, сформированные из числа украинских, белорусских, прибалтийских националистов и белоэмигрантов. Большинство их участников прошло «обкатку» в составе «боёвок», действовавших в
Страница 17 из 22

предвоенный период в западных областях Украины, Белоруссии и республиках Прибалтики.

Мобильные, хорошо организованные и четко координировавшие свои действия с наступающими частями вермахта, они вовремя оказывались в нужном месте и в нужный час. Пользуясь неразберихой и растерянностью, диверсанты действовали дерзко и решительно: взрывали и разрушали транспортные коммуникации, безжалостно уничтожали командный состав Красной армии и сеяли панику в ее рядах. Уже в первый день войны им и авиации удалось вывести из строя основные каналы и пункты связи советских войск. В результате был парализован основной нерв любой армии – система боевого управления войсками. «Тевтонский меч» безжалостно крушил боевые порядки Красной армии.

Надо прямо признать: на тот период вермахт и его офицеры в организационном, тактическом и профессиональном плане оказались на голову выше Красной армии и ее командиров. То количественное превосходство, что советские войска имели перед гитлеровскими, было бездарно, если не сказать преступно, утеряно. О чем красноречивее всяких слов, говорят сухие цифры боевых донесений и сводок с фронта.

Цена потерь

Историк и исследователь М. Слоним, ссылаясь на данные из архива МО РФ, приводит следующие цифры: «…За 42 дня боев части Юго-Западного фронта потеряли свыше 4 000 танков и около 300–350 000 личного состава – 60 % от общей численности. Гитлеровцы – 108 танков и 10 151 человек – 7,7 % от общей численности»[53 - М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15.17.04.2013 г.].

В подтверждение этих цифровых показателей он приводит донесение штаба Юго-Западного фронта от 15.07.1941 г.: «Сведения за соединения и отдельные части, входящие в состав фронта». В нем содержатся данные по 28 дивизиям. Согласно донесению, среднее число потерь составило 4 086 человек по дивизии.

Но самое убийственное для советского командования крылось не в огромной цифре потерь, а в их характере. Его раскрывает донесение штаба 37-й танковой дивизии, входившей в состав 15 мехкорпуса. Скупые цифры говорят сами за себя и не требуют комментариев: «…Убито: 103 чел., ранено: 280 чел., пропали без вести: 653 чел.» И самая печальная цифра, характеризующая уровень боевого управления командирами своими подчиненными: «Убыли по другим причинам: 2 040 чел.»[54 - М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15.17.04.2013 г.].

Приведенная выше статистика потерь: 103, 280, 653 и 2 040 вызывает не столько вопросы, сколько изумление. Убитых оказалось почти в 27 раз меньше, чем тех, кто неизвестно где?!

Возможно, то был вопиющий случай? К сожалению, это не так. Летом и осенью 1941 г. то был, так сказать, общий удручающий диагноз для всей Красной армии.

34-я танковая дивизия полковника А. Васильева являлась одной из самых боеспособных дивизий Юго-Западного фронта. В июне-июле она серьезно потрепала гитлеровцев и удостоилась того, что о ней доложили высшему командованию вермахта. Но и в ней оказалось немало тех, кто «девался неизвестно куда».

В августе 1941 г. из 34-й танковой дивизии в штаб Юго-Западного фронта поступило очередное донесение. В нем сообщалось «…о 209 убитых, 456 раненых и заболевших, 4 388 пропавших без вести?!»[55 - М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15.17.04.2013 г.]

Такие же удивительные превращения происходили и с боевой техникой советских дивизий. В документальном сборнике «Гриф секретности снят. Потери ВС СССР» приводится цифра потерь боевой техники по Юго-Западному фронту. По состоянию на 6.09.1941 г., они составили 4 381 танк (90 % всего парка).

Так, 2-я танковая дивизия (4 мехкорпус) имела на вооружении: «…новейшие танки: КВ – 50 ед., Т-34 -140, а также 122 исправных танка старых образцов». К 13.07.1941 г. в ее составе находилось всего – «…дивизия имеет 9 танков, 600 бойцов МСП и занимает оборону на широком фронте: Андрушевка, Мал. Клитенка, Кропивна»[56 - Журнал боевых действий 2-й танковой дивизии.].

В предыдущей записи журнала содержится отметка о потере 50 танков в боях. Об остальных 253 танках не говорится ни слова.

Аналогичная картина имела место в 8-й танковой дивизии. К докладу о боевых действиях дивизии приложена «Ведомость наличия боевых и вспомогательных машин». Она показывает исключительную живучесть вспомогательных машин в сравнении с танками. Так, согласно «Ведомости», к 01.08.1941 г. из 312 танков, числившихся за дивизией, осталось всего 3 единицы?! Потери – 93 %. В то же время из 572 грузовиков ЗИС-5 уцелело 317, из 360 ГАЗ остались на ходу 139, из 23 легковушек – 17 продолжали исправно возить военачальников.

Ответ на эту загадочную арифметику может дать запись одного из руководителей Генштаба Красной армии, выполненная на таблице с данными количества убыли танков и машин 2-го и 18-го мехкорпусов Южного фронта. Цифры потерь (они близки к тем, что приведены в донесении по 8-й т. д.) подчеркнуты его рукой, а внизу листа имеется приписка: «…Ясно – тылами не руководили, они поддались панике и драпанули, оставив корпуса без б. припасов и ГСМ»[57 - М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15. 17.04.13 г. ЦА МО, Ф.18, оп. 11360, д. 5, л. 35.].

В целом, за все вооруженные силы Советского Союза их потери в июле – сентябре 1941 г. составили: «…Безвозвратные: убито и умерло на этапе санобработки – 465 400 человек, пропали без вести и попали в плен – 2 335 500 человек. Последняя цифра составила 52,2 % от общей численности потерь»[58 - Г. Кривошеев. «Россия и СССР в войнах XX в.». Глава 5. Великая Отечественная война. Таблица № 133. Изд. М. «ОЛМА – ПРЕСС». 2001 г.].

Немые цифры говорят сами за себя и во многом позволяют понять причины столь тяжелых поражений Красной армии в 1941 г. Не вызывает сомнения тот факт, что Советский Союз столкнулся с самым сильным, самым организованным и самым отмобилизованным противником на тот период времени. В распоряжении Германии находились ресурсы почти всей Европы. Свою роль сыграли внезапность нападения и эффективные действия спецподразделений абвера и диверсионных групп националистов, сумевших дезорганизовать систему боевого управления Красной армии.

Еще одним немаловажным фактором, повлиявшим на ход войны, стало то, что в первые ее недели Красная армия сражалась на территории, население которой в значительной степени, если не враждебно относилось к советской власти, то, по крайней мере, не питало к ней любви. За два года с сентября 1939 г., после присоединения к СССР западных территорий Украины и Белоруссии и вхождения в его состав стран Балтии, населению, проживавшему на этих территориях, пришлось пережить болезненную, а нередко насильственную перестройку уклада своей жизни и быта. Поэтому, чего греха таить, для многих из них А. Гитлер с его частной собственностью и строгим порядком, казался ближе, чем И. Сталин с его колхозами и всевластием советской бюрократии.

Делай, как я

Все это, а также ряд других факторов работали на гитлеровцев, и на первом этапе обеспечило вермахту временный успех в войне. Вместе с тем, тот урон, что понесла Красная армия, и ущерб, причиненный советской экономике, могли быть значительно ниже, если бы во главе бригад, дивизий и армий стояли грамотные, решительные и инициативные командиры. Люди, знающие службу не понаслышке и воевавшие, подтвердят: в боевой обстановке для подчиненных одним из важнейших условий их
Страница 18 из 22

осмысленных действий и готовности пойти на жертвы является спокойствие и уверенность командира в себе и в подчиненных, бережное отношение к их жизням, наличие воли действовать по реально складывающейся обстановке, а не по «слепым» приказам «сверху».

В 1941 г. большинство советских командиров, к сожалению, не обладало такими качествами. В том была не вина их, а беда, порожденная репрессиями 1937–1938 гг. Убитая страхом ареста или снятия с должности способность к самостоятельным действиям, привычка по каждому поводу согласовывать свое решение с вышестоящими командирами и партийными органами, оказалась губительной для десятков и сотен тысяч красноармейцев в критической обстановке июня-июля 1941 г. В результате целые бригады и корпуса превращались в неуправляемую людскую массу. В таких условиях каждый выживал, как мог.

Подтверждением тому является жизнь и боевая деятельность Ивана Лаврентьевича Устинова. В годы войны он начал службу в качестве оперуполномоченного Особого отдела НКВД и закончил ее в должности руководителя военной контрразведки Советского Союза и звании генерал-лейтенанта. Простой сельский паренек из уральской глубинки, с 6 лет познавший, что такое тяжкий труд; перед которым советская власть открыла двери школы, фельдшерских курсов, а затем и Камышловского военно-пехотного училища, И. Устинов готов был стоять за нее насмерть. И таких, как он, в Красной армии было большинство, но, к сожалению, они не имели достаточной теоретической и практической подготовки. Поэтому в экстремальной обстановке могли выстоять и победить только те, кто имел твердый характер и природный ум. У Ивана Лаврентьевича было и то, и другое.

После окончания военного училища в июне 1941 г. он получил распределение в Белорусский Особый военный округ. Как и все лейтенанты, мечтал о военной карьере, но, как то часто бывает в жизни, в его судьбе произошел неожиданный поворот. После беседы с начальником Особого отдела 16-й армии полковником В. Шилиным, ему пришлось поменять род службы. И. Устинов был назначен на должность оперуполномоченного Особого отдела дивизии. Среди его сотрудников он оказался единственным кадровым офицером. Остальные были бывшими партийными и комсомольскими работниками, которых партия направила на «…укрепление органов безопасности после их очистки от троцкистских элементов и предателей». Вот такой оказалась наша контрразведка в час испытаний для армии и страны.

Вместо овладения искусством контрразведки И. Устинову пришлось с ходу вступить в бой. Война застала его на пути к новому месту службы – в город Белосток, в 6-ю кавалерийскую дивизию, и там он впервые лицом к лицу столкнулся с врагом.

«… С первых часов войны дивизия вела тяжелые бои в районе государственной границы.

События развивались столь стремительно, что в тот же день (22 июня 1941 г. – Прим. авт.) на станции Осиповичи поезд, на котором я ехал, был разбит бомбовым ударом. Вблизи Минска вместе с остатками отступающей части пришлось вступить в бой с разведывательно-диверсионным отрядом противника… События начального периода войны оставили о себе тяжелое воспоминание…Уже тогда у непосредственных участников трагических событий мозг постоянно саднили вопросы: В чем причины поражения? Кто виноват в очевидной преступной беспечности? Командование округов? Наркомат обороны или Генштаб? Или.? От этого «или» мороз по коже пробегал.

Ссылки на внезапность нападения не выдерживали никакой критики. Они вызывали раздражение, особенно у офицеров, которым известны были веские аргументы о подготовке Германии к войне с СССР, даже нам, молодым лейтенантам, прибывшим из далекого Уральского военного округа…»

Из чего Иван Лаврентьевич делает вывод:

«…Здесь, бесспорно, была вина высшего руководства страны, Генерального штаба, командования приграничных военных округов, которые не приняли необходимых мер к отражению нападения, по прикрытию и защите основных военных баз и аэродромов. Все поверхностные объяснения причин поражения воспринимались нами как попытки скрыть вопиющую некомпетентность в управлении государством и вооруженными силами и преступную халатность».[59 - «На рубеже исторических перемен». Стр. 44–45, изд. «Кучково поле». М.,2008 г.]

Вопиющая некомпетентность, халатность и неспособность принять грамотное командирское решение ответственными должностными лицами обернулась для Ивана Лаврентьевича и сотен тысяч бойцов Красной армии огромными людскими и материальными потерями. Днем и ночью, в лесу и на открытой местности их непрерывно атаковали гитлеровцы. И этому кошмару, казалось, не будет конца.

«…На поле царил ад. Над ним с воем носились на низких высотах самолеты. Они сбрасывали бомбы, непрерывно строчили из пулеметов по обезумевшим людям, разбрасывали листовки с призывом о сдаче в плен, которые падали на трупы погибших, стонущих раненых и обезумевших людей»[60 - И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 47, изд. «Кучково поле», М., 2008 г.].

Эти строки из книги воспоминаний Ивана Лаврентьевича и сегодня вызывают ужас. Чего же говорить об участниках тех трагических событий. Немногие смогли не поддаться панике и найти в себе мужество и силу оказывать сопротивление врагу. Лейтенант И. Устинов был одним из них – сказались твердый уральский характер и профессиональная выучка, полученная в военном училище. Вокруг него – «зеленого» лейтенанта-контрразведчика – стихийно начали собираться люди. В условиях, когда связь со своими потеряна, командир не знает, что делать, а фашисты повсюду, люди подчиняются не тому, у кого больше звезд на погонах, а кто бережет их жизни и способен умело вести бой.

Иван Лаврентьевич обладал такими качествами – ему подчинялись не только рядовые бойцы, но и строевые командиры, в числе которых находились майоры, подполковники и политработники – бригадный комиссар Н. Лебедев поручил молодому офицеру командовать отрядом. Из страшного «вяземского котла» И. Устинов вывел почти полк – свыше 880 человек. Иван Лаврентьевич отмечал:

«…Я был обязан убеждению в правоте своего дела, трудовой и профессиональной подготовке, полученной во время учебы в военном училище…Занятия проводились в поле, на полигоне с использованием реальных боевых средств и с учетом тактики вероятного противника, которым уже тогда называлась фашистская Германия.

Командный и преподавательский состав отличался высокой дисциплиной и трудолюбием. Командиры взводов и рот практически постоянно находились среди курсантов, отлучались только на ночлег. Они личным примером показывали, какая роль отводится советскому офицеру в армейской среде в мирное время и в боевой обстановке…

Спасибо им за то, что, благодаря их труду, настойчивости, воспитанию у нас, курсантов, физической выносливости и морально-психологической устойчивости; многим молодым офицерам – выпускникам училища в дальнейшем преодолеть удалось все трудности в тяжелые годы Великой Отечественной войны».[61 - И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 40, изд. «Кучково поле», М., 2008 г.]

Но прежде чем вернуться в Особый отдел и приступить к исполнению обязанностей контрразведчика, И. Устинов был вызван в штаб 16-й армии. Ее командующий
Страница 19 из 22

К. Рокоссовский собрал командиров, чтобы Иван Лаврентьевич поделился с ними опытом организации и ведения боевых действий против гитлеровцев. Таков был уровень подготовки командного состава Красной армии – лейтенант учил полковников и генералов, как надо воевать.

К сожалению, летом 1941 г. таких командиров, как И. Устинов и К. Рокоссовский, катастрофически не хватало. Красная армия, неся тяжелые, неоправданные потери, отступала все дальше вглубь страны. В Москве, в Генеральном штабе на картах еще продолжали двигать части, которых уже не существовало, а те, что сохранили боеспособность, сократились до рот и батальонов.

Главные слагаемые Великой Победы. Вера и сила духа

В 1941 г. обстановка на советско-германском фронте напоминала ту, что сложилась 23 года назад. В 1918 г. советская Россия задыхалась в кольце фронтов. Территория, контролируемая большевиками, съежилась до размеров московского удельного княжества. Казалось бы, ее дни сочтены, но произошло чудо. Крестьянская Россия, на 90 % безграмотная, набожная, три с лишним года сражавшаяся на фронтах жестокой и бессмысленной войны, отказавшаяся от помазанника Божия и отвергшая сгнившую на корню династию Романовых, наголову разбила интервентов 13-ти стран Антанты, а вместе с ними Белую гвардию. Вдохновленная светлой идеей о новом справедливом обществе, она готова была сражаться хоть с самим дьяволом и победить.

К зиме 1941 г. ситуация также была близка к критической. Красная армия потеряла почти две трети личного состава, а страна – территорию, на которой находилось 40 % промышленного потенциала. Какое еще государство в таком положении могло выстоять? Советский Союз выстоял и победил. Что двигало людьми? Страх перед И. Сталиным и органами НКВД? Но, если следовать подобной логике, то, придя на фронт, люди должны были толпами бежать к гитлеровцам, а они стояли насмерть.

Причина этого поразительного чуда состоит в том, что русские, украинцы, белорусы и другие граждане Советского Союза бились не за И. Сталина, хотя многие с его именем шли в атаку, а за власть, которая вырвала их из мрака невежества, открыла перед ними двери рабфаков, академий, а в умах породила притягательную идею о будущем свободном и справедливом обществе. Как в 1918 г., так и в 1941 г. русские люди сражались за свою землю, свой дом, свою душу и мечту – о свободном и справедливом обществе.

Дух того поколения и того сурового, но захватывающе интересного времени передал человек, которого трудно заподозрить в симпатии к советской власти. Ниспровергатель царизма, министр во Временном правительстве А. Керенского и непримиримый противник советской власти Б. Савинков, оказавшись в ловушке ОГПУ, позже 27 августа 1924 г. на судебном заседании, носившем открытый характер, полностью признал свою вину. Его последнее слово не похоже на выступление подсудимого, скорее, оно может быть названо завещанием всем тем, у кого нет и не может быть другой Родины, кроме России!

«…Я полностью и безоговорочно признаю только Советскую власть и никакую другую. Каждому русскому, кто любит свою страну, я, прошедший весь путь этой кровавой, тяжелой борьбы против вас, я, отрицавший вас, как никто другой, я говорю ему: если ты русский, если ты любишь свой народ, ты поклонишься в пояс рабоче-крестьянской власти и безоговорочно признаешь ее»[62 - «Лубянка». Стр.194, изд. Главархив, М., 2007 г.].

Нет оснований не верить в искренность этих слов. Русский патриот и борец против любой диктатуры, не один раз смотревший смерти в глаза, Б. Савинков в такие минуты вряд ли стал бы кривить душой.

Другой видный деятель белой эмиграции В. Шульгин – тот самый, что принимал отречение у императора Николая II, – также отмечал эту особенность русской души – в годину испытаний и смут не держать зла на бездарных, жестоких или безвольных правителей, а, презрев все, спасать своих близких, свой дом и свое Отечество.

23 декабря 1925 г. В. Шульгин по нелегальному каналу, организованному советской контрразведкой, в рамках операции «Трест» въехал в Россию. В поисках сына он побывал в Ленинграде, Москве и Киеве. Да, все это время он находился под негласным наблюдением сотрудников ОГПУ или агентов, но они не закрывали ему глаза и не затыкали рот. В. Шульгин, при всей своей ненависти к большевикам, сумел разглядеть то, что не хотели видеть многие из его единомышленников.

В 1919 г. ему пришлось бежать из истерзанной войной и разваливавшейся на части некогда могущественной империи. Спустя всего шесть лет, В. Шульгин снова увидел отблески ее будущего величия. Среди ужасающей разрухи и бедности, смотревших на него со всех углов, он узрел то, что не могли видеть сотни тысяч русских, выброшенных революцией на задворки империи. Перед ним была новая Россия, поднимавшаяся из мглы невежества и разрухи.

Как истинно русский человек, В. Шульгин почувствовал сердцем ту могучую народную энергию, что пробудила революция в людях. Страна на глазах сосредотачивалась для фантастического рывка в будущее. Впоследствии, будучи за границей, он так вспоминал об этом: «…Я думал, что я еду в умирающую страну, а я вижу пробуждение мощного народа…Я был глубоко потрясен всем тем, что увидел на первых порах, и той громадной разницей, которая произошла в культурном отношении»[63 - «Лубянка». Стр.194, изд. Главархив. М., 2007 г.].

Об том же пишет и непосредственный участник Великой Отечественной войны И. Устинов. Даже он, повидавший в своей жизни всякого, поражался силе духа советского человека и его, казалось, неисчерпаемым физическим возможностям в экстремальной ситуации. Оказавшись в немецком котле во второй раз, теперь уже под Вязьмой, Иван Лаврентьевич, а вместе с ним бригадный комиссар Н. Лебедев не растерялись, объединили вокруг себя окруженцев и в течение 20 дней с тяжелыми боями пробились к своим. Не успели они расположиться на привале, как их ждал приказ вступить в бой с противником, рвавшимся к Москве.

«…Все расслабились. Радовались завершению мук и страданий. Но наше блаженство вскоре закончилось. Я, теперь уже руководитель отряда (Лебедев убыл госпиталь. – Прим. авт.), был вызван к командиру прибывшего артиллерийского полка. Как-то второпях заслушав мой доклад, он рекомендовал незамедлительно ускоренным темпом отходить в район Березино и занять новую позицию.

Может ли современный читатель понять состояние солдат, прошедших, как говорится, огонь, воду и медные трубы, видевших смерть, переживших голод и холод, тревогу за судьбу Отечества, не успевших хоть немного отдохнуть, когда они услышали команду: «Построиться!»

Даже сейчас, спустя много лет, приходится удивляться, как в то время удалось всю эту массу ослабевших и озлобленных людей вновь вывести на холод из тепла и почти домашнего уюта, поставить в воинский строй и заставить двигаться дальше к неведомой цели»[64 - И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 57–58, изд. «Кучково поле», М., 2008 г.].

И Он – могучий, великий русский народ, а не И. Сталин, не считаясь с ценой и не пеняя советским вождям за их грубые просчеты и безумные эксперименты над собой и страной, выстоял в суровую годину, дошел до Берлина и в ликующем, цветущем мае 1945 г. вбил осиновый кол в гроб фашизма.

Сухие факты опровергают домыслы тех, кто
Страница 20 из 22

всячески стремится умалить Его подвиг и измазать, извалять в гнусных домыслах Великую Победу. За годы войны в жерновах Красной армии было перемолото: «…600 гитлеровских дивизий, в то время как объединенная коалиция англо-американо-французских войск, в основном, пленила 176 дивизий, личный состав которых в подавляющем своем большинстве был уже деморализован. На советско-германском фронте потери гитлеровцев составили: в личном составе – 72 %, в технике – 75 %»[65 - Л. Баринов. ВПК № 18, май 2013 г.].

Часть 4. Щит и меч

Свою и, существенную, роль в сбережении Красной – Советской – армии и обеспечении ее боеспособности, а в конечном итоге страны сыграли органы государственной безопасности и военной контрразведки, в частности, Особые отделы НКВД СССР, с 19 апреля 1943 г. по май 1946 г. – Главное управление контрразведки Народного комиссариата обороны Смерш (ГУКР НКО Смерш) в годы Великой Отечественной войны осуществляли оперативно-розыскную деятельность в Красной армии и на флоте, проводили масштабную зафронтовую разведывательно-боевую работу против спецслужб Германии и ее сателлитов, а также по поручению правительства СССР осуществляли специальные мероприятия. В этой борьбе советские спецслужбы вышли абсолютными победителями. О чем говорят сухие факты и сами побежденные.

За время войны контрразведчики выявили более 30 000 шпионов, 6 000 террористов и около 3 500 диверсантов; провели 193 радиоигры, в результате которых на советскую территорию было выведено свыше 400 кадровых сотрудников и агентов гитлеровских спецслужб; разоблачили более 80 000 военных преступников; профильтровали 5 016 935 военнопленных и 5 290 183 советских граждан, оказавшихся в плену. Подобных результатов не смогла добиться ни одна спецслужба мира.

Вершиной оперативного мастерства контрразведчиков стали радиоигры с противником. За годы войны таких операций было проведено 183. Подобного размаха не знала ни одна спецслужба мира. В ходе них до гитлеровского командования доводилась стратегическая дезинформация, сыгравшая важную роль в успехе ряда крупных военных операций – битвы под Курском и в освобождении Белоруссии. Наряду с введением противника в заблуждение относительно стратегических и тактических планов советского командования сотрудники Смерш выманили на нашу территорию 400 кадровых сотрудников и агентов спецслужб Германии – абвера и «Цеппелина». Часть из них была перевербована и затем использовалась в операциях. Другим немаловажным результатом радиоигр стало то, что ни один патрон не выстрелил, и ни один килограмм взрывчатки противника не сработал.

«Загадка» для Гиммлера и «Монастырь» для Канариса

Особое место среди этих операций занимает радиоигра «Загадка». Санкционировал ее 27 июля 1943 г. начальник ГУКР Смерш НКО СССР В. Абакумов. Завершилась она 7 апреля 1945 г. В ходе нее до высшего гитлеровского командования было доведено 5 стратегических дезинформаций, оказавших определенное влияние на Курское и другие сражения на Восточном фронте. Кроме того, советским контрразведчикам удалось предотвратить террористический акт против наркома путей сообщений СССР Л. Кагановича.

Главным героем в операции «Загадка» стал зафронтовой разведчик Смерш Виктор Яковлевич Бутырин (оперативный псевдоним «Северов»). Подставленный на вербовку гитлеровской разведке «Цеппелин», он за «успешное» выполнение ее заданий удостаивался личных благодарностей шефа Главного управления имперской безопасности (РСХА) обергруппенфюрера СС Э. Кальтенбруннера.

Об эффективности работы В. Бутырина лучше всего свидетельствуют оценки руководителей германской разведки. 26 июня 1945 г. на допросе у следователя Смерш высокопоставленный сотрудник «Цеппелина» А. Джон рассказал:

«…В разговорах с сотрудниками отдела забросок я постоянно слышал такое мнение, что «Иосиф» – лучшая агентурная группа (такое кодовое название группа В. Бутырина получила в «Цеппелине». – Прим. авт.). До июля 1944 г. группа «Иосиф» давала довольно ценные сведения, которые докладывались шефу службы безопасности Альтернатору и, не исключено, что Гиммлеру».

Ошибался А. Джон только в одном: группа «Иосиф», действительно, работала блестяще, но только на Иосифа Сталина. В течение более чем двух лет Смерш кормила асов германской разведки стратегической и тактической дезинформацией, вытаскивала на себя агентов и кадровых сотрудников «Цеппелина».

Операции «Монастырь», «Курьеры» и «Березино»

Не менее масштабные, чем Смерш, операции против гитлеровских спецслужб проводились 4-м управлением НКВД – НКГБ СССР (управление П. Судоплатова). Первая из них была начата еще в феврале 1942 г. и получила кодовое название «Монастырь». Она и последовавшие за ней радиоигры «Курьеры» и «Березино» носили стратегический характер и стали классикой советской разведки. Велись они Управлением в течение нескольких лет.

По их завершению П. Судоплатов в специальном отчете министру госбезопасности СССР кратко доложил:

«…Немцы совершили на нашу территорию 87 самолетовылетов тяжелой транспортной и бомбардировочной авиации. Эти самолеты сбросили 40 агентов (все арестованы) и 650 мест груза. В их числе оказались 8 кадровых работников германской разведки».

В течение более чем трех лет, с февраля 1942 г. до 5 мая 1945 г., разведчики Управления «водили за нос» асов из гитлеровских спецслужб. Те исправно «глотали» наживку – стратегическую дезинформацию политического и военного характера, которую готовили подчиненные П. Судоплатова вместе с офицерами Разведуправления Генерального штаба Красной армии.

Успех операции во многом был предопределен блестящим разведчиком Александром Демьяновым (оперативный псевдоним «Гейне»). Подставленный на вербовку гитлеровским спецслужбам, он успешно прошел все проверки, подвергся «расстрелу», и в марте 1942 г. уже «агент» абвера Макс был доставлен самолетом в тыл советских войск со специальным разведывательным заданием: создать в Москве «пятую колонну» и добывать стратегическую информацию о планах военно-политического руководства СССР. С помощью своих товарищей – кадровых работников органов государственной безопасности В. Ильина и М. Маклярского, «Гейне» – «Макс» его успешно выполнил.

В абвере даже не могли предположить, что так тщательно отработанное спецзадание для своего «особо ценного» агента Макса лишь повторяло сценарий, ранее подготовленный в 4-м управлении НКВД. Его замысел, разработанный М. Маклярским и поддержанный П. Судоплатовым, основывался на том, что гитлеровцы жаждали найти «пятую колонну» в Москве, и они таковую решили создать. Лучших кандидатов на роль ее руководителей, чем бывший предводитель дворянского собрания Нижнего Новгорода А. Глебов, жена которого была своим человеком при дворе последней российской императрицы, поэт-монархист Б. Садовский и скульптор В. Сидоров, в свое время учившиеся в Германии и попавшие в поле зрения ее спецслужб, трудно было найти. Ключевая же роль в реализации замысла операции принадлежала не им, а Гейне. Потомок первого атамана кубанского казачества П. Головатого, сын выпускницы Бестужевских курсов и признанной красавицы Санкт-Петербурга, он был известен гитлеровским спецслужбам не
Страница 21 из 22

только своим аристократическим происхождением, но и связями среди высокопоставленной советской номенклатуры.

Задолго до начала войны Гейне, используя дарованные природой таланты, по заданию органов государственной безопасности «стал своим» среди московского бомонда. В этой среде активно работала и разведка фашисткой Германии, вербовавшая себе агентов. Вскоре в ее поле зрения попал и А. Демьянов. Весной 1941 г. сотрудник абвера, работавший под прикрытием торгового представительства Германии в Москве, «вышел» на Александра и начал его «прощупывать» на предмет вербовки, но война оборвала их контакт.

П. Судоплатов и его подчиненные, исходя из этого, решили: настало время для восстановления отношения А. Демьянова с германской разведкой. Александр принял их предложение принять участие в смертельно опасной для него игре. В 1942 г. по поручению легендированной 4-м управлением подпольной церковно-монархической организации «Престол», члены которой якобы «жаждали освобождения от «ига большевизма», Гейне был переброшен через линию фронта с заданием «…установить связь с гитлеровскими спецслужбами и довести до них информацию о наличии в Москве глубоко законспирированной антисоветской организации церковно-монархического толка под названием «Престол».

В абвере не спешили верить А. Демьянову на слово и подвергли жесточайшей проверке. Его выдержка, безукоризненно отработанная в Управлении легенда прикрытия, а также те старые наводки, которые посольская резидентура Германии в Москве получила на Александра перед войной, позволили избежать провала и выдержать все испытания. После короткой и интенсивной подготовки Макс был выброшен на парашюте в районе города Рыбинска с заданием «…организовать в Москве на базе «антисоветского подполья» получение военно-политической информации о замыслах советского военно-политического руководства».

С того дня операция «Монастырь» (такое кодовое название она получила в 4-м управлении) перешла в активную фазу. В целях дальнейшего закрепления положения А. Демьянова в гитлеровской разведке до нее была доведена информация о его назначении на должность офицера связи Генерального штаба Красной армии. О таком в абвере могли только мечтать – перспективный агент Макс начал оправдывать надежды. Вскоре поступающая от него «информация» удостоилась самых высоких оценок в Берлине.

Группа Макса, как это казалось гитлеровской разведке, быстро укрепляла свои позиции, а объем поступающей от нее разведывательной информации стремительно нарастал. Поэтому в Берлине приняли решение направить в помощь группе курьеров – «Станкова» и «Шалова». Их приняли на легендированной квартире сотрудники 4-го управления, выступавшие в роли членов подпольной организации «Престол». Агентов абвера не стали арестовывать, на время оставили на свободе, чтобы не «засветить» А. Демьянова и проследить другие возможные, помимо Макса, конспиративные явки гитлеровской разведки. После того, как все опасения были сняты, «Станкова» и «Шалова» негласно задержали, а затем перевербовали и включили в радиоигру.

Спустя два месяца в Москве на легендированной квартире 4-го управления появилась очередная пара курьеров – «Злобин» и «Алаев». С собой они принесли 20 000 рублей, радиостанцию для группы Макса и новые фиктивные документы, изготовленные на имя «Станкова» и «Шалова». На этот раз гитлеровским агентам не дали погулять и, как говорится, взяли «тепленькими», рассчитывая на их «моментальную перевербовку». Расчет оправдался: первым «поплыл» «Злобин» и дал согласие на сотрудничество.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/n-n-luzan/drang-nach-osten-natisk-na-vostok/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 43, М., 1959 г.

2

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.22., кн.1., т.1., М., 1991 г.

3

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.27, кн.1., т.1., М. 1991 г.

4

H. Schacht Meine Abrechnung mit Hitler. Hamburg, s 4, 1948.

5

Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 485., М., 1959 г.

6

Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 321., М., 1959 г.

7

Локарнская конференция 1925 г. Документы. Стр. 323, М., 1959 г.

8

W. Jochman. Im Kampf un die Macht. Frankfurta. s. 110–111., M., 1960 г.

9

Стр. 22, т. 1, М., 1963 г.

10

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 23, т. 1, М., 1963 г.

11

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр.102, кн.1, т.1, М., 1991 г.

12

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 62, 73, т. 1. М., 1963 г.

13

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 60, т. 1. М., 1963 г.

14

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 64, т. 1. М., 1963 г.

15

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 65, т. 1. М., 1963 г.

16

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 66, т. 1, М., 1963 г.

17

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 66, 70–71, т. 1. М., 1963 г.

18

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 55, т. 1, М., 1963 г.

19

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 6, т. 1. М., 1963 г.

20

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 135, т. 1. М., 1963 г.

21

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Стр. 135, т. 1. М., 1963 г.

22

Documents on German Foreign Policy. Series D. Vol. 1 pp 227.

23

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.1. Т.1. Стр. 126. М. 1991 г.

24

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 137, 145, кн.1, т.1, М., 1991 г.

25

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 145, кн. 1, т.1, М., 1991 г.

26

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.1. Т.1. Стр. 146.

27

АВП. Дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. ф. 069, оп. 23, д. 1, п.66, л. 33.

28

Документы британского министерства иностранных дел 1919–1939 гг. Стр. 649, 3 издание, т. 5.

29

М. Станкевич. «Сентябрьская катастрофа». Стр. 215. М., Изд. Иностранная литература 1953 г.

30

АВП. Дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. ф. 069, оп. 23, д. 1, п. 66, л. 240. Документ обнаружен среди трофейных материалов германского министерства иностранных дел.

31

ADAP. Serie D. Bd. 7. S. 68–69.

32

Архив МО РФ, ф.1, оп. 2082, д.14, л.л. 405–406.

33

Weltgeschichte der Gegenwart in Dokumenten. Bd. 111, S. 161.

34

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Т.1. Стр. 275. М. 1963 г.

35

Ю. Неподаев. «Спецназ адмирала Канариса». Стр.11–13. М. 2004 г.

36

Ю. Неподаев. «Спецназ адмирала Канариса». Стр. 65. М. 2004 г.

37

«История Великой Отечественной войны советского Союза 1941–1945» Т.1. Стр.206. М. 1963 г.

38

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Кн.1. Т.1. Стр. 191.

39

«Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Т. 1. Кн. 2. Стр. 351. М. 1998 г.

40

«Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр. 99-101, т. 1, кн. 2., М. 1998 г.

41

«Органы государственной
Страница 22 из 22

безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр. 35, т. 1, кн. 2., М. 1998 г.

42

«Органы государственной. безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр. 35, т. 1, кн. 2. М. 1998 г.

43

«Военная контрразведка. История, события, люди». Стр. 89, М., 2008 г.

44

«Смерш. Исторические очерки и архивные документы». Стр. 13, М., 2003 г.

45

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 205, кн.1, т.1. М., 1991 г.

46

Архив МО РФ, ф.2, оп75593, д. 8, л. 81.

47

«Военная контрразведка. История, события, люди». Стр. 81, кн. 1.М., 2008 г.

48

«Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне». Стр.3. т.1. кн 1. М. 19.

49

«Лубянка». Стр. 204, М., 2007 г.

50

Г. Кривошеев. «Россия и СССР в войнах XX в.» Глава 5. Великая Отечественная война. Таблица № 112. Изд. М. «ОЛМА – ПРЕСС». 2001 г.

51

Г. Кривошеев. «Россия и СССР в войнах XX в.» Глава 5. Великая Отечественная война. Таблица № 114. Изд. М. «ОЛМА – ПРЕСС». 2001 г.

52

У. Черчилль. «Вторая мировая война». Стр. 522, кн. 2, т. 4. М., 1991 г.

53

М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15.17.04.2013 г.

54

М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15.17.04.2013 г.

55

М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15.17.04.2013 г.

56

Журнал боевых действий 2-й танковой дивизии.

57

М. Слоним. «Цена победы». Военно-промышленный курьер. № 15. 17.04.13 г. ЦА МО, Ф.18, оп. 11360, д. 5, л. 35.

58

Г. Кривошеев. «Россия и СССР в войнах XX в.». Глава 5. Великая Отечественная война. Таблица № 133. Изд. М. «ОЛМА – ПРЕСС». 2001 г.

59

«На рубеже исторических перемен». Стр. 44–45, изд. «Кучково поле». М.,2008 г.

60

И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 47, изд. «Кучково поле», М., 2008 г.

61

И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 40, изд. «Кучково поле», М., 2008 г.

62

«Лубянка». Стр.194, изд. Главархив, М., 2007 г.

63

«Лубянка». Стр.194, изд. Главархив. М., 2007 г.

64

И. Устинов. «На рубеже исторических перемен». Стр. 57–58, изд. «Кучково поле», М., 2008 г.

65

Л. Баринов. ВПК № 18, май 2013 г.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.