Режим чтения
Скачать книгу

Джек Ричер, или Никогда не возвращайся читать онлайн - Ли Чайлд

Джек Ричер, или Никогда не возвращайся

Ли Чайлд

Джек Ричер #18

Устав от опасных приключений, Джек Ричер решил вернуться в расположение 110-го подразделения военной полиции, которым он когда-то руководил. Ему захотелось лично познакомиться с нынешним его командиром, майором Сьюзан Тернер, и поблагодарить ее за помощь – ведь именно ее волнующий голос сообщил Джеку по телефону много ценной информации во время его недавних неприятностей. Но, прибыв в расположение части, Ричер с изумлением узнал, что Тернер буквально накануне была арестована за получение крупной взятки. А самого Ричера… обвинили в убийстве шестнадцатилетней давности, причем он ничего такого не помнит. Странное стечение обстоятельств… В общем, снова неприятности и приключения. Вот уж воистину никогда не возвращайся туда, где тебе было хорошо, – будет только хуже…

Ли Чайлд

Джек Ричер, или Никогда не возвращайся

Посвящается моим читателям, с искренней благодарностью

Lee Child

Never Go Back

Copyright © 2013 by Lee Child.

This edition is published by arrangement with Darley Anderson Literary, TV & Film Agency and The Van Lear Agency

© Гольдич В.А., Оганесова И.А., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 01

…В итоге Джека Ричера посадили в машину и довезли до мотеля, где ему выдали ключ от номера, ровно такого, как он и ожидал, поскольку тысячу раз ночевал в подобных местах: внутристенная громыхающая батарея, спать рядом с которой совершенно невозможно (зато у хозяина получается хорошая экономия на электричестве), повсюду тусклые лампочки, на полу тонкий ковер, высыхающий через несколько часов после чистки, чтобы сдать номер в тот же день. Впрочем, чистили ковер – темный, с рисунком, отлично скрывающим пятна, – не слишком часто. Как и покрывало на кровати. Ричер не сомневался, что струя в душе будет слабой, полотенца – тонкими, мыло – крошечным, а шампунь – самым дешевым. Дополняли картину деревянная мебель, темная и немало повидавшая на своем веку, маленький старый телевизор и серые от грязи шторы.

В общем, никаких неожиданностей, ничего такого, чего Джек не видел уже тысячу раз. Но от этого происходящее не становилось менее отвратительным.

Поэтому, прежде чем положить ключ в карман, он снова вышел на парковку. На улице было холодно и сыро – середина вечера в середине зимы в северо-восточной Виргинии. Неподалеку лениво несла свои воды река Потомак, а за нею, на востоке, находился округ Колумбия, столица страны, где происходили самые разные вещи и огни города подсвечивали темные облака на небе.

Машина, которая привезла его сюда, умчалась в ночь. Ричер проследил взглядом, как исчезают в тумане ее задние огни, а через пару мгновений в мире воцарились тишина и покой. Впрочем, ненадолго. Почти сразу на дороге появился темный, ничем не примечательный седан, явно государственный, ехавший быстро и уверенно. Не вызывало сомнений, что водитель знал, куда ему нужно, потому что машина свернула на парковку перед мотелем и сразу направилась к офису. Однако когда фары высветили неподвижную фигуру Ричера, водитель передумал и покатил прямо к нему.

Гости. Цель неизвестна, значит, может быть все, что угодно, – как плохое, так и хорошее.

Машина остановилась параллельно зданию, и Джек оказался ровно посередине, между седаном и своим номером, на пространстве не больше боксерского ринга. Дверцы открылись, и наружу выбрались двое мужчин, которые, несмотря на холодную погоду, были в белых обтягивающих футболках и спортивных штанах, какие спринтеры обычно снимают за несколько секунд до забега. Оба были примерно шести футов роста и около двухсот фунтов весом. Меньше Ричера, но ненамного. Он сразу понял, что это военные: их выдали прически. Ни один гражданский парикмахер не станет делать такую прагматичную и уродливую стрижку – рынок не позволит.

Парень, вышедший со стороны пассажирского сиденья, обошел капот и встал рядом с водителем. Оба были в теннисных тапках, больших, белых и бесформенных. Джек не сомневался, что они не были на Ближнем Востоке в последнее время – ни загара, ни морщин от солнца, ни напряжения в глазах. Оба молодые, меньше тридцати, фактически Ричер им в отцы годился. Глядя на их тупые, ничего не выражающие лица, он решил, что на сержантов они не тянут – для этого им явно не хватало ума. Значит, скорее всего, младшие специалисты.

Парень с пассажирского сиденья повернулся к замершему перед ними мужчине:

– Вы Джек Ричер?

– А кто спрашивает? – поинтересовался тот.

– Мы.

– И кто вы такие?

– Юрисконсульты.

Ричер совершенно точно знал, что они врут. Армейские юристы никогда не разъезжают парами и не дышат через рот. Значит, гости являлись плохой новостью, а не хорошей, и правильнее всего будет предпринять немедленные действия. Джек знал, что ему не составит труда сделать вид, будто он им поверил, пойти навстречу, подняв руку в приветствии, и, не останавливаясь, нанести сокрушительный удар локтем в лицо парня, стоящего слева, направленный вниз и сильный, затем топнуть правой ногой, словно его главная задача состояла в том, чтобы прикончить воображаемого таракана, а на самом деле тем же локтем в обратном движении врезать правому типу в горло. Раз, два, три, хлоп, шлеп, хлоп – игра окончена!

Все очень просто. И совершенно безопасно. Ричер всегда придерживался правила: ответный удар наноси с самого начала. Особенно когда имеешь дело с численно превосходящим числом противников, которые к тому же моложе и энергичнее тебя. Но он не до конца понимал, что им нужно. По крайней мере, на данный момент. И он не мог позволить себе совершить ошибку – только не сейчас и не в нынешних обстоятельствах. Так что Джек был ограничен в возможностях, а потому решил посмотреть, что будет.

– И какие конкретно юридические советы вы даете? – поинтересовался он.

– Речь идет о недостойном поведении, – ответил один из парней. – Вы опозорили свое подразделение, но трибунал никому из нас не нужен. Так что вам следует прямо сейчас убраться из города и больше никогда сюда не возвращаться.

– Никто не говорил мне про трибунал.

– Пока не говорил, но обязательно скажут. Так что вам не стоит тут торчать и дожидаться, когда это произойдет.

– У меня приказ.

– Вас не могли найти. И не найдут сейчас. Армия не пользуется услугами агентов по поиску пропавших людей. Впрочем, никакому агенту не под силу вас разыскать, учитывая образ жизни, который вы ведете.

Ричер промолчал.

– Вот какой юридический совет мы вам даем, – сказал все тот же парень.

– Я вас услышал, – ответил Джек.

– Услышать мало, вы должны принять наш совет к сведению.

– Неужели?

– Да, потому что для этого есть уважительная причина.

– И какая?

– Каждый вечер, проведенный вами здесь, мы будем надирать вам задницу.

– Правда?

– Начиная с сегодняшнего. Чтобы вы получили общее представление о том, как вам следует поступить.

– Вы когда-нибудь покупали электрические приборы? – спросил Ричер.

– А это тут при чем?

– Я как-то видел один такой в магазине, с желтым ярлычком, на котором было написано, что с ним нужно обращаться осторожно, потому что в противном случае вам грозит смерть или вы можете серьезно пострадать.

– И что?

– Представьте себе, что на мне такой же
Страница 2 из 23

ярлычок.

– Мы тебя не боимся, старик.

Старик. Перед мысленным взором Ричера возник его отец и залитое солнцем пространство. Наверное, Окинава. И Стэн Ричер, родившийся в Лаконии, штат Нью-Гемпшир, морской пехотинец, капитан, с женой и двумя сыновьями-подростками. Джек и его брат называли отца «старик», потому что он казался им совсем старым, хотя в тот момент Стэн был лет на десять моложе нынешнего Джека.

– Возвращайтесь туда, откуда явились, – сказал Ричер. – Потому что у вас очень серьезные проблемы, парни.

– Нам так не кажется.

– Я зарабатывал этим на жизнь, – продолжал Джек. – Впрочем, вам все про меня известно.

Незнакомцы не стали отвечать.

– Я знаю все ходы, – добавил Ричер. – Некоторые сам придумал.

И снова они промолчали.

Джек продолжал держать в руке ключ от номера. Правило номер один: никогда не атакуй человека, только что вышедшего из двери, которая запирается на замок. Связка, конечно, лучше, но даже один ключ может превратиться в очень хорошее оружие. Нужно прижать головку к ладони, а стержень зажать между указательным и средним пальцами, и получится вполне приличный кастет. Но к нему явилась парочка глупых детей, и Ричер решил, что их не стоит обижать слишком сильно и нет никакой нужды разрывать плоть и ломать кости. Он убрал ключ в карман.

Теннисные тапки означали, что парни не собирались бить его ногами. Никто не станет делать это в мягкой спортивной обуви белого цвета. Бессмысленно. Если только они не решили помахать ногами исключительно для демонстрации силы. Вроде как показать, что они знакомы с модным в последнее время боевым искусством, название которого похоже на блюдо из меню китайского ресторана. Тхеквондо и тому подобное. Прекрасно выглядит на Олимпийских играх – и совершенно бесполезная вещь в уличной драке. Когда твой противник поднимает ногу, точно пес около пожарного гидранта, так и хочется как следует ему врезать, будто он умоляет тебя отделать его до потери сознания.

Интересно, парнишкам это известно? Они вообще когда-нибудь смотрели на свои ноги? Сам Ричер был в тяжелых ботинках, удобных и надежных, которые купил в Южной Дакоте и планировал проносить до конца зимы.

– Я иду в номер, – сказал он, но не получил никакого ответа. – Спокойной ночи, – добавил Джек – и снова не получил никакой реакции.

Тогда он повернулся вполоборота, сделал полшага назад, к двери своего номера, и его тело легко описало четверть круга. Как он и предполагал, парни, не сговариваясь, бросились к нему – быстрее, чем двигался он сам, – приготовившись его схватить. Он не остановился, чтобы они успели набрать ускорение, а затем резко развернулся по другой четверти круга, и теперь их скорости сравнялись – двести фунтов с одной стороны и четыреста с другой должны были вот-вот столкнуться, но Ричер продолжал поворачиваться и нанес мощный хук левому громиле. Он попал, как и собирался, в ухо, голова его противника дернулась в сторону и врезалась в плечо второго парня, а сам Джек тем временем нанес ему апперкот в челюсть. Получилось совсем как в учебнике. Вторая голова тоже дернулась, только вверх и назад, причем все это произошло одновременно, точно они превратились в марионеток и управлявший ими кукольник нечаянно чихнул.

Оба нападающих остались на ногах, но первый громила, стоявший слева, раскачивался, словно моряк на палубе корабля, а тот, что находился справа, спотыкаясь, сделал несколько шагов назад. Левый так и не восстановил равновесия, и центр его массы оставался открытым и незащищенным. Ричер левой рукой, точно дубинкой, врезал ему в солнечное сплетение, достаточно сильно, чтобы тот задохнулся, но стараясь не нанести ему серьезной неврологической травмы. Громила сложился пополам и обхватил колени, а Джек шагнул мимо, в сторону его напарника. Тот увидел, что он приближается, и слабо замахнулся правой рукой. Ричер отбил ее левым предплечьем, нанес ему такой же удар в солнечное сплетение, и он скорчился точно так же, как и его товарищ.

После этого Джек без проблем развернул их, пока они не оказались лицом в нужном направлении, и ногой в ботинке толкнул в сторону машины, сначала одного, а потом другого. Они врезались в нее головами, распластались на земле и остались лежать, тяжело дыша, но так и не потеряв сознания. На дверцах машины остались небольшие вмятины.

Завтра утром у обоих будет отчаянно болеть голова, да еще придется объяснять, что произошло с машиной. Ричер поступил с ними исключительно милосердно, учитывая все обстоятельства. Великодушно. Деликатно. Можно даже сказать, нежно.

Старик.

Достаточно старый, чтобы быть их отцом.

К этому моменту Джек провел в Виргинии менее трех часов.

Глава 02

Ричер наконец выбрался из заснеженной Южной Дакоты, но не так быстро, как ему хотелось. Он дважды застревал в Небраске, да и дальше у него получалось продвигаться довольно медленно. В Миссури ему пришлось долго ловить попутку, но в конце концов его подобрал серебристый «Форд», водитель которого, костлявый мужчина, направлялся на восток и проговорил всю дорогу от Канзас-Сити до Колумбии, а потом замолчал. Через Иллинойс Джек проехал на быстром черном «Порше», скорее всего, угнанном. После этого он встретил на остановке двух типов с ножами. Они потребовали у него деньги, и Ричер полагал, что сейчас они все еще находятся в больнице.

Индиана отняла у него три дня дорог в никуда. Затем был помятый голубой «Кадиллак», за рулем которого сидел величественный старый джентльмен в бабочке такого же цвета, что и его машина. Ричер оставался четыре дня в маленьком городке в Огайо, а дальше целый день ехал на «Сильверадо» с парой молодоженов и их собакой, отправившихся на поиски работы. По мнению Джека, у ребят имелись все шансы ее найти, в отличие от собаки, которой, судя по всему, было суждено до конца своих дней оставаться нахлебницей. Впрочем, чего еще можно ждать от бесполезной огромной дворняги четырех лет, дружелюбной и доверчивой? К тому же она дико линяла, несмотря на то, что за окном стояла зима, и к концу поездки Ричера с ног до головы покрывала тонкая золотистая шерсть.

Дальше ему пришлось свернуть в Пенсильванию, на юго-восток. Это было не слишком логично, но в нужную ему сторону никто не ехал. Он провел день неподалеку от Питтсбурга и еще один около Йорка, а потом черный парень лет двадцати довез его в белом тридцатилетнем «Бьюике» до Балтимора, в штат Мэриленд. В общем, получилось очень долго и медленно.

Но дальше пошло веселее. Балтимор находится на трассе I-95, и округ Колумбия был следующей остановкой в южном направлении, а та часть Виргинии, куда направлялся Ричер, располагалась внутри округа – не намного дальше на запад от Арлингтонского кладбища, чем на восток от Белого дома. В Балтиморе Джек сел на автобус, вышел за пределами округа Колумбия на автобусной станции за «Юнион-стейшн», дошел до Кей-стрит, потом свернул на Вашингтон-серкл, прошагал по Двадцать третьей улице до Мемориала Линкольна, а затем перешел через мост к кладбищу, у ворот которого имелась автобусная остановка. Местная линия, в основном для огородников.

Целью путешествия Ричера был Рок-Крик[1 - Скалистый Ручей.], одно из многих мест в регионе, имевших одинаковые названия, потому что там повсюду были скалы и
Страница 3 из 23

ручьи, а поселенцы жили изолированно друг от друга и обладали одинаковым образным мышлением, когда речь заходила об именах. Не вызывало сомнений, что в стародавние времена расквашенной земли, бриджей и париков это была маленькая колониальная деревенька, которая позже превратилась в один из множества перекрестков на сотне квадратных миль дорогих домов и дешевых парков перед офисами. Джек смотрел в окно автобуса, отмечая знакомые и новые картины, и ждал.

Конечным пунктом его назначения являлось массивное здание, построенное около шестидесяти лет назад рядом с Министерством обороны США для давным-давно забытых целей. Примерно через сорок лет его затребовала военная полиция, что в конечном итоге оказалось ошибкой. Видимо, какой-то офицер думал о другом Рок-Крик, но он все же получил здание. Оно некоторое время пустовало, а затем его сделали штабом незадолго перед этим сформированного особого 110-го подразделения военной полиции. Для Ричера этот дом стал чем-то вроде основного места базирования.

Он вышел в двух кварталах, на углу и у подножия длинного холма, мимо которого ходил много раз. Перед ним вытянулась трехполосная дорога с потрескавшимся асфальтом на тротуарах и старыми деревьями по обочинам. Здание штаба стояло на большой площадке, впереди и слева обнесенной высокой каменной стеной. Джек видел только крышу из серой черепицы, заросшую мхом с северной стороны. С трехполосной дороги имелся съезд к воротам с двумя кирпичными колоннами по обеим сторонам. Во времена Ричера колонны играли исключительно декоративную роль, и никаких ворот не было. Потом их установили – тяжелые, стальные, с колесиками, на рельсах, вбитых в старый асфальт. Система безопасности в теории, но не на практике, потому что ворота были распахнуты настежь. Внутри, у дальнего конца, находилась будка охраны, тоже появившаяся не так давно, а в ней сидел рядовой 1-го класса в новой форме с дурацкими узорами – мешковатой и, по мнению Ричера, похожей на пижаму. День постепенно превращался в вечер, и на улице начало темнеть.

Джек остановился у будки охраны, часовой наградил его вопросительным взглядом.

– Мне нужно встретиться с вашим командиром, – сказал ему Ричер.

– Вы имеете в виду майора Тернер? – спросил солдатик.

– А у вас сколько командиров? – поинтересовался Джек.

– Один, сэр. Точнее, одна.

– И зовут ее Сьюзан?

– Да, сэр. Все верно. Майор Сьюзан Тернер, сэр.

– Вот она-то мне и нужна.

– Как вас представить?

– Ричер.

– По какому вопросу?

– По личному.

– Подождите минуту, сэр.

Часовой снял трубку и сказал: «Мистер Ричер к майору Тернер». Разговор занял больше времени, чем ожидал Джек, – в какой-то момент паренек даже прикрыл микрофон рукой и спросил:

– Вы тот самый Ричер, который раньше был здесь командиром? Майор Джек Ричер?

– Да, – ответил Джек.

– И вы звонили майору Тернер откуда-то из Южной Дакоты?

– Именно.

Часовой передал своему собеседнику эти два утвердительных ответа и снова стал слушать, а затем повесил трубку.

– Думаю, дорогу вы знаете, – сказал он.

– Ясное дело, знаю.

Ричер прошел вперед, но через десять шагов услышал пронзительный скрип, остановился и оглянулся. У него за спиной закрывались ворота.

Здание штаба представляло собой классический образец архитектуры Министерства обороны: длинное, невысокое (всего в два этажа), кирпич и камень, черепица, зеленые металлические рамы и зеленые цилиндрические поручни на ступеньках, ведущих к двери. Пятидесятые годы стали золотым веком для Министерства обороны, имевшего тогда почти безграничный бюджет. Армия, Военно-морские и Военно-воздушные силы, а также Морская пехота получали все, стоило им только пожелать. И даже больше. На парковке стояло множество машин: армейские седаны, не бросающиеся в глаза, темные и немало повидавшие на своем веку, и автомобили, явно принадлежащие служащим штаба, более яркие, но по большей части далеко не новые. Рядом с красной двухместной машинкой высился одинокий зеленый «Хамви», громадный, невероятно угрожающего вида, и Ричеру стало интересно, не Сьюзан ли принадлежит маленький красный автомобиль. Такое вполне могло быть. По крайней мере, судя по тому, как она разговаривала по телефону.

Джек поднялся по короткой каменной лестнице к входной двери, размышляя о том, что ни лестница, ни дверь совсем не изменились после того, как он уволился из армии, разве что их покрасили. Причем, скорее всего, не один раз. Армия имела в своем распоряжении огромное количество краски и с огромным удовольствием и щедро ее использовала. Внутри все выглядело примерно так же, как прежде. Каменная лестница справа вела на второй этаж, а слева находилась вахта. От вестибюля отходил узкий коридор, который тянулся по всей длине здания, с кабинетами по обеим сторонам. Двери кабинетов наполовину были сделаны из ребристого стекла. В коридоре горел свет, потому что зимой в здании всегда царил полумрак.

За столом дежурного офицера сидела чернокожая женщина в такой же «пижаме», как у часового на воротах, но с сержантскими знаками различия на бейджике посередине груди. Ричер подумал, что это похоже на центр мишени. Вверх, выше, выше – огонь! Ему больше нравилась прежняя камуфляжная форма. Женщина не слишком обрадовалась, увидев посетителя. Более того, она ужасно нервничала.

– Джек Ричер к майору Тернер, – сказал мужчина.

Сержант начала что-то говорить, однако потом вдруг замолкла на полуслове, как будто собиралась сказать ему очень многое, но в конце концов сумела лишь выдавить из себя:

– Пройдите в ее кабинет. Вы знаете, где он находится?

Ричер кивнул. Когда-то это был его кабинет, и он отлично знал, где его искать.

– Спасибо, сержант, – кивнул он женщине.

Джек подошел к лестнице, отметив, что здесь ничего не изменилось – те же металлические перила и такие же истертые каменные ступени. Он тысячу раз по ним поднимался. Лестница делала один поворот и заканчивалась на площадке ровно над вестибюлем в конце длинного коридора второго этажа. Здесь тоже горели все лампочки. И линолеум на полу был прежним, и на дверях было такое же ребристое стекло, как и на первом этаже…

Его кабинет был третьим слева. Нет, теперь это кабинет Сьюзан Тернер.

Ричер проверил, аккуратно ли заправлена в брюки рубашка, и пригладил рукой волосы. Он не имел ни малейшего представления, что ему скажет Тернер. Ему понравился ее голос, когда он разговаривал с ней по телефону. Не более того. Но он почувствовал, что этот голос принадлежит очень интересному человеку, и хотел с нею познакомиться. Все очень просто. Джек сделал два шага и остановился. Она наверняка подумает, что он не в своем уме.

Но волков бояться, в лес не ходить. Мужчина пожал плечами и пошел дальше. Третья дверь слева. Такая же, как и при нем, только ее покрасили. Внизу деревянная, верхняя половина из ребристого стекла, которое делило тусклую картину внутри на искривленные вертикальные полосы. На стене, рядом с ручкой, Ричер обнаружил обычную офисную табличку: «Майор С.Р. Тернер, командир подразделения». А вот это уже что-то новенькое! Во времена Джека его фамилия, выведенная по трафарету, была написана прямо на дереве, под стеклом и занимала еще меньше места: «Майор Ричер, КП».

Он услышал едва
Страница 4 из 23

различимый голос, доносившийся изнутри, и решил, что его приглашают войти. Сделав глубокий вдох, посетитель открыл дверь в кабинет. Он ожидал увидеть там какие-нибудь изменения, но их оказалось совсем немного. На полу все тот же линолеум, отполированный за годы до блеска и потерявший свой первоначальный цвет. Тот же письменный стол, стальной, точно боевой корабль, с облезлой краской и сияющий металлическим блеском, с вмятиной, оставшейся после того, как Ричер приложил к нему головой одного типа, в самом конце своей карьеры командира. Те же стулья, за столом и перед ним, практичные, сделанные в середине века, за которые дадут приличные деньги в какой-нибудь пижонской лавке Нью-Йорка или Сан-Франциско. Старые картотечные шкафы и люстра, тоже из тех времен, когда здесь служил Джек, – круглая чаша из белого стекла, висящая на трех тонких цепочках.

Отличия были почти предсказуемы течением времени. На столе место прежнего дискового телефона, черного и громоздкого, заняла консоль с тремя аппаратами. Кроме того, вместо ящиков для входящих и исходящих бумаг, вечно переполненных, стояли два компьютера, стационарный и лэптоп. На стене висела новая современная карта, и весь кабинет был залит мертвенным зеленым светом энергосберегающих лампочек. Значит, прогресс добрался и до военного ведомства.

Только две вещи в кабинете оказались для Ричера неожиданными и непредсказуемыми.

За столом сидел не майор, а подполковник. И он не был женщиной.

Глава 03

Мужчина за столом был в такой же «пижаме», как и все остальные, но на нем она выглядела еще хуже, чем на них. Вроде костюма для вечеринки на Хэллоуин. И не в том дело, что его физическая форма вызывала сомнения, просто он был невероятно серьезным и важным, а еще – словно бы пристегнутым к письменному столу. У Ричера создалось впечатление, что, если б этому типу предложили выбрать оружие, он остановился бы на механическом карандаше, а не на винтовке «М16». Дополняли картину седые волосы, зачесанные как у школьника, и очки в металлической оправе. Знаки различия подтверждали, что он действительно является подполковником армии США, и сообщали, что зовут его Морган.

– Прошу прощения, подполковник, я ищу майора Тернер, – сказал Джек.

– Садитесь, мистер Ричер, – предложил ему тип по имени Морган.

Начальственный вид являлся редким и ценным даром, и в армии ему придавали огромное значение. У Моргана этого вида было даже в избытке, и в его голосе звучали металлические нотки, совсем как в волосах и оправе очков. Никакого дерьма, угроз или воплей – лишь холодная уверенность, что любой разумный человек станет делать ровно то, что он прикажет, просто потому, что никакой другой альтернативы нет.

Джек сел на стул для посетителей, стоявший ближе к окну. У него были ножки из гнутых металлических трубок, и он слегка спружинил под его весом. Ричер помнил это ощущение, потому что не один раз сидел на этом стуле по самым разным причинам.

– Прошу вас объяснить, по какому поводу вы сюда приехали, – сказал Морган.

В этот момент Джек подумал, что сейчас услышит сообщение о смерти Сьюзан Тернер. Возможно, в Афганистане. Или что она погибла в автомобильной катастрофе.

– Где майор Тернер? – спросил он.

– Ее здесь нет, – ответил подполковник.

– И где же она?

– Возможно, мы со временем до этого доберемся. Но сначала я хочу понять, каков ваш интерес.

– К чему?

– К майору Тернер.

– Майор Тернер меня совершенно не интересует.

– Однако у ворот вы назвали ее имя.

– У меня к ней личное дело.

– В каком смысле?

– Я разговаривал с нею по телефону, – пояснил Ричер. – И она показалась мне интересным человеком, вот я и подумал, что стоит заехать и пригласить ее на обед. Боевой устав не запрещает ей ответить мне «да».

– Или «нет». Такое ведь тоже возможно.

– Разумеется.

– О чем вы разговаривали по телефону? – спросил Морган.

– Да так, о том, о сем…

– Поконкретнее.

– Это был частный разговор, подполковник, а я вас не знаю.

– Я являюсь командиром специального Сто десятого подразделения.

– Это не майор Тернер?

– Больше нет.

– Мне казалось, что это должность майора, а не подполковника.

– Я занимаю данное место временно. Поскольку я специалист по кризисным ситуациям, меня послали сюда расчистить завал, который здесь образовался.

– А здесь образовался завал? Вы это хотите мне сказать?

Морган проигнорировал этот вопрос.

– Вы договаривались с майором Тернер о встрече? – спросил он вместо ответа.

– Не совсем.

– Она попросила вас приехать?

– Не совсем, – повторил Ричер.

– Да или нет?

– Ни то ни другое. Полагаю, это было в некотором смысле наше общее желание, неопределенное. Если я окажусь случайно в здешних местах. Что-то вроде того.

– Однако вы здесь оказались. Почему?

– А почему нет? Я же должен где-то находиться.

– Иными словами, вы проделали весь путь от Южной Дакоты сюда исключительно из-за неопределенного желания?

– Мне понравился ее голос, – сказал Джек. – Какие проблемы?

– Я правильно понимаю, что вы безработный?

– В настоящее время – да.

– С каких пор?

– С того момента, как уволился из армии.

– Это настоящий позор.

– Где майор Тернер? – снова спросил Ричер.

– Данный разговор не имеет никакого отношения к майору Тернер, – заявил Морган.

– А к чему имеет?

– К вам.

– Ко мне?

– И не имеет ни малейшей связи с майором Тернер. Однако, возможно, вы ее заинтересовали, потому что она достала ваше личное дело, а на нем имеется флажок, который должен был сработать, когда майор Тернер взяла в архиве ваши документы. Это сэкономило бы нам время. Однако сигнал включился, только когда она вернула ваши бумаги на место. Впрочем, лучше поздно, чем никогда. Потому что вы здесь.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Вы знали человека по имени Хуан Родригес?

– Нет. А кто это?

– В определенный момент времени им интересовалось Сто десятое подразделение. Теперь он мертв. Вам известна женщина, которую зовут Кэндис Дейтон?

– Нет. Она тоже умерла?

– Мисс Дейтон, к счастью, жива. Впрочем, как выяснилось, она не так чтобы очень счастлива. Вы уверены, что не помните ее?

– Что происходит?

– У вас очень серьезные проблемы, Ричер.

– Из-за чего?

– Министр армии получил медицинское заключение о том, что мистер Родригес умер потому, что его избили шестнадцать лет назад. Учитывая, что на подобные случаи не распространяется закон о давности, технически данное дело считается убийством.

– Вы хотите сказать, что это сделал один из моих подчиненных? Шестнадцать лет назад?

– Нет, я хочу сказать совсем не это.

– Хорошо. И от чего же несчастлива мисс Дейтон?

– Данный вопрос меня не касается. О мисс Дейтон с вами будут говорить другие.

– Тогда пусть поспешат. Я не собираюсь тут надолго задерживаться. Во всяком случае, если здесь нет майора Тернер. Больше ничего по-настоящему интересного в этих краях я не видел.

– Вы очень даже здесь задержитесь, – заявил Морган. – И нам с вами предстоит длинный и исключительно увлекательный разговор.

– О чем?

– Улики указывают на то, что именно вы избили мистера Родригеса шестнадцать лет назад.

– Чушь собачья!

– Вам будет предоставлен адвокат. И, если данное обвинение является чушью собачьей, он нам так и
Страница 5 из 23

скажет.

– Когда я сказал «чушь собачья», я имел в виду, что нам с вами не предстоит никакого разговора, ни длинного, ни короткого. И адвоката не будет. Я – гражданское лицо, а вы – настоящая задница в пижаме.

– Значит, вы отказываетесь от добровольного сотрудничества?

– Совершенно верно.

– В таком случае задам вам вопрос: вы знакомы с десятым разделом Кодекса законов США?

– До определенной степени.

– Тогда вы, наверное, знаете, что, когда человек в вашем звании увольняется из армии, он не становится гражданским лицом. По крайней мере, не сразу и не полностью. Он переходит в разряд резервистов: не служит непосредственно, но может быть призван в любой момент.

– Сколько лет? – спросил Ричер.

– У вас был доступ к секретной информации.

– Я не забыл.

– Вы помните, какие бумаги подписали, чтобы его получить?

– Смутно, – признался Джек.

Он помнил только несколько человек в комнате, солидных и невероятно серьезных. Юристов, нотариусов, печати, пломбы и ручки.

– Там, естественно, имелось множество условий, напечатанных мелким шрифтом. Если государство согласилось на то, чтобы вы узнали его тайны, оно хотело получить контроль над вами. До, во время и после.

– Как долго после?

– Бо?льшая часть информации остается секретной шестьдесят лет.

– Это же смешно!

– Не беспокойтесь; в условиях, написанных мелким шрифтом, не говорится, что вы будете оставаться резервистом в течение шестидесяти лет.

– Хорошо.

– Нет, все гораздо хуже. Там говорится – пожизненно. Но так получилось, что Верховный суд подложил нам подлянку. Он вынес решение, что мы должны уважать стандартные три условия, названные в десятом разделе.

– А именно?

– Мы можем снова призвать вас на службу, если вы совершенно здоровы, не достигли пятидесяти пяти лет и в состоянии пройти переподготовку.

Ричер промолчал.

– Как у вас со здоровьем? – поинтересовался Морган.

– Нормально.

– Сколько вам лет?

– До пятидесяти пяти еще далеко.

– Вы в состоянии пройти переподготовку?

– Сомневаюсь.

– Я тоже.

– Но мы считаем данное условие исключительно эмпирическим.

– Вы шутите?

– Ни в малейшей степени, – заявил подполковник. – Джек Ричер, с настоящего момента вы официально призываетесь на военную службу.

Ричер ничего не ответил.

– Вы снова в армии, майор, – сказал Морган. – И ваша задница полностью принадлежит мне.

Глава 04

Дальше все происходило без особых церемоний. После слов Моргана в комнате слегка потемнело, потому что в коридоре перед дверью встал часовой и прикрыл собой свет, попадавший внутрь сквозь ребристое стекло, которое располосовало его тело на вертикальные отрезки. Он был высоким, широкоплечим и стоял по стойке «вольно», спиной к кабинету.

– Я должен сообщить вам, – сказал Морган, – что вы получите право на апелляцию. Также вам будет предоставлен адвокат.

– Неужели будет? – удивился Ричер.

– Ну, это вопрос простой логики. Вы попытаетесь выбраться из сложившейся ситуации и вспомните о своих профессиональных навыках. Армия обеспечит вас тем, что посчитает необходимым. В разумных пределах.

– Я не помню никакого Хуана Родригеса.

– По этому вопросу вы тоже получите адвоката.

– А что с ним произошло?

– Вот вы мне и скажите, – потребовал Морган.

– Не могу, я его не помню.

– Вы нанесли ему травму мозга, которая в конце концов привела к тяжелым последствиям.

– А он кто такой?

– Отрицание не будет работать вечно.

– Я ничего не отрицаю. Просто пытаюсь донести до вас тот факт, что я его не помню.

– Об этом вы поговорите со своим адвокатом.

– А кто такая Кэндис Дейтон?

– Ответ тот же, только адвокат будет другой.

– Почему?

– Отдельное дело.

– Я арестован?

– Нет, – ответил Морган. – Прокурор вынесет решение по этому вопросу, когда придет время. На данный момент, как я уже сказал две минуты назад, вы снова призваны в армию. Вы сохраните свое звание – пока. Официально вы приписаны к Сто десятому подразделению и получаете приказ рассматривать здание, в котором мы находимся, в качестве места службы. Вы должны приходить сюда каждый день до восьми часов утра и не имеете права покидать территорию в радиусе пяти миль от моего письменного стола. Вы будете расквартированы там, где решит ваше начальство.

Джек промолчал.

– У вас есть вопросы, майор? – спросил подполковник.

– Мне придется носить форму?

– На данном этапе – нет.

– Какое облегчение!

– Все очень серьезно, Ричер. Я имею в виду для вас. В худшем случае вам светит пожизненный срок в Ливенуорте[2 - Город на северо-востоке штата Канзас, знаменитый своей тюрьмой.] по обвинению в убийстве. Впрочем, скорее всего, учитывая, что с тех пор прошло шестнадцать лет, вы получите лет десять. Должен заметить, что и лучший исход выглядит не слишком привлекательно, учитывая то, с преступлением какого рода мы имеем дело, – недостойное поведение как минимум с последующим увольнением из рядов армии, но на сей раз не почетным и без сохранения регалий. Ваш адвокат подробно все вам расскажет.

– Когда?

– Мы уже известили соответствующий департамент.

В старом здании никогда не было камер и тому подобного. Только кабинеты. Ричера оставили на стуле для посетителей, никто на него не смотрел и не разговаривал – иными словами, его полностью игнорировали. Часовой остался перед дверью, а Морган принялся что-то печатать и просматривать на лэптопе. Джек тем временем попытался вспомнить, кто такой Хуан Родригес.

Шестнадцать лет назад он год как являлся командиром специального 110-го подразделения. Далекое прошлое. Имя у «его» жертвы испанское. Но Ричер знал многих испанцев как служивших в армии, так и гражданских… И помнил, что иногда ему случалось бить людей как в армии, так и на гражданке. Среди них были испанцы, но никого с таким именем. А если бы Родригесом заинтересовалось 110-е подразделение, Джек его не забыл бы. Особенно если учесть, что это имя относилось к тому времени, когда каждое дело имело огромное значение.

Создание 110-го подразделения являлось экспериментом – так что за каждым его шагом внимательно следили, каждый результат придирчиво оценивали и каждую ошибку подробно разбирали.

– А что тогда произошло? – спросил Ричер.

Морган ничего не ответил: он просто продолжал печатать и изучать монитор компьютера. Тогда Джек принялся копаться в памяти, пытаясь сообразить, кто такая Кэндис Дейтон. Он знал многих женщин, опять же как в армии, так и вне ее. Кэндис – довольно распространенное имя. Фамилия Дейтон тоже часто встречается. Но вместе эти имя и фамилия для Джека ничего не значили. Так же, как и уменьшительное Кэнди. Кэнди Дейтон? Кэндис Дейтон? Никаких ассоциаций. Впрочем, он же не мог помнить все! Никто этого не мог.

– Кэндис Дейтон каким-то образом связана с Хуаном Родригесом? – спросил майор.

Подполковник поднял голову, словно удивившись, что в его кабинете сидит посетитель. Как будто он о нем забыл. Вновь не ответив на вопрос, Морган молча взял трубку одного из своих навороченных телефонов и вызвал машину, а потом приказал Ричеру подождать у стола сержанта внизу.

В двух милях от штаба 110-го подразделения мужчина, которого только три человека в мире знали под именем Ромео, достал свой мобильный телефон,
Страница 6 из 23

позвонил тому, кого только два человека в мире знали под именем Джульетта, и сказал:

– Он снова призван в армию. Подполковник Морган только что внес сведения в свой компьютер.

– И что дальше? – спросил Джульетта.

– Еще рано говорить.

– Он побежит?

– Как любой разумный человек.

– Куда они собираются его поместить?

– Думаю, как всегда, в их мотель.

Сержант, сидевшая за столом внизу, молчала, видимо, не особенно знала, что сказать. Ричер прислонился к стене и все время ожидания провел в тишине. Через десять минут с улицы вошел рядовой первого класса, который отдал Джеку честь и попросил следовать за ним. Все было официально и вежливо, в соответствии с принципом «не виновен, пока не доказано обратное», по крайней мере, в глазах некоторых людей. На парковке стоял старенький армейский седан с включенным двигателем, а рядом с ним топтался молодой лейтенантик, которому было явно не по себе. Он открыл заднюю дверцу, и Ричер забрался в машину. Сам лейтенант уселся впереди, а рядовой занял место водителя. Через милю они подъехали к мотелю, обветшалому, просевшему строению, торчавшему на темной площадке чуть в стороне от окутанного вечерними тенями тихого трехполосного шоссе. Лейтенант подписал какую-то бумагу, ночной портье выдал Джеку ключ, и рядовой увез лейтенанта.

И тут появилась вторая машина с ребятишками в футболках и спортивных штанах.

Глава 05

В спортивных штанах не было карманов, в футболках – тоже. На шеях парней Ричер не обнаружил личных знаков. Машина тоже оказалась совершенно безликой. Ничего, если не считать обычного армейского набора документов, аккуратно убранного в отделение для перчаток. Ни оружия, ни личных вещей, ни припрятанных бумажников, ни даже обрывков бумажек или чеков с заправки. Стандартные армейские номерные знаки. Иными словами, самая обычная машина, без каких бы то ни было запоминающихся деталей, если не считать двух новых вмятин на дверях.

Парень, что в самом начале стоял слева, перекрывал собой водительскую дверцу, и Ричер оттащил его прямо по асфальту футов на шесть. Реальная жизнь не имеет ничего общего с телевизионными шоу. Если хорошенько врезать противнику сбоку по голове, он не вскочит и не бросится снова в бой. Он будет лежать на земле, чувствуя себя отвратительно и потеряв ориентацию, не в силах справиться с головокружением. Урок, который Джек выучил давным-давно: человеческий мозг гораздо более чувствителен к боковым ударам, чем к прямым. Видимо, как и многое другое, это очередная причуда эволюции.

Ричер открыл дверцу со стороны водителя и забрался внутрь. Двигатель не работал, но ключи остались в зажигании. Майор отодвинул сиденье назад, завел мотор и довольно долго сидел неподвижно, глядя в ветровое стекло.

Вас не могли найти. И не найдут сейчас. Армия не пользуется услугами агентов по поиску пропавших людей. Впрочем, никакому агенту не под силу вас разыскать, учитывая образ жизни, который вы ведете.

Ричер поправил зеркало, поставил ногу на тормоз и выжал сцепление.

Недостойное поведение как минимум с последующим увольнением из рядов армии, но на сей раз не почетным и без сохранения регалий.

Джек убрал ногу с тормоза и уехал с парковки мотеля.

Он сразу направился к старому зданию штаба и припарковался в пятидесяти ярдах на трехполосном шоссе. В машине было тепло, и Джек не стал выключать двигатель, чтобы не замерзнуть. В ветровое стекло он наблюдал за территорией, но там ничего не происходило. Никто не входил и не выходил. Когда он служил в 110-м, подразделение работало круглосуточно, семь дней в неделю, и Ричер не видел причин для перемен. Рядовые несли ночную вахту, офицер находился на своем посту, а другие офицеры уходили, только когда их работа была завершена – вне зависимости от времени суток. Обычно. Но не сегодня вечером. И не во время кризисной ситуации, и уж, конечно, не в тот момент, когда сюда призвали специалиста по расчистке завалов. Никто не покинет здание раньше Моргана. Такова политика армии.

Морган уехал через час. Ричер видел, как простой седан миновал ворота, свернул на трехполосное шоссе и промчался мимо того места, где он припарковался. Несмотря на темноту, Джек успел разглядеть подполковника за рулем. Тот был по-прежнему в «пижаме» и очках, с аккуратно причесанными волосами и, положив обе руки на руль, смотрел прямо перед собой. Ни дать ни взять старенькая тетушка на пути в магазин! В зеркало заднего вида Ричер проследил за тем, как погасли вдалеке хвостовые огни его машины, когда она покатила вниз с холма.

Джек ждал.

Как он и предполагал, в течение следующих пятнадцати минут начал настоящий исход: из ворот выехали еще пять машин. Две из них повернули налево, три – направо, причем в четырех сидел одинокий водитель, а в пятой – целых три человека. Все машины были влажными от ночного тумана, и за всеми тянулся белый хвост выхлопа.

Вскоре они скрылись из вида, ветер унес выхлоп, и в мире снова воцарилась тишина.

Ричер подождал еще десять минут, просто на всякий случай, но больше ничего интересного не произошло. Старое здание, стоявшее в пятидесяти ярдах от него, казалось тихим и степенным – ночной страж в собственной вселенной. Джек включил сцепление, медленно съехал с холма и свернул недалеко от ворот. В будке на посту находился другой часовой, молодой, с ничего не выражающим лицом, стоически исполнявший свои обязанности. Ричер остановился, открыл окно, и паренек посмотрел на него:

– Сэр?

Джек назвал свое имя и сказал:

– Я прибыл к месту службы в соответствии с приказом.

– Сэр? – повторил часовой.

– Мое имя есть в твоем списке?

Парень принялся изучать бумаги.

– Да, сэр, – через некоторое время сказал он. – Майор Ричер. Но там стоит завтрашнее утро.

– Мне приказано явиться до восьми часов утра.

– Да, сэр, я вижу. Но сейчас одиннадцать, сэр. Вечера.

– А это до восьми утра. Как и приказано.

Юноша явно не знал, что ответить, а потому молчал.

– Простой вопрос хронологии, – продолжал Ричер. – Мне не терпится начать работать, вот я и решил прийти пораньше.

Часовой продолжал хранить молчание.

– Можешь справиться у полковника Моргана, если сомневаешься. Уверен, он уже вернулся на свою квартиру.

И снова ответом ему было молчание.

– Или позвони дежурному сержанту.

– Да, сэр, – наконец заговорил паренек. – Лучше я сержанту позвоню.

Он снял трубку, несколько минут слушал, потом вернул трубку на место и сказал:

– Сэр, сержант просит, чтобы вы подошли к столу дежурного офицера.

– Непременно, солдат, – ответил Ричер, после чего проехал вперед и припарковался рядом с маленькой двухместной машинкой, которая по-прежнему стояла на своем месте: там, где он видел ее раньше.

Выбравшись из машины, Джек запер ее и прошел по холоду к входной двери. В вестибюле было тихо и пусто. День всегда отличается от ночи. За столом дежурного офицера Ричер увидел ту же женщину с сержантскими нашивками, которая заканчивала работу, перед тем как уйти домой. Она сидела на высоком табурете и что-то печатала на клавиатуре компьютера. Очевидно, вносила изменения в журнал дневной смены. Армия всегда исключительно серьезно относилась к ведению документации. Когда майор подошел, женщина перестала печатать и подняла
Страница 7 из 23

голову.

– Вы внесете данные об этом посещении в официальные бумаги? – спросил ее Джек.

– О каком посещении? – спросила сержант. – И я приказала рядовому, стоящему у ворот, чтобы тот тоже не делал никаких отметок.

Теперь, когда сующий повсюду нос Морган уехал, дежурная больше не пыталась отыскать правильные слова и стала вполне разговорчивой. Она была молодой, но невероятно компетентной, как и все сержанты в мире. На нашивке на левой стороне ее груди было написано имя: Лич.

– Я вас знаю, сэр, – сказала она.

– Мы встречались? – уточнил Ричер.

– Нет, сэр, но вы тут знаменитость. Ведь вы были первым командиром нашего подразделения.

– Вам известно, почему я вернулся?

– Да, сэр. Нам сказали.

– И как отреагировал народ?

– По-разному.

– А вы?

– Уверена, что этому есть разумное объяснение. Кроме того, шестнадцать лет – большой срок. Так что, скорее всего, тут замешана политика. Обычное дерьмо. Но даже если и нет, не сомневаюсь, что тот тип заслужил то, что получил. Или даже хуже того, что получил.

Ричер промолчал.

– Когда вы только появились, я хотела вас предупредить, – продолжала Лич. – Для вас лучше всего было бы просто сбежать. Будь моя воля, я бы развернула вас и сказала, чтобы вы ушли. Но я получила приказ этого не делать. Прошу прощения.

– Где майор Тернер? – спросил Джек.

– Это длинная история, – вздохнула Лич.

– Выкладывайте.

– Ее отправили в Афганистан.

– Когда?

– Вчера в середине дня.

– Почему?

– Там находятся наши люди. Она получила приказ расследовать какое-то дело.

– Какое?

– Я не знаю.

– И?..

– Она туда не прибыла.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– И где же она в таком случае?

– Никто не знает.

– А когда приехал подполковник Морган?

– Через несколько часов после того, как уехала майор Тернер.

– Через сколько именно часов?

– Около двух.

– Он объяснил, с какой целью приехал?

– Нам дали понять, что майора Тернер уволили с ее поста.

– Ничего конкретного?

– Ни в малейшей степени.

– Она плохо исполняла свои обязанности? – спросил Ричер.

Лич молчала.

– Вы можете говорить свободно, сержант, – заверил ее майор.

– Нет, сэр, она хорошо исполняла свои обязанности. Очень хорошо.

– Значит, у вас есть только намеки и тот факт, что майор Тернер исчезла?

– На настоящий момент да.

– И никаких разговоров? – поинтересовался Ричер.

Сержанты являлись частью информационной сети. Всегда были ею и будут. Они – «сарафанное радио» или вариант желтой прессы, только в форме.

– Ну, кое-что я слышала, – решилась Лич.

– Что?

– Вполне возможно, что это ничего не значит.

– Но?..

– А может быть, это и имеет отношение к тому, что происходит…

– Но?..

– Кто-то сказал мне, что на гауптвахте в Форт-Дайере появился новый заключенный.

Глава 06

Военная база Форт-Дайер располагалась в непосредственной близости от Пентагона. Но Лич рассказала Ричеру, что через восемь лет после его увольнения Форт-Дайер объединили с базой морской пехоты, которая находится рядом с Хелсингтон-Хаус, с целью сокращения затрат. Новое увеличившееся в размерах учреждение получило логичное, но довольно несуразное название: Объединенная база Дайер-Хелсингтон-Хаус.

Во времена Ричера Дайер и Хелсингтон-Хаус имели исключительно высокий статус и являлись самостоятельными единицами, в штат которых входили старшие офицеры и прочие важные особы. В результате магазины на территории Дайера были больше похожи на «Сакс Пятая-авеню»[3 - Сеть магазинов во всем мире давно стала синонимом престижа, отличного вкуса, роскоши и высокой моды.], чем на «Уоллмарт»[4 - Американская компания-ритейлер, управляющая крупнейшей в мире розничной сетью.]. Поговаривали, будто лавки на базе морской пехоты поражали своей роскошью. А посему новая, объединенная версия двух баз наверняка занимала положение не ниже прежнего. Значит, в камерах там держали отнюдь не обычных заключенных, и слух, который дошел до Лич, мог оказаться ровно тем, что требовалось Джеку. Гауптвахта Дайера находилась к северо-западу от Пентагона и по диагонали через кладбище. Меньше пяти миль от штаба 110-го подразделения. Намного меньше.

– Армия и морпехи теперь в одном месте? – переспросил Ричер. – И как они ладят?

– Политики готовы на все, чтобы сэкономить несколько монет, – ответила Лич.

– Вы можете туда позвонить и сообщить, что я приеду?

– В такое время?

– Мне все равно нечего делать.

– У вас есть машина?

– Временно, – сказал Ричер.

Ночь выдалась тихой и темной, и какой-то сельской, так что дорога до Дайера заняла меньше десяти минут. Зато чтобы попасть на Объединенную базу, потребовалось гораздо больше времени. Слияние произошло почти через четыре года после одиннадцатого сентября 2001 года, и если армия и экономила на чем-то, то не на системе безопасности. Главные ворота находились в южной части комплекса и производили неизгладимое впечатление. Повсюду стояли бетонные противотанковые надолбы, и машины проезжали по сужающейся дороге, на которой друг за другом выстроились будки охраны.

Ричер был в поношенной гражданской одежде, и к тому же без документов, удостоверяющих, что он имеет отношение к армии. На самом деле у него не было вообще никаких документов, если не считать потрепанного и мятого паспорта гражданина США с истекшим сроком действия. Но он приехал на государственной машине, и это произвело на охрану хорошее впечатление. Кроме того, армия имела в своем распоряжении компьютеры с данными о том, что он с сегодняшнего вечера находится на действительной службе. А еще у армии были сержанты, и Лич, сделав несколько телефонных звонков, запустила в действие цепь личных услуг.

В Дайере также имелся отдел криминальных расследований, и, к своему удивлению, Ричер обнаружил, что там есть люди, которые знают людей, помнящих его имя. Так что в конце концов через сорок пять минут после того, как он миновал первый барьер охраны, Джек встретился в канцелярии гауптвахты с капитаном военной полиции, серьезным темнокожим парнем лет тридцати, с именной табличкой на груди, сообщавшей, что его зовут Вайс. Он показался Ричеру честным и симпатичным, да и вел себя достаточно дружелюбно, поэтому майор решился ему довериться:

– Это личное дело, капитан. И оно ни в малейшей степени не имеет отношения к официальному расследованию. Я сейчас немного не в себе, поэтому вам следует соблюдать осторожность и не делать никаких записей о моем визите. Либо вы можете категорически отказаться со мною разговаривать.

– В каком смысле не в себе? – спросил Вайс.

– Складывается впечатление, будто я что-то сделал шестнадцать лет назад, и теперь оно вернулось и вцепилось мне в задницу.

– А что вы сделали?

– Я не помню. Но не сомневаюсь, что очень скоро мне расскажут.

– В компьютере говорится, что вас несколько часов назад снова призвали на службу.

– Точно.

– Никогда про такое не слышал.

– Я тоже.

– Звучит не слишком-то… Судя по всему, кто-то очень сильно хотел вернуть вас в юрисдикцию армии.

Ричер кивнул:

– Я подумал так же. Как будто меня экстрадировали из гражданской жизни. Только процедура была гораздо более простой. Без судебного слушания.

– Вы думаете, у них серьезные намерения?

– В данный момент мне
Страница 8 из 23

представляется, что очень.

– А что вы хотите от меня?

– Я ищу майора Сьюзан Тернер из специального Сто десятого подразделения.

– Зачем?

– Я уже сказал: по личному делу.

– Оно имеет отношение к вашим проблемам?

– Ни в коей мере.

– Но вы тоже служили в Сто десятом, верно?

– Задолго до того, как майор Тернер там появилась.

– Значит, вы не намерены опровергнуть показания или давить на свидетеля?

– Не намерен. Это совсем другое дело.

– Вы ее друг?

– Я рассчитывал им стать. Или нет. Все зависит от впечатления, которое она произвела бы на меня при встрече.

– Вы с нею еще не встречались?

– Она здесь?

– В камере. Со вчерашнего дня, – ответил Вайс.

– В чем ее обвиняют?

– Взятка.

– Кто кому ее дал?

– Понятия не имею.

– За что?

– Понятия не имею.

– Сколько?

– Я лишь тюремщик, – развел руками капитан. – Вы же знаете, как здесь все устроено. Мне не сообщают подробности.

– Могу я ее повидать?

– Время свиданий закончено.

– Сколько у вас в настоящий момент гостей?

– Только она.

– Значит, работы не так чтобы много. И вы не забыли, что я здесь неофициально, сообщать о моем визите не нужно, значит, никто ничего не узнает.

Вайс открыл зеленую папку с тремя металлическими кольцами. Записки, распоряжения, приказы – одни напечатанные, другие написаны от руки…

– Кажется, она вас ждала, – сказал капитан. – Здесь есть запрос, который она отправила через своего адвоката. В нем ваше имя.

– Какой запрос?

– Скорее, инструкция.

– И что в ней?

– Она не хочет вас видеть.

Ричер промолчал, а Вайс заглянул в папку и прочитал:

– Цитирую: «По настоятельной и четко сформулированной просьбе обвиняемой ни при каких обстоятельствах не предоставлять майору армии США Джеку Ричеру, в настоящий момент находящемуся в отставке, бывшему командиру Сто десятого подразделения, право на свидание».

Глава 07

Чтобы покинуть Объединенную базу, Ричеру потребовалось ненамного меньше времени, чем туда попасть. В каждой из трех будок охраны спрашивали его имя и тщательно проверяли багажник, чтобы убедиться, что он именно тот, за кого себя выдает, и ничего не украл на базе. Миновав последний барьер, Джек поехал по маршруту местного автобуса, но, не доезжая остановки, притормозил на обочине. Здесь вообще имелось множество парковочных площадок. На юго-восток уходило шоссе I-395, на северо-восток шел бульвар Джорджа Вашингтона, а на запад – трасса I-66. Если б Ричер хотел попасть на восток, он выбрал бы I-395. А в пяти днях пути находилась I-95, автомагистраль между штатами, которая тянулась вдоль всего побережья. Но сейчас все дороги были тихими, пустынными и какими-то одинокими.

Вас не могли найти. И не найдут сейчас.

С последующим увольнением из рядов армии, но на сей раз не почетным и без сохранения регалий.

Она не хочет вас видеть.

Ричер выехал с обочины и покатил назад, в мотель.

Два типа в футболках исчезли. Очевидно, им все-таки удалось подняться на ноги, и они убрались восвояси. Джек оставил машину на обочине в двухстах ярдах от мотеля и не стал вынимать ключ из зажигания и закрывать двери. Он решил, что либо машину кто-нибудь угонит, либо ее найдут двое юных громил. Ему было все равно.

Дальше Ричер пошел пешком и вскоре оказался в своем паршивеньком номере. Как он и ожидал, струя в душе была совсем слабой, полотенца – тонкими, кусочек мыла – крошечным, а шампунь – дешевым. Но, несмотря на это, Джек постарался как следует вымыться, после чего улегся в постель на сырую от долгого неупотребления простыню, отметив, что матрас, судя по всему, набит кусочками пластмассы. Однако он сразу уснул, поставив предварительно свой мысленный будильник на семь часов и сделав глубокий вдох.

Ромео снова позвонил Джульетте:

– Он только что попытался встретиться с Тернер в Дайере. И, разумеется, у него ничего не вышло.

– Наши парни, видимо, упустили его в мотеле, – заметил его собеседник.

– Тут не о чем волноваться.

– Надеюсь.

– Спокойной ночи.

– И тебе.

Ричеру не удалось проспать до семи часов, потому что в шесть его разбудил громкий стук в дверь, который прозвучал очень по-деловому. Ничего угрожающего. Тук-тук-туки-тук. Шесть утра, а кто-то уже встал, да еще в отличном настроении… Джек выбрался из постели, вытащил из-под матраса брюки и надел их. Воздух в комнате был пронзительно холодным, и губы Ричера окутывали облачка пара. Обогреватель не работал всю ночь.

Майор прошел босиком по липкому ковру и открыл дверь. Рука в перчатке, собиравшаяся снова постучать, быстро вернулась на свое законное место. Она была прикреплена к предплечью, а оно – к телу в парадной форме со знаками военно-юридической службы. Адвокат.

Женщина.

Судя по бирке на правой стороне груди, ее звали Салливан. Военная форма выглядела на ней как деловой костюм. В другой руке, той, которая не стучала в дверь, она держала портфель. И молча смотрела на Ричера. Нельзя сказать, что эта дама была невысокой, но ее глаза находились примерно на уровне его груди ровно в том месте, где остался след старой раны от пули из пистолета 38-го калибра. У майора сложилось впечатление, что шрам заворожил его гостью настолько, что она не могла думать ни о чем другом.

– Слушаю вас? – обратился он к ней.

За спиной адвоката Салливан стоял темно-синий отечественный седан. А еще Джек отметил, что небо все еще остается темным.

– Майор Ричер? – спросила адвокат, тоже носившая майорские погоны.

У нее были короткие темные волосы и спокойные глаза. Джек решил, что ей лет тридцать пять.

– Чем я могу вам помочь? – поинтересовался он.

– Предполагается, что это я должна вам помогать.

– Вас назначили меня представлять?

– За мои грехи.

– По какому делу? Повторный призыв в армию? Хуан Родригес? Или Кэндис Дейтон?

– Забудьте о призыве. Примерно через месяц вам выделят пять минут перед присяжными, но вы проиграете. Еще никому не удавалось выиграть.

– Значит, Родригес или Дейтон?

– Родригес, – сказала Салливан. – И давайте не будем терять время.

Однако она не сдвинулась с места – только опустила глаза чуть ниже, где у Ричера имелся еще один шрам, примерно двадцатипятилетней давности, большой и уродливый, похожий на белую морскую звезду, зашитый грубыми стежками, а поверх него другой – от ножа – немного более свежий, но все равно старый.

– Я знаю, – сказал он. – С точки зрения эстетики я настоящий кошмар. Но все равно вы можете войти.

– Нет, я подожду в машине, – ответила женщина. – Мы с вами поговорим за завтраком.

– Где?

– В двух кварталах отсюда есть кафе.

– Вы платите?

– Только за себя.

– В двух кварталах? Вы вполне могли принести кофе с собой.

– Могла, но не стала.

– Да уж, отличный из вас помощник получится… Я буду готов через одиннадцать минут.

– Одиннадцать?

– Ровно столько мне требуется, чтобы привести себя в порядок утром.

– Большинство людей сказали бы «десять».

– Значит, они все делают быстрее меня или неправильно оценивают свои возможности.

Ричер закрыл дверь, вернулся к кровати, снова снял брюки и решил, что они выглядят вполне прилично. Когда Джек считал, что пришла пора их погладить, он раскладывал их под матрасом. Затем Ричер отправился в душ и включил воду. Почистив зубы, встал под слабую, едва теплую
Страница 9 из 23

струю и прикончил остатки мыла и шампуня. После этого вытерся сырым полотенцем, оделся и вышел из номера. Ровно через одиннадцать минут. Ричер был человеком привычки.

Майор Салливан к этому моменту развернула свой автомобиль – «Форд» той же модели, что и машина, на которой Ричер проехал по Миссури много дней назад. Он сел на пассажирское место, и Салливан, сидевшая очень прямо, завела двигатель и выехала с парковки, медленно и осторожно. Форменная юбка доходила ей до колен, и Джек обратил внимание на темные колготки и простые черные туфли на шнуровке.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Полагаю, вы умеете читать.

– Я не про фамилию.

– А это имеет значение? Вы будете называть меня майор Салливан, – заявила женщина, но в ее тоне Ричер не уловил ни дружелюбия, ни враждебности.

Впрочем, ничего неожиданного для себя он не услышал. На повестке дня не стояли личные отношения. Армейские адвокаты были исполнительными, умными и высокопрофессиональными и всегда стояли на страже интересов армии.

Кафе действительно находилось в двух кварталах от мотеля, но кварталы были довольно длинными. Сначала налево, потом направо, а дальше на съезде еще одного трехполосного шоссе показался неприглядного вида торговый центр с магазином скобяных товаров, аптекой без названия, багетной мастерской, оружейной лавкой и кабинетом дантиста, войти в который можно было прямо с улицы. Белое оштукатуренное здание кафе, отделанное внутри в греческом стиле, стояло чуть в стороне, в конце площадки, и имело собственную парковку. Ричер не сомневался, что его хозяин – грек и что в меню будет миллион разных блюд, что в его глазах превращало заведение в ресторан. Придорожные кафе, как правило, были жалкими, невзрачными, голыми забегаловками, беспощадными, как штурмовые винтовки.

Они сели в кабинку в боковом крыле, и официантка, не дожидаясь заказа, принесла кофе, что немного подняло мнение Джека о заведении. Меню оказалось размером со стол и состояло из множества ламинированных страниц. Ричер увидел блины и яйца на второй странице и не стал изучать его дальше.

– Я советую вам заключить сделку о признании вины, – сказала Салливан. – Обвинение попросит пять лет, мы предложим один и согласимся на два. Вы вполне это переживете. Два года тюрьмы вас не убьют.

– Кто такая Кэндис Дейтон? – спросил Ричер.

– Это другое дело. И с вами будет разговаривать другой адвокат.

– А Хуан Родригес?

– Человек, которого вы ударили по голове, в результате чего он умер.

– Я его не помню.

– Не самое лучшее заявление в подобном деле. Звучит так, будто вы стольких людей били по голове, что они превратились для вас в единое целое. Это может привести к дальнейшему расследованию, и у кого-нибудь возникнет желание составить список. А судя по тому, что я про вас слышала, он может получиться очень длинным. В те времена Сто десятый не отличался мирным нравом.

– А сейчас?

– Наверное, немного лучше, но далеко от совершенства.

– Таково ваше мнение?

– Опыт.

– Вам что-нибудь известно про дело Сьюзан Тернер?

– Я знаю ее адвоката.

– И?..

– Ее обвиняют в получении взятки.

– Есть прямые улики?

– Столько, что ими можно оснастить боевой корабль. Она открыла банковский счет на Каймановых островах позавчера в десять утра, а в одиннадцать на нем появилось сто тысяч долларов. В двенадцать ее арестовали более-менее по горячим следам. По моему мнению, дело совершенно ясное, и тут не о чем говорить. И, кстати, весьма характерное для Сто десятого.

– Похоже, вы не слишком жалуете мое старое подразделение. И это может оказаться серьезной проблемой. Потому что я имею право на компетентную защиту. Шестая поправка и все такое. Вы считаете, что годитесь на роль моего адвоката?

– Я – адвокат, которого вам назначили, так что привыкайте.

– Вам не кажется, что я должен ознакомиться с показаниями против меня? По-моему, в Шестой поправке про это тоже что-то говорится.

– Вы недостаточно занимались бумажной работой шестнадцать лет назад.

– Кое-что мы все-таки делали.

– Я знаю – видела то, что осталось. Среди прочего вы составляли ежедневные отчеты, и у меня имеется запись о том, что вы направлялись на встречу с мистером Родригесом. Кроме того, есть документ из окружной больницы, подтверждающий, что чуть позже в тот же день он обратился в отделение «Скорой помощи» с травмой головы, и не только.

– И всё? Где связь? Он мог упасть с лестницы после моего ухода. Или, например, его сбил грузовик.

– Врачи отделения экстренной помощи пришли к выводу, что его избили.

– Очень слабые улики, – сказал Ричер. – Даже и не улики вовсе, дела из них не получится. Я ничего не помню ни про Родригеса, ни про разговор с ним.

– Зато помните лестницу, с которой мистер Родригес мог упасть после беседы с вами.

– Это всего лишь предположение, – возразил Джек. – Гипотеза. Фигура речи. Так же, как и грузовик. У них ничего на меня нет.

– У них есть письменные показания, данные под присягой, – заявила Салливан. – Подписанные самим мистером Родригесом некоторое время спустя. Он сказал, что на него напали вы.

Глава 08

Салливан поставила свой портфель на виниловую скамью, стоящую в кабинке, достала толстую папку и положила ее на стол.

– Приятного чтения, – сказала она.

Разумеется, чтение было совсем не приятным. Ричер держал в руках длинный и отвратительный отчет о длинном и отвратительном расследовании давнего и отвратительного преступления. Первопричиной стала операция «Щит пустыни» в начале 1990-х, которая являлась стартовой фазой операции «Буря в пустыне» и Первой войны в Персидском заливе, когда Ирак под руководством Саддама Хусейна напал на своего соседа, независимое государство Кувейт. Полмиллиона мужчин и женщин из стран свободного мира шесть долгих месяцев готовились надрать Хусейну задницу, но в конце концов им потребовалось для этого всего сто часов. После чего полмиллиона мужчин и женщин вернулись домой.

Проблемой стала эвакуация материального обеспечения. Армия нуждается в огромном количестве самых разных вещей. Потребовалось шесть месяцев, чтобы построить материальную базу, и еще шесть, чтобы ее вывезти; причем создание получило гораздо больше внимания и гораздо более бережное отношение, а вот свертывание, в котором участвовала дюжина стран, производили по частям и как попало. В общем, если коротко, то огромное количество всего исчезло по дороге. Ситуация сложилась исключительно неприятная. Однако существует такое понятие, как учетные книги, в которых должен быть порядок. Поэтому часть пропавшего имущества списали как уничтоженное, что-то объявили испорченным, а что-то – просто потерявшимся, и все были довольны. Но ровно до тех пор, пока некоторые означенные предметы не начали появляться на улицах американских городов.

– Ну, вспомнили? – спросила Салливан.

– Да, – ответил Ричер.

Он отлично помнил то дело – именно для борьбы с такими преступлениями и было создано специальное 110-е подразделение. Ручное боевое оружие не появляется на улицах случайно. Его крадут, тайно вывозят и продают. Неизвестные, но относящиеся к вполне определенным категориям служащих лица. По большей части в логистических компаниях. Люди, которым приходится отправлять
Страница 10 из 23

сотни тысяч тонн вещей в неделю с весьма туманными накладными, всегда могут найти способ сделать так, что парочка тонн исчезнет ради удовольствия и прибыли. Или сотня тонн. В задачу 110-го входило выяснить, кто, как, где и когда. Подразделение было совсем юным, ему еще предстояло сделать себе имя, а потому они с рвением взялись за дело. Джек потратил на него сотни часов, а его команда – много больше.

– Однако я по-прежнему не помню Хуана Родригеса, – сказал он адвокату.

– Посмотрите в конце папки, – посоветовала ему Салливан.

Ричер так и сделал – и после этого понял, что он отлично помнит Хуана Родригеса.

Но только не под этим именем.

Сто десятое подразделение получило надежные сведения о главаре банды Южного Лос-Анджелеса, которого на улицах называли Пес», что, скорее всего, являлось сокращением от «Большой Пес», поскольку он был крупным парнем и занимал в их иерархии высокое положение. Управление по борьбе с наркотиками этот тип не интересовал, потому что не принимал участия в нарковойнах. Но в наводке говорилось, что он зашибал огромные деньги, торгуя на черном рынке оружием со всеми, кто соглашался платить, руководил крупным бизнесом и в ближайшее время собирался продать одиннадцать ящиков станковых пулеметов, обладавших страшными возможностями и мощностью.

Ричер отправился в Южный Лос-Анджелес и стал задавать соответствующие вопросы в соответствующих местах. В том районе он выглядел вполне на месте, и ни у кого не вызывало сомнений, что он имеет отношение к военным. Джек выдавал себя за обиженного на армию парня, у которого имеется на продажу кое-что интересное – гранаты, гранатометы, бронебойные боеприпасы, пистолеты «беретта»… Люди вели себя осторожно, но в целом его легенда сработала. Через два дня он встретился с Псом, оказавшимся действительно крупным парнем, но, по большей части, в ширину. По прикидкам Ричера, весил он около четырехсот фунтов[5 - То есть более 180 кг.].

Последняя страница в папке оказалась письменными показаниями, данными под присягой и озаглавленными: «Показания Хуана Родригеса, известного под именем Большой Пес или Пес». Имя Ричера мелькало повсюду в сочетании с полученными травмами, включая проломленный череп, сломанные ребра, повреждение тканей и сотрясение мозга. Внизу стояла подпись самого Родригеса, поставленная в присутствии адвоката на бульваре Вентура в Студио-сити, Лос-Анджелес, и заверенная еще одним свидетелем.

– Ну, теперь вспомнили? – спросила Салливан.

– Эти показания – сплошное вранье, – ответил Джек. – Я его и пальцем не тронул.

– Правда?

– Зачем мне было его избивать? Он меня не интересовал; я хотел лишь узнать, кто был его источником. Имя человека, у которого он покупал оружие. Только имя – и всё.

– Вас не волновало, что на улицах Лос-Анджелеса появились пулеметы?

– Это не моя проблема. Этим занималось управление полиции Лос-Анджелеса.

– Вы узнали имя?

– Да.

– Как?

– Я спросил, он ответил.

– Так просто?

– Более-менее.

– И что это значит?

– Я хорошо умел проводить допросы. Я дал ему понять, что знаю больше, чем на самом деле. Особым умом он не отличался. Удивительно, что у него вообще имелся мозг, который, как вы говорите, пострадал.

– Как вы объясните отчет из больницы?

– А я должен?.. У типов вроде Родригеса полно весьма сомнительных знакомых. Возможно, накануне он кого-нибудь порезал. Он вел свои дела в не самом благополучном районе.

– Значит, так вы собираетесь защищаться? Будете говорить, что его избил какой-то придурок?

– Если б это сделал я, он бы не дожил до больницы. Он был бесполезным куском дерьма.

– Я не могу пойти к прокурору с заявлением, что это сделал какой-то придурок. И что вы бы его убили, а не стали избивать до полусмерти.

– Придется.

– Нет, не придется. Послушайте, Ричер, отнеситесь к этому серьезно. Я смогу заключить для вас сделку, но вы должны мне помогать и принять в происходящем самое непосредственное участие.

– Я в это не верю.

– Таков мой совет.

– Я могу получить другого адвоката?

– Нет, не можете, – отчеканила Салливан.

Он доели завтрак в молчании. Джек хотел пересесть за другой столик, но не стал, решив, что это будет выглядеть глупо. Закончив есть, они поделили сумму в счете, заплатили и вышли на парковку.

– Мне нужно кое-куда съездить, – сказала адвокат, когда они подошли к машине. – Вы можете добраться до мотеля пешком или на автобусе.

Она села за руль и уехала, а ее подзащитный остался в полном одиночестве на парковке ресторана. По трехполосному шоссе ходил местный автобус, и в тридцати ярдах слева находилась остановка, где Ричер заметил двоих мужчин-мексиканцев, но совсем не таких внушительных размеров, как Большой Пес. Скорее всего, это были обычные гражданские, работающие могильщиками на кладбище или лифтерами в Александрии, а может, и в самом округе Колумбия.

В пятидесяти ярдах справа имелась еще одна автобусная остановка и еще одна скамейка. Ближе, а не дальше по улице. На север, а не на юг. Иными словами, в противоположной стороне от мотеля, в той стороне, где находился сначала Маклин, затем, вероятно, Рестон, дальше, возможно, Лисбург, и так до самого Винчестера. Там много больших автобусов, которые через Аппалачи идут в Виргинию, потом в Огайо и Индиану. В общем, подальше отсюда.

Вас не могли найти. И не найдут сейчас.

С последующим увольнением из рядов армии, но на сей раз не почетным и без сохранения регалий.

Она не хочет вас видеть.

Ричер ждал. Утро было холодным. По шоссе мчались машины, легковые и грузовики, самых разных моделей, производителей и цветов. Затем вдалеке слева Джек увидел автобус, направлявшийся на север, то есть в противоположную от мотеля сторону. А скамейка находилась в пятидесяти ярдах справа. Ричер ждал. Автобус – вернее, большой фургон – оказался местным, и его существование явно субсидировал муниципалитет. Сопя и пофыркивая, он медленно приближался к Ричеру, который не стал его останавливать, и автобус проехал мимо, не обращая на него ни малейшего внимания.

Джек отправился в штаб 110-го подразделения пешком. До него было всего две мили и ровно полчаса ходу. Проходя мимо мотеля, он увидел, что машина с вмятинами на дверцах исчезла: угнали или забрали хозяева.

Без пяти минут восемь утра Ричер подошел к старому каменному зданию и встретился там с другим адвокатом, который рассказал ему, кто такая Кэндис Дейтон и какие у нее проблемы.

Глава 09

Часовой, с которым Ричер разговаривал накануне днем, вернулся в будку – началась дневная смена. Он кивнул, показывая на ворота, и Джек направился к короткой лестнице и недавно покрашенной двери. «Хамви» по-прежнему стоял на парковке, маленькая красная машина – тоже. Зато та, у которой были вмятины на дверцах, куда-то уехала.

За столом в вестибюле сидел другой сержант, судя по всему, из ночной смены, дежурство которого заканчивалось, – белый мужчина, державшийся немного более отстраненно, чем Лич в конце своей смены. Не то чтобы враждебно, просто сурово и холодно, точно смягченная версия парней в футболках, с которыми Ричер познакомился вечером.

Вы опозорили свое подразделение.

– Подполковник Морган приказал, чтобы вы немедленно явились в двести седьмой кабинет, – сказал
Страница 11 из 23

дежурный.

– Немедленно, и?.. – спросил Ричер.

– Немедленно, сэр, – поправился тот.

– Спасибо, сержант.

Кабинет номер 207 находился на втором этаже – четвертая дверь по левую сторону, рядом с бывшим кабинетом Ричера. Или с кабинетом Сьюзан Тернер, который теперь занимал Морган. Во времена Джека 207-й принадлежал Карле Диксон, специалисту по фальсификации статистических данных. И по вопросам финансов. Она сумела раскрыть огромное количество очень сложных дел. Причиной девяноста девяти преступлений из ста являются любовь, ненависть или деньги, и, в отличие от того, что говорится в Библии, самым частым мотивом становятся деньги. В золотом эквиваленте Диксон стоила столько, сколько весила, и у Ричера остались теплые воспоминания о ее кабинете.

Он поднялся по лестнице и прошел мимо своего бывшего кабинета. Табличка с именем майора Сьюзан Тернер все еще оставалась на своем прежнем месте на стене. В голове у Джека прозвучал голос Вайса и майора Салливан: «Она обвиняется в получении взятки». Наверняка этому есть какое-то достаточно невинное объяснение. Может быть, у Сьюзан умер дядя, который оставил ей акции уранового рудника, находящегося за границей, отсюда и счет в иностранном банке. Например, в Австралии. Там полно урана. А еще золота, угля и железной руды. Или в Африке. Ричер пожалел, что рядом нет Карлы Диксон. Ей бы хватило одного взгляда на документы, чтобы мгновенно понять, в чем там дело.

Он не стал стучать в дверь 207-го кабинета. Если не считать Моргана, у него здесь было самое высокое звание. А звание – это всегда звание, даже в тех необычных обстоятельствах, в которых он оказался. Поэтому Ричер просто толкнул дверь и вошел.

И обнаружил, что внутри пусто. Впрочем, кабинет превратили в своего рода конференц-зал, и теперь там стояли большой круглый стол и шесть стульев. Центральную часть стола занимала штука, похожая на паука, – видимо, устройство громкой связи, предназначенное для переговоров с теми, кто находится за пределами комнаты. Около одной из стен Ричер заметил небольшой буфет – наверное, чтобы участники встреч могли подкрепиться кофе и бутербродами. На потолке висела та же стеклянная чаша с энергосберегающей лампочкой, уже включенной и заливавшей помещение слабым и каким-то нездоровым светом.

Джек подошел к окну, но смотреть было особо не на что. С этой стороны здания не ставили машины: там находился лишь большой мусорный контейнер и высилась куча древней мебели, стульев с распухшей от сырости обивкой и ржавых картотечных шкафов. Дальше шла каменная стена, а за нею открывался симпатичный вид на восток, до самого кладбища и реки. Вдалеке Ричер разглядел памятник Вашингтону, того же цвета, что и охватывающая все вокруг серая дымка. А за ним довольно низко на небе висело водянистое солнце.

У майора за спиной открылась дверь, и он обернулся, ожидая увидеть Моргана, но ошибся и подумал, что снова вернулся в сегодняшнее утро – в комнату вошла женщина в аккуратной форме со знаками различия юридической службы. Еще один адвокат. Только звали ее Эдмондс. Она была немного похожа на Салливан: темноволосая, опрятная, очень профессиональная, в юбке, колготках и простых черных туфлях. Только моложе Салливан и младше по званию. Всего лишь капитан. Да и портфель у нее был дешевле.

– Майор Ричер? – спросила вошедшая.

– Доброе утро, капитан, – ответил он.

– Меня зовут Трейси Эдмондс. Я работаю в управлении персоналом.

Во времена простого английского это означало «отдел кадров», и Джек сначала решил, что она собирается ознакомить его с документами: зарплата, банковские реквизиты и все такое. Иными словами, не меньше десяти ярдов бумажной ерунды. Но уже в следующее мгновение он сообразил, что для таких вещей к нему вряд ли послали бы адвоката. Обычный клерк справился бы с этой задачей быстрее и без проблем. В таком случае, скорее всего, эта дама здесь по делу Кэндис Дейтон. Но она была младше чином и сама назвала свое имя и фамилию. А еще Ричер видел на ее лице дружелюбие и сочувствие – значит, дело Кэндис Дейтон гораздо менее важное, чем история с Большим Псом.

– Вам что-нибудь известно о деле Сьюзан Тернер? – спросил он.

– Вы о ком? – не поняла его Эдмондс.

– Вы только что прошли мимо ее кабинета.

– Я знаю только то, что слышала, – ответила женщина.

– И?..

– Ее обвиняют в получении взятки.

– За что?

– Полагаю, это конфиденциальная информация.

– Невозможно. Ее поместили под стражу до суда. В таком случае в деле должна быть названа причина. Или с тех пор, как я отсюда уволился, честная юриспруденция прекратила свое существование?

– Говорят, она придержала важную информацию на один день. Никто не знал почему. Теперь это стало понятно.

– Какую информацию?

– Майор Тернер арестовала пехотного капитана из Форт-Худа. Как говорят, по обвинению в шпионаже. Капитан назвал имя своего иностранного контакта из числа гражданских лиц. Майор Тернер не давала хода тому, что ей стало известно, в течение двадцати четырех часов, и контакт успел скрыться.

– Когда именно это случилось?

– Примерно четыре недели назад.

– Но арестовали ее только позавчера.

– Как только иностранец ей заплатил. Они ждали чего-то подобного. В противном случае ее поведение можно было трактовать как некомпетентность, а не преступный умысел.

– Как насчет апелляции на предмет заключения под стражу до суда?

– Не думаю.

– Кто ее адвокат?

– Полковник Муркрофт. Он из Шарлоттсвилля.

– Вы имеете в виду юридическую школу?

Эдмондс кивнула:

– Он преподает там защиту по уголовному праву.

– Он ездит оттуда сюда?

– Нет, насколько мне известно, полковник Муркрофт живет в ОГ в Дайере.

Что означало «офицерская гостиница» в Форт-Дайере. Точнее, на Объединенной базе Дайер-Хелсингтон-Хаус. Прямо скажем, не «Ритц», но недалеко и уж, конечно, намного лучше жалкого мотеля, стоящего на трехполосном шоссе неподалеку от Рок-Крик.

Трейси выдвинула для Джека стул, а затем и сама уселась за круглый стол.

– Кэндис Дейтон, – сказала она.

Ричер сел.

– Понятия не имею, кто она такая, – сообщил он своей новой знакомой. – Или кем была.

– Боюсь, майор, все отрицать – не самая разумная линия поведения. Из этого никогда ничего хорошего не выходит.

– Не могу же я делать вид, что кого-то знаю, если это не так!

– Вы только создадите о себе дурное мнение. И усилите негативный стереотип. В конце концов и то и другое обернется против вас.

– Кто она такая?

Эдмондс поставила портфель на стол, открыла его и достала папку.

– Вы несколько раз находились в командировках в Корее, верно? – начала она.

– Много раз.

– Включая короткое пребывание там, когда вы работали совместно с пятьдесят пятым отделом военной полиции.

– Как скажете.

– Вот именно, так я и скажу. Здесь все написано черным по белому. Это было в самом конце вашей службы. Практически ваше последнее дело. Вы находились в лагере «Красное облако», между Сеулом и демилитаризованной зоной.

– Мне известно, где это.

– Кэндис Дейтон была американской гражданкой и в тот момент жила в Сеуле.

– Гражданское лицо?

– Да. Теперь вспомнили?

– Нет.

– У вас была короткая связь.

– У кого?

– У вас с нею.

– Я ее не помню.

– Вы
Страница 12 из 23

женаты?

– Нет.

– Были?

– Нет.

– У вас было много сексуальных связей?

– Это личный вопрос.

– Я ваш адвокат. Итак?

– Скажем, столько, сколько получалось. Мне нравятся женщины. Думаю, это инстинкт на уровне биологии и все такое.

– Иными словами, так много, что, возможно, вы помните не всех своих партнерш?

– А еще были такие, которых я пытаюсь забыть.

– В эту категорию входит мисс Дейтон?

– Нет. Если б я пытался ее забыть, это означало бы, что я ее помню. Правильно? Но я не помню.

– Среди ваших бывших подружек есть еще такие, кого вы не помните?

– И как, по-вашему, я отвечу на такой вопрос?

– Вот видите, как раз это я имела в виду, когда говорила про усиление дурного стереотипа. Он не поможет вам на суде.

– Вы про какой суд?

– Кэндис Дейтон уехала из Сеула почти сразу после вас и вернулась домой, в Лос-Анджелес. Она очень радовалась, когда снова там оказалась. Она нашла работу и была счастлива несколько лет. Через некоторое время после возвращения на родину Кэндис родила дочь, которая была чудесным ребенком и прекрасно училась в школе, а сама Кэндис получила повышение на работе и купила большой дом. В общем, все у нее шло отлично. Но потом начался экономический кризис, ее уволили, и ей пришлось продать дом. В данный момент они с дочерью живут в машине и нуждаются в финансовой поддержке, любой, на какую имеют право.

– И что?

– Кэндис Дейтон забеременела в Корее, майор. От вас.

Глава 10

Эдмондс пролистала бумаги в папке, перебирая их изящными пальцами.

– Политика армии – не предпринимать слишком активных шагов в подобных делах, – продолжила она. – Мы не высылаем поисковые отряды, а просто ставим значок напротив фамилии отца. И, как правило, дальше ничего не происходит. Но, если отец объявляется, как вы сейчас, мы обязаны начать действовать. Поэтому нам придется сообщить ваш нынешний статус и местоположение в суд Лос-Анджелеса.

Женщина нашла страницу, которую искала, вытащила ее из папки и подтолкнула по столу в сторону Ричера.

– Естественно, как ваш адвокат, я настоятельно советую провести тест на отцовство, – добавила она. – Вам придется за него заплатить, но идти на судебное разбирательство без него неразумно.

Джек взял листок. Оказалось, что это новенькая фотокопия нотариально заверенных показаний – совсем как в истории с Большим Псом. Подписи, адвокаты, печати и марки – все проделано в Северном Голливуде. И повсюду его имя. Сроки пребывания в 55-м подразделении. Числа и время встреч, в которых он принимал участие. Судя по всему, Кэндис Дейтон вела очень подробный дневник. Там также имелась запись о дне рождения ребенка – ровно через девять месяцев после середины его работы с «Красным облаком». Девочку звали Саманта или, если коротко, Сэм. На данный момент ей было четырнадцать, даже почти пятнадцать лет.

Эдмондс подтолкнула к Ричеру фотокопию свидетельства о рождении:

– Мисс Дейтон не стала вписывать сюда ваше имя. Думаю, сначала ее устраивал тот факт, что она растит ребенка одна. Но сейчас у нее наступили тяжелые времена.

Майор молчал.

– Разумеется, мне неизвестно, каково ваше финансовое положение, – продолжала его адвокат. – Но вам предстоит содержать вашего ребенка немногим больше трех лет. Плюс, вероятно, оплачивать ей колледж. Полагаю, представители суда свяжутся с вами примерно через месяц, и вы сможете обсудить все детали с ними.

– Я ее не помню, – сказал Ричер.

– Думаю, лучше не повторять это слишком часто. Подобные вещи имеют весьма негативную природу, к тому же вам следует по возможности избегать излишней враждебности со стороны мисс Дейтон. Более того, мне представляется, что вам стоит связаться с нею до того, как завертятся колесики судебной машины. Причем как можно быстрее. Чтобы показать, что вы готовы к сотрудничеству.

Трейси забрала бумагу с показаниями Кэндис Дейтон и свидетельство о рождении и аккуратно убрала их на место в папку. Затем вернула папку в портфель и закрыла его.

– Как вам известно, майор, Военный кодекс по-прежнему называет прелюбодеяние уголовным преступлением, – сказала она сухо. – Особенно когда речь идет о тех, кто имеет доступ к секретной информации, поскольку в этом случае становится значительным риск дискредитации. К тому же дело заметно усложняется, если в нем замешано гражданское лицо. Но, я думаю, что, если вы будете вести себя с мисс Дейтон разумно, я сумею убедить прокурора не принимать в рассмотрение данный аспект. С вашей стороны самым правильным будет связаться с мисс Дейтон и предложить ей уладить ваши разногласия мирным путем. Причем немедленно. Я считаю, что прокурор отнесется к такому шагу благосклонно.

Ричер продолжал молчать.

– В конце концов, события, о которых идет речь, произошли очень давно, и не вызывает сомнений, что государственной безопасности не нанесен ущерб, – добавила женщина. – Если, конечно, к этому не прибавится другое дело. Я имею в виду обвинения, выдвинутые против вас в связи с кончиной мистера Родригеса. Возможно, они захотят вывалить на вас все, что им удастся найти, и тогда я вряд ли смогу вам помочь.

Джек по-прежнему никак не реагировал на ее слова.

Эдмондс встала из-за стола.

– Я буду на связи, майор, – сказала она. – Сообщите мне, если вам что-нибудь понадобится.

Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Через мгновение Ричер услышал, как цокают ее каблуки по линолеуму в коридоре, а потом в мире воцарилась тишина.

Отцовство является одним из самых распространенных в истории человечества факторов жизнедеятельности мужчин. Но Джек всегда думал, что в его случае это маловероятно. Нечто исключительно умозрительное, вроде получения Нобелевской премии, участия в чемпионате по бейсболу или умения петь. В принципе, возможно, для других, но не для него. Ричер знал разных отцов, начиная со своего собственного, дедов, отцов друзей детства, и даже среди его друзей попадались отцы – когда те женились и обзаводились детьми. Он считал, что быть отцом просто и одновременно невероятно сложно. На поверхности совсем легко, но на самом деле ответственность так велика, что постепенно ты отодвигаешь все переживания на второй план, и твоя жизнь превращается в ежедневную рутину. Надеешься на лучшее и делаешь маленький шажок, потом еще и еще… Джеку всегда казалось, что его отец постоянно держал ситуацию под контролем. Но, оглядываясь назад, он видел, что тот просто двигался вперед, решая проблемы по мере их появления.

Саманта Дейтон. Сэм.

Четырнадцать лет.

Впрочем, Ричеру не пришлось долго раздумывать о новых обстоятельствах своей жизни. По крайней мере, в тот момент.

Дверь открылась, и в комнату вошел Морган, по-прежнему в форме, очках, весь из себя ухоженный и приглаженный. И невероятно важный.

– На сегодня вы свободны, майор, – сообщил он Джеку. – Вам следует явиться к месту службы завтра до восьми часов утра.

Наказание скукой, когда целый день нечего делать. Довольно распространенная тактика. Ричер ничего не ответил Моргану – он просто сидел и смотрел в пустоту. Дурные манеры или мелкое нарушение субординации не могли ухудшить его положения. По крайней мере, на данный момент. Подполковник тоже стоял на месте, непроницаемый, точно скала, и держал руку на открытой двери, так
Страница 13 из 23

что в конце концов Джеку пришлось встать из-за стола и выйти из комнаты. Он шел по коридору очень медленно, пока не услышал, как Морган закрыл дверь своего кабинета.

Тогда майор остановился и обернулся. Потом он дошел до конца коридора и заглянул в кабинет по левую руку. Номер 209. Там в прежние времена, когда все только начиналось, сидел Кэлвин Франц. Добрый друг, который умер. Ричер открыл дверь, засунул внутрь голову и увидел двух незнакомых мужчин. Сержанты, но не те, что приезжали накануне вечером в мотель. Не парни в футболках. Эти сидели за столами спиной друг к другу и напряженно работали на компьютерах. Когда дверь открылась, они подняли головы и посмотрели на Джека.

– Не обращайте на меня внимания, – сказал он, после чего сделал шаг назад и открыл дверь напротив.

Кабинет номер 210 когда-то занимал Дэвид О’Доннел. По сведениям Ричера, он был жив и работал частным детективом в округе Колумбия. Джек засунул внутрь голову и увидел женщину в камуфляжной форме с лейтенантскими нашивками, сидевшую за письменным столом. Она подняла голову.

– Прошу прощения, – извинился майор.

В комнате 208 находился кабинет Тони Суона. Еще одного близкого друга, тоже уже умершего. Ричер открыл и эту дверь. Там оказалось пусто, но кабинет явно занимал один человек, причем женщина. На подоконнике лежала женская военная фуражка, а на столе циферблатом вниз – маленькие часики.

Двести седьмой кабинет Ричер уже видел. Когда-то в нем находилось царство Карлы Диксон; теперь же он никому не принадлежал, превратившись в конференц-зал. Насколько было известно майору, Карла жила в Нью-Йорке и, по последним сведениям, работала бухгалтером-криминалистом, а значит, практически не имела свободного времени.

Кабинет Фрэнсис Нигли, номер 206, находился прямо напротив бывшего кабинета Ричера, потому что она делала за него бо?льшую часть работы. Лучшего сержанта у него никогда не было. Сейчас Фрэнсис жила в Чикаго и вполне себе процветала. Заглянув в ее бывший кабинет, Джек увидел лейтенанта, доставившего его накануне вечером в мотель в машине, которую вел рядовой первого класса. Лейтенант сидел за столом и разговаривал по телефону. Он посмотрел на Ричера, но тот покачал головой и отступил в коридор.

Комнату 204 прежде занимал Стэн Лоури. Жесткий человек и очень хороший следователь. Он рано уволился из армии, оказавшись единственным из подразделения, кому хватило ума убраться вовремя и без особых потерь. Лоури перебрался в Монтану, чтобы выращивать овец и взбивать масло. Никто не знал почему. Стэн был единственным чернокожим на тысячи квадратных миль и не имел ни малейшего опыта в фермерстве. Но поговаривали, что он был совершенно счастлив. А потом его сбил грузовик. Сейчас в его кабинете сидел капитан-коротышка в парадной форме. Видимо, собирался давать показания. Иначе зачем так наряжаться? Ричер извинился и вернулся в коридор.

В комнате 203 при Джеке хранились улики, и сейчас в ней ничего не изменилось, 201-я была и осталась местом, где лежали старые дела, а в 202-й, как и прежде, сидел ротный писарь. Он находился на своем месте – сержант, относительно немолодой, вероятно, сражающийся с вынужденной отставкой. Ричер кивнул ему, шагнул назад в коридор и стал спускаться по лестнице.

Ночной дежурный с мрачным лицом ушел домой, и его место за столом снова заняла Лич. У нее за спиной начинался коридор с кабинетами первого этажа, от 101 до 110-го. Джек заглянул во все. В 109-м и 110-м раньше сидели Хорхе Санчес и Мануэль Ороско; сейчас их занимали похожие на них парни, только моложе. В кабинетах со 101 до 108-го работали ничем не примечательные люди, если не считать 103-го, отведенного для дежурного офицера. Внутри этой комнаты Ричер обнаружил капитана, симпатичного парня лет тридцати. Его стол был в два раза больше обычного, с множеством телефонных аппаратов, бумаг для черновиков и телеграфных бланков. Среди бумаг майор разглядел потрепанный блокнот с желтыми отрывными страницами, причем использованные были кое-как отброшены назад, так что получилось что-то вроде пышной прически, какие носили в 1950-е годы. Первая страница была исчеркана сердитыми черными каракулями: машинками, заштрихованными квадратами и спиральными лабиринтами, не имеющими выхода. Ричер не сомневался, что капитану приходится много времени проводить разговаривая по телефону, иногда подолгу ждать и как-то сражаться со скукой.

Джек сразу узнал его южный акцент. Он несколько раз разговаривал с ним по телефону, когда звонил из Южной Дакоты, и тот переключал его на кабинет Сьюзан Тернер.

– Здесь есть еще кто-нибудь из персонала? – спросил у него Ричер.

Капитан покачал головой:

– Нет. Только те, кого вы видите. Наши люди находятся в разных местах в Штатах и за границей, но в этом военном округе больше никого нет.

– Сколько человек в Афганистане?

– Двое.

– И что они там делают?

– Я не могу вам сказать.

– Опасное задание?

– А в Афганистане разве бывают другие?

Что-то в голосе капитана заставило Ричера насторожиться.

– С ними все в порядке? – уточнил он осторожно.

– Они не вышли вчера на связь в назначенное время.

– Это необычно?

– Раньше такого не случалось.

– Вам известно, с каким заданием их туда отправили?

– Я не могу вам сказать.

– Я не прошу ничего говорить. Я спросил только, знаете ли вы, какое у них задание. Иными словами, насколько высок уровень секретности.

Его собеседник помолчал мгновение, а потом ответил:

– Нет, мне это не известно. Я знаю только, что они там находятся и что они молчат.

– Спасибо, капитан, – сказал Ричер и направился к столу дежурного, где попросил у Лич машину.

Увидев, что она колеблется, он сказал:

– Меня отпустили на весь день. Подполковник Морган не сказал, что я должен сидеть в уголочке. Возможно, это упущение, но я имею право интерпретировать его приказ, как мне захочется.

– А куда вы собираетесь поехать? – спросила дежурная.

– В Форт-Дайер, – ответил Джек. – Я хочу поговорить с майором Муркрофтом.

– С адвокатом майора Тернер?

Ричер кивнул:

– Поскольку Дайер находится менее чем в пяти милях отсюда, вас не смогут обвинить в том, что вы стали соучастницей серьезного преступления.

Лич помедлила мгновение, но потом открыла ящик стола и достала оттуда грязный ключ.

– Старый седан «Шевроле», синего цвета. Я хочу получить его назад к концу дня, – сказала она. – Не имею права оставить вам машину на ночь.

– А кому принадлежит красная спортивная машина, которая стоит на парковке?

– Майору Тернер, – ответила женщина.

– Вы знаете парней, которые сейчас находятся в Афганистане?

Лич кивнула:

– Это мои друзья.

– Хорошие ребята?

– Самые лучшие.

Глава 11

На парковке перед штабом стояло три седана «Шевроле». Два из них были старыми, но только один – старым и синим. Он был грязным, побитым и каким-то просевшим, к тому же прошел около миллиона миль. Однако двигатель сразу завелся, что порадовало Ричера, потому что движение днем было неспешным: куча светофоров, очередей и пробок. Впрочем, до Дайера он добрался быстрее, чем в первый раз. Часовые на главных воротах вели себя относительно дружелюбно, и Джек решил, что Лич снова им позвонила, чтобы предупредить о его приезде. Значит, она начала превращаться в союзника
Страница 14 из 23

до определенной степени. И это тоже обрадовало Ричера. Если сержант на твоей стороне, жизнь становится проще, спокойнее и освобождает тебя от кучи проблем. Зато сержант-враг может представлять почти смертельную опасность.

Майор припарковался и вошел в здание, где его продвижение к цели снова сильно замедлилось. Женщина, сидевшая за столом дежурного, принялась звонить, но не смогла найти Муркрофта. Ни в офицерской гостинице, ни в одном из кабинетов внутри здания, ни на гауптвахте – в общем, нигде. Оставалось только одно место, и Ричер отправился в самое сердце комплекса, пока не увидел стрелку и указатель: «Офицерский клуб». Время завтрака уже прошло, но офицеры высшего эшелона имеют привычку завтракать поздно. Особенно тыловики, занимающиеся интеллектуальной работой и находящиеся в краткосрочных командировках.

Столовая Офицерского клуба занимала симпатичное просторное помещение с низкими потолками, широкое и длинное, и, судя по всему, недавно отремонтированное и обустроенное – вероятно, тем же дизайнером, который занимался обеденными залами в сети отелей низкой ценовой категории. Белое дерево и светло-зеленая ткань, огромное количество перегородок, расставленных под разными углами, так что в результате в зале образовалось множество небольших, но отдельных уголков. На полу лежал ковер, а жалюзи на окнах были наполовину открыты. Глядя на них, Джек вспомнил шутку своего бывшего коллеги Мануэля Ороско: «Как сделать жалюзи? Нужно поймать много ос и вырвать у них жала». И еще: «Как сделать швейцарский рогалик? Нужно взять швейцарца и наставить ему рога». Тут Дэвид О’Доннел не выдерживал и начинал объяснять, что швейцарские рогалики – это вовсе не швейцарское, а, скорее всего, английское изобретение. Как, например, бисквит «Виктория», только из других ингредиентов. О’Доннел был таким невероятным педантом, что по сравнению с ним Ричер выглядел почти нормальным.

Джек вошел в зал и обнаружил, что большинство столов пустует, однако за одним из них он все-таки увидел полковника Муркрофта, который оказался толстым коротышкой среднего возраста с добродушным лицом, одетым в парадную форму. На его правом нагрудном кармане красовалась табличка с именем, написанным крупными буквами. Муркрофт сидел за столом для четверых и ел тост. А напротив него устроилась майор Салливан, адвокат Ричера в деле Большого Пса. Она уже один раз завтракала, когда отвезла своего подзащитного в греческий ресторан, и теперь держала в руках только чашку с кофе – больше никакой еды перед ней не было. Она говорила и слушала с почтительным видом, так обычно майоры ведут себя с полковниками или студенты со своими преподавателями.

Джек подошел, выдвинул стул и сел между ними:

– Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

– Вы кто такой? – удивился Муркрофт.

– Майор Ричер. Мой клиент, – ответила Салливан ровным, ничего не выражающим голосом. – Тот самый, о котором я вам рассказывала.

Муркрофт посмотрел на Джека:

– Если вы хотите что-то обсудить, уверен, майор Салливан с радостью запишет вас на консультацию на более подходящее время.

– Я хочу поговорить с вами, – ответил Ричер.

– Со мною? И о чем же?

– О Сьюзан Тернер.

– У вас личный интерес в данном деле?

– Почему не было апелляции по поводу заключения под стражу до суда?

– Вы должны заявить о своем законном интересе, и только после этого мы сможем обсудить детали дела.

– Каждый гражданин имеет законный интерес в правильном отправлении правосудия по отношению к любому другому гражданину.

– Вы считаете, что в данном деле я повел себя неправильно?

– Я смогу сделать вывод, касающийся вашего поведения, лишь после того, как вы ответите на мой вопрос.

– Майору Тернер предъявлено очень серьезное обвинение.

– Однако досудебное заключение не должно быть связано с применением наказания. Более того, оно не должно быть слишком суровым, и его целью является обеспечение присутствия обвиняемого на суде. Так говорит закон.

– Вы юрист? – приподнял брови Муркрофт. – Что-то я не припоминаю, чтобы слышал ваше имя.

– Я служил в военной полиции. На самом деле, похоже, и сейчас там служу. Снова. Я хорошо знаю законы.

– Правда? Примерно так же, как водопроводчик разбирается в термодинамике и гидромеханике?

– Не льстите себе, полковник. Это совсем не бином Ньютона.

– Так, прошу вас, просветите меня!

– Дело майора Тернер не требует заключения под стражу. Она является действующим офицером Армии США и никуда не сбежит.

– Вы можете дать нам в этом личную гарантию?

– Почти. Она командир Сто десятого подразделения. Я тоже занимал этот пост, и я бы остался. И она тоже не сбежит.

– В данном деле присутствуют факты измены.

– Возможно, здесь, но не в реальном мире. Никто не думает об измене. Иначе ее не привезли бы сюда, в Дайер. Она бы уже была на Карибах.

– И тем не менее речь идет не о превышении скорости на автостраде.

– Она не сбежит.

– Я спрошу вас еще раз: вы лично это гарантируете?

– Я выдвигаю продуманное предположение.

– Вы с нею знакомы?

– Не совсем.

– В таком случае не вмешивайтесь не в свое дело, майор.

– Почему она проинструктировала вас на предмет того, чтобы меня к ней не пускали?

– Технически она этого не делала. Инструкция подписана дежурным адвокатом. Днем, точное время мне неизвестно. Таким образом, запрет уже вступил в силу, когда я занялся ее делом, то есть на следующее утро. Иными словами, вчера.

– Я хочу, чтобы вы попросили майора Тернер пересмотреть свое решение.

Муркрофт промолчал, и Салливан решила вмешаться в разговор. Она в упор посмотрела на Ричера:

– Капитан Эдмондс сказала, что она встречалась с вами. По делу Кэндис Дейтон. И посоветовала вам предпринять упреждающие шаги. Вы последовали ее совету?

– Мы еще поговорим об этом, – ответил Джек.

– Вам не стоит терять время. В подобных делах нюансы имеют огромное значение.

– Мы еще поговорим об этом, – повторил Ричер.

– Речь идет о вашей дочери, которая живет в машине. Это намного важнее, чем теоретическое беспокойство о правах майора Тернер.

– Девочке почти пятнадцать лет, и она живет в Лос-Анджелесе. Я не сомневаюсь, что она и прежде спала в машинах. И если она действительно моя дочь, то легко потерпит еще пару дней.

– Полагаю, майор Салливан и капитан Эдмондс пытаются вам объяснить, что, возможно, у вас больше нет двух дней, или даже одного, – сказал Муркрофт. – Я имею в виду, что все будет зависеть от того, какое решение примет прокурор по делу Родригеса. Не сомневаюсь, что они там потирают от предвкушения руки. Дело совершенно безупречное, не вызывающие сомнения улики плюс отвратительная репутация.

– Ваши не вызывающие сомнений улики – это не вызывающее сомнений дерьмо.

Полковник улыбнулся, снисходительно и привычно:

– Вы не первый обвиняемый, который произносит эти слова.

– Родригес мертв, и где свидетели, которые готовы выступить против меня? Так вы следуете букве закона?

– Это печальная аномалия. Письменные показания из могилы. Свидетельство против вас, которое не может быть подвергнуто перекрестному допросу.

Ричер посмотрел на Салливан. Ведь, в конце концов, она была его адвокатом!

– Полковник прав, – сказала она. – Я же вам говорила, что
Страница 15 из 23

могу заключить для вас сделку с судом. Соглашайтесь.

Она допила кофе, после чего встала, попрощалась и ушла. Ричер посмотрел ей вслед и повернулся к Муркрофту:

– Вы подадите апелляцию по поводу заключения под стражу майора Тернер?

– Да, на самом деле я собирался это сделать, – ответил полковник. – Я намерен попросить об ограничении передвижения военным округом Колумбия. Полагаю, мне будет сопутствовать успех. Так что очень скоро она выйдет на свободу.

– Когда вы начнете?

– Я займусь соответствующими бумагами, как только вы позволите мне закончить завтрак.

– Когда будет принято решение?

– К середине дня, полагаю.

– Хорошо.

– Хорошо или плохо, это не ваше дело, майор.

Муркрофт еще минуту собирал крошки тоста с тарелки, а потом поднялся из-за стола:

– Удачного вам дня, майор.

С этими словами он покинул зал. Шел полковник слегка вперевалку, и Ричер подумал, что он больше гражданский человек, чем военный. Но совсем неплохой, наделенный состраданием.

Саманта Дейтон. Сэм.

Четырнадцать лет. Мы еще поговорим об этом.

Ричер прошел в северную часть комплекса и остановился около гауптвахты, где обнаружил на посту другого капитана. Не Вайса, с которым он разговаривал накануне вечером. Этот был чернокожим, худым, точно карандаш, и с орлиным лицом. Он едва умещался на стуле, явно слишком маленьком для него. Джек сказал, что он хочет встретиться с майором Тернер, но дежурный заглянул в зеленую тетрадь и отказал в свидании.

Без труда не вынешь рыбку из пруда.

Поэтому Ричер вернулся к тому месту, где он припарковал одолженный у Лич автомобиль, и поехал назад, в штаб 110-го подразделения. Он поставил синий «Шевроле» рядом с двумя другими, вошел в здание и отдал ключ владелице машины. Она опять нервничала, была напряжена и сдержанна – ничего криминального, но достаточно заметно.

– Что? – спросил Джек.

– Подполковника Моргана нет, – сказала сержант.

– Звучит так, будто это очень плохо.

– Он нам нужен.

– Представить не могу зачем.

– Он командир.

– Нет, ваш командир – майор Тернер.

– Но ее тоже тут нет.

– Что случилось?

– Наши парни в Афганистане во второй раз не вышли на связь. Прошло сорок восемь часов с тех пор, как мы разговаривали с ними в последний раз. Необходимо что-то предпринять. Но Моргана нет.

Ричер кивнул:

– Видимо, он готовит задницу, понимая, что ему ее скоро надерут. А это не быстрое дело.

Он прошел в коридор первого этажа ко второму кабинету слева – номер 203 – где находился дежурный офицер. Тот был на месте и сидел за своим громадным столом – это был красивый южанин с обеспокоенным лицом.

– Морган сообщил вам, куда он уехал? – спросил Джек.

– В Пентагон, на совещание, – ответил капитан.

– Больше он ничего не сказал?

– Никаких подробностей.

– Вы ему звонили?

– Конечно, звонил. Но его не смогли найти.

– У него есть мобильный телефон?

– Выключен.

– Как давно он уехал?

– Почти час назад.

– Что вы хотите, чтобы он сделал?

– Подтвердил требование организовать поиски, разумеется. Сейчас на счету каждая минута. А у нас там много людей. Первая пехотная дивизия. И отряд особого назначения. Вертолеты, дроны[6 - Беспилотный летательный аппарат с ударными возможностями.]…

– Но вы не знаете, где находятся ваши парни и какое задание они получили.

Дежурный кивнул и показал пальцем на потолок, имея в виду офицеров, сидящих на втором этаже:

– Данные о миссии находятся в компьютере майора Тернер, который теперь стал компьютером подполковника Моргана. Вход туда запаролен.

– Контрольная радиосвязь осуществляется через авиабазу в Баграме?

– По большей части обычные сведения и данные. Баграм присылает нам расшифровки. Но если возникает что-то срочное, они связываются с нами напрямую. В этом кабинете имеется телефонный аппарат для засекреченной связи.

– Что последнее они вам передали? Рутинные сведения или что-то срочное?

– Рутинные.

– Хорошо, – сказал Ричер. – Свяжитесь с Баграмом и узнайте, откуда велась последняя радиопередача.

– А они могут это знать?

– Связисты обычно в таких вещах разбираются. По звуку и качеству сигнала. Иногда чисто интуитивно. Попросите их сделать предположение в радиусе пяти миль.

Дежурный капитан снял трубку, а Ричер вернулся к столу, за которым сидела Лич:

– Звоните в Пентагон в течение десяти минут, требуйте всех, кого вы знаете. Давите на них как только сможете, пусть найдут Моргана.

Женщина сняла трубку телефона. Джек встал рядом с нею, готовый ждать, сколько потребуется.

Через десять минут ей ничего не удалось выяснить, но майора это не удивило. В Пентагоне семнадцать миль коридоров и почти четыре миллиона квадратных футов офисных площадей. Каждый день там работает около тридцати тысяч человек. Пытаться найти там кого-то определенного – все равно что искать иголку в стоге самого засекреченного в мире сена.

Ричер вернулся в 203-ю комнату, и дежурный офицер доложил:

– Радиорубка Баграма предполагает, что наши ребята находятся в двухстах двадцати милях от них. Возможно, в двухстах тридцати.

– Начало положено, – ответил Джек.

– На самом деле не очень. Мы не знаем, в какой стороне.

– Если сомневаешься, сделай самое безумное предположение. Я всегда действовал в соответствии с этим принципом.

– Афганистан – большая страна.

– Я знаю. И, исходя из того, что я слышал, не слишком приятная, причем везде. А какие районы хуже всего?

– Горы. Граница с Пакистаном. Области, принадлежащие племенам пуштунов. Примерно на северо-востоке. Жуткие места.

– Именно в такие и посылают людей из Сто десятого, – кивнув, сказал Ричер. – Свяжитесь с командиром базы и попросите его организовать воздушный поиск, начиная от точки, находящейся в двухстах двадцати пяти милях к северо-востоку от Баграма.

– А если это совсем не то направление?

– Я уже сказал, что мы сделали самое безумное предположение. Есть идеи получше?

– Они все равно не станут ничего предпринимать. По крайней мере, если я их попрошу. Тут нужен майор или кто-то повыше.

– Ну, так воспользуйтесь именем Моргана.

– Не могу.

Джек прислушался. Вокруг царила тишина. Никто не приближался к кабинету дежурного офицера, который ждал, сжав руку в кулак и держа ее между своими коленями и телефоном.

Вы снова в армии, майор. В прежнем звании. И приписаны к этому подразделению.

– Назовите мое имя, – сказал Ричер.

Глава 12

Дежурный офицер позвонил, и военная машина заработала – далекая, невидимая и усердная, на другом конце мира, в девяти временных зонах и восьми тысячах километров от штаба 110-го подразделения. Планирование, инструктаж, подготовка, вооружение и заправка. В старом каменном здании в Рок-Крик стало тихо.

– Сколько у вас полевых агентов на данный момент? – спросил Ричер.

– Всего? Четырнадцать, – ответил дежурный офицер.

– Ближайшие?

– В Форт-Худе, в Техасе. Наводят порядок после истории с майором Тернер.

– Сколько человек находится в опасности?

– Речь ведь о движущейся цели? Восемь или девять.

– Морган уже совершал самовольные отлучки?

– Он здесь всего третий день.

– Какое впечатление производила майор Тернер как командир?

– Она появилась недавно. Всего несколько недель назад.

– И первое
Страница 16 из 23

впечатление?

– Превосходное.

– Операция в Афганистане досталась ей в наследство или она сама ее готовила?

– Это ее детище, – ответил капитан. – Вторая операция после появления здесь. А начала она с Форт-Худа.

Ричер никогда не бывал в Баграме и вообще в Афганистане, но знал, как работает военная машина. Некоторые вещи никогда не меняются. Никому не нравится сидеть и ничего не делать, тем более когда твои товарищи в беде. В особенности если это происходит на территории племен, чьи жестокие и примитивные обычаи делают планирование операций исключительно сложным делом. И те, кто в них не задействован, охотно начнут поисковую операцию. Однако они будут подвергаться серьезной опасности. Потребуется мощная огневая поддержка с воздуха. Множество движущихся частей. И подготовка займет некоторое время. Два часа как минимум, решил Джек, чтобы все заняли свои позиции. И еще два часа полета. Быстрого решения ждать не приходилось.

Ричер провел это время на ногах. Он вернулся к своему мотелю, прошел мимо него, дальше вдоль длинных кварталов торгового комплекса, а потом и мимо греческого ресторана, который майор проигнорировал, потому что не испытывал голода. Проигнорировал он и магазин, продающий рамки для фотографий, потому что у него не было фотографий, и оружейный магазин, потому что не хотел покупать пистолет. Он не стал заходить в кабинет к дантисту, потому что зубы у него были в порядке. А вот в магазине строительных товаров Джек купил рабочие брюки цвета хаки, голубую холщовую рубашку и коричневую теплую куртку с какой-то чудесной подкладкой. Затем в самой обычной аптеке приобрел носки по доллару, трусы и две белые футболки, которые собирался одновременно надеть под рубашку, потому что ткань футболок показалась ему тонкой, а погода обещала оставаться холодной. К своим покупкам он еще добавил три одноразовых станка для бритья самого маленького размера, две пачки жевательной резинки и пластмассовую расческу.

Свои покупки Ричер отнес в мотель, пройдя пешком два длинных квартала. Оказавшись в номере, он обнаружил, что в его отсутствие здесь провели уборку и заменили скудные туалетные принадлежности. В ванной комнате появились свежие полотенца – сухие, но слишком тонкие – и новая крошечная бутылочка шампуня, похожего по составу на средство для мытья посуды. Ричер разделся в холодной комнате, засунул старую одежду в мусорные корзинки – часть в ванной комнате и часть в спальне, потому что они были слишком маленькими, – после чего тщательно побрился и второй раз за день принял душ.

Включив обогреватель под окном спальни, он вытерся возле него маленьким полотенцем, чтобы сэкономить большое на будущее, надел новые вещи и старые ботинки, а потом причесался. Посмотрев на себя в зеркало в ванной комнате, удовлетворенно кивнул. Теперь он выглядел чистым и аккуратным: лучший из всех возможных вариантов.

Очень скоро она выйдет на свободу.

Ричер вернулся в штаб 110-го подразделения. Четыре уровня защиты плюс чудесная подкладка куртки сделали свое дело: ему стало тепло. Ворота штаба были открыты, и на посту стоял дневной часовой. На стоянке появилась машина Моргана – самый обычный седан. Джек видел его вчера, когда за рулем сидел сам подполковник, чопорный и важный. Ричер подошел к машине и положил руку на капот. Он оказался теплым, почти горячим. Значит, Морган только что приехал.

Что объясняло настроение Лич. Она молча сидела за своим письменным столом в приемной. За ее спиной Джек заметил застывшего в неподвижности бледного дежурного офицера. Майор не стал ждать объяснений, развернулся и направился к старой каменной лестнице. Третий офис налево. Ричер постучал и вошел. Морган, которого трясло от ярости, поджав губы, сидел за письменным столом.

– Хорошо, что вы решили осчастливить нас своим присутствием, подполковник, – сказал Джек.

– То, что вы сделали, обойдется Пентагону более чем в тридцать миллионов долларов, – заявил Морган.

– Деньги потрачены не зря.

– За это вас ждет военный трибунал.

– Весьма возможно, – ответил Ричер. – Только судить будут не меня, а вас. Я не знаю, где вы служили раньше, подполковник, но здесь не место любителям. Не в этом подразделении. Двум вашим людям грозит опасность, а вы отсутствовали целых два часа. Вы не сообщили, куда направляетесь, ваш телефон был выключен. Такое поведение совершенно неприемлемо.

– Этим людям ничего не грозит. Они ведут элементарное расследование.

– Они пропустили два сеанса радиосвязи.

– Наверное, попросту валяют дурака, как и все остальные в этом проклятом подразделении.

– В Афганистане? И что они там делают? Ходят по барам и клубам? Развлекаются в борделях? Вернись к реальности, идиот! Радиомолчание из Афганистана – это всегда плохая новость.

– Это решение должен был принять я.

– Ты не узнаешь решения, даже если оно подбежит и укусит тебя в задницу.

– Не нужно со мной так разговаривать.

– Или что?

Морган промолчал.

– Ты отменил поисковую операцию? – спросил Ричер.

Подполковник вновь не ответил.

– И ты не сказал мне, что мы ищем не в том месте. Следовательно, я прав, – кивнул Джек. – Наши парни пропали на границе территорий племен. Тебе следовало начать искать их двадцать четыре часа назад. У них серьезные неприятности.

– Ты не имел права вмешиваться.

– Я вернулся в армию, прикомандирован к этому подразделению, и у меня все еще чин майора. Так что я не вмешивался. Я делал свою работу, и делал ее правильно. Так, как делал всегда. Тебе следовало быть внимательнее и кое-чему научиться, подполковник. У тебя двенадцать человек в поле, все они подвергаются опасности, и ты должен думать только о них, днем и ночью. Всегда оставлять свой номер телефона и ни при каких условиях не выключать сотовый. Что бы с тобою ни происходило, ты обязан отвечать на звонки.

– Ты закончил? – спросил Морган.

– Я едва начал.

– Ты понимаешь, что находишься у меня в подчинении?

Ричер снова кивнул:

– Жизнь полна аномалий.

– Тогда слушай меня внимательно, майор. Я отдаю тебе новый приказ. С этих пор ты будешь находиться в своем номере. Отправляйся в мотель и оставайся там до тех пор, пока я тебя не вызову. Ни при каких обстоятельствах ты не имеешь права покидать свою комнату. И не пытайся входить в контакт ни с кем из людей этого подразделения.

Джек не ответил.

– Ты свободен, майор, – сказал Морган.

Дежурный офицер все еще находился в коридоре первого этажа, а Лич сидела за своим письменным столом. Ричер спустился по лестнице и, проходя мимо них, пожал плечами. С сожалением и грустно, обычное дело – все то же старое дерьмо. Потом он вышел по каменным ступенькам на свежий воздух. Тучи начали расходиться, и на небе появились голубые просветы.

Ричер спустился с холма и свернул на трехполосное шоссе. Мимо проехал автобус, направлявшийся в противоположную от мотеля сторону. Вперед и дальше. Джек продолжал идти по шоссе, которое то слегка опускалось, то поднималось. Впереди, на правой стороне дороги, примерно в ста ярдах появился мотель.

Майор остановился.

На парковке перед мотелем стояла машина с вмятинами на дверцах.

Глава 13

Он узнал эту машину даже издалека. Марка. Модель, форма, цвет и даже дверца со стороны водителя.
Страница 17 из 23

Автомобиль одиноко стоял на парковке – напротив двери его номера, прикинул Ричер. Он сделал три шага вперед, по диагонали, чтобы получить лучший угол зрения, и сразу увидел четверых мужчин, которые выходили из номера.

Двоих майор узнал с такой же легкостью, как и машину. Фигуры, размер, цвет. Остальные двое были новыми. Один из них – самый обычный. Высокий, молодой и бессловесный. Такой же дурной, как двое его приятелей.

А вот четвертый от них отличался.

Он выглядел старше остальных и был немного крупнее – почти как Ричер. Ростом примерно шесть футов и четыре дюйма при весе где-то в двести сорок фунтов. Но это были сплошные мышцы – мощные бедра, узкая талия и громадная грудная клетка, как песочные часы из мультика. И еще узловатые плечи, могучие мышцы и громадные бицепсы. Он походил на чемпиона мира по гимнастике, только был в два раза крупнее.

А самое сильное впечатление производила его голова, так гладко выбритая, что казалось, будто ее собрали из плоских стальных плит. Дополняли портрет маленькие глазки, тяжелые брови, острые скулы и крошечные хрящеватые уши, по форме похожие на пельмени. А еще прямая мощная спина. Во внешности этого человека было что-то славянское, словно он сошел с плаката, призывающего вступать в Красную Армию. Идеал советской мужественности. Ему бы следовало, устремив взгляд в светлое будущее, высоко и гордо поднимать в одной руке знамя.

Незваные гости закрыли за собою дверь. Ричер продолжал идти вперед. Ему оставалось пройти девяносто ярдов, потом восемьдесят… Олимпийский спринтер мог бы преодолеть это расстояние за восемь секунд, но Джеку было далеко до спринтеров, тем более олимпийских. Четверо мужчин подошли к машине. Майор продолжал идти. Четверо мужчин распахнули дверцы и сели – двое сзади, двое спереди. Ричер продолжал идти. Семьдесят ярдов. Шестьдесят. Машина выехала с парковки и остановилась перед шоссе, дожидаясь паузы в движении. Джек хотел, чтобы они свернули в его сторону.

«Поверните налево, – мысленно попросил он. – Пожалуйста!»

Но машина повернула направо, влилась в транспортный поток и вскоре исчезла из виду.

Через минуту Ричер подошел к двери своего номера, отпер ее и вошел внутрь. Внутри ничего не было тронуто, сломано или перевернуто. Значит, детальный обыск не проводился. Незнакомцы просто заглянули внутрь, чтобы составить общее впечатление.

И к какому же выводу они пришли?

Они увидели влажный душ и сырое полотенце, старую одежду в мусорных корзинах и туалетные принадлежности на раковине. Как если бы Джек собрал вещи и уехал. Ведь они предлагали ему это сделать.

«Так что вам следует прямо сейчас убраться из города и больше никогда сюда не возвращаться. Каждый вечер, проведенный вами здесь, мы будем надирать вам задницу».

Может быть, они решили, что он их послушался.

Или нет.

Ричер вышел из номера и направился в офис мотеля. На высоком табурете за стойкой сидел довольно странный тип лет сорока.

– Вы впустили четырех парней в мой номер, – сказал майор.

Служащий гостиницы со вздохом кивнул.

– Армия? – спросил его постоялец.

Портье снова кивнул.

– Вы видели их документы? – уточнил Джек.

– Этого не потребовалось. Достаточно было на них взглянуть.

– Вы часто имеете дело с армией?

– Верно.

– И никогда не задаете вопросов?

– Вы все правильно поняли, шеф. Я сама вежливость и обаяние, когда имею дело с армией. Человек должен каждый день есть. Они что-то испортили?

– Они ничего не тронули, – сказал Ричер. – Вы слышали их имена?

– Только ваше.

Джек промолчал.

– Я могу сделать для вас еще что-то? – спросил служащий.

– Мне бы не помешало чистое полотенце, – ответил майор. – И побольше мыла и шампуня. И еще вы можете выбросить мой мусор.

– Как пожелаете, – сказал портье. – С армией я сама вежливость и обаяние.

Ричер вернулся в номер, в котором не было ни одного стула. Это не являлось нарушением Женевских конвенций, но заключение в маленьком помещении обязательно будет раздражать большого и беспокойного человека. К тому же Джек находился в мотеле, где не предусмотрено обслуживания в номерах, нет бара или хотя бы дешевого кафе напротив. Не было даже телефона, а значит, он не мог ничего заказать. Поэтому майор снова запер дверь и пошел в греческий ресторан, находившийся в двух кварталах. Формально он нарушил приказ, но такие мелочи, в конечном счете, не имеют никакого значения.

По пути он встретил лишь уходящий муниципальный автобус, а также мусоровоз. В ресторане его посадили за столик, находившийся с противоположной стороны от того, за которым он завтракал, и обслуживала его на этот раз другая официантка. Ричер заказал кофе, чизбургер и кусок пирога, и насладился вкусной едой. Возвращаясь назад, он встретил еще один отъезжающий автобус и второй мусоровоз. Обед занял у Джека меньше часа. Портье побывал в его номере и принес свежее полотенце, новое мыло и новый шампунь. Что же, на другой номер рассчитывать не приходилось. Ричер улегся на кровать, скрестил ноги, заложил руки за голову и собрался поспать.

Но у него ничего не вышло. Через минуту после того, как его голова опустилась на подушку, его пришли арестовать три офицера военной полиции.

Глава 14

Они приехали на машине, и они спешили. Ричер слышал, как люди свернули на парковку и резко затормозили. Потом хлопнуло три двери – три последовательных звука, прозвучавших за одну секунду, – и три пары ботинок опустились на землю. Значит, их трое, а не четверо, и его не ждет встреча с типами из машины с вмятинами на дверях, понял майор. После небольшой паузы один из незваных гостей побежал вокруг мотеля – напрасная трата времени, потому что в ванной комнате не было окна, но они не могли этого знать и решили, что лучше подстраховаться. Значит, он имеет дело с компетентной командой.

Ричер спустил ноги и сел на кровати. В этот момент в дверь постучали. И не так, как вежливая майор Салливан – тук-тук-туки-тук, в шесть утра. Это были яростные бум, бум, бум – стучали большие сильные парни, пытающиеся сразу произвести парализующее впечатление. Джек предпочитал другой метод; он всегда смущался, когда производил много шума.

Парни снаружи перестали стучать и пару раз что-то прокричали.

«Открывай, открывай!» – решил Ричер.

Потом они снова принялись стучать. Майор встал, подошел к двери и ударил по ней изнутри с такой же силой. Шум снаружи прекратился, и постоялец улыбнулся. Никто не ожидает, что дверь заговорит в ответ.

Он увидел двух парней, одетых в армейскую полевую форму. Один вытащил пистолет, а другой держал дробовик. Чертовски серьезный настрой для обычного дня в пригороде Виргинии! За их спинами стоял автомобиль с тремя распахнутыми дверцами и работающим двигателем.

– Что? – спросил их Ричер.

Парень, стоявший у двери со стороны петель, был главным. Он занял самое безопасное место.

– Сэр, вы пойдете с нами, – объявил он Джеку.

– И с кем я разговариваю? – поинтересовался тот.

– Со мной.

– Часть?

– Семьдесят пятое подразделение военной полиции.

– По чьему приказу?

– Вы узнаете.

На груди у командира отряда Ричер прочитал фамилию: Эспин. Он был размером с боксера наилегчайшего веса, темноволосый, мускулистый, с плоским носом. И выглядел как вполне
Страница 18 из 23

нормальный парень. В целом Джек хорошо относился к уорент-офицерам[7 - Уорент-офицер – группа званий в англоязычных странах, а также в бывших колониях Великобритании. По статусу занимает промежуточное положение между сержантами и младшими офицерами.]. Не так хорошо, как к сержантам, но лучше, чем к большинству офицеров.

– Это арест? – спросил майор.

– А вы как хотите? – спросил Эспин. – Если да, то продолжайте говорить.

– Так ты уже прими решение, солдат! Это либо арест, либо нет.

– Я предпочитаю добровольное сотрудничество.

– Мечтай дальше.

– Тогда – да, вы под арестом.

– Как тебя зовут?

– Эспин.

– А имя?

– Зачем оно вам?

– Я хочу помнить его до конца жизни.

– Вы мне угрожаете?

– Как твое имя?

– Пит, – ответил наконец предводитель отряда.

– Я понял, – сказал Ричер. – Пит Эспин. Куда мы направляемся?

– В Форт-Дайер, – ответил Пит.

– Зачем?

– Кое-кто хочет с вами поговорить.

Третий парень, обходивший мотель, вернулся. Он был младше Эспина, но лишь немного. Все трое выглядели как ветераны. Они уже все видели и все перепробовали.

– Мы должны вас обыскать, – сказал Эспин.

– К вашим услугам, – согласился Ричер и широко расставил руки в стороны.

Ему было нечего скрывать. В его карманах лежали лишь банковская карточка, зубная щетка, немного наличности, жевательная резинка и ключ от номера в мотеле. Незваные гости убедились в этом довольно быстро. Парень с дробовиком жестом предложил Джеку сесть в машину – на заднее сиденье, со стороны пассажира. Самое безопасное место для перевозки плохого парня в четырехместном автомобиле без перегородки, отделяющей передние места от задних. Тот, что ходил контролировать окно ванной комнаты, оказался водителем. Эспин устроился рядом с арестованным, а парень с дробовиком закрыл дверь со стороны Ричера и сел на пассажирское сиденье впереди. Все быстро, уверенно и профессионально. Хорошая команда.

Было еще слишком рано для ланча, да и для часа пик тоже, поэтому дороги оставались свободными, и они довольно быстро добрались до базы, но не тем маршрутом, которым прежде ездил Ричер, через лабиринт улиц с северной стороны Дайера, которые использовались меньше, чем главные ворота на юге. Однако система безопасности оказалась здесь столь же строгой, и чтобы попасть внутрь, им пришлось потратить некоторое время. Ограничение скорости, барьеры и проверки, проверки, проверки – трижды. Затем они сделали круг и остановились у задней двери гауптвахты. Арестованный выбрался из машины, и его повели внутрь, причем один из парней остался у него за спиной. Не как охранник, а скорее как нечто вроде клерка или администратора. Он не был вооружен, но, как и у большинства сотрудников тюрьмы, на поясе у него висели ключи. Затем они вошли в небольшое прямоугольное помещение, и Джек увидел справа и слева запертые двери.

Его провели через левую дверь в комнату для допросов, в которой не было окон. Лишь четыре пустых стены, привинченный к полу стол с двумя стульями с одной стороны и одним – с другой. В комнате вообще не было ничего лишнего – ни светлого дерева, ни ковра. Лишь обшарпанная белая краска на шлакобетонных блоках, потрескавшийся бетонный пол и лампа дневного света в проволочном колпаке на потолке.

Через некоторое время появился сотрудник Дайера, которого Ричер раньше не видел. Он забрал все вещи из карманов майора и сложил их в прозрачный пластиковый пакет. Джек сел там, где стоял один стул, решив, что это место, которое ему предназначалось. Эспин расположился напротив, а все остальные ушли. Пит молчал. Никаких вопросов, никаких любезностей, чтобы провести время за ничего не значащим разговором.

– Кто хочет со мною поговорить? – спросил Ричер.

– Он уже на пути сюда, – ответил Эспин.

– Он?

– У него какое-то польское имя.

– Кто он такой?

– Вы увидите.

И майор увидел – двадцать минут спустя. Дверь распахнулась, и вошел мужчина в костюме – среднего возраста, в коротких темных волосах проглядывает первая седина, а на бледном лице с мешками под глазами читается усталость. Джек сразу понял, что этот человек регулярно проводит время в спортивном зале. На нем был черный, далеко не дешевый костюм, но ткань местами блестела, а на нагрудном кармане был прикреплен значок местного полицейского департамента.

Гражданский.

– Я детектив Подольски, – сказал он, усаживаясь рядом с Эспином.

– Приятно познакомиться, – ответил Ричер.

– Мне нужны ответы.

– На какие вопросы?

– Полагаю, вы знаете.

– Нет, не знаю.

– Вопросы о преступном нападении.

– И какой давности? Двадцать лет? Сто? О событиях, которые произошли во время Гражданской войны?

– Расскажите мне о вашем утре.

– Каком именно?

– Об утре сегодняшнего дня.

– Я встал, поговорил сначала с одним адвокатом, потом с другим. Мое сегодняшнее утро прошло под знаком адвокатов.

– Их имена?

– Салливан, Эдмондс и Муркрофт.

– Муркрофт – это полковник Муркрофт из вашей военно-юридической школы в Шарлоттсвилле, но временно работающий на базе?

– Это не моя юридическая школа, – ответил Джек. – Но, да, речь именно о нем.

– Где вы с ним разговаривали?

– Здесь, на базе. В местной столовой.

– Когда состоялась беседа?

– Сегодня утром, как я уже говорил.

– Вы можете назвать точное время?

– А разве частный разговор между двумя армейскими офицерами на военной базе попадает под вашу юрисдикцию, детектив?

– Этот – подпадает, – сказал Подольски. – Поверьте мне. Когда вы с ним разговаривали?

– Когда он завтракал, – ответил Ричер. – Должен заметить, значительно позже меня. Я бы сказал, что разговор начался в десять двадцать три.

– Вы назвали очень точное время.

– Вы спросили, я ответил.

– О чем вы беседовали с полковником Муркрофтом?

– Мы обсуждали правовые вопросы, – рассказал арестованный.

– Конфиденциальные?

– Нет, речь шла о третьей стороне.

– А третья сторона – это майор Сьюзан Тернер из Сто десятого подразделения военной полиции, которая сейчас находится под следствием по обвинению в коррупции?

– Верно.

– Майор Салливан присутствовала при вашем разговоре?

– Да, она там находилась.

– Она сказала, что вы просили полковника Муркрофта что-то сделать, это так?

– Да, так.

– Вы хотели, чтобы майора Тернер освободили от содержания под стражей до суда?

– Да.

– Но он отказался? Верно? И сказал, чтобы вы не вмешивались?

– Да, в какой-то момент.

– И вы ему возразили. Довольно резко.

– Нет, мы лишь обсуждали технический вопрос. И наш разговор протекал спокойно.

– Но в итоге он закончился тем, что вы хотели, чтобы полковник Муркрофт что-то для вас сделал, а он отказался. Это так?

– О чем речь? – спросил Ричер.

– Речь о том, что полковник Муркрофт избит до полусмерти сегодня поздним утром, на юге-востоке округа Колумбия. На моих улицах.

Глава 15

Подольски вытащил блокнот и ручку и аккуратно положил их перед собой на столе.

– Вам нужен адвокат, – сказал он.

– Сегодня я не был в юго-восточной части округа Колумбия или в любой другой его части. Я даже реку не пересекал, – отозвался Джек.

– Вам нужен адвокат?

– У меня уже есть адвокат. Даже два, если быть точным. Но от них никакой пользы. От одного – совершенно точно.

– Вы имеете в
Страница 19 из 23

виду майора Салливан?

– Она ушла до того, как разговор был закончен. Муркрофт собирался проделать необходимую бумажную работу. Он согласился с моими доводами после ухода Салливан.

– Очень удобно.

– Но это правда. Муркрофт все отрицает?

– Муркрофт ничего не может сказать. Он в коме.

Ричер промолчал.

– У вас была машина, верно? – спросил Подольски. – Синий седан «Шевроле», который вы взяли в штабе Сто десятого подразделения?

– И что с того?

– Вы могли схватить Муркрофта и отвезти его на другой берег.

– Мог, наверное, но я этого не делал.

– На него совершено жестокое нападение.

– Ну, если вы так говорите…

– Да, говорю. Там повсюду должна быть кровь.

Майор кивнул:

– Жестокие нападения и кровь идут рука об руку.

– Расскажите о своей одежде.

– Какой одежде?

– Той, что сейчас на вас.

Джек опустил глаза:

– Она новая. Я ее только что купил.

– Где?

– В торговом центре, который находится в двух кварталах от мотеля.

– Почему вы купили новую одежду?

Скоро она выйдет на свободу.

– Время пришло, – ответил Ричер.

– Ваша старая одежда была грязной?

– Думаю, да.

– На ней остались какие-то следы?

– Например?

– Например, кровь.

– Нет, крови на ней не было.

– И где сейчас ваша старая одежда?

Арестованный не ответил.

– Мы говорили с портье из вашего мотеля. Он сказал, что вы попросили его выбросить мусор из вашего номера, – продолжил детектив.

– Ну, среди прочего.

– Он выбросил весь мусор. Как вы его просили. Перед тем, как приехал мусоровоз. И теперь ваша старая одежда исчезла.

– Совпадение.

– Как удобно, не так ли? – спросил Подольски.

Ричер не ответил.

– Портье проверил вашу одежду, – продолжал следователь. – Он из таких парней. Конечно, она была ему велика, но могла иметь какую-то ценность. Но нет, сказал он, одежда оказалась слишком грязной. В том числе на ней могла быть кровь.

– Но не Муркрофта, – отозвался Джек.

– И чья же?

– Я носил ее довольно долго. И я веду тяжелую жизнь.

– Вы много деретесь?

– Стараюсь этого избегать. Но иногда у меня бывают порезы, когда я бреюсь.

– Вы принимали душ, не так ли?

– Когда?

– Когда выбросили одежду. Портье сказал, что вы просили свежие полотенца.

– Да, я принимал душ.

– Вы принимаете душ дважды в день?

– Иногда.

– Сегодня у вас была какая-то особая причина?

Очень скоро она будет на свободе.

– Нет, такой причины не было, – признался Ричер.

– Возможно, чтобы смыть кровь?

– У меня не шла кровь.

– А если мы проверим слив, что мы найдем?

– Грязную воду, – ответил майор.

– Вы уверены?

– Вся комната грязная.

– Вам грозит обвинение в убийстве. Речь идет о событиях, которые произошли шестнадцать лет назад: Хуан Родригес. Какой-то парень, которого вы избили.

– Это фальшивое обвинение.

– Я уже не раз слышал такие слова. Нечто похожее вы говорили полковнику Муркрофту? Майор Салливан сказала, что вы при ней об этом упоминали. Однако он не выразил вам сочувствия. Вы разозлились?

– Я испытал некоторое разочарование.

– Да, это становится утомительным. Когда тебя постоянно неправильно понимают.

– Насколько тяжелым является положение Муркрофта? – поинтересовался Джек.

– Вас посетило чувство вины?

– Я беспокоюсь за него и его клиента.

– Я слышал, что вы не встречались с майором Тернер.

– А это что-то меняет?

– Доктора утверждают, что Муркрофт может прийти в себя. Но никто не знает, когда и в каком состоянии он будет. Не исключено, что он вообще не выйдет из комы.

– Часть сегодняшнего утра я находился в штабе Сто десятого подразделения.

Подольски кивнул:

– Примерно около двадцати минут. Мы проверяли. Что вы делали оставшуюся часть утра?

– Гулял.

– Где?

– В разных местах.

– Вас кто-нибудь видел?

– Не думаю.

– Как удобно, – в третий раз сказал следователь.

– Вы говорите не с тем парнем, детектив. Когда я в последний раз видел Муркрофта, он выходил из столовой довольный всем на свете. Тот, кто на него напал, сейчас на свободе и смеется над вами, пока вы тратите время на меня.

– Иными словами, это сделал кто-то другой?

– Очевидно.

– Я уже слышал такие слова, – повторил Подольски.

– Вы когда-нибудь ошибались?

– Не имеет значения. Важно, прав ли я сейчас. И я думаю, что не ошибаюсь. У меня есть человек, который склонен к насилию, который спорил с жертвой перед тем, как на нее напали, и который выбросил всю свою одежду, а потом во второй раз за день принял душ. У него имелся доступ к автомобилю, и у него нет алиби. Вы были полицейским, верно? Что бы вы сделали на моем месте?

– Я бы нашел настоящего преступника. Уверен, что нечто подобное где-то записано.

– А если правильный парень говорит, что это не он?

– Такое случается постоянно. Тут нужно думать самому.

– Я так и делаю.

– Жаль, – сказал Ричер.

– Покажите мне руки.

Джек положил руки на стол, ладонями вниз. Это были большие грубые и загорелые кисти человека, который никогда не давал им отдыха. Костяшки пальцев слегка покраснели и едва заметно распухли. После прошлого вечера. Два парня в футболках. Левый хук и правый апперкот. Неплохие удары. Но не самые сильные. Подольски долго смотрел на его руки.

– По рукам невозможно сделать никаких выводов. Возможно, вы пользовались оружием. Тупым инструментом. Доктора расскажут.

– Ну, и что дальше? – спросил майор.

– Решение будет принимать окружной прокурор. А пока вы пойдете со мной. Я хочу, чтобы вас оставили в нашем участке.

В комнате стало тихо, а потом в первый раз за все время заговорил Эспин.

– Неприемлемо, – заявил он. – Ричер останется здесь. Обвинение в убийстве важнее тяжких увечий.

– Наши события произошли сегодня, а ваши – шестнадцать лет назад, – возразил детектив.

– Владение – это девять десятых закона. В данный момент Ричером владеем мы. А вы – нет. Представьте себе, сколько бумаг вам придется составить, – стоял на своем Пит.

Подольски промолчал.

– Вы можете приходить сюда и разговаривать с ним в любое время, – предложил ему Эспин.

– Он будет под арестом? – уточнил детектив.

– Не сомневайтесь.

– Договорились, – сдался Подольски.

Он встал, забрал свою ручку и блокнот и вышел из комнаты.

А потом все шло в точном соответствии с правилами предварительного досудебного заключения. Ричера снова обыскали и забрали у него шнурки от ботинок, после чего повели его, подталкивая в спину, по узкому пустому коридору, мимо двух больших комнат для допросов. Они дважды свернули, пока не оказались в крыле, где находились камеры, которые выглядели куда более цивилизованными, чем те, что Джеку когда-либо доводилось видеть. Это помещение больше напоминало дешевый отель, чем тюрьму. Муравейник, состоящий из маленьких коридоров. Его завели в камеру, похожую на номер в мотеле, только со стальной дверью, открывавшейся наружу, бетонными стенами и узким зарешеченным окном в фут высотой под потолком, металлическими трубами в ванной комнате и узкой казарменного вида койкой.

Впрочем, камера оказалась просторной и достаточно удобной: в целом даже лучше, чем номер в мотеле. У кровати даже стоял стул. Объединенная база Дайер-Хелсингтон во всей своей красе. Арестанты с более высоким статусом получали более удобные камеры, чем младшие офицеры, чьи
Страница 20 из 23

камеры находились снаружи.

Ричер сел на стул.

Эспин остался стоять в дверях.

Надейся на лучшее, готовься к худшему.

– Мне необходимо как можно скорее поговорить с дежурным капитаном, – сказал Джек.

– Он в любом случае к вам зайдет, – отозвался Пит.

– Я знаю правила. Когда-то сам был дежурным капитаном. Но мне необходимо увидеть его как можно быстрее.

– Я ему передам.

С этими словами Эспин ушел.

Дверь захлопнулась, замок закрылся, засовы встали на свои места.

Двадцать минут спустя прозвучали те же самые звуки – только в обратном порядке. Лязгнули засовы, и дверь открылась. В камеру вошел высокий тощий капитан, которому пришлось наклониться, чтобы не удариться головой о притолоку.

– У нас будут с вами проблемы? – спросил он заключенного.

– Не вижу для этого оснований, если вы будете вести себя как положено.

Высокий капитан улыбнулся:

– Что я могу для вас сделать?

– Вы можете позвонить сержанту Лич из Сто десятого подразделения. Расскажите ей, где я нахожусь. Возможно, у нее есть для меня сообщение. Если так, можете вернуться и передать его мне.

– Может быть, вы хотите, чтобы я покормил вашу собаку и сбегал в химчистку?

– Мне не нужна химчистка. И у меня нет собаки. Но вы можете позвонить майору Салливан – это мой адвокат. Скажите ей, что я хочу встретиться с нею здесь, ближе к концу рабочего дня. Передайте, что мне необходимо поговорить. Это очень важно.

– И всё?

– Нет. Потом вам следует позвонить капитану Эдмондс из Управления по работе с персоналом. Она – мой второй адвокат. Скажите, что я хочу встретиться с нею сразу после майора Салливан. Мне необходимо обсудить ряд срочных проблем.

– Что-нибудь еще?

– Сколько на данный момент здесь находится человек?

– Только вы и еще один.

– Майор Тернер?

– Верно.

– Она рядом?

– У нас всего один тюремный корпус.

– Ей необходимо знать, что ее адвокат выведен из строя. Майору Тернер нужен другой адвокат. Вам следует ее повидать и позаботиться о том, чтобы он у нее появился.

– Странно, что об этом говорите вы.

– То, что произошло с Муркрофтом, не имеет ко мне никакого отношения. Очень скоро вы об этом узнаете. И если вы не хотите сесть в лужу, обходите их стороной.

– И все равно, мне странно слышать эти слова от вас. Кто-то умер и сделал вас президентом Американского союза защиты гражданских свобод?

– Я дал клятву соблюдать Конституцию. Как и вы. Майор Тернер имеет право на защиту ее интересов. Это теория. И пробелы здесь будут выглядеть не лучшим образом – когда последует апелляция. Так что скажите майору Тернер, что ей необходим другой адвокат. И как можно скорее. Лучше всего сегодня днем. Позаботьтесь, чтобы она это поняла.

– Что-то еще?

– Теперь все, – сказал Ричер. – Благодарю вас, капитан.

– Не за что, – ответил высокий офицер.

Он повернулся, снова наклонился, чтобы не задеть о притолоку, и вышел в коридор. Дверь захлопнулась, щелкнул замок, засовы встали на место.

Джек остался сидеть на стуле.

Через пятнадцать минут снова послышались знакомые звуки. Засов, замок, скрип петель. На этот раз капитан остался стоять в коридоре. Так ему не пришлось напрягать шею.

– Сообщение от сержанта Лич из вашего штаба, – доложил он. – Двое парней найдены в Афганистане мертвыми. На козьей тропе в Гиндукуше. Убиты выстрелами в голову. Вероятно, пулями калибра девять миллиметров. Судя по всему, три дня назад.

Ричер немного помолчал.

– Благодарю вас, капитан, – наконец сказал он.

Надейся на лучшее, готовься к худшему.

И худшее случилось.

Глава 16

Ричер продолжал сидеть на стуле, погрузившись в напряженные размышления. Он мысленно подкидывал монетку. В первый раз: орел или решка? Пятьдесят на пятьдесят, естественно. Потому что монета была воображаемой. Настоящая монета, которую подбрасывает реальный человек, дает результат 51–49 в пользу какой-то стороны. Никто не может объяснить, почему, но этот феномен можно наблюдать во время экспериментов. Что-то связанное с множественными осями вращения, колебаниями и аэродинамикой, а также кардинальным различием между теорией и практикой.

Но монета Джека была воображаемой. Итак, во второй раз: орел или решка? И снова ровно пятьдесят на пятьдесят. И в третий, и в четвертый. Каждое подбрасывание было самостоятельным явлением, статистически не связанным с предыдущим. И всегда пятьдесят на пятьдесят. Из чего вовсе не следовало, что шанс выбросить четыре орла подряд равен пятидесяти процентам. Ничего подобного. Шанс выбросить четыре орла подряд составлял примерно шесть против девяноста четырех. Намного хуже, чем пятьдесят на пятьдесят. Простая математика.

А Ричеру требовалось четыре орла подряд. Итак: получит ли Сьюзан Тернер адвоката сегодня днем? Ответ: либо да, либо нет. Пятьдесят на пятьдесят. Как орел или решка, когда подбрасываешь монетку. Далее: будет ли новый адвокат белым мужчиной: либо да, либо нет. Пятьдесят на пятьдесят. Затем: будут ли майор Салливан и капитан Эдмондс находиться в здании одновременно с новым адвокатом Сьюзан Тернер, если она его получит? Ответ: либо да, либо нет. Пятьдесят на пятьдесят. И наконец: войдут ли все адвокаты через одни и те же ворота? Либо да, либо нет. Пятьдесят на пятьдесят.

Четыре ответа вида «да-нет», каждый из которых является самостоятельным событием. И каждый будет дан с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Но четыре правильных ответа подряд составляют всего шесть шансов из ста.

Надейся на лучшее. Так Ричер и поступал. Настолько, насколько это было оправдано. Статистика – вещь холодная и равнодушная. Реальный мир вовсе не обязательно такой же. Армия не является идеальной организацией. Даже тех, кто служат в частях, не принимающих участия в военных действиях, таких, как юристы, нельзя назвать нейтральными, если речь идет о мужчинах и женщинах. Старшие чины чаще получают мужчины. А высокое звание необходимо, ведь речь идет о защите майора военной полиции по обвинению в коррупции. Из чего следовало, что пол нового адвоката Сьюзан Тернер нельзя считать с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Скорее, ближе к семидесяти на тридцать. Ведь Муркрофт – мужчина. Белый. Черные хорошо представлены в армии, но не в большей пропорции, чем все население, что давало отношение один к восьми. То есть, в данном случае, восемьдесят семь к тринадцати.

Кроме того, Джек мог задерживать в здании одного из своих адвокатов практически бесконечно – достаточно было просто заставить их говорить. Один ложный довод за другим. Грандиозное тревожное шоу. Пока им не станет скучно и они не потеряют терпение настолько, что откажутся от привычных норм поведения и вежливости. Значит, вероятность того, что его адвокат окажется в здании тюрьмы в нужное время, больше, чем пятьдесят на пятьдесят. Наверное, снова семьдесят против тридцати. Или даже выше.

Кроме того, регулярные посетители Дайера могут знать, что северные ворота находятся ближе к помещению для арестованных, поэтому воспользуются именно ими. Может быть. Так что вопрос с воротами даст более высокую вероятность, чем пятьдесят на пятьдесят. Если адвокат Тернер – регулярный посетитель Дайера. Но это вовсе не обязательно. Яйцеголовые звезды адвокатуры не слишком много перемещаются. Так что будем считать,
Страница 21 из 23

что здесь вероятность – пятьдесят пять на сорок пять. Небольшое преимущество. Не подавляющее.

Тем не менее в целом шансы на успех чуть выше, чем шесть из ста.

Лучше, но не намного.

Если Тернер вообще получит нового адвоката.

Надейся на лучшее.

Ричер ждал – расслабленно, спокойно и неподвижно – и мысленно фиксировал течение времени. Три часа дня. Три тридцать. Четыре. Стул был удобным. В комнате тепло. Хорошая звукоизоляция. Снаружи практически не доносился шум. Лишь какие-то приглушенные звуки. Нет, это место совсем не походило на обычную тюрьму! Он находился в цивилизованном месте, предназначенном для цивилизованных людей.

И все это, как надеялся Джек, должно было помочь.

Наконец в четыре часа тридцать минут дня засовы сдвинулись в сторону, щелкнул замок, и дверь распахнулась. Появился высокий капитан.

– К вам майор Салливан, – сообщил он.

Представление началось.

Глава 17

Высокий капитан отошел в сторону, позволив арестованному выйти из камеры. Коридор сначала резко сворачивал налево, а затем направо. Ричер представил себе планировку здания, исходя из той скудной информации, которой обладал, и решил, что им предстоит сделать еще три поворота, прежде чем они попадут в главный кабинет. Иными словами, ему надо будет пройти еще некоторое расстояние. Но сначала будет небольшой квадратный вестибюль с запертыми изоляторами и дежурным. И еще одной дверью, ведущей на улицу, напротив его стола. А до него, по обе стороны короткого коридора, наверняка находятся комнаты для допросов. Помещения с обшарпанной мебелью для полицейских и подозреваемых должны быть справа, а слева находятся комнаты побольше – те, что он видел, когда его вели в камеру. Всего таких помещений два. Именно туда они сейчас и направлялись, решил Ричер. В более удобные комнаты для бесед арестованных с адвокатами, где имелись окна на дверях – узкие вертикальные зарешеченные прямоугольники, расположенные чуть правее центра, над ручками.

Он прошел мимо первой двери, заглянул в окошко с безразличным видом и увидел, что у левой части стола расположилась Салливан в своей аккуратной парадной форме. Ее руки неподвижно лежали на закрытом портфеле. Джек продолжал идти дальше, ко второй двери, где он остановился и уже открыто посмотрел в окно.

Вторая комната оказалась пустой.

Ни арестованного, ни адвоката – мужчины или женщины.

Ни орел, ни решка.

Пока.

Из-за спины Ричера послышался голос высокого капитана:

– Не спешите, майор. Вам нужно вернуться.

Джек подошел к первой двери, которая не была заперта. Капитан повернул ручку, и дверь открылась. Арестованный прислушался: четкий металлический щелчок, поворот тщательно подогнанных петель, слегка зашуршал силиконовый герметик… Не слишком громко, но вполне отчетливо. Ричер вошел. Салливан подняла голову.

– Позвоните, когда закончите, адвокат, – сказал ей капитан.

Джек сел напротив женщины, а его высокий сопровождающий закрыл дверь и удалился. Дверь не запиралась, потому что внутри не было ручки. Неожиданно плоская поверхность, словно лицо без носа. Рядом с косяком имелась кнопка. Позвоните, когда закончите. Само помещение оказалось чистым и приятным, хотя и без окон, но с аккуратной и относительно новой мебелью и довольно яркой лампой.

Салливан не стала открывать портфель. Она продолжала сидеть, положив на него руки.

– Я не намерена представлять вас в деле по обвинению в нападении на Муркрофта, – заявила она. – Более того, я вообще не хочу вас представлять.

Ричер не ответил. Он пытался понять, какие звуки можно услышать из коридора. Не слишком много, но этого может оказаться достаточно.

– Майор? – позвала его Салливан.

– Вам поручили меня защищать, так берите, что дают, – отозвался Джек.

– Полковник Муркрофт – мой друг.

– Ваш бывший учитель?

– Один из них.

– Тогда вы знаете, какими бывают такие парни. Мысленно они никогда не покидают свой класс. Сократический метод, или как там его называют. Он дразнил меня, чтобы развлечься. Он спорил ради спора, потому что они всегда так поступают. А когда вы ушли, сказал, что займется оформлением бумаг, как только закончит завтракать. Он собирался это сделать с самого начала. Но сразу отвечать на вопрос – нет, не его стиль.

– Я вам не верю. В тот день не было подано никаких документов.

– Я видел его в последний раз, когда он выходил из столовой. Примерно через две минуты после вас.

– Значит, вы отрицаете и это свое преступление?

– Подумайте, адвокат. Моя цель состояла в том, чтобы майор Тернер вышла на свободу. Как нападение на Муркрофта могло мне помочь? Это привело бы к потере одного, двух или даже трех дней.

– Почему вы так беспокоитесь из-за майора Тернер?

– Мне понравился ее голос по телефону.

– Может быть, Муркрофт вас рассердил.

– Я выгляжу рассерженным?

– Немного.

– Вы ошибаетесь, майор. Я не выгляжу рассерженным. Потому что не испытываю этого чувства. Я терпеливо сижу здесь. Муркрофт – не первый преподаватель, с которым я встречался в жизни. Я ходил в школу.

– Я чувствую себя некомфортно.

– Что вы сказали Подольски?

– Вот это и сказала. Мы поспорили, и я чувствовала себя некомфортно.

– Вы сказали ему, что разговор шел на высоких тонах?

– Вы начали спорить с полковником, вы возражали ему.

– А что мне следовало делать? Встать и отдать честь? Он не председатель Верховного суда.

– Улики против вас достаточно серьезны. К примеру, одежда. Это классика.

Ричер не ответил. Он снова прислушивался. До него донесся шум шагов по коридору. Два человека. Двое мужчин. Они негромко разговаривали. Короткими фразами. Обычный обмен информацией. И они прошли мимо. Дверь не открылась. Ни щелчка, ни шуршания.

– Майор? – снова попыталась привлечь его внимание Салливан.

– Бумажник лежит у вас в портфеле? – спросил Джек.

– Что?

– Вы меня слышали?

– Зачем он мне?

– У вас нет сумочки, но я заметил, что ваша форма прекрасно подогнана по фигуре, а в карманах нет никаких выпуклостей.

– Да, мой бумажник лежит в портфеле, – ответила адвокат, не убирая с портфеля ладоней.

– И сколько у вас денег?

– Я точно не знаю. Может быть, долларов тридцать.

– Сколько вы в последний раз снимали с кредитки?

– Двести.

– У вас есть сотовый телефон?

– Да.

– В таком случае против вас имеется столько же улик, сколько против меня. Вы определенно позвонили своему сообщнику и предложили ему сто семьдесят долларов за избиение вашего учителя. Может быть, не все полученные вами оценки вас устраивали. Может быть, вы все еще на него рассержены.

– Это смешно.

– И я о том же.

Салливан не ответила.

– Какие отметки вы получали? – спросил арестованный.

– Не самые высокие.

Ричер снова прислушался. Тишина в коридоре.

– Детектив Подольски прикажет произвести выемку мусора. Он найдет вашу одежду, – стала объяснять ему собеседница. – Это будет не слишком сложно. Последнее, что попало в бак, – первое, что оттуда высыпалось. Вы не опасаетесь анализа ДНК?

– Нет, – ответил Джек. – Это был не я.

В коридоре снова послышались шаги. Совсем негромкие, два человека. Возможно, шли один за другим. Один вел другого. Остановка, объяснения, короткое предложение, произнесенное тихим голосом. Может быть: «Сюда, полковник.
Страница 22 из 23

Вторая комната занята». И знакомые звуки открывающейся двери. Четкий щелчок ручки, легкий шелест петель.

Пришел адвокат. Определенно новый адвокат Тернер. Других арестованных здесь нет. И адвокат Ричера все еще в здании. Его первый адвокат. Что же, пока все идет хорошо.

Орел и орел.

Счет два – ноль.

– Расскажите об аффидевите Родригеса, – попросил Джек.

– Это было письменное показание под присягой, – поправила его Салливан.

– Я знаю, – ответил ее подзащитный. – Как я уже сказал вашему другу Муркрофту, это не так уж сложно. «Аффидевит» на латыни означает: «Он говорил, дав клятву». Но разве можно утверждать, что он дал показания из могилы? В практическом смысле? В реальном мире?

Женщина в первый раз убрала руки с портфеля и начала раскачиваться из стороны в сторону. Все было двусмысленно. Полный набор традиционных жестов. Может быть, да, может быть, нет.

– В американской юриспруденции не принято опираться на ничем не подтвержденный аффидевит, в особенности когда человек, который давал показания, не может предстать перед судом и ответить на вопросы. Однако такие случаи бывали, если того требовали интересы правосудия, – заявила адвокат. – Или другие интересы, если подойти к делу цинично. Обвинение заявит, что аффидевит Родригеса имеет косвенное подтверждение. У них есть ежедневные отчеты Сто десятого подразделения, где имеются сведения о вашей с ним встрече и показания врачей, сделанные сразу после нападения на Родригеса. Они заявят, что эти три вещи дают вполне логичную и непротиворечивую картину.

– А у вас есть что возразить? – спросил Ричер.

– Конечно, – кивнула Салливан. – Однако наши аргументы прозвучат неубедительно. Их утверждения выглядят вполне разумными – с точки зрения здравого смысла. Сначала произошло первое событие, за ним – второе, потом – третье. И одно из них мы должны опровергнуть. А именно: после того, как вы ушли, кто-то другой избил Родригеса до полусмерти.

Джек не ответил. Он снова слушал.

– Вот в чем состоит наша проблема: если защита потерпит поражение, вы получите более серьезный приговор, чем в том случае, если признаете свою вину, – предупредила его адвокат. – И это серьезный риск. Я советую вам подстраховаться и заключить сделку. Два года лучше, чем пять или десять.

Ричер молчал. Он продолжал слушать. Сначала было тихо. А затем снова раздались шаги по коридору. Два человека. Один ведет другого.

– Майор? – в очередной раз окликнула Салливан своего собеседника.

А он слушал уже знакомые звуки открывающейся двери: металлический щелчок ручки, шелест петель… Пауза, и все повторяется в обратном порядке – дверь закрывается. И снова звук удаляющихся шагов.

Теперь Тернер находилась в соседней комнате, а в коридоре никого не было.

Представление началось.

– У меня серьезная проблема в моей камере, адвокат, – сказал Джек. – Вам необходимо с нею ознакомиться.

Глава 18

– Что не так с вашей камерой? – спросила Салливан.

Она произнесла эти слова устало, но в них не было нетерпения. Женщина не собиралась отмахиваться от его проблем. Адвокатам защиты приходится сталкиваться с самыми странными вещами. Подозреваемые всегда стараются что-то для себя получить, а потом подают неизбежную апелляцию. Но Ричер знал, что даже минимальное нарушение закона должно быть расследовано и оценено. Он прекрасно умел играть в подобные игры.

– Я не хочу воздействовать на вас заранее, не хочу влиять на ваше мнение. Нужно, чтобы вы увидели сами, – объяснил он своей собеседнице.

– Сейчас?

– Почему нет?

– Ладно, – с легким неудовольствием ответила Салливан.

Она встала, подошла к двери и нажала на кнопку.

Оставив портфель на столе.

Джек встал у нее за спиной.

Одна минута.

Две.

Узкое стеклянное окно потемнело, дверь открылась, и дежурный спросил:

– Вы закончили, адвокат?

– Нет, у моего подзащитного возникла какая-то проблема в камере, – вздохнула Салливан.

Высокий капитан насмешливо посмотрел на Ричера, но одновременно на его лице появились усталость и легкое удивление, словно он хотел сказать: «Правда? И ты? Все то же старое дерьмо?»

Тем не менее он кивнул:

– Хорошо, как скажете. Давайте посмотрим.

Словно у него не было выбора и он отлично знал правила игры.

Первым шел Ричер, за ним Салливан, а высокий капитан замыкал шествие. Они прошли по одному из коридоров, Джек сначала свернул налево, потом направо и оказался возле двери в камеру – не запертую, потому что там никого не было. Арестованный распахнул ее и собрался пропустить остальных внутрь, однако капитан улыбнулся, встал возле двери и жестом показал: после вас. Он был глуповат, но не безнадежен.

Первым вошел Ричер, потом Салливан, а за нею дежурный. Джек остановился и показал рукой куда-то в сторону окна:

– Вон там. В трещине.

– В какой трещине? – спросила женщина.

– На полу рядом со стеной. Под окном.

Адвокат шагнула вперед. Капитан остановился возле кровати.

– Я не вижу трещины, – пробормотала недовольная защитница Джека.

– Там что-то есть. И оно извивается, – настаивал тот.

Салливан застыла на месте, а высокий капитан наклонился. Человеческая природа. Ричер шагнул вбок, совсем немного, но масса капитана двигалась в одну сторону, а Джек – в другую. Арестант толкнул дежурного в предплечье – так пловец отталкивается от стенки бассейна, – и тот рухнул на кровать, словно свалился с ходулей. Салливан резко повернулась, но Ричер успел выскочить из камеры, захлопнул за собой дверь и задвинул засов.

Затем он неуклюже побежал обратно – ведь в его ботинках не было шнурков – мимо комнаты, где остался портфель его адвоката, к следующему помещению для допросов. Остановившись перед ведущей в него дверью, Джек осторожно заглянул в узкое прямоугольное окно.

И увидел Сьюзан Тернер в первый раз.

Да, с нею стоило познакомиться!

Вне всяких сомнений.

Она сидела у правой части стола. На ней была полевая форма, с которой сняли все застежки на «липучках», и коричневые ботинки без шнурков. На один или два дюйма выше среднего роста, стройная и изящная, темные волосы убраны назад, загорелая кожа, глубокие карие глаза… На ее усталом лице Ричер сумел прочитать силу духа, ум и озорную иронию.

Впечатляющая, решил Джек.

«Оно того стоило», – снова подумал он.

Адвокат Сьюзан, полковник в парадной форме, сидел у левой части стола – седые волосы, лицо изборождено морщинами, среднего возраста и среднего роста.

Мужчина.

Белый.

Орел.

В третий раз.

Ричер пошел дальше, до двери, которая вела в следующее помещение. Ручки внутри не было, как и в комнате для допросов. Джек сбросил ботинки и стал раз за разом нажимать на кнопку. Меньше чем через пять секунд дверь распахнулась. На пороге стоял, положив ладонь на ручку, дежурный. У него на ремне, на поясной петле, как на страховочном поясе у альпиниста, висело металлическое кольцо со связкой ключей.

– У вашего капитана начались судороги! – слегка задыхаясь, сообщил ему Ричер. – Или сердечный приступ. Он жутко дергается. Ему необходимо оказать помощь… Немедленно, солдат!

Командный голос. То, что всегда ценилось у военных. Парень колебался меньше секунды, после чего шагнул во внутренний коридор, и дверь у него за спиной начала закрываться. Джек ногой
Страница 23 из 23

затолкал свой ботинок в просвет, после чего повернулся, чтобы пойти за дежурным. Босиком он двигался совершенно бесшумно. Затем он обогнал спешащего на помощь капитану парня и распахнул дверь в первую камеру, которая оставалась не запертой, потому что в ней никого не было.

Пока не было.

– Здесь! – сказал Ричер.

Дежурный шагнул вперед, в камеру, а арестант сорвал с его пояса связку ключей и сильно толкнул его вперед, после чего быстро закрыл дверь и задвинул засов.

Вдохнул и выдохнул.

Теперь начиналась самая трудная часть.

Глава 19

Ричер босиком вернулся к комнате, где на столе остался портфель Салливан, широко распахнул дверь, метнулся внутрь, схватил его и успел удержать дверь до того, как та захлопнулась. Затем, придерживая ее коленом, открыл портфель. Не обращая внимания на папки с документами, нашел ключ от машины и положил его в карман брюк. После этого достал бумажник и вытащил из него армейское удостоверение личности. Оказалось, что Салливан звали Хелен. Удостоверение отправилось в нагрудный карман, деньги – в карман брюк. Оторвав треугольный листочек бумаги от какого-то скопированного документа, Джек написал: «Дорогая Хелен, я должен вам тридцать долларов. Ричер». Положив записку в бумажник на то место, где были деньги, он закрыл портфель.

Вдохнул и выдохнул.

Представление начинается.

Майор прошел двенадцать футов до следующей комнаты и снова заглянул в узкое окно. Сьюзан Тернер что-то терпеливо говорила – приводила доводы, энергично жестикулировала, подчеркивая логические связки. Ее адвокат слушал, склонив голову, и делал записи в желтом блокноте. Его открытый портфель лежал на столе сбоку. В нем было меньше вещей, чем в портфеле Салливан, но в карманах явно лежало много полезного. Его форма, совсем не подогнанная по фигуре, выглядела мешковатой. На табличке над нагрудным карманом стояло имя: Темпл.

Ричер вернулся к двери, которая вела в вестибюль, заменил свой левый ботинок на ключ от машины Салливан, чтобы дверь не захлопнулась, и снова надел ботинки, по-прежнему лишенные шнурков. Затем подошел к двери, где Тернер все еще беседовала с адвокатом.

Вдохнул и выдохнул.

Быстро распахнув дверь, он вошел и поставил портфель Салливан так, чтобы она не закрылась. После этого повернулся лицом к комнате и увидел, что Тернер и ее защитник смотрят на него. На лице адвоката ничего не отразилось, но Сьюзан узнала его почти сразу.

– Полковник, мне нужно ваше удостоверение личности, – сказал майор.

– Кто вы такой? – нахмурился Темпл.

– Разведывательное управление Министерства обороны. Обычная проверка, сэр.

Командный голос. То, что так любят военные. После коротких колебаний адвокат вытащил из внутреннего кармана удостоверение личности. Ричер шагнул к нему, взял документ и пристально на него посмотрел. Джон Джеймс Темпл. Потом Джек приподнял брови, словно его удивило то, что он увидел, и засунул удостоверение личности в карман, где уже лежала карточка Салливан:

– Сожалею, полковник, но мне нужна минута вашего времени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/li-chayld/dzhek-richer-ili-nikogda-ne-vozvraschaysya/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Скалистый Ручей.

2

Город на северо-востоке штата Канзас, знаменитый своей тюрьмой.

3

Сеть магазинов во всем мире давно стала синонимом престижа, отличного вкуса, роскоши и высокой моды.

4

Американская компания-ритейлер, управляющая крупнейшей в мире розничной сетью.

5

То есть более 180 кг.

6

Беспилотный летательный аппарат с ударными возможностями.

7

Уорент-офицер – группа званий в англоязычных странах, а также в бывших колониях Великобритании. По статусу занимает промежуточное положение между сержантами и младшими офицерами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.