Режим чтения
Скачать книгу

Ева. Минус на минус читать онлайн - Инна Георгиева

Ева. Минус на минус

Инна Георгиева

Ева #1

Когда тебе шестнадцать, а твоя мама вдруг решает круто изменить свою жизнь и выйти замуж – это стресс. Если к тому же у новоявленного отчима обнаруживается трое взрослых сыновей от первого брака – это уже шок. А если вы с мамой ко всему прочему потомственные ведьмы, о чем новая семья никогда не должна узнать, – идея приобретает оттенок катастрофы. Впрочем, и ее можно пережить! Особенно если вспомнить, что общая беда сближает, и привлечь на помощь тех, на кого в ином случае ни за что не решилась бы положиться. А уж с выбором подходящей «беды для сближения» трудностей не будет. Главное – с приоритетами не ошибиться!

Инна Георгиева

Ева. Минус на минус

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))

* * *

Слезай с метлы, ведьма!..

Пролог

Ева Моргалис

Мама залетела в окно, пьяная вдупель, спрыгнула с помела на полном ходу, отчего оно буквально протаранило дверь моей комнаты, и, ни слова не сказав, завалилась спать на мою кровать. Потрясающе! И так после каждого шабаша. Хорошо хоть на этот раз она с первой попытки отыскала «вход» – надоело чинить метлу и объяснять соседям, что моя мать делает в кустах сирени в пятом часу утра. С учетом ее феерического наряда и пьяного лепета можно сказать, я – гений, раз умудрялась все это время скрывать от них правду.

С трудом вырвавшись из крепких маминых объятий, я зевнула и отправилась готовить завтрак. Скоро рассвет, а мне сегодня в школу. Обернувшись в проходе, я щелкнула пальцами, и одеяло, взмыв под потолок, аккуратно опустилось на плененное алкоголем тело.

Нет, вообще-то мама у меня хорошая. Так считают почти все, кто хотя бы раз бывал у нас дома. Мои друзья ее вообще боготворят: она ведь такая моложавая, красивая и всегда готовая уступить квартиру для вечеринок. Иногда мне кажется, что со мной общаются исключительно, чтобы быть поближе к маме. Каждый хотя бы раз, но упомянул, как мне с ней повезло. Правильно: они-то ее только добродушной, все позволяющей домохозяйкой и видели! Хоть кто-то подумал, каково жить мне под одной крышей с совершенно безответственной ведьмой?

Знаете, на самом деле это совсем не смешно. У нас, чародеек, и так жизнь не сладкая: то с метлы свалишься, то на шабаше старшее поколение засмеет, то парня попытаешься зачаровать, а в итоге превратишь в какого-то озабоченного зомби. Нет, он, конечно, будет заинтересован в твоей любвеобильной персоне и даже, скорее всего, проявит себя исключительно верным поклонником, только вряд ли ты останешься довольна его ухаживаниями. Зомби – он ведь зомби и есть, и здесь как-то не особо важно: питается он твоим мозгом или эмоциями. Радости все равно мало.

Но такое случается с обычными ведьмами. Мои же страхи были связаны только с одним объектом – моей матерью.

Именно она могла сварить зелье, способное просимулировать миниатюрный ядерный взрыв, и испытать его в собственном подвале. Представьте мои ощущения: ты просыпаешься среди ночи и видишь над головой чистое небо. Стены-то мама от разрушения зачаровать сподобилась, а вот крыша улетела в неведомые дали и, на мой сугубо личный взгляд, возвращаться не собиралась.

Или вот, например, какой еще родительнице придет в голову тащить в дом толпу гопников? Зачем они нам вообще сдались?! Я, конечно, понимаю, что в хозяйстве все сгодится, но это уже чересчур. Мне ведь их потом полночи пришлось сначала расколдовывать, потом успокаивать, а под конец – еще и по домам развозить. На своем собственном стареньком мотороллере!

А что она в последний раз учудила?! Ну какой идиот ей сказал, что у ведьмы обязательно должен быть ручной домовой? Может, в обычных чародейских семьях оно так и есть, но мы-то живем не в домике на окраине забытой богом деревни, а на тринадцатом этаже панельного дома в центре самого настоящего мегаполиса! На что рассчитывала мама, когда притащила непонятно откуда целый выводок домашней нечисти?! Честное слово: там даже банник был! У нас ванны отродясь не было – одна только душевая кабинка рядом с унитазом и раковиной. Зато появился банник[1 - Банник (он же баенник, лазник, байник, банный) – нечистый дух из нежити, который поселяется во всякой бане за каменкой.], который едва в обморок не хлопнулся при виде своего нового жилища. Бедняга еще долго протянул: почти три месяца, и удрал одним из последних. После багана[2 - Баган – дух-покровитель рогатого скота, он охраняет их от болезненных припадков и умножает приплод.], вазилы[3 - Вазила (он же конюшник, табунник) – дух-покровитель лошадей.] и кота-баюна[4 - Баюнок (кот-баюн) – домовой дух, сказочник, сказочник ночной, песенник колыбельный. Иногда он выступает в виде кота-баюна.]. Первых двух, кстати, мать разыскивала по самым дальним селам и очень печалилась, когда они раздраженно послали ее лесом и покинули наш дом.

– Мама! – пыталась образумить я свою старшую ведьму. – Ну зачем нам баган?! У нас же нет коровы! А вазил? Они ведь только лошадям покровительствуют! Ты решила завести коня?

Мама тяжко вздыхала и сетовала на дочь, которая не поддерживала ее стремлений во всем быть лучшей ведьмой, и на нечисть, несогласную страдать во имя чужой идеи. На одного только кота не злилась, ведь он действительно сбежал от нас битым. Увы, мой Диплодок – совершенно стандартный доберман, и ему было очень сложно объяснить, что кот, гуляющий по нашей кухне, – почитаемый и редкий вид нечисти. В результате эти двое перебили половину посуды, свалили буфет и выбили чайником окно, в которое кот и выскользнул, во всю глотку осыпая проклятиями нашу чокнутую семейку и зарекаясь еще хотя бы раз переступать границу города. Где-то на третьей фразе мама обиделась и швырнула вслед болтливой нечисти молнию, отчего кот прибыл на землю гораздо быстрее, чем планировал, преодолев тринадцать этажей со скоростью свободного падения.

Единственный, кто не испугался трудностей и не хотел покидать новую вотчину, был домовой. Очень суровый дядька ростом мне по колено, с раскидистой бородой, плетеными лаптями и взглядом прожженного уголовника. Он говорил низким каркающим голосом и так четко отдавал приказы, что даже мой пес выполнял их беспрекословно. С его тяжелой руки на кухне появились сковородки, в кладовой – утюг и пылесос, а мамин любимый кашемировый свитер пошел на тряпки. Этого она, конечно, стерпеть не могла, и домовой был выдворен вон, так и не успев толком откормить нас своими фирменными блинчиками.

Больше нечисть в дом мама не приводила: к счастью, она умела учиться на собственных ошибках. Потому заводить стала только мужчин. Которых неизменно на первом же свидании хотела познакомить со мной. Это, блин, уже был какой-то прямо ритуал: маменька встречала очередного хахаля, тащила его домой и ожидала мой вердикт. Я, конечно, выбор не одобряла, и мама начинала поиски с нуля. В чем был смысл этих действий – я до сих пор понять не могу. Неужели она
Страница 2 из 31

действительно верила, что за один вечер я разгляжу в ее кавалере кого-то стоящего? Или у меня должны были вот-вот проснуться экстрасенсорные способности, чтобы я по дыркам в чакрах сообразила, подойдет ей мужчина или нет?

А самое смешное было то, что маме не нравились колдуны. То есть вообще не нравились. Кроме моего канувшего в бездну папаши-мага, больше ни одного чародея мама к себе и на пушечный выстрел не подпускала. Зато простые смертные оказались ее слабостью. А что оставалось делать мне? На дворе двадцать первый век, по законам магического сообщества обычные люди не должны знать о существовании чародеев, а мне раз за разом представляют нового смертного поклонника. Как нужно было реагировать в такой ситуации?! И ведь мама потом плакалась, что я – тиран и деспот, не желающий ей личного счастья, и грозилась пойти на очередное родительское собрание в школу, дабы все-все обо мне узнать и достойно наказать. Пугала то есть… Наивная! Да я бы прыгала от радости, если бы она туда пошла! Честно говоря, уже устала объяснять учителям, что я не то что безразлична своей маме-домохозяйке, а просто она уж слишком занятая личность…

Кстати, насчет «домохозяйки» – это было не совсем правдой. Мама занималась коммерцией через Интернет. У нее был свой, довольно прибыльный, магазинчик трав, амулетов и другой шарлатанской мелочи (продавать смертным настоящие артефакты строго запрещалось). Деревенские знахарки и кукольники сбывали ей товар партиями, и вскоре он оказывался на страничках ее интернет-каталога, откуда его буквально сметали доморощенные колдуны со всего света. Платили, разумеется, втридорога. Я так понимаю – исключительно за экстерьер, эдакую таинственную атмосферу, еще более подчеркнутую анонимностью продавщицы. «Темным магам» – готам, «эльфам» – толкиенистам, светлым «чародейкам» с безумно красивыми аватарками и непроизносимыми никами нравилась возможность купить пучок укропа у настоящей ведьмы. Даже если для этого нужно было заплатить как за связку сушеной мандрагоры. Спросите, откуда они знали, что мама – ведьма? Да оттуда же, откуда я знала, что покупающая таинственный посох Пустоты (чего это вообще за дрянь такая?!) «эльфийка» на самом деле необъятных размеров бабенция под тридцатник, сотворившая себе суперкостюм из пяти латексных нарядов «женщины-кошки» и прикрепившая для полноты эффекта накладки на кончики ушей. Это было как аксиома, нечто само собой разумеющееся: если брошь стоила дороже фарфорового сервиза на пятнадцать человек, она становилась амулетом. Если палка приобретала резьбу и странное название – это был уже посох. А если владелицу всего этого барахла звали Ядвигой – значит, она была стопроцентной ведьмой. Маша там или Катя – никогда, но Ядвига – точно ведьма.

Впрочем, я никогда особо не пыталась понять маминых покупателей. Мне так редко удавалось понять ее саму, что на них просто не оставалось времени. Я даже иногда сомневалась, что мы с ней – одна семья. Ну как у такой взбалмошной, сумасбродной ведьмы могла появиться такая дочь? Ответственная до отвращения, пунктуальная, дотошная и очень осторожная. Я помнила, что случается с теми, кто раскрывает людям свою сущность, потому научилась заметать следы маминых преступлений раньше, чем колдовать самостоятельно. Я заучила на память все виды обитающих в наших краях ядовитых растений и насекомых, а еще – составы зелий-противоядий. Я умела заговаривать раны и с каменной физиономией убеждать соседей во всех возможных небылицах. Да, землетрясение было! Ну и что, что о нем не говорили в новостях? Гадкое правительство опять все скрывает от своего народа! Ах, соседние дома не пострадали? Ну извините, это уж как кому повезло. Кстати, здесь я даже не врала: то, что мама выбрала именно эту многоэтажку, не чем иным, как «роком судьбы» назвать было нельзя. Я даже привыкла со временем, смирилась. Не до конца, конечно, потому что мамочкина фантазия умела удивлять, и кое к чему подготовиться было просто нельзя. Но с большинством ее закидонов я справлялась довольно сносно.

Кроме самого последнего – он как раз-таки сразил меня наповал.

Я знала, что уже какое-то время мама встречается с Георгием Соколовым. Очередной смертный был состоятельным вдовцом и жил за городом, в большом трехэтажном поместье. Я даже адрес его хорошо запомнила, потому что однажды пришлось забирать маму из гостеприимного дома едва ли не силой. Сам по себе Георгий был мужчиной видным: немного с сединой, статный, высокий. То есть вопроса, что именно мама в нем нашла, – у меня не возникало. Но вот когда количество их свиданий перевалило за второй десяток, я начала волноваться. И, как оказалось, не напрасно.

В один далеко не прекрасный день мама явилась домой сравнительно рано. На часах не было и полуночи, когда дверь моей комнаты распахнулась и в нее не вошла – вплыла родительница с таким восторгом на холеном личике, что я сразу поняла – дело дрянь.

– Евочка, – радостно и оттого немного жутко сказала она, – у меня для тебя чудесная новость! Я нашла тебе нового папу!

Эти слова стали для меня фатальными. Ведь с ними заканчивалась моя счастливая жизнь юного опекуна безрассудной мамаши. Зато начиналась новая, где Ева Моргалис в свои шестнадцать лет становится обычной школьницей, с обычными подростковыми проблемами и без права пользоваться магией на глазах у смертных. То есть теперь – почти всегда. Потому что на этот раз мама в своих матримониальных планах решила идти до конца и согласилась стать женой Георгия Соколова.

Собственно, с этого события и начинается моя история.

Глава 1

Я хочу замуж. Ведь так здорово иметь рядом человека, которого можно мучить до конца жизни.

    NNN

Ева Моргалис

Я сидела на лавке в первом ряду, кусала от волнения губы и внимательно рассматривала подтянутого мужчину, не так давно разменявшего пятый десяток. Ну здравствуй, новый папа! Он стоял у алтаря в шикарном костюме, лакированных туфлях и запонках, ценою в нашу квартиру, и с улыбкой вглядывался в дверной проем церкви. Там, в лучах заходящего солнца, ореолом обрамлявших ее фигуру, остановилась моя мамочка. Я мысленно закатила глаза: вот же ж человек! Она бы еще нимб себе над головой прилепила да крылья ангельские. Правду говорят: каждая женщина мечтает, чтобы день ее свадьбы был похож на сказку. Когда невеста – ведьма, это не так сложно устроить.

Заиграла торжественная музыка, и меня осторожно подтолкнули под локоть. Я встала.

– Она не должна выходить за смертного! – прошипела одна из маминых ближайших подружек и многозначительно на меня покосилась. Надо бы сказать ей, чтобы рот широко не открывала, а то капнет ядом – до самого подвала дырку прожжет. Жалко будет. Церковь все-таки, святое место…

– А почему вы мне это говорите? Вы скажите это ей! – прошептала в ответ.

– Уже говорила!

– И что? Она послала вас на берег безмолвия ракушки собирать? Ну так я уже почти абориген этого места. Добро пожаловать! Чувствуйте себя как дома!

И отвернулась, не желая любоваться перекошенным лицом ведьмы. Как они все меня достали уже за сегодня! Да если бы я могла что-то сделать – давно бы сделала! Как будто мне нравится наблюдать, как мама отдает себя в руки обычного человека.

Сначала я
Страница 3 из 31

вообще не верила, что эта свадьба состоится. Мама у меня была влюбчивой женщиной и за семь дней могла раз десять поменять решение и раза четыре – мужчин. Только за последние три года она была невестой пять раз, а два раза – даже гуляла на собственном девичнике (страшно вспомнить эти черные для истории города дни!), покупала платье, заказывала оркестр и… бросала женихов практически у алтаря. Неудивительно, что на очередное сообщение о свадьбе я не реагировала. До некоторых пор.

Пока не поняла – мама не сомневается. Вот что точно было ей несвойственно – так это быть уверенной в собственном решении. Ей всегда не хватало веры, она постоянно боялась ошибиться, даже когда дело касалось таких банальных вопросов, как «что надеть вечером?» или «какой фильм взять в прокате». А здесь – ну прямо скала: она не только собственную паранойю не слушала, но и разумные доводы моего рассудка! Тогда я и решила брать дело в свои руки. Раньше меня не особо интересовала фигура Георгия Соколова, но теперь я была готова объявить на него охоту.

Правда, мамочка тоже не дремала и принялась отчаянно его от меня защищать. Нет, я не говорю, что бросилась бы на нового папу с кухонным тесаком. Но ведь у ведьмы есть и другие способы избавиться от нежелательного смертного? Отворотные зелья еще никто не отменял. Я сварила пару бутылочек и всегда носила их при себе. На всякий случай.

Ходить за ними пришлось долго. Еще немного – и по части маскировки я смогла бы соперничать с Рэмбо или каким-нибудь прокаченным ниндзя. Но чем больше времени я проводила, наблюдая за этой парочкой, тем меньше мне хотелось вмешаться. Быть может, мама выглядела слишком довольной. Или Георгий – чересчур влюбленным, но… когда шанс наконец выпал, а мама отвлеклась, зелье так и осталось в моей руке. Почему? Не знаю и никогда, наверное, не смогу ответить на этот вопрос. Ни им, этим старым гусыням с шабаша, ни себе самой. Георгий принес в нашу семью кавардак, но разве прежде у нас царил такой уж порядок? Он стал причиной раздоров, но ведь мы и так постоянно ругались. Зато как подобрела мама, когда я махнула на них рукой! И кто знает, быть может, однажды я пойму, что сделала правильный выбор и перестану плеваться, глядя на этого симпатичного мужчину в самом расцвете сил?

Только день этот наступит явно не сегодня.

– Согласна ли ты, Ядвига Моргалис, взять в законные мужья… – монотонно бубнил священник.

Мама лучезарно улыбалась, превентивно кивая головой. Тетки за моей спиной злобно шипели: кажется, призывали на головы молодых гром и молнии. Я мысленно фыркала: мама сама зачаровывала церковь. Две ночи здесь просидела, столько силы вбухала, что теперь крыша даже прямой бомбовый удар выдержит. Да что там! Если мне придется выбирать бункер для спасения при атомном взрыве, я первым делом прибегу сюда. Эта церковь, как легендарная неубиваемая арка в Японии, простоит десять тысяч лет, будет смыта океаном, падая, разрушит подводную Джомолунгму и займет ее место на следующие века. Да, мама постаралась на славу. Пускай эти старые кочерыжки еще попробуют с ней потягаться! Какой бы вреднючей и безалаберной ни была Ядвига Моргалис в обычной жизни, ведьмовских умений ей было не занимать. Да и опыта тоже. Она здесь всех гостей, при желании, могла в бетонный пол закатать одним махом и сейчас отлично знала, кто посылал в ее стороны лучи «поноса». Знала и запоминала.

Георгий наконец надел на палец любимой кольцо со здоровенным булыжником-бриллиантом. Я поморщилась: совершенно бесполезная штука. Изумруд бы подарил – он хоть память улучшает, или сапфир, способный защитить от сглаза. Сегодня бы он точно пригодился. Но нет, Георгий был мужчиной богатым, потому раскошелился не только на шикарную свадьбу, но и на обручальное кольцо, стоимостью в скромный такой, загородный особнячок.

А еще – оплатил по желанию своей распрекрасной невесты трехнедельное путешествие по Средиземному морю на шикарной яхте. Мама показывала мне фотки этого плавучего бунгало – действительно, роскошное судно. На таком и год в море провести не страшно, лишь бы в шторм не попасть. Единственной незначительной деталью, которую я так и не смогла постигнуть, было – почему именно море? Мама его терпеть не могла. Ей скучно находиться на одном месте более двух дней подряд. А здесь – целых три недели на яхте только она, Георгий да штат прислуги… Может, мама действительно его любит, раз решилась на такой поразительный для нее выбор?

В путешествие родители собирались отправиться сегодня же, как только завершится церемония. Но предварительно они должны были заехать домой и оставить любимым детям жизненно необходимые цэу. От банкета, которым по традиции завершается венчание, мама отказалась чисто из вредности: она не хотела кормить тех, кто был против ее брака. То есть никого из гостей со стороны невесты, включая меня. Потому что, хотя я и признавалась самой себе, что Георгий Соколов – не худший вариант на роль отца, «вслух» только качала головой и действовала маме на нервы своим недовольным лицом.

Но не только свадьба нагоняла на меня тоску. Сегодня я впервые должна была познакомиться с семьей «папы» и переехать в новый дом. Вернее, вещи мои перевезли еще вчера, только без моего участия и вообще против моей воли. Я не понимала, почему должна вдруг так резко поменять свою жизнь. Хочется маме замуж – флаг ей в руки и священника на шею. Пришла идея перебраться к мужу – я что, против? Только меня не заставляй двигаться следом! Что это за глупость такая, что семья должна жить под одной крышей? Почему я не могу остаться в старой квартире, находящейся в пяти минутах ходьбы от школы? Но – нет. Мы собираем вещи и перебираемся к черту на кулички: в особняк за городом. А чтобы я не ездила на мотороллере через весь город – меня еще и из «родной» школы забрали.

– Мой младший сын, – вещал Георгий, – учится в прекрасной гимназии. Я буду счастлив, если Ева поступит туда же.

Мама тут же решила, что это – знак свыше. Конечно, новая школа в середине учебного года – кто же об этом не мечтает? Сама гимназия, кстати, оказалась ужасно дорогой, и я сразу, как только увидела счет, щедро оплаченный новым папой, поняла, что мне там не понравится. Заведение для богатых разбалованных мажоров, с покорными учителями и собственными критериями оценки окружающих. Чувствую, придется неслабо так попотеть, чтобы отстоять собственное место под солнцем…

Церемония окончилась полетом букета. Я только присвистнула: с таким броском маме нужно было в регби играть. Двадцать одна белая роза на коротком стебле прицельно понеслась мне в руки. Подленько хмыкнув, я присела, букет со свистом пролетел над головой и впечатался в рожу сидевшей рядом почтенной ведьмы. Мамочка обернулась, послала два взгляда: мне – осуждающий, моей соседке – с ноткой извинения (настолько фальшивого, что та даже скривилась), и мы наконец покинули церковь.

Разместились в двух машинах. В одной мама с новым мужем, в другой я и три каких-то парня в строгих костюмах.

Собственно, так я впервые и увидела свою новую семью.

У Георгия Соколова от первого брака осталось три сына. Прямо как в сказке: два – ничего так, а один – придурок. Но об этом дальше.

– Егор, Богдан и Александр, – по очереди
Страница 4 из 31

представил их отец. Мы как раз сидели в большой гостиной, пока мама проверяла, все ли документы положила в сумочку. – Мальчики, не обижайте свою новую сестру.

Мальчики переглянулись и синхронно кивнули. Я поежилась. Георгий это заметил и ободряюще улыбнулся:

– Не переживай, Евочка. Мои ребята – хорошие парни. Вот Егор, например, всегда мечтал о сестренке.

Я перевела взгляд на самого старшего. М-да, что-то эдакое в его глазах было. Я сразу почувствовала себя зефирным человечком. Очень вкусным и оттого, увы, недолговечным.

– Поехали, родной. – Подхватив Георгия под руку, мама легонько подтолкнула его к двери.

– А может… – попытался было возразить супруг, но жена мягко ему улыбнулась и решительно помотала головой:

– Сами справятся. Не маленькие.

Я поежилась еще раз. Мама придерживалась мысли о том, что ведьмы взрослеют рано. Где-то она была права: побываешь пару раз на шабаше – такого насмотришься, что детство как рукой снимет. Но я вообще-то была очень целомудренной ведьмой для своего возраста. Да и на ежемесячных гуляньях пока не отметилась. Зачем? Моя маменька прекрасно отжигала за нас двоих. Так что остаться наедине с тремя незнакомыми парнями для меня было некоторой экзотикой, если не сказать шоком. Черт, ну почему все родители как родители, одна моя – с прибабахом?!

– Итак, Ева, – улыбнулся Егор, когда машина родителей выехала со двора и шум двигателя растворился в звуках растущего вокруг особняка леса.

Я натянуто улыбнулась в ответ:

– Егор?

– Давай, что ли, знакомиться. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– Выпускница?

– Нет. Мне еще год учиться.

– Угу, – отчего-то радостно кивнул старший «брат». – А вот наш Алекс – выпускник.

Я посмотрела на обозначенный объект и содрогнулась – эти глаза под насупленными бровями мне теперь до погребального костра будут в кошмарах сниться. Чтобы не заработать себе икоту на почве порушенных нервов, я отвернулась от Алекса и стала рассматривать его братьев.

Егор был очень симпатичным молодым человеком, но лично мне больше всего напоминал образец послушного коммуниста из прошлой эпохи. Или капитана Америку – такая же русая, уложенная в аккуратный беспорядок шевелюра, классная фигура с накачанным торсом и добрая всепонимающая улыбка психиатра. Я знала, что Егор Соколов учится на третьем курсе авиационного университета. В будущем братец должен был стать пилотом. Специальность, конечно, интересная и популярная, но обычному смертному на ней ловить нечего. Так просто гражданским летчиком не становятся – далеко не каждому студенту доверяют целый самолет. Егор же в этом плане оказался везунчиком. К своим двадцати годам у него было более двух тысяч часов полета за спиной и маленький приписанный «боинг». То есть везение его заключалось исключительно в папиных капиталах и крепком здоровье. Неплохое сочетание, разве нет?

Средний сын Георгия Соколова – Богдан, оказался фигурой куда более колоритной.

– Ты – брюнетка, – сообщил он после минутного созерцания моей скромной персоны.

– Спасибо, кэп, – буркнула в ответ я.

– Но должна быть блондинкой, чтобы носить это платье. Оно тебе совсем не идет. И этот ужасный морковный цвет помады тоже!

Я задумчиво покосилась на братца, прикидывая, что лучше: рявкнуть на него, чтоб фонтан прикрыл и не нарывался, или пока помолчать, прикидываясь белой и пушистой. На всякий случай выбрала второй вариант и опустила глазки, продолжая разглядывать парня из-под полуопущенных ресниц.

Богдану было восемнадцать лет, и он обучался на первом курсе университета Современных технологий. Мальчик хотел стать дизайнером интерьеров, искренне считал себя безумно одаренным в этом области, но так как папа не решался отдать ему на растерзание особняк, пока применял свои навыки на движимых объектах. То есть на любом движимом объекте, попавшемся в его руки. В первую очередь, конечно, – на самом себе. Такого откровенного метросексуала я прежде никогда не встречала: аккуратные брови, прическа, удерживаемая таким количеством лака, что осталась бы целой и после встречи с ураганом Катрин, крепкие плечи, тонкие пальцы с маникюром, которому я могла только позавидовать. Очень симпатичный молодой человек, разве что губы несколько его портили – на мой взгляд, они были уж слишком полными. Не два пельмешка, слава богу, но покрупнее, чем у остальных братьев.

Налюбовавшись Богданом, я осторожно перевела взгляд на последнего, самого младшего сына Георгия Соколова – Александра. Он был на год старше меня и обладал характерными для этой семьи чертами внешности: брови вразлет, высокие скулы, развитая фигура. Уж не знаю, каким спортом он занимался, но такие мускулы способны были вскружить голову любой девушке. Даже я, предпочитающая парней более интеллигентного вида, залюбовалась. Темно-русые волосы стояли бодрым ежиком, светлые глаза прекрасно оттенялись длинными черными ресницами и сейчас активно пытались сделать дырку в моей переносице.

– Э… здравствуй, Александр, – кашлянув, поздоровалась я. Вместо ответа этот паразит встал и быстрым шагом покинул комнату. Я перевела офигевший взгляд на Егора.

– Не обращай внимания, – посоветовал братец.

– Ему не понравилось, что отец отдал его угловую комнату тебе, – поддакнул Богдан. – Кстати, туфли тоже надо бы сменить. Кто тебе сказал, что оранжевое с зеленым будет хорошо смотреться?

– На этого тоже не обращай внимания, – отмахнулся старший. – Евочка, ты прекрасно выглядишь. Но, быть может, тебе действительно стоит переодеться? Сложно, наверное, так долго ходить на шпильках?

– Спасибо за совет, но пока все мои вещи в коробках, мне надеть просто нечего, – пожаловалась я.

Глаза Егора заблестели:

– Так это же ничего! К твоим услугам самый модный гардеробный шкаф в мире. Уверен: Катенька, Светочка, Оленька или Анечка с радостью поделятся с тобой вещами.

Я нахмурилась:

– Кто эти люди?

– Мои девушки.

– Как? Все?!

– Конечно, – без тени смущения пожал плечами Егор. – И я их всех очень люблю.

– Ага, – поддакнул брат. – По очереди любит.

Я поскребла в затылке. Странные они, эти смертные. Надо бы с ними взаимодействовать поаккуратнее, чтобы не заразиться случайно. Один сексуально озабоченный, другой – Нарцисс, замирающий в восхищении возле каждого зеркала. Третий просто псих…

Интересно, это вообще лечится?!

Александр Соколов

Нет, в принципе я мог понять желание отца наладить личную жизнь. Даже обрадовался, когда узнал, что после стольких лет он снова влюбился. Очень, надо признать, вовремя: та самая седина в бороде уже появилась, так что беса в ребре как-то даже и не хватало. Правда, никак не ожидал, что все зайдет так далеко – я-то думал, отец себе секретаршу помоложе наймет или просто уйдет в загул. Ну такой, чтобы сегодня выпить с гостями, а очухаться через пару недель в другой стране. А что? Средства есть, здоровье позволяет, дети выросли (то есть, на крайняк, есть кому отыскать и вернуть обратно, под крышу родного дома), а целибат отец никогда как вариант не рассматривал. Так что – да, к сюрпризам я был готов.

А вот к Ядвиге Моргалис – нет. В этой стремной тетке мне не понравилось все и сразу. Я только имя ее услышал и уже понял, что ничего хорошего новая отцовская
Страница 5 из 31

пассия нам не принесет. Ну не может у нормального человека быть такого имени! Еще и вдобавок к интернет-магазину всякой псевдомагической дряни. Ядвига Моргалис продает волшебные метлы – Гарри Поттер отдыхает. Это же как начало тупого анекдота! И с этим человеком отец решил связать жизнь?!

Это потом только я понял, что недооценил размер катастрофы. Когда узнал, что у Ядвиги Моргалис есть дочь. И не просто дочь, а «доченька, о которой я мечтал всю жизнь», – для отца и «сестренка, которой мне всегда так не хватало», – для Егора. «Милого ребенка» тут же определили ко мне в гимназию, безапелляционно заявив, что следующие пару лет именно мне выпала честь ее туда возить, и отдали мою спальню. Я начал чувствовать себя медведем, в гости к которому забрела девочка Маша.

Но даже это можно было бы как-то пережить. Не так-то сложно, в конце концов, поставить на место зарвавшуюся школьницу. И я действительно в это верил, пока не увидел ее с матерью в тот самый судьбоносный день, в церкви. Вот тогда-то до меня и дошло, что отец со своей женитьбой подложил нам всем даже не свинью, а здоровенного такого, злобного хряка. И вопрос из простого «как с ним жить» превратился в куда более интересный.

Как с ним выжить?

Ева Моргалис

В комнату я поднялась вместе с Егором. Он по-джентльменски распахнул передо мной дверь и придержал ее, пока я скользну внутрь.

– Ваши хоромы, юная леди, – подмигнул братец.

Я скосила на него глаза: было понятно, за что Егора Соколова так любили женщины. Вдобавок к внешней привлекательности он был обходительным, заботливым и услужливым. То есть несколько раздражал меня, привыкшую, что люди обычно не делают добро без тайного умысла. Но так как ссориться с Егором было бы как минимум глупо (учитывая, что среднему братцу я не понравилась чисто внешне, а младшего вообще бесил сам факт моего существования, Егор мог оказаться единственным моим союзником в этом доме), я мило улыбнулась и с восторгом оглядела комнату:

– Они прекрасны!

Кстати, на самом деле «хоромы» были просто отвратительными. Стены окрашены в фиолетово-розовые тона, белоснежная мебель с резными ножками стояла как попало, зеркало в форме сердца над комодом и пушистый мишка на белом пуфике у кровати довершали интерьер. Мне что – пять лет?!

– Богдан ремонт делал, – не без гордости за брата признался Егор.

– Кто бы сомневался…

– Что, прости?

– Говорю: спасибо Богдану. Хорошо постарался.

В то, что когда-то эту комнату занимал парень, – верилось с трудом. И, честно говоря, теперь я понимала, за что меня так невзлюбил Алекс. Если бы из моей спальни сотворили такое ради какой-то девчонки, я бы тоже ее возненавидела.

Единственным плюсом комнаты был потолок. Спальня располагалась на третьем этаже особняка, сразу под покатой крышей, потому с одной стороны потолок опускался на уровень человеческого роста, а с другой поднимался почти на пять метров вверх. Там какой-то добрый человек (по ходу, Александр, Богдан бы до такого не додумался) сделал пристройку с бортиком. Сейчас ее занимал большой дубовый стол и рабочее кресло. Учитывая, что все розетки располагались внизу, тот, кто затаскивал мебель на «второй этаж», надрывался напрасно: скоро ее придется спускать обратно. А вот диванчик там бы смотрелся неплохо…

– У Алекса наверху стоял телескоп, – заметив, как я рассматриваю пристройку, сказал Егор. – Он любил наблюдать за звездами, даже проделал для этого небольшое окно под потолком, видишь?

Я увидела. И поняла, что, если Алекс бросится на меня с монтировкой, – я его пойму. Идея с телескопом была отличной! Тем более здесь, за городом, смога было куда меньше и звезды должны были просматриваться очень хорошо.

– Помочь тебе разложить вещи?

– Э… нет, спасибо.

Мои коробки возвышались крепостной стеной у двери. Гардероб, запчасти к мотороллеру и защита, книги с тетрадями и главная ценность – ноутбук терпеливо дожидались, пока руки хозяйки до них дойдут. Коробок было много, желания с ними возиться – мало, но предложение о помощи я бы все равно отмела: используя магию, я в одиночку справлюсь куда быстрее, чем если бы мне сейчас все семейство руку помощи протянуло. При смертных колдовать было нельзя. Сейчас вообще все нужно было делать куда осторожнее – не дай бог, засекут: проблем не оберешься. Именно по этой причине я противилась маминому браку: новая семья не должна была узнать, что мы – ведьмы, а сохранять конспирацию довольно сложно, учитывая наш образ жизни.

Тяжко вздохнув, я выпроводила братца и полезла обшаривать комнату на предмет скрытых видеокамер. Да, у меня паранойя, я знаю. Но в современном мире это очень популярное заболевание, и если Георгий Соколов в свое время решил пошпионить за сыночком, а потом «забыл» убрать отсюда оборудование, пусть лучше я назову его старым извращенцем, чем он меня – проклятой ведьмой.

Однако Георгий оказался мужчиной законопослушным и сплошь положительным: во-первых, такой качественной проводки я раньше не встречала, а во-вторых, ничего лишнего в комнате не наблюдалось. Хищно ухмыльнувшись, я выглянула в окно, потом в коридор и щелкнула пальцами. Коробки распахнулись, и вещи испуганными воробьями разлетелись по комнате. Пять минут спустя я закрыла трельяж, в который последней запрыгнула щетка для волос, и потерла ладоши: удобная, однако, штука, эта магия. Теперь можно было и переодеться: джинсовые шорты с рубашкой лежали на кровати и словно сами просились в руки. Так же как и тапки с помпонами, маленькие заячьи ушки которых топорщились к потолку.

Я расстегнула молнию на боку и, извиваясь гусеницей, выбралась из узкого платья. Повертела его в руках: симпатичный оранжевый цвет, и чего Егор прицепился? Нет, сама бы я такой наряд в жизни не выбрала, но мама настояла именно на нем: ей не хотелось, чтобы кто-то, даже родная дочь, затмил ее на собственной свадьбе. Аккуратно повесив платье в шкаф, я только-только потянулась к шортам, когда с жутким грохотом распахнулась входная дверь.

И вот ситуация. Я в черном кружевном белье с чулками и туфлях на шпильке – юная актриса порнофильмов, ни больше ни меньше, а в дверях Алекс со злющей физиономией удерживает за ошейник моего добермана. От шока я даже не попыталась прикрыться, только медленно приблизилась к двери и спокойно поинтересовалась:

– У тебя есть лишняя рука? – Хотя правильнее было бы уточнить, есть ли у Алекса лишний мозг, потому как этот, очевидно, давно прогнил: тащить за ошейник чужую собаку! Тем более добермана!

Кажется, братец зарычал:

– Что твой пес делает в доме?!

– Он переехал сюда вместе со мной!

Помните, я говорила, что не хочу ссориться с новыми братьями? Так вот – фиг ему, а не мир! Я могу стерпеть пренебрежение к собственной персоне, но грубость по отношению к Диплодоку – никогда!

– Отпусти пса! – прошептала, едва не срываясь на змеиное шипение.

– Эта блохастая тварь лежала на белом диване в гостиной!

Я перевела глаза на добермана: да такую чистую и аккуратную собаку еще попробуй найти! И до чего же воспитанный: другой пес с его челюстью уже давно бы Алексу в пальцы вцепился (или в шею – так как я Диплодока обучала именно таким броскам), а этот терпит. Косится только жалостливо, но даже не скулит. Бедная моя
Страница 6 из 31

собачка!

– Слышишь, Шурик! – Я шагнула к братцу почти вплотную. Он скользнул глазами вниз и вверх по моей худощавой фигуре, видимо, не особо впечатлился и гаркнул:

– Меня зовут Александр!

– Отпусти собаку!

– Во дворе для нее построен вольер!

– Вот сам там и спи!

Кажется, братец не был готов к такому резкому отпору, потому что аж отшатнулся от негодования и протянул, злобно сощурив глаза:

– Не нарывайся, деточка.

Вот здесь мне бы стоило прикрыть варежку, но… признаю: не сдержалась. Выдрала-таки пса из железных пальцев, нагло усмехнулась парню прямо в лицо и резко захлопнула дверь. Из коридора послышались приглушенные ругательства. Неужели по носу попала? Да нет, тогда бы, наверное, драться полез…

Приласкав малость потрепанную собаку и послав на голову братцу несколько проклятий позаковыристее (не настоящих, а так – чтобы душу отвести), я без сил опустилась в кресло.

Вот и познакомились…

Глава 2

Прежде чем затеять ссору с женщиной, подумайте дважды: вам ведь минут через десять – пятнадцать надоест ругаться, а ей НЕТ.

    NNN

Ева Моргалис

Я проснулась, когда только начало светать. Долго смотрела на незнакомый потолок и вспоминала события вчерашнего дня. Я ведь после ссоры с Алексом так и не вышла из комнаты: перетрусила. Уж больно грозным выглядел братец, когда я оставила его в коридоре. Да и у меня нервы расшатались, боялась, что не выдержу и колдану чего-нибудь эдакого в отместку. Рога, например. Или кроличий хвостик на задницу.

При мысли о белом помпончике поверх брюк «любимого братишки» рот сам собой расплылся в улыбке. А ведь неплохо бы смотрелось! Такая круглая упругая попка, озверевшее лицо и хвостик мохнатого ушастика. Прелесть!

Пальцы сами собой сложились сложной фигуркой, и на раскрытой секундой позже ладони появился пушистый атрибут размером с мячик для гольфа. На булавке. Такие носят девушки из Playboy, а в перспективе – и наш Алекс. Будет знать, как обижать мою собаку!

С этой доброй мыслью я вскочила на ноги и бодро потопала в ванную. Она располагалась на каждом этаже в западном крыле дома, в стороне от жилых помещений. Длинный, облицованный мрамором коридор упирался прямо в хозяйскую спальню. Там же были комнаты братьев: Алекса и Богдана. Покои Егора располагались в восточном крыле дома, как раз напротив моих. И кто бы мог подумать, что именно оттуда сейчас выскочит растрепанная девица в длинной мужской сорочке и на полном ходу столкнется со мной у лестницы.

Удар у девчонки был что надо, да и веса хватало: я по инерции даже на пол села.

– Привет! – радостно защебетала она, протягивая мне одну руку, а второй запахивая ворот рубашки. Я как раз успела заметить, что под ней ничего не было. – Ты, наверное, новая сестренка Егора? Он мне столько всего о тебе рассказал! Да и ты, наверное, меня знаешь по разговорам?

Я мысленно застонала: конечно, знаю! Ты можешь быть Катенькой, Светочкой, Оленькой или Анечкой! Ну почему брат не сказал, кто именно с ним сегодня ночует?

Можно было, конечно, отмолчаться или даже удивиться. В конце концов, с чего она взяла, что Егор что-то мне о ней рассказал? Но вдруг это у него привычка такая: каждому встречному повествовать о своих подружках? И ведь именно этого братца я успела причислить к своим союзникам, а уж после вчерашнего обмена любезностями с Алексом очень не хотелось портить отношения…

Я окинула взглядом девушку: симпатичная, невысокая. Светлые волосы нечесаными прядями легли по плечам, накрывая грудь. Между прочим, очень классную грудь, никак не меньше третьего размера. Вот кем может быть такая барышня? Впервые приходилось угадывать имя по внешнему виду… И ведь попробуй еще не угадать! Ладно, была не была.

– Света… – протянула неуверенно.

– А я – Оля. Приятно познакомиться.

Черт! Не угадала…

– Ты в душ?

– Ага, – кивнула, судорожно соображая, как теперь буду выкручиваться. А девчонка улыбнулась еще солнечнее и даже приобняла меня за плечи:

– Тогда увидимся на кухне. Я пойду мальчикам завтрак приготовлю.

И побежала по ступеням вниз. Прямо в рубашке. Без белья. Я смотрела ей вослед и скребла в затылке: забавная семейка… А барышня вообще знает, что состоит в гареме и даже не на каком-то особом счету?

Хлопок по заднице, обтянутой короткими «спальными» шортами вывел меня из задумчивости и заставил подпрыгнуть на месте.

– Что, детка, ждешь на попку приключений?

Алекс вынырнул из ниоткуда как черт из табакерки и успел шепнуть мне это, даже не останавливаясь. От негодования я распахнула рот, вытаращила на него глаза и вообще – очень искусно притворилась задыхающимся на берегу карасем.

Когда голос наконец вернулся, обидчика и след простыл. Вот теперь я уже не сомневалась. Быстро юркнув в ванную, я за пятнадцать минут привела себя в порядок, натянула джинсы и легкую футболку, схватила с подушки кроличий хвост и метнулась на кухню.

А там уже все семейство было в сборе: три брата и девушка Оля в своем «домашнем» наряде. Она стояла у плиты, подбрасывала блины на сковородке и мурлыкала какую-то песенку под нос. Самое забавное, что никто на нее особого внимания не обращал! Братья сидели за столом, каждый занимался любимым делом и как будто не видел полуголую девицу прямо под носом. Егор в строгом костюме да при галстуке (это у них в универе дресс-код такой) с видом английского джентльмена пил чай из изящной чашечки. Богдан ковырял вилкой в тарелке, размазывая сметану по блину. Алекс, разглядывающий что-то у себя на планшете, на одно мгновение поднял на меня глаза, подмигнул с такой рожей, что захотелось его немедленно кастрировать, и снова уткнулся в экран гаджета.

Поборов желание врезать младшенькому с разворота, я уселась на соседнем с ним стуле. Как бы ни хотелось держаться от паршивца подальше, воплощение моего плана требовало максимальной близости к объекту.

Однако приноровиться к заднице «братишки» мне не дали. Занятая готовкой, Оля вдруг подняла глаза, словила меня в «прицел» и сообщила:

– Вот что я хотела и забыла тебе сказать, Егор! Я же со Светой познакомилась!

Чай выплеснулся на скатерть, дизайнерские штаны Богдана и экран планшета.

– С какой Светой?! – охрипшим голосом переспросил Егор, пока его братья с помощью чьей-то там матери пытались очистить пострадавшие вещи.

– Да вот с этой же! – весело ткнула в меня деревянной лопаткой Оля. В тот миг мне показалось, что моя жизнь вот-вот оборвется. Причем не от руки Егора – тот, казалось, только что испытал самый сильный в жизни оргазм и едва не стек под стол от счастья. А вот Александр такого измывательства над своим планшетом стерпеть не мог и, конечно, сразу определил виноватую:

– Эту мелкую заразу Евой зовут!

– Правда? – удивилась Оля.

Я мрачно кивнула:

– Наверное, ты меня плохо расслышала.

Хороший прием: главное – сделать морду кирпичиком, и собеседник сам почувствует себя виноватым. Вот и девушка взмахнула лопаткой и бодро повинилась:

– Прости, Евочка. Я такая невежливая! Будешь блин?

Я с готовностью кивнула, наливая себе топленого молока в стакан из стоявшего на столе кувшина. Здорово придумали, кстати! Сразу еда начинает выглядеть так… по-домашнему, что ли. Даже хочется посидеть за столом подольше.

– Смотри не подавись! – прошипел на ухо
Страница 7 из 31

Алекс. Я, конечно, тут же подавилась и злобно стрельнула в него глазами. Достойный ответ уже вертелся на языке, но тут Егор наконец справился с нахлынувшим на него чувством блаженства, обычно посещавшим того, кто сумел чудом избежать долгой и мучительной смерти, и поинтересовался:

– А ведь у тебя, Ева, сегодня первый день в новой школе. Волнуешься, сестренка?

Я пожала плечами: как-то не очень. Неприятно, конечно, но терпимо. А вот ласкательное «сестренка» резануло слух. Ну не привыкла я к таким нежностям! Тем более от взрослого, почти незнакомого мужика…

– Кстати, а как ты туда доберешься? – безэмоционально спросил Богдан, продолжая растирать пятно на брюках.

– Я думаю, сегодня тебя отвезет Алекс, – тут же ответил за меня Егор.

Кто там спрашивал: боюсь ли я? Да! Очень боюсь! Не отдавайте меня этому изуверу, пожалуйста!

– Ну да, щас! – окрысился Шурик. В кои-то веки мы с ним поняли друг друга! – Никуда я ее не повезу!

– Алекс, – нахмурился Егор. – Школа далеко. Вокруг – лес. Ева не сможет добраться туда самостоятельно.

– У меня мотороллер есть! – пискнула я.

– У нее мотороллер есть! – отозвался со своего места Алекс.

– Так, не заставляйте меня ругаться! – строго отрезал старшенький. – Первый день в школе. Ева, ты не поедешь туда на своем старом агрегате. Тем более твоя мама говорила, у него с тормозами непорядок. Пока мы не свозим его в мастерскую, пускай постоит в гараже.

– Но мама понятия не имеет, где у мотороллера тормоза! – воскликнула я. – Как она может судить, в порядке ли они?!

– Сестренка, успокойся. Пока нет родителей, я отвечаю за вас всех. Сделай милость, позволь Алексу тебя подбросить. К тому же ну что вы грызетесь? Вы же теперь одна семья!

– Правильно, – вмешалась Оля. – А для Егора семья – это святое! Правда, Егорушка?

Теперь настал мой черед плеваться молоком…

Всю дорогу до школы мы ехали молча. Была бы возможность – вообще сели бы спиной друг к другу. К сожалению, возможности не было, потому Алекс вцепился в руль своей темно-синей «мазды» и смотрел на дорогу так, словно задался целью передавить как можно больше пешеходов. Только где же их в лесу возьмешь? Вот и злился, бедняжечка, что ему не дают реализовать скрытый потенциал. Я, в свою очередь, сидела рядом и, стиснув зубы, рассматривала проплывающие за окном пейзажи. Старалась придать лицу невозмутимости, что было не так-то просто сделать, когда под боком пыхтел эдакий маньяк.

Наконец мы въехали в город, свернули по какому-то проспекту и еще минут десять на хорошей скорости неслись в глубь района. Затем машина резко остановилась. То есть настолько резко, что меня по инерции едва не вынесло на обочину, вместе с дверцей. Хорошо хоть пристегнуться додумалась – «братец», видимо насмотревшись американских боевиков, совершил какой-то сложный полуразворот, дико скрипнув колесами и четко уместив машину на выделенной под стоянку площади. Только после этого заглушил мотор и повернулся ко мне.

– Жду тебя здесь ровно в три, – рыкнул, глядя, как я судорожно цепляюсь за ручку над дверью. – Опоздаешь – пешком домой пойдешь. Усекла?

Я окинула Алекса хмурым взглядом, всерьез задумываясь над тем, чтобы действительно прогуляться до особняка на своих двоих. Похоже на то, что братец оказался любителем экстрима. Или это он специально для меня старался?

– Ты что, приросла к сиденью? – ехидно вскинул бровь Шурик. – Вылезать не собираешься?

Очень захотелось ответить, но тут… О, такой шанс нельзя было упускать! Шурик повернулся ко мне своей безупречной попкой! Я приоткрыла сумку, щелкнула пальцами, и белый комочек шустро юркнул на свое законное место – на темные джинсы Алекса, умостившись точно между задними карманами. Я аж умилилась: какая «няшечка»! Только ушек и не хватает для полного комплекта. Но потом пришлось быстро изничтожать собственные сентиментальные порывы и делать ноги. Пока разукрашенный красавчик по моей растроганной физиономии не сообразил, что что-то не так.

Выбравшись из машины, я забросила на плечо сумку с конспектами и огляделась. Гимназия номер один – это звучало гордо. А выглядело так, словно раньше здесь была зимняя резиденция австрийских Габсбургов: огромное белое двухэтажное здание пугало своей монолитностью и неким готическим великолепием. Колонны, мрамор, скульптуры, окна в человеческий рост – да сюда можно было экскурсии водить! Моя бывшая школа по сравнению с этим комплексом казалась просто крошечной, а ведь там училось почти две тысячи человек!

Стоянка была оборудована по всему периметру здания, но на некотором расстоянии от него. Я покрутила головой и присвистнула: «бэхи», «мерсы» и «хонды» терялись на фоне «майбахов», «феррари» и других, схожих по формам, автомобилей, значки на капотах которых я видела впервые. М-да, кажется, мой мотороллер здесь, и правда, смотрелся бы странно…

Алекс не стал дожидаться, пока я налюбуюсь территорией, и, свистнув кому-то, прямо по тщательно ухоженному газону попер к школе. Я бросила вдогонку быстрый взгляд: длинная рубашка почти прикрыла хвост. Значит, его обнаружат не сразу. Вот и славненько!

Уже у входа братца догнала и обступила целая толпа: три парня и одна худощавая блондинка, которую он тут же по-свойски прижал к широкой груди.

– Что за выдра с тобой приехала? – капризно надула губки она.

Вот честно, не хотела прислушиваться! Знала ведь, что ничего хорошего для себя не услышу. Но любопытство взяло верх, и я осторожно потопала ближе. Практически след в след за Алексом, чтобы травку лишний раз не травмировать. Зря, кстати, старалась.

– По газонам не ходить!

Вопль вышел такой мощный, что я даже подпрыгнула от неожиданности. Потом резко обернулась и круглыми глазами уставилась на грозного дядьку-вахтера. Он стоял на том самом «почитаемом» газоне, упирал руки в бока и смотрел на меня грозным взглядом потомственного каннибала.

– Э… – задумалась на мгновение я. – Ладно. Больше не буду.

– А больше и не надо! – заорал вахтер. – Ты посмотри, что с травой сделала, вандалка!

– Во-первых, нет такого слова, – сквозь зубы процедила я. Краем глаза заметила, как лыбится наблюдающий за разборкой Алекс. – Во-вторых, вот этот конкретный куст – дело ваших ног!

– Дерзишь?! – как-то подозрительно ласково уточнил дядька. У меня появилось стойкое ощущение, что он уже давно решил уйти на пенсию довольно своеобразным образом – забив до смерти лопатой хотя бы одного ненавистного учащегося. И сейчас у него на лице было написано, что он отыскал-таки свою жертву.

Но тут, видимо, мне решила улыбнуться удача. На этот раз она приняла облик долговязого блондина с веснушчатым носом и веселыми светло-серыми глазами. На нем были широкие спортивные штаны, майка с изображением какой-то стремной музыкальной группы, тяжелые кроссовки и бандана. В общем, очень колоритный товарищ.

– Дядь Сережа, – улыбнулся блондин, положив ладонь сторожу на плечо, – отстань от новенькой. У нее сегодня и так стресс, а ты еще со своей травой прицепился.

– Новенькая?! – прищурился сторож. – То-то я смотрю, раньше твоей наглой морды здесь не видел!

Мой рот сам собой округлился бубликом. «Морды?!» Ну все, смертный, ты попал!..

– Не бубни, старче, – прежде чем я успела закончить
Страница 8 из 31

заклинание, вставил парень. – Идем, красавица. Не будем доводить нашего вахтера до нервного срыва. Ему и так недолго осталось. Лет пять максимум.

– Пять? – ахнул впечатлительный сторож. – В прошлый раз ты сказал – десять!

– Прекращай хамить незнакомцам, – назидательно ответил школьник, почти силой утаскивая меня к школе. Я косилась на него малость обалдевшим взглядом и не возмущалась. Уже в большой и светлой «прихожей», там, где стоял сейчас пустовавший стол дяди Сережи и висело расписание, не удержалась и спросила:

– Кукушка-кукушка, а сколько мне жить осталось?

– Не надо ржать, – ухмыльнулся парень. – Дядя Сережа верит в мистику. Грех этим не воспользоваться. А тебя как зовут-то?

– Ева Моргалис.

– Ни фига себе имечко! Ты что, неместная?

– Да нет, – равнодушно пожала я плечами. – У меня просто мама со странностями.

– А… – протянул блондин с таким понимающим видом, словно лично был знаком с Ядвигой и осознавал размер катастрофы. – Моя тоже слегка того. Вот знаешь, как меня зовут?

Почему они все спрашивали у меня такое? Как я могла догадаться? Особенно в свете предыдущего разговора. Ясно же, что мама назвала сыночка так, что я могла использовать тысячу попыток и ни разу не угадать. Наверно, это как-то отразилось у меня в глазах, потому что он хмыкнул и продолжил:

– Ладно, не напрягайся. Я – Ждан. Ждан Вербицкий. Учусь в десятом «В».

– Так это ж мой!

– Что «твой»? – не понял парень.

Я рывком открыла сумку, зашуршала бумагами и извлекла оттуда справку о поступлении:

– С сегодняшнего дня я – твоя одноклассница.

– Ой, Ева… – задумчиво протянул Ждан, скользнув по мне оценивающим взглядом. – Сочувствую я тебе… ну да ладно. Ты, главное, меня держись. А то сожрут.

Я подмигнула и бодро ответила:

– Подавятся! – Хотя зернышки сомнения в моей душе Ждан посеять сумел. Чего это он так странно отреагировал? Может, в его классе новеньких не любят? Судя по взгляду парня – не просто не любят, а люто ненавидят…

К сожалению, мне сразу стало понятно почему.

Я тут недавно поняла, что мотороллер будет выбиваться «из строя»? Да чтобы я сама сюда вписалась, меня надо… даже не знаю… родить заново!

В классе было двадцать человек, из них – девятнадцать девушек. Единственный парень стоял за моим плечом и хмуро смотрел на это бабское царство. А то, что все здесь – королевны, сомневаться не приходилось. Это я могла позволить себе стрижку «каре», старые джинсы, майку и отсутствие макияжа. Здесь же царил шик! Богдан бы слюной изошел от восторга: Prada, Manolo, Gucci, Louboutin… Я как будто попала на выставку высокой моды, только модели не шагали по подиуму, а демонстрировали наряды прямо из-за школьных парт.

– Ужас! – это было первое, что пришло в голову. К сожалению, оно же и было озвучено.

На мой охрипший голос обернулась сногсшибательной красоты рыжуха. Ее почти красная прическа представляла собой два аккуратных пучка на макушке, а количества наложенного макияжа хватило бы для гримирования двух гейш.

– Ты кто такая? – спросила она.

– Ева Моргалис, – представилась я. Остальная часть класса переключила свое внимание на нас и сейчас буравила меня взглядами, но вмешиваться пока не спешила.

– И что ты здесь делаешь?

– Учиться я здесь буду, – не слишком учтиво ответила я. – Еще вопросы?

– Но ты нам не подходишь, – брезгливо скривилась красотка. На мгновение я ощутила себя дворняжкой на выставке породистых су… собак то есть. И мне это чувство не понравилось. А когда мне что-то не нравится, я делаю милые моему сердцу глупости, которые редко нравятся кому-то еще. Например, отвечаю, ласково и даже чуточку сочувствующе глядя на школьную королеву бурлеска:

– И что тебя не устраивает, о новое воплощение Хеллбоя?

Наверное, столь бурной реакции не последовало бы, если бы именно в этот момент к нам в класс не заглянула толпа Ждановых друзей. Ну как «толпа»… Человек пять всего, но ржали они так, что слышно было, наверное, в другом крыле необъятной школы. Сам Ждан всхлипывал, уткнувшись лбом мне в плечо, и сквозь гогот пытался пролепетать что-то о жестокой расправе. Я не особо вдохновилась, но на всякий случай навесила на себя защиту третьей степени. А то всякое в жизни бывает. От предательского удара в спину еще никто не застрахован…

Кто бы мог подумать, что ситуацию исправит Алекс?! Уверена, если бы он знал, что окажет мне услугу, в жизни бы не сделал того, что сделал. То есть не ворвался бы ко мне на третьей перемене с багровым от гнева лицом и пушистым комком в руке.

– Что это?! – Честное слово, иногда мой братец напоминал бешеного быка с саблей тореадора промеж рогов.

– Это – заячий хвост, – честно ответила я.

Девятнадцать девчонок и Ждан с любопытством навострили уши.

– Не притворяйся дурой! – рявкнул Алекс. – Я знаю, что это ты!

– Нет, – на полном серьезе помотала я головой. – Это – заячий хвост.

Несколько мгновений Шурик злобно пожирал меня глазами, потом прошипел:

– Я не знаю, как ты это сделала, но ты за это поплатишься!

– Прости, конечно, не хочу разрушать твои мечты о том, как ты меня четвертуешь, но что именно я сделала?

Он запнулся, поджал губы и пулей вылетел из кабинета. Наверное, признаваться в том, что полдня ходил с хвостом, ему не хотелось. Я проводила братца насмешливым взглядом, отчетливо понимая, что он будет мстить. Ну и ничего! Переживем. Алекс, конечно, тот еще изобретатель, но ведь и я – ведьма с фантазией.

– Эй, новенькая, – вдруг послышалось из-за спины. – А ты что, Соколова знаешь?

– Шурика, что ли? Да, пожалуй, знаю.

– Откуда?

Я обернулась и замерла: на меня смотрело девятнадцать пар глаз. Причем так, что я почувствовала себя вкусной антилопьей тушкой, окруженной голодной стаей африканских гиен.

– Моя мама вышла замуж за его отца.

– Так вы теперь типа брат и сестра?

– Ну типа да…

– Повезло же тебе…

Да уж, да уж! Прямо сама не верю своему счастью.

– Как сказать, – исключительно из вредности решила я подпортить слишком уж «сладкий» портрет братца. – Стремный он какой-то. Бесится все время, орет, животных не любит, да и людей, по-моему, не особо… То ли у него нервы пошаливают, то ли с головой не все в порядке. В общем, я вам скажу, жизнь с ним под одной крышей – тот еще дурдом.

На мгновение в классе повисла тишина. Потом одна особо впечатлительная дамочка сделала бровки домиком и протянула:

– Как я тебе завидую!

– Ты, блин, вообще слышала, что я сказала?! Чему тут завидовать?

– Но он же такой клевый!

Я молча покрутила пальцем у виска, но ни одна из этих влюбленных дурех мнение по поводу Алекса все равно не поменяла. Уж не знаю, что в нем было такого «клевого», но башню оно девчонкам сносило напрочь. Нет, если рассматривать чисто внешность – братец действительно был выше всех похвал. Высокий, широкоплечий, длинноногий, на морду лица, конечно, не Ален Делон, но кожа чистая, глаза выразительные, еще и нос особо не торчит. Да, довольно привлекательный субъект. Пока спит зубами к стенке. Потому что как только он открывает рот – все! Вместо красавца из девичьих грез появляется упырь, мозгоед и вообще – очень неадекватная личность. Только как объяснить это толпе наивных школьниц? Да и надо ли? Они на меня сейчас как на дона Корлеоне смотрели – как же, вхожу в
Страница 9 из 31

такую замечательную семейку…

Эх, с кем бы местами поменяться?

Ровно в три я, как последняя дура, топталась на стоянке. Синей «маздой» там уже и не пахло.

– Ур-род… – процедила сквозь зубы, представляя, как душу Алекса его же рубашкой, а потом закапываю хладный труп у него же под окном. Вот как прикажете добираться домой, если автобусы туда не ходят (фешенебельный район, блин, о каком общественном транспорте может идти речь?!), а на такси денег нет? Разве что и правда – пешком…

Прошипев в адрес «братишки» еще пару ласковых, я забросила сумку на плечо и бодрым шагом вышла за ворота школы. Ничего, к вечеру дойду! А потом… И я так самозабвенно оскалилась при мысли, как именно буду мстить Алексу, что не заметила шум подъезжающей машины.

«Мазда» чуть обогнала меня, затем резко остановилась (кажется, братишка не умел водить иначе – только рывками), распахнула переднюю дверь и любезно пригласила:

– Внутрь! Живо!

Я скосила глаза: Алекс за рулем сидел злой, как демон. Долго же он, наверное, сам с собой боролся! Сделать, что ли, назло и послать к лешему его благородство? Состроила задумчивую мину и бросила на братишку еще один, очень выразительный взгляд. Увы, вопреки моим ожиданиям, его губы растянулись в прямо-таки до неприличия широкую ухмылку.

– Ну давай, скажи что-нибудь! – попросил он. – Дай мне повод уехать одному!

В ответ я молча забралась в машину и ткнула под нос Алексу фигурку из трех пальцев. До сих пор удивляюсь, как он мне тогда руку не откусил: глаза пылали так, что я реально испугалась. Еще бы чуть-чуть и самопроизвольного возгорания было бы не избежать. Как бы я потом этот шашлык братьям показала?

Домой добрались так быстро, что даже Бэтмен на своем «мобиле» вряд ли бы догнал. Алексу не терпелось избавиться от моего присутствия, да и я, откровенно говоря, с каждой минутой мечтала об этом все больше. Потому выскочила из машины, как только она въехала в ворота – даже не стала дожидаться, пока «мазда» полностью остановится. Вдогонку проорали что-то про сломанную дверь и конченую идиотку, но я уже не слушала. Злая, я ворвалась в дом и остановилась, услышав совершенно незнакомые и немного пугающие звуки. Как будто кто-то ритмично двигал мебель. При этом активно хрипя и постанывая, видимо от напряжения.

На цыпочках пробравшись к кухне (именно оттуда раздавался шум), я одной рукой нащупала длинный зонт в специальной подставке, пальцы второй сложила в фигурки для вызова молнии и эдаким борцом спецназа ворвалась в комнату. А там…

– О боже! – заорала я, прикрываясь ладошкой, отворачиваясь и одновременно думая, чем бы заткнуть уши. Егорушка, чтоб тебя! В этом доме шагу нельзя ступить, чтобы на какую-то из твоих «дам сердца» не наткнуться!

– Ой, сестренка, как неловко-то получилось… – протянул братец. – Я думал, вы только к вечеру из школы вернетесь… Ну раз ты все равно здесь, знакомься: это Катенька!

– Очень приятно, Катя. – Пунцовая от смущения, я попыталась протянуть девушке руку для пожатия, сообразила, что в ее положении это будет сделать нереально, если она только не продвинутый йог, и снова отвернулась. Одной рукой было довольно сложно закрывать глаза, так что по части знания анатомии я и так только что на год вперед ушла. Спасибо, братишка!

– Ева, мне тоже о-очень приятно! – воскликнула в ответ Катя.

Честное слово, с такой страстью воскликнула, чуть на ультразвук не перешла. Словно… и тут в моем девственном мозгу сложилась элементарная мозаика.

– О боже! – просипела, удирая к себе в комнату. Чуть не угробилась на лестнице, два раза ударилась о стены, один раз – об Алекса. Поскольку глаза раскрыть я так и не решилась, он обозвал меня психованной, но мне было уже все равно.

Забежав в комнату, я захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и шумно выдохнула:

– Мама, увезите меня отсюда!

Глава 3

Они жили недолго и несчастливо и умерли в один день в жутких конвульсиях.

    О. Громыко

Ева Моргалис

Знаете это дурацкое чувство, когда что-то мешает, но что именно – понять не можешь? И мешает-то, казалось бы, не очень сильно, но так монотонно и долго, что со временем уже на стенку лезть хочется. Например, зудящий над ухом комар. Уже бы сел где-нибудь, падла, да напился от души. Так ведь нет: будет жужжать, пока ты вконец не озвереешь.

Точно таким же надоедливым был и этот монотонный шум на границе слышимости. Он разбудил меня в половине восьмого утра, и еще где-то с час я пыталась заставить себя не обращать на него внимание. Потом все же не выдержала.

Набросив на плечи халат, я улыбнулась Диплодоку и выскочила в коридор. Вернее, попыталась выскочить, потому что на первом же шагу сверху обрушился целый водопад. Странно, что ведром не долбануло – для Алекса это была бы вполне закономерная кульминация.

– Нет, это уже прямо детство какое-то… – сквозь зубы процедила я, когда наконец отплевалась. – С другой стороны… сам напросился!

Щелчком пальцев высушив волосы, отчего они встали дыбом, как будто меня коротнуло током, я запахнула халат, бегом спустилась по лестнице и уже хотела ворваться в кухню, когда вспомнила картину Егора с голой задницей на обеденном столе…

«Может, туда гранату кинуть для верности?» – пришла в голову забавная мысль. Ну допустим, лишней гранаты у меня под рукой не завалялось, но ведь заклинанием-то можно пульнуть? Здравый рассудок тут же напомнил, что магия в доме смертных – штука вредная и запрещенная, а потому – хватит выпендриваться! Я чертыхнулась и аккуратно постучала по деревянному косяку. Двери на кухню, к сожалению, никогда не закрывались.

– Да, Евочка, проходи, пожалуйста.

– Доброе утро, Егор, Богдан.

Братья подняли на меня глаза, переглянулись, Богдан кашлянул в кулак, а вот Егор ласково улыбнулся и спросил:

– Евочка, ты же знаешь, что нельзя совать пальцы в розетку?

– Туда пальцы не влезают, – буркнула я.

– А ты шпилькой попробуй, – посоветовал Богдан, за что тут же схлопотал уничтожающий взгляд брата. – Что?! Я просто так сказал! Ева, ну почему ты опять без косметики? – «ловко» сменил тему наш доморощенный эстет. – Однажды я плюну на все и накрашу тебя сам.

– Жду не дождусь, – скривилась в ответ я, но тут же состроила веселую мордашку и приступила к допросу: – А скажите, пожалуйста, братцы, что это так шумит подозрительно на заднем фоне?

– А? – сощурился, прислушиваясь, Егор. – Я ничего не слышу.

– Ну как же… – отсчитала я ритм. – Бух, там-там-там, бух-бух, там-там, бух!

Мгновение парни задумчиво смотрели друг на друга, потом Богдан неуверенно сказал:

– Осмелюсь предположить, что ты слышишь репетицию Алекса.

– Какую репетицию?

– У брата своя группа. Они выступают по клубам, довольно популярны среди молодежи, но пусть он лучше сам тебе об этом расскажет.

– И что, – стараясь не сорваться на мат, уточнила я, – часто ли они… тренируются по субботам в семь утра?

– Вообще-то да, – пожал плечами Егор. – Они же это в подвале делают, а там звукоизоляция. Странно, что тебе музыка мешает.

Я скрипнула зубами: тебе бы она тоже мешала, если бы магом был! У нас же слух раза в три острее человеческого. Конечно, мне барабаны по ушам бьют, и никакая звукоизоляция не спасает.

– Ну ты можешь сходить к ним и попросить… – тут Богдан что-то прикинул
Страница 10 из 31

в уме и закончил мысль, – сделать потише.

Второй раз за утро Егор поднял на брата удивленный взгляд, но лично мне план понравился. Кровожадно ухмыльнувшись, я рванула к лестнице.

Найти нужную дверь оказалось совсем несложно: из-за нее грохотало сильнее всего. Я прислушалась: хм, а ведь неплохо играют. Но, блин, не с утра же пораньше в выходной день наслаждаться хард-кором! Потому, напыжившись для весомости, я рывком распахнула массивную железную дверь.

Звук сбил с ног. Я аж задохнулась на мгновение и, кажется, оглохла. Пока приходила в себя, смогла рассмотреть «группу» вблизи. Вокалистом у них был Алекс. Конкретно в данный момент он вцепился в микрофон и явно замахивался на несуществующие ноты. Басист, высокий черноволосый, с напряженным лицом, кажется, пытался, разодрать на волокна струны своей гитары. Его коллега стоял ко мне спиной и был обладателем поистине шикарного конского хвоста удивительного рыжего оттенка. А вот у барабанщика волосы были короткие, мелированные и стояли торчком, щедро сдобренные гелем. Именно он увидел меня первым и, в очередной раз взмахнув своими палочками, так и не опустил их на тарелки. Надеюсь, его сразила «красота моя неземная», а не перекошенная мрачная рожа.

– Жека, у тебя проблемы? – прервав песню, обернулся к нему Алекс.

– Да нет, – хмыкнул блондин. – Кажись, проблемы как раз у тебя. Та самая новая сестра?

Очень медленно Алекс обернулся ко мне:

– Чего тебе надо?!

– Поешь хреново. Надоело слушать концерт мартовского кота. Вот пришла узнать, может, ты устал уже наконец?

– Что?! – тихо и оттого очень грозно переспросил Алекс. Я покосилась на остальных напрягшихся парней, прикинула что-то в уме и поняла, что со всеми не справлюсь.

– Нет, ну вы, ребята, в целом играете неплохо, – добавила с толикой великодушия. – Но он же фальшивит безбожно!

– Я не… – полурыком попытался отстоять свое умение Алекс, но тут где-то наверху тоскливо затянул свою песню Диплодок. Секунды три мы все наслаждались басом моего добермана, потом я с ласковой улыбкой промурлыкала, бросая полные нежности взгляды на дверь за спиной:

– Конечно, милый, я обязательно ему скажу, – и обернулась к Шурику: – Диплодок просил передать, что ему очень понравилось. В следующий раз он с удовольствием повоет с тобой дуэтом.

Эвакуироваться из подвала пришлось быстро, пока в меня не полетело копье, раньше бывшее стойкой для микрофона. Но далеко убегать я не стала, а примостилась под лестницей и навострила ушки.

– Не, дружбан, она тебя сделала! – заржал один из музыкантов.

– Захлопнись! – рявкнул в ответ Алекс.

– А этот прикол с собачьим воем! – поддакнул второй.

– Это не прикол, – буркнул братишка. – У нее действительно добер в доме живет. Никак избавиться не могу.

– Так, может, вам того, – крякнул от смеха третий парень, – и правда вместе попеть?

– Я тебе сейчас барабан в… запихаю! – совсем взбеленился Алекс.

У меня прямо перед глазами встало его белое от гнева лицо. Можно ли было считать, что за ведро с водой месть свершилась? Я подумала и решила, что да, можно.

Итак, в понедельник в школу. Алекс меня туда не повезет – это и ежу понятно. Метлой пользоваться нельзя, а пешком идти далеко. Оставалась последняя надежда – мой старенький мотороллер. То, что у него проблемы с тормозами, я поняла давно – недели две назад, когда в первый раз улетела в кусты. Самым разумным было отвезти машинку в автосервис, но с этим была одна маленькая проблема – у меня не было денег на ремонт.

Мотороллер я купила полгода назад. Мама была категорически против и наотрез отказалась делать любимой дочери такой «опасный для здоровья» подарок. Будучи уверенной, что в свои четырнадцать я уж никак не смогу насобирать достаточно средств, мама согласилась, что не выбросит меня из дому вместе с покупкой, если я каким-то чудом смогу ее себе позволить. Плохо мама меня знала! Копить пришлось почти два года. Я экономила на всем: начиная от одежды и заканчивая вкусняшками, на которые, кстати, давались считаные копейки. Также подрабатывала написанием контрольных и курсовых. Студенты первого курса экономических факультетов были бы в шоке, узнай, кто именно делает для них работы!

Но в результате мне все-таки удалось скопить достаточную сумму. Не на новый японский «сузуки», но на подержанный итальянский «пиаджио» хватило. Мама честно попыталась удержаться от истерик, хотя за сердце хваталась так, что я даже пару раз испугалась. Думаю, если бы она могла – взяла бы кувалду и разнесла несчастную машинку на составляющие. Однако гордость нарушить данное слово не позволила. Единственное, что мама все же сделала, это заявила, что раз я такая состоятельная, тратиться на мои хобби она больше не будет. Кормить, одевать – да, но все запчасти, бензин, масло и другую дребедень я должна покупать за свой счет. В тот момент слишком расстроена этим обстоятельством я не была. Другое дело – сейчас.

Пока Алекс надрывался в подвале, а братья за чашкой кофе думали, чем бы заняться на выходные, я спустилась в гараж. Поставила ноутбук, чтобы экран было лучше видно, разложила рядом инструменты и воодушевленно потерла ладони:

– Ну что? Смогу ли я самостоятельно починить тормоза?

Внутренний голос даже отвечать не стал: только заржал как ненормальный и ушел в подполье. Я решительно пнула его на прощанье и приступила.

Когда мне продавали эту «чудо-машинку», инструкции к ней не прилагалось. Дяденька-торговец в ответ на резонный вопрос поднял на меня малость ошалевший взгляд, долго смеялся и икал. Вчера вечером я поняла почему. Мотороллеры моей модели, кажется, перестали выпускать еще в прошлом веке. Потому руководство к ним найти было невероятно сложно, даже на безграничных просторах Интернета. Собственно, я и не нашла. Раскопала где-то мануал к более новой модели той же марки, сверилась по рисунку – вроде похож. Блин, ну все же мотороллеры работают по одному принципу, разве нет?

«Поставьте мотороллер на основную подножку», – писалось в первом пункте.

– Ура! – тут же обрадовалась я. – Я знаю, что такое основная подножка!

«Проверьте уровень тормозной жидкости».

Да, и это мы когда-то делали. Надо только вспомнить – как именно…

«Открутите два винта и снимите крышку бака…»

– Круто! – закусила я губу, с трудом, но все же отыскав нужные винты. – Как же их снять?

В моем наборе инструментов было штук пять гаечных ключей и три отвертки. Ничего не подошло. Я промучилась минут пятнадцать, чертыхнулась и поняла, что либо я эти чертовы винты зубами выгрызаю, либо надо идти на промысел. В конце концов, в этом доме толпа мужиков. Уж у кого-то из них должен быть гаечный ключ по размеру.

Как же я ошибалась!

– Ты у меня еще циркулярную пилу попроси! Я что, на сантехника похож? – скривился Богдан. Он сидел за ноутбуком и в фотошопе пытался создать дизайн идеальной кухни. Я попыталась представить починку унитаза циркулярной пилой, решила, что это слишком серьезное испытание для моей неокрепшей психики, и заглянула братцу через плечо:

– Довольно… живенько.

– Скажи, хороший ход с птичьей клеткой? Между прочим, раритет. Придает комнате некую пикантность.

– С этим спорить не буду, но почему ты ее повесил над плитой? Из твоих птичек при первой же
Страница 11 из 31

готовке барбекю получится.

– Ничего ты не понимаешь! – обиженно надулся брат. – И вообще, топай отсюда, девочка-механик!

– Ладно, но позволь еще один совет. У тебя микроволновка под потолком…

– Это для экономии места!

– Да, но придется становиться на раковину, чтобы достать оттуда тарелку с супом…

В общем, меня таки выгнали из комнаты. Сказали, что я – варвар и ничего не понимаю в современном искусстве. Что можно было на такое ответить? Особенно если ум за разум от его дизайнерских ухищрений уже начал заходить, а помощи ждать смысла не было.

Впрочем, у меня еще оставалась надежда – Егор! Перебежав в другое крыло здания, я постучала к старшему брату.

– Войдите, – любезно разрешил он. Видимо, Егор собирался на свидание, потому что тщательно побрился, уложил волосы, разбросал по кровати штук пятнадцать разноцветных галстуков и сейчас с умным видом пытался выбрать подходящий.

– О, Евочка, рад тебя видеть! Тебе какой больше нравится?

– Белый верх, черный низ. – Я окинула братца взглядом и пожала плечами. – Любой галстук подойдет.

На меня посмотрели самые несчастные глаза на планете.

– Черт, ну хорошо! – сдалась я. – Кто девушка?

– О… – масленисто улыбнулся брат. – Ксюша.

– Новенькая, что ли?

– Уже нет.

– Ладно, проехали, – отмахнулась я от подробностей. – Брюнетка или блондинка?

– Черненькая, – мечтательно протянул Егор. – С кудряшками.

– Эффектная?

– Еще какая…

– Красный цвет любит?

– О да!

– И что? Ты до сих пор не понял, куда я клоню?

Брат радостно усмехнулся и схватил красный галстук. Даже не так: красное, режущее глаз убожище с жуткими желтыми ромбиками.

– Ой нет. – Я быстро отобрала у него девайс. – Возьми лучше вот этот, бордовый. Отлично будет смотреться с черным пиджаком.

– Дык, – поскреб в затылке брат, – у меня пиджак розовый.

Я молча отобрала выбранный галстук.

– Знаешь, думаю, Богдан сделает из тебя отличного стилягу.

– Полагаешь? – с сомнением нахмурился Егор.

– Да, – решительно кивнула я. – Богдан сделает из тебя стилягу, даже если ты этого не захочешь, но в данном конкретном случае ты ведь хочешь именно этого? Только я, пожалуй, не буду на это смотреть. Боюсь, нервы могут не выдержать. Скажи только: у тебя набор инструментов есть?

– Я же пилот! – обиженно фыркнул Егор.

– То есть нет? – мрачно подытожила я.

– То есть да! – отрезал брат, по пояс ныряя в шкаф. Оттуда полетели женские трусики, две пары лифчиков (разного размера) и одни колготки. Только потом Егор вытащил большой пластмассовый ящик килограмм пять весом на вид. Любовно хлопнув по крышке, он поставил его у моих ног. Я молча подняла с пола капроновое изделие и протянула брату:

– Катенька, Светочка или Оленька?

– Шкаф закрывается на ключ, – без тени смущения подмигнул ловелас. – Все секреты надежно скрыты.

Я покачала головой, понимая, что этого озабоченного исправит либо могила, либо кастрация, забрала инструменты и бодрым шагом вернулась в подвал.

Где меня поджидал очередной сюрприз.

Мотороллера на месте не было.

– Где? Где? Где он?!

Я даже под капот соседних машин заглянула – машинка исчезла. Как сквозь землю провалилась.

– Бли-ин! – Я схватилась за голову, едва не треснув себя по лбу зажатой в кулаке массивной отверткой. Да, инструменты у Егора были что надо – такой при желании и крыло у самолета можно было отковырять. – Нет, ну это же смешно! Мотороллер – не ключи, в конце концов, чтобы вот так теряться! Как можно было упустить такую громадину?!

Ответом была тишина. Я чертыхнулась, бросила инструменты и обежала гараж – пусто. Выскочила во двор – нигде ни намека на моего блестящего двухколесного друга. В углу стояла беседка с фонтаном – так я ее вдоль и поперек излазила. Домик полностью зарос плющом напополам с виноградом и сейчас напоминал нору хоббита: такой же зеленый, живой и с маленькой овальной дверцей. Пусто!

– Прямо магия какая-то… – прошептала, потом вспомнила, что в этом доме я – единственная ведьма, и совсем расстроилась. Где теперь искать транспорт? Неужели сюда залетал волшебный смерч, но, не обнаружив добрую девочку, унес в страну Оз мой скутер? – Бред какой-то…

Плюнув, я решила действовать логически. Кроме нас четверых, мою машинку никто больше тронуть бы не посмел, значит, вора следует искать в семье. А кто у нас больше всего подходит на эту роль?

– Шурик, зар-раза!

Я галопом промчалась к дому и на лестнице буквально столкнулась с Егором.

– Евочка, ты куда спешишь?

– Ам… эм… – Вот как бы помягче сказать, что бегу истреблять его брата? – А ты случайно мой мотороллер не встречал?

– Мотороллер? – протянул Егор, демонстративно оглядываясь. – Нет, он здесь не пробегал. Но, если увижу, обязательно передам, что ты его искала.

Я только фыркнула в ответ, заново набирая ход. Как там говорится: «Сердце подскажет, где искать»? Моим советчиком был мозг, а именно его лобная доля – та самая, которая отвечает за эмоции. Именно сейчас она пребывала в блаженном состоянии ярости, скандируя единственный лозунг: «Убей!»

Дверь в подвал я открыла ногой и аккуратно созданным вихрем.

– Ой-ой! – Первым благодаря своему стратегически верному месту расположения опять разглядел надвигающуюся катастрофу Жека-барабанщик. – Кажись, грядет возмездие.

– Где мой скутер?! – Таким голосом архангел Гавриил должен призывать на священный суд грешников – гитаристы даже попятились. А вот Алекса особо не проняло. Гаденыш ступил ближе и насмешливо скривился:

– На помойке искала?

– Если ты, животное, выбросил мой транспорт, я тебе…

– Ничего не сделаешь, деточка, – осклабился «брат». – Это – мой дом, и здесь действуют только мои правила.

– Уверен? – почти нежно улыбнулась я. Алекс демонстративно скривился. – Ну как знаешь.

И выскочила на лестницу. План созрел мгновенно, как только взгляд наткнулся на электрический щиток. С улыбкой маньяка я распахнула дверцу, пригляделась и одним движением обесточила подвал. А затем аккуратно (но быстро!) вытащила предохранитель.

– Удачи вам, ребята, – бегом поднимаясь к себе в комнату, мурлыкнула я. – С вашим творчеством и электрогитарами!

Да, Шурик, конечно, тот еще паразит, но не дурак. Не прошло и двух минут, как ко мне ворвался взбешенный братец. Я заглянула в его потемневшие от ярости глаза и не стала дожидаться, пока он приступит к допросу. С воплем:

– Помогите! Убивают! – рванула к окну.

– Третий этаж, идиотка! – рявкнули следом. – Назад!

Ну если он таким тоном хотел меня остановить, то здорово просчитался – я только прибавила ходу. И если сначала высота действительно пугала, то сейчас страх перед Шуриком едва ли не подарил крылья. Да если бы мне в тот момент предложили на выбор оказаться в его руках или сигануть с Джомолунгмы, я бы определилась, не задумываясь. В конце концов, что такое восемь тысяч метров, когда за спиной маячит эдакий прообраз доктора Менгеле?!

Вцепившись в карниз, я нащупала ногами парапет балкона и шустро переползла на этаж ниже. Оттуда по водосточной трубе, которая жалобно попискивала в такт моим телодвижениям, но стоически держалась, спустилась на землю. Подняла голову: Шурик, сверкая напряженным взглядом, не стал догонять меня по лестнице. Он тоже полез в окно!
Страница 12 из 31

Изображая паркуриста-орангутанга, этот гад ловко соскочил на землю следом за мной и припустился с такой скоростью, словно для него законы гравитации делали маленькие, но очень весомые поблажки. Так мы и мчались по пересеченной местности, перепрыгивая клумбы, обегая беседки и фонтанчики. Я визжала как недорезанный поросенок, Алекс молча и неумолимо приближался, когда впереди вырос двухметровый бетонный забор.

«Капец мне!» – успела подумать я, но тело действовало уже по инерции. У самого забора стояла большая кадка с розой. Одним прыжком, не останавливаясь, я взлетела на нее, оттолкнулась и ласточкой ухнула через забор.

По другую сторону рос большой куст дикой ежевики. Бедное растение только листьями протестующе зашуршало, когда я свалилась прямо ему на макушку. И это я еще хорошо приземлилась – по-лягушачьи, пластом, сделав в ежевике дыру в форме раскоряченного человечка, но хоть не на асфальт. Попыталась посчитать переломы: кажется, ни одного. Действительно, подфартило. Выдохнув сквозь зубы, я напряглась и уже хотела отползти, когда кто-то, как котенка, подхватил меня за шкирку и выдернул из куста.

– А-а-а-а!!!! – завизжала так, что Алекс отпрянул.

– Закрыла рот! – рявкнул он, забрасывая меня себе на плечо.

– Эй, друг. – Из ворот к нам бежала остальная группа. – Ты че с ней делать собрался?

– Посмотрим… – прорычал Алекс, пытаясь заставить меня смириться с ролью жертвы. Пока у него это плохо получалось: я извивалась, хватала его за лицо, дергала за волосы и мотала ногами так, что умудрилась заехать по физиономии одному из гитаристов. Ничего! С их сценическими образами фингал только кстати!

– Ты, главное, осторожней. – Жека понизил голос. – Сам знаешь, отец по головке не погладит, если…

– Жек, отвали, лады? – огрызнулся брат. – С отцом я как-нибудь разберусь.

– А вот с ним?

Я от любопытства даже брыкаться перестала: в дверях особняка стоял не успевший уехать на свидание Егор. Злой, как тысяча черепашек-ниндзя, у которых сперли пиццу и обозвали «крысой» любимого наставника.

– Вы, двое, мигом в дом! – рявкнул он. Я и не думала, что у Егорушки может быть такой властный и грозный голос. Алекс быстро поставил меня на ноги, и мы вместе, злобно переглядываясь, ступили в гостиную.

– А теперь расскажите, что произошло! – с умным видом приступил Егор к обязанностям миротворца.

– Он спер мой мотороллер! – рявкнула я.

– Она обесточила подвал! – гневно парировал Шурик.

– Верни транспорт, гад!

– Куда ты предохранитель дела, дура?!

– Утырок!

– Гадюка!

– Удод!

– Овца!

– Овец! Овцов! Ов… Баран, вот!

– Так, все! – вмешался наконец Егор. – Хорошо поговорили! Правильно: зачем держать в себе и копить гнев? Мы же семья. Лучше сказать в лицо и помириться.

– Правильно! – прорычала я. – Только я ему еще не все сказала. Можно продолжить?

– Нет, нельзя! – Братишка даже встал между нами, легонько отодвинув в сторону стеклянный столик.

Мы разместились в гостиной: я в одном кресле, Шурик – напротив, в другом; его бравая команда, потеснившись, заняла диван. Егор, скрестив руки на груди, нависал над нами. Его черные брюки, белая рубашка, розовый пиджак и подобранный Богданом галстук расцветки «вырвиглаз» заставляли меня ежиться всякий раз, когда братец попадал в поле зрения.

– Итак, – застыв между нами великой Берлинской стеной, продолжил он, – сначала ты, Алекс. Признавайся: брал Евин мотороллер?

Увы, мы так и не увидели искреннего раскаяния этого паразита. Потому что Шурик еще рот открыть не успел, а мелированный Жека уже всех выдал:

– Да ладно, друг, мы же просто пошутить хотели!

– Вы… – прошипела я, стискивая кулаки. – Нужно быть клиническими мудаками, чтобы отправить на помойку чужой скутер и назвать это «шуткой»!!

– Да успокойся ты, выдра! – рявкнул Алекс, мимоходом демонстрируя Жеке увесистый кулак. – Твой драндулет в вольере для собак. Хотя справедливости ради, нужно было и правда его выбросить: кусок мусора, а не мотороллер. На нем же ездить опасно!

– Вот и замечательно! – отчего-то обрадовался Егор. Я изогнула бровь, не поспевая за ходом его мыслей. – Раз ты так хорошо разбираешься в мотороллерах – ты его и починишь. В виде извинения за свою шутку.

– Да ты издеваешься?! – в один голос взвыли мы.

Я кашлянула и объяснила:

– Егорушка, там с тормозами проблема. Я не хочу, чтобы он их чинил. Мне моя жизнь пока дорога.

– Братец мой Егорушка, – в тон мне поддакнул Шурик. – Ты не видел этот хлам. Там нет ни одной живой детали. Я вообще в шоке от того, что ОНО ездит. Как я его чинить буду?

– Слушайте вы, оба, – мрачно притопнул Егор. – Мне все равно – как, но ты, Алекс, починишь этот долбаный скутер (ой, прости, Евочка!), а если нет – купишь новый! Понял?

– Меня посадят, – мрачно ответил брат.

– С чего бы? – не сообразили мы.

– С того, что такой же мотороллер я смогу найти только в музее. А там его нельзя купить, только украсть. Вот я и говорю – меня посадят!

– Довольно! – схватился за голову Егор. – Я сейчас ухожу, а потом вернусь и сам проверю. Алекс, на тебе транспорт. Не справишься – будешь до конца обучения Еву в школу на своей машине возить! А ты, Евочка, пожалуйста, почини проводку. Мы ведь оглохнем все, если эти четыре долбня будут музицировать не в подвале! А как вас помирить – я еще придумаю!

И на этой угрожающей ноте Егор вышел из дома. Мы проводили его малость офигевшими взглядами. Какой у нас, оказывается, деспотичный старший брат! И что именно он имел в виду, когда сказал, что придумает, как нас помирить?

Богдан, все это время стоявший в дверях и равнодушно подпиливающий себе ноготки, вытянул к свету руку, посмотрел на результат своих стараний и флегматично заявил:

– Да… ребята. Мне вас даже немного жаль. Боюсь представить, что придет в голову нашему любвеобильному брату, чтобы помирить Ромео с Джульеттой.

Жека заржал. А мы с Алексом глянули друг на друга, одновременно сглотнули и тут же, напыжившись, отвернулись в разные стороны.

По-моему, это был первый случай, когда мы поняли друг друга без слов.

Глава 4

– Беру свои слова обратно!

– Ты решил извиниться?

– Нет, я новые придумал!

    Bash

Ева Моргалис

Георгий Соколов, несмотря на состояние, искреннюю любовь к детям и наличие нехилого автопарка, не покупал сыновьям машины наивысшего класса. Егор мог похвастаться черным внедорожником «Тойота РАВ-4». У Богдана была серебристая «Хонда Аккорд», Алекс разъезжал на синей «мазде». Сам Георгий придерживался старых традиций и путешествовал на «лексусе». Я могла поспорить, что самая дорогая машинка в результате окажется у моей мамы. И я очень надеялась, что Георгий догадается не пускать Ядвигу за руль. Иначе это дорогущее авто вскоре пойдет на запчасти к гораздо более дешевым моделям…

– В следующий раз попроси Егора подвезти тебя сюда, – подпрыгнув на очередной кочке, проворчал Богдан. Я через силу улыбнулась, боясь открыть рот и случайно откусить себе язык: «хонда» и правда слишком бурно реагировала на неровности дороги. – Далеко твой спорткомплекс? Потому что еще немного – и мне придется бежать за трактором.

Я и сама уже тысячу раз пожалела, что обратилась с просьбой подвезти не к Егору, а к Богдану. Старший братец вчера пришел поздно –
Страница 13 из 31

видимо, Ксюша оказалась девушкой страстной и отпустила изможденного поклонника только под утро. У меня просто рука не поднялась разбудить этого утомленного любовью странника, спавшего как убитый на диване в гостиной. Да и какой от него был бы прок? Честно говоря, я вообще была в шоке, что он в таком состоянии самостоятельно добрался домой.

Но теперь приходилось пилить по бездорожью в машине, которая для этого была совершенно не приспособлена.

– Почему бы тебе не заниматься где-нибудь в городе? – пробормотал братец.

– Это конноспортивный клуб, Богдан. В городе лошадям бегать негде.

– Но как ты сюда добиралась, пока меня не было? Не верю, что твой скутер способен выдержать такой путь.

«А он и не мог, – со вздохом подумала я. – Зато метла для этого подходила идеально. Только как ею воспользуешься, когда вокруг столько любознательных смертных?»

Наконец мы приехали. Комплекс «Иноходец» располагался в тридцати километрах от города. Ему принадлежало три конюшни на сорок голов лошадей в каждой, большой крытый манеж, несколько «бочек» – огороженных вольеров для выгула молодняка, две огромные левады и гостиница. Вокруг был лес, поля, а чуть дальше в сторону соседней деревни Верховушки – начинались огороды. Воздух здесь всегда был очень чистым, свежим, с ноткой конского навоза и сена. Богдан тут же скривился, а я, наоборот, – улыбнулась. Наверное, вот так и понимаешь, нравится ли тебе на самом деле этот спорт: когда впервые приезжаешь на конюшню, чувствуешь запах и не начинаешь возмущаться.

– Когда у тебя заканчивается занятие?

– В четыре, – ответила, не ожидая, что брат проявит инициативу и решит забрать меня домой. Однако же Богдан сумел меня удивить.

– Я возьму машину Егора и приеду, – буркнул он.

– Спасибо! – радостно поблагодарила я.

От «Иноходца» в город шли маршрутки, но особняк располагался по другую его сторону и тоже на выезде. Я пока не смогла придумать маршрут, соединивший бы эти две точки на карте. Хотя бы Алекс поскорее починил мой скутер! Братец, кстати, по этому поводу заморачиваться не стал: с самого утра затолкал машинку в багажник своей «мазды» и укатил в автосервис. Сказал, что там работают его друзья и если кто и может реанимировать труп, то только они. Правда, я тоже не верила, что даже оживленный мотороллер сможет доставить меня сюда. Дорога была просто ужасная!

– Чего загрустила, подруга?

О, этот голос я узнаю из тысячи! Так воркуют большие кошки, перед тем как вонзить клыки в горло жертвы, так поет лавина, прежде чем накрыть тебя с головой. И так же мурлыкает моя лучшая подруга – невысокая, стройная, до неприличия красивая брюнетка Полина. Я обернулась к ней, чмокнула в щеку и уже приготовилась ответить, как услышала над ухом:

– Представь меня!

Ей-богу, я так высоко не подпрыгивала даже на школьном зачете по прыжкам вверх. Как Богдан умудрился выскочить из машины, обежать ее и пристроиться за плечом совершенно беззвучно для моего ведьмовского слуха, да еще и так быстро?!

– Полинка… – Я с удивлением покосилась на парня: какой-то он чересчур воодушевленный. Или мне только кажется? – Это – Богдан. Мой старший брат.

– Нормальный брат или мне ему сразу шины проколоть?

Вот за что люблю свою подругу – так это за умение поддержать разговор!

– Ну что вы, девушка! – попытался возмутиться Богдан. – Я – самый нормальный из братьев Евы.

– Это правда? – строго спросила у меня подруга.

Я покосилась на нашего метросексуала и беспомощно глянула на Полину:

– Даже не знаю, что ответить…

Зато Богдан, кажется, сомнениями не страдал:

– Девушка, а вы любите кино?

Брюнетка окинула братца выразительным взглядом и грозно буркнула:

– Не настолько! Идем, Евочка!

Полина Казакова была моей подругой еще со времен сопливого детства. Я уже и не помню, как мы познакомились, просто в один прекрасный момент в моей жизни стало на одного человека больше. Поскольку из близких у меня всегда была только мама – не заметить пополнение оказалось сложно. Общаться с Полиной было весело и немного опасно. Она любила мотоциклы, тонкие сигареты с двойным фильтром, татуировки и кровавые триллеры. В ее друзьях числились гопники (те самые, которых однажды повязала Ядвига), рокеры и другие любители экстрима. Нас же глобально связывали только три вещи: конный спорт, альпинизм и ведьмовство.

Полина была потомственной знахаркой. Она отлично разбиралась в травах, припарках и даже учиться пошла в мединститут. На фармацевта, то есть «провизора». Года через три, после окончания девушка мечтала работать либо в аптеке, либо в «скорой» – она пока не выбрала, что ей ближе: риск или химия. Пока же подруга развлекалась походами в горы и подрабатывала тренером по верховой езде. Конкретно в моем случае – по конкуру.

– Ну как тебе живется в новом доме? – спросила она, пока мы в четыре руки седлали Нимфу – молодую своевольную кобылку, которую Полина великодушно выбрала для моих тренировок. Я говорила, что она любит риск? Только усевшись впервые на Нимфу, я поняла, насколько сильна эта любовь. За полгода тренировок на этой гнедой пятилетке я побывала на земле большее количество раз, чем за предыдущие шесть лет. Зато теперь, казалось, ни одна сила на свете не сможет выбросить меня из седла.

– Ева! – Полина помахала у меня рукой перед глазами. – Ты сейчас где?

– Вспоминаю последнее занятие, – честно призналась я. – Копчик болел еще два дня.

– Не стоит тратить время на воспоминание о былых травмах, – отмахнулась подруга. – Сегодня заработаешь новые и сразу забудешь про копчик.

– Гений утешения, – проворчала я.

– Эй, подруга, – нахмурилась Полинка, – пока мы на конюшне, я тебе тренер, а не жилетка. Но если ты прямо сейчас расскажешь о том, как живется рядом с тем симпатичным юношей, который тебя привез, я, так и быть, выслушаю.

– Ты действительно считаешь Богдана симпатичным? – изогнула я бровь.

Подруга решительно кивнула:

– Только машина у него… ну какая-то женская.

– Ничего, – мрачно улыбнулась я. – В следующий раз он приедет на «тойоте».

– Хм… – кровожадно ухмыльнулась подруга, – так, может, в следующий раз я и соглашусь пойти с ним в кино?

Я скептически улыбнулась и решила, что это, в конце концов, не мое дело. Но кое-что разъяснить все же было нужно:

– Поля, я не против, чтобы вы встречались и все такое, но никаких зелий. Ты меня поняла?

– Даже самых безобидных? – скривилась подруга. – Ну почему?

– Потому что волей жестокой судьбы Богдан теперь – моя семья. А на семью чары накладывать нельзя.

Полина скривилась: она любила легкие пути, даже если ради этого нужно было немножко схитрить. К сожалению, не только она одна. Я еще не успела забраться на Нимфу, когда зазвонил телефон.

– Алло, – ответила я. – Богдан?

Полина встрепенулась, прильнула ко мне и вся обратилась в слух.

– Да, могу говорить. Нет, я не одна. Когда я на конюшне, нас как минимум трое. В смысле? Нет, «нас» – это я, тренер и лошадь, а ты что подумал? Фу, Богдан, как можно?!

Подруга покатилась от хохота, и мне пришлось зажать трубку ладонью и демонстративно сделать шаг в сторону:

– Ладно, все, я отошла. Что ты хотел? О какой подруге? О Полине? Ну ладно, спрашивай. Что она любит? Цветы?

Я подняла на Полину
Страница 14 из 31

вопросительный взгляд. Она скривилась, пожала плечами и неуверенно кивнула.

– Ну вроде любит, – передала я Богдану. – Да, можешь принести букет. Алые розы на высоком стебле – беспроигрышный вариант. Три штуки… ай! То есть пять. Да, ей понравится. Уверена! Шоколад? О да, она любит шоколад. Это отличный подарок, но учти: она прямо при тебе его съест. То есть возьмет и съест, Богдан. Да, всю коробку. Нет, ты, конечно, можешь ей сказать, что в таких количествах шоколад вреден для здоровья, только не вздумай его отнимать. Богдан, два здоровых мужика не могли оттащить ее от шоколада без риска для здоровья, ты не выживешь. Что-нибудь еще? В смысле какие парни ей нравятся? Ну симпатичные, наверное. Эльфы или орки?

Я покосилась на подругу.

– Скорее, орки, но во «Властелине Колец» любимый персонаж – Леголас. Кстати, если поведешь ее на этот фильм, сможешь даже поцеловать. Да-да, ты, главное, экран не загораживай, и тогда есть вероятность, что она вообще не заметит. Ай! Ладно, Богданчик, я побежала, а то тренер волнуется. Да, приезжай, конечно, она еще будет. Нет, «тойота» – обязательный реквизит. Ну мотоцикл – это, конечно, вообще прекрасно, но как в таком случае ты меня домой отвезешь? Ах, меня Алекс заберет?! А может, лучше Егор? Не проспится? Блин, Богдан, я не хочу мешать твоему личному счастью, но Алекс… Сам договоришься? Ладно, буду его ждать. Да, давай… удачи.

И отключилась. Потом посмотрела на подругу долгим тоскливым взглядом, вздохнула и сказала:

– Помнишь, ты спрашивала, как мне живется в новом доме? Так вот – как будто меня кто-то проклял.

Богдан приехал раньше, чем мы договаривались. Я как раз успела «отпрыгать» и сейчас выслушивала нотации от Полины. По ее словам выходило, что я деревянная, испуганная, закомплексованная инвалидка с провалами в памяти, слабоумием и серьезными проблемами в управлении собственным телом.

– И еще у тебя глаз дергается! – подытожила тренер. – Странно, раньше я у тебя этого не замечала.

– А раньше у меня этого и не было, – мрачно ответила я. Нет, кого другого – уже давно послала бы по матушке, но Полинка была не просто тренером или подругой – она была мастером своего дела. Ее методы обучения могли показаться грубыми и даже болезненными, но они давали результат. А мне очень хотелось постигнуть премудрости конкура!

Богдан подъехал к нашей леваде, когда обвинительная речь в мою честь достигла своего апогея. Мотоцикл остановился, брат откинулся на сиденье, расправил плечи, послушал немножко и залихватски свистнул, видимо пытаясь привлечь к себе внимание прекрасных дам. Что ж, ему это удалось!

– Ой, дура-ак… – прошипела Поля.

Мне шипеть было некогда, хотя с подругой я была полностью согласна: Нимфа испуганно заржала и встала на дыбы. Я перехватила повод – кобыла попятилась; я закусила губу и прижала пятки к бокам – только бы она на спину не завалилась! Нимфа это делать умела и любила: малейшее одергивание, и она уже шла задом. Не приведешь в чувство, не вытолкнешь вперед – сядет на круп, а потом упадет навзничь. И лучше всаднику на ней к тому моменту уже не находиться – кобыла хоть и не самая крупная, но пятьсот кило веса имеется. Блин, прямо не лошадь, а обморочная коза какая-то. Только у рогатых бедняг паралич – вроде как болезнь, а у моей – фича.

– Держи коня! – заорала Полина, ловко уворачиваясь от бьющих в воздухе передних копыт.

И тут Богдан решил проявить себя. Вы когда-нибудь видели полностью экипированного мотоциклиста? В шлеме, комбинезоне, «черепахе», перчатках, тяжелых ботинках на высокой шнуровке и других, не менее надежных, но жутко неудобных девайсах? Как брат решил отсидеть в такой одежде сеанс в кинотеатре – я до сих пор теряюсь в догадках. Видимо, целостность холеного личика казалась важнее имиджа рискового парня.

– Отойдите, женщины, я иду! – выкрикнул этот «Черный плащ» и попер в атаку. Мы с Нимфой вытаращили на него одинаково круглые глаза. Если я еще понимала, что где-то внутри этого бронежилета скрывается обычный человек, то кобыла явно видела такое чудовище впервые. Прижав к голове точеные ушки, она издала жалобное «И-го-го!», попятилась и с такой скоростью рванула на противоположную сторону левады, что едва подпруги не полопались.

Вот тут бы Богданчику и смириться с невозможностью побыть спасателем, но герой в нем, к сожалению, уже проснулся.

– А гори оно все огнем! – послышалось из-под шлема, и этот упакованный Терминатор бросился следом за нами. Полина, вопя что-то воодушевленное, матерное, с закосом на импрессионизм, помчалась следом. Нимфа, понимая, что деваться ей некуда, а враги обступили со всех сторон, уже не слушала мои команды, только грозно пыхтела, как перегревшийся самовар, и металась из стороны в сторону. А потом, окончательно закусив удила, вдруг сорвалась в галоп, на полном ходу перелетела бортик, ограждающий леваду, и вылетела на дорогу.

Куда как раз въезжала синяя «мазда».

«Тыдыщь!» – и на гладком крыле иномарки появились две вмятины. В виде лошадиных подков.

Замерли все. Даже Алекс в машине. Он так сжал руль, что пальцы побелели, и круглыми обалдевшими глазами смотрел на меня.

– Есть и плюс. – Подоспевшая Полина схватилась за повод. – Она наконец остановилась.

– Ага… – прошептала я, тихонько сползая по крупу на землю. – Только, я боюсь, это будет стоить мне жизни.

Дверь машины распахнулась.

– А-а! – завизжала я, бросаясь по дороге к гостинице. – Богданчик, не дай этому зверю меня убить!!

– А это кто? – тихо спросила Поля у нашего мотоциклиста, когда он все-таки сподобился снять шлем. Парень проследил глазами, как по дороге друг за другом мчатся две фигуры, одна из которых кричит и доказывает, что она «вообще здесь ни при чем», а вторая – тихо рычит сквозь зубы, и вздохнул:

– Это – мой младший брат.

– Нехилое такое воссоединение семейства…

– Да уж. В прошлый раз пострадал скутер, теперь машина. Ребята идут по нарастающей. Главное – не дать им спалить дом…

Я, кстати, и сама понимала, что с «маздой» нехорошо получилось. Да если бы кто-то покоцал мой скутер, я бы тоже мечтала ему уши оторвать по самые гланды! Но чистосердечное раскаяние облегчило бы участь обидчика. И сейчас я очень надеялась, что Алекс отличается таким же дурацким благородством. Ведь по всему выходило, что убежать от него я смогла бы только верхом на Нимфе. И то не факт: братец находился в таком состоянии окрыляющей ярости, что его спокойно можно было выпускать на олимпийский стадион – бег с препятствиями навеки стал бы его дисциплиной!

Вздохнув поглубже и морально подготовившись (хотя как можно подготовиться к тому, чтобы засунуть голову в пасть крокодилу?!), я резко вильнула в сторону и остановилась. Алекс по инерции пролетел вперед, затормозил, выбив с корнем несколько крупных пучков травы, и стал надвигаться на меня. Скрюченные пальцы, оскал на лице, в глазах – смерть! Впервые меня начало подташнивать от мысли оказаться в «объятиях» симпатичного парня…

– Так! – завопила, выставляя перед собой руки. – Стоп!

По-моему, на него подействовали не столько слова, сколько тон: уж больно обреченно я кричала.

– Предлагаю договориться!

– Я не разговариваю с едой! – рявкнул этот умалишенный.

– А я не Красная Шапочка, чтобы меня
Страница 15 из 31

есть! – сама смутно представляя, что несу, гаркнула в ответ. Мы посмотрели друг на друга. Внимательно так посмотрели, словно по чужим глазам пытаясь определить степень собственной деградации. Потом я вздохнула и уже куда спокойнее продолжила:

– Я не хотела мять твою машину, но я готова извиниться!

– Ничего себе, как мне повезло! – с явным сарказмом вскинул брови Алекс.

– Я даже готова помочь тебе с ремонтом!

– Ну это уже чересчур!

– Ой, да ладно тебе! – воскликнула я. – Там же делать нечего! Подрихтовать немного и покрасить – будет как новенькая!

Интересно, с чего бы это у него лицо так перекосилось?

– Знаешь, я бы с тебя денег взял, но ты бедная, как церковная мышь!

– Эй! – напыжилась я. – Откуда знаешь о моих финансах?

– Стала бы ты чинить свой скутер самостоятельно, будь у тебя деньги! Ты же в механике не соображаешь! Умудрилась раздолбать даже то, что не было сломано!

– Да я там и сделать-то ничего не успела! Даже снять шурупы для проверки уровня тормозной жидкости не смогла.

– Да, не смогла! – округлив глаза, выразительно покачал головой брат. – Но после твоих попыток панель выглядит так, будто о нее точили ножи! На меня в автосервисе смотрели как на вандала! Так что не смей даже приближаться к моей машине, поняла?!

Я, насупившись, кивнула.

– Но про услугу – это ты хорошо придумала, – злопакостливо улыбнулся Алекс. – Кое-что ты сделаешь. Собака твоя, Птеродактиль…

– Диплодок, – на автомате поправила я.

– Без разницы. Сегодня же переселишь ее в вольер.

– Даже не мечтай!

– Деточка, это не просьба!

– Шурик, золотце мое ненаглядное. – Я аж на цыпочки поднялась, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Диплодок всю сознательную жизнь ночует вместе со мной. Выселишь его на улицу – и получишь воющего добермана под свое окно.

– Меня зовут Александр, – сквозь зубы процедил братец.

– Да без разницы, – криво ухмыльнулась я.

Мы помолчали еще немного, буравя друг друга напряженными взглядами. Потом он сдался:

– Так, значит? Ну ладно, пускай живет. Пока.

– Ты – сама доброта.

– Не надейся! – фыркнул братец. – Наказание никто не отменял. Но, так и быть, поступим проще: ты признаешь, что я хорошо пою.

– Легко! – С победной улыбкой я скрестила руки на груди. – Ты хорошо поешь!

– Да… тебе соврать, что не фиг делать…

– Вот видишь, даже ты понимаешь, что это – ложь! – И тут же съежилась под пристальным и очень ехидным взглядом парня.

– Советую поменять свое мнение, потому что на ближайшем концерте ты будешь изображать мою самую преданную поклонницу. Придешь с цветами, плакатами, помпонами, будешь прыгать у сцены и вопить, что я пою как долбаный соловей! Уяснила?

– Ну это я могу… – протянула, уже представляя плакат с птичкой на развороте. А уж я-то смогу сделать так, чтобы никому и в голову не пришло сомневаться в ее полной невменяемости. – Когда концерт?

– В среду, – буркнул Алекс.

– Где?

– В клубе «Домино».

О, любимый клуб Полины! Так вот, значит, какая у тебя публика!.. Ну что ж. Хочешь фанатку – будет тебе фанатка.

– Лады, братец, – стараясь, чтобы улыбка не выглядела слишком уж зловеще, ответила я. – Договорились.

– И смотри, чтобы я оценил твою игру!

Я только кивнула, опустив глазки к полу. Ты оценишь! Ты, блин, так оценишь, что сам мне свою «мазду» подаришь, в виде сдачи! Только чтобы я больше никогда не приходила на твои концерты!

Как назло, по дороге домой мы застряли в пробке. Конечно, Алекс использовал это время с пользой: попытался доказать мне, что я – разновидность катаклизма, посетившая его бедное семейство. Я особо не возмущалась: он с такой уморительной серьезностью надрывался – даже спорить не хотелось. Видно же было, что беднягу проняло. Потом братишка, очевидно, понял, что молчу я не просто так, повернулся, словил на себе мой умиленный, но малость заскучавший взгляд, скрипнул зубами и обиженно насупился.

– Да ладно, продолжай! – попыталась я исправить положение. – Мне очень интересно!

– Я вообще-то правду говорю!

– Да-да, – отвернулась я. – Устами зануды гундосит истина…

– Чего сказала?!

– Чего слышал! Думаешь, меня осчастливил мамин брак?

– Вот только не называйся пострадавшей стороной! Кто-кто, а вы с мамашей переехали на все готовое: особняк, гимназия, наследство…

– …три старших брата, – закончила я. – И не нужно обвинять меня в покушении на ваше богатство. Если ты не заметил, особого пополнения в моем кошельке не наблюдается.

Алекс нахмурился и замолчал. Потом резким движением включил музыку, завопившую на весь салон какой-то «шансон-хоррор». Я прямо чувствовала, как братцу хочется добавить что-то еще, но по непонятной причине он сдерживался. То ли не знал, как бы выразиться потактичнее, то ли (что, конечно, больше походило на правду), сам пока не был уверен, что опасения оправданны.

– Может, со временем, нам удастся притереться друг к другу, – примирительно буркнула я.

– Деточка, я не кошка, чтобы к кому-то притираться.

– Нет, Шурик, ты не кошка, ты – кобелина! Но я, так и быть, потерплю.

Это я такая смелая стала, потому что машина как раз въехала во двор, а выпрыгивать из нее на бегу мне было не впервой.

– «Кобелина»?! – прошипели с соседнего сиденья. – Ты, деточка, еще не знаешь, какой я могу быть «кобелиной»!

– Чего ты лыбишься? – аж поежилась я. – Ты вообще знаешь значение этого слова?

В ответ братец осклабился так, что мне захотелось из машины не выскочить, а катапультироваться. Даже если для этого пришлось бы пробить головой крышу. Кажется, от немедленной расправы меня спасло чудо и Егор, непонятно каким образом материализовавшийся перед нашим капотом.

– Е… твою…! – рыкнул Алекс, выворачивая руль и ударяя по тормозам. Меня впечатало в окно и отбросило обратно на сиденье.

– Господи, – прохрипела, ощупывая шишку на лбу, – какой идиот продал тебе права?!

– Вылезай! – прохрипел Алекс. Потом подумал и добавил: – И беги!

Что ж, искушать судьбу я никогда не любила, потому вылетела из салона пробкой, и ахнуть не успела, как очутилась в объятиях старшего братца.

– Евочка, – ахнул он, удерживая меня на весу за руки повыше локтя – кстати, очень неудобная поза, – откуда у тебя на лбу такая огромная шишка?

– Шурик постарался, – вякнула я.

– Ща у тебя еще и пендель на заднице образуется! – рявкнул вылезающий из машины брат.

– А ну ша! – Егор поставил меня на землю и даже чуть заслонил плечом. – Как тебе не стыдно, Алекс! Прости его, Евочка, он…

– Дурак? – подсказала я.

Алекс зарычал.

– Мм… – задумался Егор. – Дурачок!

Алекс зарычал еще сильнее.

– Но я придумал, как сделать нас одной большой дружной семьей!

И вот тут мы с младшим братцем разом притихли, потому что следующая фраза звучала приблизительно так:

– В эти выходные мы пойдем в поход. Все вместе. С ночевкой.

– Ура-а… – невесело протянула я. – Егорушка, посмотри вокруг: мы и так живем в лесу. Зачем куда-то ходить? Вытяни кровать во двор, и будет тебе ночевка под открытым небом.

– Ева, ты не поняла. Это – приключения. Экстрим! Опасности, которые сближают! Пойдете ты, Алекс…

– Ну если пойдет Алекс, то опасности, конечно, будут… – хмуро вставила я, но меня проигнорировали.

– …Богдан, я, моя девушка…

– Которая? –
Страница 16 из 31

подал голос Алекс.

– Катя, наверное.

– Только не Катя! Она ноет.

– Тогда Света.

– Света бесполезна.

– Сразу бы сказал, что хочешь взять Олю… – проворчал Егор. – Хотя ты прав: ее блины поутру – это сказка…

Я хлопала глазами, слушая этот диалог. Вот паразиты! Значит, так в нашей семье набирается команда?!

– А у вас, мужики, хари не треснут тащить с собой кухарку?!

– Олю не надо тащить! – аж обиделся за подругу Егор. – Она сама куда хочешь дойдет.

– Но если ты такая правильная, можешь вместо нее готовить! – тут же поддакнул Шурик. – Хоть какой-то прок будет от бабы в походе.

Я скрипнула зубами:

– Ладно, ребята. Если мы все берем с собой нужных людей, я тоже прихвачу одного. – Мило улыбнувшись, я представила, как троица гнусных шовинистов уговаривает Полину заняться «сугубо женским делом», и мысленно потерла ладошки в предвкушении ответной бойни. – Есть у меня подруга-альпинистка, уверена – она с радостью составит мне компанию!

– Полина? Отлично! Только хотел предложить! – Мы обернулись: Богдан, злой, грязный, весь ободранный, ввел в ворота мотоцикл: зеркало разбито, поперек рамы трещина, седло набекрень…

– Да будь я проклят! – взвыл Алекс. – Что ты на нем делал?!

– Один раз упал, – отмахнулся брат. – Не волнуйтесь: никаких серьезных травм.

Шурик уже подбежал к своему транспорту и сейчас наматывал по его орбите второй круг. Причем вид у него был такой, что я сразу поняла: с выводом о наличии травм Богданчик поторопился. Алексу только нужно время, чтобы прийти в себя от свалившихся на него потрясений, и он быстро восполнит этот пробел.

– Кстати, а где Полина? – подозрительно нахмурилась я.

Богдан смерил меня грозным взглядом и отчеканил:

– Она меня продинамила!

– И чем же ты это заслужил? – как бы между прочим поинтересовался Егор. Брат покосился на него с гневным негодованием и выдал на одном дыхании:

– Твоя кобыла, Ева, сожрала мои розы! Шоколад не понравился: Полина, видите ли, любит черный, а я, дурак, принес белый и пористый! И – вот еще!

С этими словами он резко дернул молнию, распахивая комбинезон на груди. «Черепаху» брат снял раньше – она в несколько потрепанном виде лежала на сиденье. Я присмотрелась к тому, что «обнажилось» под черной кожей экипировки, и фыркнула:

– Богданчик, ты надел на свидание с Полиной рубашку и галстук?

– Я – джентльмен! – гордо задрал нос братишка.

Я с задумчивым видом кивнула и пояснила в ответ на изогнутую бровь старшего брата:

– А Полина – гот.

Егор зашелся громким хохотом. Даже Алекс, до этого скорбно осматривающий пострадавший мотоцикл, не удержался от сдержанной ухмылки. Но тут же взял себя в руки, в момент сделавшись просто феерически брутальным, и хмуро уточнил:

– Так это она тебя сбросила, чтобы свидание по-быстрому закончить?!

– Конечно нет, – мрачно отмахнулся Богдан. – Это я сам свалился, когда домой ехал. Уж-жасная дорога! А Полина вообще отказалась со мной куда-то идти, пока я, цитирую: «В таком дурацком виде»! Вы можете в это поверить?!

– Блин, ну хоть кто-то сказал ему правду! – тихо, подвывая от смеха, шепнул мне на ухо Егор.

А Богдан, ничего не замечая, продолжал:

– Но я так просто не отступлюсь! Она еще не знает Богдана Соколова! Но она его узнает! И полюбит! Соколовы не сдаются! Я ее измором возьму!

– Бедная девочка… – продолжал комментировать Егор.

Я задумчиво кивнула: в словах Богдана было столько патетики, столько праведного гнева и веры в собственные силы, что мне, честно говоря, стало даже немного страшно за Полину. Хотя…

Было у моей подруги одно гениальное правило – она никогда не доставляла неудобств себе, если можно было переложить их на плечи кому-то еще. Если Богданчик так уж жаждет экстрима – кто я такая, чтобы ему мешать? Предоставить Полину на выходные? Не фиг делать! Подруга обрадуется возможности отдохнуть в лесу, да и мне не так скучно будет. Надо только не забыть заставить братца подписать пользовательское соглашение. Чтобы потом, после получения моральной травмы он не предъявил никаких претензий конкретно мне.

Глава 5

1. Связать Змею Горынычу лапы и крылья…

2. Набить Змею Горынычу морду…

3. Добить Змея Горыныча до конца.

Это схема вязания игрушки, если что.

    NNN

Ева Моргалис

Группа Алекса называлась лаконично и грозно – «Shadows». Я, конечно, по этому поводу могла язвить сколько угодно, но народу нравилось. В том числе и Полине, потому сначала она совсем не хотела мне помогать.

– Ева, ты просишь переступить через все мои идеалы!

– Неправда! – скорчила я свою самую умильную рожицу. – Я прошу тебя вспомнить о главном: помочь другу в час нужды!

– Да! – решительно закивала Поля. – И когда тебя похитят инопланетяне, я обязательно приду на выручку! Но почему ты просишь меня о ТАКОМ?!

– Потому что я не смогу сделать это одна. Я боюсь!

– Правильно делаешь! – ткнула в меня пальцем подруга. – За то, что ты тут придумала, по головке нас точно не погладят.

– Полиночка, – заканючила я. – Ты же не хочешь, чтобы на моем надгробии написали: «Ее бросила лучшая подруга»?

– Нет, – вздохнула брюнетка. Подумала и добавила: – На нем напишут: «Ее лучшая подруга лежит чуть левее». Ладно уж, помогу, так и быть. Но учти: если после среды мне оформят инвалидность – это будет целиком и полностью твоя вина! Черт, и где то счастливое время, когда втравливать нас в неприятности было моей почетной обязанностью?..

Я криво ухмыльнулась: Поля была права. До знакомства с Алексом мне бы и в голову не пришло сотворить нечто подобное. Но чем дольше я прокручивала в голове свой план, тем сильнее хотела его воплотить. Да, было немного страшно. Хотя чего уж там: я боялась до икоты, до трясучих коленок, до ледяного комка в желудке! И в то же время я чувствовала себя героем. Рыцарем, шедшим в одиночку на злобного дракона. Пусть у меня были дряхлые латы и кривое копье, но моя гордость… то есть доблесть, вела меня к победе!

Именно с такими мыслями мы и подъехали к клубу «Домино» вечером дня «икс».

– Ты не передумала? – покосилась на меня подруга. Таксист бросил на нее возмущенный взгляд, мол: «Поздняк метаться! Думать надо было до того, как залезли в машину!»

– Нет. – Я решительно тряхнула головой, подхватила свернутый трубочкой ватман и первая выбралась на улицу. Огляделась. Клуб находился на окраине города. Убогое двухэтажное здание, чем-то похожее на трактир для дальнобойщиков: стойка с бородатым пузатым барменом, несколько бильярдных столов, много пива и контингент… ну как бы так помягче выразиться… не всегда адекватный.

– Нас вынесут отсюда вперед ногами… – прошептала бледная Полина. Нет, она всегда была бледной – это такой обязательный атрибут гота. Но сегодня ее мраморная кожа превзошла саму себя и стала отдавать легкой нездоровой синевой.

– Если что, сразу беги ко мне. Отобьемся.

– Ты что? – ахнула подруга. – Никакой магии, забыла?!

– Поля, глянь на меня! Ну какая, к черту, магия? – Я подняла кулак и задорно (насколько могло получиться в такой ситуации) улыбнулась. – Так отобьемся.

– Сильно в этом сомневаюсь, – проблеяла Полина и кивнула на импровизированную стоянку возле клуба. То есть на место, где по идее не должны, но стояли транспортные средства. Так вот – ни одной
Страница 17 из 31

машины там не было. Зато было много-много-много мотоциклов.

– Идем внутрь! – Я кашлянула и дернула подругу за рукав черного плаща с капюшоном, качественно скрывавшего ее целиком. Блин, еще немного, и паника грозила накрыть с головой. Как тогда делать то, зачем мы сюда явились?

Перебежками, словно страшась, что с неба вот-вот сорвется молния и обрушится на наши дурные головы, мы прошмыгнули к дверям. Я быстро сунула охраннику деньги, поймала на себе его заинтересованный взгляд, натянула капюшон посильнее, и первая ступила в сильно прокуренное темное помещение. Там на сцене уже бушевал мой старший братец со своей компанией.

«Готова?» – одними глазами спросила подругу. Та неуверенно кивнула, и мы отправились на штурм сцены.

У самого возвышения толпа была особенно плотной. В основном – парни от семнадцати до двадцати шести лет, в коже, шипастых ошейниках, с экзотическими прическами и выпивкой в руках. Были и девушки, все сплошь брюнетки со щедро подведенными глазами и ярко-алой помадой. Полина многих знала, кое-кого – знала хорошо и сейчас активно проклинала себя за податливость, а меня – за буйную фантазию. Ничего! Если все получится – нас почтут как героев. Главное, чтоб почитали не посмертно…

Наверное, хорошо, что мне не удалось рассмотреть «Shadows» до того, как мы подобрались к ним почти вплотную. Потому что выглядели они не просто устрашающе – на сцене отрывались демоны. Я подняла голову и едва не перекрестилась: Шурик в боевой раскраске выглядел, мягко говоря, эффектно. Кожаные брюки сидели как влитые, черная футболка подчеркивала развитую не по годам мускулатуру. Я аж присвистнула: фигасе, школьник! Сейчас, с подведенными глазами, браслетами, цепями и тяжелыми ботами на шнуровке, ему можно было дать все двадцать пять.

И тут брат опустил глаза в толпу. Наши взгляды встретились. Я поняла, что мое время пришло.

– Хана тебе, Соколов! Я пришла по твою душу.

И резким движением сняла плащ.

Вы когда-нибудь видели, как шарахаются металлисты? Я раньше – тоже нет. Но вокруг нас моментально образовалась свободная площадка метра в полтора диаметром. Полина, тоже оставшаяся без плаща, замерла испуганным кроликом, но под моим осуждающим взглядом быстро вспомнила, что она, дескать, бесстрашный гот, прижала ладони к груди, зажмурилась и завизжала во всю глотку:

– Ня-а-а!!!

Жека крякнул и промахнулся мимо тарелок. У рыжеволосого гитариста инструмент вырвался из рук, и он не сразу смог его подхватить – так таращился на новых персонажей танцпола. Ну я его понимала. Если бы в толпе металлистов вдруг образовались две разноцветные анимешницы – моя челюсть тоже оказалась бы на земле.

– Вау… – послышалось откуда-то сбоку. – А таких глюков у меня еще не было…

И только братец не сбился с ритма. Он все так же горланил песню, но при этом настолько выразительно сжимал стойку микрофона, что я помимо воли представила на ее месте собственную шею.

Ну, раз меня все равно ждала долгая и мучительная смерть, нужно было продать жизнь подороже. Грозно оскалившись в ответ, я, в синем парике, блестящем платьице с воланами, огромным бантом, разноцветных чулках и туфельках с шелковыми лентами, раскрыла над головой здоровенный плакат. Глаза у Алекса, кажется, почувствовали за собой необыкновенный потенциал к самостоятельной жизни и попытались выбраться за границы лица.

На ватмане, изукрашенном розовыми бабочками, большими сверкающими буквами было написано: «кавайные няшки». А в самом центре – аккуратно вырезанный групповой портрет Shadows.

Я нахально улыбнулась, демонстрируя плакат всем желающим и чувствуя себя при этом полной идиоткой. Причем идиоткой весьма недолговечной…

Песня закончилась. Мы с Полей дружно попятились, не забывая при этом радостным писком восхвалять музыкантов. Ну Алекс же хотел оду в свою честь? Я старалась, как могла. Народ вокруг аж проникся: на нас реально смотрели как на раскаявшихся грешников. Немного страшненьких, чуток полоумных, но потенциально «своих».

Жаль, что братец концерт не оценил. Он мягко улыбнулся толпе, а потом, глядя мне в глаза, проурчал в микрофон:

– Объявляю пятиминутный перерыв.

И спрыгнул вниз.

Мгновение я чувствовала себя кроликом перед голодным удавом, потом Полина зверски цапнула меня когтями за руку и прошипела:

– Делаем ноги! Быстро!

Кивнула я уже на бегу. К центральному выходу было не пробиться, потому Полина, грозно зыркая по сторонам и взглядом пресекая любую попытку нас остановить, понеслась к запасному. Алекс, улыбаясь и махая поклонникам, грозным олицетворением возмездия потопал следом. Он, подлец, наслаждался охотой.

– Сюда! – шепнула подруга, выбегая на улицу и бросаясь в какой-то стремный переулок. Там горой возвышался здоровенный мусорный контейнер. Поля рванула к нему, как к родному, и меня утащила следом. Я и опомниться не успела, как оказалась прижата к грязному, плохо окрашенному железу.

– Найдет! – шепотом провыла, делая робкую попытку вырваться из рук подруги. От мусорки тянуло таким амбре, что глаза слезились.

– Не найдет! – отрезала Полина. – Сиди и молчи! – Потом посмотрела на меня и добавила: – Хотя нет: молись! У тебя такое отчаяние в глазах: боженька должен услышать!

А Шурик меж тем бродил совсем рядом. Для парня, с ног до головы обвешанного металлом, ходил он на удивление тихо. Не знаю почему, но мне от этого становилось еще страшнее. Особенно когда он где-то внезапно замирал и начинал шептать:

– Выходите, девочки. Я вам ничего не сделаю…

– Веришь ему?

– Ага, щас! У него же на роже написано: «МАНЬЯК»!

– Вот и я не верю… – Полина осторожно выглянула из-за бака. – Настырный, гад…

– Ал! – В дверях клуба показалась морда Жеки. – Ты куда урвал?

– На охоту за куклами…

– И че, поймал кого-нибудь?

– Жека, ты дурак? – Шурик демонстративно поднял вверх пустые ладони. От двери послышался второй голос, несколько более флегматичный:

– А хороши куколки. Та, которая синяя, – Мальвина. Я в детстве себе такую хотел.

– В детстве? – со смешком уточнил Жека.

– В том замечательном возрасте, мой пошлый друг, – ответил «философ», – когда начинаешь понимать истинную ценность красивой куклы.

Мы с Полиной переглянулись и одновременно хрюкнули.

– А вторую ты себе не хотел? Ту, у которой парик зеленый?

– Нет. – Парень подумал и добавил: – Она утопленницу напоминает.

– Чего?! – обиделась Поля. Я буквально повисла у нее на шее, не позволяя подорваться на ноги.

– Нет, ты вообще слышала?! Эти гады не оценили наш косплей!

– Да ну что ты! – прорычала я в ответ. – Оценили так, что теперь главное под раздачу благодарностей не попасть!

– Эй, вы слышали?! – Алекс навострил уши и обернулся в нашу сторону. Мы с Полиной так и застыли, как в игре «Море волнуется раз…». Я даже моргать перестала – только по спине вдоль позвоночника медленно сползла капелька пота.

– Да, Ал, слышал! – Жека покосился на сцену и махнул рукой. – Возвращаемся! Там нас зовут!

– Я сейчас…

– Ал, пять минут прошло. Эти две дурынды давно слиняли, а в клубе нас ждет толпа нормальных фанов. Ты ведь знаешь, где свою Мальвину искать? Че сейчас-то паришься?

Шурик посмотрел на друга, потом на мусорный контейнер (я прямо физически почувствовала его взгляд,
Страница 18 из 31

прямо сквозь железный каркас и груду мусора внутри), кивнул и быстрым шагом скрылся за дверью.

Мы с Полиной дружно выдохнули.

– А теперь – бегом, пока у них выступление не закончилось! – приказала подруга, срываясь в резвый галоп. Я трясущейся рукой стянула с головы парик и бросилась следом. В собственное везение верилось с трудом.

Как оказалось – не зря. Уже на выходе со стоянки что-то словно коснулось плеча. Я замерла и резко обернулась. В дверях клуба стоял и приторно улыбался Алекс. Дождался-таки, зар-раза…

«Ты ведь знаешь, где свою Мальвину искать?» – вихрем пронеслось в голове.

– Поля… – осевшим голосом позвала я подругу. – Поля, можно я сегодня у тебя переночую?

Она проследила за моим взглядом, поежилась и кивнула:

– Можно. Но если он разнесет дом, виновата будешь ты.

Полина жила в спальном районе города, в подаренной родителями двухкомнатной квартире стандартной многоэтажки. Для одинокой девушки – вполне достаточная жилплощадь, хотя в ней и было всего пятьдесят метров. Располагалась квартира на первом этаже, потому там всегда было немного шумно и темно: от решеток на окнах подруга отказалась категорически, но дикий виноград намертво облепил два первых этажа дома. А обереги по ее комнатам я в свое время сама развешивала: от воров, от дурных соседей, от атаки стихиями (на случай, если дурные соседи все-таки попытаются затопить)…

Мы вошли в квартиру, когда на часах не было и половины одиннадцатого. Добирались по старинке – на такси, хотя Поля никогда не гнушалась прокатиться на зачарованной метле. Обычно я с удовольствием ее возила, но только не сегодня. Во-первых, бегать ночью по городу в поисках метлы совсем не улыбалось, тем более что рынки уже не работали, а хозяйственные магазины никогда не могли предложить качественный продукт. На полках лежала сплошная синтетика: долговечная, дешевая, симпатичная, но для полетов – совершенно непригодная. А во-вторых, летать хорошо, когда на тебе – черный комбинезон, а не платье Алисы из Зазеркалья. Поля, конечно, поворчала, но с доводами моего рассудка смирилась. Правда, не до конца.

– Слишком рано вечер закончился, – пробурчала она, не глядя бросая парик куда-то на шкаф. – Может, пойдем в бар, здесь за углом? Посидим, выпьем?

– Нет, подруга. – Я хотела было снять туфли, но посмотрела на пол, содрогнулась и передумала. – Ты как хочешь, а я сегодня перенервничала. Мне бы в душ и баиньки.

– Вот трусиха!

– А сама-то?! Кто мне три дня спать спокойно не давал, в подробностях рассказывая, что со мной сделают твои друзья-готы за сегодняшний вечер? Я и правда едва от плана не отказалась, но… как же все хорошо закончилось… ай! Подруга, ты уборку сделать не хочешь?

Вместо ответа Полина сунула мне в руку сложенный вчетверо потертый лист бумаги:

– Пункт номер восемь в списке срочных дел.

Я осторожно, двумя пальцами, раскрыла листочек. Декларация независимости Штатов выглядела не такой старой.

– Сколько лет этому списку?

Поля ногой задвинула наши сумки в угол, под ящик с инструментами, чтобы они проход не загораживали, и отмахнулась:

– Не цепляйся к мелочам и не стой в дверях. Идем. В комнате не так грязно. Еще недельку с уборкой потянуть можно.

Я только покачала головой. Полина была личностью увлекающейся и многогранной. К сожалению, ни одна грань ее таланта не распространялась на ведение домашнего хозяйства. Как ни странно, сама хозяйка от этого не страдала, а вот ее многочисленные гости – еще как. В то время когда Поля гордо именовала квартиру «чертогами», гости обзывали ее «берлогой» и ходили сюда как на квест. Усесться на кактус, непонятно каким образом оказавшийся в кровати, сломать пальчик в мышеловке, попытавшись неосторожно схватить кусок заплесневелого сыра, ушибить ногу о гантели, аккуратно припрятанные в ворохе старой одежды – в этом доме такое было в порядке вещей. Я пока ни разу серьезно не пострадала, но в некоторые особенно захламленные углы даже мне, ведьме, заглядывать было страшно.

– Кушать хочется… У тебя в холодильнике что-то есть?

– Ева, ты не в тот дом постучала, – хмыкнула Поля. – Это у тебя запас продуктов на среднюю атомную войну, а у меня девиз: «Хочешь есть – попей водички». После того как Иван ушел, я перестала готовить. Кстати, в холодильнике есть морковка. Можешь погрызть.

– Милая, – улыбнулась я, вытаскивая оранжевый овощ. Хм, а ведь вкусно: сочный, сладкий… не котлета, конечно, но с голодухи – пойдет. – Иван не ушел. Он сбежал. И твое чудесное умение готовить – не следствие, а причина.

– Я сделала своего парня вегетарианцем. Он стал здоровее и должен быть благодарным.

– Голодный тигр, потерявший за полгода тридцать кило живого веса, – это еще не кролик, – «блеснула» я остроумием, прожевала и как бы между прочим поинтересовалась: – Кстати, что у тебя с Богданом?

– Братом твоим, да? – Полина упала на диван и вытянула над головой руки. – Думаешь, из нас получится хорошая пара?

Я задумчиво покосилась по сторонам:

– Насчет пары не знаю, но если бы вас можно было соединить в один организм…

– Отойди от меня, доктор Франкенштейн! – в притворном ужасе отпрянула подруга. – Я всегда знала, что у тебя внутри живет сумасшедший ученый и однажды он выберется на свободу!

– Да нет, ну ты представь! – Я спустила на пол старый спальник с торчащей из ткани иголкой (кажется, его штопали) и присела на уголок дивана. – У него в избытке того, чего тебе так не хватает.

– Деньги?

– Женственность! А ему, кстати, очень не помешало бы то, что есть у тебя…

– Красота моя неземная? – с блаженной улыбкой «догадалась» подруга. Я хихикнула: в Полине действительно было что-то от милого гуманоида. В том числе – бессмертная вера в собственную идеальность.

Вот где-то так мы и проболтали до поздней ночи. В школу я на следующий день решила не ходить. Ну зачем, в конце концов, мне биология с физикой? А так поброжу с Полиной по магазинам, накуплю всякой мелочовки для восстановления душевного равновесия, расслаблюсь…

Мы даже спать улеглись на одном диване, радостно предвкушая завтрашнюю прогулку. Правда, Поля тут же стянула с меня одеяло и пришлось устроить маленькую потасовку для возмещения «убытков», так что угомонились мы ближе к двум ночи.

Собственно, тогда и услышали этот странный звук.

– Что это такое? – испуганно протянула подруга, натягивая одеяло до подбородка.

– Понятия не имею! Это же твой дом!

На границе слышимости что-то натужно и безостановочно жужжало.

– У тебя скарабеи не живут?

– Ева, у меня квартира, а не склеп! – рыкнула Поля.

– Но это похоже на насекомое! Здоровенное, кусачее насекомое…

– Ладно, жди здесь, – сдалась хозяйка, понимая, что от меня в поисках жука толку не будет. Я их с детства просто до жути боялась. – Пойду, проверю…

Очень осторожно Полина выползла из-под одеяла, на цыпочках, замирая с каждым шагом, вышла в коридор и прислушалась.

– Ева… кажется, оно в твоей сумке…

И прежде чем я поняла, что же там может так активно жужжать, запустила по сумке утюгом. Хорошим таким утюгом, качественным. Не современным задохликом Tefal, а доставшимся еще от бабушки по наследству. Тем самым, которым, даже не нагревая, можно хорошенько разгладить вещь, просто положив
Страница 19 из 31

сверху.

Послышался слабый хруст, и шум прекратился.

– Кажется, ты убила мой мобильник, – пробормотала я.

– Серьезно? – Подруга зашуршала в сумке и вытянула пострадавшего. – М-да, действительно. Слушай, а тебе и правда названивали.

– Кто? – почти равнодушно уточнила я. Прикольно в последнее время с техникой получается: сначала скутер, теперь телефон…

Полина меж тем с интересом вглядывалась в побитый экран:

– Ну держись, подруга, иду снизу вверх. Александр Соколов – два звонка.

– Фух, слава богу, что не взяла…

– Богдан Соколов – шесть звонков.

– А этому чего не спится? Может, у них действительно что-то случилось?

– Погоди паниковать, у нас есть победитель. Егор Соколов – сорок семь звонков. Подруга, ты что, никому не сказала, что ночуешь у меня?

Я открыла рот, потом закрыла, моргнула пару раз и очень медленно покачала головой. Полина посмотрела на меня с явным осуждением:

– Ева, тебе всего шестнадцать, матери в городе нет. Твои братья, наверное, с ума от беспокойства сходят. – Она снова опустила глаза на телефон. – Сорок семь звонков – один уж точно сошел.

– Но я никогда ни перед кем не отчитывалась. Маме было наплевать, где я ночую: у нас с нею другая связь.

– Вот только братьям этого не говори. И давай звони домой поскорее, пока они всей толпой сюда не явились.

– Поздно… – прошептала я, четко слыша приближение тяжелых и до ужаса знакомых сапог.

– Елки зеленые… – тихо провыла в ответ подруга. У нее тоже был идеальный ведьминский слух.

В дверь заколотили с такой силой, словно пытались ее вышибить.

– Там звонок есть! – рявкнула Полина.

– Алло, Егор? – послышалось снаружи. – Да, я ее нашел. Скоро будем дома.

– Блин, ну почему именно он?! – в ужасе схватилась за голову я. – На свете двадцать миллионов террористов, а за мной явился именно этот! Подруга, что делать?

– Одеваться быстрее, – грозно ответила она. – Меня сейчас без двери оставят.

Я чертыхнулась, шустрой гусеницей втиснулась в узкое «анимешное» платье, гольфы и парик запихнула в сумку, ленты туфель завязала вокруг щиколоток узлами. Уложилась в рекордные полминуты. Даже пожарные одеваются не так быстро.

– Слушай, совсем забыла. Последнее желание умирающего. Пойдешь со мной в поход на этих выходных?

– Если прямо сейчас уберешь от моего дома своего буйного брата – пойду!

Улыбнувшись, я чмокнула подругу в щеку, вздохнула, как перед прыжком в ледяную воду, и распахнула дверь. Алекс медленно опустил руку, которой только что пытался пробить Полине непредусмотренное архитектурным планом окно. Второй рукой он держал мотоциклетный шлем.

– Ну здравствуй, блудная сестра, – мрачно усмехнулся он, глядя, как я прижимаю к груди сумку и в нерешительности топчусь на пороге. – Добро пожаловать в ад.

Вообще-то было страшно. Кто-то может подумать, что это смешно – когда на тебя с такой откровенной «страстью» смотрит и ухмыляется злобная харя и ты понимаешь, что не трогает она тебя только потому, что не хочет лишать себя удовольствия насладиться твоей медленной агонией где-то в другом месте. Алекс сейчас был так похож на демона, которым пытался выглядеть на сцене, что я невольно присмотрелась: а не проклюнулись ли у него рожки? Потому и пропустила момент, когда он ступил ближе и с размаху надел мне на голову шлем.

– Пошла!

– Сама любезность, – чуть слышно пробурчала я. Вместо ответа Шурик размахнулся и от всей широты своей гадкой душонки влепил мне по заднице.

– Ты! – подпрыгнула я на добрые полметра вверх. – Паразит…

– На правах старшего брата, – осклабился Алекс. – За испорченный вечер. А теперь – домой.

Мы вышли на улицу – я чуть впереди, постоянно оглядываясь и прикрывая сумкой пятую точку, Алекс следом, выразительно скалясь. Но к мотоциклу, припаркованному у подъезда, он подошел первым.

– Это не твой, – покосилась я на черного монстра. По характерной длинной передней вилке узнала «чоппер». Никогда не любила такие мотоциклы – они напоминали больших страшных пауков.

– Мой в ремонте, – помрачнел Алекс. – Это отцовский. Садись.

Я осторожно умостилась сзади и крепко обняла парня за талию. Может, он, конечно, и мой враг номер один, но конкретно в этой ситуации – лучшая опора.

Уже набирая скорость, я крикнула, пытаясь переорать шум двигателя:

– А где твой шлем?

Алекс молчал, наверное, с минуту. Потом, не оборачиваясь, ответил:

– На тебе.

Не будь у меня слуха ведьмы – ни за что бы не расслышала.

А дома меня уже ждали. Егор стоял в дверях, серьезный и мрачный, до ужаса напоминающий Шварценеггера в «Терминаторе». Честное слово, у него даже челюсть так же выпирала!

– Ева, – строго сказала он. – Нам нужно серьезно поговорить.

Я с тоской посмотрела на закрывшиеся ворота. Да уж, серьезного разговора, кажется, можно было избежать, только если бы я прямо сейчас, прямо здесь взяла и умерла. Никакая другая отмазка не потянет…

Меня отвели на кухню, причем под конвоем. Видимо, боялись, что в последний момент я каким-то чудом умудрюсь сбежать. Не скажу, что я об этом не думала. Тем более что сотворить подходящее «чудо» было вполне мне по силам. Но уж больно напряженным выглядел братец. Не хотелось доводить его до белого каления, а то ведь вернуться-то все равно придется. Как бы потом еще и за побег не огрести.

– Садись! – велел Егор, указывая на поставленный в центр комнаты стул. Я сглотнула.

Богдан сидел за столом, бросая на меня гневные взгляды и отстукивая пальцами гимн почившего с миром Советского Союза. Интересно, он на что-то намекал? Алекс поставил мотоцикл в гараж и вошел на кухню через боковую дверь. Уселся напротив, так, чтобы Егор, застывший надо мной карающей Немезидой, оказался к нему спиной, улыбнулся и явно приготовился внимать.

Я вздохнула, втянула голову в плечи и робко спросила:

– А если я попрошу прощения и пообещаю больше никогда так не делать, это поможет?

– Нет! – непреклонно скрестил руки на груди Егор. – Мы искали тебя два с половиной часа. Столько же ты будешь меня слушать!

– Кошмар…

– Ну как ты могла, Ева?! Никому ничего не сказала! Ушла к подруге! О чем ты вообще думала?!

Ух, какой у него был выразительный взгляд! А лицо?! Это же маска невыносимой муки! С таким лицом можно собирать пожертвования у церкви: даже Скрудж МакДак не прошел бы мимо. Может, ему костюм жал в неприличных местах, но я от этих нервных восклицаний уже начинала беспокойно ерзать на стуле. Особенно глядя, как Алекс ржет на галерке. И тут меня осенило! Можно ведь мучиться не в одиночку?

– Ну почему ты не пришла домой?! – в очередной раз патетично взвыл Егор.

– Я от него пряталась, – тихо сдала я Шурика и для пущего эффекта ткнула в него пальцем.

На кухне повисла нездоровая тишина. Даже Богдан перестал колотить по столу. А Егор так вообще повернул к брату пылающий взор и прошипел:

– Ты чего ее пугаешь?!

У Шурика брови поползли вверх, но ответить он не успел. Егор снова сконцентрировался на моей скромной персоне и заявил:

– Алекса бояться не надо! Он никогда тебя не обидит! Правда?!

– О да-а… – выразительно протянул наш самый безобидный.

– Наоборот! Он всегда будет тебе помогать! Он же твой брат!

– Еще-е бы…

– Он же любит тебя!

Вот на этой фразе Алекса, кажется, слегка контузило. Я даже
Страница 20 из 31

из-под руки Егора выглянула, чтобы полюбоваться картинкой: брат очень хотел что-то сказать, но только открывал и закрывал рот. А старшенький все голосил:

– Мы все тебя любим! Ты же наша единственная сестра. Мы так переживали! Мы все морги обзвонили, все больницы!..

И вот тут не выдержал Богдан:

– Ну допустим, не «мы», а «я».

– Но зачем? – искренне удивилась я. – Меня меньше трех часов не было. Даже если бы что-то случилось, меня бы не успели доставить…

И осеклась под хмурым взглядом метросексуала:

– Вот и я задавал ему те же вопросы. Но Егор оказался настойчив, и вечер благодаря тебе, Ева, прошел очень интересно. Я обзвонил пол телефонного справочника, Алекс через десятые руки нашел твою подругу, а Егор нервничал за нас троих и никому не давал спать. Потому завтра мы с Алексом идем на третью пару, Егор на первую – у него там какой-то зачет, а ты, Евочка, в школу к семи. Потому что Егору в универ к девяти, и только так он успеет тебя завезти. Все понятно?

– Вот же… блин! – Я бросила на Богдана возмущенный взгляд. Он в ответ посмотрел строго и мрачно, эдакий судья, полностью уверенный в правильности вынесенного приговора. Хм… – А я, между прочим, еще хотела о тебе с Полиной поговорить.

Богдан нахмурился сильнее, подумал и сдал позиции:

– Ладно, забудь. Я сам тебя завтра отвезу, к девяти.

– Эй! – воскликнул Егор. – А как же методы воспитания?

– Уверен: она все поняла. Ты ведь больше так не поступишь?

– Нет! Конечно, нет! – подпрыгнула я. – Можно идти?

Егор скорбно опустил голову. Кажется, в его подготовленной речи было еще минут сорок пламенного монолога, но я уже послала всем воздушный поцелуй, схватила сумку и ускакала к себе. Далеко, правда, убежать не получилось.

– Эй! – Алекс догнал меня у самого порога.

Я насупилась:

– Мы ведь уже закончили.

– Нет, милая, – проурчал он. – Мы закончим, когда я скажу.

Очень захотелось ему врезать, но вместо этого я улыбнулась и проворковала:

– Я сейчас заору, и следующие полночи Егор будет вычитывать уже тебя.

– Не заорешь, – шагнул вперед Алекс. У меня в голове пронеслось паническое: «Слишком близко!», и ладони сами собой прижались к груди. – Боишься? – чуть хрипловатым тоном прошептал братец.

– Шурик, не доводи до греха, – прошептала, внезапно соображая, что и мой голос как-то подозрительно сел. – Чего тебе надо?

– Я еще не поблагодарил тебя за выступление.

– Ой, ну что ты! – язвительно изогнула я бровь. – Это совсем не обязательно!

– Нет, деточка, – продолжал урчать братец уже практически мне на ухо. – Ты ведь так старалась. Я просто не могу не ответить тем же. Мальвины, правда, из меня не получится, но я придумаю что-то другое. Не сомневайся: этот сюрприз ты запомнишь надолго.

– Ага, – вжимаясь в стену, буркнула я. – Прямо вся в нетерпении. Попутного ветра в твою горбатую спину…

– Рад, что заинтересовал. Да, и… вот, держи. – Он бросил мне в руки старый угловатый телефон. – Nokia. Неубиваемая вещь.

– Откуда он в этом доме? – ошарашенно спросила я. Черно-белый крошечный дисплей, отсутствие полифонии, кнопки почти все стерты, царапин на корпусе столько, словно им в свое время бетонный столб полировали.

– Это запасной, – улыбнулся Шурик.

– Ему уже лет триста, наверное.

– Где-то так и есть. Он пережил три «моторолы», два «самсунга», немереное количество «сонек» – их почему-то очень любит Богдан, и даже один айфон. Уникальная вещь. Я бы сказал: «береги его», но он в этом не нуждается.

Я взвесила телефон в руке – действительно, классная штука. Положишь в сумку и не один вызов не пропустишь: вибрирует так, что комната ходуном ходит. А еще – если хорошенько прицелиться и размахнуться, им запросто можно отбиться от врага.

– Егор сказал, чтобы ты его из рук не выпускала. Он хочет всегда знать, где ты находишься.

– Его бы энергию, да в мирное русло, – пробурчала я.

Алекс криво улыбнулся, сунул руки в карманы и как ни в чем не бывало отправился к себе, шепнув на прощание:

– Спокойной ночи, с-сестренка.

Я проводила его хмурым взглядом, вошла в комнату, прикрыла за собой дверь и тут же набрала Полину.

– Алло? – сонно ответила она. – Ты как, Ева? Жива?

– Да. Но завтрашний поход по магазинам придется отменить. Я типа под домашним арестом.

– Сбеги. – Я прямо увидела, как Поля равнодушно пожимает плечами. – Ты – подросток, тебе можно.

– Да ты знаешь, – задумчиво поскребла я в затылке. – Как-то не хочется.

– То есть?

– Ну рисковать не хочется. Они тут просто в бешенстве были, вся троица. Не хочу, чтобы меня под замок посадили аж до маминого возвращения.

– Ты же ведьма, Ева. Чего ты выдумываешь? Какой замок? Что, он смог бы тебя удержать?

– Да ладно, Поля. Новая семья – не хочу сразу воевать. Пускай перебесятся. Пойдем на следующей неделе, ок?

– Ну как скажешь, – зевнула подруга.

– Про пикник только не забудь.

– Обычный пикник? Или с выживанием?

– Хм… – задумалась я. – Три старших брата и Оля… Боюсь, обычный.

– Скукотища… Ладно, пока.

И Поля отключилась. А я села на кровать, погладила Диплодока, опустившего голову мне на колено, и задумалась.

То, что я сказала подруге, было не совсем правдой. Удержать ведьму домашним арестом? Не смешите мои тапочки! Я бы даже ругаться не стала – просто ушла и вернулась бы так, что никто и не заметил. Обвести вокруг пальца троицу смертных? Легко! Было бы желание. Только его-то как раз и не было.

Я никогда прежде не жила в такой семье. Обо мне никто никогда вот так не беспокоился. Мать знала, когда я в порядке, а когда – нет. У нас кровная связь, и если кому-то действительно нужна помощь, нам об этом становится известно сразу. Но шестнадцатилетней школьнице не так уж часто угрожает смертельная опасность. А раз так – зачем маме лишний раз переживать?

У Соколовых семья была другая. Сумасшедшая, конечно, и, наверное, годам к пятидесяти я тоже стану чокнутой на всю голову, но это приятно, когда о тебе волнуются, когда ищут и когда ругают за то, что ты не позвонил домой. Я бы не сказала этого Полине, да и себе самой признаваться не хотелось, но, кажется, я попала. Егор, подлец, своим нытьем пробудил совесть. И пока с ней не договоришься, придется побыть послушной сестрой.

Ну почти для всех братьев. Потому что, когда речь заходила об Алексе, даже моя совесть предпочитала заткнуться и притвориться глухой.

Глава 6

Из обсуждения новости на Рамблере о запуске американцами нового оружия:

– Зато у нас есть «Булава» и «Тополь», которых они очень боятся, потому что даже мы не знаем, куда они полетят после запуска.

    Bash

Ева Моргалис

Сидеть на биологии было скучно. Учитель самозабвенно рассказывал о строении клеток и не обращал внимания на скучающих учеников. Те даже не пытались сделать вид, что слушают. Каждый занимался своим делом: кто болтал по телефону, кто играл на ноутбуке, кто устроил сеанс маникюра в середине пары и завонял полкласса ацетоном. Я морщилась, терпела и вспомнила, как замечательно было в моей старой школе, где преподавательский состав еще не успел продать гордость за деньги богатеньких учеников, а твой сосед по парте, напевая в голос какую-то дурацкую мелодию, не рассматривал в микроскоп свои…

Блин, уж лучше бы я не присматривалась к тому, чем он там занимался!

– Ждан, ты
Страница 21 из 31

издеваешься?!

– А? – обернулся он. – Ты что-то сказала?

И вытер нос рукавом. Я выдохнула. Медленно так выдохнула, чувствуя, что, если не возьму себя в руки, схвачу микроскоп. И лучше бы Ждану в этот момент быть от меня подальше!

Шум за окном отвлек от гневных мыслей, заставил вытянуть шею и приглядеться. Ух ты, да это же братец мой приехал! Прямо «лягушонка в коробчонке», и грохот такой же. Мотоцикл Георгия глушителем похвастаться не мог. Да и зачем? Кому он здесь помешал своим появлением?

Подперев голову ладонью, я смотрела, как Алекс припарковался, стянул шлем и поймал в объятия хрупкую блондинку, с разбегу запрыгнувшую на него верхом. Знакомая картина: она каждое утро ждала его у школы и уже дня три проделывала этот же трюк. Сегодня, кстати, лучше получилось: в первый раз он ее вообще уронил. Девчонка в целом была нормальная, но меня почему-то дико раздражала. То ли своей покорностью, то ли взглядами, которые бросала в мою сторону. Я с ней ни разу даже не поговорила, а она на меня так смотрела, будто я ей в кофе антифриза подмешала. В глазах – прямо эмоциональная буря глобальных масштабов.

– Это – Виктория Плагунова, – шепнул Ждан. Я обернулась: парень как-то загадочно улыбался, кивая на блондинку, и быстро двигал бровями. Настолько быстро – я даже залюбовалась, правда, так и не поняла, зачем он это делал. – Они с Соколовым типа как вместе.

– А… – протянула я. – Любовь?

– Ну не знаю, – философски пожал плечами Вербицкий. – Только она за ним два года охотилась. Видишь, как теперь оберегает? Кстати, она тебя не любит.

– С чего бы?

– А ты-то сама как думаешь?

Я фыркнула и снова обернулась к окну. Алекса с подружкой уже не было. Но по газону бегал дядя Сережа, в голос причитая над помятой травой. Сейчас я уже знала, что это – его любимое занятие, после запугивания новичков, конечно.

– Ждан, – пришла в голову интересная мысль, – если ты все обо всех знаешь… что можешь рассказать о моем брате?

– Ха! По логике вещей это я должен был у тебя спросить. Ты ведь с ним под одной крышей живешь, а в моем распоряжении только слухи, да еще вот это…

Он развернулся на стуле и щелкнул пальцами перед носом у сидящей за ним девчонки.

– Смирнова, что можешь сказать о Соколове?

– Соколов? – переспросила она. – Он… душка!

– Вот! – демонстративно пожал плечами Ждан. – Это – мои источники.

– Ну а все же? – не отставала я. – Вы проучились вместе много лет. Должно же быть что-то интересное.

– Ты хочешь, чтобы я тебя удивил?

– Расскажи, что знаешь, – улыбнулась я. – Я сама найду, в каком месте удивиться.

Ждан прикинул что-то в голове, улыбнулся и поведал очень любопытную историю. Многое я, конечно, и так знала, но раскрылись и новые детали.

То, что Шурик был парнем популярным, секретом не было, но славу свою, как оказалось, он получил по наследству. Самым знаменитым Соколовым в школе был Егор. За ним толпами ходили как школьницы, так и молодые училки. Да что там! Если верить Ждану, у него даже тройка парней-поклонников была. После выпуска титул «первого красавца» достался Богдану. Причем, как я поняла, не за какие-то особые заслуги, а просто потому, что Егорушку еще не успели забыть. Сам Богдан такой участью был не слишком доволен. Он, конечно, любил внимание, но когда тебя постоянно сравнивают с недостижимым идеалом – со временем начинаешь напрягаться. Особенно смешно получилось с теми самыми поклонниками из «меньшинств». Они очень воодушевились, узнав, что на смену категоричному в своих убеждениях Егору пришел метросексуал Богдан. Бедные ребята! Они-то думали, что второй братец окажется не менее тактичным, чем первый. Но Богдан и так был малость раздражен, а уж когда ему начали активно делать недвусмысленные предложения, причем с такими рожами, как будто он должен быть вне себя от счастья… В общем, братец оторвался по полной и как-то незаметно для себя самого поднял рейтинг Соколовых еще на пару пунктов.

Александр пришел уже на все готовое. Слава летела впереди него, и лавры поджидали. Он не пытался выглядеть лучше, чем был, – у него и так было все, что нужно: папины деньги, прикольная внешность и фамильярность сутенера. В том смысле, что Ждан считал Шурика эгоистичным мажором, но девчонки от него с ума сходили.

– Так вот ты какой, северный олень, – промурлыкала я под конец.

Нет, то что Алекс – редкостный упырь, я знала и без Ждана. Но то, что в школе никто не подозревал о его маленькой страсти к пению – было уже интересно. Да и вообще, после рассказа у меня появилось стойкое ощущение, что этот парень – аналог какого-то Железного Человека. Днем – одно лицо, а ночью надевает костюм и втайне от всех суперменит по городу. Иначе почему Ждан мог рассказать об Алексе только то, что происходило с ним в стенах этой гимназии? Очень любопытно, учитывая, что мой одноклассник на поверку оказался тем еще шпиёном. Ему было известно, что Егор занимался плаванием, и даже сколько кубков он в свое время выиграл. А ведь на чемпионатах брат никогда не представлял школу, только свой клуб. И то, что Богдан увлекался стрельбой и гольфом. Ждан даже об отце семейства мне чуть-чуть рассказал, и о том, что их мать умерла более десяти лет назад, от болезни. Но когда я спросила о досуге Александра – ответом была тишина.

– То есть ты вообще не знаешь, чем он занимается после школы?

Ждан напрягся, запыхтел, у него даже брови на переносице сошлись. Я смотрела на него и видела, как он пытается вспомнить, думает вот прямо всей своей головой, но ничего не получается:

– Извини, Ева. Сам в шоке, но про Александра мне больше ничего не известно.

– Да уж… – протянула я. Кажется, по части маскировки Шурик меня переплюнул. Я – ведьма, но про меня в бывшей школе и то больше знали. Интересно, что он так старательно пытается спрятать?

И как только в мою светлую голову пришел этот вопрос, биология перестала быть томной. Я уже знала, что буду делать, придя домой: я буду шпионить за своим братом. Во-первых, интересно, во-вторых, сам напросился, и в-третьих, что-то мне подсказывало, что эта информация лишней не будет.

К делу я решила подойти со всей серьезностью. Оделась в черное, завязала волосы в низкий хвост, даже перчатки натянула. Ну так, на всякий случай – мало ли какие сюрпризы ждут меня в комнате местного Чикатилы. Осторожно выбралась из комнаты, остановилась у лестницы и прислушалась.

Егор с очередной красоткой смотрел телевизор в гостиной. Ага, такая себе маленькая семейная сценка. Брат иногда любил подыграть барышням и изобразить примерного семьянина. Он выбирал самую слезливую мелодраму, желательно ту, где героиня умирает в расцвете сил, а герой бережно таит воспоминания о недолгой семейной жизни и до конца дней своих носит цветы на ее могилу; ставил в комнате штук пять свечей, готовил большую миску фруктов и приглашал девушку. Дальше все шло по известному сценарию. Где-то до середины фильма он по одной скармливал «жертве» виноградинки или вишни, так сказать, «приучал к рукам», а концовку они уже не смотрели. Но телевизор делали погромче, за что я Егору была безмерно благодарна.

Сейчас в гостиной воплощалась в жизнь первая фаза его плана, значит, у меня был минимум час в запасе. Егор еще ни разу не сорвал операцию раньше срока – в этом вопросе
Страница 22 из 31

он был точен, как швейцарские часы.

Богдана дома вообще не было. К нему приехали друзья из Мюнхена – парочка немецких модников, или «двое из ларца», как тут же окрестила их я. Причем ларец был явно от Loui Vuitton. По несчастливой случайности нелегкая понесла меня на кухню именно в тот момент, когда они обсуждали дизайнерское решение комнат особняка (судя по скуксившемуся лицу Богдана, они его не одобряли). Ну и тут появилась я – шанс, который нельзя было упускать. Обступив с двух сторон, эта парочка напыщенных идиотов принялась тыкать в меня пальцами и снобистски фыркать на родном наречии. К чести Богдана следует отметить, что он попытался встать на мою сторону, но то ли изъясняться «по-ихнему» у него особо не получалось, то ли слишком уважал мнение своих заграничных друзей, но получалось у него как-то невнятно. Потому недолго думая свою честь решила защитить я:

– Брат, что от меня хотят эти детища алхимического брака хорька и дикобраза?

«Великие дизайнеры» маленько прибалдели, поскольку сказала я это на чистейшем немецком, потом гордо задрали носы и решили валить из негостеприимного дома. Богдан любезно предложил им свой транспорт и компанию.

– А тебе, Ева, я все же помогу определиться со стилем, – строго добавил братишка на прощание и… одобрительно подмигнул. По ходу, парочка щеголей достала не только меня. Но именно благодаря им сегодня Богдана не стоило ожидать слишком рано.

Как и Александра – у него по четвергам были тренировки. Минимум до девяти младший братец таскал железо, потом шел в бассейн. Домой являлся ближе к одиннадцати. Эту информацию мне благородно слил Егор за то, что помогла вымыть черешню. Вряд ли бы он это сделал, знай, зачем я задавала вопросы…

Итак, ровно в восемь я была полностью готова и стояла у двери в комнату своего «любимого» братца. Было ли мне страшно? Нисколько! Я просчитала все и была готова ко всему. Время у меня было, ведьминское мастерство – тоже. Что могло пойти не так?

Не раздумывая дольше, я аккуратно приоткрыла дверь и скользнула внутрь.

– Твою ма-ать!

Увы, Джеймса Бонда из меня не получилось. В комнате было темно, хоть глаз выколи: кажется, Алекс считал себя вампиром, потому что окна намертво занавешивал плотными жалюзи. На полном ходу ворвавшись в спальню, я тут же впечаталась в стол и разлеглась на нем попой кверху. Пошатнувшись, на пол свалилась подставка для ручек, а затем – настольная лампа.

– Шикарно… – Я щелкнула пальцами, зажигая над головой маленький зеленый огонек. В мои планы, конечно, входило залезть на чужую территорию, но почему-то казалось, что это не потребует стольких жертв. Быстро собрав вещи, я постаралась поставить их на прежние места и только потом огляделась вокруг.

Комната у Алекса была большой, просторной, но какой-то… нежилой. У дальней стены возвышалась гора неразобранных коробок, одежда вываливалась из приоткрытого шкафа, над письменным столом висела черная пушистая тряпка. Вернее, коврик. На редкость уродливое украшение. Я долго на него смотрела, но так и не смогла придумать, какое животное могло пожертвовать эдакую шкурку. По-моему, природа просто не была способна так сильно поиздеваться над несчастным зверьком. А вот какой именно дизайнер повесил эту гадость на стену я, к сожалению, догадалась сразу.

– Ни за что не подпущу его к своему гардеробу… – задумчиво покачала головой. – Брр… но пора бы уже приступить к обыску.

Начать я решила со стола – после нашего более чем тесного знакомства обойти его стороной было бы преступлением. Сверху ничего интересного не было, пришлось забираться внутрь. Алекс, паразит сообразительный, тумбочку закрыл на ключ, но, как говорила Полина, разве какой-то замок способен остановить ведьму? Я взяла скрепку, поковырялась немного, щелкнула пальцами, и ящик тумбы попросту вывалился на пол. Не совсем то, что я ожидала, но тоже неплохо.

– Ручки, бумажки, скотч, ого… а это что?

В столе мой дорогой брат держал целый пакет длинных белых мелков. Самых обыкновенных – я даже один погрызла.

– Зачем они тебе?..

Увы, ответить на вопрос я не успела, потому что на лестнице послышалась шаги. И это был не Егор или Богдан. На мгновение я застыла, в красках представляя, что со мной сделают, если застанут на месте преступления. Это взбодрило. Судорожно затолкав мелки на законное место, я впихнула ящик в стол и заметалась по комнате. Балкон, кровать, шкаф – мозг лихорадочно искал пути к отступлению и, как это часто бывает в критических ситуациях, выбрал худший. Бросившись к шкафу, я ногой затолкала ворох футболок внутрь, прыгнула следом и застыла между висящими на тремпелях строгими деловыми костюмами – единственной одеждой, которая в этой комнате была на своем месте. Успела как раз вовремя: только-только закрыла дверцу, как в спальне зажегся свет.

На пороге стоял Алекс.

Что в таких случаях обычно происходит в кино? Кажется, играет драматическая музыка и перед глазами главного героя проносятся сценки его длинной бурной жизни. У меня такого не было. Может, потому что воспоминаний классных не нашлось, а может – потому что чертов коврик на стене отвлек все внимание. Он пошевелился! Я чуть прямо там, в шкафу, не сползла на пол: мохнатая тряпка двигалась!

Впору было завопить благим матом и начать бросаться молниями. В моем доме завелся незнакомый элемент явно магического происхождения!

«Ну, хорошо! – быстро рождался в голове план действий. – Сейчас усыпляю Шурика и рву коврик на составляющие. А там посмотрим, какая ушлая ведьма пристроила сюда своего… свою… свое… ну и заодно узнаю, что это такое на самом деле».

Отличный план. Я бы даже сказала – гениальный, причем настолько гениальный, что рухнул на самом начальном этапе – несовершенство мира его сразило. Обернувшись к Шурику, я увидела, как он смотрит в ту же сторону – на стену с тряпкой, и с задумчивым видом качает головой.

«Нет?! – ахнула про себя. – Кому ты «нет» говоришь, лживая твоя морда?!»

В мозгу тут же пронеслось штук сорок возможных вариантов. Все они, правда, сводились к тому, что именно Алекс переместил коврик силой мысли. А это было нехорошо! Даже очень-очень плохо, потому что мама не оставляла мне инструкций на случай, если один из братцев окажется колдуном!

Я напряглась, готовая в любой момент выскочить из шкафа и… ну была бы у меня сковородка в руках или там скалка, я бы дала бой. А так – постараюсь ошарашить противника, ослепить, быть может, и то, если на нем защиты нет, и выскочить в окно. А потом на перекладных – и до китайской границы. Как же я раньше-то не сообразила, что он, гаденыш, магией увлекается?!

Алекс сделал шаг.

«Допрыгалась, ведьмочка!» – пронеслось у меня в голове. Я даже не сразу сообразила, что двигается он в противоположную от меня сторону. Собственно, к тому моменту я испугалась достаточно сильно, чтобы участок мозга, отвечающий за логику, благополучно отключился, потому мне оставалось только кусать губы от напряжения и наблюдать, как братишка своим поведением доводит меня до нервного срыва. А он дотопал к столу и потянулся… нет, не к ковру. К лампе. Бедной, ущербной настольной лампе, черт бы ее подрал! В момент падения от лампы отвалился кусочек пластика. Маленький совсем, я и не заметила. А вот Алекс углядел
Страница 23 из 31

сразу. Он подтянул лампу к себе, включил, выключил снова, бегло оглядел комнату и расплылся в таинственной, но очень довольной улыбке. Как будто долго мечтал избавиться от этого светильника, а тут вдруг появилась чудесная возможность. Осталось только найти таинственного благодетеля и пожать ему руку.

Я выдохнула. Нет, он меня не увидел. И колдуном не был: потому что, если бы был – уже бы давно полез в шкаф. Я сквозь тонкую деревянную дверь видела отлично. Правда, тут же об этом пожалела, поскольку Шурик принялся творить совершенно непотребные вещи.

Он начал раздеваться! С подлой ухмылкой, не сходящей с довольного лица, и так медленно, будто пытался растянуть удовольствие. Вот полетела на пол куртка. За ней – черная футболка с белым черепом на спине. Я сглотнула, не в силах отвести взгляд: широкие плечи, рельефные мускулы, тонкая полоска волос, уходящая от пупка вниз…

«Никаких пупков, Ева! Держи глаза выше!» – рявкнула на себя, но отвернуться не успела: он снял штаны. Кажется, я приросла к полу: длинные ноги, круглый зад и…

На пол полетели трусы.

Все, это был удар ниже пояса! Я почувствовала, что краснею. Или бледнею. Или сначала краснею, а потом бледнею. Очень захотелось сделать что-то… экстравагантное. Выпить, например, или закурить. Или выброситься из окна – я пока не могла определиться. А этот чертов эксгибиционист потянулся до хруста в конечностях и принялся расхаживать по комнате. Абсолютно бесцельно! Я стояла в шкафу с таким видом, как будто проглотила шпагу, и только глазами за ним следила: вправо-влево, влево-вправо… На поворотах Алекс замирал, о чем-то думал несколько мгновений, улыбался и шел в обратную сторону.

Мне показалось, прошла вечность. Хотя на самом деле всего минуты полторы. А потом, как в сказке Корнея Чуковского, зазвонил телефон. У меня.

Если бы Егор мог сейчас слышать мои мысли, он бы сейчас и оглох. Потому что когда кирпич-Nokia вдруг выдал свой фирменный «др-р-рынь!», я думала, шкаф развалится. Нет, умный шпион, конечно, оставил бы телефон дома. Но я-то не ожидала, что Алекс явится на два часа раньше! Кто же знал, что мой вечер окончится в его мебели?! А Егор за сегодня мне позвонил раз шесть, и я знала – стоит один раз не ответить, и он пойдет меня искать. Вот и положила мобильный в карман.

– Бли-ин… – прошипела, судорожно прижимая Nokia к груди и сбрасывая вызов в третий раз. Но Егор не унимался, и чувство было такое, будто мне пытаются запустить остановившееся сердце перфоратором. Не услышать такой звук мог только глухой. Хотя нет – даже он бы увидел, как меня колбасит в шкафу: я тряслась вместе с ним.

На чудо я уже не рассчитывала. Появилась даже идея выйти и честно во всем признаться. А потом долго пытаться раздолбать телефон, в отместку. Последняя мысль так понравилась, что я даже немного расстроилась от того, что произошло следом. Сначала, конечно, глазам своим не поверила, а потом – расстроилась.

Алекс ушел на балкон. Правильно: самый логичный поступок. Ты голый, на улице – плюс восемь, мебель в комнате проявляет удивительные признаки жизненной активности. Почему бы не прогуляться на лоджии?

И ведь пошел! Еще и спиной к спальне повернулся. Минут пять любовался красотами осеннего пейзажа, пока я решала: выскочить из укрытия или подлый Алекс только этого и дожидается? Шанс-то как раз был идеальный, просто он немного смущал своей нереальностью. Вопрос «Какого черта?» появился, да так и завис в воздухе. Я потратила несколько драгоценных минут, чтобы отыскать на него ответ. Увы, ничего толкового не придумала и просто выбежала из спальни. Вернее, вывалилась, потому что ноги отказывались повиноваться приказам малость одеревеневшего мозга.

Я как раз успела доковылять до своей комнаты, когда Егор позвонил в шестой раз.

– Ева! – рявкнул он. – Ты где? Почему не отвечаешь?!

– В-в-в… – дрожащими губами прошепелявила я. – В туалете была.

– А… – сразу успокоился братец. – Ну тогда ладно. Все нормально?

Даже сквозь шок я немного удивилась вопросу:

– Ну да. В унитаз не засосало…

– Отлично, – на полном серьезе обрадовался Егор. – Тогда не отвлекай меня, я занят.

И отключился. Несколько мгновений я буравила телефон взглядом. Очень хотелось пойти и отвлечь любимого братца в самый неподходящий момент. Остановило то, что сегодня мне и так показали больше, чем было положено. И, кстати, я отлично знала, с кем можно поговорить на эту тему.

– Алло, Полина? Привет, это я.

– Узнала, богатой не будешь. Хотя для тебя это уже не актуально. – Подруга как всегда была в своем репертуаре. – Ладно. Что стряслось? Почему голос такой странный?

– Поля, я сегодня залезла в комнату к Алексу.

– И?

– Ты не удивлена?

– Чем ты пытаешься меня удивить, Евочка? – фыркнула подруга. – Первое, что я сделала бы в новом доме, – облазила бы комнаты. Все до одной. Ну ладно. Ты – не я, и слава богу. Что интересного нашла?

– Пакет с мелками.

– Чего? – не поняла Поля.

– Целлофановый пакет с тридцатью белыми мелками, – повторила я. – Как ты думаешь, зачем они ему?

– Откуда мне знать? Может, он на асфальте рисует?

– Тогда были бы цветные.

– Необязательно, – хмыкнула подруга. – У него, может быть, стиль такой.

– Поля, ты моего брата помнишь? Я его даже с краской для граффити представить не могу, а ты про асфальт говоришь!

– Ну знаешь ли, – равнодушно пробубнила девушка. – Гитлер тоже картинки рисовал, и, кстати, у него неплохо получалось. Не цепляйся к хобби. Вот если бы ты пистолет нашла… или, скажем, труп…

– Полина, что ты выдумываешь? – рыкнула я в трубку. – Не было трупа. Но… – я закашлялась и перешла на заговорщицкий шепот: – Я его голым видела!

– Кого?

– Алекса.

– И как?!

Вот! Наконец-то подругу проняло. Голый мужик интересовал ее куда больше каких-то мелков. Кажется, даже больше трупа.

– Честно говоря – супер…

– О, Евочка, да, я смотрю, он сумел тебя впечатлить!

– Ну да, у него красивое тело, – буркнула я, не желая признавать свою маленькую слабость, но Полина только захохотала:

– Забудь про тело, дурочка! Что у него там?

– Где? – не поняла я.

– В трусах, Ева!

– Там… – Я сглотнула, вновь чувствуя, как начинают пылать щеки. – Там у него… ку… ку…

– Ку-ку? – задумчиво повторила Полина. Судя по голосу, она сейчас судорожно пыталась сообразить, что же это за «ку-ку» такое загадочное может быть у парня в стратегически важном месте. И наконец выдала. – Кузнечный молот?

– Кудряшки! – рявкнула я, зажмуриваясь и отчаянно пытаясь выбросить из головы ненужные воспоминания.

Полина захохотала:

– Кудряшки?! И это все, что ты смогла рассмотреть?

– Полина! – строго позвала я в трубку. – Хватит ржать. Это не смешно!

– Да-да, прости, пожалуйста, – пробулькала подруга. – Это совсем не смешно, даже грустно, я бы сказала. Бедный! Одни кудряшки…

Мне почему-то стало немного обидно за Алекса, и я рявкнула, перекрикивая хохот брюнетки:

– Что ты понимаешь! Он довольно… бо… кру… дли… природа постаралась, короче!

– Ладно, Ева, успокойся. А то у тебя сейчас пар из ушей пойдет. Ну увидела парня голым, с кем не бывает. Тебе шестнадцать, ты – ведьма, и я скорее в шоке от того, что он у тебя – первый. Надеюсь, ты понимаешь, что именно ты видела? Или тебе подарить книжку по анатомии?

– Не
Страница 24 из 31

надо! – отрезала я. – И вообще, ты не представляешь, как я сегодня перетрусила.

– Ну да, с непривычки он может пугать…

– Да нет. Я думала, Алекс – колдун.

– Он настолько хорош?! – ахнула Поля.

Я скрипнула зубами: озабоченная дуреха!

– Мне показалось, что он использовал телекинез.

– А это было не так?

– Было бы это так, первое, что я бы сделала, – это попросила у тебя политического убежища.

– Логично…

– Мне просто показалось, но… нет, знаешь, забудь. Соколовы точно не маги. Мама сама проверяла. Это я просто с перепугу понавыдумывала.

– Ну как скажешь, Ева. Только я бы на твоем месте с Шурика глаз не спускала.

– Вот и отлично! – обрадовалась я. – Мы завтра в поход уходим – у тебя будет замечательная возможность помочь мне в этом благородном деле.

– Пошпионить за парнем с классной фигурой и кудряшками? – хихикнула Поля. – Да с удовольствием!

На том и порешили. Полина была права: предосторожность лишней никогда не будет, но и переживать попусту смысла не было. Вот пойдем в поход и все выясним. А сегодня стоило расслабиться, порадоваться своей невероятной удаче и забыть обо всем, что мешает спать. Потому я переоделась, сбегала в душ и улеглась в постель. Но сон не шел. Перед глазами все время проносилась то голая спина, то волосатые ноги, то ехидная улыбка, делавшая Алекса похожим на Чеширского Кота из «Алисы в Стране чудес». Часа три я пыталась сражаться с собственным воображением, потом сдалась, и вместо стайки овечек через забор начали прыгать мохнатые черные бараны с витыми рогами и наглыми «шуриковскими» мордами. Под их саркастичное блеяние я и уснула.

Глава 7

К: Кстати! Я сегодня в 14 нуль-нуль выезжаю на встречку и на работу уже не вернусь.

М: Катя! Мне как автомобилисту эта фраза вообще не нравится.

    Bash

Ева Моргалис

Обычно при подготовке к походу процесс упаковки рюкзака делится на две стадии: в первой ты уже почти все упаковал, а места еще полно. А во второй думаешь, куда впихнуть то, что внезапно оказалось очень нужным и необычайно громоздким. Обычно к этому моменту рюкзак уже забит вещами из первой фазы, и ты приходишь к выводу, что, пожалуй, пора искать вторую сумку. Именно в такие минуты очень важна помощь друга. Особенно если он – альпинист со стажем.

– На фиг… на фиг… на фиг… – С невозмутимым лицом Полина доставала вещи из моего рюкзака и выбрасывала вон. Я подхватывала их в полете, делала скорбную мину и засовывала обратно в шкаф. Спорить с подругой толку не было – в части подготовки к походам она была неумолима.

– Берем только самое необходимое, Ева, – заглянул в комнату Егор, увидел Полю и расплылся в улыбке: – О, девушка…

– Моя подруга – Полина, – мрачно представила я. – Поля, это Егор. Тот самый любвеобильный брат.

– А, так это с тобой в поход идет некая Ольга? – сладко улыбнулась готесса.

Я правда думала, что Егор смутится. Любой бы смутился! Но мой брат оказался непрошибаем:

– Не расстраивайтесь, милые леди. У семейного котелка место найдется всем.

И слинял, подмигнув мне на прощание.

– Что это он сейчас имел в виду? – подозрительно изогнула бровь Полина.

Я пожала плечами. Догадка, конечно, была, но очень не хотелось еще до похода настраивать подругу против Егора. Правда, он тоже молодец. Зачем же так прозрачно намекать на готовку?

– Кстати, а где твой второй братец? – Полина достала из рюкзака очень удобные белые брючки, бросила на меня снисходительный взгляд и метко зашвырнула их в шкаф. Там уже лежали забракованные шорты и джинсовый комбинезон из тонкой ткани. Подруга искренне считала, что на эти выходные мне хватит одних спортивок.

– Ты про Богдана? Еще из универа не вернулся…

– Не придуривайся, Ева. Ты прекрасно знаешь, о каком брате я говорю.

– Если ты об Алексе, то я понятия не имею, где его черти носят. Мы с ним сегодня не разговаривали.

– Ха-ха! Называй вещи своими именами: ты прячешься от него как последняя трусиха, втайне вожделея и мечтая прикоснуться к его круглой попке… Это что такое?

– Заварочный чайник, и откуда у тебя такие странные мысли?

Поля ступила ближе, сунула мне в руки чайничек от Berghoff и ответила:

– Я – реалист. А это отнеси туда, где взяла.

– Но я пью чай по утрам!

– В котелке заваривать будешь. Тоже мне, придумала! Ты бы еще фарфоровый сервиз с собой упаковала.

– Но мы же не собираемся выживать в лесу!

– Да, и потому я позволила оставить термос. Кстати, где аптечка?

– Э-э… – протянула я.

– Нет, ты издеваешься? Взяла чайник, но забыла аптечку?!

– Погоди-ка секунду. – Я пригляделась к Полиному рюкзаку. – А почему ты берешь турку для кофе? Мой заварничек, значит, выложила, а свою турку взяла?

– Да, и на это есть две причины, – улыбнулась подруга. – Во-первых, я – твой тренер и мне по субординации положено себя баловать. А во-вторых, твой долбаный чайник – стеклянный, а моя турка сделана из нержавейки. Улавливаешь разницу?

– Угу, – со вздохом опустила я голову.

– Ну так чего встала? Вперед на кухню, отпускать чайник на свободу. Да, и поищи там кастрюлю покомпактнее, ок?

Я кивнула, бегом бросаясь по коридору и вниз. Не хотелось оставлять Полю наедине со своими вещами надолго. Она не слишком почтительно относилась к чужой (да и своей тоже) собственности.

На кухне никого не было. Поставив заварник в шкаф, я в последний раз пожалела о том, что мой тренер – тиранша, и полезла на второй ярус – там стояли кастрюли. Надо признать, у Георгия Соколова был отличный набор кухонной утвари. Я просто не могла не оценить изящные сервизы из японского костяного фарфора, начищенные до блеска серебряные столовые приборы и, конечно, посуду из лучшего металла. Мне особенно приглянулась одна кастрюлька: не крупная, но высокая, с зеркальной полировкой и стеклянной крышкой с отверстием для выхода пара.

– Просто класс… – пробормотала, заглядывая внутрь и любуясь толстым капсульным дном, когда на ухо шепнули:

– Привет, сестренка. Скучала по мне?

Я даже ответить не успела – руки действовали автоматически, не запрашивая у мозга подтверждения команды. Миг – и кастрюлька оказалась у Алекса на голове. Отлично так вошла – до самого подбородка. Села как влитая.

– Убью… – пробулькал новоявленный рыцарь и дернул за металлические ручки. Фигушки! Этот шлем надевается раз и на всю жизнь. – Убью, дай только выбраться!

– Догони сначала! – вякнула, понимая, что вот за эту кастрюлю мне точно несдобровать.

– Ничего, я до вечера подожду…

И пошел по кухне, сшибая все на своем пути. Я уже не знала: плакать или смеяться. Получилось как в анекдоте, только я же этого совсем не хотела! И сейчас бы с радостью помогла Алексу вытянуть дурную голову из ловушки, так ведь попробуй к нему еще подобраться!

В общем, я решила не рисковать: в конце концов, он сам виноват, что подошел так внезапно. Пятясь и поминутно оглядываясь, я выскочила из кухни и практически взлетела по лестнице к себе в комнату.

– А где кастрюля? – тут же спросила Поля, когда я хлопнула, закрывая дверь, и привалилась к ней спиной.

– Ты не поверишь. На голове у Алекса.

Поля на секунду задумалась:

– У твоего брата странные хобби…

– Да нет, это я его облагородила. Случайно!

– Как можно случайно надеть кому-то кастрюлю на голову?

– Он меня напугал. Я
Страница 25 из 31

защищалась!

– А… ну тогда ладно. Кстати, а когда у нас поезд? В шесть? Не понимаю я этого прикола с семейным пикником в горах. Если Егор так сильно хотел экстрима, ему следовало просто посмотреть в окно: в вашем лесу можно соревнования по спортивному ориентированию проводить. Эй, Ева, ты чего?

– Поезд… – прошептала я, хватаясь за голову. – Вот что он имел в виду! Поезд!

Егор Соколов, когда ему пришла в голову идея отправиться с семьей в поход на выходные, не мог отказать себе в легком садистском развлечении. У него была цель: увезти брата и новую сестру куда-то пусть ненадолго, но далеко. Чтобы ни один из нас не смог удрать до того, как пробудятся эти загадочные родственные чувства. Поэтому он решил ехать в горы, найти там тропинку поспокойнее и совершить эдакий короткий марш-бросок. Не сложный, конечно, но так, чтобы прочувствовался. Была только одна маленькая проблема: под нашими окнами действительно расстилался лес. Он мог похвастаться буераками, одним небольшим болотом, парой квадратных километров непроходимых дебрей, но ни одной, даже самой захудалой горой. А вот на юге нашей прекрасной родины такой рельеф присутствовал. Правда, добираться к нему нужно было всю ночь. Вот Егорушка и решил купить билеты на скорый поезд.

И теперь я стояла у двери, круглыми глазами смотрела в никуда и думала, что лучше: удавиться сейчас или подождать, пока Алекс сделает это вечером? Потому что Егор выкупил шесть посадочных мест: одно СВ для себя и Оли, и одно купе для нас четверых. Когда злополучная кастрюля оказалась у Шурика на голове, я сразу поняла, что в горах меня ждет неприятный сюрприз. Быть может, полет строго вниз с какого-нибудь особо зубастого пика или волчьи ягоды в каше. Но только сейчас я сообразила, что именно имел в виду брат, когда говорил, что дождется вечера, и насколько мои прежние страхи были беспочвенны. Ничего со мной в горах не случится. Я до них просто не доживу.

– Богдан! – орал Егор, стоя у второго такси. Первое, где сидели я, Поля и Алекс, было полностью заполнено и ждало команду старшего брата, чтобы отправиться на вокзал. Шурик освободился от кастрюли и сейчас о его бесславном пленении напоминали только чуть покрасневшие уши. Вел он себя, кстати, безупречно: со мной не разговаривал и даже близко старался не подходить. Только косился как-то подозрительно, отчего я нервничала и еще сильнее сжимала в руках маленький топор в зеленой оплетке. Полина сперва пыталась убедить меня спрятать его в рюкзак, но потом увидела реакцию Алекса, поржала и отцепилась. Похоже, на этих выходных она собиралась неплохо повеселиться за наш с Шуриком счет.

Кстати, о тех, кто сел на хвост Соколовым и тоже не собирался тратиться на собственный отдых. Ольга прибыла вовремя – с полчаса назад. К ее багажу у Егора претензий не было. Он с нежностью поцеловал девушку за ушком, шепнув при этом что-то такое, от чего она тут же покраснела и хихикнула, и представил ее Полине. Девушки бросили друг на друга один-единственный взгляд, и все – я поняла, что подругами они не станут.

Полина смотрела на Олю как на диковинного зверька: вроде бы и симпатичный и безвредный, но какой-то странный. Возможно, даже заразный.

– Женщина не должна быть такой! – с жаром прошептала она мне на ухо.

– Какой? – не поняла я.

Поля пожала плечами и брезгливо скривилась:

– Податливой, уступчивой, кроткой. Такая женщина развращает своего мужчину! Со временем он к ней привыкает и перестает ценить. Вот я, например, никогда не старалась баловать Ивана. И что в итоге? Он был благодарен даже за обычную вермишель, а уж когда я делала уборку в квартире – это вообще приравнивалось к празднику!

– Поля, в итоге он ушел, – напомнила я. – И о каком привыкании может идти речь, если Ольга у Егора одна из… блин, я даже не знаю, сколько их у него.

– Так, может, спасем бедняжку? Расскажем ей все?

– Не вздумай, поняла? – бросила я на подругу хмурый предупреждающий взгляд. – Это не наше с тобой дело!

– А как же женская солидарность?

– Ты в нее не веришь!

Ну, с этим Полина спорить не стала. Она вообще многие вещи считала глупостью, и женская дружба была в их числе. Когда же я намекала на то, что мы с ней дружим уже много лет, она фыркала, говорила, что «это другое дело!», и упрямо продолжала гнуть свою линию. Просто образец того, что называется женской логикой!

Надо признать, Оля в восторг от нового знакомства тоже не пришла. Она смотрела на Полину как на явившегося в мир Антихриста, что в принципе было не так и странно: подруга с ее длинными черными волосами, ярким макияжем и страстью к темной одежде вполне могла вызвать подобные ассоциации. Хрупкая блондинка жалась к Егору, что-то бормотала себе под нос, когда думала, что ее никто не слышит, и была безмерно благодарна за то, что на вокзал мы поедем в разных машинах.

– Если она брызнет на меня святой водой, я в ней же ее и утоплю, – хмуро процедила Поля, даже сквозь стекло машины чувствуя напряженный взгляд Ольги между лопатками.

– Честное слово, когда я встретила ее в первый раз, она была куда спокойнее! И вела себя так, что даже я краснела!

– Богдан, черт подери, ты там скоро?! – в очередной раз рявкнул Егор, прерывая нашу беседу. Полина, уже готовая бросить скептическую реплику на мое «даже я», подняла глаза. Дверь особняка медленно, я бы даже сказала – «торжественно», отворилась.

– Не надо так вопить, – меланхолично заявил опоздавший.

Поля ткнула меня под руку и покатилась от смеха: Богдан тащил рюкзак, чемодан на колесиках, в котором при желании мог уместиться сам хозяин, и ноутбук в сумке через плечо. Егор остолбенел. Потом медленно подошел к брату и охрипшим голосом поинтересовался:

– Это что?

– Мой багаж, – без тени смущения ответил Богдан.

– А куда, позволь спросить, ты собрался с таким багажом?

– На семейный уик-энд.

– В поход! – заорал Егор. – Мы идем в поход, дубина! В горы! Там не будет носильщиков, машины или бесплатного вай-фай! Там даже туалета не будет!

На мгновение в глазах Богдана отразилась легкая паника, потом – недоумение, и наконец он выдал:

– А зачем мы тогда туда идем?

Егор зарычал, выдрал у брата из рук чемодан и сумку для ноутбука и передал охраннику:

– Это занесите в дом. А ты, – обернулся он к брату, – живо в машину!

Видимо, было что-то такое в глазах Егора, что Богдан не решился спорить и шустро запрыгнул в такси. Старшенький выдохнул, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, покачал головой и полез следом. Мы наконец тронулись. И очень вовремя, потому что до отправления поезда оставалось совсем мало времени.

Помните сценку из фильма «Один дома», где семья опаздывает на самолет и во весь опор мчится по терминалу? Так вот по сравнению с тем, как летела наша толпа, Маккалистеры вообще никуда не спешили. На поверку Егор оказался пунктуальным невротиком. Из такси он выскочил пробкой, под обалдевшим взглядом своего, да и нашего тоже, водителя. Я прямо видела, как они, эти два уже немолодых, но крепких таксиста, готовятся выйти и на пару ушатать самого хитрого Соколова. Даже приготовилась вмешаться для защиты, ну не чести – какая уж тут честь, но здоровья семьи. И тут Егорушка сделал финт ушами. Отбежав на пару шагов от машины, он вдруг вспомнил, что забыл какую-то мелочь,
Страница 26 из 31

развернулся и понесся уже в обратную сторону. Морды у таксистов вытянулись совсем уж по лошадиному, особенно когда братец выхватил из кармана две крупные купюры и швырнул в окошко сначала одному, а потом второму. Еще и поблагодарить успел, чем вверг почтенных дядей в полнейший ступор.

Мы, кстати, этот квест тоже оценили и за это время как раз успели выбраться из машин.

– Быстрее, быстрее! – на бегу гаркнул Егор, хватая за руку безропотную Ольгу и уже с нею на пару скрываясь в хитросплетении комнат вокзала. Вся наша дружная компания синхронно покосилась на два оставленных рюкзака.

– А как же?..

– Сейчас вернется, – отмахнулся Богдан. И точно – спустя буквально десять секунд тяжелая деревянная дверь распахнулась вновь, и Егор выскочил обратно:

– Чего застыли? Там уже поезд ждет!

Оля только пискнула что-то протестующее, когда ее нагрузили тяжелым рюкзаком и на прежней скорости поволокли к платформе.

– Он всегда такой? – задумчиво спросила Полина.

– Да, – просто ответил Алекс. – А вам рекомендую прибавить шагу, пока Егор не прибегнул к стимулу.

– К стимулу? – мурлыкнула готесса. – В смысле как в лучших аристократических семьях? К шоколадке или новой игрушке? Чур, я хочу айфон!

– Боюсь, как у древних римлян, – мрачно пояснил Алекс. – К металлическому наконечнику на палке, которым раньше подгоняли буйволов.

И как после такого не вдохновиться? Вот и мы рванули к вагону, словно за нами гналась вся древнеримская конница. Разместились едва ли не раньше нашего самого пунктуального. Он, кстати, заглянул к нам в купе перед отправлением, грозно посмотрел в глаза Алексу и с ноткой непередаваемого умиления – на меня:

– Ведите себя хорошо!

– Да, папа, – сладко улыбнулся брату Богдан. В его честные глаза Егор смотреть не захотел, просто показал увесистый кулак, бросил на столик наши билеты и удрал к себе в СВ. Его вечер обещал пройти интересно.

А вот мне, когда мы остались вчетвером, стало как-то не по себе.

Расселись парами: я с Полиной, напротив – Алекс и Богдан. Соколов-младший смотрел в окно и как будто вообще не интересовался тем, что происходит в купе. Я же буравила его напряженным взглядом – казалось, он только и ждет, чтобы учинить какую-то феерическую гадость. А то, что признаков не было – так это еще хуже. Готовится, гад, выжидает момент…

Но первая напряжения, царившего за столиком, не выдержала Полина:

– Ева, если тебе так сильно хочется, стукни его и расслабься уже, наконец.

– В смысле «стукни»? – обернулась я. Даже Алекс любознательно скосил на нас глаза.

– Ну у тебя же где-то здесь топорик валялся. Возьми и врежь ему хорошенько в лобешник. Прими, так сказать, превентивные меры – обезвредь противника.

Мы с Шуриком переглянулись.

– Но я не хочу!

– Тогда расслабься и забей. Сидишь и дрожишь вся, подо мной аж сиденье трясется.

– Это не я дрожу! – обиженно нахмурилась я. – Это поезд тронулся!

– Тогда, – как ни в чем не бывало Полина обняла меня за плечи и мечтательно улыбнулась, – предлагаю заняться чем-то интересным. У кого есть карты?

– У меня были, – вздохнул Богдан. – В сумке для ноутбука. А в чемодане – шахматы.

– Нет, шахматы – это по части Евы: скучно, драйва нет. Давайте лучше в «Правду или желание» играть.

Не скажу, что мы сильно воодушевились, но Полина была очень красноречива, и сначала на ее сторону встал Богдан, а затем и я. Сложно было отказать человеку, который при желании мог пересадить меня с Нимфы на Горбунка – двухметрового тяжеловоза с пудовыми копытами и дьявольским характером.

– Итак, для начала… – Поля вытянула из сумки крошечный блокнот и махом выдрала оттуда добрую половину страниц. – Пишем вопросы. С каждого по десять.

Мы затрещали ручками, пытаясь добиться хоть какой-то каллиграфии в движущемся поезде. Я искоса поглядывала по сторонам, чувствуя, что братья и Поля делают то же самое. Каждый хотел узнать об интересующем его человеке что-то личное, важное для себя. Но при этом помнил, что вопросы перемешаются и, быть может, тебе выпадет твой же. Потому мне, например, было страшно спрашивать о чем-то совсем уж пикантном. Поля такими комплексами не страдала. Она дописала первая и, предвкушающе скалясь, принялась притопывать ножкой:

– Быстрее, ребята, быстрее! Это не та игра, где нужно долго думать.

– Да я смотрю, тебе мыслительный процесс вообще несвойственен, – буркнул Алекс.

Я подняла на него удивленный взгляд: с чего вдруг такие нападки? Но Поля только беззлобно отмахнулась:

– Тебя не спросила. Давайте-давайте, ребята, в темпе. Сдаем листочки и начинаем. Ева, у тебя готово? Учти: ты должна ответить хотя бы на один вопрос. А не как в прошлый раз.

– А ты не задавай вопросы, от которых любой нормальный человек пойдет кукарекать!

– Кукарекать? – наконец закончил писать Богдан и, услышав только последнее слово, удивленно захлопал ресницами: – Зачем кукарекать? Я не хочу!

– Отлично, – обрадовалась Поля, забирая у него листочки. – Тогда сбегай за чаем, и приступим к игре.

– А с чего это я должен за ним идти?

Подруга криво усмехнулась, засунула руку в непрозрачный пакет, куда только что сбросила все вопросы, и вытащила один наугад:

– Богданчик, что тебе сказал отец, когда увидел над обеденным столом то забавное украшение из бисера и древесины?

– Э… пойду-ка я за напитками, – тут же сориентировался брат. – Четыре стакана? Всем чай?

– Чай, чай, – смеясь, кивнула Полина.

Богдан подорвался и выскочил из купе.

– Слушай, – тронула я ее за рукав, – там же не было такого вопроса.

– Хочешь пойти ему помочь? – строго нахмурилась готесса, удерживая руку над раскрытым пакетом.

Я вздохнула и покачала головой. У Поли было много хороших качеств: она была верной, внимательной и преданной подругой, интересной личностью, веселой собеседницей. Но в глубине души, несмотря на отсутствие активных сил, она всегда оставалась ведьмой: свободной, дикой, не признающей правил. Кошкой, гуляющей сама по себе. Богдан крепко вляпался, когда выбрал ее объектом своей страсти. Но с другой стороны, с кем с кем, а с Полиной скучно не бывало никогда. И сегодня у меня появился еще один шанс в этом убедиться.

– Давай сюда! – Подруга почти силой выдрала у Богдана чай, принюхалась к нему, одобрительно кивнула и рассовала стаканы нам в руки. Довольно бессмысленное занятие, но Полина любила руководить процессом даже в мелочах. – А теперь садись.

– Я иногда ее побаиваюсь, – шепнул Богдан, умащиваясь рядом со мной.

– Правильно делаешь, – обернулась я. – При случае она и стукнуть может…

– Умр, – похабно оскалился братец. – Ну пусть стукнет. Я, так и быть, потерплю ради такой красотки.

– Не потерпишь, – мрачно буркнула я. – У нее восьмой дан в тэквондо. Она тебя раз ударит, и тебе хватит.

– Черт, женщины, когда вы научились драться лучше мужиков?!

– Что, Поля уже не кажется такой привлекательной?

– При чем здесь это? – аж обиделся Богдан. – Я понял, что не те вопросы написал!

– Все, вы наговорились? – вмешалась подруга. И хотя по ее голосу этого понять было невозможно, я заметила, что на Богдана она посмотрела с куда большим интересом. Похоже, братец сумел-таки ее удивить. – Ева, ты ходишь первая. Вытаскивай вопрос. Задавать его будешь…
Страница 27 из 31

Александру!

– Какая неожиданность! – ехидно буркнула я. – Хэх, ну ладно…

Порылась в пакете, вытянула сложенный листочек и зачитала вслух:

– Шурик… что тебе больше всего нравится в парнях?

Мы дружно покосились на Богдана. Он сидел с непроницаемым лицом, заинтересованно разглядывая потолок. Нет, ну просто гений разведки!

– Та-ак… – протянул Алекс. – В парнях, значит? Наверное, то, что они мне не нравятся.

– Хороший ответ! – подпрыгнула Поля. – Теперь, Александр, задавай вопрос Еве!

– Ладно. – Братец зашуршал в пакете. – Эм… кто изобрел велосипед?

– Блин, Ева, это же не викторина! – рявкнула Поля.

Я съежилась под ее взглядом и развела руками:

– Просто в голову ничего другого не пришло.

– У тебя был такой шанс узнать что-то действительно важное!

– Во-первых, на этот вопрос должна ответить я сама. Во-вторых, братья Оливье – довольно значимые люди в истории!

– Да Винчи, – коротко бросил Алекс, комкая листочек и бросая его на стол.

– Что? – дружно переспросили мы с Полиной.

– Первый рисунок двухколесного велосипеда с рулем и цепной передачей принадлежит да Винчи, – с приторной улыбкой объяснил Шурик. – Стыдно этого не знать.

Кажется, то, как скрипнули мои зубы, было слышно даже сквозь стук колес.

– Ладно, – подпрыгнул Богдан. – У нас тут не военные баталии и не встреча клуба «Самый умный». Давай сюда пакет. Ева, отвечаешь снова ты. Надеюсь, на этот раз нам достанется не твой вопрос, и новую истину из Википедии вы не откроете. Итак… Ева, сколько на самом деле тебе лет?

И очень выразительно, с какой-то скрытой тоской, покосился на Полину.

Я хихикнула:

– На самом деле? Богдан, честное слово: мне шестнадцать.

– Да знаю, блин! – Братик в расстроенных чувствах отшвырнул пакет. Бедняга, второй вопрос ушел «в молоко».

– Моя очередь! – оживилась готесса. – Богдан, не грусти, однажды и тебе повезет. А пока ответь-ка лучше… веришь ли ты в сверхъестественное?

Я вздрогнула и уставилась на Алекса. У того на роже не дрогнул ни один мускул, но я могла поклясться, что это – его вопрос. Прежние подозрения вспыхнули с новой силой.

– Конечно, верю! – категорично кивнул Богдан. – В полтергейста!

– Полтергейстов не существует, – брякнула я, все еще поглощенная своими размышлениями, и осеклась под напряженным взглядом Полины и подозрительно изогнутой бровью Алекса. Нет, ну ладно подруга пыталась таким образом напомнить о предосторожности, а этот-то козел чего вылупился?!

Я уже хотела рявкнуть об этом вслух, но Богдан меня опередил. Он потянулся к готессе и с подвыванием, изображая типичного (в его понимании) полтергейста, прошипел:

– Это ты и-им скажи-и, что они не существу-уют!

– Клешни убрал! – пресекла его поползновения Полина. И быстро вернулась к игре, пока я не бросилась на Алекса с кулаками. – Вопрос к Еве. Кхм… зачитываю как есть. Хочешь сыграть со мной в особенную игру?

– Э… – пожала плечами я, чуть расслабляясь и в упор не замечая выразительных взглядов парней. – Да я и в эту-то особо играть не хотела…

– Спроси меня! – подпрыгнул на месте Богдан. – Меня спроси!

– Сиди ровно! – рявкнула Поля. – На вот лучше, задай вопрос Александру.

И протянула пакет. Богдан пошарил рукой в бумажках и вытащил одну:

– Итак, Алекс. Что ты подумал, когда впервые познакомился с Евой?

Я напряглась: вопрос был моим! Нет, ну, правда: интересно же, с чего он тогда такой мрачный сидел. Шурик посмотрел мне в глаза, мрачно так посмотрел, и заявил:

– Я подумал, что ты – мое наказание. Что, наверное, я убил кого-то в прошлой жизни и сейчас расплачиваюсь.

– Ну с твоим-то характером это не удивительно, – буркнула я.

Шурик только оскалился и таинственно хмыкнул.

– Ладно, вопрос к Еве, может, Александру удастся отыграться… – Поля предвкушающе улыбнулась и полезла в пакет. – Как звали того, кто последним заставил твое сердце биться чаще?

Твою ж маму! Да мне даже отвечать не нужно было: так побагровели щеки. Еще и у Шурика губы растянулись в прямо-таки до ужаса похабную ухмылку. Напыжившись, я скрестила руки на груди:

– Богдан, блин, это опять твои дурацкие вопросы?!

– Нет, – честно ответила Поля. – Этот – мой. Отвечай скорее.

– Не хочу! Говори свое желание.

– Ладно, – почти ласково мурлыкнула подруга. – Тогда вот его поцелуй.

Угадайте, на кого указала коварная готесса? У меня глаза стали как у персонажа японского аниме:

– Ты издеваешься?! Он же ядовитый! Давай я лучше покукарекаю!

– Сама гадюка, – равнодушно парировал Алекс.

– Тарантул!

– Скорпионша!

– Назгул!

– Вот и поговорили! – встрял Богдан. – Хорошая поездочка получается. Примирительная. Жаль, Егор не видит: ух, он бы впечатлился!

– Ладно. – Поля, видно, тоже поняла, что заставлять меня целовать врага – не самая удачная затея. – Невинная ты моя. Меняю желание. Встань на руки вот на этом железном столике. Проверим твое чувство равновесия.

– Ты с ума сошла?! – рявкнул Богдан. – Пускай она лучше его целует!

– Ну ты же видишь: она не хочет.

– А хребет сломать, значит, хочет?!

– Успокойся, Богдан, – шикнула я на брата, снимая флиску и оставаясь в черной майке Adidas. – Я уже делала такое раньше. Главное: не мешай.

И встала перед столом. Нужно было сосредоточиться, потому что только что я нагло соврала. Мне прежде никогда не доводилось становиться на руки в движущемся поезде. Да еще на таком хлипком железном столике. Зачем бы мне это понадобилось? Впрочем, особо больших трудностей я не видела. Ведьмы, конечно, не йоги, но магия здорово облегчает нам жизнь. Это – отличная замена ловкости, силе, выносливости. То, что обычный человек приобретает годами упорнейших тренировок, ведьма получает, просто умело направляя силу. Ну справедливости ради надо сказать, что не каждый чародей способен вот так просто управлять дарованными ему способностями. Можно ведь перестараться и вместо того, чтобы застыть «струной» – вылететь из вагона ногами вперед. Так сказать, «к звездам сквозь потолок». И это еще не самый плохой результат случайной ошибки!

Потому я отошла от стола ровно на шаг, закусила губу, приготовилась и…

Вообще-то я хотела схватиться руками за бортик и сделать аккуратную стойку. Простую и красивую. Все испортил Алекс! Я как раз делала тот самый «последний» шаг, когда он внезапно материализовался перед столом, схватил меня в охапку и поцеловал. То есть как «поцеловал»? На мгновение прижался к губам и тут же отпустил.

Наверное, со стороны выглядело смешно: я враскорячку с поднятыми вверх руками и Алекс с такой рожей, будто собрался облобызать пиранью. Только за спиной почему-то никто не хихикал. Наоборот! И Богдан и Полина смотрели такими глазами, что я тут же покраснела и испуганно прижалась к дверце купе.

– Ты что творишь, извращенец?!

– Развратник, – тихо подсказала Полина.

Я перевела на нее сверкающий взор:

– Это ты во всем виновата!

– Неправда! Я тебя не целовала. Это он!

– Кстати, братан? – расплылся в улыбке Богдан. – А чего это ты вдруг? Она ж вроде скорпионша и все такое…

– Я под подозрением, – равнодушно ответил Алекс. – Не хочу потом Егору доказывать, что не имею отношения к ее сломанному позвоночнику.

У меня руки сами собой сжались в кулаки: ах он паразит! Так вот, значит, откуда
Страница 28 из 31

порыв – собственную шкуру спасает?!

– Где тут у меня топор лежал?!

– Пора, пожалуй, заканчивать игру, – подпрыгнула Полина. – Ребята, идите погуляйте. Мы переоденемся и приготовимся ко сну! Уже поздно!

– Но… – попытался возмутиться Богдан.

– Идите! – подтолкнула его в спину Поля. – Так надо!

И только когда за парнями закрылась дверь, она обернулась ко мне и шепотом спросила:

– Ты как?

– А как я могу быть?! Я злая! Я такая злая, что, кажется, могу убить его взглядом!

– Ой ли? – хмыкнула подруга.

Я гневно ткнула в нее пальцем:

– Ты на что сейчас намекаешь?!

– Я не намекаю. Я спрашиваю открыто: это был твой первый поцелуй. Как ощущения?

– Я не знаю! Я не помню! Все произошло так быстро…

– Можем попросить его повторить, – улыбнувшись, кивнула на дверь Полина. – Думаю, он не откажет, и в следующий раз…

– В следующий раз я откушу ему голову!

– Вот всегда ты так! А он, между прочим, симпатичный. Это я тебе, как ценитель, говорю.

– Вот и забирай его себе!

– И не жалко будет? – подмигнула Поля. – Нет, я для него старовата. А вот ты бы к Александру присмотрелась. Есть в нем что-то такое…

– Святой ежик, Полина! – схватилась я за голову. – Я тебя сейчас ударю!

– Ладно! – подняла подруга руки вверх. – Не надо так нервничать, хотя… хочешь отомстить?

– Еще бы!

– Тогда подожди немного и не рычи пока. Есть у меня одна идейка…

Когда парни вернулись в купе, мы уже лежали по койкам. Я заняла нижнюю, Поля верхнюю, по диагонали. Почему именно так – я не знала, а спросить не успела.

– Идут, – шикнула подруга. – Притворись спящей!

Ага, вот так запросто они мне взяли и поверили! Но спорить не хотелось. Быстро откинувшись на подушку, я засопела с видом невинного агнца.

Алекс с Богданом посмотрели на эту умиротворенную картинку, переглянулись и пожали плечами. Богдан улегся на нижней полке, Алекс полез наверх. Видимо, он решил, что безопаснее, когда нас разделяет не маленький хрупкий стол, а целая полка. Я мстительно улыбнулась, дождалась, пока он уляжется, подняла ногу и с силой подбросила полку вверх. Оттуда послышались ругательства: тряхнуло Алекса хорошенько. Но когда он, полный праведного гнева, зыркнул вниз, я снова была просто олицетворением покоя.

В поездах я всегда спала хорошо. Это была моя характерная особенность – я слушала, как отстукивают ритм большие колеса, и проваливалась в сладкую дрему быстрее, чем успевала сообразить, что происходит. Мама давно заприметила это мое «умение» и с тех пор больше никогда не пела колыбельные: просто ставила запись шума железной дороги, и я отключалась. Собственно, так же случилось и на этот раз. Я, конечно, сильно переживала, что Алекс решит отыграться за кастрюлю и сделает мне, спящей, какой-то неприятный сюрприз, но с родным организмом справиться не смогла. Минут пятнадцать честно прислушивалась к дыханию парня с верхней полки, потом не выдержала и засопела с ним в унисон.

– Пс! Пс! Да пс! же, Ева!

– А? Где? – подпрыгнула я и осоловело закрутила головой. – Что?

– Это я, успокойся. – Полина зажала мне рот ладонью. – Все, проснулась?

– Что ты здесь делаешь?

– В глобальном смысле? Еду с вами на природу.

– Давай конкретнее, – нахмурилась я. Спать хотелось так, что впору было спички в глаза вставлять.

– Помнишь, я говорила о мести? – Я медленно кивнула: да, что-то такое было. Поля ткнула пальчиком наверх и торжественным шепотом закончила мысль: – Час настал!

Я нахмурилась:

– Что ты придумала?

– Ну ты хотела узнать: колдун Алекс или нет?

– И?

– Забирайся наверх и ищи знак.

– Очень смешно! – буркнула я. Видимо, получилось громче, чем нужно, потому что Богдан на соседней полке всхлипнул что-то протестующее и перевернулся. – Как я отвираться буду, когда он проснется?

– Он не проснется.

– Та-ак… – протянула, чувствуя, что сейчас буду кого-то убивать. Возможно, свою единственную подругу. – С этого момента, пожалуйста, поподробнее.

– Не нервничай! Я ему травки подсыпала. Совсем чуть-чуть!

– Какой травки, Полина?!

– А ты как думаешь? Раз он наверху спит, а не мультики смотрит – значит, усыпляющей. Не волнуйся: она совершенно безвредна.

– Как ты могла?! Я же предупреждала: никакой магии против моей семьи не применять!

– Это не магия! К тому же трава хорошая. Испытанная. На тебе, между прочим.

– Да я никогда в жизни не принимала снотворное!

– Это ты так думаешь, – вякнула Поля. Я посмотрела на нее долгим, проникновенным взглядом. – Ева, она правда безвредная. Ну что я, знахарка со стажем, в траве не разберусь?!

– Обещай, что без моей просьбы больше никогда не будешь кормить меня своей зеленью! И мою семью тоже.

– Крест на пузе! А теперь тихо, пока Богдан не проснулся. Ему я ничего не подсыпала, так что ты давай Алекса изучай, а я за старшеньким пригляжу.

Мы встали ногами на мою полку и нависли над Шуриком. Тот спал, аки младенец: трава, по ходу, была отличной.

– А что искать-то? – подняла я глаза на подругу.

– Если он колдун, на нем метка должна стоять.

– На мне не стоит…

– Осечки случаются, – не стала спорить Поля. – Но редко. Так что давай, смотри внимательно.

И ткнула меня носом куда-то Алексу в поясницу. Я взвыла:

– Что смотреть?! Ничего ж не видно!

– А ты на ощупь попробуй! – нашлась Полина. – И пошустрее, а то мы так до рассвета жаться будем. Срывай с него простыню!

Я послушно потянула за ткань. Алекс лежал на животе, спрятав руки под подушкой. Почти голый лежал – в одних семейках. Я невольно залюбовалась: спина, попа, ноги… была бы я людоедом – не знала бы, во что первое вцепиться. Все было таким аппетитным!

– Посмотри на него, подруга, – шепнул демон-искуситель в обличье Полины. – Такой доверчивый, ранимый. Он же как Кай из «Снежной королевы» – колючий, потому что ему тепла не хватает.

– Каю из «Снежной королевы» не хватало лобзика, чтобы слово «счастье» выпилить! – бросила я на Полю хмурый взгляд. – А этот гаденыш не такой святой, каким ты только что его описала. Он меня поцеловал!

– О да, – закатила глаза готесса. – Паразит, каких мало…

– И вообще – взъелся за что-то, хотя совсем меня не знает! Жить спокойно не дает!

– Мм, сволочь…

– Ладно бы догадывался, что я ведьма, а так психует на пустом месте!

– Надо же, какая интуиция у мерзавца…

– Слушай, ты вообще на моей стороне?! – рявкнула я и тут же прикусила губу: мою гениальную голову вдруг посетила не менее гениальная идея: – А помнишь то растение, от которого кожа начинает чесаться?

– В смысле: то ядовитое растение, от которого кожу жжет целые сутки так, словно на ней целину вспахивают? – ехидно переспросила Полина. – Это семена южного колчагара.

– У тебя есть? Давай сюда!

– Ты уверена?

– Он меня поцеловал!

– Ну если бы он этого не сделал, мы бы никогда не увидели такой нежно-фиолетовый румянец на твоих щеках.

– Семена! – прошипела я.

Полина спрыгнула на пол и зашуршала в рюкзаке. Она всегда носила с собой особо полезные ингредиенты. Конкретно этот можно было сыпануть в глаза обидчику – больно так, что перцовый баллончик нервно курит в сторонке.

– Что-то от змеи в тебе все же есть, – покачала головой подруга, протягивая мне мешочек. Я его развязала и… задумалась. Вообще-то это было довольно жестоко. Конечно, он сам
Страница 29 из 31

напросился, но наказание должно быть соизмеримо с преступлением, разве нет? А поцелуй был… не настолько неприятным.

Сомнения разрушила подруга:

– Сыпь!

– Поля, у меня совесть проснулась, – пожаловалась я. – Может, не надо?

– Сыпь-сыпь, – решительно кивнула готесса. – Во-первых, у меня есть антидот. Так что, если он будет совсем на стены лезть – ты ему поможешь. А благодарный парень – это что? Это – полезный парень.

– А во-вторых? – тихонько поинтересовалась я, не веря в такую уж полезность Шурика. Скорее он меня просто не прикончит на месте, а дождется, пока я передам ему лекарство, и уж потом объявит полноценную охоту. И вовсе не для того, чтобы дать мне шанс спастись!

Полина вздохнула:

– Во-вторых, эти семена полезны. Чем-то напоминают крапиву или пчелиный яд: так же больно, но в малых дозах… повышают иммунитет, чистят кровь, омолаживают кожу. Так что, когда твой Алекс избавится от покраснения, спина у него будет, как попка младенца, – гладкая, ровная и очень приятная на ощупь.

– Что значит «твой Алекс»? – не поняла я. – Он не мой!

– А целовал так, как будто твой, – невинно протянула Поля.

Я скрипнула зубами и больше не сомневалась. Аккуратно посыпала семенами Шурику плечи, поясницу, потом подумала, оттянула резинку трусов и добавила на попу. Самую малость, чисто для моего морального удовлетворения. Подруга хмыкнула:

– Вот и умничка. Смело, решительно… а теперь прячься.

– Почему?

– Потому что когда семена начнут действовать, никакое снотворное не удержит его в горизонтальном положении.

– Поля? – Я подняла на подругу испуганный взгляд. – Полечка, а он меня не убьет?

– Конечно нет, – с нежностью и очень убежденно ответила подруга. – Я сама тебя тренировала. Знаешь, как ты быстро бегаешь?

Утешила, однако. Я улеглась обратно на полку, укуталась простыней до подбородка и долго прислушивалась к тому, как ворочается и постанывает во сне Алекс. Семена действовали не сразу, постепенно проникая все глубже в кожу. Совесть больше не кидала робкие реплики, она вопила в голос, обзывая меня всякими нехорошими словами, и в конце концов я сдалась, обещая ей и себе в придачу, что вылечу Алекса сразу, как только он попросит! На резонный вопрос: «А какого черта я тогда это вообще сделала?! – вынырнувшая непонятно откуда гордость тихонько заявила: – Пусть теперь знает, что нас можно бояться!»

Она считала это хорошим аргументом, но мне почему-то легче не стало. Завтрашний день пугал своей неизбежно грядущей расплатой. А значит, нужно было выспаться и набраться сил. Кто знает, быть может, Полина окажется права, и моим единственным шансом на спасение будет умение долго и быстро бежать?

Глава 8

Их целью должна быть война и военные победы, и таким образом они предотвратят войну.

    Дж. Буш-младший

Ева Моргалис

Наверное, это была худшая ночь в моей жизни. Я никогда не жаловалась на плохое воображение и сейчас явно представляла себя в образе доктора Лектера. Полина давно дрыхла сном праведника – ее не беспокоили возможные последствия нашего хулиганства, Богдан ворочался на полке и недовольно похрапывал – видимо, он привык к более роскошным кроватям, Алекс наверху мужественно сражался с семенами южного колчагара, а я почти до рассвета активно придумывала собственную эпитафию. Получалось плохо. Что-то вроде: «Погибла от руки монстра. Виновата сама».

Нет, я не Лектер – я Франкенштейн. Правильно Полина тогда говорила…

Только под утро мне удалось забыться беспокойным тягостным сном. И то – ненадолго.

Знаете, как забавно пробуждаться, когда над тобой нависает гневная всклокоченная рожа, которая того и гляди начнет плеваться огнем? Я тихонько застонала и подтянула простыню до самого носа, оставив неприкрытыми только глаза. Чтобы, так сказать, не выпускать врага из поля зрения. Хотя этого конкретного врага еще попробуй оттуда куда-то деть!

Алекс не просто стоял рядом – он сидел на краю полки, держась одной рукой за стол, а другую опустив на край моей подушки, и нависал злобной карающей десницей. В первое мгновение я решила, что с травой Поля все же напутала: такими большими были его зрачки и тяжелым дыхание. Очень хотелось спрятаться куда-то подальше. Например, нырнуть под полку, в багажный отсек. Или вообще – под вагон. Ну и пусть там холодные шпалы с камнями! Зато смерть будет быстрой и куда менее болезненной, чем та, обещание которой я прочитала у Шурика в глазах.

– Что с тобой случилось? – мяукнула из-под простыни.

– Ты случилась!! – рявкнул Алекс. Я поежилась: ну надо же! И ответ и вопль души прямо. Два в одном: очень зловеще и до боли проникновенно. На всякий случай решилась уточнить:

– А почему именно я?

Он посмотрел на меня как на будущего покойника, хрипло выдохнул и обернулся:

– Прошу всех покинуть купе.

Почему мне показалось, что меня это тоже касается? С облегчением улыбнувшись, я попыталась утащить свои косточки прочь, но, увы, была грубо остановлена еще на взлете.

– Не ты! – рыкнул Алекс.

Я опять вжалась в подушку.

– О великий и злобный человек! – бесстрашно выступила вперед Полина. Алекс перевел на нее метающий молнии взгляд, и она поспешно вернулась на прежнее безопасное расстояние. Относительно безопасное, потому что будь у Шурика желание ее сцапать, и даже прыжок в окно не подарил бы спасения. – Могу я выразить подруге мои сожаления и попрощаться?

– Что значит – «попрощаться»?! – сипло уточнила я. Поля скорбно вздохнула, и второй раз за утро я почувствовала себя потенциальным умертвием.

Кажется, Алекс заметил блеск отчаяния в моих глазах, потому что скрежетнул зубами и нехотя кивнул. Полина подошла ближе, бедром сдвинула братца с насиженного места и шепнула, опускаясь рядом.

– Это лекарство. – Маленький тюбик незаметно перекочевал из ее кулака мне под простыню.

– А чего с ним делать?

– Ну если твой демон сильно разорется, можешь скормить, – хмыкнула подруга. – А вообще – втирать. Да не бойся ты так! Ничего он тебе не сделает.

И добавила, уже поднимаясь с полки:

– В крайнем случае, я за тебя отомщу.

Я даже ответ придумать не успела. А Полина подмигнула, схватила за руку Богдана, который спросонья, кажется, вообще не понимал, что происходит, и вышла с ним из купе. Шурик плавно потянулся и закрыл за ними дверь. Щелкнул замок. Мое сердце свалилось в пятки. Судя по звону в ушах – частями.

Братец сощурился, обернулся ко мне… и тут меня прорвало:

– Не подходи! Я буду кричать!

– Не поможет, – хрипло выдохнул Алекс.

– Я буду драться!

– Уже интереснее. – И бросился в атаку первым.

Фигушки ему! Да я, когда напуганная, такие чудеса эквилибристики способна изобразить – сама потом три дня в шоке хожу! А Шурику удалось напугать меня конкретно. Завизжав, я буквально взлетела на второй этаж, уселась там, поджав под себя ноги, и выжидающе уставилась на врага.

– Слезай! – рыкнул он.

– Не дождешься!

– Слезай, иначе я сам тебя сниму!

– Полка двоих не выдержит!

– Я готов рискнуть! – И в глазах при этом промелькнула такая жесть, что я поняла – да, рискнет.

– Не надо! – решила пойти на попятную. – Я спущусь. Только ты пообещай, что драться не будешь.

– Да что ты! – язвительно скривился братец. – Как можно?!

– Отойди к столу!

Шурик
Страница 30 из 31

скрестил руки на груди и демонстративно сделал шаг назад. Я хмуро кивнула и поставила ногу на подставку.

А потом… как меня скрутили – я даже не поняла. Только в какой-то момент пол и потолок поменялись местами, и я всем весом рухнула на нижнюю полку. Алекс с безумным взглядом навалился сверху. Кошмар! Худшее, что можно было увидеть перед смертью – его бешеное лицо. Стало не страшно – жутко! Я дернула ногой, рукой и совершила непростительное. Случайно! Мазнула его ногтями по спине.

Бедняга-тиран на мгновение замер и стиснул зубы так, что я услышала хруст эмали.

– Прости, пожалуйста! – выкрикнула прежде, чем мозг подсказал: все! Если раньше у него и были сомнения, кто приложил руку к его «травме», то теперь я самолично развеяла их подчистую.

– Ты!!! – второй раз за утро прошипел братец. Я вздрогнула и жалобно пропищала:

– Могу все исправить!

– Только это тебя и спасет!

Казалось, он ждал этих слов: тут же сдернул меня с полки и улегся на нее сам. Задрал футболку:

– Приступай!

М-да… фиговастенько мы вчера пошутили. Несчастная спина выглядела так, что мне ее чисто по-человечески стало жалко.

– Лежи смирно. Будет немного жечь.

– То есть сейчас ты считаешь нужным меня предупредить? – с сарказмом переспросил Алекс, уткнувшись лицом в мою подушку.

– Я постараюсь быть очень аккуратной.

– Это в твоих же интересах!

– Будь благодарнее!

Ну, с последним я перестаралась – признаю. Особенно когда легонько хлопнула его по спине. А не надо было пытаться встать! У меня нервы слабые, я действую рефлекторно! Больной прошипел что-то угрожающее, вгрызаясь в подушку зубами, и выдал:

– Инквизиция по тебе плачет!

Я философски вздохнула: угадал. Семья Моргалис в свое время здорово попортила нервы этим поклонникам костров и ряс. Впрочем, сейчас нужно было думать не о былых подвигах, а о насущных проблемах.

Очень аккуратно я подтянула края футболки, чтобы открылись плечи, и нанесла первую порцию крема. Надо сказать, Поля не солгала. Кожа, до этого красная и как будто жженая, выпрямлялась и светлела буквально на глазах. И на ощупь, кстати, действительно становилась нежной и гладкой.

Осторожно втерев мазь в плечи, я спустилась к пояснице. Алекс к тому моменту уже едва не мурлыкал от удовольствия. Надо признать, я тоже вошла во вкус и не халтурила, качественно обрабатывая каждый сантиметр пострадавшего тела.

– Ну все, – улыбнулась, когда спина Шурика приобрела свой «первозданный» вид. Закрыла тюбик и уже намеревалась встать, когда он приподнял голову:

– Куда собралась? – и резким движением спустил трусы.

У меня дернулся глаз. Нет, попа у Алекса была что надо, но одно дело сыпануть на нее семена не глядя, а другое – при свете дня втирать лекарство. Голыми руками!

– Э… – попятилась я. – Нет уж, дальше ты как-нибудь сам.

– Сидеть! – рявкнул Шурик. – Считай это наказанием. Мажь.

Сцепив зубы, я коснулась «того самого». Одним пальчиком. Вид у меня при этом был такой, словно мне поручили эту попу как минимум ампутировать. Шурик опустил голову обратно на подушку и расслабился. Подлец! Он наслаждался процессом! Хотя где-то это было даже хорошо: чем дольше он вот так лежал, тем меньше от него было проблем. И только я успела хоть немного расслабиться, как этот гад взял и застонал. Да так, что у меня внутри все перевернулось!

– Ты там чего?

– О да, Ева! – с хрипотцой провыл братец. – Да! Еще! Еще!

– Ты что творишь?!

– Да! – все громче повторял Алекс. – О да, Ева! Да!!

Я представила, с какими лицами сейчас замерли в коридоре Полина с Богданом… Да что эти двое?! Такие вопли даже Егор в своем СВ должен был услышать! И с Оли свалиться…

– Убью мерзавца! – завопила я и бросилась на Шурика с намерением затолкать подушку ему в горло. Но гаденыш тоже оказался не лыком шит. Каким-то чудом сумев перевернуться, он схватил меня за запястья и резко поднял вверх. Я и опомниться не успела, как оказалась сидящей у него на хм… животе в весьма красноречивой позе.

– Ты все поняла? – спросил Алекс после секундного молчания, в процессе которого внимательно изучал мое бледное лицо и пылающие бордовые уши. Я кивнула. – Повторять не придется? – помотала головой. – Тогда последний вопрос. Откуда семена?

– Полина учится на фармацевта.

– Ах, Полина, – недобро сощурился Алекс. – Ну ладно…

– Эй, – испугалась я. – Не тронь ее! Это была моя идея!

– Какая преданность, – ухмыльнулся Соколов. – Или это ты так ревнуешь?

– Сейчас я все-таки тебе врежу!

– Ладно-ладно, как знаешь. – Алекс наконец отпустил мои руки, поднялся и без предупреждения стянул с себя пропитанную семенами футболку. Я что-то протестующе крякнула и отвернулась к окну. Нет, ну не подлец, а?! Он как будто специально меня смущал! И, черт подери, ему это отлично удавалось!..

А между тем пейзаж за окном успел поменяться. Там, вдалеке, за горизонтом, уже виднелись горы. Сейчас они казались невысокими и пологими, но я-то знала правду. Эти вершины были величественны и коварны, они хранили много секретов, таили опасности, о которых и не подозревали наивные, посягнувшие на них туристы. А еще – именно там проходили ведьмовские шабаши, которые так любила посещать моя мама. Потому что были в этих горах места, куда добраться могли только чародеи.

– Четверть часа, – послышалось из-за спины. Я обернулась: Алекс переоделся и сел рядом, глядя в окно через мое плечо. – Прибудем на место через пятнадцать минут.

– Так, может, уже впустишь остальных?

И вот этот простой вопрос ввел Шурика в состояние полнейшего ступора. У него даже глаза увеличились в размере.

– Черт! – ругнулся он, бросаясь к двери. – Остальные!

А я просто покатилась от смеха: он про них забыл! Невероятно, но факт: пока охотился за мной, даже родной брат вылетел у него из головы! Ха-ха! Интересно, Алекс сам догадается сделать меня виноватой или ему кто-то подскажет?

Первым из поезда выпрыгнул Алекс, затем Богдан, тащивший два рюкзака. Я смотрела на него и качала головой: некоторые никогда не учатся. Зачем пытаться быть джентльменом с той, которая этого не оценит? Хорошо хоть рюкзаки были небольшие, иначе Поля послала бы ухажера лесом и, возможно, в довольно грубой форме. Подруга любила скорость и драйв, когда мышцы ноют после напряженного дня, а голова гудит от впечатлений, любила быть независимой и сильной, сама выбирать дорогу и вести за собой. Да, в Полине умер великий полководец… хотя, скорее завоеватель, потому что Кутузовым я ее представляла довольно смутно, а вот маленьким и прытким Наполеоном – еще как! Ей бы в «блицкриг» играть, а тут Богдан со своим:

– Давай помогу!

– Ну на! – хмыкнула Поля. И взвалила ему на плечо второй рюкзак. А потом пристроилась рядом со мной и приступила к допросу:

– Чего у вас тут было с Алексом?!

Я шагнула на платформу, отбросила челку со лба и мрачно ответила:

– Меня пытали.

Кажется, подруга не прониклась:

– И как? Тебе понравилось?!

Мой тяжелый взгляд должен был стать лучшим ответом, но, видимо, не успел.

– Привет, девочки. О чем задумались? – Егор просто светился от предвкушения веселых выходных. Я скосила на него глаза: надо же, какой радостный. По ходу, выспался… А вот Оля выглядела уставшей: зевала каждые пять минут, морщилась, когда солнечный луч
Страница 31 из 31

пробирался под ресницы. Еще и синяки под глазами появились… выглядела хуже меня, честное слово.

– Доброе утро, – вяло поздоровалась блондинка.

Участливая я сделала бровки домиком:

– Тоже тяжелая ночь выдалась?

– Что значит «тоже»?! – встрепенулся Богдан и почему-то уставился на Алекса очень гневным взглядом. – Мне стоит что-то знать?!

Шурик фыркнул и отвернулся, а я в полном недоумении уставилась на Полину.

– А-ха-ха! – бодро «рассмеялась» моя загадочная подруга. – Александр, конечно, тот еще негодник, но на такое пока не отважился.

– Что значит «пока»?! – вытаращился теперь уже на Полю Егор, но она уже схватила меня под руку и буквально потащила по перрону в сторону выхода.

– Поль, а о чем вы вообще говорили?

Она посмотрела на меня долгим проникновенным взглядом и улыбнулась:

– Не поняла, и ладно: крепче спать будешь. Егор, куда дальше?

– У здания вокзала ждет автобус. Едем до деревни Бжежичевка. Оттуда пешком, – пояснил брат. Девушка кивнула и первая выскочила на улицу. Потянулась, подставляя лицо солнышку, и довольно заурчала.

– А разве ты не гот? – подозрительно нахмурилась Ольга, замерев на ступеньках.

– Еще какой, – мурлыкнула в ответ Поля.

– Тогда почему ты не хочешь умереть? – И сказано это было таким тоном, что последнее слово можно было заменить на «сдохнуть», и никто бы не заметил.

Подруга плавно перевела взгляд на отважную блондинку:

– Милочка, я не эмо. Это они мечтают торжественно отойти в мир иной.

– А о чем мечтаешь ты? – не отставала Оля.

Полина кровожадно и как-то предвкушающе ухмыльнулась:

– Отправить туда кого-нибудь особо кусачего. Хочешь, запишу в кандидаты?

– Дамы, брейк! – Я вскинула руки и замерла между девчонками. Поля была, как всегда, уверена в себе и готова к любым неожиданностям. Нет, ну при ее физподготовке это было неудивительно. А вот то, с каким упорством нарывалась на скандал Оля, смахивало на откровенный мазохизм. Куда делась вчерашняя девочка-цветочек? Что за бешеная фурия покусала нашу штатную кухарку? – Оля, где ребята?

– Покупают билеты. Сказали подождать возле автобуса.

– Тогда идем. – Я демонстративно улыбнулась и первая, хорошим маршем, скрылась за углом вокзала.

– Ева! – крикнула вдогонку Полина. – Налево! Автобусная остановка там.

Круто развернувшись, я потопала в другую сторону. Оля, гордо вскинув нос, вырвалась вперед и вскоре скрылась из виду в толпе других приезжих.

– Слушай, я вообще не понимаю, что с ней, – шепнула я подруге. – То ласковая, то злобная, то всего на свете боится, то едва в драку не лезет. Странная девочка.

– Не-а, – отмахнулась готесса. – Это не она странная. Это ваш Егор – удод. Он ей мозги пудрит, а она на окружающих срывается.

– Но почему? Это же нелогично! – Я посмотрела на изогнутую бровь Поли и вздохнула. – Согласна, аргумент не самый удачный, но…

– Забей, – отмахнулась подруга. – У нас поход, разве нет? Прогуляется в лесу, подышит воздухом – и ее попустит. А нет – так на меня нарвется.

– И?.. – протянула я, не особо веря в эдакий альтруизм Полины.

– Что «и»? Поступлю по старинке: напала на медведицу – получи по харе лапой. Глядишь и успокоится.

Пока мы болтали, периодически бросая задумчивые взгляды на хмурую Ольгу, подошли ребята. Они сложили рюкзаки в багажное отделение автобуса, мы забрались внутрь, расположившись на задних местах, и водитель стартанул.

Здравствуйте, горы! Мы почти добрались…

– Ненавижу «икарусы», – прошипел Богдан, случайно ударяясь головой о поручень.

– Ты в них ездишь раз в пятилетку, – усмехнулся Егор, но за сиденье (ручка в автобусе была одна, сломанная, да и та – четко над головой у Богдана) при этом ухватившись так, что оно трещало.

– Потому что я их ненавижу!

Ну где-то я брата понимала: «икарус» с такой скоростью мчался по бездорожью, словно надеялся взлететь, оттолкнувшись от особо крупной кочки. Увы, птица, конечно, могла поймать верную траекторию, но ласточку из пингвина не сделает даже трамплин. Жаль, что водитель думал иначе. Тихонько напевая «Пусть всегда будет небо!», этот камикадзе несся вперед, выжимая из бедной таратайки все до последнего вздоха.

– У тебя случайно родственники в этих краях не терялись? – воскликнула, косясь на невозмутимого Алекса. С такой же прытью он на своем мотоцикле носился по городу. Меня в ответ окатили волной презрения, в которой при желании можно было утопиться. Я совсем по-детски показала язык.

– Не советую рисковать, – мрачно буркнул братец. – Прикусишь.

– Мой язык! – буркнула в ответ я. – Захочу, вообще откушу.

– Вот бы дождаться!

К счастью, долго мучиться нам не пришлось: ехали всего с полчаса. Этого оказалось достаточно, чтобы перекрасить попы в ровный синюшный цвет, но слишком мало, чтобы травмировать их окончательно. «Икарус» кашлянул в последний раз и остановился в центре небольшой деревеньки: штук на сорок аккуратных домиков, с двухэтажным магазином и полуразвалившимся клубом на «главной» площади. Как ни странно, клуб до сих пор функционировал. Уж не знаю, какие экстремалы отваживались плясать на гнилых досках – может, они так к соревнованиям по паркуру готовились, но на двери висело совсем новенькое расписание: в семь – кино, затем танцы. Поля вытащила ручку, воровато оглянулась и дописала:

«В десять – экскурсия в травмпункт».

Сейчас, рано утром, здание клуба было закрыто: большой висячий замок на двери не позволял в этом усомниться, и мы пристроились под навесом у входа, чтобы сменить обувь, спрятать в рюкзаки воду и милый моему сердцу топор. Минут на десять все оказались заняты своими делами, сосредоточенно готовясь к долгому переходу. Ну или почти все.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/inna-georgieva/eva-minus-na-minus-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Банник (он же баенник, лазник, байник, банный) – нечистый дух из нежити, который поселяется во всякой бане за каменкой.

2

Баган – дух-покровитель рогатого скота, он охраняет их от болезненных припадков и умножает приплод.

3

Вазила (он же конюшник, табунник) – дух-покровитель лошадей.

4

Баюнок (кот-баюн) – домовой дух, сказочник, сказочник ночной, песенник колыбельный. Иногда он выступает в виде кота-баюна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.