Режим чтения
Скачать книгу

Эверест. Смертельное восхождение читать онлайн - Анатолий Букреев, Г. ДеУолт

Эверест. Смертельное восхождение

Анатолий Николаевич Букреев

Г. Вестон ДеУолт

Кинопремьера мирового масштаба

Трагические события мая 1996 г. на Эвересте – это история столкновения запредельных амбиций, стальной воли, фатальных ошибок и небывалой самоотверженности. Международная экспедиция неожиданно обернулась катастрофой – и уникальной, не имеющей аналогов в мире спасательной операцией.

Книга непосредственного участника восхождения, выдающегося альпиниста Анатолия Букреева подробно, день за днем, описывает ход событий. Она в деталях воссоздает историю, которая легла в основу блокбастера Балтазара Кормакура «Эверест».

Восстановить полную картину того, что случилось на склоне высочайшей вершины Земли, помогают расшифровки записей переговоров альпинистов, а также воспоминания коллег и друзей Анатолия.

Анатолий Букреев, Г. Вестон ДеУолт

Восхождение

THE CLIMB: TRAGIC AMBITIONS ON EVEREST

Text Copyright © 1997 by Anatoli Boukreev and G. Weston DeWalt

Published by arrangement with St. Martin’s Press, LLC.

All rights reserved.

Книга напечатана на основе издания: А. Н. Букреев, Г. В. ДеУолт. Восхождение; БАСК, МЦНМО, Москва, 2002.

Все фотографии на вклейке (кроме 2 и 22) из личного архива Анатолия Букреева

© Компания НПФ БАСК, перевод на русский язык, 2015

© С. Мацкевич, карты и схемы, 2002

© Фото: L. Wylie, В. Седельников, 2002

© Издание, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Горы имеют власть звать нас в свои края

Там навсегда остались лежать наши с вами друзья

Тянутся к высоте люди большой души

Не забывайте тех, кто не пришел с вершин…

    Анатолий Букреев

Издание книги «Восхождение» посвящается памяти

Анатолия Букреева

Владимира Башкирова

Дмитрия Соболева

Ясуко Намбы

Нгаванга Топше

Скотта Фишера

Энди Харриса

Дуга Хансена

Брюса Хирода

Роба Холла

Чен Ю Яна

Лопсанга Янгбу

Авторы особенно признательны за помощь, оказанную им

Алексом Дэвисом

Ервандом Ильинским

Терри Ле Мончек

Симоном Моро

Гарри Нептуном

Бобом Пэлэсом

Дианой Тейлор

Линдой Уайли

Бетти Уальд

Джен и Ширли Фишерами

Дженни Фишер

Ринатом Хайбуллиным

От издателей

Да не смеет никто судить Икара за его безумный полет, как не смеет судить и Солнца, растопившего ему крылья.

    Даниил Андреев

Так уж получилось, что наша работа последние двенадцать лет постоянно связана с людьми неординарными: руководителями альпинистских, полярных, яхтенных, парашютных экспедиций, сильными спортсменами, одиночными путешественниками. Помогая таким людям, невольно становишься соучастником их рискованных проектов. Многие стали нашими друзьями.

В память о погибших друзьях Анатолии Букрееве и Владимире Башкирове мы решили перевести и издать эту книгу в России.

    Сергей и Владимир Богдановы, фирма «БАСК»

Предисловие переводчика

Переводные издания на альпинистскую тематику выходят у нас нечасто. Тем более символично появление в России такой книги, как «Восхождение». Среди множества изданий, опубликованных на Западе и теперь выходящих у нас, «Восхождение» стоит особняком.

Дело в том, что одним из соавторов и главным героем книги является наш соотечественник Анатолий Букреев – один из лучших высотных альпинистов двадцатого века. Так причудливо сложилась жизнь, что книгу ему пришлось писать по-английски. Вынужденный изъясняться на чужом языке, Букреев полностью сконцентрировался на точности изложения фактов, не слишком заботясь об изысканности стиля. При переводе мы постарались сохранить его манеру повествования. Как и в оригинальном издании, слова Анатолия в книге выделены курсивом.

Помимо полного перевода книги «Восхождение» в настоящем издании содержатся также воспоминания друзей Анатолия Букреева, написанные ими специально по этому случаю.

В заключение нашего краткого предисловия хотелось бы отметить тех, кто помог появлению «Восхождения» на русском языке. Прежде всего, это Владимир Богданов, друг Анатолия Букреева и руководитель компании БАСК – лидера среди российских производителей альпинистской экипировки. Без его инициативы и поддержки публикация «Восхождения» была бы просто невозможна. Мы особенно благодарны замечательному литературному редактору книги Полине Кузнецовой и Степану Макцкевичу, создавшему все иллюстрации и схемы для русского издания. С большим участием отнесся к идее публикации «Восхождения» на русском языке Иван Ященко, который организовал подготовку книги к печати.

Хочется также поблагодарить всех членов нашего альпинистского сообщества, оказавших большую помощь при переводе «Восхождения», в особенности Вадима Бешанова (Харьков), Алексея Дмитренко (Лимасол), Рината Хайбуллина (Алма-Ата) и Сергея Шибаева (Санкт-Петербург).

    Петр Сергеев

Предисловие к русскому изданию

Книга Анатолия Букреева – это полотно трагических событий весны 1996 года на юго-восточном гребне величайшей горы мира. Событий, во время которых к вершине, ловя окно в погоде, рванулось сразу несколько групп восходителей. Высшей точки достигло 27 человек, но на спуске пятеро исчезли в буре, а еще двое получили сильнейшие обморожения. Событий, вошедших в историю мирового альпинизма как пример и безответственных решений, и беспримерного героизма. Событий, где переплелись судьбы миллионерши и почтового служащего; где умирающий альпинист по спутниковому телефону прощается со своей беременной женой и выбирает с ней имя будущему ребенку; где в живых остается тот, кто 12 часов пролежал под снегом и льдом, брошенный своими партнерами.

«Восхождение» – свидетельство не просто очевидца, но одного из главных участников этих событий.

Статистика восхождений на вершину Эвереста говорит о том, что покорить его всегда было непросто. С 20-х годов двадцатого века в Непал направлялись экспедиции с тоннами груза, укомплектованные альпинистской командой в два-три десятка человек. Восхождение на гору напоминало осаду средневекового замка, в предместье которого разбивается лагерь и неделя за неделей осаждающие вновь и вновь атакуют стены и отвесы, пробиваясь сквозь туман и пургу.

С момента, когда Хиллари и Тенцинг впервые достигли пиковой точки высотного полюса Земли в 1953 году, и до конца 90-х гг. вершины достиг 1161 человек. Погиб 151, если считать со дня первого восхождения на вершину, и 175 – с учетом самых первых попыток. Статистика такова, что примерно каждый пятый навсегда остается на склонах гиганта.

Зачастую это люди, отдавшие искусству горовосхождений многие годы жизни, прошедшие долгими путями от вершин Альп к гигантским гималайским взлетам. В том, 1996-м, году вершины Эвереста достигло 98 альпинистов, но «рекордной» стала и другая цифра – 15 восходителей оставили на горе свои жизни.

На смену брезентовым штормовкам и сизалевым веревкам пришли гортексовые куртки и синтетические волокна, но суть, в общем-то, осталась той же: работа на пределе, в атмосфере, где кислорода на треть меньше, чем внизу, в долине.

Совершенствовалось снаряжение, менялась психология восходителей. В мире практически не осталось белых пятен, и то, что еще вчера казалось недоступным, сегодня воспринимается
Страница 2 из 29

как обыденное, и через неделю в ленте новостей вытесняется новыми событиями. Но на вершину Эвереста, как и 50 лет назад, можно попасть только своими ногами. Шаг за шагом. Проявляя незаурядное терпение, волю и мужество.

Конечно, чем плод недоступнее, тем он слаще. В 1985 г. техасский миллионер Дик Басс оплачивает услуги гидов-проводников и с их помощью поднимается на вершину Эвереста. Мысль о том, что купить можно и восхождение, окончательно утверждается на Западе в начале 90-х. Появляются коммерческие экспедиции, которые обязуются сделать все для того, чтобы клиент попал на вершину. Они берут на себя организацию экспедиции, доставку участников в базовый лагерь, организацию пути и промежуточных лагерей, сопровождение клиента и его подстраховку на всем пути вверх и вниз. Клиент идет с кислородным аппаратом, и все это удовольствие, вырастая в цене, на сегодняшний момент достигает 50 000 – 65 000 долларов.

Но ни за какие деньги невозможно купить погоду, ветер, снег. Клиенту гарантируют услуги и помощь, но не достижение вершины. И пункта о благополучном возвращении нет в этих договорах. Стихия гор такова, что самые опытные и умелые порой не в силах противостоять ей. Об этом свидетельствуют судьбы многих «звезд» альпинизма, да и автора этой книги – тоже…

Именно в такую коммерческую экспедицию в качестве гида был приглашен Анатолий Букреев.

Анатолий родился в 1958 г. в Челябинской области. Однако много лет он прожил в совхозе «Горный садовод» под Талгаром и после развала СССР остался в Казахстане, приняв гражданство республики. В горы Анатолий попадает 16-летним юношей и уже через десять лет становится одним из сильнейших высотников страны. Первым восьмитысячником Букреева становится третья вершина мира – Канченджанга. В процессе подготовки Толя неизменно занимает первые места в отборочных «гонках», быстрее всех претендентов поднимаясь и на Эльбрус, и на пик Коммунизма. Тогда же за 14 часов он поднимается на вершину пика Ленина.

15 апреля 1989 г в группе Валерия Хрищатого он без кислорода поднимается на Среднюю вершину Канченджанги (8 478 м), а чуть позже с группой Сергея Бершова проходит траверс всех вершин массива. Этот, по тем временам беспримерный, траверс (с выходом из лагеря на «7 200») занял у группы всего три дня.

Кандидат в мастера спорта Букреев становится Заслуженным мастером спорта и Мастером спорта международного класса. Ему вручен орден «За личное мужество».

Но звездами на погонах альпиниста всегда были лишь достигнутые ими вершины.

Май 1990 г. Сразу два восхождения на Мак-Кинли. Сначала – в составе группы по пути Кассина, потом десятичасовое соло по западному ребру. Чуть позже взят Эль-Капитан, а еще позже – скоростные соло на пики Победы и Хан-Тенгри.

Весна 1991. Дхаулагири по западной стене. 10 мая на вершину выходят участники экспедиции Казахстана – Букреев, Моисеев, Сувига, Целищев, Хайбуллин, а тремя днями позже – группа Хрищатого.

Осень 1991. В составе питерской экспедиции на вершину Эвереста через Южное седло Анатолий без кислорода поднимается в связке с еще одним легендарным представителем советского альпинизма – Владимиром Балыбердиным

1994. Скоростное соло-восхождение на Макалу. 46 часов на подъем и спуск в базовый лагерь[1 - Данные из сборника «Восхождения. Хроника восхождений в Гималаях и Карокоруме в 1982–1997 г г». – М.: Издание И. В. Балабанова, 1998.].

В конце 90-х Букреев все еще возглавлял список альпинистов СНГ с 18 подъемами на восьмитысячники. Это:

– четыре восхождения на Эверест (1991, 1995, 1996, 1997),

– два восхождения на Дхаулагири (1991, 1995 – за 17 часов от базового лагеря),

– два восхождения на Лхоцзе (1996 – за 21 час от базового лагеря, 1997),

– два восхождения на Макалу (1994, 1994 – дважды в течение месяца),

– Манаслу (1995),

– Канченджанга (1989),

– К-2(1993),

– Чо-Ойю (1996 – соло на пятые сутки со дня прибытия в базовый лагерь),

– Шиша-Пангма (1996),

– Броуд-пик (1997 – соло за 36 часов из базового лагеря),

– Гашербрум (1997 – соло с «5 800» до вершины за 9 с половиной часов).

Последние два года его жизни были очень напряженными и тяжелыми.

Он покорил 8 (!) восьмитысячников. Пережил смерть матери и отца. Ушли друзья – Владимир Балыбердин, Владимир Башкиров; к последнему Анатолий относился с особенным уважением и любовью.

Девятнадцатая экспедиция в Гималаи, в 1997-м, на Аннапурну стала для Анатолия последней. 27 декабря вместе со своим другом, высотным кинооператором Дмитрием Соболевым он был сметен лавиной на высоте 6000 м. Несмотря на усилия друзей, тела не были найдены. Так закончилась жизнь великого Букреева…

* * *

Ночь, темнота, вой пурги, ужасающий холод и люди, которые где-то рядом. Их нужно спасать, им нужен кислород, горячий чай, опорное плечо, путеводный фонарь… Что бы ты делал, читатель, на этом восьмитысячном «Титанике»? Кого бы сажал в шлюпки?..

Букреев решал эту задачу в течение двух суток. Он нашел выход практически для всех своих подопечных.

Казалось бы, все ясно. Но тут…

Подробности роковых событий в ярком и эмоциональном репортаже Джона Кракауэра первым публикует популярный американский журнал «Аутсайд». Кракауэр – альпинист и публицист этого издания – с целью описания восхождения на Эверест по заданию редакции шел к вершине в параллельной группе Роба Холла. В ту ночь эта группа потеряла четырех альпинистов, в том числе и самого Холла.

Несмотря на то, что Кракауэр был непосредственным очевидцем событий, после восхождения он обстоятельно беседовал и с самим Букреевым, и с его партнерами по восхождению. Однако интерпретация воспоминаний восходителей получилась весьма своеобразной. Отдавая дань горовосходительским талантам Букреева, Кракауэр описал его как излишне прямолинейного человека, не сумевшего оценить ситуацию, растерявшегося, проявившего безответственность, действовавшего, в основном, в своих интересах. Претензии Кракауэра строились, в основном, на том обстоятельстве, что Букреев первым из всей группы спустился с вершины в штурмовой лагерь, оставив клиентов и остальных гидов позади себя. Заметим, что талантливо написанный репортаж (а впоследствии и книга) Кракауэра произвел на публику большое впечатление.

Остается только гадать, почему Кракауэр оставил в тени серьезные промахи руководителей групп Роба Холла и Скотта Фишера, недостойное поведение шерпов и некоторых из партнеров по злополучному восхождению. Возможно, потому Джон и переложил всю вину на Букреева, что сам ту ужасную ночь провел в спальнике, восстанавливая силы после спуска с вершины.

Далеко не все были согласны с оценкой корреспондента «Аутсайд». В мае 1997 г. на страницах известнейшего издания «Уолл Стрит Джорнал» альпинист и писатель Гален Ровелл, комментируя ситуацию, писал: «Пока господин Кракауэр спокойно спал, а никто из гидов, клиентов или шерпов не нашел в себе мужества покинуть лагерь, Букреев в одиночку несколько раз выходил наверх. Ночью, на восьмикилометровой высоте, он шел сквозь бушевавшую снежную бурю и спас троих альпинистов, уже стоявших на краю смерти… Кракауэр лишь вскользь упоминает о проведенной Букреевым уникальной спасательной
Страница 3 из 29

операции. Сделанное им не имеет аналогов в истории мирового альпинизма Человек, которого многие называют „тигром Гималаев“, сразу после восхождения без кислорода на высшую точку планеты, без всякой помощи несколько часов подряд спасал замерзающих альпинистов… Говорить, что ему повезло – значит недооценивать совершенного им. Это был настоящий подвиг».

И словно подтверждая оценку Галена, Палата представителей Конгресса США выносит публичную благодарность лично Анатолию Букрееву.

Букреев, тяжело переживавший события трагической ночи, встретил публикацию в «Аутсайде» с недоумением и даже растерянностью. Это был удар в спину.

Об одном из сильнейших высотников мира было написано примерно в таком духе: «Когда ситуация (на вершине – С. Ш.) стала угрожающей, русский припустил оттуда со всех ног». Кракауэр в лучших традициях «желтой» прессы беззастенчиво передергивал факты и делал это сознательно, пытаясь уже для личной выгоды выжать все из скандальной истории.

Букреев написал письмо редактору журнала «Аутсайд», в котором объяснял причины и обстоятельства своего поведения в те роковые часы. Но оно не было опубликовано. Тем временем Кракауэр выпустил «В разреженном воздухе» – книгу об эверестовских событиях. Она разошлась многотысячным тиражом в нескольких странах мира (700 000 только в США).

И тогда вместе с писателем Вестоном деУолтом было написано «Восхождение».

Мы читаем ее только сейчас, пять лет спустя. Все-таки – читаем…

* * *

Букреев называл себя приверженцем и выходцем русской школы альпинизма. Что же «проходят» в этой школе сейчас?

Средний возраст лучших восходителей страны приближается к 45-летней отметке. Очень многое изменилось с тех пор, как эти люди встали на горную тропу. Система, некогда подпитываемая профсоюзными деньгами, канула в лету, горы – в прямом, а не переносном смысле – стали дороже. Зато ярко смогли проявиться таланты тех, кто прежде мог бы всю жизнь дожидаться очереди в сборную на пути в Гималаи.

Традиционны имена и неизменна география.

Великолепен проект «Русский путь – стены мира» Александра Одинцова из Петербурга, седьмой год совершающего с командой восхождения на выдающиеся стены мира. Потрясающи соло Валерия Бабанова. Мощны аккорды екатеринбургских альпинистов, где сверкает целая плеяда «звездных» имен. Всегда силен Красноярск. Кипит жизнь в Приморье, Кузбассе, Магнитке. Буквально за несколько месяцев до выхода этой книги представляющие новое поколение московские альпинисты совершили первое российское восхождение на Серро-Торре (Патагония) – одну из самых трудно достижимых вершин планеты.

Проблемы с посещением горных районов Средней Азии и Кавказа, возникшие в середине 90-х гг. и связанные с напряженной обстановкой в этих регионах, российские восходители компенсировали вниманием к ранее неосвоенным районам. Так, красноярцы осваивают Ергаки. Интенсивнее стало посещение Алтая, Саян, Хибин.

Можно было написать отдельную главу о том, что произошло в нашем альпинизме после гибели Анатолия Букреева. Но в заключение скажу только о последнем, минувшем 2001 годе.

Он стал весьма удачным для российских альпинистов. Увенчалась успехом пятилетняя эпопея покорения последней не взятой человеком вершины, превышающей восьмитысячную отметку.

Первовосходителями на «русский восьмитысячник» Лхоцзе Средняя (8 413 м) стали Сергей Тимофеев (43 года), Алексей Болотов (37), Евгений Виноградский (51) из Екатеринбурга и красноярец Петр Кузнецов (42). Выйдя из лагеря на Южном седле 23 мая 2001 г. в 8 часов утра, они достигли вершины в 15:00, после чего благополучно спустились к палаткам.

Эту вершину российские альпинисты пытались штурмовать с 1997-го года. Тогда непогода не позволила пройти дальше Главной вершины, а от больших перегрузок на спуске умер лидер экспедиции Владимир Башкиров. В 1998-м была предпринята следующая попытка – со стороны Лхоцзе-Шар. Но дальше Шара не «покатило». Весной 2000-го года российско-грузинская команда опять пыталась пробиться через Лхоцзе-Главную, и опять непогода остановила альпинистов на той же главной вершине. Четвертую – и опять безрезультатную – попытку совершила экспедиция МЧС России осенью 2000 года. В марте 2001 года в Непал выехала пятая экспедиция. Ее организатором стал профессиональный кинорежиссер, участник нескольких экспедиций, москвич Виктор Козлов. В команду вошли екатеринбуржцы: заслуженный мастер спорта СССР Евгений Виноградский, мастера спорта Сергей Тимофеев, Алексей Болотов, Юрий Ермачек, Николай Жилин; москвичи, заслуженные мастера спорта Николай Черный, Василий Елагин, мастера спорта Владимир Яночкин, Виктор Володин, заслуженный мастер спорта из Ростова Юрий Кошеленко и сибиряки, мастера спорта Петр Кузнецов (Красноярск) и Глеб Соколов (Новосибирск).

Вслед за первой четверкой 24 мая на вершину вышли Глеб Соколов и Юрий Кошеленко. Последними на Лхоцзе Среднюю поднялись Владимир Яночкин и Виктор Володин.

Другим признанием успехов россиян стало вручение международного приза «Золотой Ледоруб-2001» – за лучшее восхождение года. Валерий Бабанов в третьей попытке наконец взял свое – 12 января 2002 г. «Золотой ледоруб-2001» присужден ему. Это второе «золото» российских альпинистов за 11 лет вручения приза. Первыми были екатеринбуржцы с Южной стеной Макалу в 1997-м. Валерий же с 1999 года каждый сезон совершает свои потрясающие соло, номинируемые на «Золотой ледоруб». После Гран-Жораса и Кангтеги, Меру была самым лучшим образом оценена высокочтимым жюри. Радует и то, что за последние восемь лет вручения приза, российские восходители – постоянные номинанты конкурса, причем с 1998 г. на конкурс приглашается не менее двух российских команд.

* * *

Соломенные волосы, голубые глаза на загорелом худощавом лице – Анатолий Букреев останется в нашей памяти красивым, сильным, мужественным человеком. Восходителем с большой буквы.

    Сергей Шибаев, редактор журнала «ЭКС. Путешествия. Приключения. Экстрим», член Правления Федерации альпинизма России

В знак благодарности

В этом кратком предисловии авторы хотели бы выразить благодарность всем, кто помог нам в работе над книгой – прежде всего, участникам экспедиции «Горного безумия». Мы признательны и тем нашим помощникам, кто предпочел остаться неназванным.

Многие люди внесли свой вклад в освещение тех трагических событий и помогли нам рассказать о них в книге, которую вы сейчас держите в руках. В их числе Рейна Аттиас, Кевин Куней, Чарльз Рамсбург, Мишель Закхайм, Боб Пэлэс, Чарли Мейс, Перри Уильямсон, Гарри Нептун, Лаура Браун, Мишель ди Лоренцо, Тодд Скиннер, Джек Роббинс, Дэвид Шенк, Алекс Бирс, Элиот Робинсон, Флер Грин, Кристиан Беквис, Анна Крчик, доктор Роджер Миллер, Бетти Уальд, Сью Ферон и Грег Глейд.

Один из авторов, Вестон деУолт, выражает особую признательность экс-президенту Американского альпинистского клуба (а ныне – главному редактору альпинистского ежегодника «Accidents in North America Mountaineering») Джеду Уильямсону за постоянную и активную поддержку нашей работы.

Большую помощь нам оказали переводчицы Наталья Лаговская и Барбара Постон, которые вместе с нами прошли
Страница 4 из 29

весь путь от первой страницы книги до последней.

Огромный вклад внесла в создание нашей книги Терри Ле Мончек, которая выступала то в роли неутомимого журналиста, то в роли беспристрастного свидетеля. Без ее энтузиазма нам вряд ли удалось бы завершить свою работу.

Особую благодарность за веру в успех и проявленное терпение мы хотим выразить Кэтлин Андерсон.

Мы искренне признательны редактору издательства «Мартин Пресс» Георгу Витту, который помог нам преодолеть весь тернистый путь от написания книги до ее публикации.

Мы глубоко благодарны нашему общему другу Линде Уайли за ее гостеприимство, великодушие и рассудительность, которые не раз выручали нас в самых трудных ситуациях.

От автора

Через пять дней после трагических событий мая 1996 года девять участников экспедиции «Горного безумия» собрались в базовом лагере под Эверестом, чтобы вместе вспомнить о пережитом и поделиться своими мыслями. Все сказанное было записано на магнитофонную пленку. В процессе работы над книгой мы неоднократно обращались к этим записям, уточняя детали и цитируя слова участников. Анатолий Букреев, также участвовавший в «разборе восхождения», выражает благодарность всем своим собеседникам. Откровенность альпинистов, их стремление быть объективными делают данную запись одним из главных документальных свидетельств той трагедии. В нашей книге мы неоднократно цитируем слова участников; такие фрагменты выделены знаком *.

Пролог

«Кладовыми снега» называли эти горы в древней Индии. Именно так переводится слово «Гималаи» с санскрита. В 1996-м году кладовые эти оказались переполненными – слишком много снега выпало накануне очередного альпинистского сезона.

Вечером 10-го мая 1996-го года жестокий ураган обрушился на Эверест. Вблизи вершины непогода затянулась на десять с лишним часов. Двадцать три человека оказались застигнутыми врасплох на южных склонах величественной горы. Сквозь снег и ветер, сбивавший с ног, пытались они вслепую прорваться к лагерю. Их единственной целью было выжить.

Из-за сильнейшей метели участники оказались запертыми в «зоне смерти», расположенной на более чем восьмикилометровой высоте, где недостаток кислорода и сильный холод быстро расправляются со всем живым.

Снег валил с такой силой, что невозможно было что-либо разглядеть уже на расстоянии вытянутой руки. Но люди все равно не сдавались. Иногда им удавалось воспользоваться перильными веревками, закрепленными на маршруте для большей безопасности. Кислород в баллонах закончился, и из-за наступившей гипоксии сознание альпинистов притупилось. Потерявшие всякую чувствительность руки и ноги едва сгибались. Даже если участникам повезет, и они дойдут до лагеря – кто знает, что их ждет? Очень может быть, что они станут инвалидами. Казалось, что в темноте, под завывание ветра, люди вели негласный торг со смертью. «Тебе нужны мои пальцы? Забери их, только оставь мне жизнь».

Внизу, в том самом лагере, куда они так стремились, русский гид спешил выйти к ним на помощь. То угрожая, то умоляя, он обходил все палатки одну за другой, пытаясь найти хоть кого-нибудь, кто вышел бы вместе с ним наверх, на помощь к попавшим в беду.

В итоге Анатолий Николаевич Букреев принял решение, которое многие потом назовут самоубийственным. Он решил отправиться наверх в одиночку. Пойти навстречу бешено хлеставшему по лицу снежному крошеву, навстречу ураганному ветру. Чтобы получить представления о реве урагана, по словам одного из участников, нужно представить себе, что «над вами вагон за вагоном проносится товарный поезд». Тем не менее, Букреев вышел на спасение погибающих, и то, что произошло потом, американский альпинист и писатель Гален Ровелл впоследствии назвал «одной из наиболее выдающихся спасательных операций».

Через две недели после драматических событий на Эвересте Букреев вылетел из Катманду в Денвер (штат Колорадо), затем, встретившись с друзьями, он отправился в Санта Фе (штат Нью-Мексико). Там он, наконец, смог отдохнуть после всего, что ему довелось пережить. Вскоре после его приезда состоялась наша первая встреча. Дело в том, что за несколько месяцев до этого, я, по просьбе нашего общего друга, приобрел для Анатолия фотоаппарат и переслал его в базовый лагерь под Эверестом. 28-го мая 1996-го года мы в первый раз увиделись друг с другом.

Я видел фотографии Анатолия, сделанные до трагедии на Эвересте. Худощавый, подтянутый, с доверчивой улыбкой – таким я себе его представлял. Когда я вошел в дом, он медленно поднялся с кресла, чтобы поприветствовать меня. Я увидел усталые ввалившиеся глаза, почерневшие губы и кончик носа (следы обморожений) и взгляд, отстраненный от всего окружающего. Казалось, я видел перед собой лишь его телесную оболочку, а дух находился в другом, недоступном для меня месте.

Его вид напомнил мне что-то до боли знакомое… Да, это было во время войны в Мозамбике. Такое же отсутствующее выражение было у русского солдата[2 - Видимо, речь идет о гражданской войне в Мозамбике в середине 70-х годов (прим. перев.).], сидевшего на броне БТР с автоматом Калашникова в руках. Легким движением затвора он предотвратил мою попытку сфотографировать его. Это был не самый приятный момент в моей жизни: меня встревожила тогда даже не та естественность, с которой он обращался с оружием, а полная отрешенность на его лице.

Мы постепенно разговорились. Мои попытки вспомнить русский язык, который я изучал в институте, оказались безуспешными, и поэтому Толя перешел на английский. Он говорил спокойно и вполне ясно, хотя и избегал сложных грамматических конструкций. Тема было все та же – Эверест. Анатолию хотелось разобраться, что же произошло тогда на горе.

Мы встретились с ним на следующий день, а потом еще через день. Мне рассказали, что Толе постоянно снились тревожные сны о горах. В этих снах он все время пытался принести кислород пострадавшим альпинистам, но никак не мог до них добраться. От самого Анатолия я об этом не слышал, он говорил лишь о том, что в действительности происходило в те майские дни на Эвересте. В рассказе не было литературных красот или интригующего сюжета. Для замерзающего на такой высоте человека простая чашка горячего чая приобретает цену жизни, а красивые слова не стоят ничего.

Я высоко оценил искренность Анатолия. Он охотно отвечал на мои вопросы, которых со временем становилось все больше. Мы начали записывать наши разговоры на магнитофонную пленку.

3 июня 1996-го года мы с Анатолием решили начать совместную работу над книгой, которую вы сейчас держите в руках. Мы согласились работать вместе, причем я собирался выяснить мнение других участников экспедиции. Букрееву эта идея понравилась. Он понимал, что видел лишь часть произошедшего, и ему самому было интересно узнать, к каким же выводам мы в конце концов придем.

13 января, после заключения контракта с издательством «Мартин Пресс», мы приступили к интенсивной работе над книгой, включавшей в себя многочисленные интервью и обработку всех материалов. Со своей стороны, Букреев представил все имевшиеся у него личные и экспедиционные записи,
Страница 5 из 29

письма, заметки, воспоминания. За этот период Анатолий снова набрал десять килограммов веса, потерянные во время гималайской экспедиции; улыбка вновь стала появляться на его лице. Я тем временем много ездил, встречался с разными людьми. Я опрашивал оставшихся в живых участников событий 1996-го года, а также друзей тех альпинистов, с которыми поговорить уже никогда не удастся. С помощью профессиональных переводчиков и наших друзей, собрав множество документальных материалов и свидетельств очевидцев, мы представляем вам историю этого восхождения.

    Г. Вестон деУолт

    Санта Фе, штат Нью-Мексико

25 марта: Катманду – Сянгбоч – Намче Базар.

26 марта: Намче Базар.

27 марта: Намче Базар – Тянгбоч.

28 марта: Тянгбоч – Пангбоч.

29 марта: Пангбоч – Лобуч.

30 марта: Лобуч – Базовый лагерь.

31 марта: Базовый лагерь.

1 апреля: Базовый лагерь.

2 апреля: Базовый лагерь.

3 апреля: Базовый лагерь.

4 апреля: Базовый лагерь.

5 апреля: Базовый лагерь.

6 апреля: Базовый лагерь – Горак Шеп – Базовый лагерь.

7 апреля: Базовый лагерь.

8 апреля: Базовый лагерь (прибытие участников).

9 апреля: Базовый лагерь.

10 апреля: Базовый лагерь.

11 апреля: Базовый лагерь – ледник Кхумбу – Первый лагерь – Базовый лагерь.

12 апреля: Базовый лагерь.

13 апреля: Базовый лагерь – Первый лагерь.

14 апреля: Первый лагерь – Второй лагерь – Базовый лагерь.

15 апреля: Базовый лагерь.

16 апреля: Базовый лагерь.

17 апреля: Базовый лагерь – Первый лагерь.

18 апреля: Первый лагерь – Второй лагерь.

19 апреля: Второй лагерь (перила до 7 100 м) – Базовый лагерь.

20 апреля: Базовый лагерь.

21 апреля: Базовый лагерь.

22 апреля: Базовый лагерь.

23 апреля: Базовый лагерь – Второй лагерь.

24 апреля: Второй лагерь – 7 300 м – Второй лагерь.

25 апреля: Второй лагерь (отдых).

26 апреля: Второй лагерь – Третий лагерь – 7 550 м – Третий лагерь.

27 апреля: Третий лагерь – Четвёртый лагерь – Южная седловина – Третий лагерь.

28 апреля: Третий лагерь – Второй лагерь (помогая Фишеру спустить Круза).

29 апреля: Второй лагерь – Базовый лагерь (вместе с Крузом и Гаммельгард).

30 апреля: Базовый лагерь.

1 мая: Базовый лагерь – Дингбоч.

2 мая: Дингбоч – Перич – Лесная гостиница «Ама Даблам» – Дебоч.

3 мая: Дебоч.

4 мая: Дебоч – Базовый лагерь.

5 мая: Базовый лагерь.

6 мая: Базовый лагерь – Второй лагерь.

7 мая: Второй лагерь.

8 мая: Второй лагерь – Третий лагерь.

9 мая: Третий лагерь – Четвёртый лагерь – Южная седловина.

10 мая: Четвёртый лагерь – Вершина – Возвращение в четвёртый лагерь (спасательные рейды).

11 мая: Четвёртый лагерь – 8 350 м (попытка спасения Фишера).

12 мая: Четвёртый лагерь – Второй лагерь.

13 мая: Второй лагерь – Базовый лагерь.

14 мая: Базовый лагерь.

15 мая: Базовый лагерь (разбор восхождения).

16 мая: Базовый лагерь – Выход на штурм Лхоцзе в 20:30.

17 мая: Вершина Лхоцзе – Третий лагерь.

18 мая: Третий лагерь – Второй лагерь.

19 мая: Второй лагерь – Базовый лагерь – ночной спуск в Сянгбоч.

20 мая: Сянгбоч – Катманду (на вертолёте).

Глава 1

Горное безумие

Ками Нору все стоял и не мог отвести взгляд от ночного неба. Звезда. Еще вчера ее здесь не было.

Каждую следующую ночь он выходил и снова смотрел на небо. Звезда не стояла на месте. Наконец пришел день, когда звезда, совершив свой путь, исчезла, оставив лишь багровую полосу на черном небосводе. Потом и та растаяла в ночном небе, таком близком и таком холодном.

Так начинался весенний гималайский сезон в марте 1996 года.

Ками Нору был шерпой и жизнь свою проводил в горах. Сагибы[3 - Белый человек», европеец (прим. перев.).] назвали звезду кометой и дали ей странное имя Гекутак, но он-то знал, что, как ее не назови, хорошего в ней мало. Жизнь шерпов, этого горного народа, расселившегося от Тибета до Непала, оказалась неразрывно связанной с судьбой многочисленных гималайских экспедиций. Зарабатывая на жизнь, шерпы работают поварами, погонщиками яков или носильщиками у приезжающих альпинистов. Некоторые выбирают более опасную, но и более доходную работу – идут в высотные носильщики. Им предстоит сопровождать иностранных альпинистов на высоте и участвовать наравне с ними в этом безумном противостоянии – опыт и выносливость против враждебной окружающей среды, в которой долго не может находиться ничто живое. Со времени первой экспедиции в 1921 году более 140 восходителей не вернулось со склонов Эвереста. Более 50 из них – шерпы. Поэтому шерпы бдительно следят за всем, что, по их мнению, нарушает привычный ход вещей в природе.

Ками Нору был «новый шерпа» – один из тех, кто сменил традиционную тканую одежду и плетеные сандалии на гортексовую[4 - Gore-Tex – современная мембранная технология, позволяющая изготавливать одежду, в которой можно комфортно чувствовать себя в самых неблагоприятных погодных условиях. Одежда из гортекса стоит очень дорого (прим. перев.).] куртку и пластиковые ботинки и отправился в горы зарабатывать деньги. В свои тридцать с небольшим Ками был главой семейства, отцом троих детей и уже опытным высотником. В 1996 году, как и во все последние годы, шотландская компания «Гималайские гиды» вновь пригласила его на работу сирдаром (начальником шерпов) в экспедицию на Эверест.

«Ну, что ты там видишь? – спросил бородатый и широколицый Генри Тодд, похлопывая Ками Нору по плечу. – Что за звезда такая?» «Мы не знаем, – ответил шерпа – Точно не знаем, но нам она не нравится».

Что-то пробормотав, Генри отошел в сторону. Бывший профессиональный рэгбист, теперь этот пятидесятилетний англичанин возглавлял «Гималайских гидов». У него была хорошая репутация – ни одного смертельного случая за долгие годы. У подобного успеха было много составляющих: и деловая хватка Тодда, и выгодный союз с Ками Нору, и, конечно, везение, без которого в Гималаях не обойтись.

Весной 1995 года «Гималайские гиды» организовали коммерческую экспедицию по восхождению на Эверест с северной, тибетской стороны. Успех был неоспорим – восемь участников достигли вершины. Это, конечно, придало Генри и Ками Нору уверенности, но в самонадеянность они не впали. Теперь, в марте 1996-го, оба с тревогой думали о предстоящем сезоне.

«Шерпы считают, что комета – плохое предзнаменование, – размышлял Тодд. – Да, они суеверны, но мне она тоже не по душе. Знающие люди говорят, что все это не просто так».

У Генри Тодда хватало проблем и помимо всей этой звездной неразберихи. Был уже конец марта, а снег на тропе еще не растаял, и караван яков не мог подняться на высоту 5 300 метров, в базовый лагерь. Только шерпы-носильщики могли пробираться наверх по узкой, заваленной снегом тропе. Но проблемы это не решало – для проведения экспедиции необходимо было огромное количество снаряжения и продуктов, и только яки могли втащить наверх такую тяжесть. Под угрозу была поставлена судьба всего мероприятия. Тодда мучила мысль: а что если тропа и дальше останется непроходимой? Дело в том, что на Эвересте просвет в погоде часто бывает недолгим, а на смену ему приходит затяжной муссон. Если запоздать с завозом снаряжения в базовый лагерь, то благоприятный момент для штурма может быть
Страница 6 из 29

упущен, и тогда все труды пойдут прахом.

Не зная, что их ждет впереди, Тодд и Ками Нору решили по мере сил подготовиться к возможным неприятностям. Так, Генри Тодд первый послал в базовый лагерь из Катманду, где он дожидался таяния снега, несколько ящиков виски. Их подарил Тодду один из его прежних клиентов. Еще раз напомнив носильщикам, как аккуратно надо обращаться с этим грузом, Тодд отправил шерпов в базовый лагерь. Он уже предчувствовал те ночи, когда глоток спиртного поможет отвлечься от тяжелых мыслей. Ками Нору к виски был равнодушен и к восхождению готовился по-другому.

На высоте 4 000 метров, на одной из огромных террас на склоне Эвереста расположена небольшая деревня Пангбоч, через которую проходит основной путь к базовому лагерю. Там, в доме шерпы Ками Нору совершался обряд пуджи. Ками Нору благодарил горы и молил благословить его на новое восхождение. На рассвете в просторной комнате второго этажа пятеро буддистских монахов в темно-красных и голубых одеждах сидели на полу, образуя круг. Чуть поодаль, тоже кругом, стояли Ками Нору и другие шерпы из Пангбоча, которым предстояло отправиться на Эверест. Ставни были наглухо закрыты, и только свечи из ячьего жира мерцали, наполняя комнату неясным призрачным светом. Грубые дощатые полы были выстланы красно-синими тибетскими коврами; от тлеющих углей исходил сладковатый запах благовоний.

Монотонные буддистские напевы отражались от стен, потолка и вновь возвращались к шерпам, каждым звуком принося им спокойствие и уверенность в том, что теперь они под надежной защитой и ничто не сможет помешать их благополучному возвращению. Когда прозвучало и затихло последнее благословение пуджи, шерпы, связавшие свою судьбу с Эверестом, получили талисманы в дорогу. Это была ниточка красного или голубого цвета, которую каждый из них надел на шею.

Теперь – в путь. Снег на тропе почти растаял; настало время шерпам подниматься в базовый лагерь и дожидаться там прихода своих экспедиций. Получая от двух с половиной до пятидесяти долларов в день, они должны были заниматься установкой лагеря, поднимать наверх грузы, а также готовить еду и обслуживать восходителей, которые все прибывали и прибывали под Эверест.

В начале 80-х все обитатели базового лагеря без труда могли поместиться в одном вагоне метро. Теперь для них было бы мало и целого поезда. В 1996 году более четырехсот человек поднялись по тропе наверх. Обилие палаток, толпы людей – происходящее было похоже на рок-фестиваль. По словам одного альпиниста, «все это напоминало цирк, только вот клоунов было многовато». Складывалось впечатление, что многие из обитателей базового лагеря попали сюда случайно.

Множество шуток и насмешек выпало на долю тайваньской экспедиции под руководством Макалу Го. За шутками, однако, скрывалась тревога – квалификация этой команды, ее способность успешно вернуться с горы вызывали большие сомнения. «С ямайскими хоккеистами и то, наверное, безопасней идти в гору, чем с этими тайваньскими альпинистами», – говорили о них в базовом лагере. Помимо тайваньцев, наверх поднялась и экспедиция газеты «Санди Таймс» из Йоханнесбурга, которую напутствовал сам Нельсон Мандела. Истории о неопытности ее участников обошли весь лагерь. Не раз высказывалось и недоверие к их руководителю – стойкому, но вспыльчивому Яну Вудалу.

Известный американский альпинист Эд Вистурс, в свои тридцать семь уже не раз побывавший на Эвересте, заметил, что в лагере «слишком много людей, которым здесь не место». На этот раз Эд совмещал обязанности гида и оператора в коммерческой ИМАКС-экспедиции, ее возглавлял американский альпинист и режиссер Дэвид Бришер. На время экспедиции были запланированы съемки широкоформатного фильма, который должен был выйти на экраны в 1998 году. Бюджет проекта был рекордным; никогда еще документальная лента о горах не стоила так дорого. Предназначенный для просмотра в лучших кинозалах с панорамными экранами и самой современной акустикой, фильм должен был возвести зрителя на «крышу мира» не отрывая от мягкого кресла.

Сорокалетний Бришер был в Гималаях чем-то вроде легенды. Он лучше чем кто бы то ни было сумел разглядеть в Эвересте золотую жилу для своего бизнеса, уступив в этом разве что самому сэру Эдмунду Хиллари (Хиллари вместе с шерпой Норгеем Тенцингом первым поднялся на высшую точку планеты в 1953 г.). Деятельность в горах приносила Бришеру основную часть годового дохода. В 1985 году он отличился тем, что привел на вершину техасского бизнесмена и миллионера Дика Басса. Басс, которому было уже 55 лет, стал старейшим покорителем Эвереста. Многие считают, что именно это событие оказалось переломным в истории восхождений на главную вершину Земли. Преуспевающие любители приключений сразу обратили внимание на успех Басса. «Если в 55 лет за определенную плату можно покорить Эверест, то и мне стоит попробовать». Коммерческие экспедиции начали ориентироваться на богатых клиентов, способных платить большие деньги за большие горы. Если раньше предпринимались усилия для получения спонсорской поддержки от государства или крупных корпораций, то теперь охота шла за отдельными людьми, которые вместе с некоторыми альпинистскими навыками имели бы и приличные деньги и могли «купить» экспедицию. В результате была заключена своеобразная сделка между альпинистами-профессионалами и опытными любителями: и те, и другие хотели покорять высочайшие вершины и были нужны друг другу.

Еще не дойдя до базового лагеря, ИМАКС-экспедиция Бришера успела произвести впечатление на местных жителей. Оказавшись в Пангбоче, несколько ее участников зашли в ресторанчик рядом с домом Ками Нору. Заказав чай, они категорически отказались от местной еды и принялись доставать припасы из своих рюкзаков. «Пижоны», – с неодобрением прокомментировал их поведение один бывалый альпинист.

Рядом с ИМАКС-экспедицией разбили свой лагерь «Гималайские гиды» Генри Тодда и еще несколько экспедиций, которые тоже привели в горы платных клиентов. Среди этих «охотников за баксами» (так за глаза прозвал их один историк альпинизма на Эвересте) были и «Консультанты по приключениям» под руководством новозеландца Роба Холла.

Представительный, чем-то напоминавший Линкольна, Роб казался гораздо старше своих тридцати пяти лет. В нем чувствовались сила и уверенность. В 1990 году его компания впервые привела экспедицию на Эверест. С тех пор он успел побить все рекорды, возведя на вершину тридцать девять человек (включая персонал экспедиции). Рекламные объявления его компании кочевали из номера в номер международных альпинистских журналов. Они отличались большим размером, напористым стилем, но отнюдь не скромностью. Одно из них, появившееся в печати в начале 1995 года, гласило: «100 %-ный успех! Сообщите нам свой адрес, и мы вышлем вам наш бесплатный цветной буклет». В этом году о ста процентах речь уже не шла – в мае 1995-го при штурме вершины Роб повернул свою экспедицию назад. Снег наверху оказался очень глубоким, темп продвижения сильно упал – идти дальше было невозможно. В тот раз никто из клиентов
Страница 7 из 29

не поднялся на Эверест.

В 1996 году Роб Холл снова был в Гималаях и рвался в бой, полный решимости вернуть себе место среди победителей. Бизнес требовал вершин, а не отступлений. Психологическое напряжение усугублялось еще и тем, что появился новый конкурент.

Им оказался Скотт Фишер. Ростом метр девяносто пять, с длинными вьющимися волосами и правильными чертами лица, он словно сошел с рекламного плаката. Скотт жил в Западном Сиэтле, а свою работу в туристической компании «Горное безумие» долгие годы воспринимал как нечто второстепенное. Он был альпинистом и хотел совершать восхождения по всему земному шару. С помощью «Горного безумия» он мог себе это позволить.

Скотт как нельзя лучше подходил для своей компании. Альпинизмом он начал заниматься в 14 лет. Позже он окончил школу гидов в штате Вайоминг, приобретя репутацию отличного тренера по скалолазанию и альпинизму. Кроме того, он был известен и как высококвалифицированный горный гид, имея в своем активе немало удачных восхождений.

Улыбчивый и обаятельный, он обладал огромной притягательной силой. Ему не составляло труда привлечь клиентов, заинтересовать их, и под его влиянием люди охотно выписывали чеки и принимались паковать рюкзаки. Словом, Фишер казался сильным соперником, если не считать отсутствия опыта в организации коммерческих экспедиций.

Решение стать «охотником за баксами» пришло к Фишеру само собой. Так говорит об этом один из его компаньонов: «Мне кажется, что, узнав об успехе Роба Холла, он подумал: „А чем, собственно, я хуже?“ Причем, он сделал это без всякого вызова, не из желания кого-то опередить. Просто он сказал себе: „Ведь я классный альпинист, почему бы и мне не попробовать? Я тоже наберу клиентов и поведу их в Гималаи. И, как и Роб, хорошо на этом заработаю“».

Карен Дикинсон, в то время главный менеджер «Горного безумия», рассказывала: «Решение компании об отправке экспедиции на Эверест было требованием времени. Наши клиенты проявляли интерес к высотному альпинизму, и если бы нам нечего было им предложить, мы бы их просто потеряли. А так, в случае благоприятного исхода, у компании появилось бы новое выгодное направление. Так что, бесспорно, у нас была большая финансовая заинтересованность. Хотя, конечно, в случае неудачи мы могли все потерять. Ставки были высоки».

Фишер очень нуждался в большом вознаграждении, которое ждало его в случае успеха экспедиции. Он подумывал о том, что ему пора изменить свою жизнь. Карен Дикинсон так говорила о Скотте: «Не так давно ему исполнилось сорок, и дела его наконец-то пошли так, как ему хотелось… Он взошел на К-2[5 - Второй по высоте (8 611 м) восьмитысячник, расположенный в горной системе Каракорум в Пакистане. Считается самым сложным (при восхождении по классическим маршрутам) и опасным из всех восьмитысячников (прим. перев.).], покорил Эверест. За ним закрепилась репутация гида, которому сопутствует успех… Фишер даже сказал однажды, что в будущем ему бы не хотелось отправляться на Эверест самому; куда разумнее было бы нанять для этой цели других».

Казалось бы, это всего лишь набросок будущих планов, да и разговор Фишера с Дикинсон был почти случайным. Но люди, хорошо знавшие Скотта Фишера, могли догадаться, сколь серьезен он был в своих намерениях. Став старше, Скотт по-новому взглянул на мир. Его личная жизнь, работа в компании, общественный имидж – все подлежало пересмотру.

Компания «Горное безумие» была основана Фишером еще в начале 80-х, и никогда еще работа в ней не приносила ему стабильного дохода. Жизнью для него был альпинизм, а работа лишь давала возможность жить. Его фирма никогда не была среди лидеров коммерческого туризма, оставаясь мало кому известной. Успех на Эвересте мог все изменить. Если бы удалось набрать достаточно клиентов за ту же цену, что и у Холла (65 тысяч долларов), и грамотно организовать восхождение, то появились бы и деньги на устройство жизни по-новому.

Успеху предприятия мешала, в частности, малая известность Фишера «на международном уровне». Его деятельность слабо освещалась в прессе, в то время как другие высотники буквально не сходили со страниц альпинистских журналов и рекламных проспектов. По мере того, как он все больше сживался с ролью руководителя экспедиции, его личная альпинистская карьера отходила на второй план. Как заметил один из его друзей, Скотту стало казаться, что «пресса до сих пор уделяла ему до несправедливости мало внимания. Его имя по-прежнему было мало кому знакомо. А Скотту хотелось, чтобы его знали в лицо».

Как ни странно, по мнению многих из его окружения, еще одной проблемой для Скотта стал его имидж. Да, конечно, профессиональный альпинист, опытный инструктор и гид, хороший фотограф – все это так. Но с другой стороны, слишком уж смел и слишком безрассуден. Кому-то эти качества могли понравиться, но только не состоятельным клиентам и богатым спонсорам. Для них он был слишком «рисковым». Успешная экспедиция на Эверест, широко освещенная в прессе, могла исправить ситуацию.

В своем офисе в Западном Сиэтле Дикинсон, Фишер и сотрудники компании принялись за раскрутку нового проекта. Сотни рекламных проспектов были напечатаны и разосланы потенциальным клиентам. Эти черно-белые шедевры своим незатейливым оформлением напоминали не то руководство по пользованию стиральной машиной, не то инструкцию к холодильнику. Не в силах соперничать с лоском и стилем рекламной кампании Роба Холла, «Горное безумие» главную роль уделило тексту: «В 1996-м году участники нашей команды поднимутся на высшую точку планеты… Мы разобьем цепь высотных лагерей (один за другим). Наши гиды и высотные шерпы провесят перила[6 - В альпинизме так называются жестко закрепленные горизонтальные или вертикальные веревки, по которым участники передвигаются, пристегнувшись к ним карабином или специальным зажимом (прим. перев.).], снабдят высотные лагеря всем необходимым, будут вести участников за собой на всех этапах штурма вершины. Участники будут нести легкие рюкзаки, чтобы сберечь силы для восхождения».

Нельзя сказать, что известие о вступлении Скотта Фишера в «большую игру» сильно обрадовало его конкурентов. Легкость, с которой Скотт вел дела, его участие в снаряжении экспедиций в самые отдаленные районы Африки, Южной Америки и Азии уже привлекали к нему клиентов с самых разных концов земли. В случае успеха Фишера в Гималаях Роб Холл оказался бы в непростом положении – ведь большинство клиентов приезжало к нему из Америки, а Скотт Фишер был как раз американцем.

* * *

Желая привлечь внимание общественности как к себе, так и к своей экспедиции, Фишер с удвоенным рвением взялся за прессу. И почти сразу ему подвернулся подходящий случай.

Журнал «Аутсайд» – лидер среди американских изданий, посвященных тематике путешествий и приключений, – принял решение направить своего журналиста в экспедицию на Эверест. Это был Джон Кракауэр, альпинист из Сиэтла, автор нескольких бестселлеров. Теперь от него ждали новой сногсшибательной статьи, на этот раз об Эвересте. «Аутсайд» был готов оплатить участие Кракауэра в команде Фишера,
Страница 8 из 29

но журнал требовал для себя скидки, и немалой.

Если бы «Горному безумию» удалось заполучить такого известного журналиста, перед компанией открылись бы новые широкие возможности. Понимая это, компания со всей энергией принялась за «обработку» руководства журнала. Неутомимая Карен Дикинсон предлагала самые разные условия сделки и взаимовыгодные договоренности. Как сказал один из деловых партнеров Фишера, «она (Карен Дикинсон) просто терроризировала редакцию своими бесконечными звонками и предложениями».

Переговоры продвигались успешно, и Фишер был очень заинтересован в этом сотрудничестве. В обмен на приличную скидку для «Аутсайда», «Горное безумие» получало право на размещение в журнале своей рекламы и, главное, отчет о своей экспедиции – статью самого Кракауэра с множеством красочных фотографий. Кракауэр тоже был воодушевлен происходящим. Он сказал одному из сотрудников Фишера: «Я хочу идти со Скоттом. Его альпинисты лучше, чем в других командах. К тому же Скотт тоже из Сиэтла и сам по себе очень яркая личность».

Фишер полагал, что «Аутсайд» – как раз то, что им нужно. Журнал был в основном рассчитан на читателей с хорошим достатком, поэтому отчет об экспедиции мог привлечь внимание состоятельных любителей приключений, готовых платить по «высотным» расценкам. Дикинсон вспоминала: «Довольно долго мы были уверены, что Джон пойдет с нами… Мы забронировали для него место в экспедиции и вели напряженные переговоры с „Аутсайдом“ об условиях сделки – какая ее часть может быть оплачена рекламой, а какая – просто банковским чеком».

Впрочем, один из сотрудников «Горного безумия» рассказывал, что «они („Аутсайд“) все время что-то выторговывали у Карен и хотели, видимо, чтобы наша компания отдала это место даже не по себестоимости, а еще дешевле – так, чтобы „Горному безумию“ пришлось еще и платить за это восхождение из своего кармана. Но все имеет свои границы!.. Тогда редакция „Аутсайда“ обратилась к Холлу, и тот согласился на меньшую сумму». В результате «Аутсайд» в последний момент передумал и купил для Кракауэра место в экспедиции Холла.

Представитель журнала, объясняя это решение, утверждал, что «Консультанты по приключениям» были выбраны «не только по финансовым соображениям. У Холла был значительно больший опыт руководства высокогорными экспедициями; он гарантировал большую безопасность при восхождении. Кроме того, по мнению Джона Кракауэра, система обеспечения кислородом у Холла была лучше».

Узнав об этом, Фишер просто пришел в ярость. «Чего еще ждать от газетчиков, это же такое дерьмо». Один из его друзей вспоминает его возмущенную реакцию: «Он считал, что „Аутсайд“ просто надул его, украв эту идею и вовсю занявшись ею… Они узнали все подробности у Карен (Дикинсон), а потом из-за лишней тысячи – не знаю точно, но выгадали они явно немного – переметнулись к Холлу».

Но вскоре, словно в компенсацию за неудачу с Кракауэром, появилась новая возможность, не хуже прежней. «Горному безумию» удалось заполучить к себе в экспедицию Сэнди Хилл Питтман, чьи статьи выходили в таких популярных изданиях, как «Аллюр» и «Конде Наст Трэвеллер». Питтман было сорок лет. Она сумела покорить высочайшие горы на шести из семи континентов. Но ее манил Эверест. Дважды она пыталась взойти на него (одна из этих попыток была в составе ИМАКС-экспедиции Бришера), но всякий раз она была вынуждена возвращаться, так и не дойдя до вершины.

Питтман была настоящей находкой для «Горного безумия». У нее было больше высотного опыта, чем у Кракауэра. Она заключила контракт с Интернет-агентством, согласно которому ежедневно должна была отсылать к ним на сайт новости об экспедиции[7 - Адрес сайта был www.nbc.com/everest (http://www.nbc.com/everest), но после выхода нашей книги (ее американского издания) вся информация оттуда была удалена.]. Если бы Фишер помог Сэнди покорить Эверест, то ему была гарантирована известность поп-звезды. Но вместе с тем Скотт понимал, что теперь он просто обязан дотащить ее до вершины.

«Мне кажется, он воспринимал Питтман как подарок судьбы; благодаря ей у него появился редкий шанс, – рассказывал приятель Скотта. – Если бы восхождение состоялось… Она бы писала о нем, говорила о нем, принесла бы ему удачу и известность. Но в случае провала Фишеру пришлось бы туго. Я живо представляю себе, как Питтман рассказывала бы всем: „Всему виной Скотт Фишер, один только он. Я могла подняться, но он мне не дал этого сделать. Я покорила бы Эверест, если бы не он“».

* * *

Чтобы успешно довести свою группу до вершины, Фишер нанял трех гидов. Из рекламной литературы потенциальные клиенты могли узнать о них подробнее: Назир Сабир из Пакистана, опытнейший гид, покоривший несколько восьмитысячников; Нил Бейдлман, авиационный инженер из Колорадо, совмещавший серьезные занятия альпинизмом с бегом на сверхдлинные дистанции, и Анатолий Букреев.

Анатолий Букреев, которому тогда было тридцать восемь лет, жил в Алма-Ате. Этот русский альпинист был одним из лучших высотников во всем мире. К весне 1996 года он уже покорил семь самых сложных восьмитысячников[8 - Всего в мире есть четырнадцать восьмитысячников. Восемь из них расположены в Гималаях, а остальные шесть – в Каракоруме.], некоторые неоднократно. На каждый из них он поднимался без кислорода. Все это, равно как и беспрецедентные скоростные восхождения Анатолия, говорило о его уникальных способностях.

Глава 2

Приглашение на Эверест

Хотя в «послужных списках» Фишера и Букреева можно было найти одни и те же вершины, встретиться на маршруте им не довелось. Друг о друге они узнали от своего общего знакомого – легендарного русского альпиниста Владимира Балыбердина. Анатолий Букреев был наслышан об общительном и дружелюбном американце, который в 1992 году участвовал в русско-американской экспедиции и покорил «безжалостную гору» К-2. Фишер – о странном русском, которого даже призыв на афганскую войну не смог оторвать от любимого дела – Анатолий и в армии продолжал заниматься альпинизмом. Рассказы о выносливости Букреева и его скоростных восхождениях поражали воображение.

В мае 1994-го Фишер и Букреев наконец встретились.

Мы впервые увиделись на банкете в Катманду – Роб Холл отмечал удачное восхождение своей экспедиции на Эверест. Там было человек шестьдесят – альпинисты, шерпы и просто друзья, которые собрались отпраздновать закрытие весеннего сезона в Непале. У высотников свой очень тесный мирок, где почти все друг с другом знакомы. Но с Холлом и Фишером мы тогда встретились в первый раз.

Я только что вернулся из коммерческой экспедиции на Макалу (8 463 м), которую вел мой друг Тop Кайзер из Колорадо. Результаты были так себе – только трое из нас, включая Нила Бейдлмана из Аспена (штат Колорадо) и меня, поднялись на вершину. Для Скотта же этот сезон был исключительно удачным. Наконец-то (с третьей попытки) ему удалось взойти на Эверест. Скотту было чем гордиться, особенно если учесть, что это было бескислородное[9 - В высотном альпинизме так называют восхождения, совершенные без использования вспомогательного кислорода (прим.
Страница 9 из 29

перев.).] восхождение.

Скотт выглядел как настоящий американец – у него была совершенно голливудская внешность. Высокий, красивый, с широкой улыбкой и открытым лицом, он притягивал к себе людей.

Полагаю, что у Скотта были большие возможности как у высотника. Мне посчастливилось совершать восхождения вместе со многими знаменитыми альпинистами, и Скотт был наравне с лучшими из них. Конечно, ему не хватало известности, но я очень уважал его – его и другого американца, Эда Вистурса. Эд, с которым мы познакомились в 1992-м году, покорил без кислорода девять из четырнадцати восьмитысячников. Я считал его лучшим американским высотником.

* * *

Второй раз судьба свела Букреева и Фишера в октябре 95-го, и опять в Катманду. Букреев тогда лихорадочно искал способ продолжать свою альпинистскую карьеру, а Фишер вел затянувшиеся переговоры с непальским министерством туризма. Ему необходимо было получить официальное разрешение[10 - По законам королевства Непал для восхождения на основные вершины альпинисты должны получить специальное разрешение, которое выдается на жестких условиях и требует уплаты высокого Королевского сбора (прим. перев.).] взойти на Эверест.

Годом раньше казахстанская команда пригласила Анатолия в запланированную на осень 1995-го экспедицию на Манаслу (8162 м). Восхождение предполагалось посвятить памяти альпинистов из Казахстана, погибших при штурме этой вершины в 1990 году. Букреев, в замыслах которого было покорение всех восьмитысячников, никогда не был на Манаслу, и потому с радостью согласился. Он стал тренироваться, и тренировался просто фанатично.

Казахстан, как и другие республики бывшего СССР, переживал не лучшие времена, и деньги на альпинистские программы достать было очень сложно. Поэтому Букреев ничуть не удивился, когда Ерванд Ильинский, руководитель будущей экспедиции, сообщил, что нужных средств найти не удалось, и восхождение откладывается до весны 1996-го года.

О том, что экспедиция отменяется, я узнал перед самым отлетом в Непал. Что мне оставалось делать? Я высотник, и мое будущее было там, в Гималаях. Зачем мне сидеть в Алма-Ате? Если бы я остался в Казахстане, дожидаясь, когда повезет в следующий раз, то с альпинистской карьерой можно было бы распрощаться. Поэтому я все же полетел в Катманду, надеясь устроиться гидом или присоединиться к одной из экспедиций на восьмитысячник.

Когда я прибыл в Непал, вакансий на место гида не оказалось. К счастью, я встретился со своими грузинскими друзьями, с которыми раньше ходил на Памир и Тянь-Шань.

Грузинская команда, в отличие от казахской, проблем с деньгами не испытывала и запланировала восхождение на Дхаулагири (8 167 м). Соблазн заполучить в свою команду столь опытного и сильного участника был велик. Поэтому Анатолия пригласили участвовать в экспедиции, но за свой счет: он сам должен был оплатить все свои расходы и внести долю за официальное разрешение. С распадом Советского Союза времена «дружбы народов» и «братской взаимопомощи» закончились и уступили место холодным расчетам. Несмотря на крайнюю ограниченность в средствах, Букреев согласился.

Грузинская команда опасалась, что участие такого сильного альпиниста как Букреев может быть неправильно истолковано и занизит их собственные спортивные достижения. Было решено, что вместе они идут только до заключительного штурма, а дальше поднимаются независимо друг от друга. В случае успешного восхождения грузинам не хотелось быть обязанными русскому, да еще из Казахстана. Тут дело было даже не в соперничестве (бесспорно, распространенном явлении в высотном альпинизме), а в национальной политике новоиспеченных государств.

8 октября 1995 года Букреев в одиночку и без использования кислорода поднялся на вершину Дхаулагири. Сам того не желая, он установил мировой рекорд – восхождение заняло всего 17 часов 15 минут.

* * *

Вернувшись в Катманду 20 октября, Анатолий сразу занялся делами – ему предстояло продолжить переговоры с Генри Тоддом из «Гималайских гидов». Тодд предложил ему работу, и Букреев обдумывал свои условия. Он уже сотрудничал с Тоддом. Во время прошлогодней экспедиции «Гималайских гидов» на Эверест (по северному маршруту) Тодд повредил спину, и пока он лежал в базовом лагере, именно Букреев взял на себя руководство группой и повел ее к вершине. Успех, достигнутый тогда, подстегивал «Гималайских гидов» воспользоваться услугами Анатолия и в этот раз. В сезоне 1996-го года Тодд планировал экспедицию на Эверест уже с другой стороны, по юго-восточному ребру. Это был наиболее популярный путь к вершине.

Однажды утром я шел по району Тамел и случайно оказался на улице, до отказа запруженной застрявшим в пробке транспортом. Велорикши, носильщики, грузовики – все смешалось в этой жуткой неразберихе. И вдруг сквозь крики и пронзительный вой клаксонов я услышал свое имя. «Толя, Толя», – кричали мне из легковой машины и весело махали руками. Да это же алмаатинцы! Я поспешил к ним. Они только что прилетели в Катманду и были в отличном настроении. Каким-то чудом экспедиция на Манаслу все же состоялась – ребятам подбросили денег, и было решено пойти на вершину в декабре 95-го, а не весной 96-го. Для меня это было вдвойне радостно: во-первых, мы-таки идем в горы! Во-вторых, у меня освобождалась весна, и мне становилось проще строить планы на предстоящий сезон. И буквально через несколько дней я встретил Скотта.

Я шел к себе в гостиницу, когда в тесноте торговых рядов заметил его. Я не был уверен, что он меня помнит, но все же его окликнул. Он обернулся и тут же заулыбался, узнав меня. «Анатолий, привет! Как дела? Хочешь пива?» Мы зашли в ресторанчик рядом с непальским министерством туризма, где у Скотта была назначена встреча. Сидя за столиком, мы принялись вспоминать все, что случилось с нами с момента прошлой встречи. За это время Скотт провел успешную экспедицию на Броуд-пик (8 047 м) в Пакистане, а сейчас у него был самый разгар переговоров по поводу официального разрешения на экспедицию к Эвересту. «Цены просто немыслимые! – возмущался он. – По десять тысяч с каждого участника. Неслыханная наглость!» Скотт уже заключил контракты с несколькими клиентами, и оставалось только получить разрешение.

Организуя экспедицию на Эверест, Фишер отчасти блефовал. Он агитировал будущих клиентов, еще не имея разрешения на восхождение – практика, почти общепринятая в коммерческих экспедициях. «Да, нам приходилось рисковать, – рассказывает Карен Дикинсон. – Годом раньше мы собирались повести экспедицию на Эверест, но не сумели договориться с властями. Тогда мы от своих планов отказались, а потом, как часто бывает, разрешение нам все-таки дали. Был уже конец января, и заново начинать приготовления не имело смысла. Тем временем наши конкуренты, все без исключения лгавшие, что разрешение у них на руках, с успехом провели свои экспедиции. Поэтому в 96-м мы сказали: „Конечно, конечно, разрешение у нас уже есть, хотя получили его только в феврале“».

Скотт поинтересовался, что я делал в Катманду. Я рассказал, что совсем недавно во второй раз поднялся
Страница 10 из 29

на Дхаулагири. «Работал гидом?» – спросил Скотт. «Да, нет, просто так. Из спортивного интереса, – ответил я. – Появилась возможность присоединиться к грузинской экспедиции и совершить скоростное восхождение. Вот я и пошел». Скотт даже не сразу понял. «Так ты что – не вел платных клиентов?» – спросил он, улыбаясь. Этот вопрос попал в точку: с деньгами у меня было плохо. В бывшем Советском Союзе с государственной поддержкой альпинизма было покончено. Скотт, как и я, знал о гибели нашего общего друга Владимира Балыбердина – чтобы заработать на жизнь, он стал заниматься частным извозом и погиб в автокатастрофе[11 - Балыбердин действительно в ту роковую ночь подвозил по пути пассажиров, но это не было его основным занятием – к тому времени, как и большинство альпинистов, он зарабатывал на жизнь промышленным альпинизмом и работой в горах (прим. перев.).].

Мне не хотелось жаловаться на трудные времена, и я предпочел сменить тему. «Через месяц я собираюсь с казахстанской командой на Манаслу. Пойдешь с нами?» Скотт сначала замер, а потом, когда понял, что я совершенно серьезен, громко расхохотался. «Как я тебе завидую», – сказал он, имея в виду мои «некоммерческие» восхождения.

Скотту было отлично известно, что ни один американец еще не поднимался на Манаслу. «Ты стал бы первым», – уговаривал я его. Он внимательно взглянул на меня, в глазах его был интерес: «Толя, ты знаешь, я бы очень хотел, но я сейчас ужасно занят. К маю я должен закончить все приготовления к экспедиции на Эверест, у меня еще есть работа на Килиманджаро. Конечно, мне хотелось бы пойти с вами… Но я слишком занят».

В Сиэтле Фишера ждали любящая жена Дженни и двое детей, в гардеробе пылился его парадный костюм, а сам Скотт был на другом конце света. Работа в «Горном безумии» требовала постоянных разъездов, и он все реже бывал дома. Он едва успевал сменить пиджак на пуховку, измученный постоянными придирками пограничников и таможни. «Почти при каждом перелете его досматривали со всей тщательностью, – рассказывает Карен. – Его длинные волосы, серьга в ухе и невообразимый маршрут вызывали подозрения. Только представьте: Таиланд, Непал, а потом Африка. Пограничников можно было понять».

Я попытался вырвать его из этого бешеного ритма, уговаривал сходить на вершину просто для себя, для альпинизма. «Уверен, что у нас получится, – убеждал я Скотта. – Собралась сильная команда, а с тобой она будет еще сильнее. Пойдем с нами!» Я видел, что ему очень хотелось принять это предложение. Скотт разрывался между работой и любовью к горам. «Пойми, я же не сам по себе. У меня работа, у меня есть обязательства, семья..» – отвечал он. Эта ситуация была мне хорошо знакома. Крайне сложно продолжать свою альпинистскую карьеру, так или иначе не занимаясь бизнесом. Но все же… Все же я был разочарован, когда Скотт сказал «нет».

При разговоре Фишер часто поглядывал на часы. На назначенную в министерстве туризма встречу нельзя было опаздывать, это расценили бы как неуважение. Хорошие отношения с местными бюрократами были для альпинистов залогом успеха. Никто не мог подняться на гору без их разрешения.

Перед уходом Скотт предложил мне на следующий день позавтракать вместе в отеле «Манат», где он остановился. «Нам нужно кое-что обсудить», – сказал он.

Букреев и сам хотел еще раз повидаться с Фишером. Анатолий был в курсе того, что Скотт расширяет деятельность своей компании, ищет новые направления, и не хотел упускать свой шанс. Годы, прошедшие со времени развала Советского Союза, дались Букрееву тяжело. Советский альпинизм был фактически уничтожен. Альпинисты из поколения Букреева, часто лучшие в мире, стояли на грани нищеты. Амбиции были забыты, когда стало нечем кормить семью. Высотникам приходилось работать прислугой на высокогорных курортах, учить кататься на горных лыжах детей бандитов и коррумпированных чиновников – лишь бы заработать на кусок хлеба.

Когда закончилась государственная поддержка альпинизма, Букреев на своем опыте испытал, что такое отчаяние и унижение. В 1994-м году, после успешного восхождения на Макалу, Нил Бейдлман и остальные американские участники экспедиции уже летели домой, а тем временем Анатолий в самом дешевом отеле распродавал свое альпинистское снаряжение, чтобы набрать денег на билет до Алма-Аты. После экспедиции он заметил, что несмотря на все испытания, прибавил в весе. Американские участники похудели (некоторые на девять-десять килограммов), но только не Анатолий – настолько отличалась еда в экспедиции от того, чем ему приходилось довольствоваться дома. В те несчастливые дни ему казалось, что как альпинист он обречен. Да и сейчас дела шли не сильно лучше.

Мне хотелось рассказать Скотту, какие перспективы скрыты в казахских горах. Все доступно – приходи и бери. На этих горах выросло не одно поколение советских альпинистов; там было много интересных маршрутов. Да, c инфраструктурой дело обстояло неважно, гостиниц было мало, но в стране вновь стали появляться деньги. Я был уверен, что Скотт с его опытом и энергией мог многое изменить.

Полдень следующего дня застал Фишера и Букреева склонившимися над картой Казахстана. Рядом с недопитыми чашками кофе на столе лежали описания Тянь-Шаня и Памира, которые Букреев принес с собой. Фишер явно казался заинтересованным, задавал много уточняющих вопросов. Неожиданно Скотт резко сменил тему и заговорил об Эвересте. Он хотел, чтобы Анатолий поделился своим опытом. Высотники всегда в курсе происходящего на Гималаях, и Фишер, разумеется, знал об успехе прошлогодней экспедиции Генри Тодда, в которой в качестве гида участвовал и Букреев. В тот раз из семи восходителей, которых Букреев привел на Эверест, трое были первыми: первый датчанин, первый бразилец и первый уроженец Уэльса, покорившие высшую точку планеты.

Скотт много говорил об Эвересте; потом мы стали обсуждать специфику работы высотного гида. Фишера интересовал не только Эверест, в его планах было покорение всех восьмитысячников. Скотт серьезно задумывался о проведении коммерческой экспедиции на К-2. «Американцев эта вершина по-настоящему очень интересует, – сказал он. – Мне понадобятся хорошие гиды, человек шесть. Возможно, это будут русские, ведь работа опасная. Немногие американцы согласятся на такие условия».

Вершина К-2, хотя и «всего лишь» вторая по высоте, считается самой опасной из восьмитысячников. Она имеет форму пирамиды, и при восхождении требуется серьезное лазанье по ее граням, что крайне тяжело и рискованно на такой высоте. Маршруты на К-2 очень сложны, и попытки штурма часто заканчивались трагедией. Скотт знал об этом лучше других: он сам принимал участие в одном из самых драматических восхождений на К-2.

В августе 1992-го глубокой ночью Фишер спускался с вершины, пробиваясь сквозь бушующую метель. Истощенный, с поврежденным плечом, он с трудом тащил на себе уже неподвижного Гарри Болла. У этого новозеландского альпиниста (компаньона Роба Холла) случился отек легких, и самостоятельно передвигаться он не мог. Фишер тогда спас ему жизнь[12 - Через несколько
Страница 11 из 29

месяцев после спасательной операции на К-2 Гарри Болл погиб на Дхаулагири при схожих обстоятельствах.].

«Эверест не сильно отличается от К-2, – сказал я тогда Скотту. – Ты же сам знаешь: на такой высоте у тебя нет права на ошибку. Для восхождения нужны хорошая погода и большое везение. Тебе понадобятся высококвалифицированные гиды, профессиональные альпинисты, умеющие работать на высоте, знающие гору. Клиенты? Придется их как следует отбирать – они должны быть в состоянии отвечать за себя на такой высоте, выносить большие трудности. Это не Монблан, в котором нет и пяти тысяч. При покорении такой высоты действуют другие правила. Твоя задача – воспитать в людях способность к самоконтролю, ты не можешь все время держать их за руку. Опасно считать, что вести клиентов на Эверест и, к примеру, на Мак-Кинли[13 - Самая высокая гора (6 193 м) в Северной Америке. Отличается сложными климатическими условиями (прим. перев.).] – вещи одного порядка». Скотт очень внимательно слушал, а потом поразил меня своим предложением: «Мне нужен лидер. Опытный, такой, как ты. Идем со мной на Эверест. А потом можно пойти с русской командой на К-2 и на Тянь-Шань. Что скажешь?»

«У нас есть такая пословица, – сказал я, – коней на переправе не меняют». Дело в том, что я получил предварительное приглашение от Генри Тодда из «Гималайских гидов», который тоже планировал (если наберет клиентов и получит разрешение) экспедицию на Эверест с непальской стороны. Скотт улыбнулся: «Сколько обещал тебе Тодд?» Я сказал. «Ты еще не связан никакими обязательствами», – сказал Скотт и назвал сумму, почти вдвое превышавшую ту, которую предлагал Тодд.

Для Букреева это было очень заманчивое предложение. Перед ним открывались большие перспективы. Анатолий знал наверняка, что Фишер сможет грамотно организовать экспедицию; еще больше он доверял ему как альпинисту. К тому же Нил Бейдлман, один из гидов Фишера, был другом Букреева. Анатолий помог ему в 1994-м году покорить первый его восьмитысячник (Макалу), он очень уважал Бейдлмана за решительность, которую тот проявил тогда. Нил был феноменально вынослив. Конечно, здесь сказывалось его спортивная подготовка – он был марафонцем, специалистом по сверхдлинным дистанциям. Впрочем, на высоте требования другие, чем в марафоне, а опыта покорения Эвереста у Бейдлмана не было.

Я не хотел отказываться от предложения Скотта, но решиться на него прямо сейчас не мог. Вместо этого я запросил у Скотта на пять тысяч долларов больше, рассудив, что если он согласится, то мне будет легче объяснить Тодду свой отказ. Скотт отставил в сторону чашку, внимательно посмотрел на меня, словно не понимая услышанного, и сказал: «Так дело не пойдет. Не пойдет».

«Хорошо», – ответил я и, честно говоря, уже решил, что на этом разговор закончен. Буду работать с Тоддом, как и в прошлом году. Но Скотт добавил: «Ты все-таки подумай над тем, что я тебе сказал», – и встал из-за стола. Ему было пора идти в министерство туризма. Уходя, он обернулся и спросил: «Так как насчет завтрака? В девять? Хорошо. И подумай как следует».

Следующим утром Букреев пришел в «Майк Брекфаст» даже чуть раньше девяти. Этот ресторан был весьма популярен среди американских альпинистов (и не только альпинистов), оказавшихся в Катманду. Их, истосковавшихся по привычной еде, влекли сюда вкусные блины и хороший кофе.

Найдя свободный столик, Букреев повторил про себя английские фразы, заготовленные для этой встречи. Анатолий решил принять предложение Фишера без дополнительных пяти тысяч. Он не собирался гнаться за лишними деньгами, ему было гораздо важнее работать с «Горным безумием». Это сотрудничество могло принести большую пользу, но, не начавшись сейчас, оно могло не состояться вовсе. Прошло полчаса, час, а Фишера все не было. Расплатившись, Букреев собрался уходить, решив, что Фишер передумал.

Закончив завтрак, я рассчитывался с официантом, когда в дверях появился Скотт в сопровождении Тапы. Тапа был сотрудником «Трекинга в Гималаях» и отвечал за снабжение экспедиции «Горного безумия» в Непале. Как всегда улыбаясь, Скотт подошел ко мне, поздоровался и, прежде чем я успел произнести хоть слово, спросил: «Ну так ты идешь со мной на Эверест?» Желая его подразнить, я ответил: «А ты платишь, сколько я сказал?» «Да», – твердо заявил Скотт.

Решение было принято. Тапа, Фишер и Букреев принялись за подробное обсуждение предстоящей экспедиции. В тот момент Фишера более всего занимала проблема кислорода. Он слышал о недавно появившемся Санкт-петербургском предприятии «Поиск», которое производило неплохое кислородное оборудование. Титановые баллоны, выпускаемые «Поиском», весили как минимум на полкилограмма меньше обычных. Фишер хотел максимально облегчить снаряжение клиентов, поэтому более легкие кислородные баллоны оказались бы очень кстати. У Букреева были связи в Санкт-Петербурге, и было решено, что по возвращении с Манаслу он займется переговорами с «Поиском».

Через несколько дней мы встретились со Скоттом в гостинице, где остановились мои грузинские друзья. Там я показал ему уральские высотные палатки, с которыми их команда ходила на Дхаулагири. Хорошо сделанные, они выдержали проверку сильным ветром на большой высоте. Скотт купил себе одну и попросил меня раздобыть еще несколько, выполненных с учетом его требований. Мы решили, что палатки, как и кислородные баллоны, я постараюсь купить в России.

Букреев и Фишер расстались довольные друг другом. Впервые за многие годы Анатолию досталось хорошее место и приличный заработок. К тому же, Скотт выплатил ему аванс; теперь можно было не продавать свой любимый ледовый инструмент, чтобы набрать денег на билет. У Фишера были не меньшие основания считать себя в выигрыше. К услугам его клиентов был один из сильнейших гималайских гидов. Скотт позднее объяснял друзьям, что пригласил Букреева на работу из довольно специфических соображений: «Если мы куда влипнем, с нами будет Толя, чтобы нас оттуда вытащить».

Карен вспоминает, как радовался Фишер, переманив к себе Букреева: «Скотт сказал: „С нами наверху будет Анатолий – более сильного альпиниста и пожелать нельзя. Кто знает, что с нами может случиться?“»

Глава 3

Приготовления

Я был благодарен Скотту за его приглашение. Мне было по душе работать с ним, и я надеялся, что и после экспедиции наше сотрудничество не закончится. Эверест… Многие мои друзья-альпинисты теперь не смели и думать о нем. Их заветным мечтам не суждено было сбыться из-за развала Советского Союза. Государственная поддержка альпинизма закончилась, и многие высотники так и не смогли вернуться в горы. Я вспоминал о тех, кто прославил наш альпинизм. О тех, кто совершал ставшие легендарными подвиги, – иногда ценой собственной жизни. Горько было сознавать, что их героизм принесен в жертву тому, что сейчас тихо умирало само собой.

В начале ноября Букреев вместе с казахстанской командой продолжил подготовку к восхождению на Манаслу. После совершенного месяцем раньше восхождения на Дхаулагири Букреев был вымотан как физически, так и морально и,
Страница 12 из 29

тем не менее, целиком сконцентрировался на новой экспедиции. Все высотные восхождения всегда сопряжены с большим риском, и предстоящее покорение Манаслу не было исключением. Сложность ситуации усугублялась суровыми зимними условиями, а также молодостью и неопытностью некоторых участников экспедиции. Однако Букреева это не пугало: он полагался на опыт более старших альпинистов, вместе с которыми в 1989-м году он совершил траверс Канченджанги (8 586 м). Впоследствии Букреев скажет: «То, что кажется концом дороги, на самом деле – начало следующей, более трудной и длинной». Дорога на Манаслу едва не оказалась для Анатолия последней.

Заключив контракт с Букреевым, Фишер отправился в Данию. Теперь его главной задачей было набрать команду, которую весной можно было бы повести на Эверест. В Копенгагене Скотт собирался встретиться со своей хорошей знакомой Лин Гаммельгард. Лин было 34 года; она занималась медициной, юриспруденцией и очень любила альпинизм. Со Скоттом Лин встретилась в 1991 году в Гималаях, и с тех пор они регулярно переписывались. В своих письмах они писали друг другу о том, что их волновало: Скотт делился честолюбивыми планами на будущее, Лин рассказывала о своей жизни, устремлениях, интересе к альпинизму.

«С тех пор как мы встретились в 1991 году, – вспоминает Гаммельгард, – мы все время надеялись вместе сходить в горы либо здесь, в Европе, либо в Америке, на Аляске. И наконец, в 1995-м году представился подходящий случай».

Фишер предложил Гаммельгард пойти вместе с ним в экспедицию на Броуд-пик и покорить свой первый восьмитысячник. Но за время, прошедшее с их первой встречи, Гаммельгард решила больше не ходить на большие горы. С возрастом она стала по-новому смотреть на жизнь; приехав в Пакистан, она попыталась объяснить это Фишеру.

«Я поняла, что настало время прощаться с альпинизмом, – сказала Лин. – Мне хотелось иметь семью, детей, вести спокойную жизнь, а не ходить и дальше по горам».

Вместе с основным составом экспедиции Гаммельгард дошла до базового лагеря под Броуд-пик и там объявила о своем решении Скотту. «Для меня это был переломный момент. Я решила, что пойду с ними только до базового лагеря, а там посмотрю, хватит ли у меня сил отказаться от остального. В общем, это было взвешенное решение. Я взрослый человек; пришла пора становиться мудрее».

Гаммельгард твердо стояла на своем. «Но потом Скотт спросил меня, не хочу ли я пойти с ним на Эверест весной 96-го года». Без малейших колебаний Лин ответила; «Да!» Еще ни одна скандинавская женщина не поднималась на эту вершину, и Гаммельгард стала бы первой. Она мечтала об этом годами, и потому решила, что этого восхождения ей не избежать.

«Я отправилась домой, в Данию. Я не слишком серьезно отнеслась к предложению Скотта, все зависело от того, как у него пойдут дела на Броуд-пик. Если Скотт не взойдет на вершину, то и говорить не о чем. Поэтому я выжидала до тех пор, пока не узнала, что покорение прошло успешно. Тогда я начала искать спонсоров».

Фишер очень хотел видеть Гаммельгард в составе участников и предложил ей свою помощь в добывании средств. «Это была утомительная работа, – рассказывала Лин. – Непрерывные звонки по телефону, переписка, «раскручивание» своей кандидатуры, работа над имиджем в прессе и поиск спонсоров – по восемь-десять часов в день. Чтобы набрать необходимую сумму, приходилось тщательно продумывать общение и взаимодействие со средствами массовой информации».

В прошлый раз Фишер взял с Гаммельгард денег меньше положенного и был готов помочь ей и сейчас. Выглядел Скотт плохо. «На январь 1996-го у него была запланирована длительная экспедиция на Килиманджаро, – вспоминала Лин, – и все время после возвращения из Африки вплоть до экспедиции на Эверест у него было расписано по минутам. Слишком плотный график работы. То, как он выглядел, потрясло меня – Скотт был крайне истощен. И продолжал изнурять себя. Он был ослаблен, болен, в конце концов… Когда видишь своего друга в таком состоянии, пытаешься ему помочь. Я говорила ему: „Ты должен отдохнуть, тебе это просто необходимо. Полгода или даже год; тебе нужно восстановиться“. Но не так-то просто убедить взрослого человека. Он все время рвался вперед, очень многое брал на себя. И пока ему удавалось с этим справляться, ведь он был необычайно сильным, и физически, и морально».

Гаммельгард знала, что Скотт и сам пытался умерить свой пыл. После изнурительной экспедиции на Броуд-пик он ей написал: «Я должен научиться смирению. Я должен научиться смирять себя хотя бы для того, чтобы выжить».

В плохом самочувствии Скотта, по мнению Лин, во многом были виноваты окружающие: они хотели видеть в нем героя, и ему ничего не оставалось, кроме как соответствовать этому образу. «В Пакистане, во время похода к Броуд-пик, меня поразило отношение к нему других участников. Он был для них чем-то вроде сказочного великана, всесильного и не знающего страха. Они отказывались видеть в нем человека, оставить ему право на слабость, на ошибки. Поразительная слепота. Я все думала: „Почему они ничего не видят? Что это – американская болезнь?“ Компаньоны Скотта по бизнесу тоже никогда его не останавливали, не советовали успокоиться и передохнуть. Он был нужен им, чтобы делать деньги. Конечно, Скотт сам стал играть по этим правилам. Взрослый человек должен сам за себя отвечать».

* * *

6-го декабря я и еще девять казахстанцев поднялись по склону Манаслу до высоты 6 800 м. Здесь мы провели невероятно холодную ночь – температура воздуха опускалась до -40 °C. На следующий день мы достигли 7 400 м, и там, на площадке из плотно слежавшегося снега, разбили свой четвертый, самый высокий, лагерь. Отсюда должен был начаться штурм вершины. Ночную непогоду, когда ветер доходил до 60 миль в час, мы пережидали в двух четырехместных палатках. В каждую набилось по пять человек. В эту ночь даже в палатке воздух выше -20 °C так и не прогрелся.

На следующее утро альпинисты встали в четыре утра и начали готовиться к штурму, надеясь выйти не позже пяти часов. Теснота затрудняла сборы, и выход на вершину затягивался – поэтому решили стартовать по очереди. Однако было уже шесть утра, когда первые альпинисты начали подниматься по снежно-ледовому склону к вершинному гребню с нависающими карнизами. Между 10 и 11:30 утра восемь альпинистов взошли на вершину. Двое оставшихся – Михаил Михайлов и Дмитрий Греков – слишком устали и были вынуждены повернуть, не дойдя до вершины.

К двум часам дня восемь альпинистов, побывавших на вершине, спустились в четвертый лагерь. Там нас уже ждали Михаил Михайлов и Дмитрий Треков, которые вернулись раньше. Мы немного передохнули, согрелись и пошли дальше. Во время спуска к третьему лагерю я заметил, что многие из наших участников шли очень медленно и тяжело. Сказывалось длительное пребывание на высоте при таком холоде. К шести вечера восемь альпинистов были в третьем лагере, а Михайлов и Треков куда-то запропастились. Наверху, в четвертом лагере, они выглядели неплохо и вместе с нами готовились к спуску, но до третьего лагеря не дошли. Было уже темно. К нам
Страница 13 из 29

поступали радиосообщения из базового лагеря, но полностью ситуации они не проясняли.

Затем нам передали, что, едва мы начали спускаться, наблюдателям из базового лагеря удалось в бинокли и телеобъективы разглядеть двух альпинистов, сидящих на крутом снежном склоне под четвертым лагерем. Должно быть, они переоценили свои силы и вскоре после старта в изнеможении остановились.

Получив сообщение о двух пропавших, мы с молодым казахским альпинистом Шафкатом Татаулиным отправились наверх, так и не успев согреться или выпить горячего чая. К прочим неблагоприятным условиям добавилась темнота. Мы боялись, что батарейки в наших налобных фонарях разрядятся прежде, чем мы успеем найти наших товарищей, и потому свет включали только изредка. Наконец, спустя три часа, мы нашли их сидящими на льду. У одного из них соскочили кошки[14 - Кошки – овальные металлические пластины, сделанные из хромомолибденовой или другой стали, с загнутыми по краям острыми шипами-зубьями. Они прикрепляются к подошвам альпинистских ботинок для безопасного передвижения по льду и снегу. Кошки – непременный атрибут высотных восхождений.], и ему не хватило сил надеть их заново. Подняв ребят на ноги, я связался с ними одной веревкой. Мы с Шафкатом начали спускать их вниз, пробиваясь сквозь ночную тьму и дикий мороз. Температура тогда была примерно такой же, как в ночь перед восхождением.

Чуть выше третьего лагеря Букреев и Гатаулин встретились с двумя казахстанскими альпинистами, которые вышли к ним навстречу на свет фонарей и принесли в термосах чай. Завидев лагерь, Михайлов и Греков расслабились и с радостью принялись за горячий чай. Тепло, близость спасительных палаток ослабили внимание, и один из альпинистов, потеряв равновесие, соскользнул вниз. Тут же за ним последовал второй, а потом и Букреев вылетел на пятнадцатиметровый ледяной склон, обрывающийся гигантской стеной Макалу.

Рывком меня оторвало от ледоруба, которым я подстраховывал эту двойку, и потащило вниз. Мы пролетели метров двадцать, прежде чем нас задержала веревка – перед тем, как пить чай, я сделал станцию[15 - Станция (страховки) – специально организованное место, где можно закрепить веревку. Станция может быть сделана как на естественном рельефе (например, через скальный выступ), так и с помощью искусственных приспособлений (крючья, ледобуры и т. п.).] и закрепил свой конец веревки. Никто из нас серьезно не пострадал, но я ухитрился потерять при падении свои рукавицы. За те пятнадцать минут, которые оставались до третьего лагеря, я успел обморозить руки, к счастью, без серьезных последствий.

Потом Букреев скажет: «В жизни мало удачи. Ее не хватает на всех – в тот раз мне досталась чужая».

* * *

Целые и невредимые, без серьезных травм и обморожений, казахстанцы и Букреев вернулись в Катманду. Букреев немедленно встретился с Тапой из «Треккинга в Гималаях», отвечавшим за снабжение экспедиции Фишера. За те несколько недель, пока Анатолий был на Макалу, на его имя пришло множество факсов от «Горного безумия». Фишер хотел, чтобы Букреев как можно раньше принялся за переговоры по поводу закупки кислородного оборудования. Кроме того, нужно было заказать на Урале палатки.

Два восхождения на восьмитысячники, совершенные одно за другим, порядком измотали Анатолия. К тому же он сильно соскучился по матери и знал, что и она тоскует – прошел только год со смерти его отца. Поэтому прежде всего он отправился домой, в Казахстан. После краткого отдыха, едва успев отметить с друзьями Новый Год, Букреев поехал в Россию заниматься делами.

Серым морозным днем Анатолий оказался в Санкт-Петербурге. Отыскивая дорогу к заводу «Поиск», Букреев не мог отделаться от мысли, что ему необыкновенно повезло. Он знал, как сложно приезжим, особенно из бывших советских республик, найти хорошую работу в столичных городах. Букреев был русским по национальности, но родиной своей считал Казахстан и любил в шутку называть себя «нацменьшинством». И сейчас он был рад, что ему не нужно ломать голову, как заработать себе на жизнь.

Букреев энергично принялся за дело, но к 29-му января сделка все еще не была заключена. Возникли непредвиденные сложности, и переговоры зашли в тупик. Администрация завода заявила, что Генри Тодд из «Гималайских гидов» монополизировал кислородный рынок. Он заключил с «Поиском» соглашение, согласно которому становился единственным официальным распространителем их продукции. Особенно обидным для Букреева было то, что именно он вывел Генри на «Поиск» годом раньше, когда работал в его экспедиции.

У Букреева и Дикинсон возникли серьезные затруднения. (Карен Дикинсон временно взяла на себя руководство компании, пока Фишер был в Африке.) В конце марта клиенты-участники экспедиции должны были прибыть в Катманду; в начале мая надо было выходить на штурм вершины. Для восхождения был необходим кислород, а у «Горного безумия» пока что его не было ни грамма.

Раздосадованный «монопольной политикой» Тодда, Букреев предложил Дикинсон обратиться к другому поставщику кислорода – московскому заводу «Звезда». Анатолий знал, что покупка там обойдется дешевле.

Представители «Поиска», боясь упустить хорошего покупателя, связались с Тоддом по телефону. Тодд пришел в ярость: «Я не люблю, когда мне ставят условия. Решение буду принимать я».

Букреев связался со «Звездой», но не оставлял и переговоров с «Поиском». Если бы «Поиск» смягчил позицию и пошел на сделку, Букреев сэкономил бы для «Горного безумия» почти треть от той суммы, которую запрашивал Тодд. Причем и самому Анатолию досталась бы в этом случае небольшая комиссия.

Далеко от России, в Сиэтле, Дикинсон срочно оформляла себе новый паспорт. Если сделка с «Поиском» состоится, то платить придется наличными и сразу. Поэтому Карен собиралась лететь в Санкт-Петербург с чемоданом, набитым долларами.

Предпочтения Фишера легко угадывались. Он хотел, чтобы кислородные баллоны весили как можно меньше. Это увеличивало шансы клиентов достичь вершины, ведь на высоте вес имеет решающее значение. Тогда «Горное безумие» разработало компромиссный план. У Тодда будет куплена только часть кислорода, а именно ровно столько, сколько потребуется клиентам при заключительном штурме. А кислород для продвижения на меньших высотах, равно как и кислород для шерпов, «Горное безумие» закупит у «Звезды». Четырехлитровые баллоны, изготавливаемые «Звездой», были существенно тяжелее трехлитровых, которые предлагал «Поиск».

Об этом предложении рассказали Тодду – Тодд колебался: «Я знал, что у Скотта семь пятниц на неделе, поэтому у меня не было никакой уверенности». Представители «Поиска» наседали на Тодда: «Генри, так ты договорился с „Горным безумием“? Ты заключил сделку?» Тодд заверил их, что все в порядке. Руководство «Поиска» переживало по поводу возможной потери крупного покупателя, а Букреев тем временем продолжал настаивать на варианте со «Звездой». И тут Тодд пошел ва-банк. Он позвонил Дикинсон и потребовал окончательных объяснений.

«Я спросил ее, в чем дело. Она стала было оправдываться, но я ее
Страница 14 из 29

оборвал: „Неужели вы еще не поняли: продукцию „Поиска“ продаю я. Я и никто другой. Без моего разрешения они вам ничего не продадут, ничего. Причем, учтите, отдельно кислород не продается, он идет в комплекте с масками и регуляторами. Либо вы покупаете все, либо… Сами знаете, мне не настолько нужны деньги. В случае отказа я выхожу из игры“». «Анатолий утверждает, что может добиться сделки на лучших условиях», – Дикинсон продолжала защищать интересы компании. Тодд начал терять терпение: «Решайте сами – условия сделки вам предъявлены. Либо вы подписываете факс, который я сейчас вышлю, либо навсегда забудем об этом».

«Горное безумие» капитулировало. Контракт был подписан, сделка состоялась. Дикинсон отменила полет в Россию. «Анатолий очень старался. Он сделал все, что мог. Но… Боюсь, мы начали слишком поздно. Генри Тодд нас перехитрил. На войне и в любви все средства хороши. Так же и здесь. Этот раунд остался за ним».

Следует отметить, что несмотря на кажущийся накал страстей, это были самые обычные коммерческие переговоры. Каждая из сторон занималась привычной рутинной работой, и эмоций при этом тратилось не больше, чем при покупке подержанного автомобиля где-нибудь в Филадельфии, Манчестере или Осаке. Каждому хочется получить больше, а исход битвы будет написан на банковском чеке.

Дикинсон сообщила Букрееву окончательные размеры заказа: «У Генри Тодда следует купить: 55 трехлитровых кислородных баллонов (завод „Поиск“), 54 четырехлитровых („Звезда“), а также 14 регуляторов и 14 кислородных масок». В последствии эти цифры станут причиной ожесточенных споров, и многие сочтут запас кислорода у экспедиции «Горного безумия» недостаточным.

Девятого февраля Фишер наконец вернулся в офис своей фирмы и тут же послал факс Букрееву. Скотт еще раз подчеркнул, сколь важная роль отведена Анатолию в предстоящей экспедиции: «Я очень рад, что ты идешь с нами на Эверест. Вместе мы добьемся необыкновенных результатов. Я уверен, что нашу экспедицию ожидает потрясающий успех. Если все пройдет хорошо в этот раз, то мы пойдем на другие вершины, поведем туда экспедиции. Согласен?» Но помимо этих дружеских и любезных слов, были и другие: «Возможно, это ложные слухи, но от своих датских друзей я узнал, что ты собираешься вести Мишеля Йоргенсена на Лхоцзе. Толя, я плачу тебе большие деньги не для того, чтобы ты шабашил на Лхоцзе. Условия нашего контракта распространяются на весь сезон. Если ты кого и поведешь на Лхоцзе, то только клиентов „Горного безумия“».

Мишель Йоргенсен участвовал в экспедиции Генри Тодда в 1995-м году и с помощью Букреева стал первым датчанином, покорившим Эверест. Они с Анатолием действительно поговаривали о Лхоцзе, но конкретных планов у них пока не было. У Букреева и в мыслях не было решать что-то втайне от Фишера; он собирался связаться с ним, как только тот вернется из экспедиции на Килиманджаро. Зная, что Фишер вместе с Робом Холлом, Эдом Вистурсом и другими альпинистами собирается идти на Манаслу, Анатолий предполагал, что в это время будет предоставлен самому себе. Но у Фишера было другое мнение.

Он как всегда хотел достичь компромисса, который устроил бы всех, и предложил Букрееву еще одну сделку. Скотт полагал, что экспедиция могла заинтересовать некоторых его клиентов. «Как ты относишься к такому предложению? – писал он Букрееву. – Ты поведешь на Лхоцзе нашу группу, а мы платим тебе 3 000 долларов плюс стоимость официального разрешения. Если Йоргенсен захочет присоединиться, пусть обращается непосредственно в „Горное безумие“. Желая кончить дело миром, Букреев сообщил о своем согласии и назвал имена двух альпинистов, которых он мог бы уговорить пойти на Лхоцзе. Дилетант в коммерческих вопросах, Букреев чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег. Тем сильнее желал он вновь очутиться в родной стихии – в горах. Все знали, что там он почти не ошибается.

Глава 4

Клиенты

К 29-му февраля 1996-го года в списке «Горного безумия» значилось восемь клиентов. В своем письме к ним Фишер писал так: «Похоже, у нас будет отличная альпинистская команда. Я в восторге. Каждый из вас хорош сам по себе, но главное – наши участники отлично подходят друг другу».

Лин Гаммельгард тоже зачислили в состав, хотя с тех пор, как Фишер покинул Данию, она так и не сумела собрать нужной суммы. Скотт, которому очень хотелось, чтобы Лин пошла с ними, ободрил ее: «Не волнуйся. Я за то, чтобы ты была в списке, а с остальным мы как-нибудь разберемся».

Никто из клиентов «Горного безумия», кроме Сэнди Хилл Питтман, не выплатил полной суммы в 65 тысяч долларов. Что касается Питтман, то, как вспоминает Дикинсон, «она заплатила за участие в треккинге[16 - Треккинг – поход, обычно по горной местности, когда основную часть грузов несут специальные носильщики, а группу сопровождает квалифицированный гид (прим. перев.).] ее отца, за переноску шерпами ее коммуникационного оборудования, за бесчисленное множество мелочей, так что в итоге она выложила куда больше положенных 65 тысяч».

Остальные шесть клиентов по-разному оплатили свое участие в экспедиции. Среди них оказались и состоятельное люди, и те, для кого начальная сумма была просто неподъемной. Высотная квалификация участников тоже была различной, хотя каждый из них был по-своему и опытен, и талантлив.

Среди своих клиентов Фишер с особенным вниманием относился к Питу Шенингу из Ботхелла (штат Вашингтон). Если бы в свои шестьдесят восемь Пит сумел подняться на вершину, то стал бы старейшим покорителем Эвереста. Он был человеком-легендой, и Фишер не мог не преклоняться перед ним.

10-го августа 1953-го года Шенинг в составе американской команды участвовал в завершающем штурме вершины К-2, на тот момент еще никем не покоренной. Американцам тогда пришлось повернуть назад. Причина была самая благородная – спасение товарища. У одного из альпинистов в сосудах ноги образовался тромб, возникла опасность для жизни и требовалась срочная медицинская помощь. Группа отказалась от восхождения и начала спуск. Была сильная метель, и все шли в одной связке. Шенинг спускался последним, страхуя травмированного альпиниста. На ледовом склоне один из американцев, сильно обморозивший себе руки, поскользнулся и сорвался вниз. Один за другим были сдернуты и другие четверо, затем пришла очередь Шенинга. Пит быстро забил свой ледоруб в щель между льдом и камнем, перекинул веревку через плечо и ослабил рывок. Грамотно организованная страховка позволила предотвратить трагедию. К этому моменту первый в связке был уже на 45 метров ниже Шенинга. Пит сделал все «как по учебнику», и эта спасательная операция была признана одной из лучших в истории альпинизма, Фишер по своему опыту знал, что такое суровый нрав К-2, и поэтому испытывал огромное уважение к Шенингу. Скотт отзывался о нем, как об исключительно волевом человеке и очень сильном альпинисте. «Я уверен, что он может подняться на Эверест», – говорил Фишер.

Вместе с Питом в экспедицию отправлялся его племянник, тридцативосьмилетний Клев Шенинг из Сиэтла. Как альпинист, Клев не шел ни в какое сравнение со своим дядей – он
Страница 15 из 29

не покорил ни одного восьмитысячника. В прошлом он был горнолыжником, призером национальных соревнований по скоростному спуску, он и сейчас был в отличной спортивной форме. Все свободное время он проводил, лазая по Каскадных горам[17 - Горы в США и Канаде; входят в систему Кордильер Северной Америки (прим. перев.).]. «Здоров, как бык», – сказал о нем Фишер.

Далее в списке значились Мартин Адамс, Шарлотта Фокс и Тим Мадсен – все трое из Колорадо. Они оказались среди участников, поддавшись на уговоры Нила Бейдлмана – одного из гидов «Горного безумия». Бейдлман, по словам Дикинсон, не имел опыта работы на большой высоте; он «в качестве гида не поднимался ни на Эверест, ни на другие по-настоящему высокие горы». Поэтому и оплата его услуг сводилась к компенсации расходов, связанных с восхождением, и предоставлением комиссии за каждого приведенного им клиента[18 - Такая практика общепринята в отношении гидов, которым еще предстоит утвердиться в этом звании. Так начинал свой путь гида и Букреев.].

Бейдлман энергично взялся за вербовку клиентов. Мартин Адамс вспоминал, что Нил всячески расхваливал ему это восхождение.

Прежде Мартин Адамс, которому в тот момент было 47 лет долго и успешно работал на Уолл-Стрит, специализируясь на торговле облигациями. Затем он отошел от дел и всерьез занялся альпинизмом. Мартин участвовал в экспедициях по многим классическим маршрутам в Альпах и Скалистых горах, восходил на Аконкагуа[19 - Аконкагуа (6 960 м) – высшая точка Южной Америки (прим. перев.).], Мак-Кинли и Килиманджаро, но ни разу не поднимался на восьмитысячник. В мае 1993-го он предпринял попытку восхождения на Броуд-пик, но на высоте 7 000 метров был вынужден повернуть назад. В 1994-м году, в той самой экспедиции, когда Букреев помог Бейдлману подняться на Макалу, Адамс дошел до 7 400 метров.

В выборе экспедиции Мартин Адамс главное значение придавал квалификации гидов. Узнав о том, что Фишер заключил контракт с Букреевым, он решил идти на Эверест с «Горным безумием». После переговоров он добился для себя снижения цены до 52 тысяч долларов. «Мне нравилось, как работал Толя. Он никогда не докучал клиентам, и если что и говорил, то всегда прямо и по делу. Он просто был самим собой, не то, что другие, которые из кожи вон лезли, развлекая всех своей болтовней». Мартин собирался не на увеселительную прогулку. Он отлично осознавал, какие опасности ждут его на высоте, и тем больше доверял он опыту и рассудительности Букреева. «Именно на это я положился, подписывая чек. Я понимал, что с появлением Толи мои шансы дойти до вершины значительно повышались».

Шарлотта Фокс жила в одном городе с Бейдлманом и поддерживала с ним дружеские отношения. По своей квалификации она была просто находкой для «Горного безумия». Шарлотта покорила два восьмитысячника и поднялась на все вершины выше 14 000 футов[20 - Около 4 300 м (прим. перев.).] – таких в родном Колорадо было сорок четыре. Ей было тридцать восемь лет, она была спокойна и непритязательна, хорошо входила в коллектив. Фишер высоко оценивал возможности Шарлотты; ее участие в экспедиции не предвещало особых хлопот. Она сама знала, как позаботиться о себе в горах.

Фокс записалась в экспедицию вместе со своим другом – тридцатитрехлетним Тимом Мадсеном. Тим, как и Шарлотта, работал спасателем на популярных горнолыжных трассах в Колорадо. У Мадсена не было высотного опыта, однако он был в отличной форме и к тому же активно занимался альпинизмом на меньших высотах. Понимая, что к Эвересту надо готовиться, Фокс и Мадсен, приступили к интенсивным тренировкам в канадских Скалистых Горах.

Восьмым по счету в списке участников был сорокапятилетний стоматолог Дейл Круз. Уже больше двадцати лет он дружил с Фишером. Круз (по прозвищу «Крейсер»[21 - В английском языке фамилия Kruse (Круз) звучанием напоминает Cruiser (крейсер) (прим. перев.).]) первым записался в экспедицию и поэтому получил хорошую скидку. По словам Дикинсон, он предоставил начальный капитал, столь необходимый для успеха всякого нового дела «Дейл стоял у истоков нашей экспедиции. Еще за полтора года до ее начала он выплатил свою сумму и сказал: „Забирайте деньги и пускайте их в дело“». Конечно, Дейл заплатил значительно меньше остальных участников, ведь, он фактически стал нашим партнером, помог нам встать на ноги».

* * *

Восемь клиентов в первой же экспедиции – неплохой результат для новичков на Эвересте, но Фишер хотел большего. В своем письме участникам от 29 февраля он просил: «Если вам станет известно еще о каком-нибудь потенциальном кандидате, пусть даже это произойдет в самую последнюю минуту, немедленно дайте мне знать».

Когда редакция журнала «Аутсайд» отказалась от первоначальной договоренности и решила заключить контракт с Робом Холлом, в составе участников образовалась вакансия, которую Скотту очень хотелось заполнить. От того, удастся ли найти еще одного клиента за полную сумму, существенно зависел бюджет всей экспедиции. Более того, только с появлением этих дополнительных 65 тысяч Фишер мог надеяться хоть на какую-то прибыль от всего предприятия. С приближением даты отъезда гора счетов на столе у Дикинсон все росла. Одна лишь покупка кислорода у Генри Тодда обошлась более, чем в 30000 долларов. Но ни Фишер, ни Дикинсон не питали иллюзий – вероятность появления нового клиента менее чем за месяц до начала экспедиции была практически равна нулю. Поэтому разумней было заняться текущим балансом компании и положиться на удачу.

* * *

Клиенты пребывали в твердой уверенности, что все идет как нельзя лучше. Адамс делился своими впечатлениями: «Участники нашей команды были подготовлены не хуже, чем весьма сильные альпинисты из двух моих предыдущих экспедиций в Гималаи». Гаммельгард тоже осталась довольна выбором «Горного безумия», но за одним исключением. Ее первой реакцией при знакомстве с составом экспедиции было сомнение: «А выдержу ли я наравне с ними? Они такие подготовленные, такие опытные…»

Исключением же, с точки зрения Лин, был Дейл Круз. «Он участвовал в экспедиции Фишера в 1995-м году и не поднялся на вершину. Я знала, что Дейл не выносил высоты. Да, он был очень сильным человеком, но совершенно не переносил высоту. Ему сразу же становилось плохо… Будь он честен перед собой, то давно бы признал, что ходить на большие горы для него не имело смысла. Уже на высоте 4000 метров у него начинались неприятности со здоровьем». Размышляя над тем, почему Фишер все же взял его, Гаммельгард сказала: «Скотт всегда был таким. Отличный парень, который никому ни в чем не отказывал. Да и деньги ему были нужны… Будь я на его месте, я бы Круза не взяла. Я бы проявила настоящую заботу о нем и сказала: „Нет, ты не пойдешь. Я пожертвую нашей дружбой ради твоего же спасения“»[22 - Фишер, который был более склонен полагаться на опыт, был не столь категоричен в отношении Круза. К тому же у Скотта был другой взгляд на альпинизм – вершина не самоцель; восхождение на меньшие высоты – тоже достижение.].

Генри Тодд из «Гималайских гидов» рассказывал, что некоторые организаторы коммерческих экспедиций часто зачисляют
Страница 16 из 29

в состав клиентов, которые по своему физическому состоянию заведомо не могут дойти до вершины. Глазом не моргнув, эти руководители присваивают себе большие деньги, прекрасно понимая, что никаких шансов у их подопечных нет. С негодованием говорил Тодд об одном таком американце: «Для него это обычное дело. За последние два года он не поднял на Эверест ни одного человека!»

Однако к решению Скотта взять с собой Круза Тодд отнесся куда более мягко. «Дело в том, что никогда не знаешь, кто будет хорошо идти на высоте, а кто нет. Лучшие альпинисты могут не справиться, а самые слабые и плохо подготовленные – взойти на вершину. В моих экспедициях подобное случалось не раз и не два. Был участник, о котором я думал, что если кто и не сможет подняться, то это будет он. На вершину этот участник просто взбежал. А с другим мне казалось, что тут дело верное, я был готов внести его в список покоривших вершину еще до старта. А он не смог. Это было в экспедиции с участием Букреева в 1995-м году. Самый сильный из клиентов не смог подняться, а самый слабый оказался на вершине раньше Толи». «Но, – добавил Тодд, приглашая заведомо слабых клиентов, мы рискуем погубить и их, и всех остальных. Мы просто обязаны брать наверх только тех, кто действительно может взойти на вершину. У нас нет права на ошибку!»

Глава 5

Путь к Эвересту

13 марта Букреев вылетел из Алма-Аты в Дели и 15 мая добрался до Катманду. Столица Непала вызвала у Букреева смешанные чувства. Конечно, прибытие сюда всегда праздник. Здесь уже ощущается дыхание гор, отсюда начинается путь наверх. Однако слишком уж сильно изменился Катманду за последние годы. Перемены были не в лучшую сторону: еще недавно это был крошечный островок цивилизации, оторванный от большого мира, теперь же Катманду превратился в шумный полумиллионный город. Столь быстрый рост стал причиной новых проблем.

Воздух в Катманду загрязнен не только выхлопами машин, но и множеством бактерий, которые переносились в салонах самолетов со всего мира. Эта смесь раздражает легкие и нередко вызывает респираторные заболевания. Кроме того, очень возрос риск подхватить желудочную инфекцию, пообедав в одном из ресторанов или прельстившись чем-нибудь съестным на местном рынке. Любая из этих болезней могла серьезно подорвать здоровье альпиниста. Поэтому первая непростая задача, стоящая перед будущим покорителем Эвереста – уехать из Катманду здоровым.

* * *

Вскоре после прибытия в Непал Букреев встретился с Генри Тоддом, при посредничестве которого «Горное безумие» закупило партию кислорода. И хотя срок доставки, указанный в контракте, уже истек, кислорода у Тодда не было. За несколько недель до этой встречи автофургон со всем необходимым выехал из Санкт-Петербурга в Амстердам, откуда груз должен был вылететь в Катманду. Но на границе случилось непредвиденное. По словам Тодда, «грузовик задержан на русской таможне; там оказалось что-то чужое, к нам отношения вообще не имеющее и неправильно оформленное. И вместо того, чтобы выкинуть эту дрянь из контейнера, они задержали весь грузовик!»

Итак, к огромному огорчению Тодда, кислород застрял где-то по ту сторону российской границы. Тодд клялся, что груз непременно будет доставлен. Что произойдет это скоро. Но неизвестно, когда именно. Букреев никакого сочувствия к проблемам Тодда не испытывал. Кислородное оборудование нельзя купить где-нибудь в ларьке на улице Катманду. Эта проблема не могла разрешиться сама собой, она грозила обернуться серьезными осложнениями в будущем.

Тодд заверил Букреева, что ручается за выполнение сделки, которую он собственноручно подписал. В худшем случае, если кислород так и не прибудет, Генри отдаст «Горному безумию» запас своей собственной экспедиции, который уже был доставлен в Катманду.

22 марта в Катманду прибыл Фишер; по приезде он немедленно встретился с Букреевым и Тапой. Известие о том, что кислорода нет и в ближайшее время не предвидится, повергло его в ужас, и лишь обещание Тодда в любом случае выполнить условия сделки приободрило его. Следующую плохую новость сообщил Букреев. Уральские высотные палатки, изготовленные специально для «Горного безумия», все еще находились в России. Предполагалось, что их захватят участники российской экспедиции, но чартерный рейс, которым они должны были вылететь, откладывался. А ведь до прибытия клиентов оставалось всего четыре дня!

В тот вечер мы ужинали вместе со Скоттом. К нам присоединились Тапа и двое шерпов, которые должны были принять участие в экспедиции. Это были Нгима Кэйл Шерпа и Лопсанг Янгбу Шерпа. Нгима (Нима) был назначен на должность cupдapa[23 - Сирдар – руководитель шерпов (прим. перев.).] в базовом лагере; там он отвечал за все: за носильщиков, кухню, снабжение и жизнь лагеря в целом. Лопсанг должен был стать альпинистским сирдаром и принять на себя руководство высотными носильщиками – шерпами, которым вместе с нами предстояло отправиться на решающий штурм вершины.

Что касается Нгимы, то тут Букреев только приветствовал выбор Фишера. Нгиме было всего двадцать шесть лет, но он был не по годам выдержан и уверен в себе; он уже успел побывать в восьми экспедициях на Эверест. К тому же, Нгима был человеком остроумным и ироничным, а во всем этом предэкспедиционном кошмаре, думал Букреев, без чувства юмора не обойтись. К сожалению, в Лопсанге полной уверенности не было. Ему было всего лишь двадцать три года, он поднимался с Фишером на Эверест в 1994-м году, и с ним же покорил Броуд-пик в 1995-м[24 - Фишер дружески относился к Лопсангу и опекал его. У Лопсанга Янгбу были врожденные способности к высотному альпинизму, и Фишер ценил это. Для самого Лопсанга Фишер был не только личным другом, но и идеалом альпиниста, поэтому он всегда предпочитал работать с ним, хотя в других экспедициях он мог зарабатывать и больше.]. Альпинистские способности Лопсанга сомнения не вызывали. Букреева волновала его молодость.

Вот мнение Генри Тодда на этот счет: «Занять место сирдара не так просто, это требует долгого времени. Шерпа должен проявить себя с лучшей стороны, причем не однажды. Надо показать себя не только хорошим альпинистом, но и умелым руководителем… К Лопсангу как альпинисту претензий не возникало, но о том, насколько он был хорош в качестве начальника, я ничего сказать не могу». О возможных последствиях неопытности сирдара Тодд отозвался так: «Неискушенный сирдар просто обречен на ошибки, которые в конечном счете могут привести к трагедии».

За ужином мы обсудили наиболее острые проблемы – кислород и высотные палатки, а затем разделили свои обязанности по снабжению базового лагеря. Мне надлежало докупить для экспедиции альпинистской полипропиленовой веревки, а Тапа к 25-му марта должен был все упаковать и доставить в аэропорт. В тот же день мы с Нгимой должны были вылететь в Сянгбоч (3 900 м) вместе со всеми нашими припасами. Там нам предстояло встретиться с носильщиками и караваном яков, которые должны, были поднять наши грузы в базовый лагерь под Эверестом.

Мне удалось быстро справиться со своими делами, до отлета у меня осталось
Страница 17 из 29

немного свободного времени. Я провел его с моими друзьями из России: альпинистом Владимиром Башкировым, очень уважаемым среди высотников, и летчиком Сергеем Даниловым. Сергей был пилотом вертолета, в Гималаях он работал по контракту с компанией «Азиатские авиалинии». Он был веселым, приятным в общении человеком, и к тому же настоящим профессионалом. На мой взгляд, водить вертолет на высокогорье не менее опасно, чем быть высотным гидом. Я очень уважал Сережу.

Встреча с друзьями дала возможность Букрееву ощутить связь с домом, поговорить на родном языке. По меньшей мере два следующих месяца ему предстояло находиться в горах, вдали от родины. Все это время Букреев должен был провести в обществе американцев и шерпов, где «языком международного общения» служил английский. Последние два года Анатолий интенсивно учил язык, и прогресс – если сравнивать с его первыми экспедициями – был налицо. Тогда он объяснялся с англоязычными участниками исключительно при помощи жестов и слов вроде «да» и «нет». Но и теперь ирония, игра слов или жаргонные выражения часто оставались ему непонятными. В разговоре с другом Букреев однажды сказал, что, по его мнению, для гида альпинистские навыки куда важнее умения поддержать разговор. Дальнейшее развитие событий заставило усомниться в справедливости этого суждения.

В воскресенье вечером, накануне нашего с Нгимой вылета к Эвересту, Скотт вновь предложил мне поужинать вместе. На этот раз с нами была Лин Гаммельгард – она прилетела из Дании на несколько дней раньше остальных клиентов. После того, как Скотт представил нас друг другу, Лин заметила, что прежде мы уже встречались. Это было весной 1991-го года, в базовом лагере под Дхаулагири. Честно говоря, я ее не помнил, к нам в лагерь тогда приходило довольно много датских туристов. Мне не хотелось обижать Лин, и я сделал вид, что узнал ее. Скотт слышал наш разговор и, похоже, понял, что я притворялся. Он широко улыбнулся и сказал мне на ухо: «Толя, ну ты даешь». Он не понимал, как я мог забыть такую яркую личность, как Лин.

Простившись со Скоттом и Лин, я отправился к себе в гостиницу. Мне надо было приготовиться к завтрашнему вылету под Эверест. Фишер хотел, чтобы я попал туда до прибытия клиентов. Я должен был проследить за установкой базового и высотных лагерей.

* * *

На следующий день друг Букреева Сергей погрузил на борт своего вертолета снаряжение экспедиции «Горного безумия» и, взяв с собой Анатолия и Нгиму Шерпу, вылетел в сторону Эвереста Обстановка была спартанская: ни чая, ни свежих газет, а от оглушающего шума вращающихся лопастей спасение было только одно – заткнуть уши ватой.

Не прошло и часа, как показалась долина Кхумбу. Из-за высокой облачности видимость была почти нулевая, и с трудом отыскав посадочную площадку, Сергей приземлил свой вертолет в Сянгбоче.

Из-за тумана Сергей не смог вернуться в Катманду в тот же день и остался ночевать в местном приюте, а мы с Нгимой спустились в Намче Базар (3 450 м). Утром я собирался отправиться к базовому лагерю под Эверестом. Однако весь следующий день шел проливной дождь. Потоки воды размыли горную тропу, идущую от Намче Базара к Тянгбочу. Работа высотных носильщиков и каравана яков была серьезно осложнена.

На этом проблемы не заканчивались. На тропе еще оставался снег, и в районе базового лагеря его глубина порой достигала метра. Экспедиционные носильщики и погонщики яков вынуждены были сойти с маршрута и, разойдясь по приютам и хижинам, стали ждать, когда дорога очистится от снега.

В случае благоприятной погоды я планировал дойти до базового лагеря за пять дней. В среднем альпинистам требуется на это больше времени, но я полагался на свою подготовленность. Я активно тренировался перед этим сезоном. В Алма-Ате я совершал в неделю по два скоростных восхождения на четырехтысячники. В прошлом году более пяти месяцев я провел в Гималаях и поднялся на три восьмитысячника, включая Эверест. Не проведи я столько времени на высоте, мне бы тоже понадобилось на этот путь дней десять-двенадцать. Именно такой срок запланировали мы с Фишером для наших клиентов. Некоторые из них попадали сюда практически с нулевой высоты, и для нормальной адаптации меньшего времени им бы просто не хватило.

27 марта Букреев смог продолжить свой путь. Из Намче Базара он спустился к реке Дудх Коси (3 250 м), а оттуда вновь поднялся к Тянгбочу. Для большинства альпинистов это было крайне утомительное путешествие. Букреев не был исключением, он тоже устал, однако важным нюансом было то, что, несмотря на огромную высоту, он не ощущал ни малейших проявлений горной болезни.

На следующий день я продолжил путь и около водопада на Аудх Коси встретился с Эдом Вистурсом, Дэвидом Бришером и остальными участниками ИМАКС-экспедиции. Они занимались съемкой своего фильма, и мне пришлось совершить хитрый маневр, чтобы не испортить им кадр. Вечером я пришел в деревню Пангбоч (4 000 м) у самой границы лесной зоны. Там я остановился на ночлег и впервые после полугодового перерыва увидел закат солнца на Эвересте. Вечер я провел в компании Эда Вистурса и его красавицы-жены.

29 марта я набрал в общей сложности километр высоты. По дороге мне попадались караваны яков. Они медленно шли сквозь грязь и тающий снег. Продвижение караванов осложнялось еще и тем, что яки часто проламывали наст и проваливались в глубокий снег. Самостоятельно выбраться оттуда они не могли, да и не хотели, и шерпам приходилось разгружать их и вытаскивать на более надежное место.

Последнюю ночь в пути Букреев провел в небольшой гостинице в Лобуче (4 940 м). Там он разместился вместе с командой ИМАКС-экспедиции. Комнаты в гостинице не отапливались, всем приходилось спать на общих нарах. Тем не менее, здесь можно было укрыться от ветра и минусовых температур, которые все еще преобладали у подножия Эвереста.

30-го марта около 11 часов утра я добрался до базового лагеря под Эверестом. Передовые группы, подобные нашей, появлялись здесь задолго до прихода основных экспедиций. Прежде всего, они определяли место своего лагеря, выбирая для установки палаток выступающие из снега скальные островки. Несколько палаток уже стояло – в одних разместились шерпы из передовых групп, другие палатки обозначали границы будущего лагеря экспедиции. Иных способов застолбить за собой место обычно не требовалось, однако в этом году появились нововведения. На камнях вокруг будущего лагеря «Консультантов по приключениям» Роба Холла пульверизатором были выведены буквы НЗ (Новая Зеландия). Я слышал об этом еще до вылета из Катманду, где все с интересом ожидали, что скажет на это Дэвид Бришер, убежденный защитник окружающей среды. Сам Роб Холл относился к природе не менее бережно, чем Бришер, и потому окружающие были уверены, что всему виной чрезмерное усердие шерпов из передового отряда. Как бы то ни было, подумал я, этим ребятам еще предстояла непростая работа по стиранию своих надписей.

На месте будущего лагеря «Горного безумия» уже неделю работал Таши Шерпа, молодой парень из Пангбоча, друг Нгимы. Он и еще несколько
Страница 18 из 29

шерпов выкладывали камнями места под палатки. Палатки необходимо было установить выше уровня земли, чтобы их не затопило при таянии снега. Помимо этого, шерпы возводили каменные стены кухни и прокладывали дорожки между палатками, чтобы никто не подвернул ногу в темноте, как это не раз случалось в предыдущих экспедициях.

После обеда я присоединился к шерпам и вплоть до прибытия клиентов работал с ними наравне. Я вставал в восемь утра, едва солнце освещало палатку, выпивал обжигающего чая с молоком и сразу шел работать. В десять часов мы прерывались на завтрак, который состоял из чапатиса[25 - Чапатис – это простой хлеб в виде лепешек, очень популярный в Южной Азии (прим. перев.).] с яйцами и овсянки или цампы – ячменной каши. Вечером устраивался обильный ужин – рис, чечевица, чесночный суп и свежие овощи, принесенные в базовый лагерь носильщиками. На Западе многие сочли бы такое меню излишне однообразным, но за годы, проведенные в Гималаях, я привык к еде шерпов. Она мне нравилась куда больше всевозможной экзотики, которая нередко встречается в экспедиционном рационе. Благодаря обилию углеводов и горячей жидкости, эта пища как нельзя лучше соответствовала требованиям высоты.

Напряженная физическая работа стала для меня частью акклиматизации. Постоянно поддерживать свое тело в движении, заставлять его трудиться и подвергать нагрузкам, по моему мнению, очень важно для нормальной адаптации к высоте. Мне нравился уравновешенный, монотонный ритм нашей работы, и каждый вечер ложась спать, я тут же засыпал от здоровой физической усталости.

Глава 6

В суете

Пока Букреев с шерпами занимался обустройством базового лагеря, Гаммельгард, Фишер и его пресс-секретарь Джейн Броме находились в Катманду, ожидая прибытия остальных членов команды. Броме была партнером по восхождениям и близким другом Фишера. На этот раз она собиралась подняться от Катманду к базовому лагерю вместе со Скоттом, клиентами и доктором Ингрид Хант[26 - Ингрид Хант – врач из Новой Англии. Согласно контракту, заключенному с «Горным безумием», она совмещала обязанности экспедиционного врача и начальника базового лагеря.]. Перед отъездом в Катманду Броме в течение нескольких месяцев пыталась организовать информационную поддержку экспедиции. В результате ей удалось заключить контракт с интернет-компанией «Аутсайд онлайн» (http://outside.starwave.com (http://outside.starwave.com/)) из Сиэтла. На сайте этой компании публиковались последние новости, а также информация для тех, кто привык заказывать туристские услуги через Интернет. Не являясь частью журнала «Аутсайд», эта компания, тем не менее, имела право использовать его логотип и клиентуру. Предполагалось, что Броме будет информировать читателей «Аутсайд онлайн» о ходе экспедиции.

Броме хотелось утвердиться на новом для нее поприще альпинистской журналистики, и это соглашение оказалось как нельзя кстати. Фишер тоже остался доволен. Нельзя было предугадать, каким образом Питтман будет освещать экспедицию в своих репортажах для Эн-Би-Си, и что именно она напишет. Поведение Броме было более предсказуемо: она была очень предана Фишеру и лично заинтересована в успехе экспедиции, ее сводки создавали бы компании хорошую рекламу. Но существовали и определенные сложности – из всего состава участников спутниковый телефон был лишь у Питтман. Без ее содействия сотрудничество с «Аутсайд онлайн» становилось невозможным. В связи с этим еще до отъезда из Сиэтла Броме попыталась уладить этот вопрос. «Мы договорились, что я буду пользоваться спутниковым телефоном, который выдала Сэнди компания Эн-Би-Си… Я связалась с Джейн, секретаршей Питтман, и спросила у нее: «Мне будет нужна спутниковая связь. Это возможно?» По словам Броме, ее заверили, что она спокойно сможет пользоваться телефоном. Итак, информационная поддержка была обеспечена.

Одним из первых сообщений Броме для «Аутсайд онлайн» стало интервью с Фишером, взятое в Катманду. В нем Скотт подробно рассказывал о своих клиентах и альпинистских гидах – Бейдлмане и Букрееве[27 - Назир Сабир, которого Фишер ранее представлял в качестве гида, отказался от участия в экспедиции по семейным обстоятельствам. Теперь у «Горного безумия» вместо четырех гидов, на которых рассчитывал Скотт, осталось лишь трое – Бейдлман, Букреев и сам Фишер.]. Фишер сказал, что его гиды «удачно дополняют друг друга», и это немало способствует «общей безопасности восхождения». Бейдлман, по словам Фишера, страстно желал покорить Эверест, тогда как сам Фишер, в случае возникновения проблем у кого-то из клиентов, мог с легкостью отказаться от штурма, чтобы сопроводить пострадавшего вниз[28 - Фишер уже был на Эвересте, и поэтому особенного спортивного значения восхождение на вершину для него не представляло (прим. перев.).]. «Нил бы продолжил путь к вершине, и каждый достиг своей цели».

Букреева Фишер представил как своего «старшего гида» и всячески расхваливал его высотные достижения. Анатолий покорил несколько восьмитысячников без кислорода, и, говоря о его роли в экспедиции, Фишер заметил: «Толя и на этот раз пойдет без кислорода[29 - Чуть позже Скотт уточнил, что из соображений безопасности на день восхождения предусмотрен резервный кислород, и Букреев сможет им воспользоваться, если сочтет нужным.]. Это не человек, а просто монстр какой-то!»

До отъезда из Катманду Броме успела послать еще несколько сообщений. В них шла речь о проблемах, с которыми пришлось столкнуться экспедиции; в частности, и о том, что завезти снаряжение в лагерь до сих пор не удалось.

«В Катманду мы узнали, что яки не могут пробиться к базовому лагерю. Все десять экспедиций вынуждены простаивать в ожидании.

Воспользовавшись случаем, носильщики взвинтили цены на свои услуги со 150 до 300 рупий. Они объясняют это тем, что из-за плохих условий им придется работать намного больше. К тому же они понимают, что экспедициям без них не обойтись».

Фишер, не успев приехать, тут же с головой ушел в предэкспедиционные хлопоты. Отсутствие кислорода, недостающая палатка – накопившиеся проблемы требовали немедленного разрешения. Как вспоминала Броме, «его сотовый телефон зазвонил сразу же после приземления в Катманду, и с тех пор заботы о снабжении экспедиции не оставляли Фишера ни на минуту».

Существовала и еще одна проблема, на этот раз деликатного свойства: Карен Дикинсон сообщила из Сиэтла, что Лин Гаммельгард по-прежнему оставалась должна «Горному безумию» около двадцати тысяч долларов. «Я выслала Скотту необходимые документы, когда он еще был в Катманду. Гаммельгард должна была либо подписать обязательства, либо отказаться от участия в экспедиции. Я просила Фишера не брать ее с собой, пока она не подпишет эти бумаги»[30 - Хорошо известно, что Фишер частенько прощал недостающие суммы своим друзьям, особенно тем, кого сам звал на восхождение. Его щедрость и великодушие в таких случаях были у всех на слуху.].

Фишер терпеть не мог выяснять отношения, особенно с друзьями. Броме говорила, что «он не любил расстраивать людей, ему всегда хотелось, чтобы и волки были сыты, и овцы целы… Он ненавидел
Страница 19 из 29

конфликты и всячески избегал их». В этом была его слабость. Как считает Броме, сильные качества Фишера заключались в другом. Особенно ярко они проявлялись в горах; он как никто умел мобилизовать все свои силы и умения в сложной ситуации и был рад помочь другим стать хоть чем-то похожими на него. Он мог направить человека к вершине, пробудить в нем желание идти вверх и готов был сам уступить ему дорогу. «Скотт хотел, чтобы каждый совершил свой, пусть маленький, подвиг, – рассказывала Броме. – Ему хотелось, чтобы все клиенты ощутили это необычное и удивительное чувство, этот прилив внутренних сил, который испытывает каждый, стоя на вершине Эвереста. Чтобы они поняли значение этой цели и сами устремились к ней. Меня поражало, с какой добротой и даже нежностью Скотт пытался поделиться своей любовью к горам со всеми клиентами, даже и с теми пустозвонами, которые порой встречались среди них. Ему было неважно, почему эти люди оказались в горах. Он считал своим долгом настроить их на восхождение. Скотт был как бороздящий морские просторы гордый крейсер, за которым так просто было держаться маленьким лодочкам его клиентов… Он просто излучал энергию и для каждого у него находилось доброе слово, даже для того, кто едва был способен завязать шнурки на своих горных ботинках… „У тебя все получится, – говорил Скотт. – У нас вместе все получится“. Такой он был человек».

* * *

По плану, разработанному «Горным безумием», 23-го марта американские клиенты должны были вылететь из Лос-Анджелеса, затем провести некоторое время в Катманду, а 28-го марта вылететь в Луклу (2850 м). Это был очень благоразумный, ставший уже классическим план, целью которого было предельно снизить риск заболевания горной болезнью[31 - Горная болезнь в умеренной форме проявляется в виде головокружения, тошноты, нарушения сна, усталости, одышки, головной боли, повышенной возбудимости и нарушении аппетита. На большой высоте часто встречаются два очень серьезных осложнения горной болезни: отек легких и отек головного мозга. Осложнения нередко заканчиваются смертью больного.]. Горная болезнь возникает при быстром подъеме на большую высоту – организм просто не успевает приспособиться к более низкому содержанию кислорода в воздухе.

Решив начать маршрут с высоты 2 850 метров, Фишер следовал общепринятой теории: стартовать ниже 3040 метров и медленно набирать высоту. Этот принцип рекомендуется квалифицированными высотниками, на нем основано большинство гималайских маршрутов, предлагаемых в популярной альпинистской литературе[32 - Экспедиция Роба Холла так и поступила: вылетев из Катманду в Луклу, участники оттуда начали подниматься к базовому лагерю.].

Но непосредственно перед началом экспедиции Фишер передумал и изменил схему маршрута. Взяв с собой оставшееся снаряжение, он вылетел с клиентами не в Луклу, а в Сянгбоч – вслед за Букреевым и Нгимой.

Опытные Букреев и Нгима перелет в Сянгбоч перенесли нормально, но на клиентах столь резкий прыжок вверх отразился практически сразу. Питтман сообщила тогда Эн-Би-Си, что «почти все члены команды ощущают последствия резкого набора высоты. Тяжело дышать даже при ходьбе». Вдобавок, писала она, двое клиентов слегли с расстройством желудка (возможно – результат пребывания в Катманду). Среди заболевших была Лин Гаммельгард. Она вылетела к Эвересту вместе со всей экспедицией, а Дикинсон так и не дождалась ее подписи на документах.

Из Сянгбоча участники команды «Горного безумия», как и Букреев с Нгимой несколькими днями раньше, отправились в Намче Базар. Там они два дня отдыхали, совершая небольшие прогулки. Все это должно было способствовать акклиматизации. У некоторых клиентов все еще сохранялись симптомы горной болезни, что вполне допустимо в течение дня или двух, но если болезнь затягивается, то надо быть настороже.

Многие участники стали ежедневно принимать диамокс – сульфаниламид, который способствует окислению кислорода в организме. В альпинистской практике он используется уже более двадцати лет и хорошо себя зарекомендовал. Опытные врачи, такие как, к примеру, Чарльз Хьюстон, всемирно известный специалист по высотной медицине, советуют применять диамокс как профилактическое средство. Тем не менее, в инструкции к препарату производители указывают, что «во избежание горной болезни рекомендуется набирать высоту постепенно. В случае обострений, вызванных излишне быстрым подъемом, прием препарата не может служить заменой немедленной отправки больного вниз».

* * *

Любители путешествовать не по горам, а по интернету, благодаря репортажам Питтман, получили возможность ежедневно следить за продвижением участников к базовому лагерю. Те же, кто узнавал об экспедиции из сообщений Броме, после ее отъезда из Катманду новой информации так и не дождались. Конфликт между Броме и Питтман остался скрытым от посторонних глаз. «Когда мы пришли в Лобуч, к самому подножью Эвереста, Сэнди стала вести себя крайне неприязненно. В конце концов она сказала: „Знаешь, тебе не стоит больше пользоваться моим спутниковым телефоном. Эн-Би-Си хочет вытянуть все деньги из этой информации, и им не нужна лишняя конкуренция“».

* * *

По принятой на леднике Кхумбу системе связи – через шерпов – Нил передал нам, что экспедиция прибудет в Горак Чеп (5 170 м) 6-го апреля. Мне очень хотелось встретиться с клиентами и посмотреть, как у них идут дела. Работа в базовом лагере была в основном завершена, и я спокойно отправился вниз. Путь через ледник Кхумбу занял у меня два часа – мне пришлось обходить озера талой воды и пробираться между сераками[33 - Сераки – отдельно стоящие глыбы льда огромных размеров, часто очень неустойчивые (прим. перев.).]. По дороге я встретил экспедицию Генри Тодда. Ее участники рассказали мне, что наш кислород наконец-то прибыл в Катманду. Караван яков, который должен был доставить его в базовый лагерь, сейчас находился где-то в районе Намче Базара. Спустившись в Горок Чеп, я рассказал Фишеру о выполненной в базовом лагере работе. Мне было очень приятно встретиться с Нилом, которого я знал со времен своего первого приезда в Америку в 1990-м году. Не скупясь на похвалы, Скотт представил меня клиентам. Мне казалось очень важным познакомиться с ними поближе. Конечно, что-то я уже знал о них и так, но анкетные данные – это одно, а то, как человек себя ведет, его настроение и физическое состояние можно узнать только при личной встрече. Для меня всегда важнее было не то, что человек говорит, а то, как он себя ведет. Мне предстояло еще многое узнать о наших участниках, которые, как я слышал, серьезно готовились к восхождению.

Я знал, что Сэнди Питтман уже не в первый раз пытается покорить Эверест. Ее цветущий вид на такой высоте свидетельствовал об отличном здоровье.

Лин Гаммельгард выглядела ничуть не хуже, чем в Катманду. Судя по всему, хорошему самочувствию в немалой степени способствовала мысль, что она станет первой датчанкой, поднявшейся на Эверест. Меня несколько обеспокоило ее намерение идти на восхождение без кислорода. При недостатке высотного опыта это было не самое мудрое
Страница 20 из 29

решение.

Третья женщина в экспедиции, Шарлотта Фокс, уже поднималась на два восьмитысячника – Чо-Ойю (8 153 м) и Гашебурум 2 (8 035 м). Она побывала также на Аконкагуа и Мак-Кинли. Ее друг Тим Мадсен был высококлассным горнолыжником, но не имел высотного опыта. Впрочем, он интенсивно тренировался на меньших высотах в североамериканских Кордильерах.

В экспедиции был еще один горнолыжник – Клев Шенинг. Он тоже серьезно готовился к этому восхождению, покорив, в частности, Килиманджаро и Аконкагуа. Что касается его дяди, Пита Шенинга, то я с большим почтением относился к его альпинистскому опыту. Желание стать старейшим покорителем Эвереста было мне понятно, целеустремленность этого человека вызывала уважение. Но все же столь преклонный возраст не мог меня не беспокоить.

Основным достижением Дейла Круза было покорение Барунцзе, одного из семитысячников в Непале. Находясь в непосредственной близости от таких гигантов, как Эверест и Макалу, сам Барунцзе представляет собой весьма простую гору. Восхождение на него по сложности несоизмеримо с тем, что ожидало нас на этот раз, даже если забыть о значительной разнице высот.

Замыкал список участников Мартин Адамс, с которым я был знаком по экспедиции на Макалу. Серьезный альпинист, он твердо шел к своей главной цели – Эвересту. Я пообещал ему свою поддержку и помощь.

Познакомившись с участниками, я в тот же день вернулся в базовый лагерь. По дороге я размышлял об увиденном. Более всего меня беспокоили клиенты без высотного опыта: Тим Мадсен, Клев Шенинг, Лин Гаммельгард и Дейл Круз. Впрочем, тот факт, что сейчас, на пятикилометровой высоте, они были в хорошей форме, несколько успокаивал меня. Они рвались наверх и, судя по внешнему виду, не испытывали проблем со здоровьем и самочувствием. Тем не менее, я понимал, что окончательный вывод о готовности каждого можно будет сделать только после подъема в базовый лагерь и тренировочных восхождений.

И все же у меня не было уверенности в том, что наша команда по-настоящему готова к штурму Эвереста. Оставалось положиться на профессиональное чутье Скотта, для которого успех его первой большой экспедиции на Эверест имел огромное значение. Скотт приложил много сил, чтобы все подготовить и привезти в Гималаи неплохую экспедицию. Однако собрать за столь короткий срок сильную и в то же время однородную по составу команду практически невозможно. Надо отдать должное Скотту за его искреннее стремление сделать все как можно лучше.

Трое из нас – Скотт, Лопсанг и я – уже побывали на Эвересте, и накопленный нами опыт обеспечивал неплохой запас прочности на будущее. Мы были в состоянии помочь нашим клиентам, тем более, что большинство из них находились в хорошей форме. Хотя лично мне коммерческие экспедиции все же были не по душе. Я вырос в традициях советской школы высотного альпинизма, где главными считались командный дух и взаимопомощь, а личные амбиции отходили на второй план. Тренировочный процесс был длительным: сначала альпинисты набирались опыта на небольших горах и лишь потом, постепенно увеличивая высоту, доходили до восьмитысячников. Здесь же, вопреки здравому смыслу, я должен был за деньги подготовить гору для альпинистов, а не наоборот.

Глава 7

Базовый лагерь

Итак, вечером 6-го апреля Букреев вернулся в базовый лагерь, а остальные участники были вынуждены еще несколько дней провести в Горак Чепе. Клиенты не могли появиться в базовом лагере прежде, чем туда прибудет караван яков с основным грузом. Все, что нужно было для установки базового лагеря и для работы передовой группы, уже затащили наверх шерпы. Но для обеспечения должного комфорта клиентов усилий одних носильщиков было мало – тут требовалась мощь каравана.

Яки поднимались мучительно долго. Экспедиция нагнала свой караван вскоре после выхода из Лобуча. Несчастные животные стояли по шею в снегу, а сопровождающие шерпы, яростно орудуя лопатами, пытались извлечь их оттуда. Это произошло за день до прибытия экспедиции «Горного безумия» в Горак Чеп.

В Горак Чепе Фишер, чтобы скоротать время и лучше акклиматизироваться, организовал восхождение своей команды на небольшой пик Кала Патар (5 554 м), расположенный неподалеку. С этой несерьезной по местным понятиям высоты перед участниками открылась впечатляющая панорама огромного ледника Кхумбу – первого серьезного препятствия на пути к Эвересту. Стоя на Кала Патаре, многие из клиентов осознали, что ставшую привычной фразу «мы идем к Эвересту» теперь пора менять на другую – «мы пришли к Эвересту». Ледяная громада Кхумбу и отпугивала, и притягивала к себе, вызывая невольный трепет. Многие клиенты впервые воочию увидели, что же их ждет впереди. Не этого ли вы хотели, подписывая чек?

Наконец в понедельник 8-го апреля команда Фишера отправилась наверх. Чуть выше песчаной низины Горак Чеп участники вышли на тропу. По ней они прошли морену и вышли к леднику Кхумбу. Около трех часов потребовалось экспедиции, чтобы по дороге, проложенной носильщиками и караваном яков, выйти к базовому лагерю у подножья Эвереста.

Участники медленно продвигались вверх по лунному ландшафту Кхумбу, обходя разбросанные ледяные глыбы и осторожно перебираясь от камня к камню, пока не появился впереди долгожданный лагерь. Как положено у альпинистов, придя на место, клиенты первым делом принялись за установку палаток. При содействии шерпов они занялись расчисткой места и обустройством лагеря, который на ближайшие шесть недель должен был стать для них родным домом.

Шерпы, с которыми мы прежде работали вместе, при появлении клиентов преобразились. Неизменно приветливые и улыбчивые, они разносили по палаткам горячий чай и кофе. В большой палатке, отведенной под столовую, также стояли термосы с горячим кофе, жестяные банки с энерготонизирующими напитками; лежали плитки шоколада «Пауэр Барс» и вяленая говядина. Меню стало гораздо богаче, можно было заказать себе, например, пиццу или тушеное мясо. Но, честно говоря, мне больше нравилась еда шерпов. Будучи несколько однообразной, она, тем не менее, легко усваивалась и, на мой взгляд, гораздо лучше подходила для высотных условий. В лагере появились также горячий дуги и почта. Целая палатка была выделена для нужд связи; она была до отказа набита спутниковыми телефонами, компьютерами, солнечными батареями и прочим коммуникационным оборудованием Сэнди Питтман. Теперь в лагере было не меньше удобств, чем в большинстве отелей в Катманду, не говоря уже о гостинице «Скала», где я обычно останавливался.

Созданный комфорт не мог, однако, сам по себе решить всех проблем. Некоторые клиенты еще не успели приспособиться к высоте. Многие, особенно новички на Эвересте, не могли думать ни о чем, кроме своего здоровья. По словам одного из обитателей базового лагеря, «участники впали в настоящий психоз, следя за своим телом. Они наблюдали за всеми естественными отправлениями организма, придавая огромное значение даже цвету своих выделений. Что уж говорить о головной боли или тошноте – все подвергалось тщательному анализу». Никто не мог с точностью
Страница 21 из 29

сказать, здоров он или нет. Обычное желудочное расстройство или простуда могли лишить альпиниста восхождения, и никто из собравшихся не хотел перенести такое унижение. Как сказал один из альпинистов, «общая мнительность показалась бы чрезмерной даже ипохондрику».

Первым настоящим больным стал Нил Бейдлман. У него развился «высотный кашель»[34 - Необычайно сухой и холодный высокогорный воздух раздражает легкие. Высотный лагерь – это далеко не курорт на Карибском побережье с теплым и влажным воздухом. Сухой леденящий воздух высокогорья опасен для здоровья. За раздражением дыхательных путей часто следует воспаление, в легких скапливается серозная жидкость, и кашель еще более усиливается.]. Его товарищи по базовому лагерю отмечали, что «Нил просто разрывался от кашля. Он мог прокашлять всю ночь, так и не сумев заснуть. Ингрид Хант, экспедиционный врач, испробовала все средства: стероиды, что бы остановить инфекцию, бронходиляторы, чтобы снять мышечные спазмы. Но ничего не помогало». Хотя и у других членов экспедиции были сходные проблемы, в том числе и у Питтман, но случай с Бейдлманом был особенным. Нил отвечал за восхождение клиентов на вершину. В команде и так было на одного гида меньше, чем первоначально планировалось. С трудом можно было себе представить, что Букреев, Фишер и высотные шерпы сумеют одни справиться со всей нагрузкой, если Бейдлман так и не поправится.

Проблемы касались не только здоровья участников, но и качества завезенного в базовый лагерь снаряжения. Еще на начальной стадии экспедиции встал вопрос о рациях, которые взял с собой Фишер. Значение раций в экспедиции огромно – с их помощью осуществляется связь между базовым лагерем и альпинистами, идущими на штурм вершины. По рации участники узнают об изменении погоды, чрезвычайных происшествиях, по рации они сообщают в базовый лагерь о проблемах со здоровьем или снаряжением. Опытный альпинист не оставит без внимания организацию связи в своей экспедиции. Это хорошо понимал Мартин Адамс. «За последние годы появились такие замечательные маленькие рации, которые почти ничего не весят и предельно просты в управлении. У них всего две кнопки – не запутаешься. Такая рация должна быть у каждого, веса она не прибавит. И когда Скотт извлек из рюкзака древние десятиканальные передатчики, я спросил его: „Мы пойдем с этим?!“ „Это все, что мне удалось достать“, – ответил Скотт. По-моему, это не рации, а недоразумение какое-то. Взяв их в экспедицию, Скотт допустил большую ошибку».

* * *

Одной из своих главных задач в базовом лагере я считал строгое соблюдение акклиматизационного графика. За коротким отдыхом в базовом лагере, когда участники в течение нескольких дней привыкают к высоте, непременно должны последовать тренировки. Акклиматизационные выходы – это целая серия восхождений, во время которых участники постепенно набирают высоту, совершая путь от базового лагеря к следующим высотным лагерям. При таком размеренном подъеме организм постепенно привыкает ко все большей и большей высоте. В день заключительного штурма альпинисты поднимаются максимально высоко, а после вершины, возвращаются на высоту, к которой уже адаптировались.

Нами было запланировано четыре акклиматизационных выхода. Первый – на высоту 6 100 метров, где должен был расположиться наш первый высотный лагерь. В этот раз ночевки там не предполагалось. Во время тренировочных выходов клиенты должны были нести только свои личные вещи и снаряжение, сохраняя таким образом силы для штурма вершины. Веревки и все, что нам могло понадобиться наверху, предстояло нести шерпам под руководством Лопсанга Янгбу.

После первого подъема на 6 100 метров группа в тот же день спокойно успевала спуститься в базовый лагерь. (Затем участникам предоставлялся отдых, чтобы они могли восстановиться, а мы – понаблюдать за их состоянием.)

Во время второго выхода мы планировали вновь дойти до первого лагеря и уже переночевать там. На следующий день – подъем до 6 500 метров, где в это время шерпы будут устанавливать второй высотный лагерь, и в тот же день возвращение вниз. Второму лагерю отводилась особая роль передового высотного лагеря. Это был базовый лагерь в миниатюре: та же общая палатка[35 - Эта палатка представляла собой уменьшенный вариант общей палатки в базовом лагере. Обе были сделаны по заказу «Горного безумия» на Урале и, несмотря на сложности, все же попали в Непал, а потом и в базовый лагерь.] – в центре, те же палатки клиентов и кухня.

После спуска вниз клиентам был положен длительный отдых: им нужно было набраться сил, а нам – еще раз проанализировать их состояние. Обсудив с каждым его самочувствие и возможные будущие проблемы, мы должны были оценить их готовность к восхождению.

Оставалось надеяться, что после такого отдыха участники будут готовы к третьему выходу наверх, который предполагалось устроить следующим образом. Сначала подъем до первого лагеря и ночевка в нем. Потом подъем до второго лагеря и первая ночевка на этой высоте. На третий день группа должна была подняться до высоты 6 800 метров и выйти на стену Лхоцзе. Там, на высоте 7 300 метров, предполагалось разбить наш третий высотный лагерь. В тот же день группа, минуя второй лагерь, должна была спуститься в базовый.

Перед четверым, заключительным акклиматизационным выходом было запланировано три дня отдыха. После этого предстоял подъем из базового сразу во второй лагерь. После ночевки там и наблюдения за самочувствием клиентов мы должны были подняться до третьего лагеря. Утром после ночевки в третьем лагере (последней на этом выходе) надо было попробовать подняться еще на несколько сотен метров и лишь тогда начинать спуск.

Мы со Скоттом пришли к выводу, что участие в последнем выходе должно быть обязательным для всех клиентов. В нем предстояло набрать максимальную тренировочную высоту, и участникам необходимо было к ней адаптироваться, прежде чем идти на решающий штурм[36 - Процесс акклиматизации у каждого человека проходит по-своему. Поэтому, как бы ни хотели Букреев и Фишер следовать общему плану, они понимали, что придется учитывать индивидуальные особенности клиентов и различную реакцию на высоту. Для этого график выходов был сделан по возможности гибким.].

Букреев очень серьезно относился к акклиматизационным выходам. Он считал, что нужно строжайшим образом придерживаться намеченного графика. Букреев понимал, что попал в эту экспедицию во многом благодаря своему опыту; Фишер полагался на его знания и надеялся, что под присмотром столь квалифицированного гида клиенты будут в относительной безопасности. Поэтому Букреев решил поделиться с Фишером своими соображениями по поводу шансов экспедиции на успех.

Я считал, что если клиенты пойдут с кислородом и обстоятельства сложатся благоприятно, то покорение вершины вполне реально. Для этого крайне важно скрупулезно следовать нашему плану акклиматизации и дать клиентам возможность как следует отдохнуть перед штурмом. Мы были не в состоянии компенсировать нехватку высотного опыта или альпинистских навыков,
Страница 22 из 29

но все же, следуя подобному плану, мы максимально увеличивали шансы экспедиции на успех.

Наша задача состояла в том, чтобы клиенты, вышли на нужный уровень акклиматизации за минимальное число ночевок на высоте. Из своего опыта я знал, что при пребывании на большой высоте человек очень быстро ослабевает, а короткого отдыха бывает недостаточно, чтобы восстановить утраченные силы. Иногда альпиниста жестоко обманывают его ощущения. Ему начинает казаться, что все проблемы с акклиматизацией уже позади, и он отлично работает на высоте. Но проснувшись утром перед решающим штурмом, он внезапно обнаруживает, что сил уже не осталось и выход не состоится. Поэтому, по моему мнению, после подъема на 7 300 метров нам следовало спуститься не в базовый лагерь, а еще ниже. Отдых в богатой кислородом лесной зоне, на уровне 3 800 метров, помог бы клиентам расслабиться, отвлечься от однообразной жизни базового лагеря. После этого они были бы не только физически, но и психологически подготовлены к восхождению.

Фишер в целом одобрил план Букреева, за одним лишь исключением. Он считал излишним спускаться ниже базового лагеря для отдыха перед штурмом. Почему Фишер не согласился, Букреев так до конца и не понял.

Глава 8

От Кхумбу ко второму лагерю

Первое прохождение ледника Кхумбу было запланировано на 11 апреля. Не успели еще лучи солнца осветить промерзший за ночь базовый лагерь, как участники стали выбираться из своих палаток и собирать рюкзаки. Букреев впоследствии вспоминал, что погода в тот день была отличная. В таких условиях хорошо идти на штурм вершины – уже несколько дней на небе не было ни облачка, да и ветер затих.

Какой окажется погода, когда все участники наконец акклиматизируются, можно было только гадать. Горы так же непредсказуемы, как и альпинисты, которым хватает дерзости их покорять. Не исключено было, что в решающий момент погода окончательно испортится. В такой игре нельзя сдать билет и потребовать свои деньги назад. Домой придется ехать ни с чем.

* * *

Клиенты «Горного безумия» в целом неплохо перенесли небольшой набор высоты при подъеме от Горак Чепа до базового лагеря. Во время сна или отдыха дыхание уже не было учащенным, но любая активность у большинства из них немедленно вызывала одышку. Одна из участниц сказала, что в базовом лагере, где кислорода вдвое меньше, чем внизу, ей казалось, что она дышит только одним легким. Окружающий мир воспринимался словно сквозь какую-то пелену, «как после хорошей вечеринки».

Некоторые участники до сих пор страдали от головных болей и приступов тошноты, но никто не жаловался. Всем хотелось выглядеть как можно лучше, и они предпочитали скрывать от остальных, «как погано им на самом деле приходилось» (по выражению одного из клиентов).

Сам Фишер, казалось бы, никаких трудностей не испытывал – как будто в подтверждение своей излюбленной фразы, что «дело не в уровне высоты, а в вашем уровне». Но, по словам Джейн Броме, реальное его состояние не внушало оптимизма. «Когда он просыпался утром, ему нужно было минут пять, чтобы встать… Скотт был полностью вымотан». Броме рассказывала, что Фишер принимал диамокс по 125 мг в день. Видимо, он хотел искусственно ускорить акклиматизацию[37 - Несмотря на факты, свидетельствующие об обратном, некоторые, альпинисты до сих пор верят, что диамокс может быть использован для профилактики горной болезни.].

* * *

Бейдлману и всем клиентам, за исключением одной Питтман, предстояло впервые ступить на изборожденную коварными трещинами поверхность ледника Кхумбу. Несмотря на напускное бесстрашие и самоуверенность, многие участники понимали какое препятствие их ждет впереди. С тех пор как на Эвересте стали вести счет потерям, на этом леднике погибло 19 человек.

Огромная масса голубого льда самой причудливой формы медленно стекает со склонов Эвереста вниз, к базовому лагерю. Ледник Кхумбу постоянно меняет свою форму. Под действием силы тяжести он ломается, и его тело перерезают трещины, а от общей массы откалываются огромные куски льда самой причудливой формы. Их называют сераками, и некоторые из них высотой превосходят десятиэтажный дом. Поверхность ледника покрыта лабиринтом трещин, которые таят в себе пропасти глубиной более сотни метров.

Для того чтобы пересечь Кхумбу и добраться до первого высотного лагеря на высоте 6100 метров, надо преодолеть шестьсот метров по вертикали и тысячу шестьсот по горизонтали. Чтобы облегчить задачу клиентам, путь по леднику сначала прокладывает команда шерпов. В марте 96-го такой командой руководили Генри Тодд и Мал Даф из Великобритании. Мал Даф как и Тодд, возглавлял коммерческую экспедицию.

Главного из шерпов, отвечающих за эту исключительно опасную работу, в базовом лагере называют «доктором ледника». Вдоль всего пути шерпы прокладывают алюминиевые лестницы для перехода над трещинами или подъема на сложных участках (в 1996-м году их было установлено более семидесяти). Чтобы преодолеть пропасти, разверзающиеся под ногами, приходится иногда соединять в цепочку по три или четыре лестницы. Идущим следом предстоит пройти по этим лестницам, пристегнувшись к жестко закрепленным веревкам, которые альпинисты прозвали «перилами». Пристегиваются или «вщелкиваются» обычно с помощью карабина, короткой веревкой связанного с обвязкой[38 - Обвязка или «система» – конструкция из пояса и вспомогательных ремней, предназначенная для присоединения альпиниста к основной веревке, а также для организации индивидуальной страховки (прим. перев.).]. Карабины, как правило, имеют овальную или D-образную форму, их изготавливают из алюминиевых сплавов. Они позволяют альпинисту быстро пристегнуться или отстегнуться от закрепленной веревки. Реже (обычно это необходимо при подъеме по вертикали) альпинисты пользуются жумаром. Жумар – это специальный зажим, применяемый для подъема по закрепленной веревке. Альпинист пропускает веревку через жумар, пристегивает его к себе и начинает подъем. Одной рукой он при этом все время держится за жумар, шаг за шагом продвигая его вверх. При срыве зажим немедленно срабатывает как тормоз и останавливает падение. «Жумарить» – так альпинисты называют этот способ передвижения по веревке.

Скрипы, стоны и скрежет зубовный слышат альпинисты вокруг себя, проходя по леднику. Кхумбу постоянно движется, он живет и «дышит». Ледяные глыбы перемещаются и трутся друг о друга, издавая удивительные звуки. И альпинисту, идущему по леднику, остается только надеяться на то, что узенькая трещинка под его ногами не разверзнется в огромную пропасть и сверху не него не обрушится один из нависающих ледяных колоссов.

Фишер объявил клиентам, что хотел бы проверить их готовность к восхождению, и потому им предстояло преодолеть весь ледник Кхумбу не более чем за четыре часа. Ставки были высоки, и, как сказал Клев Шенинг, «все, что было прежде, напоминало приятную прогулку, и только теперь начались суровые будни».

По воспоминаниям одного из клиентов «Горного безумия», инструкции гидов по преодолению ледника были весьма лаконичны. Все эти «Осторожней
Страница 23 из 29

слева!» или «Посмотри направо!» клиенты воспринимали не иначе как призыв быть начеку, что, впрочем, и было им нужнее всего.

Многие из участников очень неуютно себя чувствовали вовсе не на вертикальных перилах, а при пересечении широких трещин по связанным лестницам. Цепляясь зубьями кошек за перекладины, а подчас и спотыкаясь, альпинист балансирует над ледяной пропастью, готовой поглотить его, едва он сделает неверный шаг. Стоит только неаккуратно пристегнуться к перилам, и, оступившись, можно сорваться вниз. Выжить после такого падения нельзя, из трещины удастся вытащить лишь безжизненную тряпичную куклу в альпинистской обвязке.

По словам Мартина Адамса, некоторые участники по лестницам шли, некоторые ползли. Честно говоря, Сэнди и Лин преодолевали лестницы не хуже, а то и лучше, всех остальных… Они хорошо держали равновесие и не боялись. А Шарлотта Фокс, как сообщила потом в своем репортаже Питтман, напоминала ребенка верхом на деревянной лошадке. Она пересекала трещины, усевшись на лестницу и подтягивая себя вперед. Конечно, это было не так страшно, как раскачиваться на кошках, видя под собой ледяной склеп размером с огромный зал. 10 мая Фокс должно было исполниться тридцать девять лет, и ей хотелось встретить этот день живой и здоровой.

Я был очень доволен, что все клиенты уложились в четыре часа, отведенные для них Скоттом. Но меня насторожило, что многие участники держались крайне неуверенно и ни шагу не могли ступить без гида. Видимо, некоторые из них считали, что гид все время должен быть рядом, готовый прийти на помощь. Как же они поведут себя, когда никто не будет держать их за руку?

Букреев приступил к решению задачи, которую поставило перед ним «Горное безумие». В этом уравнении было много неизвестных: гиды, клиенты и шерпы. Если все выйдут на восхождение здоровыми и хорошо адаптировавшимися к высоте, если не будет допущено ошибок, альпинисты будут помогать друг другу, и к тому же еще повезет с погодой, то все смогут вернуться домой живыми. Но насколько можно положиться на клиентов в критической ситуации? Как они поступят, если рядом не окажется советчика-гида?

Букреев рассчитывал на свой высотный опыт, свою подготовку. Именно эти качества высоко ценил Генри Тодд, в прошлом году пригласивший Анатолия в свою экспедицию: «Когда Букреев работал с нами в 95-м, он все делал просто идеально: Букреев на голову превосходил остальных. В любой ситуации он из множества решений всегда выбирал правильное. Я отлично понимал, что за человек Анатолий и на что он способен… На случай, если дела пойдут плохо, мне нужен был человек, готовый помочь всем нам». По мнению Тодда, особая роль Букреева состояла в его силе и в том, что его участие обеспечивало экспедиции принципиально более высокий уровень безопасности. Если бы клиент попал в беду, Анатолий мог спустить его вниз. Тодд не собирался делать из Букреева няньку для клиентов. Брать его на такую работу было бы явной недооценкой его способностей. «Он был нужен не для этого. Делать так – все равно что стрелять из пушки по воробьям».

Обратный путь прошел без приключений. Клиенты вернулись в базовый лагерь в приподнятом настроении: они справились с заданием и с большей уверенностью смотрели в будущее. Как и планировалось, им был предоставлен двухдневный отдых. Тем временем шерпы устанавливали первый высотный лагерь, снабжая его всем необходимым для нашего следующего выхода, когда клиентам предстояло провести там ночь.

Пока клиенты отдыхали, Букреев впервые открыто поднял вопрос о неготовности некоторых участников экспедиции к восхождению. Он был в целом доволен работой клиентов на леднике, но сомневался в возможностях Дейла Круза и Пита Шенинга, в том, что им следует идти дальше. Но Фишер, по словам Букреева, заверил его: «Пит будет делать то, что я скажу. У него большой опыт, и он никогда не станет выдавать желаемое за действительное». А про Круза Скотт сказал так: «Дейл – мой старый друг, я всегда сумею развернуть его обратно. Он не будет серьезно переживать. Дайте ему хорошо поесть, попить пива в базовом лагере, и все будет в порядке. Это не проблема».

В частных беседах Фишер отзывался о Крузе с симпатией, хотя и не мог скрыть своего разочарования. С самых первых дней экспедиции Круз постепенно отделялся от остальных участников, становясь «асоциальным элементом». Фишер знал, что Круз отчаянно борется со своей замкнутостью, но это лишь раздражало Скотта, и он то и дело одергивал других: «Оставьте его, он сам должен в себе разобраться». Фишер полагал, что если Дейл самостоятельно разрешит свои проблемы, это пойдет ему на пользу. Как заметил один из очевидцев: «Дейл все время мучился… Мне не хотелось бы его обижать, но в таком эмоциональном состоянии он был самым слабым звеном команды. Дейл был тихим, слишком тихим. Я думаю, что его скрутила высота. Видимо, уже с пяти километров у него была постоянная гипоксия, поэтому он и вел себя тише воды, ниже травы. Трудно было понять, что с ним происходило на самом деле».

Участникам приходилось привыкать не только к высоте, но и друг к другу. «До приезда в Катманду многие из нас даже не были знакомы, – рассказывал один из клиентов. – Это как свидание с неизвестным человеком. На момент встречи нас объединяла только общая цель – оказаться на вершине. Поэтому сначала был период осторожного сближения, когда мы постепенно открывали для себя друг друга. На высоте необходимо знать, кто рядом с тобой. Если в ваших отношениях что-то не заладится, то здесь вы не сможете взять такси и отправиться домой… Удивительно, что участники, за небольшим исключением, хорошо подходили друг другу – особенно если учесть, как случайно подбирался наш коллектив».

По отзывам других клиентов, Тим Мадсен тоже оказался одиночкой. «С самого начала он был очень замкнут, – рассказывал один из клиентов „Горного безумия“. – Почти как Дейл – тайна за семью печатями». Хотя Мадсен и Круз считались чудаками, проблем с окружающими у них не возникало. По воспоминаниям сотрудников «Горного безумия», все клиенты, кроме Питтман и Гаммельгард, «отлично поладили».

«Я обратил внимание, – рассказывал один из обитателей базового лагеря, – что вскоре между Сэнди и Лин возникло какое-то соперничество… Лин считала, что Сэнди постоянно рисуется… Сэнди, с замашками миллиардерши, невзначай роняющая имена Иваны Трамп и Тома Брокау, не раз напоминала о том, что она написала и сделала, и что она за величина. И Лин, с ее вечными рассказами о прелестях уединенной жизни, когда ни в ком не испытываешь нужды… Я думаю, что их противостояние было следствием не какой-то особенной любви к альпинизму, а желания самоутвердиться… Они обе совершенно извели Нила. Он не то чтобы озлобился, но при разговоре с ними улыбался вымученно и явно через силу… Нил был очень недоволен».

Этим неприятности Бейдлмана не исчерпывались. Тот же участник рассказывал: «Питтман совершенно не разбиралась в своей технике. Нил провел в общей сложности не менее суток, разбираясь с ее приборами. Тогда я сказал ему: „Нил, не пора ли тебе
Страница 24 из 29

получать зарплату в Эн-Би-Си? Это их дело, в конце концов! Они же не направили сюда специалиста, чтобы он этим занимался. Потребуй с них денег“, – предложил я. „Нет, нет, что ты“, – ответил Бейдлман. „Ну и зря…“ – подумал я».

Фишер, несмотря ни на что, старался держать нейтралитет. «Он не испытывал ни малейшего желания встревать в интриги Питтман и Гаммельгард», – рассказывал один из его близких друзей. В частной беседе Скотт признал, что приглашение Питтман было, по всей видимости, ошибкой. «С ней так много мороки… Если бы ей не удалось взойти, она во всем бы обвинила Скотта. Ну а при благоприятном исходе она о нем бы и не вспомнила… Мы с ним часто это обсуждали».

Мои отношения с участниками, с кем-то – доверительные, а с кем-то – весьма прохладные, складывались постепенно. С Нилом Бейдлманом и Мартином Адамсом я был хорошо знаком еще по нашей совместной экспедиции на Макалу весной 1994-го. Лин Гаммельгард относилась ко мне с большим уважением. Она слышала про меня от Михеля Йоргенсена. Он участвовал в прошлогодней экспедиции Генри Тодда и стал первым датчанином, поднявшимся на Эверест. Лин не была американкой и этим сильно выделялась на общем фоне. Не была она и особенно состоятельной и смогла оплатить свое участие лишь частично. Все это вместе взятое, как мне кажется, заставляло ее держаться несколько в стороне от остальных… Мои отношения с Шарлоттой Фокс и Тимом Мадсеном тоже определились. Нас объединяла любовь к горам. Остальные участники относились ко мне куда более прохладно. Пит Шенинг и его племянник Клев держались все время вместе, отдельно от других. Они не видели большой разницы, между русским гидом и высотными носильщиками из шерпов. В чем-то их можно было понять: холодная война закончилась совсем недавно, и они по инерции относились ко мне с недоверием. К тому же мой английский по-прежнему оставлял желать лучшего, и далеко не всегда мне удавалось как следует ответить на их вопросы. Не мог я и посоветовать им что-то сам, как это положено гиду, поскольку был не в состоянии внятно объяснить, почему важно делать именно так, а не иначе.

* * *

13-го апреля, в воскресенье, команда «Горного безумия» вновь вышла на ледник Кхумбу. В этот раз путь был пройден без особого труда, и альпинисты достигли места под названием Западный Куум. Здесь перед ними открылась панорама, которую целиком не взять в кадр даже самым современным фотоаппаратом.

Западный Куум – это ледниковая ложбина, покрытая холмами из снега и льда. На протяжении четырех километров она идет вверх, а с трех сторон ее ограждают пики и гребни Эвереста, Лхоцзе и Нупцзе – трех главных вершин массива Эвереста Отсюда впервые открываются взору невидимые из базового лагеря грозные и величественные очертания Эвереста.

Гаммельгард, всегда старавшаяся быть сдержанной и мужественной, не смогла скрыть своих чувств. Она была поражена красотой, открывшейся перед ней. «Я совершенно несентиментальный человек, и мало найдется на свете того, что так меня могло тронуть». Перед ней плавно поднималось широкое плато Западного Куума, над которым возвышалась та самая единственная в мире гора. Гаммельгард стояла в стороне от остальных участников и тихо плакала.

Наш первый высотный лагерь был разбит в получасе ходьбы от верхнего края ледника, на снежно-ледовом покрове Западного Куума. Палатки пришлось поставить чуть выше, чем планировалось, потому что нас опередили другие экспедиции. Тем не менее, нам удалось выбрать вполне безопасное место, где вероятность попасть под лавину была невелика.

Придя в лагерь, продрогшие и обезвоженные, участники тут же принялись за приготовление горячего питья, которое им было просто необходимо. В высотных газовых горелках, подвешенных над спальниками в палатках, они топили снег и кипятили воду. В своем репортаже для Эн-Би-Си Питтман написала, что высота так опустошила ее сознание, что наблюдение за тающим в кастрюльке снегом превратилось для нее в развлечение не меньшее, чем просмотр телевизионной мелодрамы. Она не забыла поблагодарить и Гаммельгард, которая поселилась с ней в одной палатке. К ужину Лин достала из своего рюкзака разнообразные лакомства (подарки одного из ее датских спонсоров). В то время как в других палатках ужин готовился по принципу «залить кипятком и размешать», Гаммельгард и Питтман с удовольствием лакомились сухофруктами и орехами, а под конец приготовили нечто, что Питтман назвала «экзотическим блюдом ближневосточных бедуинов». Пребывание на большой высоте кого угодно может лишить аппетита, но Питтман, похоже, такой проблемы не испытывала. Каковы бы ни были различия между Гаммельгард и Питтман, цель у них была одна. Подругами они, конечно, не стали, но общие интересы их сблизили.

* * *

Следующим утром Букреев и еще несколько участников поднялись вверх по Западному Кууму до места будущего второго высотного лагеря (6 500 м). Основная часть экспедиции сразу пошла вниз к базовому лагерю. К обеду все уже собрались в общей палатке.

* * *

15-го и 16-го апреля члены экспедиции, скинув кошки, наслаждались заслуженным отдыхом. На завтрак – оладьи, омлет с ячьим сыром и кофе, потом солнечные ванны и горячий душ, любимая книжка или фильм по портативному телевизору – вот что приготовило «Горное безумие» для своих клиентов. Но акклиматизационная программа продолжалась, и 17-го апреля пора была вновь браться за дело.

Все участники, за исключением Сэнди и Тима, рано утром отправились через ледник Кхумбу на третий акклиматизационный выход. Мы со Скоттом убедились в том, что теперь клиенты могут пройти этот путь сами, без нашего постоянного присмотра. Сэнди задержалась внизу, в который раз пытаясь разобраться со своим коммуникационным оборудованием. У Тима обострилась горная болезнь, и он отправился вниз, в Перич. Его сопровождала Ингрид, экспедиционный врач, которая также чувствовала себя неважно… Меня это нисколько не удивляло – на высоте они оказались впервые, и их организм не выдержал такой нагрузки.

Не слишком уверенный в лояльности Питтман, Фишер, тем не менее, продолжал участвовать в ее репортажах для Эн-Би-Си. Утром перед третьим выходом Фишер более получаса выступал в прямом эфире вместе с Питтман и Эдмундом Хиллари. Сэр Хиллари[39 - Эдмунд Хиллари – новозеландский альпинист, первым вместе с шерпой Норвеем Тенцингом покоривший Эверест в 1953-м году. Восхождение было совершено по юго-восточному гребню (прим. перев.).] находился тогда в Катманду, и несмотря на свое неприятие коммерческих экспедиций, все же принял участие в общей беседе. По мнению Хиллари, коммерческие проекты оскорбляли достоинство гор. Но на разговор с Фишером он согласился и не преминул дать ему наставление: «В какой бы ты ни был экспедиции, главное – относиться к горе с уважением. Даже если ты хороший спортсмен, при высотной болезни надо обязательно спуститься вниз и там восстановиться. Без физической готовности организма успех на Эвересте невозможен».

Пока Питтман заканчивала беседу и переключалась на другие информационные каналы, Фишер и Букреев вышли из базового
Страница 25 из 29

лагеря и занялись привычной работой – подгонять отстающих и присматривать за остальными участниками.

* * *

По оценке Букреева, в тот день по леднику прошло не меньше сотни альпинистов. Шерпы из разных экспедиций тащили на себе рюкзаки и мешки со снаряжением и продуктами. Им предстояло устанавливать высотные лагеря. Вместе с клиентами Фишера шли наверх, следуя своей акклиматизационной программе, и участники других экспедиций.

По пути в первый лагерь мы со Скоттом обращали внимание на клиентов из других команд. Что и говорить, по сравнению с ними наши участники выглядели очень неплохо. С другой стороны, вспоминая свою прошлогоднюю экспедицию, я не мог не отметить, что общий уровень подготовленности коммерческих клиентов (в том числе и наших) заметно снизился.

Если нам повезет, подумал я, то все получится. Для этого нам нужно было так спланировать график восхождения, чтобы наиболее сильные клиенты оказались в четвертом лагере в самое подходящее для штурма время. Впрочем, даже при благоприятном стечении обстоятельств мы сильно зависели от погоды. Но тут уж ничего нельзя было поделать. Никто еще не придумал защиты от внезапного сильного ветра или других возможных катаклизмов. Если нам не повезет с погодой, то, спустившись вниз, мы сможем взвесить все заново. Если останется желание, время и силы, то можно будет выждать момент и попробовать еще раз. Но в каком состоянии тогда будут наши клиенты? Что случится с нашими запасами кислорода? Я сомневался, что у клиентов хватит сил остаться на высоте и дождаться хорошей погоды. Было неясно, хватит ли нам кислорода на вторую попытку. Впрочем, я знал, что многое за нас решит сама гора.

Если у Букреева и был в экспедиции переломный момент, то случился он, наверное, именно в тот день. Фишер сильно отстал, присматривая за Питтман, которая все никак не могла нагнать основную группу. Оставшись один, Букреев всерьез задумался. Правильно ли он сделал, согласившись на контракт с «Горным безумием»? В этой экспедиции было много такого, с чем ему не доводилось прежде сталкиваться: электронная шумиха, беззастенчивая реклама, потакание прихотям клиентов и бесконечные интриги.

Зная по своему опыту, сколь переменчива погода на восьмитысячной высоте, я пытался представить, что нас может ждать впереди. Что будет, если там, наверху нам станет по-настоящему трудно? Сможем ли мы втроем и наши шерпы вытащить всю группу из беды?

Мы правильно сделали, выйдя из базового лагеря ранним утром. Постепенно погода стала портиться, и ближе к вечеру крупными хлопьями повалил снег. Сильно отставала одна лишь Сэнди, но благодаря своему опыту она была вне опасности.

* * *

За ночь, пока клиенты мирно спали, выпало около 15 сантиметров снега. С восходом солнца снег прекратился, и было решено двигаться дальше, ко второму лагерю, чтобы там заночевать. Наблюдая за клиентами, Букреев пришел к выводу, что все они в норме.

Каждый из гидов нес небольшой груз. Мы размеренно шли вместе с клиентами по свежему снегу. Шарлотта и Лин в тот день немного отставали, зато Сэнди, напротив, казалась бодрой и веселой. Ей мешал лишь бесконечный кашель, который, как и в случае с Нилом, был вызван сухостью горного воздуха.

Обогнав клиентов шедших друг за другом цепочкой, Букреев за три часа поднялся к месту будущего второго высотного лагеря. Передовая группа шерпов уже принесла туда все необходимое для ночевки. Второй лагерь был разбит на плоской площадке, покрытой щебенкой – все, что осталось от горных пород после того, как по ним проехал ледник. Благодаря своему расположению – у подножия Эвереста – лагерь был отчасти защищен от ветра естественным рельефом. Палатки здесь согревались первыми же лучами солнца, а после обеда больше напоминали парник.

Полуденный жар очень опасен – он усыпляет и вызывает обезвоживание организма, поэтому сейчас нам было важно как можно быстрее подготовиться к ночлегу. Зная об этом, я сразу принялся помогать шерпам, которые до сих пор не установили общую палатку. Мы еще работали, когда стали подходить клиенты. Сначала пришла первая группа, а за ней и вторая, отставшая от лидеров метров на триста.

Пока клиенты подтягивались к лагерю, Букреев продолжал работать вместе с шерпами. После того как общая палатка была установлена, шерпы стали помогать клиентам. Букреев, хорошо знавший их по совместной работе в базовом лагере еще до прибытия клиентов, был поражен их поведением. Шерпы со всех ног бросились помогать устанавливать палатки, демонстрируя свою «отличную работу». Им нужно было завоевать симпатии участников, которые, видя такую заботу, никогда не отказывались отблагодарить шерпов по завершении восхождения.

Букреев не стал соревноваться с ними и «отбивать чужой кусок хлеба». Уставший после быстрого подъема и работы наверху, он вскипятил себе чая и присел на камень отдохнуть.

Глава 9

Во втором лагере

Лишь только солнце скрылось за громадой Эвереста, в лагерь пришла настоящая зима. В палатках, где и повернуться-то сложно, альпинисты принялись надевать свою самую теплую одежду. Всего час назад здесь была почти летняя погода, а сейчас клиенты и гиды «Горного безумия» с трудом втискивались в высотные пуховки и гортексовые куртки, спасаясь от вечернего холода. Им предстояло по морозу идти на ужин в общую палатку, а потом и переночевать здесь, во втором лагере.

В соответствии с разработанным графиком, ночевок в первом лагере больше не планировалось. Большинство палаток свернули, оставив лишь небольшой резерв для снаряжения и продуктов, которые могли понадобиться шерпам при установке более высоких лагерей. Переночевать там можно было только в случае крайней необходимости.

На ужин был рис с бобами. Все мы, гиды и клиенты, собрались за столом в общей палатке, проголодавшиеся и довольные удачным походом. Не хватало только Пита Шенинга, который в сопровождении Фишера отправился вниз. В неуклюжих объемных одеждах участники напоминали полярников. Мартин Адамс пришел на ужин в новой зеленой куртке, и я шутливо встретил его словами: «Привет, крокодил!» Я был не слишком уверен в своем английском, но с Адамсом я чувствовал себя вполне свободно. Мы хорошо знали друг друга, и я не сомневался в том, что он поймет меня правильно. Его улыбка была тому подтверждением.

Видя, что все в хорошем настроении и не испытывают проблем со здоровьем, я спросил у Нила, какие у нас планы на следующий день. Я предложил сразу же после завтрака подняться на высоту 6 800 метров к стене Лхоцзе, туда, где начинались перильные веревки.

Бейдлман и Букреев обсудили эту идею с клиентами и решили выйти рано утром, чтобы успеть вернуться в базовый лагерь до наступления темноты. На спуске был запланирован обед и краткий отдых во втором лагере.

Когда решение было принято, Букреев обратился к Бейдлману: «Когда мы вчера поднимались сюда, я видел, как шерпы провешивали перила к третьему лагерю. Давай завтра поднимемся чуть выше и принесем им еще веревки?» Нил согласился, сказав, что у него полно сил и он готов идти хоть до четвертого лагеря.

Мы провели
Страница 26 из 29

с клиентами еще одну беседу об акклиматизации. В который раз мы призывали их внимательно следить за своим здоровьем, ни в коем случае не забывать о том, что на большой высоте человек воспринимает все не так, как внизу. Конечно, мы, гиды, не отказывались от своих обязанностей, собираясь и впредь уделять много внимания их самочувствию. Однако истинное положение вещей могли распознать только сами клиенты. От них требовалась полная искренность. Даже опытные альпинисты могут перепутать ранние симптомы воспаления легких или отека мозга с банальным акклиматизационным недомоганием. Последствия такой ошибки зачастую оказываются очень серьезными. Еще раз мы объяснили клиентам, как важно всегда оставлять запас сил, не допускать полного истощения организма. Не могу – значит, не могу. Не можешь – и не надо. Остановись, поверни назад и останешься жив.

После ужина мы связались по рации с Фишером, который вместе с Питом Шенингом все еще находился в базовом лагере. Фишер одобрил наш план на завтра. Не прерывая связи, Питтман принялась диктовать очередной репортаж для Эн-Би-Си. Через спутниковый телефон Фишер транслировал ее слова в офис в Нью-Йорке. Как говорили работники Эн-Би-Си, Питтман было «еле слышно», а голос Фишера был «четким и ясным». В Нью-Йорке ее сообщение сразу ввели в компьютер и разместили на интернет-сайте Эн-Би-Си. Виртуальные ценители Эвереста смогли тут же узнать последние новости: «Здесь все есть, кормят хорошо, и всегда рядом наши верные шерпы». Лучше и не скажешь.

На следующее утро энтузиазма у клиентов заметно поубавилось. За завтраком не было и следа вчерашнего оживления и шуток. На участниках сказывалось воздействие высоты. Ничего необычного в этой апатии не было – естественная реакция организма, и мы с Нилом решили, что выход наверх откладывать не стоит.

Букреев и Бейдлман сунули к себе в рюкзаки по бухте веревки и отправились вместе с клиентами вверх по тропе. Первым шел Букреев. Он держал ровный темп, аккуратно обходя ледовые трещины. Некоторые из них были совсем незаметны для непривычного глаза, поскольку были присыпаны выпавшим за ночь снегом. Через два часа пути склон стал круче, и Букреев решил взять левее. Он считал, что будет проще преодолеть последние 300 метров по более пологому рельефу.

Не пройдя и тридцати метров по новому пути, я заметил впереди что-то необычное, какой-то занесенный снегом предмет. Сначала мне показалось, что это обломки снаряжения предыдущих экспедиций, упавшие сюда из верхних лагерей. Но, подойдя ближе, я увидел ноги, обутые в альпинистские ботинки с кошками. Верхняя половина тела отсутствовала. Кто это? Какая трагедия разыгралась на этом склоне? Я мог только гадать. По-видимому, этот человек сорвался со Лхоцзе несколько лет назад. Его смерть была мучительной – тело со страшной силой швыряло о скалы, пока наконец изуродованные останки не оказались здесь.

Букреев снял рюкзак и молча встал рядом. Остальные участники, ничего не подозревая об ужасной находке, постепенно приближались к нему.

Внезапно, с пронзительной ясностью я ощутил вечную силу гор. Мне вспомнился один обычай древних римлян, о котором я знал еще со школьных времен. Во время пира, посвященного военной победе, в самый разгар веселья за праздничным столом музыка внезапно обрывалась, распахивались двери, и в зал вносили тела воинов, погибших в этой битве. Так оставшиеся в живых понимали, какой ценой досталась им эта победа.

О чем думали люди, которые шли сейчас по моим следам? Отдавали ли они себе отчет в том, что ждало их впереди? Были ли они честны хотя бы перед собой в оценке своих сил и возможностей? Всего несколько часов назад во втором лагере они наслаждались комфортом, который для большинства жителей нашей планеты был непозволительной роскошью. Это изобилие обеспечили шерпы, снабжавшие лагерь всем необходимым. Но комфорт еще не означает безопасность. При удачном стечении обстоятельств через несколько недель мы снова должны были оказаться здесь, уже на пути к вершине. На восьмикилометровой высоте условия таковы, что любая, даже самая мелкая оплошность может привести к трагедии. Здесь разреженный воздух не дает надышаться, а глоток горячего чая отделяет жизнь от смерти. И никакие деньги не могут гарантировать успех.

Конечно, каждый из нас стремился преодолеть все препятствия и достичь вершины. Совершить то, что большинство сочло бы неосуществимым. Я стал свидетелем тому, как изменилась цена, которую людям приходилось платить за восхождение. Участники были готовы отдать большие деньги, но не хотели подготовиться физически. Необходимо постепенно развивать свое тело и дух, переходя от простого к сложному. Сначала – восхождения на небольшие вершины, потом повыше и лишь в конце – восьмитысячники. «Неужели такой подход безнадежно устарел, и альпинизм изменился раз и навсегда?» – задумался я тогда. Неужели теперь все будет зависеть лишь от качества кислородного оборудования и технического оснащения, а вездесущий сервис позволит и вовсе неопытным людям подниматься все выше и выше?

Затем к нему подошли Бейдлман с клиентами, и, как вспоминал Анатолий, «почти ничего не было сказано. Каждый что-то осознал для себя. Люди молчали – как бы им ни было жаль погибшего, они не могли не задуматься и о собственной судьбе».

Букреев, став гидом «Горного безумия», вынужден был играть по чужим правилам. Но в последнее время он все больше сомневался в том, что соблюдение этих правил ведет к успеху. Анатолий имел дело с альпинистами несопоставимо менее опытными, чем он сам. Его основной задачей было обеспечить их безопасность, но сложность состояла в том, что решения принимал не он. Букреева очень беспокоило состояние Пита Шенинга. С первого взгляда было ясно, что тому плохо на высоте и здоровье его под угрозой. К тому же возникли проблемы с кислородом. В начале экспедиции у «Горного безумия» был, по оценке Букреева, вполне неплохой запас кислорода, имелся даже небольшой резерв на всякий случай. Но уже в базовом лагере Пит Шенинг стал спать с кислородом, что ни в какие планы не вписывалось. Если бы так продолжалось и дальше, никакого «запаса прочности» бы не осталось. Конечно, старший Шенинг был настроен решительно и стремился к вершине. Букреев с уважением относился к его упорству, но сомневаться все же не переставал. Оставалось надеяться, что хотя бы теперь, после вынужденного возвращения вниз, Фишер не пустит больше Пита к вершине.

Пройдя еще метров сто, мы вышли к перильным веревкам. В этом месте, у ледяной стены Лхоцзе, маршрут становился круче. Нил предложил оставить здесь веревки и пойти обратно во второй лагерь. Дело в том, что у клиентов не было с собой ни кошек, ни ледовых инструментов, и они не могли безопасно передвигаться по перилам. Я посмотрел на часы и сказал, что лучше поднимусь наверх и помогу провешивать перила на пути к третьему лагерю.

Я достал из рюкзака кошки, обвязку, жумар и забрал у Нила его веревку. Пока я собирался и пристегивался к перилам, Бейдлман вместе с клиентами отправился вниз. Утренняя апатия у них уже прошла,
Страница 27 из 29

и я был за них спокоен – с ними шел Нил, погода стояла хорошая, тропа была четко видна. С грустью подумав об обеде, который их ждал во втором лагере, я пошел вверх. Возможность хорошенько потрудиться наверху привлекала меня еще больше. По своему опыту я знал: нет лучшего способа адаптироваться к новой высоте, чем как следует поработать на ней, а потом спуститься вниз и отдохнуть.

Меньше чем за час Букреев поднялся до высоты 6 900 метров, где окончила свою работу передовая группа шерпов. Анатолий достал из рюкзака обе веревки (свою и Нила) и стал дальше провешивать маршрут перилами. Работая в спокойном темпе, он за полтора часа закрепил двести с лишним метров веревки, дойдя до высоты 7100 метров. Около четырех часов пополудни Букреев начал спуск. Он мог продолжать и дальше, но ему хотелось проскочить ледник Кхумбу до наступления темноты. Анатолий был доволен проделанной работой. Уже через несколько дней клиенты, отдохнув после сегодняшнего выхода, должны отправляться по этим перилам в третий лагерь, и задержки здесь были бы нежелательны. Приближалось время, наиболее благоприятное для решающего штурма. Просвет в погоде мог продлиться день, а мог и неделю. Но одного везения мало – штурм вершины не состоялся бы, если бы клиенты не успели к нему подготовиться. Им необходимо было как следует акклиматизироваться, а для этого, в частности, требовалось закрепить перила как можно выше.

Обратный путь дался мне легко, и меньше чем за час я спустился с 7 100 до 6 500 метров. Как я и предполагал, Нил с клиентами уже отправились дальше, но жизнь в лагере продолжалась. Там оставались шерпы, которые наводили порядок. Наш повар Гяльцен Шерпа с радостью меня встретил, накормил и напоил горячим чаем. Передохнув несколько минут, я продолжил спуск и пришел в базовый лагерь засветло. В столовой я присоединился к остальным участникам. Перебросившись парой слов с Нилом и Скоттом, я пошел к себе в палатку. После целого дня работы на высоте я очень устал и хотел денек-другой отдохнуть.

Вечером того же дня Сэнди Питтман отправила очередное сообщение для Эн-Би-Си. Среди прочего она писала: «Эта ужасная находка омрачила нашу, в остальном успешную, экспедицию».

Утром 20-го апреля у Букреева «не было никакого желания» вылезать из своего спальника. В восемь часов солнце осветило его палатку, потом шерпа принес горячий кофе, а Анатолий все еще нежился, используя столь редкую возможность расслабиться и отдохнуть после тяжелой работы. Наконец он решился и рывком расстегнул спальник. Одевшись, Букреев направился в столовую.

В большинстве своем участники уже позавтракали. Они сидели возле общей палатки, наслаждаясь утренним теплом или просто болтая друг с другом. Быстро покончив с завтраком, я тоже вышел погреться на солнышке. Среди участников был и Скотт, который готовился пойти наверх вместе с Питом Шенингом. Пит хотел еще раз попробовать добраться до второго лагеря и там переночевать. Скотт выглядел усталым. Мне казалось, что особого желания идти наверх он не испытывал. Он был измотан бесконечными организационными проблемами и не успел отдохнуть после первого выхода.

Скотт подошел ко мне, приветливо поздоровался, а потом вдруг сказал: «Толя, ты плохо работал вчера».

Букреев опешил. Сам он считал, что потрудился на совесть и вчера, и в предыдущие дни. «Что ты имеешь в виду?» – спросил он Фишера. Скотт отвечал доброжелательно, но твердо: «Мне сказали, что ты не проявил должного внимания к клиентам. Ты не помог им ставить палатки во втором лагере». Ничего не понимающий Букреев стал объяснять Фишеру, что поднялся еще до прихода клиентов и стал работать вместе с шерпами, ставил вместе с ними общую палатку. После этого он сел отдохнуть. Он действительно не помогал клиентам ставить палатки: во-первых, в этом не было необходимости, а во-вторых, физическая нагрузка участников не менее важна для акклиматизации, чем тренировочные выходы. Однако у Фишера было другое мнение.

Я понял, что мы со Скоттом по-разному оценивали мою роль в экспедиции. Или что-то успело измениться со времени нашей первой встречи… Мне казалось, что для Скотта основной интерес представлял мой высотный опыт и помощь в обеспечении безопасности клиентов. Именно на этом я и сосредоточил свои усилия. Я обращал внимание лишь на то, что гарантировало бы нам успешное восхождение, и старался устранить все возможные помехи. Но, оказывается, не менее важным считалось нянчиться с клиентами и развлекать их. Для этого можно было подыскать в Штатах другого, куда менее опытного гида. Я же для этой роли подходил плохо.

Букреев, гордившийся своим альпинистским опытом, оказался в тупике. Что же ему делать? Сумеет ли он одновременно следить за безопасностью экспедиции в целом и выполнять мелочные просьбы клиентов? Анатолий решил посоветоваться с Бейдлманом.

Я пересказал Нилу свой разговор со Скоттом и спросил его мнение. Нил мне ответил: «Толя, многие из наших участников впервые оказались на высоте. Они не понимают простейших вещей. Им хотелось бы, чтобы мы все время были рядом, готовые помочь». Я ответил, что считать так было бы абсурдом. С моей точки зрения, нам надо было развивать в клиентах способность к необходимому самоконтролю, а также участвовать в провешивании перил и подготовке маршрута. С последним Нил не согласился; по его мнению, этим должны были заниматься шерпы. В ответ я сказал, что мы и так уже запаздывали с установкой высотных лагерей. Малейшая задержка грозила сорвать наш акклиматизационный план.

Нил предпочитал все вопросы решать миром. Не стал он спорить и на этот раз. «Толя, все будет нормально. На последнем выходе мы шли хорошо, и это главное. Ясно, что у половины клиентов нет никаких шансов на вершину; для большинства из них восхождение закончится уже на Южной Седловине (7 900 м). Я не сомневаюсь в том, что в решающий момент ты покажешь, на что способен. И все претензии к тебе отпадут сами собой».

Глава 10

Первые задержки

На второй день отдыха, 21-го апреля, мы связались по рации с Фишером, который вместе с Питом Шенингом находился во втором лагере. Там всю ночь бушевал ветер, скорость которого доходила до 60 миль в час. С помощью шерпов они сложили часть палаток, чтобы те не порвало и не унесло вниз. Ветер в ту ночь свирепствовал по всей горе: даже мою палатку в базовом лагере сотрясали его порывы.

Воспользовавшись временной передышкой, Ингрид Хант, экспедиционный врач, провела очередное кислородное тестирование. Тест состоял в следующем: для каждого участника с помощью пульсового оксигемометра[40 - Оксигемометр – прибор для измерения степени насыщения крови кислородом (прим. перев.).] определялось максимальное содержание кислорода в крови на данной высоте. Результат Букреева превышал 90, что совсем неплохо даже для уровня моря. Не отставал от Букреева и Фишер, что свидетельствовало, по мнению Ингрид, об исключительной способности обоих гидов приспосабливаться к высоте. У самой Ингрид Хант был весьма посредственный результат – порядка 75. А у одного из клиентов и вовсе оказалось чуть больше 60,
Страница 28 из 29

что не могло не тревожить, так как «было недопустимо мало даже для такой высоты»[41 - Впоследствии мы обратились за консультацией к медикам, и все они сочли беспокойство Ингрид за жизнь своего пациента вполне обоснованным. Один из специалистов сказал даже, что если клиент с плохим самочувствием и показаниями оксигемометра на уровне 60 с небольшим решился продолжать восхождение, он бы неизбежно «отдал концы». Впрочем, говорили они, точность прибора невелика.].

Букреев, имевший техническое образование, не склонен был полагаться на результаты теста. «Для меня эти показания мало что значат. Да и само тестирование особого доверия не внушает. Гораздо больше можно узнать, внимательно наблюдая за клиентами: за их внешним видом, их поведением». Прав он был в своем скептицизме или нет, но в данной ситуации Ингрид Хант и Анатолий Букреев пришли к одним и тем же выводам. Для некоторых клиентов восхождение на вершину представлялось слишком рискованным.

Пока клиенты отдыхали, мы продолжали обсуждать график акклиматизации. Выход к третьему лагерю был намечен на 23-е апреля – к этому сроку шерпы должны были установить лагерь и снабдить его всем необходимым. Этот этап акклиматизации являлся обязательным для всех клиентов. Я объяснил участникам, как важно им побыть на высоте, и предложил после ночевки в третьем лагере подняться еще на двести или триста метров. По своему личному опыту я знал, что такой набор высоты с последующим основательным отдыхом в высшей степени способствует успешному покорению восьмитысячника.

Анатолий неоднократно повторял, что во время подготовительного этапа клиенты должны не только как следует адаптироваться к высоте, но и сберечь энергию для решающего штурма. Букреев не уставал напоминать клиентам, что при акклиматизации они теряют силы, которые полностью наверстать не удастся: «Даже после длительного отдыха в базовом лагере вы не сможете до конца восстановиться». По мнению Букреева, клиенты так и не прониклись этой мыслью. «Большинство участников небрежно относилось к восстановлению сил и отдыху. Они воспринимали акклиматизацию лишь как набор все большей и большей высоты и ни о чем другом и думать не желали». Исключением, как считал Букреев, был только Мартин Адамс.

В один из этих дней у меня состоялся разговор с Мартином. Как-то раз перед обедом он подошел ко мне и спросил, что я думаю по поводу его шансов достичь вершины. Он сказал: «В прошлый раз на Макалу у меня не было никаких проблем с высотой. Но после ночевки на перевале Макалу-Ла[42 - Макалу-Ла – перевал между вершинами Макалу Главная и Макалу II. Его высота составляет 7 400 метров (прим. перев.).] я вернулся в базовый лагерь абсолютно без сил. Даже после отдыха я чувствовал себя опустошенным. Не было ни малейшего желания идти наверх».

Как считал Букреев, причина была в том, что Мартин тогда совершил несколько акклиматизационных выходов один за другим, не успевая как следует отдохнуть между ними.

Я сказал ему: «Твоя основная цель – достичь акклиматизации за как можно меньшее число ночевок на высоте… Перед штурмом вершины тебе надо как следует поесть, поспать и полностью расслабиться. Я советовал бы тебе спуститься еще ниже базового лагеря, в лесную зону. Там гораздо больше кислорода, и твой организм сможет полностью восстановиться. К тому же прогулявшись вверх-вниз, ты сохранишь хорошую физическую форму, что тоже важно. Отдыхать активно гораздо полезней, чем разлеживаться в базовом лагере».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anatoliy-nikolaevich-bukreev/g-veston-deuolt/everest-smertelnoe-voshozhdenie/) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Данные из сборника «Восхождения. Хроника восхождений в Гималаях и Карокоруме в 1982–1997 г г». – М.: Издание И. В. Балабанова, 1998.

2

Видимо, речь идет о гражданской войне в Мозамбике в середине 70-х годов (прим. перев.).

3

Белый человек», европеец (прим. перев.).

4

Gore-Tex – современная мембранная технология, позволяющая изготавливать одежду, в которой можно комфортно чувствовать себя в самых неблагоприятных погодных условиях. Одежда из гортекса стоит очень дорого (прим. перев.).

5

Второй по высоте (8 611 м) восьмитысячник, расположенный в горной системе Каракорум в Пакистане. Считается самым сложным (при восхождении по классическим маршрутам) и опасным из всех восьмитысячников (прим. перев.).

6

В альпинизме так называются жестко закрепленные горизонтальные или вертикальные веревки, по которым участники передвигаются, пристегнувшись к ним карабином или специальным зажимом (прим. перев.).

7

Адрес сайта был www.nbc.com/everest (http://www.nbc.com/everest), но после выхода нашей книги (ее американского издания) вся информация оттуда была удалена.

8

Всего в мире есть четырнадцать восьмитысячников. Восемь из них расположены в Гималаях, а остальные шесть – в Каракоруме.

9

В высотном альпинизме так называют восхождения, совершенные без использования вспомогательного кислорода (прим. перев.).

10

По законам королевства Непал для восхождения на основные вершины альпинисты должны получить специальное разрешение, которое выдается на жестких условиях и требует уплаты высокого Королевского сбора (прим. перев.).

11

Балыбердин действительно в ту роковую ночь подвозил по пути пассажиров, но это не было его основным занятием – к тому времени, как и большинство альпинистов, он зарабатывал на жизнь промышленным альпинизмом и работой в горах (прим. перев.).

12

Через несколько месяцев после спасательной операции на К-2 Гарри Болл погиб на Дхаулагири при схожих обстоятельствах.

13

Самая высокая гора (6 193 м) в Северной Америке. Отличается сложными климатическими условиями (прим. перев.).

14

Кошки – овальные металлические пластины, сделанные из хромомолибденовой или другой стали, с загнутыми по краям острыми шипами-зубьями. Они прикрепляются к подошвам альпинистских ботинок для безопасного передвижения по льду и снегу. Кошки – непременный атрибут высотных восхождений.

15

Станция (страховки) – специально организованное место, где можно закрепить веревку. Станция может быть сделана как на естественном рельефе (например, через скальный выступ), так и с помощью искусственных приспособлений (крючья, ледобуры и т. п.).

16

Треккинг – поход, обычно по горной местности, когда основную часть грузов несут специальные носильщики, а группу сопровождает квалифицированный гид (прим. перев.).

17

Горы в США и Канаде; входят в систему Кордильер Северной Америки (прим. перев.).

18

Такая практика общепринята в отношении гидов, которым еще предстоит утвердиться в этом звании. Так начинал свой путь гида и Букреев.

19

Аконкагуа (6 960 м) – высшая точка Южной Америки (прим. перев.).

20

Около
Страница 29 из 29

4 300 м (прим. перев.).

21

В английском языке фамилия Kruse (Круз) звучанием напоминает Cruiser (крейсер) (прим. перев.).

22

Фишер, который был более склонен полагаться на опыт, был не столь категоричен в отношении Круза. К тому же у Скотта был другой взгляд на альпинизм – вершина не самоцель; восхождение на меньшие высоты – тоже достижение.

23

Сирдар – руководитель шерпов (прим. перев.).

24

Фишер дружески относился к Лопсангу и опекал его. У Лопсанга Янгбу были врожденные способности к высотному альпинизму, и Фишер ценил это. Для самого Лопсанга Фишер был не только личным другом, но и идеалом альпиниста, поэтому он всегда предпочитал работать с ним, хотя в других экспедициях он мог зарабатывать и больше.

25

Чапатис – это простой хлеб в виде лепешек, очень популярный в Южной Азии (прим. перев.).

26

Ингрид Хант – врач из Новой Англии. Согласно контракту, заключенному с «Горным безумием», она совмещала обязанности экспедиционного врача и начальника базового лагеря.

27

Назир Сабир, которого Фишер ранее представлял в качестве гида, отказался от участия в экспедиции по семейным обстоятельствам. Теперь у «Горного безумия» вместо четырех гидов, на которых рассчитывал Скотт, осталось лишь трое – Бейдлман, Букреев и сам Фишер.

28

Фишер уже был на Эвересте, и поэтому особенного спортивного значения восхождение на вершину для него не представляло (прим. перев.).

29

Чуть позже Скотт уточнил, что из соображений безопасности на день восхождения предусмотрен резервный кислород, и Букреев сможет им воспользоваться, если сочтет нужным.

30

Хорошо известно, что Фишер частенько прощал недостающие суммы своим друзьям, особенно тем, кого сам звал на восхождение. Его щедрость и великодушие в таких случаях были у всех на слуху.

31

Горная болезнь в умеренной форме проявляется в виде головокружения, тошноты, нарушения сна, усталости, одышки, головной боли, повышенной возбудимости и нарушении аппетита. На большой высоте часто встречаются два очень серьезных осложнения горной болезни: отек легких и отек головного мозга. Осложнения нередко заканчиваются смертью больного.

32

Экспедиция Роба Холла так и поступила: вылетев из Катманду в Луклу, участники оттуда начали подниматься к базовому лагерю.

33

Сераки – отдельно стоящие глыбы льда огромных размеров, часто очень неустойчивые (прим. перев.).

34

Необычайно сухой и холодный высокогорный воздух раздражает легкие. Высотный лагерь – это далеко не курорт на Карибском побережье с теплым и влажным воздухом. Сухой леденящий воздух высокогорья опасен для здоровья. За раздражением дыхательных путей часто следует воспаление, в легких скапливается серозная жидкость, и кашель еще более усиливается.

35

Эта палатка представляла собой уменьшенный вариант общей палатки в базовом лагере. Обе были сделаны по заказу «Горного безумия» на Урале и, несмотря на сложности, все же попали в Непал, а потом и в базовый лагерь.

36

Процесс акклиматизации у каждого человека проходит по-своему. Поэтому, как бы ни хотели Букреев и Фишер следовать общему плану, они понимали, что придется учитывать индивидуальные особенности клиентов и различную реакцию на высоту. Для этого график выходов был сделан по возможности гибким.

37

Несмотря на факты, свидетельствующие об обратном, некоторые, альпинисты до сих пор верят, что диамокс может быть использован для профилактики горной болезни.

38

Обвязка или «система» – конструкция из пояса и вспомогательных ремней, предназначенная для присоединения альпиниста к основной веревке, а также для организации индивидуальной страховки (прим. перев.).

39

Эдмунд Хиллари – новозеландский альпинист, первым вместе с шерпой Норвеем Тенцингом покоривший Эверест в 1953-м году. Восхождение было совершено по юго-восточному гребню (прим. перев.).

40

Оксигемометр – прибор для измерения степени насыщения крови кислородом (прим. перев.).

41

Впоследствии мы обратились за консультацией к медикам, и все они сочли беспокойство Ингрид за жизнь своего пациента вполне обоснованным. Один из специалистов сказал даже, что если клиент с плохим самочувствием и показаниями оксигемометра на уровне 60 с небольшим решился продолжать восхождение, он бы неизбежно «отдал концы». Впрочем, говорили они, точность прибора невелика.

42

Макалу-Ла – перевал между вершинами Макалу Главная и Макалу II. Его высота составляет 7 400 метров (прим. перев.).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.