Режим чтения
Скачать книгу

Флиртующая с демонами читать онлайн - Анна Чарова

Флиртующая с демонами

Анна Чарова

Любовь и Магия

Демоны не живут среди людей, они… овладевают ими. И это не всегда неприятно. Обычной российской студентке Анне повезло… или не повезло. Как посмотреть. В одно мгновение она превратилась в гиперсексуальную тигрицу, грозу мужчин, словно новая личность поселилась в ее теле и ввергла в пучину дикой, необузданной страсти. А старая личность испуганно, смущенно и немного завистливо наблюдает за тем, что вытворяет незваная гостья. Наблюдает – и пытается понять происходящее. Разобраться и взять под контроль свою собственность, когда-то послушное, а теперь жаждущее одной лишь любви тело!..

Анна Чарова

Флиртующая с демонами

© Чарова А., 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Часть первая

Соблазненная

1

– Спорим, через неделю Красавин пригласит меня на свидание? – внезапно сказала Лилька, моя однокурсница и соседка по общаге. Мы ехали с ней в клуб, чтобы отметить начало учебы.

– Да ради бога, – удивилась я. Красавин был альфа-самцом нашей группы, на девяносто процентов состоящей из девчонок.

– Он тебе что, не нравится? – с каким-то даже вызовом спросила Лилька.

– Ничего так, – ответила я без энтузиазма, решив не ссориться с соседкой в первый же день. – Красивенький…

– Да он отпадный! – с жаром воскликнула Лилька. На нас стали оглядываться люди в вагоне. Соседка немного умерила децибелы. – Ты просто завидуешь, потому что на тебя он даже не посмотрел сегодня ни разу. А на меня все время оборачивался на парах!

Я не стала отпираться, зная, что это бесполезно. Такие люди, как Лилька, если что вобьют себе в голову… замаешься выковыривать.

Красавин действительно привлекал внимание с первого взгляда – высокий, подкачанный, смазливый… и пустой. Богатенький сынок, золотая молодежь – ничего интересного для умной девушки с чувством собственного достоинства. Поэтому второго взгляда, как по мне, он не заслуживал. А так как я гордилась своим умением разбираться в людях, потому и на психологию пошла, – тему альфа-самца пятой группы первого курса психфака закрыла для себя сразу же. Тем более что быстро нашла значительно более интересный объект – преподавателя возрастной психологии. Ах, Андрей Владимирович! Он такой утонченный и при этом симпатичный, а еще – умный. Сразу видно, что у него с внутренней жизнью все нормально. А Красавин только позирует перед девчонками, ничего настоящего в нем нет. Пусть Лилька за ним побегает…

Я немного нервничала, потому что это был мой первый визит в клуб в большом городе. На учебу я приехала из провинции, родной городишко – совершенно заштатный и в плане развлечений никакой. К тому же последние пару лет не до развлечений было, готовилась к поступлению. Ну вот мечта исполнилась, я учусь в Питере… пора немного развеяться. Заслужила.

Первое, что я заметила в клубе, – там ШУМНО. Музыка ударила по ушам еще на пороге.

Во-вторых – тесно. Танцпол забит, у стойки бара практически нет мест. Мы с Лилькой пробились сквозь танцующих и забрались на высокие табуреты, потеснив какого-то мужика в шляпе. Взяли по коктейлю «Секс на пляже» (названием соблазнились, ясное дело), Лилька выдула его чуть не залпом, а я тянула потихоньку, глазея на окружающих. Было темно, стробоскоп периодически выдавал сноп света, и помещение вновь погружалось во тьму, пересекаемую тонюсенькими лазерными лучами. Среди них в ритме музыки метались тени.

Пока что я чувствовала себя здесь не очень уютно. Какие там ночные клубы, я и в Петербурге раньше не бывала. Мы с Лилькой не решались выйти на танцпол, поэтому принялись обсуждать публику. Она выдула и второй коктейль, чтобы набраться храбрости. Быстро обмыв косточки всем интересным парням на танцполе, мы переключились на отплясывающих девиц.

Эта девчонка привлекла мое внимание почти сразу. Она приковывала к себе взгляды всех в клубе, не только мой. Я невольно позавидовала ее раскованности и свободной пластике движений. Девчонка самозабвенно танцевала, вокруг нее образовался кружок восхищенных парней. Эх, я так не умею! Общая энергетика у нее была такой, что не хочешь, а залюбуешься. Даже вроде не особенно красивая, но офигенно сексуальная. Представляю, как на нее парни должны западать, если даже я ощущаю исходящие от нее флюиды… И взгляд – ух, что за взгляд! Девушка как раз повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. У меня аж мурашки по спине побежали. Вот это внутренняя свобода, это я понимаю! Она явно может позволить себе что угодно. Раскрепощенность на грани разврата…

Пританцовывая и откровенно покачивая бедрами, девушка направилась к бару. Она стреляла глазками туда и сюда, и возле стойки уже зашевелились парни, готовые предложить ей выпить, как только она окажется рядом. Роковая женщина через несколько лет будет!

А роковая женщина лет восемнадцати-девятнадцати вдруг очутилась возле меня. Я как раз слезла с высокого табурета, чтобы пойти в туалет, но она ткнулась бюстом мне прямо в грудь, и глаза ее сверкнули странным желто-алым огнем. Подарок покойной бабули, старинный медальон, который я всегда ношу, нагрелся, почти обжигая кожу. Что это с ним? Отступать было некуда: я упиралась спиной в барный стул.

– Чую знакомую кровь, – наклоняясь ко мне, сказала девушка. – Дщерь Марбаса!

В зрачках ее плавился жидкий огонь, вся она была невообразимо соблазнительной, я даже немного засомневалась в собственной ориентации. Тоненькая, но с роскошной грудью и широкими бедрами, а главное – призыв в глазах. Чего ей надо?

– Ты подходишь! – выдохнула соблазнительница. – Интересно попробовать принцессу…

Накрашенные ярко-алой помадой губы раздвинулись, розовый язычок хищно высунулся. Неожиданно она прильнула ко мне и впилась губами в мои губы. Упс!

Парни вокруг заулюлюкали, кто-то зааплодировал, кто-то смачно выругался. А меня словно разряд молнии прошил – странные ощущения разошлись от вспыхнувших жаром губ вниз по всему телу. Девчонка отскочила, а я распахнула глаза, вдруг ощущая непонятную жажду.

Все как-то изменилось: огни стали ярче, силуэты четче, звуки громче. Я провела ладонями по телу, словно проверяя, какое оно на ощупь, будто раньше этого не знала. Меня распирало несвойственное мне желание танцевать, двигаться, качать бедрами и грудью, чтобы привлекать мужчин. Кожей я ощутила их жадные, ищущие взгляды – все внимание переключилось на меня. Через плечо посмотрела на девчонку, сжавшуюся у стойки. Как она могла производить впечатление? Совершенно обычная, никому не интересная, растерянная, испуганная, недоуменно оглядывается… Выкинуть из памяти – и рвануть на танцпол, навстречу драйву, энергии, соблазну!

Теперь я танцевала в самом центре, и все пялились только на меня. Они и должны! Ведь я невообразимо сексуальная – и хочу найти себе подходящего мужчину, чтобы слиться с ним в потрясающем экстазе. Жадным взглядом я оглядывала столпившихся вокруг парней.

Тихий внутренний голос, какая-то далекая, маленькая частичка меня с удивлением наблюдала за моими действиями. У той соблазнительницы наркота на губах была какая-то? Что это меня вдруг так расколбасило? Я никогда не вела себя так… будем смотреть правде в глаза: развратно.

Но потом волна ощущений захлестнула эту
Страница 2 из 22

рассудительную частичку, затопила – и я обо всем забыла, подчинившись странным импульсам.

2

Проснулась я от настойчивого писка телефона. Приоткрыв один глаз, бросила ленивый взгляд на окно. Уже утро, но, судя по мягкому рассеянному свету – совсем раннее, солнце только взошло, отблески зари еще играют на стеклах дома напротив. Ну и кому же пришло в голову прислать СМС в такую рань?!

Не поворачивая головы, я нащупала телефон на полу возле кровати. Номер незнакомый, ошиблись, что ли? Зевнув, я все-таки открыла сообщение – и обалдела. «Не могу заснуть, моя дикая кошка, думаю о тебе! Мечтаю о новой, еще более бурной ночи!» И дальше – какие-то маловразумительные знаки, свидетельствующие то ли о психическом нездоровье адресанта, то ли о силе обуревающих его чувств. Или и то и другое. Потому что не мог же незнакомый парень писать такое, верно? Я с незнакомцами в интимные отношения не вступаю, а тут… Подождите, подождите, что все это значит? Я что, этой ночью… с кем-то?..

Пока мысль додумывалась, я безотчетно облизнулась и затем сладко потянулась, разминая мышцы. Да так, что самой стало ясно: ночь была, и была бурной.

Но как я ухитрилась с кем-то… короче, это самое – и быть не в курсе?!

По-прежнему недоумевая, я подскочила, ощущая, как бурлит в теле энергия, переполняет и выплескивается. А ведь наверняка я спала не больше пары часов. Сколько сейчас? Часов семь, мамочки, чего это меня выкинуло из кровати на час раньше звонка будильника? И чем это я занимаюсь?!

Будто со стороны, я наблюдала, как делаю вещи, мне абсолютно несвойственные. Поднявшись ни свет ни заря, хотя обычно сплю до победного, я умылась и села за соседкин стол. Сама Лилька еще спала. Я взяла Лилькино зеркало, ее косметический набор и принялась наводить марафет. Я – и крашусь, да еще трачу на это драгоценное утреннее время, которое можно было отдать сну?! Что со мной? Я и так хороша, зачем мне краситься, кожу портить косметикой?

Однако стоит признаться: выходило весьма и весьма. Уж не знаю, что со мной случилось ночью, но я очень умело наносила на лицо макияж. Из круглого зеркала на меня смотрела хищная и прекрасная леди. Совсем молодая. Возможно даже – та самая дикая кошка из эсэмэски неизвестного ночного партнера. Хм, уж не визажистом ли он был? А ночь мы потратили на то, чтобы научить меня краситься? Я с удовольствием оглядела результат. Отбросив зеркало, вскочила и закружилась по комнате, переполненная энергией. Тело будто наполняли пузырьки газа – хотелось летать, петь, танцевать – и чтобы обязательно на меня глядели мужчины. Не так: чтобы восхищенно глазели, ощупывали жадными глазами мое великолепное тело, чтобы я чувствовала их горячие сильные руки на себе – чтобы тело отзывалось и пело, чтобы я сама…

– Анька, ты чего спать мешаешь? – Лилька душераздирающе зевнула. – Сколько времени?

– Не знаю, – отозвалась я, протанцевав через комнату. Странные желания одолевали меня. – Ты не помнишь вчера какого-нибудь Петю? Прислал эсэмэску, а я…

Лилька распахнула глаза и резко села в кровати.

– Что, всего один прислал СМС? – язвительно спросила она. Сон с нее слетел, как и одеяло. – После того что ты вчера вытворяла, Котова, звонки и эсэмэски должны так и сыпаться! Как листья с дерева осенью!

– О чем ты? – не поняла я. И при этом ощутила внутри неожиданное довольство, как будто я была объевшимся сметаны котом. Перед которым еще миску жареных мышей поставили.

– Так ты не помнишь? – соседка явно не верила. Она спустила ноги на пол. – Правильно говорят, что в тихом омуте черти водятся. Ты так зажигала вчера! Парни тебя просто обступили. Чуть не дрались! С тобой всегда так, когда выпьешь?

«Да ну, первый раз», – хотела сказать я, но с языка сорвалось:

– Почему – когда выпью? Любого возьму, когда захочу!

Лилька босыми ногами прошлепала к подоконнику, где стоял электрический чайник, и налила себе воды. При этих словах ее глаза сузились.

– Красавина не тронь! – прошипела она.

«Да нужен мне твой Красавин», – фыркнула я.

Вернее, только подумала, а произнесла нечто обратное:

– А что, надо попробовать!

Открыв шкаф, я стала перебирать одежду. Какой бедный, прямо-таки ничтожный выбор! Как можно жить, имея всего пару платьев и одну юбку? Да еще таких, которые колени прикрывают! Так не пойдет. Решительным движением, откуда и силы взялись, я оторвала нижние оборки с летнего платья. Скользнула в него – фасон изменился, теперь это было не романтичное безобразие, а призывно короткое, едва прикрывающее ягодицы нечто. Я покрутилась перед зеркалом на дверце шкафа, донельзя собой довольная. Хотела было снять медальон – очень уж он старомодный, – но, подумав, оставила, он хорошо лежал в ямке между грудями, подчеркивая округлости.

Лилька наблюдала за мной, совершенно остолбеневшая.

– Только попробуй, Котова… – угрожающе начала она.

Я взяла и босоножки на высоких каблуках, которые купила на случай, если вдруг пойду на свидание и захочется выглядеть сногсшибательно. На самом деле я собиралась усиленно учиться, но мало ли… Теперь случай настал, и я действительно выглядела отпадно, особенно с новым макияжем и в опасно коротком платье. Прошлая я в таком не решилась бы выйти на улицу, во всяком случае, без надежной охраны. А сейчас, схватив Лилькину маленькую сумочку, которую соседка одолжила мне вчера на вечер, я выпорхнула из комнаты, послав обалдевшей однокурснице воздушный поцелуй.

Увидимся на лекциях!

3

Я ездила на учебу в автобусе. С утра в транспорт набивалась куча народу, что раздражало. Но сегодня переполненный автобус вызывал непонятное возбуждение. Взгляд непроизвольно задерживался на мужчинах, перебегал с одного на другого, оценивал, впитывал исходящие от них токи. Я буквально кожей ощущала их внимание, их жажду – да, они тоже смотрели на меня, и как! В любое другое время от подобных взглядов мне стало бы чертовски неуютно, а сейчас я только наслаждалась. Впрочем, внимание быстро наскучило: мужчины со мной ехали какие-то не те. Или школьники-студенты, человеческие мальки, неоперившиеся самцы, не раскрывшие еще мужского потенциала. Или – уже не раскрывшие: слабые, мелкие, неудачники, сдавшиеся – энергетически вялые, так, на один укус, пососать и выбросить. Нет, не здесь надо начинать охоту, здесь я крупного зверя не найду.

На факультете я жадно осматривалась. Кругом одни студенты… впрочем, попадаются довольно аппетитные. Но серьезно я о них не думала: знала, кого хочу. Первая лекция сегодня – возрастная психология, которую читает Андрей Владимирович, и начать я планировала с него.

Что-то внутри возмутилось: начать что?! Ответа не было, ведь я знала что. Вернее, нет, не знала. То есть знала, но не я… а кто?

Мысленная сумятица была слабой, где-то в глубине, и совершенно не мешала действовать; я уже шагала по этажу к большой аудитории.

До лекции оставалось еще двадцать минут, народу в помещении немного, сокурсники входили и выходили, рассаживались за спускающимися амфитеатром партами, болтали. Навстречу мне из аудитории шел – легок на помине – Антон Красавин. Расслабленной походкой он двигался в сопровождении двух девиц из параллельной группы – около него вечно ошивались какие-то ярко накрашенные и все равно до смешного невыразительные
Страница 3 из 22

кобылы. Он что-то им говорил, те глупо хихикали, как и полагается девицам на подпевке… И тут он увидел меня.

Не то чтобы он остолбенел, как Лилька, нет, Красавин еще пока не разглядел полноту моего преображения, в коридоре было темновато. На лице появилось сомнение: он ведь привык не считать меня той, на кого стоит обращать внимание.

Я перла напролом, мы должны были столкнуться в дверях. Он, конечно, не собирался уступать дорогу. Было бы кому, ха! – так и читалось в его глазах. Девицы сообразили быстрее, что что-то не так: я не остановилась, скромно потупив взор, при приближении короля, наоборот, расправила плечи и чуть усилила мах бедром.

«Король» группы приближался, и с каждым шагом сомнение на лице усиливалось, и дело было не только в том, что я не убиралась с дороги. Что-то не так было со мной: походка, наряд, манера держать себя… У порога он споткнулся – ровно там, где я и рассчитывала. Ровно в тот момент, когда я вплывала в аудиторию.

Девицы бросились ко мне, может, хотели сделать подсечку, чтобы убрать препятствие с дороги объекта обожания? Просто вытолкать? Им хватило одного моего взгляда. (Почему ничего такого не случалось раньше?) – они отлетели, как кегли, оставив Антона одного.

– Котова! – воскликнул тот непроизвольно.

Я легонько ударила его в живот:

– Меньше пива лакай, брюшко нарастает.

Как я и полагала, пресса – никакого, Антон согнулся чуть не вдвое.

Уж так получилось, что в этот момент на нас посмотрели все. Красавин, непровозглашенный, но признанный король, склонился передо мной, входящей в аудиторию.

Красавин перехватил мою руку:

– Ты чего?

Растерянность на его лице читалась большими буквами, он действовал скорее на автомате, чем осознанно. Ну ладно, включи уже мозги! То есть то место, которое мужчинам заменяет мозг…

И тогда я на него посмотрела. Оценивающе так, с головы до ног. Задержала взгляд на обтянутом дорогими джинсами хозяйстве. И бросила ему сумочку:

– Держи!

Реакция у мужчин в этом плане хорошая: сначала ловят, потом думают. Красавин поймал мой клатч:

– Что мне с этим делать?

– Неси за мной, – велела я. Шагнула вплотную, положила ему ладонь на грудь, обвила его одной ногой. Аудитория еле слышно вздохнула. – Сделаешь мне массаж ног, мальчик.

Я направилась по ступенькам на свое обычное место в пятом ряду, напротив кафедры. Красавин остался стоять, хватая воздух ртом. Уж не знаю, что со мной произошло, но даже в новой системе оценки «король» не произвел на меня впечатления. Такого, как он, можно использовать только в крайнем случае, большая часть его энергии уходит в «павлиний хвост» – то есть чтобы выглядеть крутым. В постели он должен быть груб и чересчур быстр, короче, ничего интересного, ни себе, ни девушке.

Красавину предстояло решить, идти ли за мной или же презреть очевидные намеки. Мне его решение, если честно, было по барабану: в аудиторию вошел преподаватель возрастной психологии.

Нет, не зря я его еще раньше выбрала! Какой мужчина! Как спелый персик – только укуси, то есть поцелуй, и сладкий сок так и брызнет в рот, потечет по пальцам и подбородку… Я представила, как приближаю лицо к его лицу, пью его дыхание, ласкаю языком ямочку над верхней губой… Андрей Владимирович что-то говорил, но я не слышала, погрузившись в фантазии, плавая в них, как в ванне с теплой водой.

И не заметила, как рядом сел Красавин. Только когда он прижался плечом и положил ладонь мне на бедро, я осознала, что не одна.

Я понимала, что поставила однокурсника в нелепое положение, вела себя с ним как с поклонником – с ним, королем группы. Я, аутсайдер.

Однако же мой преображенный вид привлек всеобщее внимание, Красавин не мог не отметить, что на меня все пялились, и даже когда началась лекция, немногочисленные парни нашего потока оборачивались, чтобы поглазеть. Ко мне, а не к нему были прикованы все взоры в аудитории. Девчонки тоже косились. Андрей Владимирович и тот бросал в мою сторону недоуменные взгляды, то ли не узнавал, то ли следовал общему направлению внимания.

То есть как бы получалось, что Красавин ничего не терял, добиваясь моего внимания. И в некотором роде, если он меня получит, то только повысит статус альфа-самца в группе.

Прилетела записка: «Котова, айда в клубешник вечером?» Подписи не было, но судя по тому, как вытягивал шею наш спортсмен Никита, соперничающий с Красавиным совершенством фигуры, это от него.

И тут же Рогов с верхней парты зашептал в голос:

– Анна, что за дивная метаморфоза? Ты открыла мне глаза на новую сторону своей природы! Может, обсудим это за бокалом вина в хорошем ресторане?

Рогов был внешне непримечательным умником, однако за ним в универ приезжала такая машина, что даже Красавин бледнел от зависти.

Два основных соперника сделали первый шаг, и Антон Красавин не мог остаться позади, поэтому его ладонь пошла выше, приближаясь к тому, что весьма условно можно было назвать юбкой. Мило улыбнувшись Красавину, я отодвинулась, чтобы удобнее положить ноги ему на колени.

– Массаж ступней, пожалуйста. – И сбросила босоножки.

При этом послала воздушный поцелуй Никите и мурлыкнула Рогову:

– А ты умеешь водить, Рогов? Свидетели мне не нужны…

– Научусь! – тут же поклялся он.

Сидящая ниже Лилька постоянно оборачивалась, чтобы бросить на меня угрожающий взгляд. Не стоило ссориться с соседкой, сдался мне этот Красавин! Но сегодня голос разума не оказывал никакого влияния, меня несло, и ничего нельзя было с этим наваждением поделать.

Краем сознания я понимала, что не короткое платье и вызывающие манеры привлекли внимание мужской части курса. Было что-то еще во мне, чего не было раньше. И этому новому было решительно наплевать на взгляды Лильки и на то, что мне с ней жить в одной комнате. Оно требовало мужского внимания – и все тут!

Пока я кокетничала с Роговым и строила глазки Никите, а Красавин неумело делал массаж ног, лекция кончилась.

– Подожди в коридоре, – сказала я Красавину и присоединилась к облепившим преподавателя студенткам. Вернее, встала сзади, дожидаясь, когда схлынут эти никчемные девицы. Как они смеют занимать мужчину, на которого я имею виды? А ну брысь!

Похоже, внутренний возглас каким-то путем достиг внутреннего же слуха однокурсниц – неприязненно косясь на меня, они одна за другой расходились, пока не осталась последняя. Андрей Владимирович объяснял ей что-то, а она медленно пятилась к выходу из аудитории, бледнея: я строила ей зверские рожи из-за спины преподавателя.

– Вы что-то хотели, Анна? – Мой мужчина собирал записи со стола и аккуратно складывал в желтый кожаный портфель.

Самой мне никогда не пришло бы в голову нечто подобное – это сопровождалось бы грохотом костей – да и вообще, что за бред, залезать на стол, чтобы соблазнить кого-то! Что в этом соблазнительного? Однако то новое, что появилось ночью и заставило меня подскочить ни свет ни заря, укоротить платье и охотиться за мужчинами, также заставило меня легко вспрыгнуть на стол и сесть в вызывающей позе – свободно и совершенно бесшумно. Андрей Владимирович поднял брови. Руки, как раз уложившие последний карандаш, замерли, держа портфель.

Дальним уголком сознания я понимала, что делаю что-то бесстыдное и просто неразумное. Но когда Андрей Владимирович
Страница 4 из 22

повернулся и взглянул на меня своими глубокими темными глазами, бархатными, как у газели, все возражения вылетели из головы. Оказывается, эти высокие университетские столы – чертовски удобная штука, как я раньше не подумала! Наши лица оказались на одном уровне. Недоумение в его взгляде постепенно сменялось желанием – я отлично знала этот взгляд! («Хм, откуда бы?» – скептически спросил внутренний голос, но тихо и где-то совсем уж внутри).

Он мой, возликовала я. Все смешалось: и жажда мужчины, и нежность к высокому и худому и потому немного нескладному преподавателю, и удивление от собственных действий, и упоение от возникшего между нами возбуждения. Я позволила себе насладиться этим кратким моментом – когда сдерживаешься, то желание нарастает, все в тебе уже бурлит, даже взгляд обжигает!

И затем без лишних слов я впилась в него губами. Наше дыхание смешалось. Я жадно ощупывала языком его плотно сжатые губы, и он быстро уступил. Я скользнула внутрь, затем чуть отодвинулась и поводила кончиком языка по его еще твердым губам, неподвижному языку. Дыхание Андрея Владимировича стало чаще, рот смягчился, теперь он отвечал на мой поцелуй, хотя и не так страстно, как хотелось.

А внутри меня все и правда бурлило, как будто там вскипел целый котел воды. Кажется, от меня даже пар пошел. Я не могла себя контролировать (да что же это такое происходит?!) – закинула руки преподавателю на шею, прижимаясь к нему грудью, спустила ноги со стола, придвинулась животом к его…

Эээ…

Портфель. Черт! Одной рукой, не прерывая жаркого поцелуя – мы аж дымились, – я дернула дурацкий портфель, чтобы отшвырнуть последнюю преграду между нами.

Портфель не сдвинулся. Это еще почему?! Животом я ощутила, как напряглись на ручке пальцы моего мужчины. Что, протест? Сопротивление?

Возмущение было так велико – мне никогда никто не сопротивлялся! – что от неожиданности я снизила напор. Андрей Владимирович портфелем, как щитом, немного отодвинул меня, с трудом оторвался от моего ищущего рта. Лицо его было бледным.

– Анна, прекратите… – выдавил он. – Я женат…

– Какое это имеет значение, – простонала я, изнемогая.

Видно было, как боролись в нем желание и верность. О, я чуяла, как он горит, как он хочет меня! Пользуясь моментом сомнений и слабости, я соскочила со стола, обходя чертов портфель, и приникла к мистеру Вайнеру сбоку. Руки мои скользнули под пиджак, лаская сквозь рубашку его спину и грудь, спускаясь ниже. Не терять темп! Я хочу его прямо сейчас, иначе… какой голод, какая жажда – они сгрызут меня изнутри! Мне нужен мужчина, и немедленно.

Но Андрей Владимирович стоял столбом, больше не отвечая на ласки. Его била крупная дрожь, я чувствовала, что он меня хочет, все его существо отвечает на зов… и, однако же, он не поддавался. Вцепился в ручку портфеля и комкал ее. Чертова кожгалантерея! Я вновь схватила портфель и дернула на себя.

Кажется, Андрей Владимирович почувствовал, что его бастион сейчас рухнет, – бледность сменилась краснотой, пальцы сжались сильнее.

Однако я больше не пыталась вырвать его «щит» – это был обманный маневр. Преподаватель, вцепившийся в портфель, как в спасательный круг, чуть не упал на меня. Что и требовалось! Я тут же снова впилась в него губами. Держать контакт, остальное дело техники… мои ладони легли на его бока и скользнули к ремню брюк, ловко огибая портфель. Я приподняла согнутую ногу и завела колено ему между ног, все выше, пока не уперлась…

Он дернулся, как от удара током, отстранился всем телом, судорожно втянув воздух.

– Анна, хватит! – умоляющим шепотом произнес он. – Я люблю жену и не хочу…

– Возьмите меня, ну! – велела я в ответ и не узнала собственного голоса, таким хриплым и страстным он был. Сколько можно сопротивляться? Мне нужен мужчина, я голодна! Не в силах больше сдерживаться, я нащупала пряжку его ремня.

Андрей Владимирович попятился к выходу, я – за ним, пытаясь расстегнуть ремень. А он прижимал портфель к животу, загораживаясь и мешая. С трудом я вытянула кончик ремня из пряжки. Андрей Владимирович уперся спиной в закрытую дверь. А я уперлась в него. Прижалась высоко вздымающейся грудью, прошлась языком по его подрагивающим губам. Теперь никуда от меня не денешься! В последний раз я взялась за портфель и почти нежно потянула на себя. Он тебя больше не спасет, дорогой…

Дальнейшее было настолько просто и неожиданно, что я застыла от обиды и возмущения. Взъерошенный, красный, как помидор, преподаватель выскочил из аудитории – а его кожаный портфель остался у меня в руках. Дверь хлопнула перед самым носом.

А-а-а! Черт, черт, черт!!! Я рванула дверь и вылетела из аудитории следом, потрясая ненавистным предметом:

– Андрей Владимирович, вы портфель забыли!..

Высокий силуэт скрылся в толпе в конце узкого коридора. Кругом было шумно и тесно, студенты спешили на лекции, меня сразу закрутило людским водоворотом.

И тут дорогу мне заступил Красавин.

– Ты чего так долго? – раздраженно спросил он. – Что вы там делали?

– Не твое дело, пусти. – У меня внутри все так и кипело. Казалось, что я – паровой котел со все возрастающим давлением и вот-вот рвану.

– А чье же еще? – ухмыльнулся Красавин. – Я тут жду-жду, как собачка, а ты там наедине с преподом закрылась? Чего он выскочил как ошпаренный? Впрочем, это твои проблемы, а мне нужна компенсация. Раз уж я выставился дураком перед всем курсом, то должен получить свое.

Красавин потащил меня в другой конец коридора, к туалетам. Я практически не сопротивлялась, так, для порядка, чтобы только раздразнить его. Непонятная жажда глодала изнутри, и если немедленно не утолить ее… Красавин подойдет. Совсем не то, конечно, что Андрей Владимирович, однако мне срочно требовался мужчина. Еще секунда – и я брошусь на однокурсника прямо посреди коридора. Что же за наваждение на меня нашло?

Перед туалетами было спокойней, но людей хватало и тут. Нет, сортир не очень подходящее место. Только я хотела сказать об этом, как Красавин свернул в малоприметную дверь слева. Мы очутились в кладовке уборщицы – на полках рулоны туалетной бумаги, бутылки с моющим средством и резиновые перчатки, в углу стоят швабры, пахнет хлоркой.

Красавин прижал меня спиной к полкам, его пальцы впились мне в спину, губы – в мой рот. О да, наконец! Уже было плевать на ласки и прелюдию, я жаждала другого. Лишь бы все побыстрее произошло, лишь бы избавиться от изматывающего, нереального голода!

Он елозил ладонями по моим ягодицам, задирая коротенький подол и стаскивая трусики. Мы сбились в пыхтящий комок похоти, громкое дыхание заполнило каморку, куда едва-едва проникал свет сквозь щель в двери. Мои пальцы уже трудились над тугой пуговицей красавинских джинсов, как вдруг сквозь застилающую реальность пелену животной страсти пробилась отчетливая мысль: «А он слюнявый».

Я ухватилась за этот проблеск сознания и попыталась раздуть искру разума внутри себя. Ведь он мне противен! Неужели я позволю себе так опуститься – заниматься этим с неприятным мне парнем?

Тело делало дело без моего участия, Красавин мял мою грудь, я стонала и извивалась в его руках – а голос продолжал зудеть глубоко внутри, постепенно нарастая и заполняя голову: так нельзя, Анна, ты же знаешь; когда все
Страница 5 из 22

закончится, ты будешь очень жалеть. Конечно, обычно лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, – но это не тот случай. Именно сейчас лучше удержаться!

Успев расстегнуть Красавину ширинку, я оставила в покое джинсы, уперлась ладонями ему в грудь и неимоверным, совершенно нечеловеческим усилием отодвинула от себя. Мои собственные руки сопротивлялись мне! А он, кажется, решил, что я не справляюсь, и сам начал спускать джинсы и трусы. Воспользовавшись моментом, я навалилась на него плечом, толкнула на швабры – и выдернула себя из кладовки чуть не за шкирку.

Снаружи стало чуть легче, я перевела дыхание, ощущая, что начинаю контролировать тело.

Дверь каморки осталась незакрытой, и я, а также проходящая мимо компания узрели валяющегося среди швабр и ссыпавшейся с полок бытовой химии Красавина – со спущенными штанами и гордо торчащим достоинством. Альфа-самец, побагровев, прикрылся рюкзаком. Я расхохоталась, за мной заржали и случайные студенты. Вот интересно, что они подумали, увидев его там? Что он занимался этим со шваброй?

– Не прощу! – прошипел мне вслед униженный «король».

По коридору я направилась к выходу с факультета. В животе еще шкворчало неудовлетворенное желание, когтями царапало внутренности, поэтому я поторопилась убраться из университета. Приходилось бороться с собой, жаждущей вернуться и продолжить охоту за мужчинами, однако каждый следующий шаг давался легче. А стоило выйти на улицу и вдохнуть свежий воздух, как мне удалось почувствовать, впервые за утро, власть над собой. И я срочно вернулась в общагу.

4

Первым делом я нахлебалась холодной воды прямо из-под крана, затем встала под ледяной душ, чтобы утихомирить внутренний паровой котел. Вроде получилось – неугомонный голодный зверь, порычав и поворчав, свернулся калачиком и заснул. Надолго ли?

Как только похоть успокоилась, пришел зверский аппетит. Может, он все это время был рядом, но только сейчас удалось его ощутить? Заваривая чай и делая трехэтажный бутерброд, я не переставала тревожно размышлять. Что на меня нашло сегодня? Каких дров я наломала? Утренние события, хотя произошли совсем недавно, вспоминались, как в дымке. Началось раздвоение личности? Откусив большой кусок, я с кружкой чая уселась читать учебник клинической психологии. Пролистав от начала до конца и для верности обратно, убедилась, что клиническая психология имеет много ответов на мой вопрос, и это мне совсем не нравилось. Случившееся очень напоминало диссоциативное расстройство личности, осложненное нимфоманией. Правда, при диссоциативном расстройстве человек начисто забывает, что делала другая его личность, а я хоть и смутно, но все помнила, по крайней мере утро. А нимфомания приступами не бывает, к тому же при этом расстройстве в половое влечение не вовлекается – я сверилась с учебником – возбуждение половых органов. А у меня все вовлеклось, и еще как! Мне стало стыдно от воспоминания. Это определенно была не я.

Тогда кто?

Кто мог овладеть моим телом или сознанием? Что случилось ночью в клубе? Вот об этом я не помнила ровно ничего. Мы пришли с Лилькой в клуб, кстати, она теперь меня, наверное, ненавидит… Что сказать соседке, когда она вернется с учебы? Черт… так, не отвлекаться, думать, я не хочу превращаться в нимфоманку, надо избавиться от этого состояния. Иначе перестану сама себя уважать. А самоуважение – важная часть моей идентичности.

Так о чем я? Да, вот мы завалились в клуб, пили коктейли, потом Лилька пошла танцевать, а я… ко мне подошла клевая девчонка и… вроде она поцеловала меня. Зачем? Я еще подумала, что она под наркотиком. Точно! После ее поцелуя я и почувствовала этот всепоглощающий сексуальный голод, этого похотливого зверя внутри. Вот интересно, почему? Может, я потенциальная лесби, и девчонка меня, как это называется… разбудила? Но тогда я не гонялась бы сегодня за мужиками, а сразу, еще в общаге, завалила бы в постель Лильку.

Нет, не сходится. Может, все-таки наркотик? У нее на губах что-то было, от этого мне снесло крышу. Я кидалась на парней, одного таки поймала, судя по утренней эсэмэске.

Часы показывали полдень. Я зевнула и поняла, как же устала. Утренней невероятной бодрости как не бывало, тело казалось чужим, тяжелым, неповоротливым. Поспать, что ли? Глядишь, проснусь как новенькая, все забыла, и можно спокойно приступать к тому, зачем я здесь вообще, в этой комнате и в этом городе, – к учебе. Лилька к тому времени принесет домашку, я спишу у нее конспекты, извинюсь, скажу пару комплиментов, мы помиримся… и больше никаких клубов до конца года! Только тихие уютные вечера в общаге за учебниками.

От неожиданного звонка я подскочила на стуле. Кто еще?!

Номер был незнакомый. Отвечать не хотелось, но я подумала: может, появится новая информация по моему странному поведению, может даже, все объяснится? И взяла мобильный.

– Анна, это ты? – Голос был бархатный и хорошо поставленный, как у оперного певца.

– А это кто? – осторожно ответила я. Голос оказался совершенно чужой.

– Чудесная моя нимфа! Восхитительная богиня!

Я поморщилась, отодвинув от уха трубку, куда продолжали сыпаться восторженные комплименты. Черт, неужели Петя все-таки был не единственный этой ночью? Какой наркотик способен на подобное растормаживание половой сферы? Насколько я помнила, обычные опиаты, типа героина и кокаина, не вызывали повышения либидо, даже наоборот, а галлюциногены и подавно.

– Обворожительная, неповторимая, когда же мы встретимся? – нараспев вещал незнакомец, будто читал со сцены. – Ты обещала мне все на свете. Оставила этот номер, велела позвонить завтра, то есть сегодня. Я весь горю…

Уф! Я выдохнула. Ну хоть что-то приятное! Петей все ограничилось, этому только обещала.

– Так что? – уже требовательно спросила трубка. – Когда, где?

– Вы ошиблись номером, – решительно сказала я. Мало ли кому что было обещано под наркотиками?

– Но я узнал твой голос, наяда! – взвыл неведомый поклонник.

Ну держись, сейчас ты получишь…

– Молодой человек, – произнесла я строгим голосом, – что вы себе позволяете? Мне сорок девять лет, я укладываю внука спать, а вы делаете мне непристойные предложения. Если хотите, то приезжайте, но купите по дороге памперсы, третий номер пять упаковок и две банки детского питания. И не забудьте слюнявчик!

В трубке озадаченно помолчали, затем раздались короткие гудки. Я смотрела на телефон, не чувствуя радости. Что же это все-таки значит? Откуда вдруг повышенный сексуальный аппетит? Никогда же такого не было, чтобы я за парнями бегала, озабоченная, как мартовская кошка, по самое не могу. Кому еще я оставила телефон и обещала все на свете? Надеюсь, адрес никому не дала?

Усталость брала свое. Выключив мобильник, чтобы очередной поклонник не прорвался, я завалилась в постель. Лежать в общажной продавленной кровати было неудобно, но сейчас я даже не заметила – провалилась в глубокий сон без сновидений.

Пробуждение было ужасно: вместе со мной проснулся голодный зверь. В животе вновь как будто костер развели.

Уже наступил вечер, за тоненькой занавеской темноту освещали желтые фонари. Лилька сидела за своим столом, уткнувшись носом в учебники, и конспектировала. Наверное, я бы сразу извинилась, случай был очень
Страница 6 из 22

удобный… если бы главной во мне была я. Однако место опять оказалось занято! Тело контролировала та непонятная сила, которая направляла все мои действия ночью и утром. Я могла только беспомощно наблюдать откуда-то изнутри, с задворков сознания, как другая, озабоченная «я», вскочив, начала прихорашиваться, полностью игнорируя соседку. А Лилька уже бросала на меня зверские взгляды, ясно говорившие, что она готова меня простить, если я внятно объясню свое поведение.

Но мне – другой мне – были глубоко до лампочки все Лилькины переживания, ее гнев, а также все, что случилось сегодня в универе, и любые возможные последствия. «Меня» направлял голод, «я» хотела только одного – мужчину. Сочного, крепкого, сексуального мужчину, выносливого и желательно – с приличным периодом воздержания. Когда мужчина не имеет контактов неделю-другую, он становится особенно восприимчивым.

«Я» вытащила из шкафа свою лучшую юбку – от юбочного костюма, подаренного мамой. Юбку-дудочку до колен, строгого покроя, чтобы ходить на экзамены и производить на преподавателей хорошее впечатление. И вот эту-то юбку я одним рывком укротила вдвое. Следящая за каждым моим движением Лилька в голос ахнула. Я примерила получившийся обрывок – супер! Ягодицы едва прикрыты интимной бахромой. Теперь сверху обтягивающую футболку с низким вырезом, каблуки повыше – и можно выходить на охоту. На ловца, как говорится, и зверь бежит… да еще и подпрыгивает.

5

«Я» была голодна. И не хотела размениваться по мелочам. Если брать всякую шелупонь – «самцовые отбросы», как я мысленно называла про себя студентов и энергетически бедных мужчин, неудачников по жизни, слабаков, подкаблучников, алкоголиков, наркоманов, задротов разного рода, – то их надо несколько подряд, а это означает, что за ночь можно и не насытиться. «Мне» нужен был ядреный, зрелый мужчина – решительный, уверенный в себе, великодушный, по-настоящему сильный. «Я» соблазнительно изгибалась на танцполе в кругу пускающих слюну пацанов и сканировала клуб. Если не найдется никого, придется ехать куда-нибудь еще, а я знаю в Питере всего два или три клуба! Да и как сказать «знаю»: просто видела вывески, когда ехала на учебу.

Но мне повезло. Мужчина в шляпе, как у Индианы Джонса, пил у бара коньяк. Я сразу ощутила исходящие от него энергетические волны и облизнулась.

– Угостите девушку коктейлем? – Я и не заметила, как оказалась рядом.

Он повернул голову и окинул меня оценивающим взглядом. Я слегка покачала грудью, и его взгляд задержался на ней. Незнакомец медленно улыбнулся.

– Нужны ли нам искусственные возбудители?

А он хорош! В мерцающем свете стробоскопов я разглядела довольно крупные, очень пропорциональные черты лица и лукавые глаза. Улыбка у него была дьявольски сексуальной и одновременно обаятельной, располагающей.

– Потанцуем? – предложил он. Пальцем подцепил лежащий на моей груди медальон и словно бы невзначай погладил кожу в низком вырезе.

Кажется, он здесь для того же, для чего и я: ищет партнера. Оба мгновенно, без околичностей, преодолели все границы, и вот мы уже в самом центре танцпола, вспышки стробоскопа выхватывают наши слившиеся в объятиях тела, я вижу кадрами то его восхитительную полуулыбку, то теплые глаза, то щеку. Мне мучительно хочется впиться в его губы жадным поцелуем, но он слишком высок для меня, не помогают даже каблуки. А когда он наклоняется, чтобы провести губами по лицу, пройтись языком по шее, я пытаюсь приникнуть к нему, но его чувственный рот все время ускользает. Он смеется мне в ухо, щекочет языком кожу, я вся пылаю, мне уже все равно, что кругом люди, сейчас я наброшусь на него прямо здесь… И тут он говорит:

– Поехали ко мне.

Это не вопрос, не просьба – утверждение. И у меня никаких сомнений: конечно да! И поскорее!

И мы едем. Я не помню ни марку машины, ни адрес – если бы место не оказалось смутно знакомым, я бы не заметила вообще, куда мы приехали. В машине я ласкала его, а он, смеясь и управляя одной рукой, другой отводил мои ладони, при этом гладил волосы, плечи, шею, грудь… Быстрее!

Мы начали целоваться в лифте, продолжили на площадке, пока он доставал ключи и открывал дверь. Сплетенные воедино в жарких объятиях, ввалились в темную квартиру, как многорукий индусский бог.

Из-под ног с истошным мяуканьем брызнул кот. Мы дружно вздрогнули и невольно расцепились. Он включил свет, и я увидела большого, толстого котяру на полке для шляп, откуда зверь очень недовольно щурился. Мы переглянулись и расхохотались.

– Чай, кофе, чего-нибудь покрепче? – предложил он, когда мы отдышались.

– Только тебя, – твердо ответила я. Или не я, а голодный зверь внутри.

Мужчина улыбнулся, и я, застонав от желания, бросилась на него. Крепкие руки сжали меня и подняли, я обхватила его ногами и впилась в теплые, мягкие, многообещающие губы. Внутренний огонь все разгорался, охватывая все существо, заглушая разум. «Я» не видела ничего, кроме него, ощущала только непередаваемый аромат его кожи, чуть солоноватой на вкус. Я гладила мускулистые плечи (кажется, оторвав, а не расстегнув пуговицы на рубашке), постанывая от наслаждения, а он массировал мне ягодицы, ласкал бедра. Кровь стучала в висках, сердце грохотало, «я» не замечала, как мы срывали друг с друга одежду, как стояли возле кровати, полуобнаженные, впиваясь друг в друга губами, уже даже не целуя – кусая. Стоны и громкое дыхание звучали в ушах, как небесная музыка, оратория страсти, аккомпанемент к главной теме – любовному накалу.

«Мяу!» Кот с порога наблюдал за нами. «Я» этого не замечала, поглощенная жаркой прелюдией. На нас осталось лишь белье, и «я» уже стягивала с мужчины оранжевые боксеры. Кота заметила лишь я, настоящая я, – какой-то отдаленный уголок в сознании. Животное вело себя странно: напряженно выгнув спину, блестящими глазами уставилось на меня. Возможно, именно эта странность позволила обратить внимание и на другие – к примеру, в комнате стоял тяжелый, давящий дух благовоний. На ковре вокруг кровати находились совсем уж непонятные вещи – старинного вида бронзовые жаровенки, в которых курились какие-то травы. Видимо, они и создавали завесу ароматов, прямо-таки осязаемым коконом окружающую «меня» и мужчину.

От запахов кружилась голова, но это только позволяло глубже погрузиться в волны сладострастия, расходящиеся по телу. «Я» стонала все громче, все плотнее приникая к мужчине, который опять ускользал, смеясь, мешал снять с себя белье. А я с трудом сохраняла возможность наблюдать хоть краем глаза за странной квартирой. Что за пучки трав под потолком развешаны? Я видела похожие у бабули, но та-то была травница, увлекалась народными методами лечения. Зачем они тут? И свечи рядом с жаровнями?

Желание почувствовать мужчину внутри себя стало нестерпимым, голод возобладал над разумом. Одним движением «я» просто порвала его оранжевые боксеры на две тряпки. Он предстал передо мной обнаженный, прекрасный, как древнегреческий бог, с идеальной фигурой, мускулистый, широкоплечий, с выступающими кубиками пресса – и восхитительно возбужденный. Рот переполнился слюной, и я стала опускаться на колени…

Но он поймал меня и поставил на ноги. Ладонями поднял мое лицо и, глядя прямо в глаза, наклонился. Я не смогла
Страница 7 из 22

ждать и жадно приникла к его податливому рту. Он с силой ответил на мой поцелуй, его язык властно раздвинул мне губы и сплелся с моим. И затем дернул.

С кончика языка сорвалось что-то и выскочило из меня, как пушечное ядро. Меня словно ударили мячом в грудь, я свалилась на пятую точку, едва успев подставить ладони, чтобы смягчить удар. Цепочка на груди порвалась, медальон упал рядом. Кот зашипел, шерсть у него на загривке встала дыбом, хвост превратился в туалетный ершик. В воздухе надо мной висела какая-то голая сущность. Не в том в смысле, что чистая квинтэссенция, а просто… ну, голая! Бесстыдно обнаженная полупрозрачная девица – таких форм, что обзавидуешься. Красиваяааа… Сквозь нее просвечивали предметы, и это несколько портило впечатление.

Прозрачность ее была скорее природы текучей воды, чем, скажем, воздушной дымки, так мне показалось. Ее почти скрывали плотные испарения стоящих вокруг жаровен. Девица заметалась между ними, и я вдруг поняла, что расставлены эти предметы старины вовсе не беспорядочно, а по углам пентаграммы, как и свечи. И создают защитный контур.

Девица взмыла под потолок, но там благовония были даже гуще, и она развернулась к нам лицом. Я увидела, как исказились от ярости прекрасные черты. Губы приподнялись, обнажая острые клыки. Она мигнула синим светом и вдруг стала материальней, плотнее, хотя все равно осталась полупрозрачной. Выставив руки со скрюченными пальцами, на которых были опасного вида когти, она бросилась на нас.

Мы стояли возле кровати, вернее, хозяин квартиры стоял, а я по-прежнему сидела на полу. Неожиданно он вытащил из-под одеяла сплетенную из чего-то непонятного петлю. То есть удавку! Зачем это ему? Громкий щелчок стукнул по ушам, и девица отпрянула. Развернулась, плотоядно щерясь, – и прыгнула на меня.

Мое движение было рефлекторным. Рука с зажатой цепочкой поднялась и опустилась, бабулин медальон шмякнулся на голову текучей девицы и разломился пополам. Травяная пыль, находившаяся в медальоне, осыпала ее с ног до головы.

По комнате разошлись круги мерцающей ряби – из точки, где медальон соприкоснулся с полупрозрачной головой. Энергетические волны проникли сквозь стены и угасли в глубинах пространства. Я вскрикнула от неожиданности, хозяин квартиры охнул, а прозрачная женщина с растерянно-злобным возгласом распалась на мельчайшие брызги – и исчезла.

Совсем.

Напрочь.

Как будто и не было никогда.

Мне почудилось, что внутри что-то откликнулось. Некая часть меня, скрытая очень глубоко, которая раньше не давала о себе знать… хотя нет, несколько лет назад, когда бабушка надела мне медальон, было похожее чувство, всего на пару секунд: будто вся кровь взбурлила, наполнив тело жидким огнем, готовым вырваться наружу и все уничтожить.

Это ощущение тут же прошло.

– Ого! – воскликнул сочный мужской баритон. Мне помогли подняться. – Ты изгнала демона!

Я помотала головой, пытаясь прийти в себя. Получалось плохо: благовония пьянили, а обнявшие меня мужские руки были такие теплые и так крепко сжимали… По телу прошла дрожь.

– Быть такого не может! – продолжал удивляться хозяин квартиры. – Так ты на самом деле… Ну-у, это было неожиданно! Слушай, а что за медальон?

Я не ответила, только задрожала сильнее. Он это заметил и, обхватив меня за талию, заглянул в лицо. Собрался что-то сказать, но лишь тряхнул головой и решительно подхватил меня на руки.

Вся атмосфера в комнате: и запахи, и красные обои, красное покрывало на кровати и мерцающие свечи – все было чарующим. Какой-то миг я колебалась, не оттолкнуть ли его, но поняла, что не хочу делать этого. То, что началось и чуть не произошло в этой квартире, требовало завершения.

Он отнес меня к кровати, повернулся и лег на нее спиной, посадив сверху. Я наклонилась, прижалась к нему, впившись губами в губы, раздвигая их языком. Заерзала, ощутив под собой твердое. Он подсунул ладони под мои бедра, приподнял, стягивая трусики. И потом у меня возникло ощущение, что он посадил меня на горячий каменный столб. Я вцепилась в его крепкие широкие плечи, вся дрожа, села глубже, коленями сжимая его бока, и стала раскачиваться, едва сдерживаясь, чтобы не стонать. Он двигался в такт моим движениям, все быстрее и быстрее. Мне казалось, что я качаюсь на каких-то головокружительных качелях, и с каждым движением сверкающее, сладостное, горячее солнце вспыхивало внутри меня, в нижней части живота – все ярче и ярче, все неистовее. Не знаю, сколько это продлилось, я не осознавала ход времени. Кровать, спальня, весь мир раскачивались вокруг, а сладкое солнце внутри разгоралось ярче, ярче… Потом оно набухло, переполнило меня – и взорвалось. Я выгнулась, запрокинула голову и вскрикнула, упершись кулаками в его напряженную твердую грудь, чувствуя внутри себя тоже напряженное и твердое.

Он громко выдохнул, приподнялся, потом снова упал на кровать. Притянул меня к себе, прижал щекой к плечу. Я зажмурилась, все еще чувствуя его внутри себя. Горячее сладкое солнце в моем теле погасло, по нему разлилось счастье, тихий покой. Было очень удобно лежать вот так верхом на нем, чувствуя, как он внутри меня расслабляется и постепенно перестает быть таким жгучим…

Больше минуты мы оставались в этом положении, а затем я вдруг ощутила неловкость. Слезла с него, легла рядом и потянула на себя одеяло. И пробормотала:

– Я же даже не знаю, как тебя зовут.

Черт, такого со мной еще не случалось!

– Родители наградили меня симпатичным именем Цезарь. – Он закинул руку за голову и перевернулся на бок, внимательно разглядывая меня. Цезарь казался совершенно невозмутимым. – Ты, конечно же, хочешь, знать, что произошло?

– Нет! Я не хочу, я – жажду, чтобы мне наконец все объяснили. – Теперь, когда естество наконец было удовлетворено и умиротворенно похрюкивало внутри, разум смог заявить о себе.

Цезарь улыбнулся. Он был очень красив – и знал об этом – и все-таки не задавался, не строил из себя крутого, в обращении был дружески прост и этим сразу располагал к себе.

– Тобой овладел суккуб. Слышала про таких?

Я слегка порозовела:

– Хм, кажется, мной овладел ты. А суккуб попользовался и бросил…

– Ты еще можешь шутить?

– А что?

Он хмыкнул, провел пальцами по волосам.

– Если бы ты больше знала об этих демонах, то не была бы так беспечна. Они реально опасны. Это была суккуба – демон-женщина. Есть еще инкубы, это демоны мужского пола, вселяются соответственно в мужчин. Они высасывают свою жертву до полного истощения. Но и носитель страдает. Если суккуба пользуется тобой достаточно долго, ты можешь стать умственным и эмоциональным калекой. Ведь демон подавляет личность, и когда он покидает тело, тебя там в некотором роде уже нет. Так, жалкие остатки…

– Фу, не рассказывай. – Я поежилась. – И много среди нас гуляет этой мерзости?

– В разные времена по-разному. Послушай, а ты точно никогда раньше… В общем, странно все это. И твои глаза…

– Что не так с моими глазами?

– В тот момент, когда ты врезала ей медальоном, мне показалось, что они как-то необычно блеснули и… Но ведь… – Он взял меня за подбородок, притянул к себе, заглядывая в глаза. Слегка повернул мою голову в одну сторону, в другую, прищурившись.

– Так, ну хватит! – Я убрала его руку и недовольно
Страница 8 из 22

отодвинулась. – Тебе что-то не нравится?

– Наверное, показалось, – пробормотал Цезарь. – И мне все в тебе нравится, не сомневайся, – заверил он, а потом поднялся, завернувшись в одеяло. – Не возражаешь, если я ненадолго отлучусь?

Он сгреб в охапку одежду и скрылся в коридоре. Донесся звук текущей воды. А я вспомнила о непонятной реплике, которую отпустила девчонка из бара, перед тем как поцеловать меня. Ведь на самом деле это были слова не девушки, а этой самой демоницы, которую я развоплотила ударом медальона. Надо, кстати, собрать обломки, может, удастся склеить. Что суккубиха имела в виду тогда в баре? Она сказала что-то про кровь. Но ведь демоны – не вампиры, если я только правильно поняла лаконичные пояснения Цезаря, и к крови все это никакого отношения не имеет! И еще она произнесла какое-то непонятное слово, «марбах» или «майбах»… Ой, нет, «Майбах» – это, кажется, какая-то жутко дорогая машина. «Мабас»? Что-то вроде. Это напоминало то ли название города, то ли имя.

Я накинула на себя простыню, слезла с кровати и присела на корточки возле сломанного медальона. Он ведь металлический – однако распался на половинки от соприкосновения с бесплотной головой. Или структура у демонов такая, что с ней могут взаимодействовать некоторые предметы? Я вспомнила, как суккубиха, когда разъярилась, будто перешла на новый уровень – резко стала материальней. Может, конкретно в такие моменты вещный мир способен влиять на нее?

Цезарь вернулся, он был в джинсах, на голом торсе блестели капельки воды. Большим полотенцем он вытирал мокрые волосы.

– Еще что-нибудь хочешь спросить? Например, кто я и откуда во всем этом разбираюсь?

– Оу, ну… ты столько всего знаешь про демонов, ты как-то извлек из меня эту суккубиху, все твои свечи и жаровни… наверное, ты охотник на демонов?

Он развел руками:

– Верно.

– Что? – я вскочила, и простыня поползла вниз. – Это была всего лишь догадка, то есть шутка!

– Значит, удачно пошутила, – усмехнулся Цезарь.

– Но… как ты вообще нашел меня?

Он пожал плечами:

– Да я не искал. Скорее это ты нашла меня.

– Нет, я не…

Он поднял руку, и я умолкла.

– Конечно, специально не искала. Просто демона в тебе безотчетно тянуло ко мне. На охотнике остается ментальный след, и демоны ощущают нас как нечто более вкусное, чем обычные люди, понимаешь? – он скупо усмехнулся. – И, сами того не осознавая, выбирают такие пути, чтобы пересечься. А теперь давай я спрошу, потому что это важно. Что было в твоем медальоне? Как ты развоплотила суккубу? Ты ведь новичок, совсем новичок. Ты была слишком удивлена, когда демон вышел из тебя…

– Не то слово! Я до сих пор в шоке, если честно. Только поэтому спокойно разговариваю с тобой, а не бьюсь головой об стену и не ору от страха. – Я все-таки почувствовала дрожь в коленках и присела на край кровати, вновь оборачивая вокруг себя простыню. – На самом деле все вышло случайно, и я понятия не имею, что сделала. Это бабулин медальон, она мне его подарила перед смертью. Я даже не знала, что внутри что-то есть. Какие-то травки…

Цезарь с сомнением покачал головой.

– А ну-ка расскажи о себе. Хочу все же понять. Ты откуда?

Я сказала ему название родного города и что живу с мамой и отчимом. То есть жила до поступления в универ.

– А отец? – спросил Цезарь.

– Умер, – ответила я. – Давно, мне было семь.

– Ладно, а медальон?

– Бабулин, она мне его подарила перед смертью. Мама часто отправляла меня к ней, пока занималась личной жизнью… то есть когда за ней отчим ухаживал.

– Твоя бабушка была ведьмой, – уверенно заявил Цезарь.

– Да нет же! Скорее травница. Такая деревенская знахарка, ведунья.

– Если она снабдила тебя этим медальоном, значит, подозревала в тебе талант. И хотела обезопасить внучку от суккубов. То есть знала про них.

– Но она никогда не говорила про…

– Она могла даже не слышать этих слов: суккуба, инкуб. Но наверняка знала про темные сущности и то, что они могут сделать с людьми. Жаль, что твоя бабушка умерла, интересно было бы пообщаться с ней насчет этого медальона и травки в нем.

– Темные сущности, – повторила я устало.

– Ага. Хотя некоторые называют их разноцветными.

– Как это, почему?

– Ну… – Цезарь помолчал, размышляя. – В общем, опытный охотник может понять сущность демона по его оттенку. Низшие демоны одноцветные, но среди высших каждый имеет свой оттенок, их около пятидесяти. У каждого направления магии, каждой стихии – свой оттенок. Есть целый свод, где все это описано, его называют Спектр.

Я положила цепочку на кровать, собрала свою одежду.

– Можно принять душ?

– Да, конечно, не стесняйся. Чем сама занимаешься?

– Студентка психфака, первый курс.

– Черт, а зовут-то тебя как, студентка?

Мы переглянулись и засмеялись.

– Анна.

– Ванная по коридору направо. И что хочу сказать, Анна: не судьба тебе стать студенткой психфака. Наверное, сейчас ты не поверишь мне, но я знаю точно. Быть тебе охотницей на демонов.

Часть вторая

Соблазняющая

1

Удачи! – подумала я, подходя к знакомым дверям. Мне очень нужно немного удачи…

Цезарь так и не появился. Прошло две недели, а он как в воду канул: ни звонка, ни эсэмэски. Я уже начала сомневаться в собственной памяти. Было ли странное приключение с суккубой? Появлялся ли в моей жизни этот чертовски привлекательный мужчина? И та сцена в квартире Цезаря – не моя ли эротическая фантазия? В конце концов я бросила гадать и после занятий поехала к нему домой. Адреса не знала, но помнила дорогу.

Вот и сталинский дом на Московском проспекте, где располагались роскошные апартаменты Цезаря и его спальня… о которой я грежу каждый вечер. В страхе и сомнениях я приблизилась к металлической двери, нажала вызов на домофоне. Из динамика над новой панелью с кнопками понеслись долгие гудки. Они все длились и длились. Я отступила на шаг, поглядела наверх. Было или не было? Может, просто кто-то подсунул мне в том клубе наркотик какой-нибудь, и меня накрыла качественная галлюцинация?

Сигнал ответа заставил броситься обратно к дверям.

– Кто?

Заспанный голос был женский! И совсем не молодой…

Чтобы не застонать от разочарования, я до крови закусила губу. Промашка! Или я неправильно запомнила дорогу, или ничего не было, или Цезарь приводил меня не к себе домой, как он сказал.

– Эй, але? – взывал в домофоне старческий голос, но я, вздохнув, развернулась и пошла прочь. С поиском Цезаря не сложилось.

Последняя ниточка, тянувшаяся от той истории, – странная фраза, брошенная суккубихой. «Дщерь Марбаса» – это ведь его дочь, так? Я почти не вспоминала про те слова, но теперь, когда других зацепок не осталось, они сами собой то и дело всплывали в памяти. Я присела на лавочке в чахлом скверике и задумалась.

Как разобраться в этой бессмыслице? Ведь я не дочь Марбаса! Папу я хорошо помню, несмотря на то что погиб он, когда мне было семь. И он был не Марбас, а Александр. Да и откуда бы суккубихе знать что-то про моего отца? Глупости ведь.

Может, имеется в виду, что я не дочь, а вообще потомок? Высокий слог такой – например, евреек в Библии называют «дщерью Израиля». Дочь своего рода, так сказать. И Марбас был мой… ну, не знаю, дедушка. Про деда по папиной линии я ничего не знаю, бабуля никогда его не упоминала. Хотя…
Страница 9 из 22

я засомневалась. Вряд ли дедушка. Мама ни про что такое никогда не говорила. Сама она совершенно обычная женщина, и с ее стороны бабка с дедом – тоже обычные люди, никаких странностей никто за ними не замечал никогда. Так что если и копать, то все же по папиной линии.

Кстати, кое-что проверить нетрудно. Я взяла мобильник и набрала мамин номер. Мама вопросу удивилась, однако рассказала, что папа по документам был Маркович. Но дедушку, то есть отца своего, он не знал и никогда не видел. Почему-то бабушка сердилась, когда он пытался узнать что-то про дедушку. Последнее меня насторожило. Я поблагодарила и быстренько перевела разговор на учебу, чтобы избавиться от расспросов, зачем мне это все. После чего закруглила беседу словами: «Ну все, мне пора ехать в библиотеку, готовиться к докладу».

После чего действительно поехала в библиотеку, где полезла в Интернет и набрала в поисковике это странное слово – Марбас.

Первая ссылка вела на отель в Турции, отбрасываем. Вторая заставила меня похолодеть. Вот это уже похоже на правду… пугающую до дрожи. Я просмотрела остальные ссылки на странице, но там был все тот же отель, а на других страницах уже всякая ерунда. Пришлось вернуться ко второй ссылке, которая вела на книгу под названием «Демоны Гоетии». С замиранием сердца читала я текст. Марбас оказался демоном! Но… но… если я потомок Марбаса… моя бабуля что, согрешила с демоном? В голове не укладывается!

Еще порывшись в Интернете, я узнала, что мать-одиночка имеет право во время регистрации ребенка при желании указать произвольные данные. Кажется, бабушка этим правом воспользовалась. Если, конечно, она и вправду была, как бы сказать, тесно знакома с демоном, то есть с мужчиной, одержимым инкубом, и забеременела после этого знакомства. Только вот как передается демоническая кровь? Это что, какая-то эфирная субстанция, которая незримо присутствует в теле носителя и может перейти с его, хм, семенем?

Чувствуя, что начинаю запутываться, я закрыла поисковик. Потрясающее открытие, способное перевернуть всю жизнь. Я – потомок демона! Обалдеть! А в чем это проявляется? Пока что ничего такого я за собой не замечала. Ни паранормальных способностей, ни даже повышенной чувствительности… Или я просто не осознаю каких-то особенностей? Или… это все неправда? Подумаешь, девчонка под наркотой, ну ладно, ладно, под демоном, упомянула про Марбаса. Может, ей мои духи? понравились? Или я неправильно расслышала, вообще никакого Марбаса не было.

Я еще раз перечитала описание демона.

«Марбас (Marbas) – третий демон в иерархии Вейера и пятый в иерархии «Гоетии», великий губернатор. При появлении, согласно гримуарам, он принимал форму рычащего льва, хотя легко мог обратиться в человека. Ему приписывалась способность открывать призвавшему его магу правду обо всех скрытых вещах или секретах. Марбаса считали способным насылать и излечивать болезни, даровать большую мудрость и знание в искусствах механики; к нему обращались, желая научиться изменять свой облик. Согласно трактатам по демонологии, он правил тридцатью шестью легионами духов».

Насколько вообще можно верить этой «Гоетии»? Мало ли кто что придумал в Средние века. Конечно, дедушка – губернатор демонов – это чрезвычайно круто, не спорю, но – что дальше? Я задумалась. Если бабуля действительно согрешила с Марбасом и я все-таки потомок, то этот факт нисколько не поможет мне найти Цезаря. Увы и ах. И пока что я никак не могла использовать найденную информацию, даже если ей поверить. Ну внучка, ну, предположим – и? Я не умею ничего сверхъестественного, ни пыхать огнем, ни просачиваться в другие измерения.

Я смогла развоплотить суккубиху, напомнила я себе. Цезарь сказал, что из меня получится хорошая охотница.

От этой мысли мне резко подурнело. Даже если я найду Цезаря, ну или он вдруг найдет меня, как обещал, – я же внучка демона, а он охотник! Если он узнает… черт, черт! Выходит, мы с Цезарем вроде как по разные стороны баррикад? Вот это поворот! Сама-то я вообще кто – человек или демон? Может, Цезарь должен развоплотить меня?! С Цезарем мне хотелось чего-то ровно противоположного… Однако, кажется, уже не судьба.

Возвращаясь из библиотеки в общежитие, я решила: для собственного душевного равновесия буду считать, что все события – плод фантазии. Найти Цезаря не удалось, сам он не появляется, я предположительно внучка демона… Нет, если на этом сосредотачиваться, то и до психушки недалеко. Лучше целиком отдамся учебе – я же для этого приехала в большой город: чтобы устраивать свою судьбу, получить хорошее образование и сделать карьеру. Это моя жизнь, черт возьми, и кто, кроме меня, о ней позаботится? Да, еще пора искать подработку – родители посылают деньги, но хочется большей самостоятельности.

Скоро учеба на психологическом факультете поглотила все мое внимание. С Лилькой мы помирились быстро, она вообще была отходчивой девушкой, и стали нормальными подругами, хотя и без особой душевной теплоты. Красавин ни на какую месть не решился и обходил меня стороной.

По каждому предмету выдали огромные списки для чтения, домашки задавали до фига, а еще я устроилась официанткой в бар неподалеку. В общежитие я возвращалась поздно, выжатая как лимон, кое-как делала психологию и заваливалась дрыхнуть. На грезы, к счастью, не оставалось сил, и образ синеглазого красавца быстро стирался из памяти.

В тот вечер в баре было не протолкнуться, я сбилась с ног, разнося пиво, коктейли и что покрепче. Подвыпившие посетители так и норовили якобы случайно погладить по разным выпуклым местам, поэтому очередную ладонь, очутившуюся на ноге повыше колена, я отбросила ловким шлепком.

– Эй, в прошлый раз ты была ласковее!

В сочном голосе слышалась скорее насмешка, чем обида. Я обернулась, едва не расплескав пиво из заставлявших поднос кружек. Из-под шляпы а-ля Индиана Джонс на меня смотрели глаза Цезаря.

– Ты! – выдохнула я.

– Я, – согласился он. – Очень занята?

– Сам не видишь? У тебя совесть есть? Сказал, что появишься, и исчез на месяц, ни слуху ни духу…

– Появился же? – рассудительно возразил Цезарь. – Бросай работу и поехали.

– Спятил? Мне еще два часа!

Заметивший нашу беседу бармен многозначительно указал на столик в углу, куда я должна была отнести заказ, потом постучал себя по карману, напоминая про штрафы. Компания в углу нетерпеливо поглядывала на меня.

– Подожди, отнесу заказ и вернусь…

Но Цезарь, похоже, ждать не привык. Поймал меня за талию, встал, отобрал поднос.

– Если все получится – а я в тебя верю, – можешь навсегда забыть о подносах и кружках.

– Ты о чем? – Я раздраженно уставилась на него. – Если я сейчас уйду, меня уволят. Знаешь, как сложно студентке найти работу? Нет уж, если хочешь, чтобы я пошла с тобой, то жди конца смены.

Раздражение вырастало из обиды. Выходит, он нашел меня вовсе не потому, что хочет продолжить знакомство, у него какое-то дело? Схватив поднос, я бросилась к угловому столику и сгрузила пиво. Цезарь поймал меня на обратной дороге, сжав железными пальцами запястье, привлек к себе.

– В твоих же интересах пойти со мной, – повторил он. – Помнишь, что я сказал тебе тогда? У тебя есть шанс проявить себя. Одному очень богатому человеку нужны твои
Страница 10 из 22

услуги…

– Ах, услуги нужны?!

Это уже ни в какие ворота не лезло! Мало того что ему до меня и дела нет, он еще думает, что я готова с каждым встречным?.. Да пошел ты!

Но, думая про это, я смотрела прямо в его смуглую мускулистую грудь под небрежно расстегнутыми верхними пуговицами рубашки, и это сбивало. Сразу вспомнилось, как я гладила его, взгляд невольно скользнул ниже… Усилием воли я остановила мысли, напомнив про штрафы нерасторопным официанткам. Менеджер лепил эти штрафы направо и налево, так что приличные чаевые к концу вечера заметно таяли. И главное, возмущаться не имело смысла: за дверью стояла очередь студенток, ищущих работу.

Воспоминание о работе охладило меня, я подавила возмущение и смогла ответить вежливо:

– Спасибо, конечно, за предложение, тот вечер был чудесный, но только после работы, о’кей? А сейчас пусти, у меня будут неприятности, если… эй! Ты чего?!

Он вырвал поднос у меня из рук и шваркнул на столик, следом швырнул крупную купюру. И пошел к выходу, расталкивая танцующих, ведя меня за собой, как на буксире. Оглянувшись, бросил:

– Повторяю: для тебя же будет лучше пойти со мной. Честно!

В его голосе было столько уверенности и… черт – еще искренности. Я вдруг почти поверила ему. Поняла, что так будет лучше. Официантка, пфе! Не для меня эта работа, не такого я хочу!

Поэтому, когда у двери на нас внимательно глянул охранник, я сказала:

– Все нормально, Гриша.

– Уверена?

Гриша у нас манерами не отличался, как и богатым лексиконом. Зато отличался любвеобильностью и постоянно приставал к официанткам, которые за глаза называли его мастодонтом. Он был статным, с красивым, хотя и грубым лицом, и большинство девушек не имело ничего против ухаживаний. Не успела я устроиться на работу, как Гриша положил глаз и на меня, а потом попытался положить руки, за что в начале смены схлопотал по морде. Теперь он поглядывал на меня, бегающую по залу с подносами, со смешанным выражением. Взгляд выражал злость и желание немедленно затащить строптивую девчонку куда-нибудь в подсобку.

– А я не уверен, – с этими словами Гриша заступил нам дорогу, и его широченная фигура целиком скрыла проем. – Ты чего ее тягаешь, дядя?

– В сторону, – бросил Цезарь с легкой досадой. Он не отличался хлипкостью, но охранник был лишь незначительно ниже и заметно массивнее.

– Назад сдай! – Гриша вытянул руку, пятерней толкнув Цезаря в грудь. – Это че, похищение людей? Щас ментов вызовем и разберемся, кто ты…

Дальнейшее случилось так быстро, что лишь позже я сумела восстановить в памяти, что произошло. Быстро и еще красиво. Даже изящно! Я как будто стала свидетельницей короткого танца. Рука Цезаря скользнула вверх, потом вбок, и лапища охранника будто отлетела от его груди. Но не просто отлетела – как-то странно вывернулась, хрустнув плечевым суставом, и через миг оказалось, что Цезарь сжимает толстую волосатую кисть, выворачивая руку, а Гриша сгибается, наклоняясь вперед все сильнее. Не выпуская его кисти, Цезарь мягко протанцевал в сторону и нанес два удара – свободной рукой и коленом. Потом своими сильными пальцами снова обхватил мое запястье и потянул за собой, перешагнув через лежащего на полу, утробно мычащего Гришу. В баре зашумели.

Снаружи было темно, горели фонари, мимо проносились машины. Возле тротуара маячил черный автомобиль.

– Ты ему руку сломал! – ахнула я, переводя дух.

– Только вывихнул, – пожал плечами Цезарь. – А ты все-таки упрямая кошка, Аня.

– Не называй меня Аней!

– Почему? – удивился Цезарь. Заслонив дверь широкой спиной, чтобы я не могла вернуться, он скинул кожаную куртку, протянул мне: – Надень, холодно уже.

Дверцы припаркованного «БМВ» открылись, оттуда вышли двое мужчин очень телохранительного вида – костюмы не скрывали, а подчеркивали ширину плеч и накачанных шей. Уж не знаю, как мужики ухитряются накачать шею… Они встали по сторонам от меня.

– Это кто такие? – проворчала я, все еще под впечатлением от стремительной расправы с мастодонтом Гришей.

– Я же сказал: один очень богатый человек предлагает тебе работу. – Цезарь, похоже, начинал терять терпение. – Поехали.

Я покосилась на молчаливых истуканов, возвышавшихся справа и слева.

– Если уж я так вам нужна, то передашь богатому человеку, что я вставлю в счет годовую зарплату официантки. Потому что, считай, меня уже уволили, понял?

После этого я закуталась в его куртку. Было действительно прохладно – а я в короткой юбочке и в футболке.

– Садись наконец в машину, – попросил он. – По дороге все объясню.

В бар можно не возвращаться, мою сокурсницу со свистом выперли за меньшую провинность, чем самовольный уход в разгар смены. Цезаря я знаю худо-бедно – можно и поехать. Я покосилась на шкафов-телохранителей. Если «человек» Цезаря действительно богат – что ж, ему придется компенсировать мне увольнение и это… умыкание. И с самим Цезарем еще поговорю по поводу манер. Ну, посмотрим, что там мне предлагают.

Один из телохранителей на удивление легко скользнул к машине и открыл заднюю дверь. Пришлось забралась внутрь. За мной влез Цезарь, комфортно развалился на мягком кожаном сиденье. Все случилось так стремительно, что я чувствовала себя довольно обескураженной. И держалась напряженно, вспомнив, что вообще-то у меня в предках вроде как демон пробегал. Правда, Цезарь не прыгал на меня с оружием, странных взглядов не бросал – видимо, я все же человек. И если промолчу о позорном демоническом пятне в биографии, то никто ничего и не узнает.

К тому же… будь с собой честной, девочка: ты все время надеялась на то, что Цезарь появится. И вот теперь, когда он возник на горизонте, события развиваются совершенно не так, как в фантазиях.

По Московскому проспекту наша машина выехала из города и направилась в сторону Петродворца. Цезарь не спешил ни предложить мне выпить, ни рассказать, зачем вытащил с работы. Вздохнув с затаенным разочарованием, я спросила:

– Так что произошло?

– У этого богатого человека, в машине которого мы едем – будем звать его Роберт, – есть сын. И с сыном случилось то же самое, что и с тобой, когда мы встретились.

– В него тоже вселился суккуб?

– Инкуб.

– Какая разница? И почему ты не можешь изгнать ее?

Цезарь закашлялся.

– Порой неопытность бывает мила, но сейчас ты перегнула палку, Анна. Помнишь, что я сделал в тот раз?

Мне не надо было напрягаться, чтобы вызвать в памяти нашу встречу. Дыхание невольно ускорилось.

– Соберись, девочка, я не о том! – Цезарь сказал это почти раздраженно, однако в глазах промелькнули лукавые искорки, он положил ладонь мне на голую коленку и шепнул: – Я не прочь повторить.

– А о чем? – Тут уже пришлось приложить усилия, чтобы не поддаться волне тепла, распространившейся вверх от его горячей ладони. И теплому чувству в груди. Цезарь помнит о том, что у нас было!

– Сконцентрируйся на суккубе. Чем все закончилось.

О, я отлично помню, чем все закончилось… но он, кажется, имеет в виду не постель. Хотя тогда была именно постель… Я убрала руку Цезаря со своей ноги, чтобы сосредоточиться.

– Ну, я хватанула ее по башке своим медальоном, и он сломался.

– А перед этим?

– Перед этим ты долго и страстно меня целовал! – сердито сказала я.

– Вот именно. – Цезарь
Страница 11 из 22

откинулся на кожаную спинку. – Ты понимаешь, о чем я.

– Нет, не понимаю! Ты сказал, что я изгнала суккуба бабушкиным медальоном, очень вовремя шандарахнув эту озабоченную демоницу. И что? Не вижу связи!

Он вздохнул.

– Суккубу, ну или инкуба, сначала надо извлечь из тела, которое они захватили. Именно этим я и занимался, перед тем как…

– Мы просто целовались!

– Ну да.

Я непонимающе уставилась на него, затем до меня стало доходить.

– Ты хочешь сказать…

– Именно.

– То есть чтобы выманить демона, надо поцеловаться с его, ээ, носителем?

– В точку.

– Но… а, понимаю. Клиент – мужчина. А ты… только с женщинами.

– Схватываешь на лету, – похвалил Цезарь. – В нашей профессии четкое разделение по половому признаку. Мужчины занимаются суккубами, а инкубами, то есть демонами мужского рода, – женщины.

В голове теснилось множество вопросов, но мне хотелось задать только один – казавшийся сейчас самым важным.

– И ты готов подложить меня под сына какого-то миллиардера, с которым я даже не знакома?

Могу поклясться, что с водительского сиденья донесся звук сдерживаемого смеха. Я кинула туда недовольный взгляд, однако затылки обоих телохранителей, один из которых вел машину, выглядели на редкость непроницаемо.

Цезарь покачал головой.

– По правде говоря, то, что у нас с тобой было… этого не должно было быть. Обычно все ограничивается поцелуем. Охотнику совсем не нужно вступать в настоящую связь с каждым клиентом, то есть носителем, иначе это была бы не охота, а… ты знаешь, как такое называется.

– Мне еще предстоит многое узнать о твоей профессии, – пробурчала я. Однако внутри зародилась надежда. Если обычно дело ограничивается поцелуем… а тут не ограничилось… я ему нравлюсь, да?

– О твоей профессии, – мягко поправил Цезарь. Он протянул руку и погладил меня по щеке тыльной стороной ладони. Я почувствовала, что таю. – В тебе столько сексуальности… ты прирожденный охотник на суккубов.

– Инкубов, – поправила я.

– Я же говорю: схватываешь на лету, – кивнул он.

Мне надо было время, чтобы осмыслить все это, но времени-то и не было: под Стрельной мы свернули с шоссе и поехали мимо высоких заборов, за которыми скрывались жилища местной элиты.

– Так что мне надо делать? И почему все-таки я? Разве нет уже состоявшихся охотниц на демонов?

– Видишь ли… – Цезарь замялся. – Для начала просто познакомься с клиентом. Потом я тебе все объясню подробно. Мы как раз приехали. Я могу нести всякую чушь… ничему не удивляйся и подыгрывай.

Я не успела ни возмутиться, ни отказаться: автомобиль уже въезжал в широкие ворота. В свете фонарей я разглядела трехэтажный особняк. В окнах на втором и третьем этажах горело электричество. При нашем приближении загорелся свет и на первом: нас ждали.

2

Оставив телохранителей в машине, мы вошли в здание. На втором этаже остановились перед дверью из темного дерева в конце коридора. На пространстве тут не экономили: по коридору можно было на лошади кататься. Хотя вряд ли этим кто-то здесь занимался: блестяще отлакированный паркет устлан красной ковровой дорожкой, вдоль стен бронзовая скульптура на подставках… Такого богатства вблизи мне еще видеть не приходилось, роскошные апартаменты Цезаря бледнели на фоне этого дворца. А уж когда мы вошли в кабинет…

Тут можно было устраивать балы. Наверное, в бальной зале, если она здесь есть, можно в футбол гонять. Хозяина кабинета я не сразу разглядела, так далеко он сидел – на другом конце помещения, у окна.

А на столе, невольно подумалось мне, можно играть в гольф. Он как раз зеленый…

Цезарь подтолкнул меня внутрь, и я по инерции сделала несколько шагов. Охотник на суккубов прошел вперед.

– Привет, Роберт, – непринужденно сказал он. – Вот моя девушка, ты хотел познакомиться. Мы как раз ехали в Петергоф на закрытие фонтанов и решили завернуть, выпить по рюмочке чего-нибудь этакого.

Обернувшись, посмотрел, ожидая подтверждения, и я кое-как преодолела оцепенение. Даже сумела произнести довольно вежливо:

– Добрый вечер, Роберт. Цезарь много о вас рассказывал.

И сама немного испугалась. Кажется, ляпнула что-то не то: лицо хозяина кабинета, выступавшее из полутьмы в свете настольной лампы, и так-то не очень подвижное, совершенно закаменело.

– Очень рад, – деревянным голосом произнес миллиардер, и по тону его было понятно, что он не рад абсолютно и даже готов меня придушить. Видимо, моя непринужденность оказалась неуместной, в отличие от непринужденности Цезаря. Ну да, охотник, судя по всему, друг дома, а я – только прикидываюсь пассией. И этот Роберт в курсе. Ну и черт с вами, играть так играть комедию, сами напросились.

Я прошла вперед, холодея от собственной наглости, плюхнулась в одно из двух стоящих перед необъятным столом кресел. И немедленно провалилась в мягкие подушки, так что коленки оказались выше головы. Я тут же закинула голые ноги на подлокотник и скрестила их.

– Виски с содовой, пожалуйста, – сказала я из глубин кресла.

– Я тоже с удовольствием познакомлюсь с твоей девушкой, Цезарь! – воскликнул звонкий, почти мальчишеский голос, и из второго кресла поднялся молодой человек. Я от неожиданности чуть не вскрикнула. Чертова мебель, в ней просто тонешь!

Стройный блондин сделал два шага, остановившись передо мной, и, не стесняясь, стал меня изучать. Мне немедленно захотелось прикрыть ноги – с таким откровенным интересом он пялился. Просто раздевал! Озабоченный какой-то…

Ах, ну да, он такой и есть, тут же вспомнила я и пригляделась повнимательней.

– А я подумал, вы опять притащили какое-нибудь чучело со мной знакомить. Браво, Цезарь! Где ты нашел это чудо? Позвольте? – он протянул мне руку. Я положила пальцы на его ладонь, не понимая, чего он хочет. А сын миллиардера (это же он, я правильно разобралась в ситуации?) потянул меня из кресла. Я оказалась на ногах, чувствуя себя обнаженной под его горячим взглядом, ощущая этот взгляд буквально как прикосновение, настолько чувственным и жаждущим он был. Так вот что испытывают жертвы суккубы! То есть инкуба. То есть… я постаралась отгородиться от взгляда молодого человека, потому что грудь подозрительно стала вздыматься чаще.

– Представь же меня своей спутнице, Цезарь, и давайте выпьем, – произнес этот обжигающий блондин.

Окаменевший было от моей наглости Роберт переглянулся с охотником на суккубов и даже немного смягчился.

– Артур, налей гостям виски с содовой, – попросил он. – И развлеки девушку беседой, мне надо переговорить с Цезарем. Я могу на тебя положиться?

Вот как тебя зовут, клиент… Я старалась думать о нем так, чтобы сохранять дистанцию. А он ничего. Не такой высокий, не так атлетически сложен, как Цезарь, довольно тонкий… но лицо красивое, умное, благородное.

– Конечно, отец, – не дожидаясь окончания реплики, откликнулся Артур. – Я не позволю даме скучать.

Слишком быстро, чувствовала я. События разворачивались стремительно, так не должно было быть. Что мне теперь делать? Они что, уйдут сейчас и оставят нас наедине? Я же не знаю, как быть дальше! Они с ума все посходили?! Этот их Артур сейчас попытается меня прямо тут… на этом поле для гольфа, тьфу, столе…

К счастью, никто не ушел, и я выдохнула. Пока Артур наливал виски из стоящей на
Страница 12 из 22

столе бутылки, разбавлял тоником, я изучала его. Бросалось в глаза несоответствие его манеры одеваться, выдержанно-строгой, его до скромности утонченного лица – и напористого, навязчивого поведения. Как будто в тело милого мальчика вселился кто-то наглый, самоуверенный и по-хозяйски там распоряжается. Хотя что это я? Ведь так и есть!

Роберт напоминал удава: даже от окна, куда он отвел Цезаря, миллиардер продолжал гипнотизировать меня напряженным взглядом. Уж не знаю, чего он опасался? Седые волосы, зачесанные назад, казались одним целым с головой, настолько гладкие они были, лежали волосок к волоску, без воли хозяина и шевельнуться небось не смели даже на ветру. Как только Цезарь общается с ним? Ведь настоящий удав. Во мне Роберт Большой Змей вызывал навязчивое стремление возражать и перечить. Слишком авторитарный, видно по всему, любит, чтобы люди вокруг плясали под его дудку и танцевали под его барабан.

Роберт с Цезарем напряженно что-то обсуждали. Артур тем временем, не переставая светски болтать и одновременно пожирая меня взглядом, небрежно положил ладонь мне на спину. Я повела лопатками, стряхивая ладонь, и, мило улыбнувшись, ненавязчиво сообщила ее владельцу, что если он еще раз так сделает, то получит коленкой между ног. Фраза далась тяжело: сексуальное обаяние сидящего внутри Артура инкуба действовало, приминая мозги, как танк, вытаскивая самые возбуждающие воспоминания и фантазии. И если я еще могла сохранять остатки здравого мышления, пока между нами оставалось хоть какая-то дистанция, то когда он дотрагивался до меня, я чувствовала, что теряю волю. Вспомнилось, как я вела себя, когда мною завладела суккуба, как сминались под моим напором преподаватель, потом Красавин… Но ведь Андрей Владимирович все-таки устоял! Правда, не сам – вместе с портфелем. Без него преподаватель бы не сдюжил.

Артур расхохотался и залпом опустошил стакан, тут же налил еще.

– Едете развлекаться? – спросил он. – Я с вами. Куда вы там собирались, на фонтаны? Разве они еще работают? Рванем лучше в клубешник. Эй, Цезарь, ты как?

– Ни в коем случае, Анна не умеет танцевать, – откликнулся Цезарь и сделал страшные глаза в ответ на мое возмущенное лицо. Хорошо, что Артур в этот момент отвернулся, иначе понял бы, что реплика Цезаря была ложью. Наглой ложью, я отлично танцую! И он знает, мы ведь и встретились в клубе.

Когда Артур посмотрел на меня, я уже кое-как взяла себя в руки и якобы удрученно пожала плечами, мол, так сложилось, не повезло, чего теперь.

Роберт Большой Змей остался у окна, сложив руки на груди, суровый и неподвижный. Цезарь же приблизился к нам, оттер Артура:

– Пора, Анна.

– Но я только согрелась! – чуть не взвыла я. Нас что, даже не покормят? Цезарь уволок меня с работы, я не успела ни кусочка перехватить!

– Друзья ждут. – Цезарь приобнял меня за плечи и многозначительно посмотрел в глаза. И шепнул незаметно: – Нельзя оставаться, инкуб может что-нибудь заподозрить. Пусть подождет, разогреется… разохотится.

Однако Артур изобразил равнодушие – а может, и впрямь я не так уж понравилась ему.

– О’кей, – легко согласился он. – А я рвану в «Пирамиду», там сегодня «Горячие лошадки» выступают.

Цезарь и Большой Змей обменялись встревоженными взглядами. Мне показалось, что миллиардер слегка наклонил голову. О чем это они?

– Спасибо за выпивку. – Цезарь обхватил ладонью мои пальцы, сжимающие стакан с остатками виски. – Допивай и поехали, радость моя.

Хотя внутри после общения с инкубом все предательски дрожало, каждое прикосновение Цезаря вызывало отклик – теплую волну по всему телу. Только его знаки внимания позволяли держаться мне спокойно в этой новой, довольно-таки необычной ситуации. Я невольно прижалась к нему.

– Эй, Анна, что с тобой? – вдруг встревоженно спросил Цезарь. – Тебе плохо?

– С чего ты взял? – удивилась я. – Все в порядке… ой!

Испуг был непритворным: в животе вдруг словно змея зашевелилась, холодная и противная. Я согнулась от приступа боли. Что это?

– Ты вся белая! – продолжал тревожиться Цезарь. Роберт подошел ближе с непроницаемым и уж точно недовольным лицом.

Краем глаза я заметила, как Артур уставился на нас. Кажется, он побледнел.

– Анна, ты раньше пила виски? – спросил он.

– Нет, – выдавила я. Внутренности скрутило судорогой, если бы не поддержка Цезаря, я бы свалилась. Лоб покрылся испариной. Я поймала взгляд Роберта и просипела: – Простите, не знаю, что это. Сейчас пройдет. Цезарь, помоги мне.

Вот не вовремя организм заглючил! Раньше такого не бывало, спиртное я переношу хорошо, подумаешь, первый раз… Скорее уйти отсюда, незачем клиенту видеть меня в таком скрюченном виде.

Артур уже поддерживал меня с другой стороны, на лице – искренняя забота. И ведь действительно побледнел парень, плечами как-то болезненно поводит. Даже взгляд, кажется, стал другим – словно инкуб на секунду отступил от управления. Что это с ним? Сущность внутри него ощущает мою боль и так реагирует на нее?

– Пап, ты же не отпустишь Анну в таком состоянии? Пусть ее положат в какую-нибудь гостевую комнату.

– Нет-нет, сейчас все пройдет, нам действительно пора, – пыталась протестовать я, но никто не слушал. Роберт, похоже, нажал какую-то кнопку на поле для гольфа, тьфу, столе, потому что появились две девушки в белых фартучках, и мужчины сгрузили меня им на руки.

– Если пройдет, то поедете, – сказал Роберт Цезарю за моей спиной. – А нет, так оставайтесь на ночь, с утра наш семейный доктор посмотрит девушку.

Цезарь поблагодарил немного растерянно и нагнал нас, взял меня за руку:

– Как ты?

Хреново. Но вслух я сказала:

– Вроде лучше. То есть… ой!

Новый приступ заставил меня опять согнуться.

В дверях нас обогнал пришедший в себя Артур, в глазах вновь плескалась горячая жажда:

– А я все-таки сгоняю в «Пирамиду». Хэлло, Цезарь! Еще увидимся, Анна! И довольно скоро… – Он усмехнулся, что ему совсем не шло, и, пританцовывая, направился по коридору к лестнице. Ну да, под влиянием суккубы я, помнится, тоже не способна была испытывать сочувствие к окружающим.

Меня отвели в комнату на третьем этаже. К счастью, это была маленькая комната – в ней всего лишь мог разместиться школьный спортзал. Шучу, шучу, гостевая спальня оказалась действительно небольшой и уютной: кровать, гардероб, стол и пара стульев, на полу мягкий ковер, окно занавешено зеленой портьерой. Девушки уложили меня поверх покрывала и вышли. Цезарь присел на край кровати, Роберт остался стоять возле окна.

Я распласталась на постели, ощущая слабость и боль в животе. Вот ведь неприятный случай…

– Сегодня она сможет работать? – резко спросил Роберт.

Я с некоторым удивлением обнаружила, что из взгляда Цезаря исчезла всякая тревога, как и из голоса. Он вытащил из-под меня одну подушку и, положив под локоть, развалился рядом.

– Зелье действует полчаса, – сообщил он. – Потом Аня будет как новенькая.

Зелье? Он что, подмешал мне что-то в виски? Так это все подстроено?!

– Тогда введи ее в курс, и пусть готовится работать, – велел Большой Змей. Кажется, заказчик совсем не рад, что я займусь его сыном. Почему, интересно? – И учти, Цезарь: под твою ответственность. Если что-то пойдет не так…

Голос Роберта стал угрожающим, взгляд впился
Страница 13 из 22

в меня, проникая, кажется, в самый мозг. Несмотря на крутящую боль, от которой хотелось свернуться калачиком, я ощутила какое-то оцепенение.

– Все под контролем, Роберт, – жизнерадостно откликнулся Цезарь. – Я буду рядом.

И Роберт Большой Змей, на прощание одарив еще одним гипнотизирующим, подавляющим волю взглядом, вышел. Я переадресовала взгляд Цезарю, надеясь, что получилось яростно – хотя подозреваю, что выглядела скорее жалкой: уж очень плохо мне было.

– Зелье? – свистящим шепотом повторила я. – Работать сегодня? Что за чертовщина?!

На большее количество слов сил не хватило, но я надеялась, что смогла передать интонацией весь свой гнев. Они опоили меня какой-то дрянью так, что я едва дышала, и еще надеются, что буду работать? Что здесь вообще творится?!

– Тихо-тихо, сейчас все объясню. – Цезарь успокаивающе положил ладонь мне на плечо. Я зашипела, и охотник поспешно убрал руку. – Лежи, скоро пройдет, обещаю. Действительно, я кое-что кинул тебе в виски, но не волнуйся, абсолютно безвредно. Нужно было разыграть убедительно, инкуб считывал твою ауру. Помнишь, как он побледнел, а потом поспешил сбежать?

Я слабо фыркнула.

Цезарь подскочил и прошелся по комнате, потирая ладони.

– Но он клюнул на тебя, несомненная удача!

– А ты уверен, что скоро пройдет? – скривившись, просипела я. Мне его радость была неприятна. Работа работой, но он мог бы и огорчиться, что кто-то другой будет меня целовать. Пусть я девушка Цезаря лишь номинально, но кто знает, может, позже мы и вправду?.. От обиды даже расхотелось во всем этом участвовать. – Может, перенести на завтра? Мне же еще надо подготовиться… я ничего не знаю, не умею…

– Ах да, когда у тебя день рождения? – спохватился Цезарь. – Пока инкуб резвится в клубе, мы успеем все подготовить.

Я не была так уверена, но назвала дату, месяц и год. Цезарь вытащил смартфон, быстро набил сообщение и кому-то отправил.

– Вова пришлет нужные травы. Курительницы тут есть… а теперь слушай.

Обиженная тем, что он погрузился в работу, совершенно забыв о моих потребностях, я уже не говорю о чувствах, черт возьми, я перебила:

– Поесть мне дадут?

Он удивленно уставился на меня:

– Что? Ах да, если хочешь…

– Конечно, хочу! – Боль отпустила, я начала приходить в себя. – Ты утащил меня с работы, у меня с обеда ни крошки во рту, а сейчас, между прочим, десять вечера. И у меня много вопросов. До фига, если быть точной!

– Давай я сначала объясню…

– Сначала ужин, – не терпящим возражения тоном заявила я. – И в первую очередь объясни, почему твой Роберт так недоволен моим появлением?

Цезарь выглянул в коридор и сказал кому-то несколько слов.

– Еду принесут. – Он вернулся к постели. Я уже подгребла к себе все подушки и села. Голова была на удивление ясная, нигде ничего не болело, приступ прошел бесследно. – Видишь ли… ты же совсем неопытная. Роберт переживает за сына.

– Не похоже, что он способен переживать, – пробурчала я.

– Инкуб питается сексуальной энергией жертвы, ему нужна только эта еда. Кормить носителя обычной едой ему в голову не приходит. И если инкуб занимает тело достаточно долго, то носитель может просто умереть от истощения. Сама-то ела, когда была одержима?

– Не помню, – призналась я.

– А это вторая опасность, про которую я тебе уже говорил. Суккубы и инкубы задавливают личность хозяина, и с нею происходят необратимые изменения. Когда удается освободить тело… бывает, что и личности-то уже не остается. Многие после такого «гостеприимства» попадают в сумасшедший дом, пуская слюни. Если демон гостил не очень долго, то хозяину тела перепадают «всего лишь» разнообразные расстройства личности. Почти всегда они сопровождаются амнезией разной степени. Повезло, что ты быстро освободилась от влияния суккуба. Теперь понимаешь, почему Роберт спешит?

– Угу. Предположим. Но почему именно я? И главное – как?

Цезарь посмотрел на часы. Дверь отворилась, вошла одна из горничных с подносом, поставила передо мной.

– Ты ешь, я пока кое с кем пообщаюсь. – Он взял запищавший телефон и вышел в коридор. Я осталась наедине со своими мыслями – и с бифштексом с жареной картошкой. Без долгих колебаний я отдала должное ужину.

Вернулся Цезарь, бодрый до неприличия, в глазах горела жажда деятельности.

– Нам повезло, – объявил он. – Вова как раз ехал из университетской оранжереи в Петергофе, когда получил мою СМС. Так что будет намного раньше, чем я думал.

– Оранжереи? – удивилась я, отодвигая пустую тарелку. – У вас что, дело на поток поставлено?

В комнату постучали.

– Что так рано? – Цезарь тоже выглядел удивленным.

Дверь открылась, на пороге возник Артур – в поблескивающем серебристом костюме с голубыми лацканами и кислотно-синей рубашке.

– Ты еще не уехал? – охотник на демонов привстал на постели. Кажется, не одни мы умеем устраивать сюрпризы…

С покоряющей непринужденностью, на грани развязности, Артур вошел к нам.

– Я передумал, – объявил он. – Как ты себя чувствуешь, Анна?

– Намного лучше, – вынуждена была признаться я, ничего другого в голову не пришло.

– Очень рад. – Артур как-то даже плотоядно оглядел меня с головы до ног, так что мне захотелось прикрыться. И в то же время груди стало тесно в лифчике, захотелось расстегнуться, а также неплохо бы снять футболку… Черт возьми, ведь в реальности настоящая «я» совсем не такая! Как же близость демона действует!

– Мы как раз обсуждали, не пора ли домой, раз Аня пришла в себя, – сказал Цезарь.

– Не стоит ее беспокоить, пусть отдыхает, – улыбнулся Артур, продемонстрировав великолепные зубы. Потом он провел по нижней губе кончиком языка. Меня пробрала горячая дрожь. – Всего лишь хотел убедиться, что Анна хорошо устроилась.

– Отлично, – процедил Цезарь.

– Ну и замечательно. Кстати, Цезарь, кажется, отец тебя звал.

– Передай ему, пожалуйста, что я скоро буду.

– Думаю, будет лучше, если ты сам это скажешь.

Мужчины перекидывались репликами, стоя возле кровати, Артур – лучезарно улыбаясь, Цезарь – цедя сквозь зубы. Никто не собирался уходить первым. В комнате возникло напряженное молчание.

– Отец ждет, – напомнил Артур.

– Только после тебя, – твердо ответит Цезарь.

– Ну хорошо, – сдался блондин. – Попозже зайду пожелать тебе спокойной ночи, Анна, не возражаешь?

– Ну конечно, зайдешь! – брякнула я. – В смысле, конечно, не возражаю…

Может, пофлиртовать с Артуром всерьез? Должен же Цезарь отреагировать! Он так активно сводит нас, неужели больше не видит во мне женщину, у которой, может, есть собственные желания?

Сын олигарха вышел, а его прощальный взгляд буквально обжег меня. Уф!

– Эй! – Цезарь потряс меня за плечо.

– А?

– Не поддавайся, еще рано. И нам надо поторопиться. Пришла в себя?

– Вполне…

– Ну так вставай! – Когда я так и сделала, охотник отодвинул кровать к окну и поднял ковер. – Пора работать.

Я потрясла головой, стараясь избавиться от наваждения. Я что, тоже была такой, как этот Артур? Брр!

Охотник сосредоточенно чертил что-то на полу. Присмотревшись, я узнала пентаграмму.

Опять постучали. Цезарь зарычал и бросился к дверям. Рванул ручку – но в коридоре стоял не Артур, а Роберт.

– Разве Артур не передал, чтобы ты зашел ко мне? – недовольно проворчал Большой
Страница 14 из 22

Змей. За ним, согнувшись под весом холщовой сумки, в комнату ступил парень лет двадцати пяти, вряд ли старше, в белом халате. Ну просто лаборант какой-то! Типичный такой, с биофака.

– Вова, – представился он смущенно. Бросил на меня быстрый взгляд, тут же отвел глаза. Водрузив свою суму на стол, начал торопливо выгружать толстые красные свечи в стеклянных подсвечниках, бронзовые курильницы и связки трав.

– Какая стихия? – спросил он у меня.

– Что?

– Стихия какая? – повторил Вова. Я недоуменно пожала плечами. О чем это он? Еще один чокнутый, что ли? Они все тут, кажется, немного не в себе…

– Наверное, огонь, – отозвался Цезарь вместо меня, подходя к столу и сгребая курильницы. – Анна, помогай. Надо расставить свечи в углах пентаграммы. Вова, ты гороскоп для нее рассчитал?

– Ну, я прикинул, времени на подробные расчеты не было, – сбивчиво принялся объяснять лаборант, доставая телефон и тыкая в экран. – Вот смотрите…

Роберт, наблюдавший от окна за нашей суетой, оборвал Вову:

– Некогда показывать, приступай к плетению.

Лаборант сник, спрятал телефон и взялся за связки трав. Он мне сразу понравился, и было жаль, что ему приходится работать с такими категоричными типами, как Роберт и Цезарь. Вова явно мог рассказать много интересного. Я подошла к столу. Многие травы были знакомы: моя бабуля увлекалась траволечением и в ее кухне вечно сушились разные растения.

Вова порозовел, как девушка, когда я встала рядом и с любопытством уставилась на то, что он делал. К нам присоединился Цезарь. Роберт, сложив руки на груди, продолжал взирать от окна, невозмутимый, как индеец. Я стала сомневаться, что он просто заказчик. Для него происходящее явно не в новинку, он не спрашивает, что к чему… кто же он?

– Убить инкуба нельзя, но можно развоплотить, – комментировал Цезарь действия Вовы-лаборанта, который ловко раскладывал травы на кучки. Комнату заполнил запах летнего луга. – Помнишь, что я сделал с той суккубой?

– У тебя была такая удавка… – напрягла я память.

– Точно. Исходя из твоего гороскопа, Вова сплетет похожую, подходящую специально для тебя. Это травяной шнур…

– Но травы не высушены, я не могу гарантировать результат, – пожаловался лаборант, присев на край стула. Его пальцы удивительно быстро двигались, Вова брал то одну травку, то другую, заплетая стебли туго и ровно, даже, я бы сказала, любовно – как мать заплетает косичку дочери. Ему явно нравилось его занятие. А мне всегда нравились люди, увлеченные своим делом. Я придвинулась ближе, заглядывая ему под руку. Вова покраснел, но с темпа не сбился. Кувшинка, печеночник, молочай, подорожник, белена… Следуя внезапному импульсу, я взяла из вороха трав на столе дикий чеснок и протянула Вова:

– Это тоже вплети.

– Не лезь! – одернул меня от окна Большой Змей, я даже вздрогнула от неожиданного окрика. Но Цезарь успокаивающе поднял руки:

– Постой, Роберт. – И перевел взгляд на Вову, который задумчиво крутил между пальцев пахучий стебель. – Что думаешь, ботаник?

– Мм… – пробормотал тот невнятно, словно прислушиваясь к внутреннему голосу. – Чеснок может усилить развоплощающую силу шнура, если носитель принадлежит огненной стихии… – И недоверчиво покосился на меня: – Ты травница?

– Вот еще. Просто показалось, что так будет лучше. – Я сама удивилась своему порыву.

Роберт недовольно качнул головой.

– А зачем гороскоп нужен? – полюбопытствовала я у Вовы.

Тот ответил охотно:

– Подходящих для изгнания демона трав довольно много, если из всех плести, то удавка получится толщиной с канат. Только самый сильный охотник сможет орудовать таким. А ведь среди вас хрупкие женщины… – Вова бросил на меня смущенный взгляд и быстро отвел глаза. – К тому же давно замечено, что разные травы у разных охотников действуют по-разному. Много пробовали, экспериментировали… оказалось, имеет влияние и собственная стихия охотника, и его биотоки, сформированные в момент рождения. Получается, намного эффективнее плести шнуры только из трав, соответствующих природе не только демона, но и охотника. Подходящие его характеру. Ну или ее… – он снова застенчиво посмотрел на меня и протянул влажную еще удавку: – Держи, должно хорошо сработать, я старался. И это… удачи тебе.

– Заканчивайте! – велел Роберт. – Скоро полночь. Анна, тебе все ясно?

– Да мне еще никто ничего не объяснил! – возмутилась я, но они уже не слушали. Вова сгреб свой гербарий и ушел, сутулясь, несколько раз с непонятным выражением оглянувшись на меня. Цезарь вернул на место кровать, теперь вокруг нее стояли свечи и курильницы. Роберт самолично обошел их, поджигая золотой зажигалкой, Цезарь выключил электричество – и комната наполнилась весьма, надо признать, романтичными отблесками теплого пламени. Слабый аромат заструился в воздухе.

– Пусть немного пропитается, – пояснил Цезарь. – Ну, ложись, а я проинструктирую. И не бойся, я буду рядом. – Он открыл и закрыл дверь в ванную. Он что, собирается подглядывать?

Роберт ткнул в меня пальцем:

– Если с Артуром что-нибудь случится…

И в его холодном голосе не было ни капли юмора – только реальная, весьма многообещающая угроза. Я невольно поежилась. Дело становилось все серьезнее.

3

– Не переживай, учиться в бою – лучший способ, – утешил Цезарь.

Я слабо фыркнула. Легко говорить! Ведь это не ему предстоит нос к носу столкнуться с демоном, будучи абсолютно неопытной. Конечно, меня проинструктировали, но как поспешно и сбивчиво! Все боялись, что Артур вернется с минуты на минуту, особенно упирая на то, что скоро полночь. И что? Уже и час миновал, а инкуба не было.

– Спокойно, девочка, – сказал Цезарь в который раз. Из приоткрытой двери ванной лился свет, заглушая мерцание свечей.

– Хватит успокаивать, лучше повтори самое главное. – Я лежала на кровати, накинув на голые ноги край покрывала, оставшись в своей одежде. Я заикнулась было о сексуальном белье или чем-то в этом роде, но на меня нашикали, мол, инкубы любят естественность, и вообще нет времени посылать в магазин. Позволили только по-быстрому принять душ. Теперь Цезарь сидел на стуле у дверей ванной, готовый в любую минуту выключить свет, я раскинулась на кровати, чередуя позы, которые казались мне сексуальными, и мы вполголоса переговаривались.

– Демоны есть теплой и холодной природы, – терпеливо объяснял Цезарь. – Четыре стихии: вода, земля, воздух, огонь. Я тебе еще много раз буду повторять, чтобы ты запомнила, с первого раза никому не дается. Огонь и земля – теплые стихии, вода и воздух – холодные.

– Что непонятного? – удивилась я.

– Видишь ли, демоницы всегда или вода, или земля. То есть суккуба может быть или теплой, или холодной. А инкубы, соответственно, огонь и воздух, и тоже: или теплые, или холодные.

– Так, подожди, – я стала загибать пальцы. – Значит, женские – это вода и воздух…

– Земля.

– Да, пардон. Но мне это же не надо знать, чего я парюсь? Давай я запомню только инкубов, о’кей? Значит, инкубы бывают огненные и воздушные. Первые теплые, вторые холодные, так? И теплые изгоняются теплыми травами, а холодные – холодными?

– Ровно наоборот. Огненные демоны купаются в теплых испарениях, как в ванне, они им приятны.

– Подожди, тогда зачем эти курительницы?
Страница 15 из 22

Они же только мешают! Я с трудом кашель сдерживаю от дыма. И глаза ест.

– Не торопись. Ты заметила, что по периметру пентаграммы и другие травы?

Я вспомнила откляченный зад Вовы, когда он запихивал свои букеты под ковер, и хихикнула.

– Так это холодные? Чтобы не промахнуться, любого демона задержать, даже если не определил заранее его природу?

– Ловишь на лету, – одобрил Цезарь. – Частенько нет времени на подготовку, поэтому у охотника под рукой всегда полный набор. Да ты видела у меня – под потолком пучки высушенных трав?

– Да, помню. Слушай, хотела спросить, когда ты привез меня к себе, там все уже было готово к извлечению. У тебя что, дома круглосуточно жаровни дымятся, свечи горят?

– С чего ты взяла? – удивился он. – Конечно нет. Я разжигаю их только перед тем, как отправиться на охоту, как в тот вечер. Думаешь, я просто так в баре пиво тянул? Нет, я высматривал суккуб, ну и приманкой работал. Мы так работаем, когда нет прямых заказов: перемещаемся из бара в бар, по клубам разъезжаем…

– Ну хорошо, а оружие? Удавка и дротик?

Цезарь кивнул и поправил покрывало у меня на коленках.

– Именно. Шнур – для теплых духов, это трава высушенная, холодная. А дротик – для холодных, потому что это теплое дерево, пропитанное горячими вытяжками соответствующих растений. Испарения от курительниц или запах от высушенных трав по периметру пентаграммы запирают демона в ограниченном периметре, не дают ему сбежать от охотника. Соприкосновение с концентрированной субстанцией травяных эссенций – в виде шнура или дротика – развоплощает демона.

– Убивает?

– Как тебе сказать… Мы не знаем точно. Есть теория, по которой демоны не исчезают окончательно, а переходят в низшее энергетическое состояние. И как бы просачиваются обратно в свое измерение.

– В осадок выпадают, короче.

Он усмехнулся:

– Вроде того. Но для нас важно, что из нашего мира они исчезают.

– Но могут вернуться? И… отомстить?

– Не думай об этом.

– А о чем думать? Давай ты еще раз все повторишь. Когда нервничаю, все забываю. Слушай, а ты уверен, что свет из ванной не виден через окно? Может, из-за этого он не приходит?

– Не отвлекайся. – Цезарь в который раз принялся загибать пальцы, уже не объясняя, только напоминая: – Ты должна потянуть время, чтобы травы успели создать нужную концентрацию эфирных масел в воздухе – раз…

Я старательно внимала, прислушиваясь к тишине, царившей в коридоре за дверью. Вот-вот раздадутся шаги, которые я так жду – и так боюсь услышать.

– Курительницы чадят, голова кружится, – пожаловалась я.

– Не обращай внимания. Самое главное – это поцелуй. Как я учил. Все запомнила? Может, повторить?

– Хватит! – Мы целовались до онемения губ, кажется, я больше никогда не смогу получить удовольствие от поцелуев. Невозможно было сосредоточиться на ощущениях, потому что Цезарь все время отодвигался, прерывая процесс на самом интересном месте, и делал замечания. Слишком торопишься, не высовывай язык, не криви губы, слишком мягко, слишком твердо, закрой рот, открой рот… Ну разве так можно?! Что бы ему стоило на некоторое время отвлечься от работы и просто поцеловать меня? Правда, напоследок, когда я наконец уловила фишку, Цезарь позволил расслабиться и поцеловал меня так, ммм… что я теперь лежала и ерзала, даже желая, чтобы Артур наконец появился.

Надо же было позволить Цезарю втянуть меня во все это! Страшно ведь. И при этом я чувствовала волнующую дрожь возбуждения. Чтобы подольше побыть рядом с Цезарем, готова и не на такое.

– Удавку держи под подушкой, чтобы в любой момент могла дотянуться, – продолжал наставления Цезарь. – Имей в виду, что инкубы все уродливые, не пугайся, когда появится. Перевозбужденные демоны слабо держатся в теле, извлечь их – пара пустяков, самое сложное начинается, когда он или она уже вырвались.

– Они опасны для охотника?

– Лучше не думай про это.

– То есть опасны?

– Думай о том, как выдернуть демона из тела. О том, что будет после, позабочусь я. Если он задержится внутри Артура еще на несколько дней…

– Слушай, может, он не идет, потому что чувствует тебя? – перебила я.

– Он настроен на твою ауру, мою просто не заметит, – возразил Цезарь. Но все же выключил свет в ванной. – Давай поцелуемся, – предложил он, подходя к кровати. – Тебя надо завести, он ощутит это, как мы ощущаем, к примеру, запах пирога из духовки.

И тут послышались шаги. Цезарь, подбодрив меня жестом, скрылся в ванной, а я растянулась на кровати, мысленно повторяя инструкции. Немного поговорить. Пококетничать, не давать набрасываться на себя – но не сопротивляться, они сильно злятся в таком случае и становятся непредсказуемыми.

Шаги затихли возле комнаты. Открылась ли дверь? Ничто не скрипнуло, из коридора не падал свет – в доме все давно якобы спят. Кто-то, наверное, и спит, с некоторой завистью подумала я. И не ждут посещения демона, который может стать непредсказуемым, если ему что-то не понравится.

Темный силуэт отделился от тени возле стены и ступил в круг слабого, волнующегося света свечей. Я зачастила про себя: главное – поцелуй! Нащупать раздвоенный язык демона, который проявится в нашей реальности, зацепиться за него – и резко отпрянуть. Тогда инкуб выскочит из тела носителя. Пентаграмма спрятана под ковром, курительницы со свечами, расставленные по ее углам, создадут защитный кокон, не позволяя демону улизнуть в свое измерение. Быстро, пока инкуб не опомнился, набрасываю на него удавку и затягиваю. Тут выходит Цезарь, весь такой красивый и решительный, и помогает душить инкуба, вдвоем мы развоплощаем демона – и алле-оп! В смысле, мы на коне, на щите, на первом месте… победа!

Зажмурившись, я мысленно проиграла желанный сценарий. Картинки промелькнули в единый миг и испарились, а я открыла глаза, слыша мягкие шаги и громкое дыхание.

Артур был в плаще. Я сморгнула, но глюк не исчез: полупрозрачная ткань спадала складками с плеч, обволакивая тонкую фигуру.

– Как себя чувствуешь, Анна?

– Хорошо… но лучше пока не вставать, – слабым голосом протянула я. Незаметно сунула руку под подушку и проверила удавку. Чуть влажный травяной шнур был на месте.

– Конечно, лежи, – с легким смешком отозвался Артур, подходя ближе и склоняясь надо мной. – Можно, я посижу рядом?

Он был в джинсах и той самой кислотно-голубой рубашке, а пиджак, видимо, остался в комнате. Я протянула руку – никакого плаща не было. Наверное, игра теней – свечи едва мерцают, да еще дымок от курильниц…

– Садись. – Я подвинулась, освобождая место на краю кровати, впрочем, недалеко, чтобы мы соприкасались.

– Что за странные ритуалы? – Он кивнул на расставленные по полу свечи. – Вы с Цезарем чем-то занимались? Я не помешал? Где он, кстати?

О, на этот вопрос мы ответ придумали.

– Он ушел с Робертом поработать, – якобы пожаловалась я. – Я все приготовила, а он слинял. Часто такое бывает? Чем они занимаются с твоим отцом?

Артур коснулся пальцем моего лба и медленно повел вниз, по носу, по губам, подбородку…

– Никогда не интересовался, – улыбнулся он. – Они запираются в подвале или уходят в оранжерею и разговаривают часами… скучища. Расскажи о себе, Анна. Ты учишься, работаешь?

Его палец скользнул вниз, по шее, к груди.

– Ох! – невольно
Страница 16 из 22

вырвалось у меня. Мне кажется, или это уже превышение моих должностных обязанностей? Что там Цезарь говорил про «ограничиться поцелуем»?

– Тебе неприятно? – Он продолжал улыбаться, в серых глазах промелькнули смешинки.

– Скорее наоборот, – смущенно пробормотала я, начиная дышать чаще. Что же они любят, эти демоны? Есть у них предпочтения? Как это узнать? – Я… студентка. Работаю в баре по соседству с факультетом, у нас многие девчонки официантками устроились. То есть… до сегодняшнего вечера… – я остановилась, вспомнив причину, по которой больше не работаю. Об этом, конечно, лучше не говорить Артуру, то есть сидящему в нем инкубу.

– Не возражаешь, если я тебя немного развлеку?

– Ну, это зависит от того, как именно… – начала я. Его палец остановился, наткнувшись на вырез футболки, и теперь словно бы задумчиво ездил вдоль декольте, оставляя теплый след на коже – я словно бы видела краем глаза полоску искр на верхней части груди. Как жаль, что у меня не осталось бабушкиного медальона! Обломки лежат в столе в общаге… Некстати пришла мысль, которая уже посещала меня несколько раз: почему бабуля подарила его мне? Что она могла знать? От этого прикосновения, и без того возбужденная, я уже с трудом сдерживалась, чтобы не напрыгнуть на Артура. «Тянуть время», – бился в голове голос Цезаря. И постепенно, надо признаться, тонул в красном тумане…

– А как ты хочешь? – Артур положил ладонь мне на грудь, повел вниз по животу – невыносимо медленно. Сама того не желая, я подалась навстречу его руке, и по его тонким губам скользнула довольная улыбка.

Я с трудом соображала, по телу разливался жар. Кожа стала невозможно чувствительной, и от мягких прикосновений Артура я вся трепетала. Ни один мужчина не вызывал у меня раньше подобных ощущений! Это потому, что он инкуб?

– Я бы предложила драку подушками, но ты, наверное, не поддержишь? – Нужно было хоть немного снизить градус возбуждения. Я сунула руку под подушку – прикосновение к прохладному травяному шнуру хоть немного разогнало туман в голове. Буду держаться за него, чтобы сохранять какую-то ясность мысли…

Артур запрокинул голову и засмеялся – звонким мальчишеским смехом. Потом наклонился надо мной, в глазах запрыгали лукавые искорки.

– У меня другие планы на тебя, Анна.

Он был молод, совсем пацан, мой ровесник, но, наверное, из-за сидящего в нем демона казался старше – взрослым, зрелым, опытным мужчиной. Я лежала, запрокинув руку за голову, ладонь под подушкой – чтобы касаться шнура. Артур завел вверх вторую руку – и положил ладони мне на грудь. Я чувствовала исходящий от него жар даже сквозь одежду и белье. Внутри уже бушевало пламя, и я прикусила губу. Черт, Анька, не поддавайся! Это ненастоящее, это магия инкуба, оставайся холодной! «Ты должна его поцеловать!» – твердила я про себя, стараясь поймать взгляд Артура. Инструкции были еще свежи, надо только дождаться, когда наши губы соприкоснутся. А это будет очень скоро, судя по тому, что он…

Артур несильно сжал мои груди, затем провел ладонями по запрокинутым рукам, обжигая их и склоняясь все ниже. Его пальцы сжали мои запястья, а лицо оказалось прямо надо мной. Губы раздвинулись, показался кончик языка. Не в силах справиться с возбуждением, я прикрыла глаза и подалась навстречу Артуру всем телом. Он такой горячий!

– Ты сама как огонь, Анна, – прошептал Артур мне в ухо, скользнув по губам щекой. Я застонала – от разочарования. Куда же ты! Промахнулся!

Однако у него, похоже, был план. Он провел кончиком языка по мочке, пощекотал кожу за ухом.

– Расслабься, я все сделаю. Хочу, чтобы ты забыла обо всем, Анна. – Он повторял мое имя, как заклинание.

Одним движением Артур сел на меня, продолжая водить кончиком языка за ухом, по шее, вокруг губ. Я застонала, не сдерживаясь. Просто издевается! Пора с этим заканчивать. Наверняка курительницы достаточно обкурили комнату, я с трудом дышу. Выгнувшись под Артуром, я потянулась к нему ртом, приоткрыв губы. Сейчас поцелую, как учил Цезарь, надеюсь, не испугаюсь, почувствовав раздвоенный инкубский язык, если вообще от возбуждения и страха что-нибудь почувствую. Потому что страх подкатывал – ну как выскочит не просто урод, а кошмар какой-нибудь из фильма ужасов, что тогда? Смогу ли я накинуть на него удавку?

– Не торопись, Анна, – Артур сжал меня бедрами, на миг навалился на меня, заставив вновь сладострастно застонать. Мысли о развоплощении испарились, оставив невыносимое желание.

– Сейчас, – словно на мой внутренний призыв, откликнулся он. Его пальцы переплелись с моими и что-то осторожно вынули из них. Это же удавка! Нет, стой!

Артур уже закрутил шнур вокруг моих запястий и быстро, почти мгновенно примотал их к кровати. Я осталась лежать с заведенными за голову руками. Что он делает? Как я теперь? Эй!!!

А он уже поднимал мою футболку, оголяя живот. Ткань закрыла лицо, и я запаниковала. Но Артур прошептал возле уха:

– Расслабься и получай удовольствие…

Я выгнулась, пытаясь вывернуться, но он начал гладить меня сильными и одновременно нежными движениями, провел ладонями по бокам, по животу, затем сдвинулся ниже, стягивая с меня трусики. Он осторожно развел мне бедра – и затем я почувствовала его язык у себя между ног.

Не могу сказать, был ли язык раздвоенным… по правде говоря, в тот момент я вообще ничего не могла сказать. Забыла про Цезаря – кажется, даже еще раньше, – забыла про все и отдалась наслаждению. Так хорошо мне не было никогда. Артур как будто знал о самых тайных моих желаниях и о самых чувствительных местах, его упругий и горячий язык проникал именно туда, куда нужно, и делал то, что заставляло меня стонать и вскрикивать, подаваясь навстречу. Иногда казалось, что вместо языка у него – язычок пламени, но он не обжигал. Ладони Артура словно бы оставляли на коже искры – я зажмурилась, все равно футболка на лице не давала ничего увидеть, однако я видела все внутренним взором – как танец пламенных фигур на кровати среди мерцания свечей.

Надеюсь, я не кричала. Хотя, наверное, кричала – меня накрыло волной просто нереального наслаждения, мучительного до боли и оттого еще более прекрасного, я словно взорвалась огненным фонтаном. Странно, что не сбежались все в доме. Когда все кончилось, мне стало мучительно же стыдно. Конечно, все слышали. Никто ничего не скажет, но все будут смотреть так… Почему я не сдержалась?!

Артур, посмеиваясь, сидел у меня в ногах и водил кончиками пальцев по моему голому животу, заставляя вздрагивать и постанывать. Нет, сдержаться было никак нельзя, он просто дьявол какой-то.

– Ты самый настоящий феникс, – сказал Артур. – Я не ошибся в тебе. Теперь отдыхай. Еще встретимся.

Я замычала, не зная, что ответить. А ведь рядом Цезарь, он же все это время был в паре метров от нас, все слышал! Может, даже видел!

Артур развязал мне руки, помассировал запястья. Я стала спускать футболку, ощущая, что движения какие-то замедленные. Что это все значит? Тело вдруг отяжелело, руки стали как каменные, я с трудом шевелилась. Как будто вагоны разгружала, честное слово…

Наконец удалось стащить футболку с лица – и я чуть не вскрикнула: надо мной нависал сердитый Цезарь.

– Ох, напугал! Где Артур?

Цезарь накинул покрывало на мои ноги. Я понимала, что мне
Страница 17 из 22

должно быть очень стыдно после произошедшего, но сил на стыд просто не осталось.

– Как ты позволила ему сделать это! Ты что, мазохистка?

– Вовсе нет, с чего ты взял, – обиделась я. Веки отяжелели, неудержимо стало клонить в сон.

– Тогда просто любишь куни.

– Ну и что? – Я зевнула, не найдя в себе силы прикрыть рот. – Вообще какая разница, что я люблю?

– Огромная! – рассердился Цезарь. – Ведь они исполняют твои желания!

– Почему же ты не сказал? – Глаза сами собой закрывались. Положив голову на подушку, я таращилась на охотника, стараясь не отрубиться в ту же секунду.

– Я думал, ты знаешь. Это общеизвестно!

– Ты ошибся. Что со мной?

– А как ты думаешь? Ты была с инкубом, он тебя высосал! – Цезарь схватился за голову. – Как я объясню Роберту?

– Что значит «высосал»? – сонно уточнила я.

– Для демона главное не оргазм, во всяком случае, не его собственный. Он пожирает твою высвобожденную сексуальную энергию. И, судя по крикам, в этот раз он смог нажраться от пуза.

Цезарь прав, задание провалено. Но черт возьми, как же это было прекрасно!

С этой мыслью я провалилась в сон.

4

Когда проснулась, сквозь щель в портьере пробивалось солнце. Хотела повернуться, чтобы понять, высоко ли оно стоит, сколько хоть ориентировочно времени, – и не смогла. Все тело затекло, на мне живого места не было. Ого! Определенно не завидую жертвам суккубов и инкубов. Если после каждого раза чувствуешь себя так, будто по тебе всю ночь асфальтоукладчик катался… ну на фиг такой секс!

Однако когда от этой мысли поднялись воспоминания, каждая клеточка наполнилась теплом и запела. Хм, наверное, я поторопилась, ради такого секса, пожалуй, можно поваляться в кровати пару недель. Потому что раньше, конечно, встать никак нельзя – нет совершенно никаких сил. То есть вообще. Я валялась под одеялом, которым меня кто-то заботливо накрыл, должно быть, Цезарь, напоминая сама себе груду одежды, а не человека, этакий безвольный ком тряпья. Даже до туалета не доползу…

Цезарь! Что он теперь обо мне думает? В голове внезапно всплыла вся неприглядность ситуации, в которой я очутилась. Самопальная охотница на демонов, с треском провалившая первое же задание. Инкуб меня бессовестно… удовлетворил и слинял. Теперь я лежу в доме заказчика, не в силах пошевелиться, не то что встать с постели, и – что дальше? Роберт будет очень недоволен, яснее ясного. Что он может мне сделать? С работы меня уже уволили, из универа не выпрут, с чего бы. Разве что решит отомстить обычными у богатых людей методами – подошлет наемного убийцу, скажем…

Да ну, ерунда, времена не те. Однако разлеживаться сразу расхотелось. Разбитая и обессиленная, я остро почувствовала свою беспомощность в чужом доме. Где Цезарь? Где остальные? Кто вообще есть в особняке? Звуков никаких не слышно, все как будто вымерло, только из-за окна доносится тихий мерный стук. Не гроб ли мне сколачивают?

Тьфу, что только не лезет в голову после ночи с инкубом! Я заставила себя оторвать голову от подушки, потом и сесть на кровати. От слабости дрожали руки, однако я кое-как поднялась, хватаясь за стену, направилась в ванную. Обнаружила на раковине запакованную зубную щетку и почистила зубы, умылась. От прохладной воды мысли немного прояснились. Ничего они не могут мне сделать, хватит дергаться. Пора уже что-то предпринять. Выйти отсюда, разыскать Цезаря или Роберта, хотя с последним мне хотелось общаться менее всего. Нет, пожалуй, еще меньше я жаждала встретиться с Артуром – совершенно непонятно, как с ним теперь разговаривать. Делать вид, что ничего не было? Или наоборот, мы теперь близкие друзья, все такое?

Голова раскалывалась, колени подгибались. Я села на кровать, пошарила в одеяле и извлекла трусики, с трудом надела. Посидела, привыкая к силе тяжести – она как-то увеличилась за ночь. Затем со вздохом поднялась и опять же по стеночке вышла из комнаты.

В коридоре было пусто, и это неприятно кольнуло. Наверное, я надеялась, что Цезарь спит под дверью, охраняя мой сон. Или хотя бы сидит в кресле напротив – там как раз стояло одно в небольшой рекреации. Неужели он разочаровался во мне после неудачи? Может, он рабочие отношения ставит выше личных, и чтобы заслужить его внимание, надо сначала зарекомендовать себя классным специалистом? Я дотащилась до кресла и плюхнулась туда, чтобы еще передохнуть, затем двинулась дальше. С каждым новым шагом было немного полегче. Я все равно ползла, словно муха в киселе, но, во всяком случае, в черепе не гудели колокола.

Дойдя до лестницы, я вздохнула и мужественно стала спускаться. В окна с этой стороны дома солнца видно не было, а вообще, судя по освещению, – полдень, если не вторая половина дня. Вдруг подумалось: а какой это день? Ну то есть я спала всего ночь – или еще сутки? Это вполне реально.

На площадке второго этажа я опять передохнула, привалившись к стене, потом заглянула в арку. Кажется, слышу голоса в конце коридора – может, это из кабинета? И я направилась туда. Выпутываться надо, не оставаться же тут жить привидением, прячась под лестницей, а ночью выходя на кухню грабить холодильник…

За дверью кабинета, сделанной из темного дерева, наверняка весьма дорогого, как хорошо, что я в этом не разбираюсь, – ожесточенно спорили. Я узнала голоса. Собрав волю в кулак, толкнула дверь и ступила внутрь.

Они оба уставились на меня, как на привидение. «Может, инкуб меня таки высосал окончательно, и я на самом деле умерла, только не поняла это?» – забеспокоилась я. Всю дорогу до поля для гольфа, тьфу, стола, меня сопровождало напряженное молчание. Подойдя вплотную, я бросила невольный взгляд на разложенные там бумаги, над которым склонялись Роберт с Цезарем, когда я открыла дверь. Это имеет отношение к демону? Какие-то непонятные узоры, линии, завитушки, кружочки… один узор показался странно знакомым. Где-то я его видела, кажется, даже не единожды, только где?

Они оба молчали. Ну о’кей, раз вы такие невежливые, поздороваюсь первой…

Но я не успела открыть рот. Цезарь встал, подхватил меня под руку и усадил в кресло.

– Зачем встала? Тебе нужно восстановиться.

Роберт Большой Змей прожигал меня насквозь сердитыми взглядами, как я не задымилась? Наверное, подбирал приличные синонимы к словам: «Вон, сука!!!»

– Анне нужно поесть, – заявил Цезарь, поворачиваясь к Роберту.

Брови каменного истукана сошлись на переносице.

– Плетью ее надо отходить, – процедил он. – Я предупреждал…

– Нельзя было торопиться, – прервал охотник, похоже, они спорили об этом не первый раз. – В следующий раз нужно лучше подготовиться.

– Следующего раза не будет! – отрубил Роберт. – Я больше не доверю здоровье и, возможно, жизнь моего сына этой…

Цезарь предостерегающе поднял руку. Я возмущенно запыхтела, придумывая достойный ответ. Сами затащили сюда, в объятия своего озабоченного Артура…

Никто не успел сказать ничего – может, и к лучшему, потому что я лично готова была высказать все, что думаю, причем без цензуры. Дверь открылась, танцующей походкой вошел Артур. Пепельный блондин словно излучал сияние – таким он был довольным, от улыбки едва не сыпались искры. Вот он, виновник торжества. Накачавшийся моей энергией доверху и чуть не лопающийся! А мне с утра никто даже овсянки не
Страница 18 из 22

предложил…

– Всем привет!

Первым очнулся Роберт и накинулся на сына:

– Ты почему не в университете?

– Уехал с последней пары, скучища, – притворно зевнул Артур. Он легкой походкой приблизился и взял мою руку, поднес чуть дрожавшие пальцы к губам:

– Хэлло, Анна, как ты?

Сукин сын! Ему мне тоже хотелось сказать многое – но лучистый, смеющийся взгляд не дал вырваться необдуманным словам. К тому же тепло от его ладони передалось мне – и словно прибавилось сил.

– Нормально, – сказала я самое нейтральное, что пришло в голову. Артур приподнял бровь.

– Всего лишь?

На Цезаря с Робертом он даже не смотрел, как будто их здесь и не было. Бесцеремонный демон! Где Артур такого подцепил? Или это демон его подцепил?

– Хорошо ли я тебя развлекал, пока Цезарь работал? – Он удостоил охотника быстрым взглядом, в котором читались насмешка и превосходство. Цезарь сощурился.

Ну надо же! Демонам не ведом стыд. Обычный парень, хоть и сын олигарха, ни за что не стал бы говорить такое девушке в присутствии своего отца и друга этой девушки. А инкубу человеческие условности безразличны, он говорит без околичностей.

– Оу, ну ничего так… – Я постаралась, чтобы голос звучал небрежно. – Средненько.

У Артура взметнулись брови.

– Средненько?!

В голосе было разочарование, неверие и, кажется, немного даже угроза. Не такого ответа ожидал? Ну давай, теперь моя очередь тебя завести!

Роберт с Цезарем за спиной Артура переглянулись.

– Да, знаешь, все время казалось, что чего-то не хватает. – Я решила взять пример с демона и говорить так же откровенно, наплевав на любые условности. – Не переживай, когда ты станешь старше, как Цезарь…

Он все еще держал мою руку и при этих словах сжал мои пальцы так, что я чуть не вскрикнула. Красивое, утонченное лицо его побледнело.

– Мы еще встретимся, – бросил он. Развернулся и вышел. В серых глазах стояли одновременно гнев и задумчивость.

Когда дверь за Артуром закрылась, на меня набросились оба.

– Ты спятила?! Демона нельзя злить!

– Да идите вы! – я тоже вышла из себя. – Надоело! Где у вас кухня? Я ем и уезжаю домой, сами разбирайтесь со своими проблемами.

– Отлично! – Роберт прошел к столу, сел, снял трубку со стилизованного под начало двадцатого века телефона. – Я с самого начала не одобрял эту глупую затею. Ты не охотница на демонов, а сплошное недоразумение. Звоню Беттине, Цезарь, она сегодня прилетает из Австралии. Тебе надо ее встретить, так что будь где-то рядом. И сделай так, чтобы мы с Анной больше не встречались. Думаю, нам обоим хватило этого знакомства с головой.

Цезарь, кинув на миллиардера предостерегающий взгляд, предложил мне руку:

– Пойдем, отведу тебя. Мы еще вернемся к этой теме, Роберт.

– Машина будет ждать у ворот, – отозвался тот.

Я пошатнулась, перепалка отняла последние силы. Роберт назвал меня недоразумением! Ну все, хватит с меня заносчивых олигархов, ноги моей здесь больше не будет!

Увидев, что мне стало плохо, Цезарь подхватил меня на руки и понес к выходу, бросив через плечо:

– Анна – наша единственная надежда, вот увидите.

Роберт уже говорил по телефону и даже не поднял головы.

5

По крайней мере, у него хватило совести не выгонять меня сразу же. Сумрачный Цезарь донес меня до кухни на первом этаже, где я познакомилась с колоритным месье Жераром. Повар-француз вился вокруг меня, предлагая то одно блюдо, то другое, я не успевала следить за его руками. Каждый шаг, каждое движение – как танцевальные па, ей-богу! Несколько таких па – и вот передо мной причудливо украшенный карамельной сеточкой тыквенный пай, просто обалденный. Затем месье Жерар преподнес мне «карне мусс от кюизин» – розовую мясную пену на гренках. Выглядит странно, но вкууусно! А пока я уплетала «карне мусс», месье Жерар еще и омлет зачем-то приготовил. Самое странное, что омлет тоже куда-то подевался. Хотя Цезарь не ел.

В лимузине я ехала лежа, голова покоилась у Цезаря на коленях. И в этом не было ничего эротичного: просто не хватало сил ее держать. Я клевала носом, вполуха слушая ворчанье охотника. Тот был зол на Роберта, явно чувствовалось. Меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, Роберт так достал своей спесивостью, что я была рада от него отделаться. Как вообще Цезарь с ним работает? С другой, конечно, было сожаление. Моя карьера охотницы на демонов закончилась, не начавшись. А я уже робко фантазировала на тему небольшого уютного офиса на узкой центральной улочке, неброской стильной вывески со своим именем и застенчивого секретаря-гея, с которым мы бы пили кофе по утрам и сплетничали в ожидании клиентов. О том, как клиентов искать, я пока не знала. Может, дам объявление в газету про изгнание демонов, и мне будут звонить родственники, озабоченные странным поведением близкого человека? Какое это теперь имеет значение! И главное, главное – я больше не буду сотрудничать с Цезарем… не успела сойтись с ним поближе, как все уже кончилось.

– Кто такая Беттина? – сонно прервала я Цезаря.

– Крашеная стерва, – вырвалось у него. – Ты ее не знаешь – и не стремись, та еще дамочка. Хотя охотница от Бога. Плохо, что так вышло. Глупейшая промашка! Кто мог подумать, что Артур схватит удавку? Для человека она совершенно безвредна, и для инкуба, пока он в теле, – тоже. Моя вина, я должен был предусмотреть все! – Охотник ударил кулаком по спинке переднего сиденья. Находящийся там телохранитель обернулся с недовольным видом. Цезарь махнул ему.

– Теперь уже без разницы, – зевнула я. – Отвезите меня в общежитие, знаешь где?

– Конечно, я тебя искал, знаю, и где учишься, и где живешь. Ты думаешь, я случайно там в баре крутился?

– Не будем вспоминать про бар, – поморщилась я. – Опять на работу устраиваться…

– Роберт прижимистый, но я постараюсь получить для тебя небольшой гонорар.

– У этого удава? Не смеши. Да он скорее лягушку проглотит! Пусть подавится своими деньгами, ничего мне от него не надо. Артура жаль…

Цезарь погладил меня по щеке, то ли совсем по-дружески, то ли я настолько выдохлась – но от его прикосновения ничего внутри не шевельнулось.

– Артур хороший парень, поверь мне. Он совсем не сын олигарха по поведению. Не заносчивый, без чванливости. Будет действительно жаль, если инкуб его повредит. И я по-прежнему верю, что только ты с ним справишься. Называй это интуицией, если хочешь. В тебе есть потенциал.

– И ни капли опыта, что, как мы сегодня ночью выяснили, имеет решающее значение, – закруглила я тему. – Все, Цезарь, проехали. Приятно было познакомиться, спасибо за компанию, все такое – но охотницы из меня не вышло, извини. И оставь меня в покое, ладно? Хватит всей этой мистической чепухи, жила без нее и дальше проживу.

Цезарь покачал головой, но возражать не стал. Я, расстроенная, поднялась с его колен. Охотник не сказал: «Я еще найду тебя, не грусти» или «Мы-то с тобой не расстаемся»… Не сказал! Значит, ему безразлично, что на этом месте наши рабочие отношения заканчиваются, и если не предпринять каких-то дополнительных шагов, мы, скорее всего, больше не увидимся. Я пыталась справиться с разочарованием, но понимала: мне-то как раз не все равно! В душе я надеялась, что Цезарь пообещает позвонить, рассказать, чем все закончилось…

«БМВ» остановился у общаги
Страница 19 из 22

на Кораблях, я кое-как выбралась, пожала крепкую ладонь охотника, от поцелуя уклонилась и побрела домой. «БМВ» сразу же отчалил, я услышала, как зазвонил телефон Цезаря: похоже, пора было встречать крашеную стерву Беттину.

Поднявшись в комнату, я постаралась выкинуть событие из памяти. Что прошло, то прошло, а здесь все явно закончилось. Правда, ощущения остались такие, будто мной попользовались и выкинули… что ж, в жизни всякое бывает, переживать по каждому поводу – нервов не напасешься.

Конечно, это была больше бравада, чем реальность, совсем не переживать не получается – однако чтобы поменьше думать, я немедленно взялась за уборку нашей комнаты в общежитии. И первым делом обнаружила в ящике стола, под тетрадями, сломанный бабулин медальон. Совершенно о нем забыла!

Задняя часть и крышечка вроде бы остались целы, сломались только соединительная пружинка и замочек. Я покрутила половинки, пытаясь понять, можно ли его починить. Задержалась взглядом на рисунке, выгравированном на крышечке. Никогда особо не всматривалась, а ведь узор довольно странный, если задуматься. Ни тебе розочек, ни сердечек… какие-то линии, кружочки. Причем, кажется, я их где-то видела совсем недавно. Где? Нужно его отдать в ремонт ювелиру какому-нибудь. Кстати, а я по медальону соскучилась. Ведь носила, практически не снимая, столько лет. Когда он висел на шее, я словно чувствовала на себе теплый бабушкин взгляд, всегда поддерживающий, одобрительный. Сейчас поддержка была мне нужна, как никогда раньше, поэтому я со вздохом сунула медальон в карман, чтобы хоть так он был поближе. Решено: отдам в починку, а пока не найду мастера, буду таскать с собой. Хоть какое-то утешение…

Я вернулась к уборке. Отдраив стол, вынеся на помойку пакет с бутылками и прочим мусором, перемыв чашки и бокалы, я сделала математику, но на чтении Фрейда сломалась. Фрейд, черт возьми! Я вспомнила удавку на своих запястьях. Хорошо, что не доктор Мазох!

За окном стремительно темнело – скоро вернется из универа Лилька. Я собиралась пойти сготовить что-нибудь поужинать – кажется, третий раз за полдня, не иначе организм восстанавливает потерянную ночью энергию, – как зазвонил телефон.

– Да?

Цезарь ликовал:

– Я знал, что так выйдет! Артур такого Беттине наговорил, что она чуть не уволилась. Ты бы слышала, как они с Робертом поцапались после этого! Немедленно собирайся, сегодня ночью подготовимся лучше.

– Не вижу повода для радости, – холодно отозвалась я. – Мне казалось, ты сочувствуешь Артуру и хочешь ему помочь.

– Конечно, поэтому и звоню. – Цезарь был сбит с толку.

– Отлично, тогда ты, конечно, передашь Роберту, чтобы он был с Беттиной повежливее, потому что больше некому помочь милому мальчику.

И я нажала отбой. Потом, подумав, совсем отключила телефон. Хватит мной крутить, как им хочется. Я, конечно, рада снова слышать Цезаря, но сейчас не до личной жизни, надо разобраться со всей этой историей. Ведь они могут приехать сюда, сообразила я. Цезарь в прошлый раз надеялся не на одну только силу красноречия, взял подмогу в виде пары лбов. Теперь же, если им припрет… Этот Роберт, по всему видно, очень богатый и влиятельный человек, может, даже мафиози какой. Они и говорить со мной не станут, умыкнут – и все. Вот уж нет. Пока доберутся досюда из Стрельны, я буду далеко.

Собралась я очень быстро. Телефон включила только через пару часов, когда уже стемнело. Как я и думала, на экране отразилось несколько пропущенных вызовов. А буквально через пару минут раздался и первый звонок.

– Ты где? – Голос Цезаря был раздраженным и встревоженным одновременно. Надеюсь, это была тревога и за меня лично, не только по поводу проблем на работе. – Соседка тебя не видела, телефон выключен…

– Буду обсуждать условия только с Робертом.

– Какие еще условия? Он не захочет…

Я нажала отбой. В каких-то шпионских фильмах видела, что для отслеживания абонента нужно, чтобы звонок длился не менее тридцати секунд. Не хочет разговаривать с недоразумением? Да и мне с ним не очень-то надо.

Я прогуливалась по парку, поглядывая на Макдоналдс через дорогу. Вечер выдался прохладный, накрапывал дождик, но я предусмотрительно напялила свитер и куртку. Возле парка было метро, рядом виднелись зеленые огоньки такси.

Звонок раздался вскоре, Роберт, судя по интонациям, еще не разобрался в моем характере:

– Что ты себе позволяешь? Тебя найдут и приволокут…

– Питер поменьше Москвы, но тоже город большой, а есть еще и область, – сообщила я Роберту и снова выключила телефон, после чего перешла дорогу и села в Макдоналдс: опять прорезался аппетит. Не растолстеть бы после этих приключений!

После плотного ужина я была готова продолжить обсуждение условий. Роберт только шипел и плевался, поэтому я сказала ему: «Успокойтесь, потом звоните», снова дала отбой и спустилась в метро. Покатавшись туда-сюда и сменив ветку, вышла и опять села в каком-то кафе. Размешивая ложечкой капучино, я удивлялась сама себе. Раньше и в голову бы не пришло выбивать гонорар из работодателя, да еще авансом, да такими шпионскими методами. Когда я успела измениться? Может, краткий визит суккубы подействовал?

На этот раз Роберт прислушался к голосу разума (в лице Цезаря, наверное). Не дурак же он; чтобы заработать такие деньги, надо уметь справляться с эмоциями, верно?

– Ваши условия? – буркнул Большой Змей. Раздражение, конечно, прорывалось, но по крайней мере он готов к сотрудничеству, отлично. Я бросила: «Подумаю» – и отключилась.

Не собиралась портить ему нервы, просто требовалось обдумать сумму, способную компенсировать мне потерянную работу, моральный ущерб, поход в секс-шоп (имею я право на униформу для новой работы?) и усиленный рацион (судя по первому разу, аппетит не спадет так быстро, как хотелось бы). И, возможно, абонемент в фитнес-центр, чтобы после возобновления энергии восстанавливать фигуру.

Накатавшись на общественном транспорте, я вышла на связь и назвала четырехзначное число, добавив: «Плюс расходы. В валюте. Половину вперед. Ответ по СМС».

Следующие десять минут я каталась на такси, расходы оплачивал наниматель. Телефон включила в другом районе. В ответе я была уверена, но хотела подстраховаться. Если Большой Змей снизошел до разговора… будет мне шелковый персиковый комплект из «Дикой орхидеи» и две, нет, три порции мороженого перед работой!

Когда Цезарь со лбами забрали меня от метро «Академическая», я все-таки немного замерзла.

– Во даешь! – искренне восхитился охотник и обнял меня так, что кости хрустнули. – Выжала из Роберта аванс!

Но тут же озабоченно сказал:

– Только, слушай, давай уже работать, ладно? Артура пора спасать, ты увидишь. Тебе наличкой или на счет?

– Куда мы? – Разобравшись с денежным вопросом, я уставилась в окно. Был ли Цезарь рад лично мне, девушке Анне, а не охотнице на демонов, с которой он выполняет одно задание? Меня грызло сомнение: если бы сейчас дело не решилось в мою пользу, увидела бы я Цезаря еще раз? Позвонил бы он, нашел бы меня? – Стрельна в другой стороне.

– Надо кое-куда заехать. Больше нельзя допустить ошибки. Хочу вооружить тебя по полной.

Я подняла брови.

– Не переживай, «калашников» не получишь, – засмеялся Цезарь. – У нас, охотников, свои
Страница 20 из 22

примочки.

* * *

– Тоже наш человек, но на фрилансе, – сообщил Цезарь, помогая мне спуститься.

Мы находились в полуподвале старого шестиэтажного дома в районе метро «Горьковская». В отличие от Вовы, специалиста-ботаника, специалист по оружию меня удивил. Я-то думала, это мужик, бывший военный какой-нибудь, а это… Да и как можно жить и работать в таком бардаке? Бабуля, вы же женщина!

Вслух, конечно, я ничего не сказала. Однако старалась держаться посередине помещения, чтобы случайно не смахнуть на пол чего-нибудь. Или не вляпаться в разлитые на полу лужи. Или не прилипнуть к трубам, которые покрывал жутко неаппетитного вида налет. Если это плесень, то сколько ей лет? И как старуху ревматизм не одолел – жить в такой сырости?

Согнутая чуть не вдвое бабка в старом полушубке и цыганской шали, шаркая ботами, выползла из дверки в глубине подвала. Она долго рылась в карманах, надевая то одни очки, то другие на хищно загнутый нос и пытаясь разглядеть нас в тусклом свете. Наконец то ли нашла подходящие линзы, то ли просто удовлетворилась осмотром – кивнула, прошамкала что-то, махнула рукой и скрылась в дверке. Неужели нам придется лезть туда?! Там же все покрыто налетом, лужи светятся, и вообще я мышей боюсь и пауков! И если здесь все так плохо, то что же творится дальше?!!

Мы протиснулись в железную дверь, не такую маленькую, как казалось, хотя нагибаться все же пришлось. Я едва успела выпрямиться, когда что-то с воем накинулось на меня. Железные челюсти щелкнули прямо возле лица, и впереди зажглись два сверкающих зеленых пятна.

– Ифрит, назад! – мощным голосом крикнула старуха из глубины помещения. Что-то повернула – и еще одно подвальное помещение залил мягкий свет.

Упс, бабуля, беру свои слова обратно…

Бросив на меня недоверчивый взгляд, старуха скинула тулуп и валенки.

– Прошу прощения, что пришлось провести вас через черный ход, на парадном опять ремонтные работы, – глубоким контральто, почти не тронутым возрастом, произнесла она и тоже выпрямилась.

Пес ее оказался мраморным догом, совершенно шикарным, с необычно большими зеленоватыми глазами и отливающими лиловым пятнами на крупном поджаром теле. Он внимательно осмотрел гостей, причем мне показалось, что на Цезаря глянул, как на старого знакомого, а на меня – оценивающе и с легким скепсисом. Не может у простой псины быть такого богатого выражения глаз! Хотя на простую псину этот Ифрит не очень-то походил. Потоптавшись возле нас, он отошел и залег в углу. А я снова уставилась на хозяйку.

Красивой ее все-таки нельзя было назвать: высокая, худая, кожа висит сухими складками, нижняя губа оттопырена, нос большой и загнут крючком. Но глаза… даже если в молодости она и не была красавицей, я уверена, мужчинами вертела только так. Потому что от этих глаз сложно было оторваться – два бездонных черных озера в солнечный день, по агатовой поверхности скачут искорки… а под поверхностью, готова поклясться, водятся крупные такие бесы.

– Чего уставилась? Дырку протрешь, – беззлобно сказала старуха. – Чаю хотите?

– Некогда, Лидия Фарисеевна. – Цезарь подошел к хозяйке, и они расцеловались троекратно. – Артура дрянь одолела, надо спешить.

Старуха покопалась в карманах фартука, при свете нормальной лампы оказавшегося очень чистым и даже вроде накрахмаленным, извлекла еще одни очки, водрузила на нос. И уставилась на меня. Под пристальным взглядом я стушевалась и принялась разглядывать помещение. Если снаружи смущала невероятная сырость, то теперь я не могла взять в толк, как в полуподвале может быть так сухо и уютно. С труб свисают салфетки, лампы – в абажурах какой-то африканской расцветки, на кровати в углу – одеяло в технике пэчворк, совершенно современное и шитое явно не вручную. Невысокие окошки под потолком занавешены кружевным тюлем. Почти всю середину помещения занимал длинный, основательный деревянный стол. В одном торце к столу крепился компактный токарный станок, перед ним шеренгами выстроились деревянные болванки.

– Эта, что ли, спасать будет?

Я напряглась.

– Вы что-то имеете против, мадам?

Лидия Фарисеевна неожиданно фыркнула чуть не басом, затем рассмеялась своим красивым грудным голосом.

– Мне, деточка, глубоко наплевать. На этой семейке свет клином не сошелся.

– Лидия Фарисеевна! – укоризненно воскликнул Цезарь, однако в голосе его я уловила другие нотки.

– Ладно, к делу, – прервала сама себя хозяйка. Сев возле станка, извлекла еще одни очки (сколько их у нее в карманах фартука?), нажав что-то под столом, запустила станок. – Ну-ка посмотрим, что у нас тут? – Она стала перебирать болванки. Те были разного размера, толщины, цвета – заготовки из самых разных сортов древесины, как я поняла. – Да вы садитесь, – кивнула хозяйка. И опять уставилась на меня. – Овен?

Я кивнула. Откуда она… Цезарь сказал, что ли? Когда успел, вроде при мне ничего такого…

Лидия Фарисеевна бросала быстрые взгляды на меня, затем на заготовки перед собой, брала по очереди, крутила, подносила к носу, даже поднимала к лампе, словно проверяя на свет, хотя дерево же непрозрачное! А я с удивлением то глядела на нее, то осматривала помещение. Вот же дьявольщина! Ну никак не ожидаешь увидеть этакую старуху, живущую в этаком месте… да еще этак обставленном! Полноценная квартира у нее тут в подвале – и куда муниципальные власти смотрят? Как такое вообще возможно, чтобы кто-то, и не бомж, а нормальный гражданин, то есть пожилая гражданка, жила в подвале!

– Конец апреля? – продолжала бормотать хозяйка, перебирая болванки.

– Двадцать пятое, – откликнулся Цезарь, прохаживающийся по помещению и разглядывающий фигурки на полочках – их тут было очень много, все мастерски выточенные из дерева.

– Сама вижу, – фыркнула Лидия Фарисеевна, выбрав наконец какой-то темный брусочек, кажется, самый маленький из выставленных на столе. Станок ровно гудел. – Марс и Луна, Солнце в третьем доме, Венера в пятом, намаешься с ней, голубчик.

– Не каркайте, тетенька, – Цезарь выражался по-свойски.

– Я предсказываю, балда, – отбрила Лидия Фарисеевна и поднесла брусок к точильному кругу. Во все стороны полетела стружка, и меньше чем за минуту в руках у специалиста по оружию оказался компактный деревянный кинжал или, скорее, дротик. – Ну, принимайте.

Цезарь почтительно взял дротик, поднес к лицу, разглядывая, втянул носом аромат. Мне показалось, или в носах у них прослеживается некое родственное сходство?

– А пропитать?

– Уже все пропитано, – сказала хозяйка, выключая станок и поднимаясь. – Откуда я заготовку, по-твоему, взяла? У меня они все сначала двухмесячную обработку проходят. Дуйте отсюда, я еще почитать перед сном хочу.

– Но… как же ваш знаменитый индивидуальный подход, мадам? Лично подобранная комбинация масел, все такое?

Лежащий в углу пес гавкнул. Уже взявшая из угла веник и железный совок на длинной ручке Лидия Фарисеевна выпрямилась и пронзила Цезаря взглядом.

– А ну валяйте, я сказала! Вы торопитесь или где? Когда я вымачивать буду, ты подумал, племянничек? Или полагаешь, что дерево можно за пятнадцать минут пропитать? Я сделала максимум в этих условиях, подобрала оптимальный готовый брусок. Поверь, все сработает, девочка достаточно талантлива, если что –
Страница 21 из 22

ногтями врага зацарапает. А если жива останется и работать начнет, тогда уж приезжайте, выточу полный набор, по полной программе. С полуночными бдениями, курениями и всем, что полагается. Вы еще тут? Руки в ноги – и вперед! Счет пришлю завтра, скажи скряге.

Она принялась заметать опилки и стружки. Цезарь всунул мне в руки деревянный дротик и толкнул к двери, через которую мы сюда попали.

В себя я пришла уже в машине.

– Мощная бабуля! – только и смогла сказать. – Но что это она сделала? Куда это применять?

– Лидия Фарисеевна – лучший специалист. Но не в меру самостоятельная. Проработала у нас меньше месяца, потом сказала что-то Роберту, а тот неподчинения не терпит, послал, она в ответ брякнула… Роберт пригрозил увольнением – а она развернулась и ушла. Свое дело открыла. И успешное. Роберт до сих пор простить не может.

– У кого – у нас?

Цезарь посмотрел непонимающе, похоже, успел забыть, что я тоже не работаю «у них», затем махнул рукой:

– Неважно. Давай продумаем твои действия сегодня ночью.

– Никаких «сегодня», – безапелляционно заявила я. – Мне надо выспаться, отъестся и многое узнать.

– Роберт подгоняет, Артур вообще бесится. Знаешь, почему Роберт позвонил? Он и слышать о тебе не хотел, но Артур – тот такую сцену устроил… уж не знаю, что конкретно он отцу наговорил, однако Роберт вышел из кабинета пунцовый от гнева. Я при разговоре не присутствовал, не очень понимаю, как можно было Роберта довести – ты его видела, знаешь, он мужик крепкий. Но тут… спустился в подвал, полчаса стрелял в тире – после чего позвонил тебе. А он, я должен сказать, слово держит, и если решил, что не будет с тобой разговаривать, – ты бы его в жизни не услышала. Но сын и дочь…

– Есть еще и дочь?

– Да, Артур и Майя, они близнецы. Он с ними сурово обращается, но за детей любого порвет, имей в виду. Дети для него – это святое.

– Тогда тем более должен понять, что торопиться не стоит, – зевнула я. – Лучше как следует подготовиться.

6

Я поразилась тому, как осунулся Артур. Мы встретились за обедом на следующий день. Он был очень оживлен, только оживление это казалось сродни горячечному бреду. Артур много смеялся, глаза блестели – но под глазами залегли тени, а лицо побледнело. Контраст между внешностью и поведением усилился, в какой-то момент даже почудилось, что в глубине глаз промелькнуло что-то… как будто мольба, словно кто-то невидимый, оттертый в глубину души, взывал ко мне.

Роберт был мрачен, разговаривал только с Цезарем, да и то короткими, рублеными фразами. Я наконец увидела сестру Артура – Майя оказалась болезненной на вид девушкой, пепельная блондинка, уменьшенная копия брата. За весь обед она не произнесла ни слова и взгляда от тарелки почти не отрывала, иногда только с тревогой посматривала на Артура. И изредка с сомнением – на меня, будто не понимая, что я здесь делаю. Интересно, она знает, что с ним, Роберт с Цезарем ей сказали? Или держат в неведении, и она лишь догадывается, что что-то не в порядке?

Артур разошелся не на шутку. Сыпал комплиментами, перемежая их сальными шуточками, насмехался над Цезарем и отцом – и практически не обращался к сестре, вообще почти не замечал ее. Один раз только сказал ей: «Соль передай», да так, что Майя вздрогнула и пролила на себя сок, который как раз пила.

Во второй половине дня Цезарь загнал меня в кресло в углу за пальмой и стал инструктировать. Вскоре голова распухла от обилия демонической информации. Мне было немного обидно, что он так и не выказал особой радости от нашей встречи, вообще его отношение ко мне походило на чисто дружеское. Но ведь у него явно нет девушки: он не звонит никому, не шлет эсэмэсок с нежной полуулыбкой… Чтобы не изнемогать от неизвестности, чувствуя, что готова влюбиться, если уже не влюбилась, в Цезаря, я волевым усилием отодвинула эти мысли в самую глубь сознания. Подумаю позже, в более подходящий момент, а теперь надо сосредоточиться на деле. То есть на том, как вытащить демона из человеческого тела.

Пока Цезарь вбивал в меня основы суккубологии и инкубоведения, Артур маялся на лекциях в университете. Цезарь отвел меня в сад и продемонстрировал гостевой домик.

– Любовное гнездышко, – пояснил он. – Все будет происходить тут. Это помещение лучше подходит, чем обычная комната, чтоб разобраться с инкубом. Здесь мне проще спрятаться так, чтобы оказаться как можно ближе к вам.

Мы стали осматривать это самое гнездышко. Восьмиугольная застекленная беседка, очень милая; снаружи ее увивал плющ, листья наполовину закрывали большие, от пола до потолка, окна. Изнутри окна были занавешены вишневыми портьерами, и даже днем там царил уютный полумрак. Я вздохнула про себя: мы с Цезарем могли бы провести тут незабываемую ночь…

Посередине единственной комнаты на паркете выжгли пентаграмму. Цезарь расстелил поверх пентаграммы ковер, затем стал напихивать под него пучки трав.

– Помнишь о природе демонов? Повтори.

Поскольку это было в моих же интересах, я стала говорить, неторопливо загибая пальцы:

– Так… ну, они бывают эфирные и плотные. Всего задействованы четыре стихии: огонь и воздух, вода и земля. Эфирные демоны – мужского рода, то есть инкубы. Инкубы бывают огненными и воздушными. Они уродливы и злы. Удерживаются травами, как там было… ага, травами хладными, а развоплощаются травяным вервием, то есть удавкой. Плотные демоны – тетки, то есть суккубихи, всегда относятся к стихиям воды или земли. Удерживаются воскурениями теплыми, уничтожаются благовониями, насыщающими теплое дерево. – Моя рука невольно скользнула в карман, где лежал выточенный Лидией Фарисеевной дротик. Дерево было теплым, хотя после обработки пошли уже вторые сутки. Магия? Я ко многому привыкла за последние дни, но это меня до сих пор удивляло.

Пучки «холодных» трав висели и под потолком, замаскированные среди вьющихся по стенам традесканций. Какие-то мужики втащили огроменный матрас, два на два метра, накрыли бархатным покрывалом. Цезарь уже расставлял по периметру свечи и курительницы.

– Подушки и одеяла раскидай по ложу, – распорядился он. – А то я замаялся один со всем управляться.

– Ты уверен, что инкуб ничего не заподозрит? – Я подняла с пола у стены охапку декоративных подушек и стала раскидывать их в художественном беспорядке. – Постельное белье полагается?

– Я буду внутри, – сказал Цезарь. – Роберт еще одного эпик фейла не простит, имей в виду.

– Что?

Вместо ответа Цезарь отдернул одну из вишневых портьер. Оказывается, они скрывали не только окно, но и стенную нишу между окон. В оригинале там, видимо, стояли скульптуры, но сейчас ниши пустовали.

– Слушай, ты уверен? – опешила я. – Во-первых, Артур может почуять. Комната, конечно, большая, но ты же совсем рядом окажешься. А во-вторых, я просто не смогу расслабиться в такой обстановке!

– Придется. – Цезарь был серьезен. – Я буду вооружен. Твоя задача – всего лишь выманить инкуба наружу, остальное я сделаю сам. У нас будет одна-единственная попытка. Если демон поймет, что его пытаются поймать, он затаится. И тогда Артура, я имею в виду самого Артура, скорее всего, будет уже не спасти. Ты не видела, какими бывают носители, когда демона извлекают через месяц.

– Спасибо, не надо, – пробурчала я.
Страница 22 из 22

Несмотря на предупреждение о вреде, который могут причинить инкубы, мне порой хотелось, чтобы демон вселился в самого Цезаря.

– И ради всего святого, не зли инкуба! – в который раз предупредил Цезарь. – Демоны обладают нечеловеческой силой и отрицательной моралью, в ярости они становятся неконтролируемыми и крушат все вокруг. Я один раз хоронил друга, которому недостало осторожности… больше не хочу, слышишь? – Он сжал мне плечо. Я взглянула ему в глаза и поежилась. Неужели Артур сможет причинить мне вред? Хотя если что-то подобное случится, это будет не Артур…

– Но как они могут крушить, если нематериальны? – спросила я.

– Помнишь, как ты разбила медальон о голову суккуба? В гневе, разъяренный тем, что его внезапно выволокли из уютного теплого тела, демон может перейти на высший энергетический уровень. Напрямую двигать предметы им все-таки тяжело, на такое способны только самые могучие и злые, владыки демонических легионов. Но влиять на материю они могут. Обжигать или, наоборот, охлаждать, еще менять напряжение в электроприборах… В общем, повторяю: будь очень осторожна, Аня.

Я кивнула:

– Постараюсь. И, послушай… не называй меня больше Аней. Я Анна, мне так больше нравится.

– Ладно. Как ты собираешься его извлечь?

Хорошенький вопрос, я тоже все время над ним думала.

Артур появился к обеду. Уж не знаю, есть ли у инкубов мужское самолюбие, которое может ущемляться, или демон считал, что раз я получила не так много удовольствия, то и ему перепало не слишком много еды (а может, это была пища ненадлежащего качества), – как бы то ни было, Артур после обеда вился вокруг меня, намеками выспрашивая, чего не хватило в прошлый раз.

Мы гуляли по саду, курсируя между домом и любовным гнездышком. Из окна второго этажа на нас нехорошо поглядывал Роберт – уж не знаю, о чем он думал, я старалась не фантазировать на эту тему, нервные клетки – свои, не казенные. Я и так нервничала. Мы с Артуром любезничали и обменивались намеками, от обольстительной улыбки у меня уже челюсти сводило. Я постаралась дать понять настырному кавалеру, что весьма ценю разного рода поцелуи – от самых невинных до глубокого проникновения со сплетанием языков.

Появившийся Цезарь ненавязчиво передал Артуру приглашение отца прийти поговорить. Артур, вдохновленный добытым знанием, заартачился – горел применить немедленно, на месте. Мы с Цезарем переглянулись. Надо было сообщить оголодавшему демону, что ужин в моем лице будет ждать его в гостевом домике после ужина… в смысле, нормального, человеческого ужина. И сообщить так, чтобы все выглядело естественно.

Легенду мы придумали заранее. Дурацкую, как по мне, утешало только то, что и Цезарь был не в восторге.

– Любимая, – начал охотник и закашлялся. Я заботливо похлопала его по спине кулаком, за что заработала ощутимый тычок в бок. Ну что же, мы почти пара. – Анна, завтра мы поженимся и уедем в свадебное путешествие на месяц. И я попросил Роберта… короче, приходи после ужина в гостевой домик, тебя ожидает приятный сюрприз.

– О, Цезарь, – протянула я. – Обожаю сюрпризы, особенно когда их готовишь ты!

Артур вспыхнул, глаза его загорелись алым пламенем.

– Так у вас завтра свадьба? И потом медовый месяц? И ты молчал, Цезарь! Анна, позволь поздравить! – Он схватил мою руку и потряс ее, а сам пожирал меня взглядом. – Почему я ничего не знал?

– Ну, ты был занят учебой, и вообще это не твое дело, – небрежно оттер его Цезарь. – Вот Роберт давно знал… все знали. Ну, Анна, придешь? – Он явно, даже нарочито подмигнул, сожмурив глаз чуть не всей щекой. – Сегодня исполнятся все твои желания.

– Ну, раз так! – воскликнула я с деланым энтузиазмом. – Надеюсь, сегодня работа не заставит тебя бросить меня, как в прошлый раз. Иначе я очень-очень обижусь!

– Что ты, любимая! – Цезарь схватил меня в объятия и приподнял над землей, делая вид, что целует, а сам выдохнул в ухо: – Что за чушь мы несем…

– Артур, тебя звал отец? – невинно спросила я.

– Зайду пожелать тебе спокойной ночи, – процедил тот сквозь зубы с совершенно отцовскими интонациями.

– О, ты так мил! Но, право, не стоит, ведь я буду с Цезарем, – прощебетала я и погладила блондина по щеке. Глаз у него дернулся. Пробормотав что-то вроде: «Это мы еще посмотрим», – Артур развернулся и почти побежал по дорожке к дому. Кажется, все идет как надо. Если сейчас он начнет скандалить с отцом, требуя услать Цезаря…

– Неужели он так взял и купился на эту сцену? – спросила я. – По-моему, актеры из нас, как из фонарного столба балерина. Инкуб не мог ничего не заподозрить!

Цезарь покачал головой.

– Вспомни, как много ты увидела, когда я привез тебя к себе? Цвет обоев, люстра, ковер, жаровни, свечи, а? Уверен, все это ты разглядела уже после. Когда демон нацеливается, он становится весьма ненаблюдательным. Видит только жертву и не замечает ничего вокруг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anna-charova/flirtuuschaya-s-demonami/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.