Режим чтения
Скачать книгу

Фунт плоти читать онлайн - Софи Джексон

Фунт плоти

Софи Джексон

Сто оттенков любвиФунт плоти #1

Прошло уже шестнадцать лет, как на глазах девятилетней Кэт Лейн погиб ее отец, но девушку до сих пор мучают кошмарные сны. И Кэт решает бросить вызов своим страхам. Пообещав умирающему отцу, что будет, по его примеру, помогать людям, она становится школьной учительницей и устраивается на работу в одну из нью-йоркских тюрем.

В числе ее учеников оказывается некто Уэсли Картер: умный, обаятельный, но высокомерный и крайне опасный заключенный. Отношения Кэт и Картера начинаются с взаимной неприязни. Однако по мере того, как защитные барьеры Картера начинают рушиться, Кэт убеждается: ее сердитый, несговорчивый ученик далек от созданного им имиджа. Преподавателя и ученика неудержимо тянет друг к другу.

Смогут ли их отношения развиваться вопреки внешним обстоятельствам? Согласятся ли родные и друзья Кэт признать за ней право на любовь к человеку с темным прошлым? Через какое-то время выясняется, что в тот страшный вечер Картер сыграл очень важную роль в жизни Кэт. Как подействует на них внезапно открывшаяся правда? Разведет навсегда или… навсегда соединит?

Впервые на русском языке!

Софи Джексон

Фунт плоти

© И. Иванов, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®

* * *

Моей маме, перед которой я в вечном долгу

Благодарности

Эта книга никогда не появилась бы без любви, поддержки и ободрения очень многих людей.

Прежде всего я искренне благодарю свою семью, в особенности маму. Мои пристрастия (правильнее было бы их назвать «залипаниями») менялись с лихорадочной скоростью и завидным постоянством. Мама встречала их с выпученными глазами, и тем не менее все это время, пока меня бросало из стороны в сторону, она была моей личной группой поддержки. Пока я писала этот роман, мне не раз казалось, что все идет наперекосяк и кончится ничем, хотя потом оказывалось с точностью до наоборот; пока я с головой зарывалась в правки и паниковала, что книгу никогда не издадут, мама постоянно была рядом, успокаивая меня и уверяя, что все получится. Ты всегда была и останешься моей героиней. Я люблю тебя.

Салли, Риан, Бэбс, Айрин, Никки, Каро, Сэш и Лайза, мои дорогие принцессы и фанатки компьютерной игры PAW. Кто бы мог подумать? Вы постоянно поддерживали меня, пока я корчилась в муках творчества. Я по три раза в месяц (иногда реже) отправляла вам новые главы, и вы терпеливо и добросовестно их читали. А наши затяжные обсуждения по скайпу? Наконец, наша встреча в Манчестере, когда я обрадовала вас известием, что «Фунт плоти» все-таки будет опубликован? Такое не забывается. Вы восхитительные женщины и потрясающие подруги. Мне крупно повезло в жизни, что вы есть у меня.

Следующая охапка благодарностей – моей удивительной сетевой семье: Стеф, моей королеве вычитывания, Ким, моей милой зануде, Афийе, моей маленькой близняшке, Лорен, моей дорогой очаровашке. Огромное спасибо Таре Сью-Ми за бесценные советы и поддержку, Дж. М. Дархауэр – за вдохновляющие слова; спасибо Лив, Лоре, Роуз… Я бы могла продолжить этот список. Наверное, я жуткий везунчик, раз вас у меня так много. Благодаря вам, вашему энтузиазму, те части романа, где я буксовала, стали гораздо читабельнее, а казавшиеся мне удачными сделались еще лучше. Считаю своим долгом поблагодарить каждого читателя, рецензента, блогера, всех тех, чьих имен я даже не знаю, но кто своими постами, репостами, ретвитами, «лайками», всевозможными компьютерными приколами так или иначе продвигал мой роман «в народ». Моя любовь к вам не имеет границ. То, что роман вышел, далеко не в последнюю очередь и ваша заслуга. Я и представить не могла, как много тех, кто верит в меня и мое писательство. В своих ответных реакциях я далеко не всегда бывала терпеливой и доброжелательной. Спасибо, что выдерживали меня всякую: хорошую, плохую и отвратительную. Я горда вами и почла бы за честь познакомиться с каждым. Угощение – за мой счет.

Вот я добралась и до тебя, моя пенсильванская родственная душа Рейчел. Мой ангел-хранитель. Кажется, только вчера я сидела за твоим компьютером и выстукивала пролог к «Фунту плоти». Кто бы мог подумать? Девочка моя, мы прошли с тобой долгий путь, и моя любовь к тебе столь же сильна, как и в тот день, когда я получила по электронной почте и прочла твою рецензию. Твои творческие способности и твой солнечный характер очень дороги мне. Ты удивительная подруга с удивительной семьей, и я жду не дождусь, когда вновь смогу провести с тобой лето, смеясь взахлеб.

Продолжаю благодарить. На очереди – Лорелла Белли, мой литературный агент, усерднейший человек в литературном мире! Работа с вами была удивительным путешествием. Случалось, положение дел выглядело очень паршивым, но вы никогда, ни одним словом не заставили меня усомниться в себе. В моменты, когда я была готова все бросить и сдаться, вы не теряли надежды. Таких доброжелательных людей, как вы, надо еще поискать. Я буквально благоговею перед вашей верой и готовностью бороться. Без этих ваших качеств роман по-прежнему оставался бы моей мечтой. Спасибо вам огромное за все, что вы делали и продолжаете делать по части продвижения книги и по отношению ко мне. И вам огромное спасибо, мой американский соагент Луиза Фьюри. Я неизменно улыбаюсь, вспоминая вашу любовь к героям романа. Вы просто скала. О таких закадычных подругах можно только мечтать.

Искренне благодарю Микки Ньюдинг – моего издателя, бесподобнейшую из бесподобных женщин. У вас поистине терпение святой, иначе бы вы не вынесли столько моих бзиков!

Огромное спасибо удивительным командам издательств «Simon & Shuster» и «Gallery Books». Вы поверили в меня и в мой роман и помогли превратить мечту в реальность.

Наконец, спасибо тем читателям, кто терпеливо дочитал до конца мой длиннющий список благодарностей. Угощайтесь печенюшками «Орео» и кока-колой. Вы это честно заслужили.

Пролог

Фунт плоти, что я требую, купил я

Не дешево; он мой, хочу его!

    У. Шекспир. Венецианский купец, акт 4, сцена 1

Торопливый звук их шагов перекликался с лихорадочным биением ее сердца. Отец крепко, почти до боли, сжимал ее руку. Короткие ноги девятилетней девочки не поспевали за широкими отцовскими шагами. Она была вынуждена почти бежать, что и делала. Никогда еще она не видела отца таким: с плотно сжатыми губами и сердитыми, мрачными глазами. Совсем как небо у них над головой. Обычно, гуляя с ней, отец беззаботно улыбался. Сегодня его словно подменили. Она была уже не в том возрасте, когда на все неожиданности реагируют слезами, однако сейчас ей ужасно хотелось зареветь.

Звук за спиной заставил ее обернуться. Она увидела пятерых, чьи лица скрывали капюшоны. Они только что вывернули из переулка и теперь стремительно приближались. Как дикие звери, преследующие добычу. Отец шел быстро, но они нагоняли.

От страха у нее одеревенела шея. Отец ей что-то говорил. Наверное, успокаивал, чтобы не боялась. Неожиданно речь оборвалась: отца ударили в спину, и он распластался на тротуаре, уронив и дочь. Она разом потеряла представление, где верх и где низ. Саднили коленки, ушибленные о бетонный тротуар. Едва подняв голову, она закричала: отца били бейсбольной битой
Страница 2 из 27

по затылку. Его ударили дважды, и дважды она слышала странный глухой звук.

Она не видела того, кто наотмашь ударил ее по лицу. Удар был настолько сильным, что она кубарем скатилась с тротуара на проезжую часть. Перед глазами плясали яркие разноцветные звезды, а в ушах звенели громкие, натужные крики отца. Он сумел подняться и ударить одного нападавшего. Она с ужасом смотрела на ответные удары незнакомцев. Отца били кулаками, ногами и битами.

Окружив отца, нападавшие громко и грубо требовали у него бумажник. Сквозь какофонию их голосов до нее долетал отцовский. Отец велел ей бежать отсюда. Его избивали, он просил, умолял ее бежать. У нее вдруг заледенели ноги. Как отец может просить ее убежать? Ведь она должна ему помочь, спасти его! Ее лицо было мокрым от слез. Она что-то кричала, и ее голос напоминал писк маленького испуганного зверька.

Отца ударили в висок. Он стал оседать, потом упал. И тогда она рванулась к нему, но ее схватили за руку и потащили в противоположную сторону. Она облегченно всхлипнула, думая, что это полицейский или кто-то из охранников отца. Но тащивший был ненамного выше ее. Его лицо тоже закрывал грязный черный капюшон.

Незнакомец поволок ее прочь от места, где избивали ее отца. Она кричала и вырывалась, умоляя отпустить ее. Он шипел на нее из-под капюшона, требуя заткнуться. Неужели этот наглец не понимает, что отец нуждается в ее помощи? Если она сейчас же не поможет отцу, его забьют насмерть. Однако незнакомец продолжал тащить ее по улице. Так они одолели пару кварталов. Незнакомец втолкнул ее в дверь расселенного, пустого дома. А с места, где остался ее отец, теперь слышались револьверные выстрелы.

Крича во все горло, она наконец вырвалась и побежала обратно. Незнакомец нагнал ее, повалил на тротуар и придавил своим телом. Она продолжала вопить и брыкаться. Вскоре она почувствовала, что вся отяжелела. Ее крики сменились судорожными рыданиями. Она лежала, уткнувшись лбом в холодный бетон.

Потом незнакомец в черном капюшоне поднял ее и поволок обратно в парадную заброшенного дома, где было ничуть не теплее, чем на улице. Она еще пыталась отбиваться. Незнакомец только сопел. Она знала, что должна вернуться к отцу. Должна убедиться, что с отцом все в порядке. Иного она не допускала. Одной рукой незнакомец держал ее за плечи, второй подпирал ей щеку. Рука у него была ледяной.

Должно быть, она провалялась в парадной не один час. Возможно, даже заснула. Очнулась на руках бородатого мужчины, который нес ее к машине «скорой помощи». Открыв распухшие от слез глаза, она увидела полицейских, санитаров и несколько машин с красными и синими мигалками.

У взрослых были такие лица… Она еще не знала, что потом они станут преследовать ее, появляясь в кошмарных снах. Зато она безошибочно поняла: сегодня отец не уложит ее спать и не подоткнет заботливо одеяло.

Ни сегодня, ни когда-либо после.

Глава 1

Уэсли Джеймс Картер, заключенный исправительного учреждения Артур-Килл, непредсказуемый в своих выходках и вывертах, добавлявших головной боли служащим тюрьмы, ухмылялся, глядя на раздраженного надзирателя. Тот десять минут подряд требовал от него назвать свой тюремный номер. Сказать, что грузного, лысеющего надзирателя раздражало дерзкое поведение и наглая ухмылка на физиономии Картера, означало бы существенно преуменьшить положение дел. Толстяк был воплощением бессильной злости. Не хватало лишь пены изо рта.

Была пятница. Дежурство надзирателя закончилось пять минут назад. Картер знал об этом. Но сам он никуда не спешил. В тюрьме не так-то много развлечений, так почему бы не поприкалываться над этим куском сала?

Надзиратель отер вспотевшую шею, сощурился.

– Послушай, – произнес он тихим, угрожающим голосом.

Возможно, кому-то из заключенных этот голос был что нож, приставленный к горлу. Но только не Картеру.

– Хватит валять дурака. Ты называешь мне свой номер. Я записываю его в бланк, бланк передаю твоему консультанту и отправляюсь домой.

Картер вызывающе изогнул бровь и наградил надзирателя очередным презрительным взглядом.

Надзиратель откинулся на спинку вращающегося стула. Ему было не привыкать к вывертам заключенных, однако этот Картер был изобретательным паршивцем.

– Ты не желаешь назвать мне свой номер. Я опоздаю домой. Опоздание разозлит мою жену. Мне придется ей объяснять, что один говнюк уперся рогом и не желал называть свой номер. Это разозлит ее еще больше. Она начнет орать и спрашивать, почему налогоплательщики должны на свои кровные баксы содержать таких лузеров, как ты, обеспечивая их одеждой и трехразовой кормежкой. – Надзиратель подался вперед. – В последний раз спрашиваю: какой у тебя номер?

Картер невозмутимо поглядел на жирные пальцы надзирателя, потянувшиеся к поясу и обхватившие рукоятку дубинки, и выдохнул. Медленно, всем своим видом демонстрируя скуку. В другой день он бы довел дело до «спринцевания» – так это называлось на тюремном жаргоне. Он бы принял лупцовку спокойно, с приклеенной улыбочкой. Но сегодня он был не в настроении.

– Ноль-восемь-десять-пятьдесят шесть, – равнодушно бросил надзирателю Картер и подмигнул.

Хмурый от досады, что ухлопал столько времени на шесть поганых цифр, надзиратель быстро нацарапал их в соответствующей графе бланка. Отталкиваясь ногами, он подъехал к своему помощнику – молодому блондину – и передал бланк. Ему было лень отрывать свою жирную задницу от стула, чтобы пройти несколько шагов.

Картер ждал окончания спектакля. Блондинчик – так он мысленно окрестил парня – ввел номер в компьютер. Шесть цифр, которые вот уже полтора с лишним года заменяли Картеру имя. Он знал, какие данные увидит парень на экране монитора: угон машин, незаконное хранение оружия, незаконное хранение наркотиков, задержание в пьяном виде, угрожающее поведение в общественных местах и далее по списку. Вопреки распространенному мнению, Картер вовсе не был горд цепочкой своих правонарушений, даже если они и занимали целых два экрана. Однако список позволял ему ощущать себя личностью. Надо сказать, с раннего возраста и до своих нынешних двадцати семи лет Картер безуспешно искал себя. Поиски продолжались, пока сравнительно недавно его не вдарило: список – это… все его достижения.

А-а, плевать.

Картер почесал саднящий порез. Ему было противно думать об этом.

Скрип древнего принтера и шелест вылезающей оттуда бумаги вернули его к действительности.

– Так, мистер Картер, – вздохнул надзиратель, переходя на «вы». – Похоже, вы задержитесь у нас еще годика на полтора. А все кокаин, который у вас нашли.

– Кокс был не мой, – равнодушно возразил Картер.

Надзиратель посмотрел на него с фальшивым участием, потом усмехнулся:

– Чертовски вам сочувствую.

Зная, что до подачи заявления об условно-досрочном освобождении остались считаные недели, Картер решил не дерзить. Он молча взял бланк.

Толстяк наконец-то отправился домой. Его сменил другой надзиратель, похожий на робота. В его сопровождении Картер проследовал по длинному узкому коридору и оказался перед белой дверью. Ладонью толкнул дверь и вошел в тесную стерильную комнатенку, в которой, невзирая на внешнюю чистоту, отчаянно разило признаниями и даже исповедями. Он провел в этой
Страница 3 из 27

дыре многие часы, но так и не сумел к ней привыкнуть. Вот и сейчас у него заколотилось сердце и взмокли ладони. Потом одеревенела спина и плечи. Он подошел к обшарпанному деревянному столу, за которым сидел крупный, похожий на обезьяну человек. И улыбался.

– Привет, Уэс, – поздоровался он.

Консультанта звали Джеком Паркером. В тюрьме он исполнял функции чего-то среднего между психологом и воспитателем.

– Рад вас видеть, – продолжал Паркер. – Присаживайтесь.

Не вынимая рук из карманов комбинезона, Картер плюхнулся на стул. Джек был единственным, кто обращался к нему по имени. Остальные – только по фамилии. Джек утверждал, что для человека, особенно в таких местах, как тюрьма, очень важно, когда его называют по имени. Это позволяет устанавливать доверительные отношения.

Услышав объяснения консультанта, Картер высказал свою точку зрения: пользы от ухищрений Джека не больше, чем от горшка с дерьмом.

– Закурить не найдется? – спросил Картер, пялясь на надзирателя, застывшего у двери.

– Конечно.

Джек бросил ему нераскрытую пачку «Кэмела» и коробок спичек.

Длинные бледные пальцы Картера быстро сорвали целлофановую ленточку. Последний раз он курил два дня назад. Ему отчаянно хотелось курить. Настолько, что он даже сломал пару спичек, сопроводив свою неудачу цветистыми ругательствами. Третья спичка зажглась. Картер глубоко затянулся и закрыл глаза, удерживая дыхание. В это мгновение у него не было никаких претензий к миру.

– Теперь получше? – понимающе улыбаясь, спросил Джек.

Картер кивнул, окутывая дымом пространство над столом.

Ему нравилось, что Джек не загораживается от дыма и не пытается разгонять его рукой. На то у консультанта были свои причины. Если бы он попытался развеять дым, это лишь подзадорило бы Картера устроить настоящую дымовую завесу. Он всегда с упорством терьера впивался в чужие слабости. Любой признак раздражения его лишь подстегивал.

Конечно же, это был защитный механизм. На какой-то из первых сессий Джек рассказал Картеру, почему тот так себя ведет. Картер с ним не спорил. Он понимал, что за многие годы довел защитный механизм почти до совершенства. Это давало свои преимущества. Служащие Артур-Килла предпочитали лишний раз не связываться с Картером, а многие заключенные его побаивались.

Джек вынул из портфеля толстую папку, развязал тесемки и стал перебирать лежавшие там отчеты, справки из судов и данные психологических экспертиз. Вся эта масса бумаг характеризовала Уэсли Картера как «угрозу для общества», отмечала его «сильный, своевольный нрав». Его оценивали как «интеллектуально развитого человека, которому недостает уверенности в себе, что, в свою очередь, мешает ему найти достойное применение своим способностям».

Опять эта тягомотина.

Картер устал слушать про свои скрытые возможности. Да, умом он не обижен. Да, он исключительно предан людям, которые для него что-то значат. Однако, сколько он себя помнил, ему не удавалось найти в этой жизни путь, который не оказывался бы кривой дорожкой. Всю свою жизнь его носило и мотало по разным местам, и нигде он не становился своим, да и особо задерживаться где-то тоже не хотелось. Сколько он себя помнил, ему никогда было не поладить ни со своей долбаной родней, ни с друзьями. Те и другие выдерживали пять минут, после чего начинался какой-нибудь идиотский сериал наяву.

По крайней мере, тюрьма упрощала его существование. Проблемы реальной жизни воспринимались как городские легенды, которые рассказывали приходившие к нему на свидания. Тех, кто регулярно навещал Картера, можно было пересчитать по пальцам.

Джек дошел до последнего листа, вписал дату, после чего нажал кнопку маленького цифрового диктофона.

– Шестьдесят четвертая сессия. Заключенный Уэсли Картер, тюремный номер ноль-восемь-десять-пятьдесят шесть, – монотонно произнес Джек. – Как вы сегодня, Уэс?

– Предельно внимателен, – ответил Картер, разминая в пепельнице окурок и тут же закуривая новую сигарету.

– Отлично. – Джек что-то пометил на чистом листке. – Вчера я встречался с тюремной администрацией и обсуждал с ними возможности вашего обучения. Как вы знаете, у нас есть нечто вроде школы для взрослых. Вам было бы полезно там поучиться. – Картер закатил глаза. Джек невозмутимо продолжал: – Я знаю ваши воззрения на этот счет. Но нельзя просто тупо «мотать срок». Пока вы здесь, нужно постоянно бросать себе вызов.

Картер запрокинул голову и хмуро уставился в потолок. Бросать себе вызов? Это еще зачем, когда тюремная жизнь и так была сплошным вызовом? Провести день, не подравшись с кем-нибудь из зэков и не схлопотав дубинкой от надзирателей, – уже почти подвиг.

– Есть несколько вариантов, – продолжал консультант. – Английская литература, философия, социология. Я рассказал мистеру Уорду и специалистам по образованию, что в прошлом у вас были столкновения с педагогами. Но вам уже не семнадцать лет, и за эти годы вы стали лучше понимать ценность образования. – (Картер наградил его скептической ухмылкой.) – Что бы вы хотели изучать? – спросил Джек, подпирая подбородок ладонью.

– Мне все равно, – пожал плечами Картер. – Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Кажется, я никому из тюремных властей не жаловался на скуку.

– Поймите, Уэс, учеба повышает ваши шансы на условно-досрочное освобождение. Вам необходимо показать прогресс, положительную динамику. И если учеба этому способствует, надо включаться в игру.

Картер все это слышал не впервые. Слова Джека разозлили его. С пятнадцатилетнего возраста адвокаты, надзиратели и такие же, как Джек, консультанты постоянно талдычили ему о необходимости сделать в жизни что-то осмысленное. Вот только никто не объяснял ему, что к чему, а сам Картер не имел ни малейшего понятия об «осмысленном».

Однако, проторчав в Артур-Килле более полутора лет, Картер начал понимать: провести за решеткой всю оставшуюся жизнь – не такая уж привлекательная перспектива, как ему ранее казалось.

Когда-то он был непредсказуемым, высокомерным, сердитым подростком. Сверстники его за это уважали (вплоть до восхищения) и боялись. И сам себе он казался до ужаса крутым. Но с годами подростковый романтизм начал меркнуть. Суды, колонии для несовершеннолетних правонарушителей, тюрьмы. Всем этим Картер был сыт по горло. Ему осточертела пенитенциарная система. Если он что-то не изменит в себе, то свои тридцать лет будет встречать в полном минусе, удивляясь бездарно потраченному времени.

Джек откашлялся:

– Вас за это время кто-нибудь навещал?

– На прошлой неделе Пол приходил. В понедельник Макс придет.

– Уэс, – вздохнул Джек, снимая очки, – вам следует быть осторожнее. Макс не лучшим образом на вас влияет.

Картер с силой хватил ладонью по столу.

– Думаете, у вас есть право обливать грязью моих друзей? – сердито бросил он консультанту.

Картер знал: Джек считает Макса О’Хейра двуногим вирусом, заражающим всех вокруг. Макс имел богатое криминальное прошлое, не в последнюю очередь связанное с торговлей наркотиками, и обладал способностью топить друзей в дерьме. По сути, это из-за него Картер оказался за решеткой. Но Картер был не сопляк и знал, на что идет. Знал, что крепко повязан с Максом и этой своей отсидкой
Страница 4 из 27

отдает долг. Повторись все сначала, он без раздумий повел бы себя точно так же.

– Не надо горячиться, Уэс, – пошел на попятную Джек. – Конечно же, я так не думаю. Я вообще…

– Понял, – перебил его Картер. – Вам и не снилось, через что прошел Макс. У него и сейчас жизнь не сахар. Далеко не сахар.

Картер глубоко затянулся. Его глаза превратились в два горящих угля. Он видел, как ерзает Джек, и замешательство консультанта давало хоть какое-то удовлетворение.

– Я ведь знаю, что Макс – ваш лучший друг, – после напряженной паузы сказал Джек.

– Да, – резко кивнул Картер. – Так оно и есть.

Судя по тому, что говорили парни на свиданиях, Макс сейчас нуждался в нем сильнее, чем когда-либо.

* * *

Даже когда Кэт Лейн спала, мир вокруг нее оставался полон угрожающих теней. Страх наполнял ее сны. Ее маленькие руки в отчаянии комкали одеяло и простыни, закрытые глаза жмурились, губы сжимались, а голова вдавливалась в подушку. Спина застывала, зато ноги двигались, когда во сне она, до смерти напуганная, неслась по мрачному переулку.

Из горла вырвалось сдавленное рыдание. Жизнь снова и снова разворачивала перед ней картины трагедии, случившейся тем вечером, почти шестнадцать лет назад. Кэт всхлипывала, зовя на помощь.

Но никто бы не смог спасти ее от пятерых преследователей, у которых не было лиц. Вот и сегодня они гнались за ней, пока она с криком не проснулась. Кэт села на постели, тяжело дыша и обливаясь потом. Ее взгляд метался по темному пространству спальни. Вспомнив, где она, Кэт закрыла глаза и поднесла руки к лицу. В горле першило. Смахнув слезы, она стала медленно и глубоко дышать. Иногда это помогало, но чаще нет.

На протяжении двух последних недель кошмарный сон повторялся каждую ночь. Горе, с которым Кэт открывала глаза, было ей слишком хорошо знакомо. Она тряхнула головой, чувствуя безмерную усталость.

Врач рекомендовала ей постепенно снижать дозу принимаемого снотворного. Кэт не послушалась врачебных советов, решив хотя бы на одну ночь полностью отказаться от таблеток. Получилось – сделала себе только хуже. Кэт в отчаянии молотила кулаками по матрасу, затем включила лампу на прикроватном столике. Однако свет не прогнал страхов и не избавил от ощущения полной беспомощности. Это чувство возникало у Кэт после каждого кошмарного сна.

Она проиграла. Вздохнув, Кэт встала и отправилась в ванную, щурясь от яркого света. Посмотрела на себя в зеркало и нахмурилась. Черт, она выглядит гораздо старше своих неполных двадцати пяти. Лицо осунулось, зеленые глаза потускнели и кажутся безжизненными. Кэт потрогала темные мешки под глазами, затем провела рукой по волосам. Ее пышные каштаново-рыжие волосы превратились в какие-то веревки, болтающиеся по плечам.

Мать утверждала, что Кэт похудела. Кэт не соглашалась. Ее матери постоянно нужно что-то комментировать.

Кэт ни в коем случае нельзя было назвать худышкой. С подростковых лет она не могла пожаловаться на отсутствие округлостей, однако ее джинсы десятого размера действительно стали довольно свободными в талии.

Открыв аптечный шкафчик, Кэт достала пластиковую бутылочку со снотворным. Как ей хотелось вернуться в те далекие времена, когда она засыпала без всяких таблеток. Впрочем, снотворное помогало лишь отчасти. Таблетки притупляли боль. Но полностью та никуда не уходила. Приняв две таблетки, Кэт прошлепала босыми ногами по деревянному полу и вернулась в постель.

Уже очень давно Кэт убедилась: никакой, даже самый глубокий, сон не избавлял ее от кошмарных видений. Казалось, они навсегда врезались ей в память. Никаким лекарствам, никакой психотерапии не рассеять тьмы внутри ее и не исцелить ее горя. Однако трагедия детства не сломила Кэт. Она выросла сильной и энергичной женщиной. Отчаяние и страх она скрывала за живым умом и острым языком, что позволяло ей держать людей на расстоянии.

Затылок Кэт уперся в пуховую подушку. Неужели ей никогда не станет легче?

Этого она не знала. Скоро рассветет. Рассвет означал новый день, еще на целый день дальше отодвигавший ее прошлое.

Глава 2

Многоквартирный дом, где жила Кэт, располагался в Сохо. Утро было для нее не самым лучшим временем суток. Мрачное настроение, напряженность. И непременный вопрос: почему ее угораздило пойти преподавателем в тюремную школу?

Кэт работала там чуть больше месяца. Новая работа не только не избавила ее от ночных кошмаров, но и отдалила от матери. Их отношения всегда отличались взлетами и падениями, однако после того, как Кэт решила пойти работать в Артур-Килл, они с матерью в первый раз крупно поссорились. Ева Лейн была сложной и упрямой женщиной. Она отказывалась понимать, почему ее дочери взбрело в голову преподавать именно зэкам.

Кэт понимала тревоги матери. Их разделяли и ее собственные друзья. Хотя в Артур-Килле не было осужденных за убийство, но вандализм, угон машин и сбыт наркотиков тоже не относились к разряду «шалостей». И тем не менее Кэт была твердо уверена: эта работа по ней. Глубоко в душе она хранила клятву, данную отцу. С какого-то времени клятва стала все настойчивее напоминать о себе.

Клятва поселилась в душе Кэт с той ночи, когда умер отец. Кэт помнила о ней, когда заканчивала среднюю школу, и потом, после колледжа, где получила степень магистра по английской литературе. Кэт с детства хотела быть учительницей. Других занятий она себе не мыслила.

Ей повезло. Она работала в лондонских школах и в школах Китая, все больше влюбляясь в работу и радуясь правильно сделанному выбору. Она заводила друзей, узнавала о культуре других стран. У нее были все возможности построить удивительную карьеру. Но в глубине души Кэт сознавала: работа в школах, где преподаватель получал пятьдесят тысяч долларов в год, не имела ничего общего с выполнением клятвы.

Одаренные, старательные дети не нуждались в ее помощи.

– Кэтрин, мы должны возвращать долги, – сказал ей перед смертью отец.

Кэт подумывала устроиться в школу, где учились дети из малоимущих семей, однако и это не отвечало данной ею клятве.

Работа в тюрьме – единственный способ избавиться от угрызений совести.

Она должна оказаться ближе к своим страхам, к тем людям, кто бездумно нарушал закон и переворачивал чужую жизнь вверх тормашками, опять-таки не задумываясь о последствиях. Она должна видеть этих людей, общаться с ними. Только тогда она сумеет понять, что? заставляет человека вести себя подобным образом. Кэт ненавидела свой страх и его корни. И пока она не столкнется со страхом лицом к лицу, она ничего не решит. Но и это ее страшило.

Психотерапевта Кэт тоже очень насторожило ее решение. Он постоянно спрашивал, действительно ли это ее выбор и хорошо ли она подумала. Пытаясь ее отговорить, он приводил Кэт те же доводы, которые она слышала от матери.

Однако Кэт помнила: это ее и только ее выбор. Она приняла решение. Обратного пути нет. Какими бы ни были последствия, что бы ни говорила мать, она осуществит задуманное. Не только для себя. В первую очередь для отца. Кэт понимала, как много ее решение значило бы для отца.

* * *

Тюрьма Артур-Килл на Стейтен-Айленде выглядела так, словно здесь снимали знаменитый сериал «Побег». Охранники с большими, устрашающего вида собаками, патрулирующие территорию по внешнему
Страница 5 из 27

периметру, сторожевые вышки, высокий забор и в дополнение – несколько рядов колючей проволоки.

Кэт подъехала к воротам стоянки, вышла из машины и стала ждать дежурного. Молча взяв у нее служебный бедж, дежурный скрылся в будке, откуда вскоре вышел и открыл другие ворота, чтобы впустить Кэт внутрь тюремного комплекса. Впереди серело унылое строение, где помещалась здешняя школа.

Путь Кэт лежал мимо баскетбольной площадки, имевшей свою крепкую решетчатую ограду. Сейчас там играли две команды заключенных. Жаркое июньское солнце заставило их приспустить зеленые комбинезоны. Голые торсы блестели от пота. Путь от машины до здания школы для Кэт растянулся на несколько миль, особенно после того, как с баскетбольной площадки понеслись одобрительные посвистывания и крики.

Кэт прибавила шагу. За массивную ручку входной двери она схватилась, как за спасительный канат. Вбежав внутрь, торопливо захлопнула дверь, поражаясь безобразно громкому звуку. Следом раздался тихий смешок. Подняв голову, Кэт увидела Энтони Уорда, начальника тюрьмы Артур-Килл, отчаянно влюбленного в… самого себя.

Начальнику было под сорок. Круглое моложавое лицо. Вот только волосы здорово редели, и никакие ухищрения вроде тщательного зачесывания и чуть ли не дюймового слоя геля не могли скрыть этот печальный факт. Темно-серые глаза уставились на Кэт. Уорд улыбнулся, и на левой щеке появилась большая ямочка.

– Доброе утро, мисс Лейн! – Он протянул руку.

Кэт сделала вид, что не заметила этого жеста. Она разгладила свою строгую черную юбку ниже колена, одновременно пытаясь успокоиться.

– Доброе утро, мистер Уорд.

Начальник смущенно убрал ладонь и слегка кивнул. Он изо всех сил тянулся вверх, стремясь выглядеть выше ростом. Эти попытки Кэт приметила в первый же день. Особенно усердствовал Уорд перед заключенными. Увы, все напрасно. Он родился коротышкой.

– Ну как? – начал разговор Уорд. – Привыкаете? Осваиваетесь?

– Похоже, что так, – улыбнулась Кэт.

До сих пор ее занятия проходили без происшествий. Говоря с ней, великовозрастные ученики постепенно отучились вставлять нецензурщину через каждое слово.

– Приятно слышать. – Уорд поправил галстук. – Хочу напомнить, что сегодня утром я буду присутствовать на занятиях. Не обязательно в вашем классе, но если что-то понадобится, сразу же обращайтесь ко мне.

– Благодарю вас, мистер Уорд.

Кэт прошла мимо него, стараясь не замечать, что глаза начальника так и приклеились к ее груди. Ей с самого начала не понравилась в Уорде его нескрываемая похотливость. Еще больше ей не понравились его воззрения на заключенных, которых он считал человеческими отбросами. Он как будто не знал (или не желал знать), что для многих тюрьма становилась поворотной точкой, менявшей жизнь в лучшую сторону. Если заключенные – подонки и человеческие отбросы, тогда и работа Кэт оказывалась напрасной. С этим она согласиться никак не могла и всячески старалась избегать Уорда.

Войдя в класс, Кэт мысленно поблагодарила кондиционер за струю прохладного воздуха. Но его мощности не хватало на все помещение. Чем дальше от стола Кэт, тем жарче становилось. В дальних углах стоял зной, будто в сауне. Кэт поправила успевшие взмокнуть волосы. Дверь снова открылась, и в класс вошла ее раскрасневшаяся помощница Рейчел.

– Ну и пекло! – шумно выдохнула она, изгибая губы, покрытые щедрым слоем вишневой помады.

Рейчел помахала руками, безуспешно пытаясь поймать хоть немного прохладного воздуха. Ее футболка тоже успела взмокнуть.

Для Кэт Рейчел с самого начала стала палочкой-выручалочкой. В ее функции входила помощь ученикам, которым тяжело давался материал. Рейчел помогла Кэт быстро узнать особенности подопечных, например Райли Мура. Этот весьма колоритный персонаж очень тяготился своей дислексией, что не умаляло его решимости поступить в Нью-Йоркский университет и изучать стратегии бизнеса.

Райли отбывал срок за торговлю запчастями с ворованных машин. Он был из любимцев Кэт. Рослый (шесть футов три дюйма), широкоплечий, своей фигурой он мог бы посрамить Атласа. Райли обладал чувством юмора и в открытую флиртовал с Кэт и Рейчел. В отличие от Уорда, его взгляд не был похотливым, хотя нельзя сказать, что женщины его не интересовали. Однако Райли умел прикрыть свой интерес иронией, и выдавали его движения светло-карих глаз и улыбка. Райли был похож на бородатого херувима, если таковые существовали.

Помимо него, в классе Кэт занимались еще четверо. Все они действительно хотели учиться и старались держать себя в руках. Кэт весьма гордилась успехами, достигнутыми за такой короткий срок. Прогресс ее учеников был просто фантастическим.

В девять часов две минуты тишину класса нарушил громкий голос Райли, которого привел дежурный надзиратель.

– Здравствуйте, мисс Эль! – радостно загремел Райли, приветственно поднимая могучую пятерню.

Кэт ответила на приветствие. По сравнению с ладонью Райли ее ладошка была совсем детской.

– Хорошо отдохнули на выходных? – спросил Райли.

– Замечательно. А вы?

– Как всегда, – пожал плечами Райли. – Устраивал большие и малые пакости, обеспечивая Уорду стойкое облысение.

Кэт подавила смешок, поскольку в этот момент дверь открылась снова и в класс вошел сам Уорд. За ним следовали остальные ученики: Сэм, Джейсон, Шон и Кори. Джейсон глуповато улыбался из-под шапки каштановых волос. Кори и Шон приветствовали ее кивками. Сэм молча уселся за свой стол. Поначалу такое поведение волновало Кэт, но затем она признала за учениками право вести себя сообразно выработанным привычкам. По словам Рейчел, для заключенных Артур-Килла привычка имела громаднейшее значение. Для многих следование заведенным привычкам было единственной возможностью сохранить рассудок.

Уорд уселся в самом конце класса. Стараясь не замечать его присутствия, Кэт начала урок. Напомнив, о чем они говорили в прошлый раз, она попросила учеников рассказать в письменном виде о своих любимых местах, используя метафоры и олицетворения. Все пятеро склонились над тетрадями.

Прошло минут десять.

– Надеюсь, все уже справились с заданием, – сказала Кэт. – Кто из вас проявит смелость и прочтет написанное вс…

Дверь класса стремительно распахнулась, ударившись в стену. На пороге стоял растерянный, тяжело дышащий охранник. Уорд сразу же вскочил.

– Прошу прощения, сэр, – выдохнул охранник. – У нас проблема в классной комнате номер шесть.

– Кто? – спросил Уорд, торопясь к двери.

– Картер, сэр.

Уорд сощурился и плотно сжал губы. Когда за ним и охранником закрылась дверь (почти с тем же шумом), Кэт оглядела класс:

– Картер?

Райли громко засмеялся, мигом разрядив напряжение, оставшееся после Уорда.

– Картер, черт бы его побрал! Ну никак этому парню не перестать выделываться.

Глава 3

Официант поставил перед Кэт чашку тройного эспрессо.

– Не высыпаешься? – печально улыбнувшись, спросил Бен.

Бен был ее давнишним близким другом. Его наблюдательность просто раздражала Кэт.

За обедом она то и дело подавляла зевоту. Но и без зевоты понимала, что выглядит отвратительно. Даже косметика «Эсте Лаудер» не могла замаскировать мешки под глазами. И потом, с Беном они были знакомы целых шесть лет. От него
Страница 6 из 27

ничего не скроешь.

– Пытаюсь спать, – ответила она, надрывая пакетик с заменителем сахара.

– По-прежнему снятся кошмары? – спросила сидевшая рядом Бет.

С ней Кэт подружилась еще в средней школе. Бет четыре года проработала учительницей в Техасе и всего несколько месяцев назад вернулась в Нью-Йорк, однако их дружба быстро восстановилась.

Как хорошо было снова сидеть с друзьями. «Тройственный союз» в полном сборе. Все дело портила озабоченность Бена и Бет по поводу ее новой работы. Здесь они как будто спелись с ее матерью. Кэт это начинало изматывать.

– Ты же знаешь, что всегда можешь нам позвонить. – Бен укоризненно покачал головой.

Они с Бет вели себя, как заботливые брат и сестра: предлагали оставаться с ней на ночь или приглашали к себе. Эти предложения Кэт неизменно отклоняла.

– Позвонить – и что? – Кэт передернула плечами. – Разбудить тебя и Эбби? Зачем?

– Затем что мы твои друзья и беспокоимся о тебе. – Бет отправила в рот целую ложку крем-брюле.

– И о твоей новой работе, – добавил Бен.

Кэт вспыхнула:

– Слушай, не начинай.

– А кто начинает? – с наигранной простотой спросил Бен, поднимая руки.

Кэт сердито размешивала в чашке:

– Эта работа…

– Мы уже слышали, – перебила ее Бет. – Эта работа для тебя чертовски важна.

В средней школе Бет была помягче. Преподавательская практика сделала ее резче. Но в прочем Бет оставалась все той же девчонкой с зелено-карими глазами и пепельными волосами, которые она умудрялась стричь самым дурацким образом.

– Просто мы за тебя волнуемся.

– В ближайшие месяцы у тебя… Да ты и сама знаешь. – Бен накрыл ладонь Кэт своей. Кэт уперлась глазами в стол. – Скоро годовщина твоего отца. Мы с Эбби всегда рядом. Не забывай об этом. Мы тебя любим.

– И я тебя люблю, – улыбаясь, добавила Бет. – Хотя Адам и преподнес мне кольцо с бриллиантом, ты остаешься моей подругой номер один.

– Знаю. – Кэт попыталась улыбнуться. – Спасибо вам обоим.

– Хочу тебе напомнить: я юрист, – сказал Бен. – Если кто-нибудь в этом чертовом Артур-Килле создаст тебе проблему, только свистни. Ты же знаешь: если понадобится, я могу нарыть материал хоть на папу римского.

Бет и Кэт засмеялись. Бен не преувеличивал. Он выигрывал большинство дел благодаря своему усердию, решимости и поистине собачьему нюху. Как хороший охотничий пес, Бен был способен за двадцать шагов учуять скандальную ситуацию или затеваемый шантаж.

– Мама тебе звонила? – спросила Бет.

– Трижды только за вчерашний вечер, – тяжело выдохнула Кэт.

– Мне она тоже звонила, – морща лоб, сообщила Бет. – Волнуется за тебя.

– Я знаю, что ты в мамочкиной команде, – язвительно улыбнулась Кэт.

– Ошибаешься, я сама по себе. Просто я могу ее понять. Ей тяжело.

– Ах, ей тяжело? – сердито фыркнула Кэт. – Она мне капает на мозги с того самого дня, как узнала, что я буду работать в тюрьме. «Девочка, это небезопасно», – произнесла Кэт, подражая материнскому голосу. – «Там ведь не люди. Там двуногие звери. Ты понимаешь, какой это риск?..» И так далее и тому подобное. – Кэт устало опустила плечи. – Ну почему бы ей просто не поддержать меня? Наконец, это моя жизнь.

– Твоя мать не виновата, что она волнуется за тебя, – сказал Бен. – Она и так старается тебя понять.

– То-то и видно. – Кэт слова Бена ничуть не убедили.

Картер проснулся после крепкого сна. Кажется, он сильно утомился, придумывая новые пакости для Энтони Уорда. Вспомнив о своей войне с начальником тюрьмы, Картер улыбнулся. Этот долбаный коротышка даже не представляет, во что вляпался.

Картера заперли в камере на сутки из-за происшествия на занятиях, когда он швырнул стул об стену. Ишь, нашли злостное нарушение дисциплины! Теперь торчи здесь. Спать больше не хотелось. До истечения суток оставалось два часа.

Конечно, может, он и впрямь погорячился малость. На стене след остался. Но и преподаватель философии тоже хорош. Ему здесь не Гарвард какой-нибудь. А Уорд? Тот хорошо изучил Картера и знал, когда на какую кнопку нажать.

Вскоре пришел Джек и сообщил, что сумел перенести визит Макса на другой день: за инцидент на занятиях Картера хотели лишить свиданий. Вид у консультанта был такой расстроенный, что внутри Уэса все сжалось. Задним числом ему стало стыдно за то, как он вел себя с консультантом. Джека ведь никто не просил хлопотать за него, тем более что Макс ему не нравится. «И что я за хрен такой?» – подумал Картер. Люди шли ему навстречу, а он… Что за манера сначала ляпнуть, а потом подумать?

– Насколько я понимаю, философию мы не любим? – слегка улыбнулся Джек. – И с воззрениями Аристотеля в корне не согласны?

– Так оно и есть.

Джек кивнул, почесывая затылок:

– Кстати, спасибо за ушат дерьма, выплеснутый на меня Энтони Уордом. Я перед вами в большом долгу.

– Будет прикалываться, – пробормотал Картер, вытягиваясь на жесткой койке. – Лоханулся я.

Это было все, на что Джек мог рассчитывать в качестве извинения.

– Согласен. Слушайте, Уэс, вам еще не надоели подростковые забавы? Вы же лучше, чем стараетесь казаться. Зачем?

– А затем, что нечего нам лапшу на уши вешать! Этот философский сморчок получил то, что заслужил.

– Кстати, этот сморчок, как вы его назвали, тоже больше не жаждет вас видеть на своих занятиях. Но я сумел договориться о переводе вас в другую группу.

– Я вроде не просил, – огрызнулся Картер.

– Не все делается по вашей просьбе, – невозмутимо парировал Джек. – Теперь вы будете посещать занятия по литературе. Я же знаю, вы любите читать. – Консультант махнул рукой в сторону полок на правой стене, уставленных потрепанными книжками в мягких обложках. – Занятия там ведет женщина. Возможно, это удержит вас от излишней враждебности.

– Враждебности?

– Вы понимаете, о чем я, – резче обычного произнес Джек. – Вы обещали мне, что попытаетесь измениться. Так докажите свое умение держать слово. Я был вынужден подлизываться к этому су… – Джек осекся, вспомнив о надзирателе, стоящем почти рядом. – Мне пришлось любезничать с Уордом, чтобы выговорить для вас еще один шанс. Уэс, не дайте мне разочароваться в вас.

Картер сел на койке, запустив руки в свои всклокоченные волосы. Это был тупик. Дергайся не дергайся, а ведь, по правде говоря, он у этой гниды Уорда в кулаке. Допустим, ему на свою репутацию плевать. Но Джеку на его собственную – нет. Картеру отчаянно захотелось выбить спесь из наглого, самоуверенного коротышки, который везде потрясает своими долбаными правилами. Однако… теперь получается, что своими штучками-дрючками Картер может запросто подставить Джека. Давно Уэсли Картеру не было так паршиво, как сейчас.

– У вас все получится, – тихо сказал Джек, подходя на шаг ближе.

Надзиратель за его спиной тоже переместился.

– Угу, – пробормотал Картер. – Там видно будет.

Долгий сон ничуть не взбодрил его. Даже наоборот, прибавил усталости. Казалось, потолок стал еще ниже, а стены камеры придвинулись почти вплотную. Двадцать два часа безвылазного сидения в тесном пространстве измочалят кого угодно. Даже его.

– Занятия завтра утром, – сообщил Джек, ободряюще кивнув. – Преподавательницу зовут мисс Лейн. Очень приятная девушка. Постарайтесь быть… Просто постарайтесь. Договорились?

– О’кей. – Картер поднял
Страница 7 из 27

три пальца. – Честное скаутское.

Джек улыбнулся:

– Я… решил немного подстраховаться и осмотрел класс. Там все стулья прикручены к полу.

– Джек, вы чертовски предусмотрительны! – расхохотался Картер.

Смех его был недолгим. Консультант ушел, и надзиратель снова запер дверь.

Оставшееся время ползло со скоростью улитки. Когда дверь камеры наконец открылась, Картер едва не сбил надзирателя с ног. Он поспешил во двор, разминая затекшие руки, ноги и шею.

– Эй, Картер! – своим громоподобным голосом окликнул его Райли Мур.

– Привет, Мур!

Картер свернул к баскетбольной площадке.

– Где ты пропадал? – спросил Мур, дружески хлопая его по плечу. – Я успел соскучиться по твоей ехидной физиономии.

– Дай сигаретку, и я тебе все расскажу.

Мур достал сигарету, чиркнул спичкой. Картер с наслаждением затянулся. Оба двинулись к скамейке позади площадки.

– Брысь! – рявкнул Райли, и двоих новеньких со скамейки как ветром сдуло.

Картер усмехнулся. Сел, подставил лицо жаркому солнцу, делая затяжку за затяжкой.

– А в самом деле, куда ты исчезал? Опять с надзирателем сцепился и угодил под замок? – со смехом спросил Райли и тоже закурил.

– Если бы с надзирателем. – Картер повернулся к игравшим в баскетбол. – Бери выше. С Уордом.

– Везет тебе, – покачал головой Райли.

– Мы с дяденькой философом немного разошлись во мнениях, а Уорд тут как тут. Влепил мне сутки в камере за нарушение дисциплины.

– М-да, старик.

Они с Муром давно знали друг друга. Судьба сводила их на воле и в местах вроде Артур-Килла. Райли принадлежал к тем немногим, к кому Картер мог обратиться за помощью.

Вопли и свист со стороны площадки заставили обоих повернуться.

– Кстати, о преподавателях, – усмехнулся Райли, изгибая бровь и кивком указывая на пространство за забором.

Там… там шла рыжеволосая телка с такими обалденными формами, какие Картеру на воле не попадались. Строгая черная юбка ниже колена делала рыжеволосую еще сексапильнее. Пройдя на стоянку, она уселась в миленький спортивный «лексус-купе». Там же скрылись ее потрясающие ноги в черных туфлях на высоком каблуке. Картер буквально заторчал.

– А это что за цыпа? – спросил он, пытаясь еще раз увидеть рыжеволосую.

Увы, игравшие облепили ограду, как ребятня в зоопарке.

– Это мисс Лейн, – ответил Райли, упираясь локтями в скамейку. – Моя преподавательница литературы. Крутая девчонка. Тут ты прав.

– Хотя бы один плюс, – пробормотал Картер, окутывая скамейку сигаретным дымом.

– Ты о чем? – нахмурился Райли.

Картер махнул в сторону отъезжавшей машины:

– По крайней мере, есть ради чего ходить на литературу.

– Ты что, тоже будешь у нее учиться?

– Представь себе. Хватит с меня философских заморочек. Джеку хочется, чтобы я показал тюремным властям позитивную динамику. Типа взялся за ум и все такое. Он говорит, такие прибамбасы могут помочь с условно-досрочным. Сам я не очень-то в это верю.

– По мне, так это полный дохляк.

– Вот и я того же мнения, – ответил Картер, снова подставляя лицо обжигающему солнцу.

Глава 4

Бросив сумку возле входной двери, Кэт прошла к телефону и включила записи автоответчика. Из динамика сразу же раздался сердитый, отрывистый голос матери.

«Надеюсь, ты до сих пор жива и здорова, хотя с субботы не подавала о себе вестей. Надеюсь также, что ты не забыла: сегодня вечером ты обедаешь у нас. Если к семи часам не появишься, я буду вынуждена отправить Харрисона к тебе домой. Пока».

Кэт вздохнула и нажала кнопку обратного вызова. Выключать громкую связь она не стала. Подошла к аквариуму с тропическими рыбками и насыпала им корма, нарушив безупречную гладь воды. Рыбки тут же устремились к поверхности и принялись жадно хватать угощение.

– Кэтрин, это ты? – послышался настороженный голос матери.

– Да, мама, это я. Жива, здорова и в полном порядке. Буду у вас к семи, так что не гоняй Харрисона зазря.

Прошлый обед в родном доме закончился почти скандалом, и Кэт вовсе не жаждала снова видеть мать.

Сегодня она проснулась поздно. Ее опять полночи мучил все тот же кошмар. Кэт снова попыталась заснуть без таблеток, о чем очень скоро пожалела.

Этот сон имел новый сюжет. В нем не было ни людей без лиц, ни мокрого песка. Но там был ее отец. Он что-то шептал ей, подзывая к себе. Она пыталась подбежать к нему, но почему-то не могла. А потом появился незнакомец в капюшоне и потащил ее прочь от места, где лежал отец.

Так, как почти шестнадцать лет назад это случилось на самом деле.

Для Кэт тот человек по-прежнему оставался загадкой – и в снах, и наяву. Она лишь помнила, что сначала он крепко держал ее, не пуская к отцу, а потом бесследно исчез. Кэт пыталась рассказать полицейским и матери о невысоком незнакомце, чье лицо скрывал капюшон. И полиция, и Ева Лейн считали, что у нее произошло временное помрачение рассудка. Просто инстинкт самосохранения заставил ее броситься бежать с того страшного места, где пятеро подонков расправлялись с ее отцом.

Впоследствии Кэт больше не пыталась рассказывать матери о своем странном спасителе. Насколько она сама понимала, это был мальчишка ненамного старше ее. В реальном мире он как сквозь землю провалился, однако никуда не ушел из подсознания Кэт. Там он по-прежнему упрямо старался увести ее подальше от отца.

Через полтора часа, усталая и подавленная, Кэт сидела у матери за обеденным столом. Она пыталась хоть как-то ослабить чудовищное напряжение, разлитое по всей столовой. Тщетное занятие; эта атмосфера установилась с того самого дня, когда Кэт подала заявление в Артур-Килл. Мать демонстрировала полное равнодушие ко всему, что касалось преподавания в стенах тюрьмы. Стараясь не обращать на это внимания, Кэт с энтузиазмом рассказывала матери и Харрисону – мужчине, с которым мать жила последние десять лет, – о том, какие у нее старательные взрослые ученики и какие успехи они сделали меньше чем за месяц. Например, Сэм. Его проза настолько поэтична, что Кэт хочется плакать от гордости.

Кэт говорила о воодушевлении, которое может ощутить только учитель, когда ученики понимают предмет и по-настоящему интересуются им. Все это время ее мать презрительно усмехалась, даже не пытаясь скрывать свою позицию.

Кэт любила мать и добросовестно пыталась понять ее точку зрения. Увы, взгляды Евы Лейн строились исключительно на предрассудках относительно преступников и о том, как следует поступать с этими двуногими скотами. Кэт изо всех сил старалась развеять материнские страхи. Умоляла хотя бы на несколько минут попытаться взглянуть на все это под другим углом. Напрасно. Сама мысль о том, что ее дочь находится рядом со столь опасными субъектами, не говоря уже о преподавании им литературы, вызывала у Евы желудочные спазмы.

Доводы, приводимые матерью, были полны нетерпимости и очень бедны логикой. Кэт пыталась с ней спорить, доказывая, что люди в ее тюремном классе вовсе не похожи на подонков, шестнадцать лет назад убивших удивительного мужчину – ее отца и мужа матери. После сеансов психотерапии, где подробно обсуждались такие страхи, Кэт удивлялась, с какой легкостью она находит аргументы.

И тем не менее, вопреки всем усилиям Кэт, сегодняшний обед у матери, как и предыдущие, обернулся угрюмой и унылой тратой
Страница 8 из 27

времени. С трудом выдержав пару часов, Кэт уехала: ей-де нужно проверить домашние задания и подготовиться к занятиям.

Дома Кэт сбросила туфли, мечтая поскорее завалиться на диван. Глядя на мигающий индикатор автоответчика, достала из холодильника бутылку белого вина и взяла бокал побольше. После обеда в родном доме Кэт нуждалась в хорошей порции выпивки. Устроившись с бокалом, она включила запись.

«Добрый вечер, мисс Лейн. Это Энтони Уорд. Хочу заранее предупредить, что завтра у вас появится новый ученик. Он… У него трудный характер, но я уверен, при вашем благотворном влиянии он станет другим. Подробности объясню утром. Желаю приятно провести вечер».

Кэт смотрела на автоответчик. Новый ученик? С трудным характером?

– Ваше здоровье, мистер Уорд, – пробормотала она, отхлебывая вино.

«Привет, Лейн! – раздался из динамика возбужденный голос Бет. – Ты узнала, кто это? Да, это я. Хочу тебе напомнить: очень скоро мой день рождения, а значит, будет вино и разные вкусности… Подожди, я тебе про вино сказала? Кажется, да. Подробности пришлю эсэмэской. Позвони мне».

Кэт смеялась, потягивая вино.

После тягостного обеда у матери день рождения Бет – это как раз то, что ей нужно.

* * *

– Всем доброе утро!

Кэт улыбалась, глядя, как ее ученики рассаживаются по местам.

– Доброе утро, мисс Эль, – зевая, прорычал Райли. – Можно сделать вам комплимент?

– Можно, – ответила Кэт, стараясь своей улыбкой показать ему пределы допустимого.

– Вы сегодня потрясающе выглядите. – Райли улыбнулся плотно сжатыми губами.

– Спасибо, Райли.

Кэт раздала ученикам тетради, где они писали сочинения на тему «Мои любимые места», и дала несколько минут на чтение ее замечаний.

– А что значит – «не вполне соответствует теме»? – спросил Кори, сидевшей у дальней стены.

Кэт подошла к нему:

– Это значит, Кори, что мне совсем не интересно читать о каждой вашей победе и об оценках по десятибалльной шкале, которые вы выставляли своим женщинам. И вот такие перлы мне тоже не интересны… – Она взяла его тетрадь с сочинением, пробежала глазами строчки. – Например: «Ее рот был, как пустота».

Кори громко расхохотался. Его волосы, заплетенные в африканские косички, подпрыгивали, как черные змейки.

– Это ж мое сочинение, а не ваше, – попытался он возразить. – По мне, так очень даже прикольно.

– Придурок ты, – пробормотал Джейсон, мгновенно погасив улыбку на лице Кори.

– Джейсон! Вы в классе, – напомнила ему Кэт, чувствуя, что так просто это не закончится.

Кори ответил цепочкой цветистых ругательств, после чего лягнул спинку стула, на котором сидел Джейсон:

– Долбаная ты задница!

– Эй! – крикнула Кэт. По ее спине бежали мурашки. – Еще раз напоминаю всем: вы находитесь в классе. И у нас, между прочим, урок литературы.

– Что ты сказал? – угрожающе прошипел Джейсон, будто не слыша Кэт. Он поднялся с места и повернулся к Кори. Рядом с ним Кэт ощущала себя гномом. – А теперь повтори свою блевотину, – потребовал Джейсон. – Только в глаза мне смотри, ублюдок недоделанный. Что, слабо??

– Эй! – уже громче крикнула Кэт, снуя между ними.

Кори тоже встал. Он был почти одного роста с Джейсоном, не мускулистый, но жилистый. Его темная кожа блестела под яркими трубками дневного света.

– Давно задницу не чистили, выползок? Я тебе сделаю одолжение. Назови только день.

– Я требую, чтобы вы…

– С удовольствием посмотрю, как ты будешь выделываться, курчавый, – сказал Джейсон, жестом подзывая Кори поближе.

Страх сковывал горло Кэт. Она стояла, протягивая руки к обоим заключенным, пока те вели обмен угрозами и оскорблениями. Лоб Кэт был густо покрыт потом. Если кто-то из двоих решится ударить, то она попадет под раздачу. Он ужаса Кэт не могла двинуться. Дежурный надзиратель Морган и Райли пытались защитить ее и встать между забияками. Кэт слышала, как Райли отчаянным криком призывал ее отойти.

Однако Кэт не могла сдвинуться с места.

В голову, словно вода из лопнувшей трубы, изливался страх. Кэт пыталась сохранять спокойствие. Вспоминала дыхательные упражнения, которые когда-то показывал ей психотерапевт. Раньше они помогали справиться с беспокойством. Но не сейчас. Сейчас ее сердце колотилось, ударяя прямо по ребрам. Она плотно закрыла глаза, силясь загородиться от воспоминаний шестнадцатилетней давности. Сейчас они расшатывали прутья клетки в дальнем углу мозга, куда загнала их Кэт. Зловещие воспоминания жаждали увидеть ее сокрушенной и раздавленной.

Кэт глубоко дышала, сжимая в руках невидимые поводья и отчаянно пытаясь сохранить контроль над ситуацией. Она знала, что не имеет права позволять своим ученикам вести себя подобным образом. Это был ее класс, ее время, ее работа. Ее обещание, данное отцу.

Потом она открыла глаза, сжала кулаки и во всю мощь своих легких заорала:

– Прекратите!

Забияки очумело смотрели на нее, разинув рты. Крик Кэт ударил по ним, отразившись от всех стен. Райли, готовый защитить ее от любых неожиданностей, оторопело моргал. С полминуты длилась мертвая тишина, после чего дверь распахнулась и в класс влетел Уорд. Его глаза метали молнии.

– Что за чертовщина тут у вас?

Увидев на пороге двоих охранников, все, кто окружал Кэт, начали медленно расходиться. Кэт глотнула воздуха и вытерла о брюки вспотевшие ладони. Затем, откашлявшись, повернулась к начальнику тюрьмы:

– У нас, мистер Уорд, все в порядке. Просто немного разошлись во мнениях. Как видите, все мои ученики готовы продолжать занятие. Правда, Кори? – Кэт строго посмотрела на него, требуя подчинения.

Кори резко кивнул, продолжая буравить сердитым взглядом затылок Джейсона.

– Что-то не слышно, чтобы у вас все было в порядке.

Уорд оглядел класс, поочередно задержавшись на каждом заключенном, пока не удостоверился, что все они вроде бы находятся под контролем.

– Я привел вам нового ученика… Картер, иди сюда! – крикнул он, оборачиваясь назад.

* * *

Все это время Картер подпирал коридорную стенку рядом с дежурным надзирателем Уэстом. И ухмылялся, слушая, как Уорд играет в повелителя. Услышав зов, неторопливо отлепился от стены и, нога за ногу, вошел в класс.

Первым ему на глаза попался Райли: тот приветствовал его кивком и ухмылкой. Затем Картер неторопливо оглядел остальных, пытаясь сообразить, какое место он займет в здешней иерархии. Он почти всегда был наверху, но проверочка не помешает.

Ясно: верховодил тут Райли. Пока.

Остальные вызвали у Картера усмешку. Джейсон может только играть в задиру, но место свое знает. Сэм – тот вообще привык сидеть тихо, как мышь. С ним никаких проблем. А вот Кори Рид – это уже геморрой. Картер наградил его презрительной ухмылкой, заставив поерзать на стуле. Он бы еще немного помучил владельца африканских косичек, если бы не сердитое женское покашливание.

Обернувшись, Картер увидел очаровательную мисс Лейн. Та стояла, скрестив руки на своей объемистой груди, и смотрела на него так, что у Картера волосы встали дыбом. Как и любой человек с воли, не одетый в тюремный комбинезон, она явно считала себя выше любого зэка. В данном случае – выше его, Картера. Не требовалось телепатических способностей, чтобы это понять. Возможно, грудастенькая девочка пыталась это тщательно спрятать за своей сексапильной
Страница 9 из 27

блузкой и туфлями на высоком каблуке, но Картер не лох. Все они такие: что этот придурок-«философ», что Уорд, что мисс Лейн.

Картер уперся правой ногой в пол и продолжал разглядывать учительницу.

– Картер, это мисс Лейн, твоя преподавательница литературы, – пояснил Уорд. – Мисс Лейн, это Уэс Картер, ваш… новый ученик.

– Просто Картер, – возразил тот, в упор пялясь на свою новую училку.

И какого черта Уорд назвал его имя?

– Рада познакомиться с вами, Картер, – бесстрастным тоном произнесла мисс Лейн.

– Мне без разницы.

– Можете сесть. – Она указала на свободное место.

Картер будто не слышал ее, продолжая оглядывать класс.

– Садитесь, Картер, – повторила она, теперь уже приказным тоном.

Он ответил дерзким взглядом, будто огрызнулся без слов. Учительница поджала губы, почти вызывая его на поединок. Что ж, цыпочка, давай поиграем. Глаза Картера лениво скользили по фигуре мисс Лейн. Райли был прав: крутая девка. И не «вешалка», как большинство современных девиц. Есть за что подержаться. Пожалуй, он бы начал с ее круглой задницы. Картер представил свои руки на училкиных ягодицах и усмехнулся.

Картер был почти одного роста с Райли, может, на дюйм пониже, но таким же широкоплечим. Это значит, он возвышался над мисс Лейн на целых девять дюймов. А в весе, невзирая на все свои выпуклости, она уступала Картеру не меньше семидесяти фунтов. И тем не менее рыжая пигалица стояла как приклеенная, отвечая на его свирепый взгляд таким же свирепым взглядом. Если бы не этот властный тон и не сучье поведение, разозлившие его, Картер, пожалуй бы, признался себе, что училка чем-то его цепляет.

А пошли они все…

– Картер, правила обязательны для всех. Садитесь.

Голос Рейчел был как громоотвод, разрядивший наэлектризованную атмосферу класса. Ассистентка показала Картеру на тот же стул.

Картеру очень не хотелось прекращать эту игру в гляделки, но он помнил о присутствии Уорда и о возможности схлопотать еще сутки безвылазного торчания в камере. Картер шумно выдохнул и сел на указанное место. В тот момент, когда его синие глаза отключились от пылающих зеленых глаз мисс Лейн, Картеру показалось, что воздух вокруг него содрогнулся.

– Не буду вам мешать, – торопливо сказал Уорд. – Если возникнут проблемы… вы знаете, где меня найти.

Начальник тюрьмы натянуто улыбнулся. С Картера сняли наручники, после чего Уорд и двое надзирателей покинули класс.

* * *

Кэт не могла оторвать глаз от новенького. Ей понравились его короткая стрижка, широкие сильные плечи, двухдневная щетина на щеках и длинные ноги, которые он выставил из-под стола. Но этот человек распространял вокруг себя опасную ауру, буквально кричавшую: «Не приближаться!» Под расстегнутым воротником рубашки виднелся кусочек татуировки.

Задира, привыкший идти на конфликты.

Кэт заметила, с каким нескрываемым презрением он смотрел на других учеников, и это ей совсем не понравилось. Эгоист, привыкший верховодить. Вот и здесь, едва появившись, он тут же поставил себя выше всех, включая и ее. Этот факт особенно злил Кэт. Пусть среди заключенных его считают авторитетом, или как там у них называется. Здесь – ее класс. Это ее, а не его пространство.

Кэт удивлялась собственной агрессивности. Вообще-то, она почти никогда не выходила из себя. После стычки Джейсона и Кори, которую она предотвратила столь неожиданным образом, в ее крови до сих пор бурлил адреналин. Кэт вовсе не хотелось получить новую порцию от пикирования с самовлюбленным придурком Картером.

Усилием воли Кэт заставила себя успокоиться, после чего начала объяснять тему сегодняшнего занятия. Минут через пять все уже внимательно ее слушали. Похоже, недавняя стычка была забыта или, зная характер Джейсона, отложена до подходящих времен.

Взяв чистую тетрадь формата А4, Кэт подошла к столику Картера, положила перед ним и попросила написать на ярлычке обложки свое имя. Картер даже не шевельнулся, будто она обращалась к столу, но никак не к нему. В ней снова вспыхнуло раздражение.

– Картер, возможно, когда я говорила с вами, вы думали о чем-то другом. Повторяю просьбу: пожалуйста, напишите свое имя на обложке тетради.

Уголки его рта дрогнули, сложившись в усмешку.

– Я сказала что-то смешное?

Его глаза – синие до прозрачности и сердитые – смотрели прямо на нее. Картер продолжал молчать.

Кэт вынула из кармана одноразовую шариковую ручку.

– Может, вам не хватало вот этого?

Честное слово, его глаза потеплели, но всего лишь на мгновение. Ей вполне могло показаться. Картер протянул руку и взял у нее ручку, задев кончиком пальца ее костяшку. Кэт не успела подумать, было ли это случайно или намеренно. Ощущение было таким, словно ее кожа соприкоснулась с открытым огнем, и этот огонь перекинулся ей на руку, распространившись вниз, до самого живота, потом еще ниже.

Ошеломленная, Кэт видела, как Картер размашисто вписал свое имя в ярлычок обложки, после чего бросил ручку и иронически вздохнул. Откинулся на спинку стула. Его взгляд и поза говорили: он здесь хозяин. Именно так он думал. Кэт в этом не сомневалась.

– Поскольку вы пришли к нам только сегодня, вам придется нагонять остальных. Но я уверена: вы быстро справитесь.

На лице Картера ничего не отражалось. Возможно, он был где-то далеко от урока литературы. Кэт решила не поддаваться на провокации и стала объяснять ему прошлое задание по словесным ассоциациям. Скоро ученики будут писать сочинение, а потому Картеру обязательно нужно овладеть темой.

– Вы можете начать прямо сейчас, – сказала она. – Напишите слово, имеющее для вас определенное значение, а затем напишите все слова, связанные с ним. Это будет ваш ассоциативный ряд.

Ноль внимания.

Кэт закусила губу и уперла руки в бока:

– Когда вы это сделаете, потом можете написать, почему выбранное слово так важно для вас. – (Картер хмыкнул.) – В чем дело, Картер? Какие-то сложности с предложенным заданием?

Картер бросил на нее сердитый… нет, даже устрашающий взгляд:

– Вы никак считаете меня глупеньким?

– Ни в коем случае. С чего это вы решили?

– А вам не кажется, мисс Лейн, что мы не детишки в обычной школе, чтобы выполнять такие примитивные задания?

Кэт плотно сжала губы. Этот Картер может считать себя интеллектуалом. Даже гением. Но манера, в какой он с ней разговаривал, вызывала у Кэт отчаянное желание согнать с его лица эту самодовольную улыбочку. Как назло, одновременно в ее голову лезли мысли о том, насколько у него обаятельное лицо. Длинные, совсем не мужские ресницы. Зато острые скулы – самые что ни на есть мужские. У него были полные губы, которые он так соблазнительно выпячивал, когда ухмылялся. И нос с небольшой шишкой на переносице. Возможно, след перелома. Или нескольких.

– Перед тем как заняться литературой, требуется выполнить эти задания, – сквозь зубы пояснила Кэт. – Мы всегда движемся от простого к сложному, даже если простое кажется примитивным. Других способов пока не придумали. Наверное, вы знаете изречение: «Самая длинная дорога начинается с первого шага».

– Как мило, – хмыкнул Картер, снисходительно поглядывая на Кэт. – И где вы вычитали этот перл мудрости? Похоже, даже знаю где. Извлекли из печенья с предсказаниями.

Кэт уперлась ладонями в его стол, вторгаясь в
Страница 10 из 27

его личное пространство. От Картера пахло табачным дымом. А еще от него исходило… неприятное животное тепло.

– Не угадали, мистер Картер, – прошипела она. – И извольте выполнять то, о чем вас просят. В противном случае я вас здесь не держу. Надумаете уйти, постарайтесь, чтобы дверь не шлепнула вас по вашему интеллектуальному заду.

В классе установилась напряженная тишина. Упираясь в спинку стула, Картер подался вперед. Кэт едва не вздрогнула, когда его горячее дыхание обожгло ей щеку.

– Язычок попридержите, мисс учительница.

Дежурный охранник сделал пару шагов в их направлении.

– Нет, Картер. Это вы попридержите свой язык. Здесь мой класс, а не ваш. И потому либо прислушивайтесь к моим просьбам, либо уходите.

Повернувшись, Кэт пошла к столу Райли. Открытый рот и широко распахнутые глаза ее любимого ученика показывали, насколько он шокирован. Еще бы! Она рискнула испытывать терпение самого взрывного и непредсказуемого человека в ее классе, а то и во всем Артур-Килле. Кэт сама удивлялась своему поведению. Она вела себя рискованно и, возможно, не слишком профессионально, но нельзя позволять ученикам распоясываться. Кэт не представляла, откуда у нее взялась смелость… или глупость. Может, от потребности самоутвердиться, особенно после очередной порции сомнений, выслушанных за обедом у матери. А может, ее испугала стычка между Кори и Джейсоном. Страх, пережитый ею тогда, не прошел до сих пор.

Кэт сама не понимала, почему выходки Картера так ее задевают. Если бы она не была рассержена, возможно, она бы даже восхитилась исходящей от него энергией.

Следующий час ей удавалось не замечать Картера. Тот продолжал сидеть с прежней иронической ухмылкой. Похоже, он даже не пытался выполнить задание.

Придурок.

В конце Кэт коротко рассказала, что их ждет на следующем занятии. В класс вошли дежурные надзиратели, чтобы увести учеников.

– До завтра, мисс Эль, – мелодично пробасил Райли, вместе с Джейсоном выходя вслед за Рейчел.

Картер молча проследовал к двери.

– До завтра, – рассеянно пробормотала Кэт.

Едва дверь класса закрылась, Кэт устало привалилась к спинке стула и шумно выдохнула. Сегодняшнее занятие наглядно показало, что этот Картер – своенравный сукин сын. Вряд ли он оставит попытки самоутверждаться за ее счет.

Прекрасно. Именно это ей и нужно.

Резко встав, Кэт пошла собирать тетради и ручки. Подойдя к столу, за которым сидел Картер, она остановилась и закусила губу, вновь ощутив приступ досады.

Ну почему она должна так дергаться из-за какого-то Картера? Тоже нашелся пуп земли!

Протягивая руку к его тетради, Кэт чувствовала себя солдатом, оказавшимся наедине с неразорвавшимся снарядом. Осторожно повернув тетрадь, она открыла первую страницу. Глаза Кэт округлились. Она прочитала единственное слово, написанное печатными буквами, и у нее перехватило дыхание. Очень важное слово для человека, который попортил ей сегодня столько нервов.

ДОЛГ.

Глава 5

Последние двенадцать часов Картер только и делал, что злился и придумывал способы превратить жизнь этой наглой училки в кромешный ад. Как она посмела говорить с ним в таком тоне? Это до сих пор не переставало его изумлять.

Так с Картером не говорил никто и никогда.

Никто.

И никогда.

Час проходил за часом, а Картеру было не погасить гнев, который она зажгла. Стоило ему вспомнить ее слова, как его захлестывала очередная волна ярости. Что еще невероятнее и что еще сильнее его злило, так это странное сочетание злости и неодолимого сексуального желания, от которого пробирала дрожь.

Когда она говорила, что здесь ее класс, а не его, между ними будто проскочила электрическая искра. Картер помнил ее тяжелое дыхание. Он и сейчас слышал ее язвительные слова. Она сумела задеть те стороны его личности, которые вплоть до сегодняшнего утра мирно дремали. Картер сам побаивался их пробуждения, поскольку тогда у него напрочь сносило голову и он подчинялся только зигзагам своих инстинктов. Ему вдруг захотелось разложить ее прямо на столе и показать, как надо себя вести с ним. Оставшееся время урока Картер злился на себя. Откуда у него такие мысли по поводу женщины, с которой он был знаком всего час?

А девчонка она действительно крутая. Любой парень, чья кровь не успела остыть, это бы сразу заметил. Каштаново-рыжие волосы с прической на манер Даны-черт-возьми-Скалли, полные алые губы, круглая задница и совершенно бесподобные сиськи. Она хоть знает, какой сексуальной силой обладает? Желание и сексуальный голод, охватившие Картера, были совершенно неожиданными. Они застигли его врасплох, а когда у тебя начинает чесаться между ног – это опасно. Особенно в таких местах, как Артур-Килл.

Картер чувствовал, что должен проучить эту самодовольную сучку мисс Лейн, и побыстрее. Пусть зарубит себе на курносом носике: он не потерпит таких… дерзких речей и поступков.

Картер почесал переносицу, вспоминая ее взгляд, когда она стояла, упершись ладонями в его стол, и напоминала, кто в доме хозяин. И ведь ни капли страха в глазах, ни намека, что она его боится. От нее исходила такая бешеная энергия, что он буквально ощущал эту энергию на вкус. Он даже выполнил ее задание и написал единственное слово, определявшее каждый из проживаемых им дней.

Ей этого не понять. В ее уютном, упакованном мирке такое даже не снилось.

Самое поганое, что остальным ученичкам она, похоже, нравилась. Даже Райли. Когда они курили перед ланчем, Райли лишь посмеивался, слушая, как он брызжет слюной, негодуя в адрес мисс Лейн. Что-то подсказывало Картеру: Мур – на ее стороне и в случае чего будет ее защищать.

– С какой стати я должен уважать эту телку? Поди родилась с серебряной ложкой во рту и никогда ни в чем не нуждалась.

– Но тебе-то она ничего плохого не сделала, – пожав плечами, невозмутимо парировал Райли.

Картер лишь фыркнул и покачал головой. На Райли где сядешь, там и слезешь.

– Согласись, что девчонка она крутая, – сказал Райли.

– Да уж, – ответил Картер и, удивляясь себе, расхохотался.

Райли хлопнул его по спине. Шлепок был неожиданным, и Картер даже вздрогнул.

– Снимочек бы ее сделать. Подрочить на такую – это…

Райли выразительно причмокнул губами и подмигнул Картеру.

* * *

Утром, выпив несколько чашек кофе, Кэт готовилась к занятиям. Ночь прошла относительно спокойно. Она неплохо выспалась и потому могла с большей объективностью взглянуть на всю эту историю с Картером. Вероятно, жизнь его не баловала. Вероятно, ему пришлось жить в таком окружении, которое требовало постоянно быть настороже и отстаивать свои права. Это и на воле тягостно, не говоря уже про замкнутое пространство тюрьмы. Приказной тон не сделает его сговорчивее. Кэт не представляла, как ей найти общий язык с Картером, но она должна попытаться. Обязательно должна. Она представила его за столом: ссутулившегося, пристально глядящего на нее. Все оказывалось труднее, чем она представляла.

Желая узнать ученика получше, Кэт попросила его личное дело. Записи лишь подтверждали ее предположения. Картер был просто образцом правонарушителя. Полтора года назад ему дали три года за хранение кокаина (вторая степень тяжести). С пятнадцати лет он регулярно попадал за решетку, проведя там чуть ли не
Страница 11 из 27

полжизни.

Школу он бросил в семнадцать, хотя коэффициент его развития был выше среднего. Картер брал призы в спортивных состязаниях. В характеристиках отмечалась его любовь к чтению. В списке его любимых писателей значились Сэлинджер, Стейнбек и Селби-младший[1 - Хьюберт Селби (1928–2004) – американский писатель, малоизвестный в России. Писал о преступном мире Нью-Йорка. – Здесь и далее прим. перев.]. Картер обладал блестящим интеллектом, что не преминул продемонстрировать на первом же уроке у нее, назвав предложенное задание примитивным. Кэт и сейчас с раздражением вспоминала ту сцену.

Формально Кэт имела право удалить его со своих занятий. Но тогда Картер остался бы победителем, а она – побежденной. Нет, Кэт Лейн, отказываться, убегать и игнорировать неприятное – это путь в никуда. Никто больше не заставит ее убежать. Картер не возьмет над ней верх, хотя ее злил сам факт, что он затеял эту глупую и ничем не оправданную войну.

И все же, вопреки обещаниям, даваемым самой себе, Кэт хотелось, чтобы сегодняшнее занятие как можно быстрее осталось позади. Она ходила взад-вперед перед окном, когда дверь открылась. Первым в класс вошел Джейсон. Увидев Кэт, он расплылся в улыбке. Следом появился улыбающийся Райли и приветствовал ее поклоном. Кэт едва удержалась, чтобы не засмеяться, однако уже в следующую секунду ей стало не до смеха. В класс вошел Картер. Ее сердце моментально сбилось с ритма. Ни с кем не здороваясь, Картер прошел к своему месту, довольно грубо оттолкнув Кори.

Их глаза все-таки встретились на долю секунды, и Кэт сразу позабыла про обещания самой себе. Ее снова захлестнуло волной необъяснимого раздражения. Она направилась к своему столу, стараясь думать только о теме сегодняшнего занятия.

– Я рада снова видеть всех вас в этом классе. Сегодня мы начинаем заниматься поэзией. Ей мы уделим всю неделю, после чего перейдем к изучению пьесы Шекспира.

Кэт стояла, прислонившись к столу. Ее кожу кололи тысячи крошечных иголочек. Она видела реакцию Картера на выбранное ею стихотворение, отчего до крови закусила губу. Кэт старалась сосредоточиться на объяснении, но ей почему-то отчаянно хотелось скорчить рожу, показать язык или сделать еще что-нибудь, не подобающее для ее возраста и профессии.

Что это с ней сегодня?

Кэт сделала глубокий вдох:

– А теперь мне хотелось бы спросить: что все вы знаете о поэзии?

В классе стало тихо. Райли, как обычно, сосредоточенно разглядывал потолок, словно там был написан ответ. Джейсон и Кори таращились на нее, как на трехглавого дракона. Сэм уперся глазами в стол, радуясь тому, что сегодня в классе тихо. Он терпеть не мог стычек.

Джейсон медленно поднял руку. Совсем как первоклашка.

– Поэзия – это когда слова в рифму?

– В основном – да. – Кэт вознаградила его улыбкой. – Стихотворение, которое мы изучаем, состоит из рифмованных строк. Однако бывают стихи без рифмы.

– Поэзия – это сплошь всякие там охи-вздохи про любовь, – посетовал Райли.

– Вы правы, Райли, но только отчасти. В том, которое я вам прочла, о любви нет ни слова. Или вы не согласны?

– Согласен, – усмехнулся Райли.

Услышав голос Картера, что-то пробормотавшего себе под нос, Кэт сразу повернула голову в его сторону:

– Простите, Картер, но я не расслышала ваших слов.

Картер опустил руки на стол, метнув в нее сердитый взгляд.

– У нас в классе действует очень простое правило, – нарушила затянувшееся молчание Кэт, – если вы хотите что-то сказать, вы говорите это четко и внятно. Так, чтобы было слышно всем. Понятно? – Вопрос она сопроводила самой сладкой улыбкой, на какую была способна.

– А иначе что?

Кэт склонила голову набок, разглядывая Картера. Симпатичный парень, это у него не отнимешь. Только весь пропитан гневом. Злость так и лезет изнутри.

– А иначе вы покидаете класс. Я же говорю: все очень просто. – Кэт подошла чуть ближе и тем же спокойным тоном продолжила: – Я уже говорила вам, Картер. Это мой класс. Здесь мои правила. Вы делаете то, о чем вас просят. Всего лишь просят. – Она позволила себе улыбнуться с легким ехидством. – Надеюсь, такое объяснение вы не сочтете слишком примитивным.

– Сочтет, – пробубнил Кори, прикрыв рот рукой.

Прежде чем Кэт успела произнести хоть слово, Картер что есть силы хватил кулаком по столу. Потом отпихнул стул, и тот столкнулся со столом позади. Джек наврал: стулья здесь не были привинчены к полу. В классе снова стало тихо, но это была звенящая тишина, чреватая взрывом.

Дежурный надзиратель Уэст отошел о стены.

– Шуточку узнал? – прорычал Картер, обращаясь к Кори и злобно глядя на надзирателя. – Может, вслух расскажешь? – Картер шагнул к столу своей жертвы. – Слыхал про простые правила? У меня свои правила: разинул пасть, вякай до конца.

Он был страшен и одновременно великолепен. Кэт стояла как зачарованная. Потом спохватилась: это ведь опять конфликт.

– Картер, успокойтесь! – Она шагнула в его сторону.

Но Картер склонился над струхнувшим Кори:

– Посмеяться надо мной решил?

– Картер, прекратите! – потребовал Уэст, с опаской поглядывая на Кэт.

– Картер, садитесь на свое место! – жестким тоном произнесла Кэт, пряча охвативший ее страх. – Вы не малолетние дети, чтобы объясняться вручную. Остыньте.

– И правда, чувак, – промямлил Кори. – Остынь.

Картер, стоявший сбоку от Кори, вдруг опрокинул стол, с силой толкнув его снизу. Деревянная крышка стола шумно ударилась о пластик панели, которыми были обшиты кирпичные стены класса. Звук получился странным, чем-то похожим на погребальный звон.

Все повскакали на ноги. Схватив дубинку, Уэст бросился на Картера, не дав тому добраться до парализованного страхом Кори. Райли мгновенно заслонил собой Кэт.

Ручища Райли мешала Кэт смотреть, и она поднялась на цыпочки. Как раз в этот момент надзиратель Уэст что есть силы толкнул Картера к стене. В класс вбежали еще трое охранников, вызванные Рейчел: ассистентка нажала «тревожную кнопку». Картера Кэт не видела. Его заслонили охранники. Она лишь слышала, как он сопит и ругается, принимая на себя их пинки и удары. Охранники тоже ругались, потому им было никак не надеть на него наручники.

– Эй! Запястье мне еще пригодится! – крикнул Картер одному.

Тот мгновенно ткнул его лицом в стену. С садистской улыбочкой охранник еще сильнее заломил Картеру руку. Картер взвыл от боли.

– Что вы делаете? – закричала Кэт.

Она нырнула под руку Райли, пронеслась мимо злорадно посмеивающегося Кори и растолкала сердитых охранников.

Картер лежал на полу. Его левая щека была почти вдавлена в стену. Появление Кэт он встретил с нескрываемой неприязнью. С такой же неприязнью сама Кэт смотрела на охранника, явно пытавшегося сломать Картеру запястье.

– Я все видела! – задыхаясь от ярости, крикнула она. – Вы пытались сломать ему руку. Вам мало того, что он в наручниках?

– Мисс Лейн, у нас есть должностная инструкция, – сердито возразил охранник. – Вы здесь какой-то месяц, а мы – не первый год. Всего насмотрелись. Эти жеребцы понимают только силу.

Охранник рывком поставил Картера на ноги.

Из левой ноздри бунтаря текла кровь, заливая верхнюю губу.

– Вы видите, что у него кровь идет? – спросила Кэт.

– Потечет и перестанет, – отмахнулся охранник.

Он толкнул
Страница 12 из 27

Картера, чтобы вывести из класса, но твердая рука Кэт уперлась охраннику в грудь.

– Подождите!

Кэт подлетела к своему столу, выхватила из сумки пакет бумажных платков. Взяв несколько штук, она вернулась к Картеру, чье лицо выражало едва ли не миллион всевозможных эмоций.

– Ничего со мной… – попытался возразить он.

– Заткнитесь и не мешайте!

Это было сказано с такой безапелляционностью, что Картер послушно закрыл рот. Кэт принялась вытирать бумажным платком окровавленную ноздрю, губу и подбородок.

От его взгляда у Кэт вспыхнул лоб. Затем тепло охватило щеки, нос и губы. Она старалась не обращать внимания на бешено колотящееся сердце, но не могла не замечать каждого движения Картера. Его дыхание попеременно окутывало ее руку то прохладным, то жарким воздухом. Если она задевала побитые места, Картер дергался, а у нее сжималось горло.

Кэт старалась не причинять Картеру лишней боли. Она продолжала убирать кровь с его лица, пока оно не стало выглядеть заметно лучше. Каким бы придурком ни был Картер, он не заслужил такого жестокого обращения. Оглядев его лицо еще раз, Кэт заметила синяк на щеке, под самым глазом.

Ей вдруг ужасно захотелось дотронуться до этого синяка. Желание было совершенно алогичным и ничем не оправданным. Кэт чувствовала, что ее рука движется сама собой. Бумажный платок – не лед, который бы сейчас не мешало приложить к синяку. Как ни странно, синяк еще больше подчеркивал красоту его скулы. Кэт хотелось осторожно, самыми кончиками пальцев, прикоснуться к припухлости и хотя бы немного унять разгоравшуюся боль. Нет, этого она себе не позволила.

– Готово, – пробормотала она, вытирая свой перепачканный в крови большой палец.

Картер нахмурился. Он открыл рот, но ничего не сказал. Только хмыкнул, когда трое охранников вывели его из класса.

Кэт со вздохом швырнула красно-белый бумажный комок в мусорную корзину.

Глава 6

Перевернувшись на другой бок, Кэт выключила сигнал будильника, не дав ему зазвенеть. Она проснулась давно, больше часа назад.

Да и спала ли она вообще? Наверное, лишь дремала. Всю ночь Кэт ворочалась с боку на бок, мысленно выстраивая линию поведения с Картером. Его второе занятие в классе окончилось скандалом, и это еще мягко сказано. А она ведь пыталась сохранять спокойствие. Честное слово, пыталась. Но ее усилий было недостаточно. Картеру опять удалось ее разозлить.

Кэт не понимала, почему именно Картер выводит ее из себя, заставляя терять самообладание. В конце концов, он ничем не отличался от остальных учеников. Нет, неправда. Он был намного воинственнее и агрессивнее, чем они, и к тому же гораздо обаятельнее. При этой мысли Кэт поежилась. Как она ни старалась видеть в нем только ученика, ей было никуда не деться от мужчины, сводившего ее с ума.

Кэт устало потерла лицо. Она прекрасно знала о строгих рамках отношений между ней и учениками. Правила тюремного распорядка не допускали никакого сближения. Кэт слишком дорожила своей работой, чтобы идти на риск. Она профессионал, и никто, даже Картер, не заставит ее забыть об этом.

Но Картер в гневе был удивительно красив. Его кожа начинала светиться, морщины, вызванные ненавистью к окружающему миру, разглаживались, лицо становилось гладким и, как ни странно, безмятежным. В такие моменты он превращался в самое удивительное создание, которое ей доводилось видеть.

Вчера, когда Картер опрокинул и шмякнул об стену стол, Кэт до смерти испугалась. И в то же время не могла отвести от него глаз. Замирала от восхищения, любуясь внутренним зверем Картера, сумевшим ненадолго вырваться из клетки. Зверь этот удивительным образом оживлял и будоражил ее. Эту сторону личности Картера она желала и ненавидела с одинаковой страстью.

Возможно, Картер сильно провинился перед законом. Возможно, он получал извращенное удовольствие, доводя тюремщиков до белого каления. Однако это не повод, чтобы охранники ломали ему руки. Такого Картер не заслужил.

Кэт решила: придя на работу, она первым делом разыщет Энтони Уорда и все это выскажет ему в лицо.

Увы, начальника тюрьмы в то утро на месте не было. Опечаленная этим и пребывающая в растрепанных чувствах, Кэт пошла в свой класс и стала готовиться к занятиям. Она забивала себе голову любой чепухой, стараясь не думать о том, появится сегодня Картер или нет. Теребила край блузки, следя за собственной душевной борьбой. Желание снова увидеть Картера значительно перевешивало обратное. Не выдержав, Кэт выругалась вслух.

– Что, не с той ноги сегодня встали?

Звонкий голос вошедшей Рейчел очистил голову Кэт, но ровно на пять секунд. Затем поединок возобновился. Кэт виновато улыбнулась. К счастью, Рейчел не стала допытываться, почему это мисс Лейн ругается в пустом классе.

– Его удалили. – Рейчел бросила сумку на свой стол.

– Что? – встрепенулась Кэт. – Кого удалили?

– Картера, кого же еще! Уорд сказал, что это перешло всякие границы. Картер опасен для других и для самого себя.

– Черт! – не выдержала Кэт. – И как он на это отреагировал?

Рейчел криво усмехнулась:

– По-картеровски: зарычал и обложил всех, начиная с Уорда. И с таким-то поведением он рассчитывает на условно-досрочное?

Кэт удивленно наморщила лоб. Ей и в голову не приходило, что Картер мог думать об освобождении раньше срока.

– А когда будут рассматриваться заявления?

– В конце месяца.

Кэт удивлялась себе. Почему это должно ее волновать? Откуда в ней вдруг появилось желание помочь Картеру? Она знает этого человека каких-то два дня. При его общительности и разговорчивости, они и десятка фраз не сказали. Плюс его манера цедить сквозь зубы. Но где-то глубоко внутри (где именно – Кэт не представляла) она чувствовала: есть в Картере что-то, выделяющее его из числа остальных ее учеников. Что-то, небезразличное ей и, главное, иррациональное и необъяснимое.

Эти взрывы на пустом месте. Язвительная ухмылочка, после которой любому здравомыслящему человеку хочется выпить чего-нибудь покрепче. Кэт наперечет знала все контрдоводы, однако ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось помочь Картеру.

В конце концов, это ее долг.

Кэт резко тряхнула головой.

– Что вы надумали? – полюбопытствовала Рейчел.

Кэт улыбнулась, чувствуя правильность своего решения:

– Думаю, мистеру Картеру придется выдерживать мое общество чаще, чем бы ему хотелось.

* * *

– Сильнее!

Картер что-то проворчал.

– Я сказал: сильнее! Я ничего не почувствовал!

Картер снова что-то проворчал, теперь уже громче. Его кулак врезался в красный пластиковый щит, которым тюремный тренер Кент Росс прикрывался от ударов.

– У меня трехлетняя дочка бьет сильнее! Девчонка! Еще раз!

Картер сощурился. Костяшки его пальцев стали одного цвета с бинтами, которыми были обмотаны кисти рук. Взвыв от ярости, он принялся дубасить красный щит, вкладывая туда всю свою злость, ненависть, желание и прочие эмоции, бушевавшие в нем. Его кулаки обрушивались на пластик щита с такой силой, что Росс невольно стал пятиться.

Секунд через тридцать скорость ударов замедлилась. Горячая волна адреналина разлилась по затейливо татуированным плечам Картера, потом по не менее затейливо татуированным бицепсам и потекла вниз, к кистям рук, стонавших после этого фейерверка ударов.
Страница 13 из 27

Картер тяжело дышал ртом. Когда Росс объявил, что на сегодня хватит, Картер был готов расцеловать неказистую физиономию тренера.

Он любил тренировки. Это была единственная часть «программы по управлению агрессивностью», которая доставляла ему удовольствие. После одной особо примечательной выходки Картера тюремный психиатр посоветовал Россу поработать с этим норовистым зэком и помочь ему сбросить часть внутреннего напряжения.

Картер растянулся на голубом синтетическом мате. Он еще не отдышался. Костяшки пальцев сильно болели от ударов по щиту. Продолжала болеть и щека, которой охранник вдавил его в стену после памятной заварушки в классе мисс Лейн. Вся одежда насквозь пропотела.

– А ты хорошо боксировал, – похвалил Росс, нагибаясь над распластанным телом Картера и подавая ему бутылку с водой.

– Ты меня чуть не укокошил. – Трясущейся рукой Картер взял бутылку.

Потом сел: измученные мышцы отозвались бурей протеста. В три огромных глотка он одолел половину бутылки, потом побрызгал себе на разгоряченную спину, чтобы хоть немного унять боль.

– Бросал бы ты курить, – заметил ему Росс. Картер лишь засмеялся. – Правда, такого напора, как сегодня, я у тебя не видел, – продолжал тренер. – Всю свою злость в кулаки вложил. Что-то случилось?

С Россом Картер тренировался больше года, и у них сложились вполне приятельские отношения. Картеру нравилось, что тренер не пытается выделываться, не строит из себя начальство, а на тренировках спрашивает по полной. Но то, что не давало покоя Картеру, далеко выходило за пределы их обычных разговоров о спорте, и потому он сомневался, стоит ли отвечать на вопрос. Даже если бы он посчитал Росса подходящим собеседником для подобных разговоров… Как перескажешь словами весь этот долбаный карнавал мыслей, мелькавших в голове?

Честно говоря, Картер сам удивлялся, что тогда, в классе мисс Лейн, всего лишь хватил столом об стену. Никогда еще его не захлестывала такая обжигающая ярость. Если не дать ей выхода, его бы просто разорвало. Потому он и схватил стол Кори, переправив туда весь поток ярости. Идиотская, конечно, затея. Но в ту минуту он совершенно не управлял собой.

Однако Картера цепляло совсем другое. Цепляло с той самой минуты, как охранник вывел его из кабинета Уорда, где начальник тюрьмы распинался об «инциденте». Следствием «инцидента» было удаление Картера с уроков мисс Лейн. Не на время. Насовсем. Такому неуравновешенному типу, как он, нельзя посещать занятия, особенно когда их ведет женщина. Не сказать, чтобы Картеру это не понравилось. Его это дико разозлило.

Цирк, да и только. Днем раньше он бы обрадовался, узнав, что больше не надо таскаться на занятия. А теперь… теперь он был готов умолять Уорда позволить ему и дальше ходить на английскую литературу. Картер себя не понимал. Где-то в самой глубине души ему хотелось сидеть в классе, слушать лирическую болтовню о поэзии и вещах, которые ему давным-давно известны. Хотелось сидеть в переднем ряду, глазеть на мисс Лейн и пытаться ее напугать.

Ну и зараза эта мисс Лейн! Картер толком не знал, радует ли его такое положение вещей или мешает. Виделись они всего ничего, почти не говорили, однако ему было не выкинуть из памяти ее лицо. Уж больно это лицо… симпатичное.

Сам же вляпался в дерьмо, а теперь разобраться не может.

Картер фыркнул, допил остатки воды и метко швырнул бутылку в мусорный контейнер, где она шумно приземлилась. Росс сел рядом с ним.

– Я слышал, что у вас вышло… в классе, – дипломатично начал он.

Лицо Картера мгновенно помрачнело. Росс поднял руки:

– Парень, я ничего не собираюсь комментировать.

Картер уткнулся в мат. Росс ждал.

– Это просто… – начал Картер. – Если по чесноку, в гробу видал я эти уроки. Я ведь не дебил, и книжечки могу почитывать без всяких уроков… А ходить туда я согласился, чтобы… упростить досрочное освобождение. – (Росс молчал.) – Но эта женщина… – Картер осекся. Ему хотелось откусить собственный язык. – Короче, не знаю, – быстро прибавил он, произнося эти слова больше для себя, нежели для сидящего рядом тренера.

Картер сделал самое честное признание, поскольку, как ни странно, он действительно не знал. Не знал, почему хочет вернуться в класс мисс Лейн, почему она, не говоря ни одного грубого слова, заставляла его съезжать с катушек. И уж тем более он не знал, с чего это она взялась тогда вытирать его окровавленную морду.

Зато он точно знал: ему это понравилось. Понравилось, как она убирала бумажным платком кровь с его носа. Просто находиться рядом с ней. Наконец-то он сумел ее рассмотреть. У него в постели перебывало достаточно симпатичных женщин, а уж тех, на кого он пялился, было в разы больше. Но мисс Лейн чем-то отличалась от них. Невысокого роста, но очень фигуристая и почти без косметики. Картер не сомневался: сиськи у нее – от Бога, а не из косметической клиники.

Он обожал телок с большими сиськами, а у нее они были просто суперскими.

Пока мисс Лейн вытирала ему кровь, он только и думал, как бы их потрогать.

Его клоунада со столом напрочь отсекла все. Даже возможность ее видеть.

Дерьмовее не бывает.

Теперь и УДО может накрыться медным тазом.

* * *

– Доброе утро, мисс Лейн, – приветствовал Уорд вошедшую к нему Кэт. – Прошу, присаживайтесь.

– Доброе утро.

– Итак, чем могу служить? – Начальник тюрьмы положил руки на подлокотники кресла.

Кэт в очередной раз приказала своим нервам успокоиться. Надо говорить без прелюдий.

– Я слышала, что инцидент с Картером может негативно отразиться на решении о его условно-досрочном освобождении.

– Не может, а отразится, – резко ответил Уорд. – В ближайшие полтора года воли ему не видать. Отсидит весь срок как миленький.

Кэт задело злорадство в тоне начальника тюрьмы.

– Насколько я понимаю, Картеру вскоре предстоит встреча с сотрудницей пробационной службы, которая занимается его делом, – сказала она, стараясь говорить как можно учтивее. – (Уорд кивнул.) – И я также понимаю, что решение коллегии зависит не только от хорошего поведения Картера.

Уорд изумленно вскинул брови. Такого поворота он явно не ожидал.

Начальник тюрьмы подался вперед, переместив локти на крышку стола:

– Мисс Лейн, вам-то какая печаль?

– Я взяла на себя смелость договориться о встрече с Джеком Паркером, консультантом Картера. Мы с ним встретимся во второй половине дня. И еще я бы очень хотела переговорить с той сотрудницей, когда она приедет в тюрьму. Я знаю, что вы или Джек можете устроить мне встречу с ней. Я…

Уорд поднял руку, прерывая Кэт:

– Мисс Лейн, прошу прощения, но я еще раз спрашиваю: почему вас это так заботит?

Кэт с усилием сглотнула:

– Я хочу обучать Картера.

Уорд на мгновение оторопел.

– Вы и обучали его. Вы, насколько я знаю, делали все, чтобы вовлечь его в учебный процесс. Однако Картер не оценил ваших усилий. После недавнего… инцидента я распорядился отстранить его от занятий. Он даже не пытался найти с вами общий язык. Пусть пеняет на себя. Я не могу рисковать безопасностью преподавателей.

Кэт мысленно напомнила себе о необходимости быть терпеливой и не поддаваться на провокации Уорда.

– Возможно, с вашей точки зрения все выглядит именно так. Но я вполне допускаю, что была недостаточно
Страница 14 из 27

терпелива с ним. – (Вот так-то, начальственная дубина!) – Я хочу помочь Картеру всеми доступными способами. – Кэт чувствовала, что под пристальным взглядом Уорда вот-вот покраснеет. – Я слышала, что другие преподаватели быстро отказывались работать с ним и требовали убрать его с занятий. У него не остается никакого выбора. Мне думается, если бы… у меня была возможность заниматься с Картером в индивидуальном порядке, опасность подобных конфликтов существенно уменьшилась бы.

Этот довод Кэт еще до встречи с Уордом обдумала со всех сторон, и он казался ей очень убедительным. Другие ее ученики побаивались Картера и, невольно или намеренно, провоцировали его на срывы. Если они будут заниматься только вдвоем, опасность провокаций исчезнет.

Уорд откинулся на спинку кресла. Он был явно заинтригован.

– Мисс Лейн, я хочу убедиться, что правильно вас понял, – скороговоркой произнес он. – Итак, вы хотите обучать Картера… в индивидуальном порядке… и тем самым повысить его шансы на условно-досрочное освобождение?

Кэт широко улыбнулась.

Уорд скептически на нее посмотрел, затем покачал головой:

– Этого я разрешить вам не могу.

Кэт раздраженно закусила внутреннюю поверхность щеки.

– А можно вас спросить почему?

Уорд язвительно усмехнулся и расправил плечи:

– Я не могу позволить вам находиться наедине с Картером.

– Почему же наедине? На занятиях будет присутствовать охранник. Если нужно, двое.

Начальник тюрьмы тяжело выдохнул:

– Мисс Лейн, я не стану вдаваться во все тонкости, но мы приняли вас для преподавания группе заключенных и в установленное для этого время. У вас есть утвержденное расписание занятий. А индивидуальное обучение в нашей тюрьме не практикуется. – Уорд поднял руки, всем своим видом демонстрируя фальшивое сочувствие. – В вашем контракте это не прописано. И потом, наше учреждение не может платить вам сверх оговоренной суммы.

Кэт снова улыбнулась начальнику, но уже без всякой учтивости. Она знала, что Уорд обязательно поднимет вопрос денег. Однако Кэт было все равно, заплатят ей за работу или нет. Как правило, она старалась не говорить о благосостоянии своей семьи, чтобы не ставить людей в неловкое положение. Но в разговоре с Энтони Уордом она решила изменить этому правилу. Будучи дочерью успешного сенатора и внучкой другого, не менее успешного сенатора, Кэт никогда не знала финансовых затруднений.

Скривив губы, она наградила Уорда таким взглядом, что начальник тюрьмы заерзал в кресле.

– Мистер Уорд, я это делаю вовсе не ради денег, – сказала она, и каждое ее слово было как плевок в его лощеную физиономию.

– Должен признаться, мисс Лейн, вы меня немало озадачили, – после недолгой тягостной паузы сказал Уорд. – У меня сложилось впечатление, что вы с Картером на дух не переносите друг друга. И вдруг – такая забота. Позвольте узнать: чем она продиктована?

– Я учительница. Моя работа и мое призвание – преподавать. Неудивительно, что я хочу заниматься с Картером. Ему непросто находиться в классе вместе с другими учениками, поэтому единственным решением остаются индивидуальные уроки. – В ее глазах блеснули свирепые огоньки. – Я уверена, что смогу ему помочь. Что я от этого получу? Картер станет более образованным человеком, только и всего. И потом, – Кэт решила уколоть самолюбие Уорда, – если он освободится досрочно, разве это не облегчит вам жизнь?

Кэт знала о взаимной неприязни между Картером и начальником тюрьмы.

Уголки рта Уорда чуть дрогнули.

– И все же, мисс Лейн, я вынужден сказать вам «нет». Возникнет слишком много вопросов. Дополнительная охрана стоит денег. Вы готовы работать бесплатно, но среди охранников таких альтруистов не найти.

– Зато среди них есть потенциальные садисты. Раз уж мы заговорили об охранниках: тот, кто пытался сломать Картеру руку, понес какое-либо наказание?

– Сломать руку?

– Представьте себе. Я видела, как кое-кто из них так заламывал ему руку, что только чудом не сломал запястье. Я была просто в шоке.

Пусть, пусть этот Уорд поймет, что его охранникам не все позволено. Кэт знала, что охранник, зверски обошедшийся с Картером, не получил даже выговора, хотя все его зверства были зафиксированы камерами наблюдения в классе.

– Понятно, – пробормотал Уорд. – Разумеется, мы стремимся не допускать проявления насилия к заключенным. Я разберусь.

– Вот и хорошо.

Если Кэт выросла в такой семье, у нее есть влиятельные друзья на самом верху. Достаточно одного ее звонка, чтобы этой истории дали нужный ход. И тогда не поздоровится не только охраннику-садисту, но и самому Уорду. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове начальника тюрьмы. Он откашлялся и поджал губы.

– Ну хорошо. Допустим, я удовлетворю вашу просьбу, – произнес он таким тоном, будто делал Кэт величайшее одолжение. – С чего вы взяли, что Картер оценит ваше… великодушие и согласится на индивидуальные занятия? Про таких говорят: упрямство прежде них родилось. Я не припомню, чтобы Картер на что-либо согласился с первого раза, не помотав нам душу своими возражениями.

Кэт улыбнулась в третий раз, изображая благодарность.

– А я уверена: если вы предварительно разрешите мне поговорить с Картером, я сумею его убедить, что это делается для его же пользы и я просто стараюсь ему помочь. Возможно, он оставит свое подростковое упрямство и согласится. Если же нет… тогда это будет целиком его выбор, и больше просить за него я не стану.

– И заниматься вы будете в свое свободное время. За свои уроки вы не получите ни цента, – сказал Уорд, наставляя на нее указательный палец.

– Разумеется. – Кэт отчаянно хотелось оторвать этот палец. – Я представлю вам график занятий, чтобы вы могли выделять охранника. Только желательно не того, кто заламывал Картеру руки.

– Постараюсь.

– Замечательно. – Довольная Кэт похлопала себя по бокам. – В два часа у меня встреча с Джеком. Я смогу потом поговорить с Картером? Мне бы хотелось перед выходными окончательно прояснить этот вопрос.

Уорд пыхтел. «Хочет мне показать, что последнее слово за ним», – подумала Кэт.

– Обратитесь в охрану. Пусть свяжутся со мной по рации, и мы это устроим.

– Большое вам спасибо, мистер Уорд.

На сей раз улыбка Кэт была сладкой донельзя. Выйдя, она бесшумно закрыла за собой дверь.

* * *

Джек Паркер внимательно слушал миловидную молодую рыжеволосую женщину, подробно излагавшую ему свой план. Утром, когда ему сообщили, что мисс Кэтрин Лейн просит о встрече с ним, Джек был весьма удивлен. Он почему-то решил, что она хочет подать жалобу на безобразное поведение Уэса. Это он вполне понимал и даже не сердился на учительницу. Но когда он узнал, что она стремится помочь Уэсу освободиться досрочно, такой поворот дела просто шокировал Джека.

Согласится ли Уэс на такое предложение? Этого Джек пока не знал. Консультант не раз поражался непредсказуемости своего подопечного и проявлял чудеса изобретательности, уберегая Картера от крупных неприятностей. История со столом не была исключением. Отстранение Уэса от занятий могло поставить жирный крест на его мечтах пораньше выбраться из опостылевшего Артур-Килла. Узнав, что мисс Лейн предлагает свою помощь, Джек был готов крепко ее обнять и не менее крепко
Страница 15 из 27

расцеловать.

– Должен признаться, я изумлен, что Уорд согласился на ваше предложение, – улыбнулся Джек, отхлебывая кофе.

– Просто я знаю, как надо играть в такие игры, – тоже улыбнулась Кэт.

Улыбка консультанта стала еще шире. Уорда давно пора было поставить на место.

– А я и не подозревал, что в педагогическом колледже учат таким премудростям.

Кэт лишь хмыкнула и тоже глотнула кофе.

Они сидели в тесном помещении без окон. Через несколько минут дверь отворилась и вошел Картер. От прежней его ершистости не осталось и следа – по крайней мере, внешне. Следом вошли двое охранников и изрядно сердитый Уэст.

– Привет, Уэс, – произнес Джек и встал.

– Привет, – пробормотал Картер. Он обомлел, застав здесь женщину, которую никак не ожидал увидеть. – Мисс Лейн, – не своим, каким-то бесцветным голосом произнес Картер, даже забыв поздороваться с ней.

– Присоединяйтесь к нам, Картер, – сказала она и почему-то вздохнула.

* * *

Картер видел ее защитную позу, отчего внутри у него все деревенело. Мисс Лейн была до жути привлекательна. Наверняка она и оделась сегодня так специально, чтобы его помучить. Он плюхнулся на стул и пошевелил пальцами, словно говоря: «Джек, ты знаешь, что мне от тебя нужно». Консультант выложил на стол пачку сигарет и спички. Картер неторопливо закурил и глубоко затянулся.

Выпуская дым, он следил за мисс Лейн. Ее зеленые глаза смотрели на него, почти не мигая.

– У вас есть десять минут, – рявкнул Уорд и, нарочито топая, пошел к двери.

– Едва ли мы уложимся, – возразила мисс Лейн. – Охрана сообщит вам, когда мы закончим.

Уорд остановился и почесал затылок:

– Ладно.

Начальник ушел. Джек и Картер переглянулись. Картеру нравилось, как мисс Лейн обломала Уорда, и в то же время он завидовал начальнику. Зависть была странной и даже глупой. Картеру почему-то хотелось, чтобы мисс Лейн немедленно принялась отчитывать его. Но училка не собиралась этого делать.

– Меня вытащили из моей клетки, погнали сюда. Может, кто-нибудь объяснит зачем? – спросил Картер, глядя в пространство между Джеком и мисс Лейн.

Джек выразительно посмотрел на него, показывая всю неуместность такого тона и поведения. Потом кивнул мисс Лейн. Та долго откашливалась. Картер удивлялся, как она нервничает. Эти пальцы, не находящие себе места. Эти напряженные плечи.

– Думаю, Картер, вы согласитесь, что ваши попытки посещать занятия не принесли ожидаемых результатов.

– Я и без вас это понял, – буркнул Картер. – Не держите меня за лоха.

– Уэс, – предостерегающе посмотрел на него Джек.

Картер выпучил глаза, после чего махнул рукой, показывая, что мисс Лейн может продолжать.

– Я так понимаю, что вскоре у вас состоится встреча с сотрудницей пробационной службы, которая занимается вашим условно-досрочным освобождением.

– Ну да, – равнодушно пожал плечами Картер. – И что?

Мисс Лейн смотрела на него твердо и строго. Картеру стало несколько не по себе, и он согнул пальцы.

– Я также знаю, что посещение моих занятий должно было повысить ваши шансы на освобождение.

Картер сделал последнюю затяжку и тремя резкими движениями размял окурок в пепельнице. Все это время он не сводил глаз с мисс Лейн.

– А попонятнее можно? – наконец спросил Картер, пряча усмешку.

В глазах мисс Лейн зажглись знакомые сердитые огоньки.

Не выдержала.

– Извольте, – с плохо скрываемым раздражением сказала она. – Я предлагаю заниматься с вами индивидуально, чтобы у вас была возможность подать заявление об условно-досрочном освобождении. Пусть даже вы ведете себя как полнейший придурок, хотя и видите, что люди пытаются вам помочь.

Джек изумленно наблюдал за этим маленьким огневым залпом. Картер беззастенчиво пялился на лицо и шею мисс Лейн. От нее веяло жаром. Картер облизал губы. Ну до чего крутая она телка, если ее хорошенько разозлить.

Мисс Лейн порывисто встала, оттолкнув стул. Тот заскрипел по бетонному полу, после чего с лязгом опрокинулся. Она лишь мельком взглянула туда, явно не собираясь поднимать стул. Вместо этого мисс Лейн подхватила со стола свою сумку, закинула на плечо и поправила ремень.

– Мисс Лейн, – растерянно пробормотал Джек и тоже встал.

– Будем считать, что никакого разговора у нас не было! – резко бросила она. – Я не собираюсь понапрасну тратить свое время. Я воочию убедилась: вы, Картер, можете отвечать на предлагаемую помощь единственным способом. Черной неблагодарностью. – Она еще раз поправила ремень сумки. – Для меня это было уроком, и я его усвоила. Теперь я понимаю: мое предложение не помогло бы законченному придурку, каким вы являетесь, иначе вы бы сюда не попали. И еще я поняла: вы, Картер, – редкостный придурок. Вы нацепили на себя маску туповатого уголовника. Вам почему-то страшно, что кто-то вдруг увидит в вас умного человека. Я не знаю, зачем вам это надо. Да и не хочу знать. Зато мне ясно, что мистер Уорд будет потирать руки, когда вы останетесь в Артур-Килле на весь срок. От звонка до звонка. Впрочем, меня это уже не касается. – Она повернулась, готовая уйти.

«Ну и пусть проваливает».

Вслед за привычной мыслью явилась другая. Не столько мысль, сколько понимание. Осознание взрослого человека, что эта фигуристая училка с огнем в зеленых глазах бросала ему спасательный канат. Предлагала реальный способ выйти отсюда по УДО, о чем Картер мечтал, ворочаясь ночами на койке. А он опять повел себя, как прыщавый подросток, которому минута собственного упрямства дороже жизни. Сейчас она уйдет, и он останется ни с чем. Доматывать срок.

Только теперь до Картера по-настоящему дошло: мисс Лейн предлагала ему помощь. Сама. Добровольно. Картеру отчаянно не хотелось признаваться себе, что он тронут ее готовностью ему помогать.

– Мисс Лейн! – позвал Картер.

Кэт остановилась, повернувшись в его сторону. Вся ее поза выражала нетерпеливое желание поскорее уйти.

– Я… это, – начал Картер, барабаня пальцами по столу. Он не привык выражать благодарность, не говоря уже о том, чтобы ее ощущать. – Слушайте, я… в общем… согласен.

Картер запинался на каждом слове. Его глаза бегали по противоположной стене.

Мисс Лейн взглянула на Джека. Тот явно утратил дар речи.

– Не берите в голову, Картер, – сказала она. – Глупо было с моей стороны…

– Нет, – перебил ее Картер. – Не глупо. Это замечательная идея. Я думаю… – Картер перевел взгляд на Джека, ища поддержки.

– Уэс, вы говорите, что согласны на индивидуальные занятия с мисс Лейн?

Картер уперся глазами в стол. Его рука потянулась к сигаретной пачке.

– Понятно, – прошептал Джек. – Мисс Лейн, вы как? – осторожно спросил консультант.

Кэт приблизилась к столу, но всего на шаг.

– Значит, мы будем заниматься?

– Я, кажется, сказал, – огрызнулся Картер сквозь густое облако сизого дыма.

Кэт изумленно пожала плечами, подняла упавший стул и снова уселась за стол.

Через двадцать минут в органайзере Кэт были расписаны дни и часы ее индивидуальных занятий с Картером. Она снова встала из-за стола и протянула Джеку руку.

– Благодарю вас, Кэтрин! – Консультант с энтузиазмом ее пожал. – Уверен, это не последний наш разговор.

– Конечно не последний, – улыбнулась она. – И зовите меня просто Кэт… До понедельника, – добавила она, поворачиваясь к
Страница 16 из 27

Картеру.

Картер в ответ не произнес ни слова. Он сидел, словно аршин проглотил. Кэт ушла, но он продолжал глядеть на дверь. В ушах шумело, а в голове, подчиняясь ритму его колотящегося сердца, эхом повторялось ее имя.

Кэтрин. Кэтрин. Кэтрин. Джек радовался как ребенок.

– Уэс, это же здорово, – говорил он, хлопая в ладоши. – Согласитесь, это чертовски здорово!.. Уэс, да что с вами? – Наконец Джек заметил, что его подопечный сидит не двигаясь.

– Как вы ее назвали? – хрипло спросил Картер.

Ему было трудно дышать. Он медленно поднес руку к груди, ощущая непривычную тяжесть. Такого с ним ни в каких переделках не бывало.

– Что? – спросил сбитый с толку Джек.

Картер закрыл глаза. Он силился сглотнуть, но в горле было сухо.

– Как вы назвали мисс Лейн?

– Я назвал мисс Лейн полным ее именем – Кэтрин. А что вас удивляет?

Кэтрин Лейн. Кэтрин-черт-возьми-Лейн.

Окружающий мир клонило то в одну, то в другую сторону. Голова налилась свинцовой тяжестью. Картер опустил ее на колени. Он дышал ртом, и все равно в легкие попадали жалкие крохи воздуха.

Этого не может быть. Никоим образом.

Нет.

А почему нет?

Потому что шанс ничтожен.

Картер вцепился себе в волосы.

– Это не может быть она, – прошептал он, продолжая сомневаться.

Воздух напрочь не желал проталкиваться в его легкие. Стены помещения надвигались на него, а вместе с ними наваливалась паника. Картер не мог поверить, и это неверие, точно клещами, сжимало ему горло. Он задыхался.

Почуяв неладное, Джек опустился на колени и стал тормошить Картера.

– Вы о ком, Уэс? – допытывался Джек. – Уэс, скажите хоть слово. О ком вы сейчас говорили?

– Это не может быть она, – пробормотал Картер.

– Кто? Мисс Лейн?

– Нет, – ответил Картер, едва замечая, насколько испуган его консультант. – Она не мисс Лейн. Она…

– Кто? – спросил Джек, впиваясь Картеру в плечо.

Картер поднял голову, но его глаза не видели консультанта. Его зрение заволокло пеленой воспоминаний, настолько осязаемых, что он мог их потрогать.

Густые вьющиеся волосы. Голубое платье. Револьверные выстрелы. Крики.

Картер схватился за руку Джека. Он цеплялся за собственную жизнь. Ему требовался якорь, что-то, что удержит его, иначе он распадется на куски. Теперь к его горлу подступали рыдания.

Картер перестал ощущать себя сильным, насмешливым, высокомерным двадцатисемилетнем парнем. Он снова был одиннадцатилетним мальчишкой, насмерть перепуганным, отчаянно нуждавшимся хоть в чьей-то любви. А сейчас он с таким же отчаянием пытался спасти жизнь маленькой, окаменевшей от страха девчонки.

Картер хотел ответить Джеку. Он старался это сделать. Он хотел рассказать консультанту все. Хотел попросить, чтобы Джек увел его отсюда, пока он окончательно не потерял рассудок. А может, это вовсе и не потеря рассудка? Может, именно так себя чувствует человек перед смертью?

Память Картера была похожа на прорванную дамбу. Воспоминания хлестали через край, но, в отличие от водных струй, каждое фейерверком взрывалось у него в мозгу, плясало перед глазами, эхом отзывалось в ушах. Картер сидел с опущенной головой и плотно закрытыми глазами. Рука намертво впилась в лацкан пиджака Джека, сминая шерстяную ткань. Больше всего Картеру сейчас хотелось успокоиться, расслабиться и вернуться в мир, где он – взрослый человек. Не получалось. Он злился на себя, хватая ртом воздух и задыхаясь.

Боясь, что сейчас горло окончательно сожмется и он умрет от удушья, Картер прижался потным лбом к плечу консультанта и прошептал слова, которые не произносил целых шестнадцать лет. С того жуткого вечера.

– Джек, она – мой Персик.

Глава 7

– Мне нужно к папе!

– Идем. Нужно убраться подальше отсюда. Они тебя убьют! Шевелись!

– Уэс?

– Нет! Папе нужна моя помощь!

– Уэс, вы можете открыть глаза?

– Не дергайся!

– Уэсли, очнитесь. Вам ничто не угрожает.

Картер сел на больничной койке, испуганно озираясь и шумно дыша ртом. Прикосновение чьей-то руки заставило его подпрыгнуть. Повернувшись, он увидел возле койки заметно встревоженного Джека. Картер сглотнул. Казалось, его горло выстлано наждаком. В голове по-прежнему не было ни малейшей ясности. Он ощущал себя кандидатом в покойники.

– Где я?

Картер поморгал, оглядывая помещение с белыми стенами. Потом увидел удивленное лицо врача. Неподалеку стояли двое охранников.

– Уэсли, вы в тюремной клинике, – ответил врач.

– Во-первых, Картер. И вас, док, я вроде не спрашивал, – огрызнулся Картер.

Доктор поежился и сделал шаг назад.

– Уэс, у вас был приступ паники, – тихо сказал ему Джек.

Картер выдавил из себя смешок, хотя ему было вовсе не смешно. Ему было очень даже паршиво сейчас.

– Кто это вам сказал? – продолжал хорохориться Картер.

– Я, – ответил врач.

Картер наградил его хмурым взглядом.

– Нечего мне здесь делать, – буркнул он, свешивая ноги на пол. – Где моя обувь?

– Боюсь, это невозможно… – начал врач.

– Я не про возможности спрашиваю! – заорал Картер.

Кто-то лупил его по черепу изнутри. Барабанные перепонки грозили лопнуть от лавины звуков. Везде, куда бы он ни посмотрел, плясали черные точечки. Ну и картиночка. Картер ненадолго зажмурился, рассчитывая прогнать этих плясунов.

Картера шатало. Джек положил ему руки на плечи.

– Вам надо успокоиться, – шептал ему консультант. – Просто расслабьтесь. Полежите здесь немного. И не упрямьтесь.

Картер потер саднящую переносицу. Такого с ним еще не бывало. Казалось, между ушами расположился цирк со всеми акробатами и дрессированным зверьем. Все это начисто выжало из него силы. Картер даже не мог оттолкнуть Джека, когда тот укладывал его обратно на подушку. Тяжело дыша, Картер хмурился на всех, кто стоял возле койки и глазел, как его плющит. Может, они ждали, когда его разорвет изнутри?

– Голова болит? – спросил врач.

Картер был настолько изможден, что мог лишь с неприязнью посмотреть на докторишку. На ехидный ответ сил не хватало.

– Я схожу за таблетками от головной боли, – пообещал врач и торопливо покинул палату.

Картера удивило, что охранники, нервозно поглядев на Джека, тоже ушли.

– Теперь хоть дышать легче будет, – усмехнулся Картер.

Джек привычно сунул руки в карманы:

– Нам надо поговорить.

– О чем? – насторожился Картер.

– Вы знаете, – пристально глядя на него, ответил консультант.

Теперь уже Картер сам уронил голову на подушку.

Он был не в том состоянии… Он вообще был не в состоянии, чтобы рассказывать кому-то о настоящем откровении. Вот только откровение продолжало дубасить его изнутри, будто кирпичом.

Это была она. Персик. Девчонка, о которой он мечтал шестнадцать лет.

Девчонка, которую он спас…

– Уэс, – не отставал от него Джек. – Если вас беспокоит конфиденциальность нашего разговора…

– Джек, меня вообще ничего не беспокоит. Мне просто нечего сказать. Понятно?

Картер молотил по больничным простыням. Ему хотелось порвать их на лоскуты, поскольку на такие же вибрирующие лоскуты была сейчас порвана его душа.

Раздался скрежет – Джек придвинул стул к койке. Консультант – дотошный сукин сын. Джеку нужны объяснения, и он не успокоится, пока не получит хотя бы что-то.

Джек уперся локтями в край койки:

– Уэс, мы с вами не первый год знакомы. Мы говорили, спорили.
Страница 17 из 27

Бывало, просто сидели и молчали. Но, ей-богу, парень, никогда еще вы меня так не пугали, как вчера.

Картер повернулся и посмотрел на Джека. Усталые глаза консультанта не врали. Его признание вызвало у Картера странные и непривычные ощущения. Вообще-то, Картеру всегда было плевать на чужие мысли и чувства. Но узнать, что Джек сильно поволновался из-за него… Картер толком не знал, как к этому отнестись.

– Ну, было, – попытался отмахнуться он, переводя взгляд на больничный потолок. – Сейчас со мной все нормально.

– А как насчет Персика?

Картера пробрала дрожь, сменившаяся позывами на тошноту.

– Ничего особенного, – напряженно прошептал Картер. – Забудьте.

– Персик – это человек?

Картер прижал пальцы к гудящим вискам и закрыл глаза.

– Джек, прошу вас, – простонал он. – Отвалите с вашими вопросами.

Картер надеялся, что хотя бы по тону его голоса Джек поймет, каково ему сейчас, и не будет допытываться. Консультант удивленно прищурился. Кажется, дошло. У Картера не было ни сил, ни намерения кому-то что-то объяснять. Особенно насчет Персика, о которой он постоянно думал все эти шестнадцать лет.

Прежде чем говорить на подобные темы, ему надо вытащить голову из собственной задницы.

Ему вообще надо вытащить свою голову оттуда, потому что в понедельник у него урок по английской литературе.

Индивидуальное занятие с ней.

С мисс Лейн.

С его Персиком.

* * *

Когда его Персик вошла в класс, Картер уже сидел за столом. Она приветливо улыбнулась охраннику. Заметив напускное равнодушие Картера, перестала улыбаться, но не утратила уверенности.

– Добрый день, – поздоровалась она и принялась вытаскивать из своей громадной сумки книги и тетради.

Картер намеренно глядел в пол. Руки с переплетенными пальцами лежали на коленях, и только большие пальцы крутились, как заведенные. Черт, он даже вспотел. Мисс Лейн кашлянула, подавая знак, что ждет его реакции.

Картер поднял голову, моля всех богов, чтобы голос его не подвел.

– Добрый день, мисс Лейн.

Ее глаза удивленно вспыхнули. Она явно не рассчитывала на столь вежливое приветствие, да еще произнесенное дружелюбным тоном. Картер слегка улыбнулся, напустив на себя вид скучающего, уставшего от жизни бездельника. На самом деле ему сейчас хотелось выскочить из класса со скоростью кота, которому ошпарили хвост. Он не сомневался, что она слышит бешеные удары его сердца.

Она выдвинула стул и села:

– Мы с вами будем проходить тот же материал, что я даю в классе. Так что от других вы не отстанете.

Картер смотрел на нее и запоминал ее взрослую. Целиком. Он следил за ее движениями, за сменой выражений на лице, пытаясь вспомнить девчонку, обитавшую в глубинах его памяти, будто измятая фотография посреди разного хлама. Надо же! Шестнадцать лет прошло, и вот она сидит напротив него, даже не догадываясь, что они встречались еще до этой тюрьмы. Но его взгляд на себе она явно ощущала. Интересно, а она что чувствует, глядя на него? Может, примерно то же самое?

– Вот стихотворение, разбором которого мы сегодня займемся. – Она положила перед Картером лист бумаги.

Он быстро пробежал глазами название.

– «Элегия» Тичборна?

– Да. Вас что-то не устраивает?

– Скажите, а остальные умнички из вашего класса… они хоть знают, кто такой Чидиок Тичборн?

– Теперь знают, – невозмутимо ответила она, снимая колпачок с ручки. – А что вам известно о нем и его творчестве?

В ее голосе Картер уловил вызов. Он постарался сосредоточиться на заданном вопросе, хотя это было нелегко. Из-под стола, от коленок Персика, так и веяло жаром.

– Мне? – переспросил Картер, скрещивая руки на груди. – Довольно много.

– Тогда, пожалуйста, расскажите. Порадуйте меня.

– Порадовать вас? – снова переспросил Картер, уже с оттенком насмешки. Он почесал подбородок и начал: – Тичборн родился в английском городе Саутхемптоне в тысяча пятьсот пятьдесят восьмом году, хотя точная дата его рождения до сих пор вызывает споры. В тысяча пятьсот восемьдесят шестом году он примкнул к заговору Бабингтона. Заговорщики ставили своей целью убийство королевы Елизаветы и возведение на престол католички Марии Шотландской. Но судьба была на стороне Елизаветы. Тичборна арестовали вместе с остальными заговорщиками и через какое-то время повесили, затем вздернули на дыбу и четвертовали. – Персик оторопела. Картер подавил смешок и продолжил: – «Элегия» была написана Тичборном в тюрьме, где он томился, ожидая казни. Мисс Лейн, вы не находите, что это произведение не слишком пригодно для изучения в исправительных заведениях?

– Смотрю, вы любите историю.

– Я предпочитаю английскую литературу, – уклончиво ответил Картер, не реагируя на ее комплимент.

Персик облизала губы:

– Тогда расскажите об этом стихотворении.

– В «Элегии» Тичборн использует парадоксы и антитезы. – Палец Картера заскользил по строчкам. – Противоположности и противоречия. Этим он хочет высветить трагедию, которую переживает. Но если вдуматься, нет там никакой трагедии. Одна глупость.

– Почему вы так решили?

Картер засмеялся:

– Тичборн наделал ошибок и был вынужден за них расплачиваться. Платить по долгам.

– Вы говорите так, будто что-то знаете об этом.

Картер выгнул брови, затем выразительно поглядел на стены класса и скучающего охранника. Ты же умная девочка, Персик, чтобы понимать очевидные вещи.

– Я понимаю, вы расплачиваетесь за свои ошибки, – сказала она. – Но ведь Тичборна казнили совсем молодым. Неужели у вас нет ни капли сочувствия к его участи?

– Сочувствия? Нет, – твердо ответил Картер. – А вот зависть есть. – Картер переместил взгляд на пространство стола, разделявшее их. – Он знал, что его казнят, и сам факт предстоящей казни позволял ему видеть окружающий мир намного яснее. У него был фокус, ясность. В этом я ему завидую.

– Вам хочется ясности?

– Хотеть и нуждаться – не одно и то же, мисс Лейн. Я нуждаюсь в ясности. Мне нужен фокус.

Сказав это, Картер уставился на нее, поскольку ничего другого прибавить к своим словам уже не мог. Узнав, кто она такая, он сделал первый шаг к обретению жизненного фокуса. Первый за столько лет. И хотя он рассуждал о Тичборне с апломбом маститого литературоведа, только присутствие Персика по-настоящему прочистило ему мозги и помогло всерьез понять собственную потребность в ясности.

– Персик, – прошептал он, вглядываясь в ее лицо.

Вот эти рыжие волосы он чувствовал у себя на лбу и щеках, когда повалил ее на тротуар, а она силилась вырваться и убежать к отцу. И вот эти зеленые глаза были тогда полны страха и горьких слез.

– Что? – тихо спросила она. – Картер, вы что-то сказали?

Момент был упущен.

Словно очнувшись после короткого сна, Картер выпрямился, косясь на охранника. Тот, похоже, дремал по-настоящему.

– А знаете, – пробормотал Картер, нашаривая в кармане сигарету, которую выклянчил у Джека. Его защитный барьер вернулся на место. – Вы правы: откуда мне знать, что там было в голове у этого Тичборна? Вы просто гениальная учительница.

Внутренний голос обзывал Картера последними словами, включая и нецензурные, обвиняя в виртуозном умении все испортить. Спокойствия на лице Персика как не бывало. Чувствовалось, эти слова ее рассердили. Ничего, с ее гневом он
Страница 18 из 27

как-нибудь справится. Хуже, что ее гнев завел его самого. Этого Картер очень боялся.

– Да, – резко произнесла Персик. – Я умею добиваться от своих учеников… результата.

Она с шумом положила перед Картером другой лист, где были вопросы и задания.

– Уверена, при таких обширных познаниях вы без труда справитесь со всем этим.

Взгляд, который она метнула следом, провоцировал Картера на ехидный ответ. Даже на отказ. Однако Картер повел себя по-другому.

Вместо этого он взял брошенную ему ручку и начал выполнять задания, исподволь любуясь ее «красотой во гневе». Картер знал: теперь он сделает все, о чем она попросит.

Все, что угодно.

Глава 8

Кэт аккуратно сложила на столе тетради и ручки. Охранники были готовы вот-вот увести учеников по камерам.

– Вы сегодня замечательно поработали, – сказала она Райли. Тот робко улыбнулся. – Кто бы мог подумать, что Шекспир пробудит у вас такой интерес к письменному изложению своих мыслей?

Кэт просто распирало от гордости за успехи Райли. Он старался изо всех сил, ведя ожесточенную войну со своей дислексией. Но острого ума у него не отнимешь.

Райли смущенно ухмылялся, переминаясь с ноги на ногу. Потом ткнул указательным пальцем в дешевое издание «Венецианского купца» на столе у Кэт:

– Если честно, мисс Лейн, мне вся эта поэзия до большой лампочки. А вот этот чувак Билл чем-то понравился.

Кэт засмеялась, представив, как возмутились бы почитатели Шекспира, которого этот большой ребенок назвал чуваком Биллом. Между тем Райли не торопился уходить.

– Райли, я могу вам чем-то помочь?

Тот прищелкнул пальцами. Кэт знала: он всегда так делал, если нервничал.

– Вы знаете, что на следующей неделе – заседание пробационной комиссии? Там будет решаться и вопрос с моим УДО.

Кэт кивнула.

– Мур! – крикнул ему охранник. – Хватит прохлаждаться. На выход.

– Подождите! – тем же тоном крикнула Кэт, выпрямляясь в струну. – Мистер Мур хочет обсудить со мной важный вопрос по поводу его учебы. И не надо на него кричать, – добавила она, потрясая указательным пальцем.

Оторопевший охранник предпочел не связываться с крутой училкой.

– Простите, Райли. Я вас слушаю.

– Тут… – Он сцепил вспотевшие пальцы. – Понимаете… они соберутся. И я подумал… – Когда Райли волновался, его речь становилась отрывистой. Расцепив пальцы, он сжал кулаки и теперь ударял один о другой. – Я, типа, знаю… вы помогаете Картеру выбраться отсюда.

На Райли было жалко смотреть.

– Какой помощи вы хотите от меня? – осторожно спросила Кэт, дотрагиваясь до костяшек его пальцев. – Говорите, не стесняйтесь. Если я смогу помочь, то обязательно помогу.

Райли с заметным облегчением опустил плечи:

– Джек так и говорил, потому что вы крутая и не держите нас за лохов.

– Благодарю за комплимент, – засмеялась Кэт.

– Вы это… напишете на меня характеристику… для комиссии? Объясните им, какой я… старательный и все такое?

Кэт уже знала о письменных характеристиках. Не далее как сегодня утром ей об этом сказал Энтони Уорд. Он был необычайно возбужден. Нравилось же этому самовлюбленному коротышке играть в вершителя судеб.

– Я с удовольствием напишу вам характеристику, – пообещала Кэт, стискивая руку Райли.

– Серьезно?

– Вполне.

Больше она ничего не успела сказать. Обрадованный Райли заключил ее в свои медвежьи объятия.

– Высший балл, мисс Эль! – радостно вопил он.

* * *

На урок к Картеру она немного опоздала, но пришла в радостном волнении, предвкушая новое занятие с ним. На прошлом Картер буквально ошеломил ее своими познаниями. О том, что он умен и любит читать, она знала из его личного дела. Однако тут был еще один нюанс, никак не отраженный в личном деле. Образованность и начитанность Картера имели весьма стойкий привкус соблазнительности.

Войдя, она улыбнулась охраннику. Картер стоял в дальнем углу, сцепив руки. Во рту дымилась почти докуренная сигарета. Лицо у него почему-то было угрюмым, а при виде ее стало еще угрюмее. Пепел сигареты сыпался на пол.

– Наконец-то, – язвительно произнес Картер. – А то я торчу тут и думаю: у вас дел по горло. Какие занятия?

Кэт медленно опустила сумку на стол. Она молча проглотила язвительное замечание, памятуя слова Рейчел. Выходит, ассистентка была права: рутинный порядок, которым так тяготятся люди на воле, для зэков жизненно важен.

– Прошу меня извинить, – сказала Кэт.

Картер расхаживал взад-вперед, ожидая объяснений.

– После урока я немного поговорила с Райли, а по пути сюда встретила Джека и…

– Что? – громко крикнул Картер.

Охранник у двери инстинктивно потянулся к дубинке у пояса.

– Вы о чем? – спросила Кэт, не позволяя себе повышать голоса.

– Что он вам сказал? – прорычал Картер, одним прыжком подскакивая к столу.

– Мы говорили о том, что на следующей неделе в тюрьму приедет сотрудница пробационной службы, которая занимается вашим досрочным освобождением, – все тем же спокойным тоном пояснила Кэт. – Джек хочет, чтобы я с ней поговорила об индивидуальных занятиях с вами. Джек считает, что мое присутствие на комиссии может сработать в вашу пользу.

Кэт видела, как начал гаснуть гнев в его глазах и как его широкая, сильная грудь освобождалась от напряжения. Картер сглотнул. У него дрожал кадык. Кэт тряхнула головой, прогоняя до жути неуместные мысли. Самой неуместной была мысль… даже не мысль, а желание пройтись языком по всей длине татуировки Картера. Самый верхний кусочек, который она видела, не давал ей покоя. Интересно, далеко ли простирается этот черный узор?

– Теперь, Картер, вы знаете, почему я задержалась. Еще раз прошу меня извинить. Можем приступать к уроку.

Кэт намеренно опустила руки, демонстрируя свое миролюбие. Кивнула Картеру, приглашая садиться.

Тот пригладил взлохмаченные волосы и сел, раздавив окурок в пепельнице.

– Итак, мисс Лейн, какую тему вы приготовили на сегодня? Мне не усидеть на месте от любопытства.

– Пока что продолжим заниматься Тичборном. – Кэт проигнорировала его сарказм. – Хочу вернуться к заданию, которое вы делали вчера.

– Я в полном восторге, – сухо ответил Картер, доставая из кармана вторую сигарету.

Пока Кэт передвигала стул, чтобы сесть с ним рядом, Картер попросил у охранника огонька. Закурив, он с наслаждением затянулся и собрался уже выпустить дым, но вдруг остановился. Картер не ждал, что Кэт сядет на одну сторону с ним. А она села, скрестила ноги и зашуршала бумагами.

– В чем дело? – спросила Кэт.

Не выпуская сигареты изо рта, Картер смотрел на узкое пространство, разделявшее их. С другого края свободного места было заметно больше.

– Вам же не терпелось начать занятие, – с упреком напомнила ему Кэт. – Или вы боитесь, как бы не подцепить учительских платяных вшей?

Картер вынул сигарету изо рта:

– Нет. Такая лабуда меня не волнует. Я просто удивлен.

– Удивлены? Чем?

Большим пальцем он почесал кисть другой руки.

– Тем, как ловко вы прячете свой страх.

– Я вас не боюсь, – сощурившись, ответила Кэт.

– Не прикидывайтесь, мисс Лейн.

У него была до жути сексуальная улыбочка.

Кэт выдержала его взгляд, потом откинулась на спинку стула и усмехнулась:

– А почему это я должна вас бояться?

Картер подался вперед, выпустил из ноздрей дым. Ударяясь о его
Страница 19 из 27

верхнюю губу, дым разделялся на две струйки.

– Вам стоило бы меня бояться, Персик, – почти шепотом произнес он. – Я умею делать такое, что закружит вашу хорошенькую голову с бешеной скоростью. А учитывая ничтожное расстояние, которое отделяет нас друг от друга… – Картер выразительно кивнул подбородком. – Это ничтожное расстояние… – Он смотрел прямо на нее. – Оно вызывает во мне неодолимое желание снова вспомнить все дрянные штучки, на какие я способен.

«Ну и задница ты, Картер».

Весь воздух, какой был в легких Кэт, шумно вырвался наружу. Картер, явно довольный собой, улыбнулся и развалился на стуле:

– Насколько я понимаю, вам понравилось, как я выполнил задания.

Он стал просматривать ее комментарии на полях.

– Это… я… да… Что?

– Я сказал, вам понравилась моя писанина. – Уголки его рта чуть приподнялись в тщеславной улыбке. – А сегодня мы будем заниматься или как?

Кэт была не в силах собраться с мыслями. Слова рассыпались, как бусины на лопнувшей нитке. Она пододвинула к себе бумаги, наклонилась, положив руку в опасной близости от его руки. Их разделяло каких-нибудь полдюйма. В голове Кэт звенело, гудело и трещало. Выдержав не более минуты, она была вынуждена убрать руку.

Следующие сорок пять минут Кэт наблюдала, как Картер старательно и беспрекословно выполнял все ее задания. Чем дальше он анализировал «Элегию», тем интереснее становились его рассуждения. Похоже, ему это по-настоящему нравилось. Кэт слушала его и просто наслаждалась. Внизу ее живота приятно замирало. Когда она задавала Картеру какой-нибудь каверзный вопрос, его глаза темнели, и это ей тоже нравилось. Их поединок, касавшийся пятистопного ямба, метафор, особенностей художественных приемов был настоящим сексом в словах.

Если это была прелюдия, Кэт жаждала продолжения.

В класс вошли охранники, чтобы отвести Картера в камеру. Кэт медленно собирала вещи. Мысль о том, что она не увидит его целых два дня, угнетала. Казалось, будто в животе у нее застрял булыжник.

Кэт уходила первой. Возле двери она услышала скрип стула. Картер встал:

– Мисс Лейн!

Она обернулась:

– Да, Картер.

– До понедельника, – сказал он, улыбнувшись краешком рта.

* * *

Свой день рождения Бет праздновала в любимом итальянском ресторане. Поскольку ресторан помещался в Сохо, Кэт дошла туда пешком. С красиво упакованным подарком, к которому была пришпилена поздравительная открытка, она вошла в зал и засмеялась, увидев подругу. Бет нарядилась в розовое, чуть выше колен платье, левую часть которого занимал огромный жетон с мигающей цифрой 25. Талию Бет стягивал яркий и тоже розовый кушак.

– Кэт, никак ты здесь? – радостно завопила Бет.

– Конечно. Разве я могла пропустить такое событие?

Бет вдруг остановилась и стала приглядываться к ней. Кэт не могла понять, в чем дело. Может, она напрасно явилась в черном? И что ее угораздило надеть черные джинсы и такую же черную шелковую блузку?

– Бет, что это ты меня разглядываешь? – не выдержала Кэт.

– В тебе что-то изменилось! – Бет снова заулыбалась. – Ты просто светишься и… Ну и ну. И как его зовут?

Кэт изумленно разинула рот, затем слегка фыркнула:

– И придумаешь же ты. Пойдем горло промочим.

Бет послушно отправилась в сторону бара.

– Это просто мое субъективное мнение. – Она подняла руки.

Кэт недоверчиво прищурилась и вручила подруге подарок:

– Вот тебе для твоего объективного мнения. От нас с мамой.

Красная сумочка-клатч от Эрмеса… Впрочем, Бет получила на свое двадцатипятилетие именно то, на что весьма прозрачно намекала. Прижав подарок к груди, Бет восторженно что-то лепетала. Кэт было приятно смотреть на обрадованную подругу. Если бы всех можно было осчастливить с такой же легкостью!

– Что-то я Адама не вижу, – сказала Кэт. – Как всегда, запаздывает?

Бет расплатилась с барменом.

– Как всегда, работа допоздна. Должен скоро подъехать.

– Тяжкая жизнь финансового директора? – улыбнулась Кэт.

– Они с братом оба трудоголики. Мы – как корабли, плывущие в ночи. Когда я не проверяю тетради и не расписываю занятия на следующую неделю, то планирую нашу свадьбу. Мы с Адамом решили устроить ее на будущий год, летом. Ты у меня числишься подружкой невесты. Запиши себе в органайзер, а еще лучше – пришпиль на стенку над кроватью.

– Час от часу не легче, – пошутила Кэт.

– Спокойно, подруга. Я же все-таки не персонаж из «Несносных невест».

Обе засмеялись.

– А ты-то как? – спросила Бет. – Как твои будни за решеткой?

– Стремительно набираюсь знаний об особенностях тюремной жизни, – улыбнулась Кэт.

Она рассказала о смышленых учениках, которых обучала, о своих индивидуальных занятиях с Картером. Чтобы ее слова не выглядели излишне оптимистичными, Кэт рассказала о словесной стычке между Кори и Джейсоном, едва не переросшей в потасовку.

– А у тебя счастливая физиономия, – признала Бет, забирая со стойки их напитки. – Сразу видно: ты занимаешься тем, что тебе нравится.

Кэт невольно покраснела:

– Знаешь, приятно сознавать, что наконец-то делаешь по-настоящему важное дело.

– Отец гордился бы тобой.

– Думаю, что да. Я помогаю людям, и от этого мне самой хорошо, – сказала Кэт, водя пальцем по ободу бокала. – Вот только… – Она не договорила. Недавняя улыбка погасла.

– Что – только? Трения с тюремным начальством?

– Нет, хотя не без этого. Мама упорно отказывается верить, что я по-настоящему счастлива, работая в тюрьме. Она до сих пор считает мое устройство в Артур-Килл блажью. Стоит нам с ней встретиться, как через пять минут мы начинаем ссориться. Меня это задевает. Мама не желает ни доверять мне, ни гордиться мной. Наоборот, она убеждена, что там со мной обязательно что-нибудь случится. Ее послушаешь, так все, что я делаю, – моя блажь. Я все это придумываю с единственной целью – отравить ей жизнь.

– Дорогая, ты что, свою мать не знаешь? – примирительным тоном спросила Бет. – Я давно поняла: беспокоиться – любимое занятие всех матерей. Тем более что ты работаешь не в обычной школе, а в тюремной.

– Знаю, но…

– Попытайся хотя бы немного ее понять.

Кэт стиснула зубы. Эта фраза была способна не только испортить ей настроение, но и вывести из себя. Она очень любила Бет, но ее бесила непонятная солидарность подруги с Евой Лейн. Кэт решила сменить тему:

– Как Адам? Надеюсь, не ночует на своей работе?

– Нет, конечно. Но работа у него на первом месте. Я сначала злилась, потом перестала. Я и сама такая… Кстати, Адам пригласил сюда своего брата. Остина ты еще не видела. Он большая шишка в WCS. Прошлой зимой развелся. Вольная жизнь не лучшим образом действует на Остина, и Адам пытается вернуть его в категорию женатых мужчин. Между прочим, Остин – весьма приятный человек. В обаянии ему не откажешь.

Кэт мгновенно поняла, куда клонит ее подруга.

– Нет! Благодарю покорно! – воскликнула она, отчаянно тряся головой. – Мне сейчас не нужен мужчина.

– Успокойся. Я же не навязываю, – усмехнулась Бет. – Я понимаю, подруга, твою приверженность строгим принципам. Пятнадцатилетняя девственница – это, может, и похвально. Но когда дело движется к двадцати пяти…

– Замолчи! – отмахнулась Кэт, не рассердившись на эти слова.

– Ну вот, легок на помине!

Бросившись через зал навстречу
Страница 20 из 27

вошедшему Адаму, Бет наградила его крепким объятием и не менее крепким поцелуем. Жених Бет превосходил ее ростом всего на пару дюймов. Его каштановые волосы были аккуратно подстрижены. Одежда Адама состояла из синих джинсов и красной рубашки от делового костюма. У него, как и у Кэт, были зеленые глаза, но другого оттенка. А вот такой белизной зубов она похвастаться не могла.

– Здравствуй, Кэт. Давно тебя не видел, – сказал Адам, подходя к столику. – Заказать тебе чего-ни…

– Тысяча извинений за опоздание. Жуткие пробки, да еще таксист попался редкостный тупица!

Обернувшись на голос, Кэт увидела всклокоченную черную гриву. Казалось, этот мужчина только что вылез из постели. На самом деле обладатель гривы умело пользовался найденным имиджем. Он был на целую голову выше обеих женщин. Кэт и не заметила, как он уже стоял возле нее. Только потом гривастый обратил внимание на Адама. Тот похлопал его по спине.

– Кэт, хочу тебе представить Остина Форда, брата Адама, – сказала Бет. – Остин, это моя подруга Кэт Лейн.

– Привет. – Кэт протянула ему руку. – Рада знакомству.

Остин нагнулся, взял ее руку, но не пожал, а поцеловал.

– Взаимно, – произнес он и улыбнулся.

Да, Остин был очень привлекательным мужчиной. Черная спортивная рубашка с короткими рукавами красиво обтягивала широкие плечи. В расстегнутом вороте виднелась черная цепочка, убегающая под рубашку. Одежда прекрасно гармонировала с его мускулистыми загорелыми руками и типично мужским худощавым лицом. Он был похож на Адама, но выглядел еще более сильным и мужественным.

Потягивая мартини, Кэт осторожно разглядывала Остина. Внешне в нем было все, что ей нравилось в мужчинах. Если у него и манеры соответствующие, тогда ему просто цены нет. И в то же время ее не оставляла непонятная настороженность. В подобных случаях Кэт всегда ощущала тяжесть в животе, словно ей подкладывали туда увесистую гирю.

Остин насмешливо улыбнулся, и гиря стала еще тяжелее.

В этой усмешке было что-то очень знакомое. Кэт стало жарко.

– Кэт, а чем вы занимаетесь? – спросил Остин, заметив на себе ее взгляд.

– Я школьная учительница, – торопливо ответила Кэт. – Преподаю английскую литературу.

– Значит, вы с Бет – одного поля ягоды. Чудесная профессия. А в какой школе вы работаете?

– В тюремной. В Артур-Килле.

Брови Остина высоко поднялись, соприкоснувшись с кончиками волос.

– Вот это да, – пробормотал он, украдкой взглянув на брата.

Адам кашлянул в кулак. Почему-то ему стало неуютно.

Кэт нахмурилась. Неужели ей предстоит выслушать новую порцию рассуждений об опасности работы в тюрьме?

– Бет мне ничего не рассказывала, – тихо признался Адам, поглядывая на невесту.

– Не было повода, вот и не рассказывала, – пожала плечами Бет.

– Говорите, Артур-Килл? – задумчиво произнес Остин, не сводя глаз с брата. – Мир тесен. Мы знаем одного парня, который там отбывает срок. Чтобы работать в таких местах, требуется изрядное терпение.

Кэт машинально кивнула. Она видела, как братья переглядывались. Ее охватило чисто женское любопытство.

– И каковы ваши впечатления от этой работы? – вдруг спросил Остин.

* * *

Картер торопил время, желая, чтобы поскорее наступило утро понедельника. Точнее, время их занятий с Персиком, поскольку утро уже наступило и часть своей энергии Картер успел оставить в спортзале, молотя по боксерской груше, – спасибо Россу.

Вчера, ближе к вечеру, ему разрешили сходить в тюремную библиотеку. Узнав от словоохотливого Райли, какую из пьес Шекспира они изучают, Картер взял «Венецианского купца», а также книжицу, посвященную разбору пьесы. За ночь он прочитал и пьесу, и всю литературоведческую лабуду, написанную каким-то профессором. Впервые «Венецианского купца» он читал давно, еще подростком, и, хотя помнил сюжет и основных героев, решил подстраховаться. Наутро Картер чувствовал себя готовым к любым каверзным вопросам со стороны Персика.

Сегодня она не опоздала. Увидев ее, Картер чуть не присвистнул. Выглядела она потрясающе. Персик немного изменила прическу, и теперь локоны слегка закрывали ей щеки. Ему очень нравились ее волосы, но смотреть на ее лицо нравилось ему еще больше. Ну зачем она это сделала? Картер почувствовал раздражение. Он намеренно скрестил руки на груди, поскольку иначе бы не удержался и сам откинул бы ей пряди за уши.

– Доброе утро, мисс Лейн. Как вы сегодня?

Она замерла, удивленная этим вопросом.

– Я? В лучшем виде. А как вы?

– Я тоже. Особенно когда вижу вас.

– Сегодня мы займемся изучением пьесы Шекспира, – объявила Кэт, настороженно поглядывая на Картера.

Она достала из сумки все, что требовалось для занятий, и аккуратно разложила на столе, словно выстроила дополнительный барьер между собой и Картером. Эта ее привычка к совершенству и порядку нравилась ему и в то же время сильно раздражала.

– Образец аккуратности, – пробормотал Картер, упираясь ладонями в край стола.

Персик снова полезла в сумку. Теперь она достала оттуда пачку «Мальборо», которую тут же бросила Картеру.

– Замолчите, ученик, – игриво сказала она.

Довольный Картер тут же вскрыл пачку и взял сигарету:

– Слушаюсь, мэм!

Закурив, он с наслаждением затянулся. Персик снова передвинула стул и села рядом с ним. На этот раз Картер получше владел собой, и все равно при виде ее скрещенных ног его мгновенно обдало горячей волной желания. У нее были потрясающие ноги: красивой формы и, главное, не костлявые. Там тоже было за что подержаться, по чему проехаться губами. А если обвить эти ножки вокруг его…

– Итак, пьеса, которой мы сегодня займемся, – это «Венецианский купец», – сказала Персик, пододвигая к Картеру книгу. – Думаю, содержание вам знакомо. Расскажите мне о ней, – попросила она, подпирая щеку ладонью.

Картер подался чуть ближе:

– Действие пьесы происходит в Италии. Шекспир писал ее как комедию, хотя многие исследователи его творчества считают «Венецианского купца» трагедией, учитывая испытания, выпадающие на долю главного героя, которого зовут Шейлок. – Картер взял книгу и стал перелистывать страницы.

– Кто такой Шейлок?

– Ростовщик, которого угораздило родиться евреем среди христиан. А во времена Шекспира этот мир отличался гораздо меньшей терпимостью. Так что не повезло парню.

– Думаю, что да, – засмеялась Персик. – Мне интересны ваши рассуждения. Но почему вы называете пьесу трагедией? Что трагического вы видите в образе Шейлока?

– Из-за его религии Шейлока считают злодеем.

– Ошибаетесь, – возразила Персик. – Злодеем его считают не из-за иудейской религии, а из-за его безжалостного обращения с должниками.

– Не согласен! – Палец Картера уперся в самую середину раскрытой книги. – Когда люди брали у него деньги, они же знали, что долг нужно возвращать. Так что все по-честному.

– Да? А требовать вместо монет фунт плоти, отрезанной от тела живого человека, – это честно?

Картер выдохнул. Она и не представляла, с какой точностью ее слова относились к нему и к его жизни.

– Его должники должны были оценивать свои возможности. Не можешь заплатить долг, нечего брать деньги. Тем более – клятвы давать.

Глаза Картера скользили по прядке, скрывавшей левую щеку Персика. Он забыл ощущение ее волос у себя
Страница 21 из 27

между пальцами и теперь очень хотел вспомнить.

– Конечно, требование расплатиться куском собственного мяса звучит жутко, – продолжал Картер. – Но унижения и поношения, которые постоянно сыпались на Шейлока из-за его религии, еще более жутки. Те, кто его окружает, издеваются над иудейской религией, а его требование фунта плоти лишь подхлестывает их. Похоже, в тогдашней Италии, невзирая на эпоху Возрождения, хватало ограниченных придурков. Шейлок для них – что дикарь. Странно, как его еще не обвинили в людоедстве…

– Вы так много знаете о долгах? – Персик пристально смотрела на Картера.

– Знаю. А вы?

– Я знаю, что? такое дать слово другому человеку, – помолчав, ответила Персик. Ее взгляд остановился на странице, где Шейлок произносил свой самый постыдный монолог. – И я знаю, что? такое сдержать данное слово, поскольку другого выбора у тебя нет. Твоя любовь к тому человеку так велика, что для тебя было бы трагедией не выполнить обещанное.

Вот тогда все и произошло.

Картер не удержался. Его тело перестало подчиняться разуму. Оно отчаянно захотело ее коснуться. Сейчас его Персик сидела такая грустная. Рука Картера медленно потянулась к ее прядке и откинула за ухо. Сам он едва дышал, когда его пальцы коснулись нежной кожи за ее ухом, а потом скользнули к подбородку.

Охранник возле двери выразительно кашлянул.

Персик моментально отпрянула, выпрямилась, потом провела рукой там, где только что были пальцы Картера. А Картер тер пальцы о бедро, стараясь унять жар, оставшийся после прикосновения.

– Я… а, черт… – промямлил он и потянулся за очередной сигаретой. – Я не должен был этого делать. Простите. – Закурив, он сделал три быстрых затяжки. – Просто вы… Просто я увидел, что вам совсем грустно и… Простите. Я не должен был…

Ему всего лишь хотелось, чтобы ей стало лучше. Может, он надеялся, что она улыбнется.

– Картер, – сказала она, опуская руку ему на плечо.

Он дернулся. Дымящаяся сигарета закачалась между губами. Он не знал, какие слова сейчас услышит.

– Картер, все нормально, – слегка улыбнулась она. – Я ценю вашу заботу. Спасибо.

– Да, – заморгал Картер. – Да… Не за что… Отлично.

Персик одобрительно сжала ему плечо и пододвинула книгу:

– Продолжим?

Картер застонал, растирая ладонями щеки.

– Продолжим, Персик. Будем дальше разбирать хитросплетения шекспировского сюжета.

– Персик? – переспросила она, вздернув подбородок. – Вы не первый раз меня так называете. Откуда вы взяли это имя?

Картера охватила паника.

– Я… Это… – Пальцы теребили сигаретную пачку. – Сам не знаю. А что? Вам неприятно?

– Нет. Мне просто любопытно.

Картер затянулся, не щадя свои легкие.

– Если хотите, я буду называть вас как положено: мисс Лейн.

Несколько секунд она обдумывала его слова.

– Нет, – наконец сказала она. – Меня обычно называют Кэт, но вы можете звать меня Персиком… при одном условии.

– И что за условие? – лукаво улыбнулся Картер.

Персик сложила руки и подвигала телом. Правильнее сказать, покачала своими потрясающими сиськами.

– Если я смогу называть вас Уэсом.

Картер уставился на нее. М-да. Никогда еще его имя не звучало так нежно… так приятно.

– Я это… Я не знаю. В смысле, меня так только Джек зовет, – запинаясь, проговорил он, давя в пепельнице окурок. – Я не… Черт!

Ну как рассказать ей про свою ненависть к этому имени? История, почему ему противно собственное имя, была давней, а мысли о ней всегда вгоняли Картера в депрессию.

– Хорошо. Я поняла. Вам почему-то не нравится ваше имя. Такое бывает. Пусть будет Картер, – согласилась она, дотрагиваясь до его правой лопатки. – А может, и мне назвать вас каким-нибудь фруктом? Как насчет Киви?

Картер не подозревал, что умеет так громко и искренне смеяться. Персик засмеялась вместе с ним. Смех преображал ее, делая еще красивее. Лицо начинало светиться, а глаза щурились и превращались в узенькие щелочки. Картер сидел, как загипнотизированный.

– Порезвились и будет, – хихикая, сказала она. – Продолжаем работу.

Вопросы, которые она задавала, приводили к весьма бурным дебатам, и это очень нравилось им обоим. Даже слишком. Они спорили, подкалывали друг друга, но обстановка была легкая, игривая и чертовски сексуальная. Этого Картер отрицать не мог.

– Ну, блин! – вдруг произнесла Персик, чего Картер от нее никак не ожидал. – Мы затянули урок.

Он взглянул на часы. Их время истекло двадцать пять минут назад.

– Когда занимаешься приятными делами, время летит незаметно. Согласны? – спросил Картер и подмигнул.

У Персика порозовели щеки.

– Вы, наверное, на свидание опаздываете, – добавил он, видя, как она лихорадочно собирает вещи.

– А вот и не угадали! – тряхнула головой она. – Ни на какое свидание я не опаздываю. Я… я одна.

Она осеклась и даже на мгновение прикрыла глаза.

Картер едва скрывал свое ликование. Или облегчение. Она не принадлежит никому. Значит, она – его. Его Персик. У него голова шла кругом. Неужели они оба сегодня сошли с катушек?

Взяв сумку, она направилась к двери.

– Мисс Лейн! – окликнул ее улыбающийся Картер. – А мне сегодня очень понравилось.

– Мне тоже. – Она ответила улыбкой. – И вот что, Картер… – Она снова повернулась к нему, дожидаясь, пока охранник откроет дверь. – Меня зовут Персик.

Глава 9

С каждой минутой нервозность и беспокойство Картера нарастали. Черт побери, куда подевалась Персик?

Кабинет, где он сейчас находился, был уютнее большинства других тюремных помещений. Здесь же сидели Джек и Дайана – сотрудница пробационной службы, занимавшаяся делом Картера. Ее острое лицо напоминало крысиную мордочку. Но Дайана явилась вовремя, а вот где носит Персика? Она наверняка уже приехала. Так ему сказал Джек, когда Картер нарочито равнодушным тоном спросил, где же мисс Лейн. Консультант как-то странно на него поглядывал. Это тоже не прибавляло Картеру спокойствия.

Наконец дверь открылась и вошла Персик. Нога Картера сразу перестала подрагивать. Сегодня Персик была в светло-голубой блузке и строгой деловой юбке. Волосы она убрала в пучок, но не в тугой, а свободный. Картеру отчаянно захотелось снять заколку, взять прядь ее волос и понюхать. Когда-то ее волосы пахли сладкими персиками.

– Прошу меня извинить за опоздание, – сказала она Джеку, поглядывая на Картера.

Картер поймал ее взгляд и улыбнулся. Джек предостерегающе кашлянул. Картер сразу перестал улыбаться. Пронырливый Джек догадывался, что Картер неровно дышит к своей персональной учительнице. Он потом еще несколько раз пытался расспрашивать про Персика. Еще немного – и Джек сам все поймет.

Нужно вести себя осмотрительнее. Картер знал: в ее присутствии он становился намного спокойнее. Похоже, он научился сдерживать свои вспышки гнева. Но чем черт не шутит? Кто знает, чем закончится сегодняшняя встреча. Если он услышит не то, на что надеялся, и сорвется… Об этом лучше не думать. Картер заставил себя отвести глаза от Персика. Он развалился на стуле и принялся ковырять кожицу возле ногтя большого пальца правой руки.

За этим занятием Картер не заметил, что Дайана вышла и через несколько минут вернулась в сопровождении Уорда. Сотруднице пробационной службы было лет тридцать пять. Плоская, не во вкусе Картера, но с
Страница 22 из 27

большими карими глазами и каштановыми волосами до лопаток.

Уорд представил Дайану Персику. Персик краснела, как девчонка, когда Дайана стала хвалить ее педагогические успехи. Затем сотрудница пробационной службы подошла к столу, за которым сидел Картер, и устроилась напротив. Она что-то писала в верхнем углу бланка заявления на УДО.

– Как поживаете, Картер? – спросила Дайана. – Выглядите вы хорошо.

– А мне везде хорошо, – ответил он своим обычным высокомерно-пресыщенным тоном.

Джек выразительно посмотрел на него. Дайана пропустила его слова мимо ушей.

– Через полтора месяца состоится заседание комиссии по условно-досрочному освобождению. В числе прочих там будет рассмотрено и ваше заявление. Однако мне стало известно о… некоторых моментах, которые могут не лучшим образом сказаться на решении комиссии.

Картер напрягся.

Палец Дайаны ткнул в другую бумагу.

– Документально зафиксировано, что вы агрессивно вели себя по отношению к другим заключенным и к служащим тюрьмы, включая присутствующих здесь мистера Уорда и мисс Лейн. Вы также угрожали охранникам, находящимся при исполнении служебных обязанностей.

– Потому что один из них без всякой надобности стал заламывать мне руку, – сердито бросил ей Картер. – Чуть запястье не сломал!

– Уэс, – шепнул ему Джек, едва заметно покачав головой.

– Я обязательно расследую этот случай, – пообещала Дайана, пометив у себя в органайзере. – Однако, – продолжала она, подняв голову от записей, – здесь гораздо больше отрицательных оценок вашего поведения, чем положительных. Весь вопрос: какие ваши достижения могли бы перекрыть эти инциденты?

Потянулись секунды напряженной тишины. Картер сосредоточенно разглядывал свой правый ботинок, словно тот был самым удивительным предметом на всей планете.

– Как вам известно, – заговорил Джек, – Уэс трижды в неделю занимается с мисс Лейн изучением английской литературы.

– Да, я это знаю, – подтвердила Дайана. – Мисс Лейн, каково ваше впечатление о занятиях?

Персик улыбнулась:

– Я очень довольно каждым уроком. Картер работал старательно. Показывал внимательность. Интерес. Нестандартное мышление.

Дайана снова черканула в своем органайзере:

– Насколько мне известно, начало ваших занятий вовсе не было гладким. Когда Картер только появился у вас в классе, он всем своим видом показывал полное нежелание учиться. Дерзил вам, стремился вывести из равновесия.

– Да. – Персик кивнула. – Это было.

– А что вдруг заставило Картера изменить поведение?

– Думаю, он решил пересмотреть свое отношение к учебе. Понял, что разбирать произведения гораздо интереснее, чем препираться с преподавателем. Больше никаких недоразумений у нас не было. Я чувствую, что Картер понял ценность и важность образования и всерьез хочет учиться.

– Рада за вас, Картер, – сказала Дайана.

– Но? – почти хором произнесли Картер и Джек.

– Но комиссия не состоит из наивных простаков. Там понимают, что ваше усердие к занятиям может иметь своей целью показать себя с лучшей стороны.

– При всем уважении к комиссии, разве не этого они добиваются от заключенных? – возразил Джек.

– Разумеется, – согласилась Дайана. – Но Картер должен показать всем нам, что его усердные занятия английской литературой не временная уловка с целью пораньше выйти на свободу. Нам важно видеть, что его желание заниматься полезным делом стойко и долговременно. – Она повернулась к Картеру. – Да, Картер. Смысл условно-досрочного освобождения – помочь тому, у кого есть долгосрочная перспектива. – Карие глаза Дайаны стали суровыми. – Буду с вами честной. Я рада, что вы… взялись за ум. Но я одна ничего не решаю. Комиссия может сделать упор не на ваших успехах в изучении английской литературы, а на ваших прошлых многочисленных нарушениях правил внутреннего распорядка.

Картер мельком взглянул на Персика. Он был расстроен и не скрывал этого.

Адвокат Картера, который до сих пор молчал, поднял голову от своего блокнота с желтыми страницами.

– Долгосрочная перспектива – категория житейская, – сказал он. – А меня интересует конкретность. В случае положительного решения сколько Картер будет находиться под наблюдением?

Дайана откинулась на спинку стула:

– Учитывая все обстоятельства, если председатель комиссии согласится на его освобождение, Картер может выйти отсюда на год и три месяца раньше.

– Стало быть, еще год под наблюдением, – докончил за нее адвокат.

– Скорее всего, да. Я бы удивилась, если бы они согласились на более короткий срок. Поскольку я веду его дело, первые девять месяцев Картер будет находиться под моим пристальным наблюдением, а также под наблюдением Джека, если Джек согласится продолжать сессии вне стен тюрьмы.

– Значит, после выхода Картера на свободу мои занятия с ним тоже продолжатся? – спросила Персик.

– Это надо всесторонне обдумать. Вообще-то, это большой плюс. Комиссия увидит, что Картер всерьез настроен изменить свою жизнь и стать полезным обществу. Все это вам и Картеру нужно обсудить заранее… Картер, вы хотите что-то добавить или о чем-то спросить?

Картер прочистил горло:

– Если… если я продолжу занятия после освобождения… сколько мы еще будем заниматься? До бесконечности?

Дайана покачала головой:

– Ваш начальный период наблюдения продлится девять месяцев. Затем вы снова встретитесь с комиссией, и она проанализирует ситуацию. Если мисс Лейн согласится заниматься с вами, ей придется представлять комиссии детальные отчеты о тематике ваших занятий и достигнутых результатах. Естественно, ее личная встреча с комиссией обязательна, поскольку могут возникнуть вопросы.

– Это не проблема, – уверенным тоном произнесла Персик. – Я согласна заниматься с Картером после его освобождения.

– Прекрасно, – обрадовалась Дайана, снова поворачиваясь к Картеру. – Но есть и другие условия, которые вам обязательно придется выполнять, включая регулярные тесты на наркотики и временной режим.

Да. Недаром говорят, что условно-досрочное освобождение – это конфетка, густо обмазанная дерьмом.

* * *

Когда Кэт вошла, ей показалось, что Картер сейчас упадет в обморок от нехватки никотина. Или начнет курить лоскут ткани своего комбинезона.

– Прошу вас, ради всего, что вам дорого и свято, скажите, что вы принесли…

– Сигареты, – улыбнулась Кэт, доставая пачку «Мальборо». – Держите, чемпион.

Она бросила Картеру пачку. Он тут же вытащил сигарету и закурил. Даже глаза закрыл. Казалось, он забыл о ее присутствии и вспомнил лишь после двух глубоких затяжек.

– Спасибо, – услышала она сквозь сизую дымку.

Поглядывая на охранника, Кэт пододвинула стул и села рядом с Картером. Охрану больше не настораживало, что она сидит плечом к плечу с зэком. Протянув Картеру экземпляр «Венецианского купца», Кэт раскрыла свой.

– Сегодня я предлагаю разобрать этот монолог. – Она указала страницу. – Хотелось бы услышать вашу интерпретацию.

– Этого монолога? Так я и думал.

Кэт фыркнула:

– Думали или нет, но на этом монологе фактически держится вся пьеса. Мне действительно интересно ваше мнение. Кстати, я уже предполагаю ваш ответ. Вас не удивляет такая наша предсказуемость?

Кэт уже привыкла
Страница 23 из 27

поддразнивать Картера, и ей это очень нравилось.

– Ладно, Персик. – Картер привалился к спинке. – Но я буду кусаться. Итак, что вы желаете от меня услышать?

– Удивите меня.

Он усмехнулся, делая последнюю затяжку:

– Это речь Шейлока.

– Да ну что вы! – Кэт выпучила глаза. – Какая глубина! Исследователи творчества Шекспира обмочатся от зависти, услышав столь проницательное суждение!

– О’кей, Персик. – Картер усмехнулся. – Монолог начинается словами: «Еврей я…»

Кэт слушала его с открытым ртом. Картер читал монолог Шейлока, не заглядывая в книгу. Зато его сверкающие синие глаза буквально пронзали ее. В устах Картера слова Шекспира приобретали неописуемо эротичное звучание. Похоже, Картер вжился в образ Шейлока. Кэт верила в страстность, с которой он обращался к судьям, гневаясь на поток несчастий, обрушившихся на его голову.

Ей стоило немалых усилий оставаться спокойной.

– Впечатляет, – сказала Кэт. – Но вы так и не ответили на мой вопрос.

Картер наморщил лоб:

– Основная идея монолога Шейлока – месть. Он, понятное дело, жутко зол за то, как с ним обращаются из-за его религии. Он клянется уравнять чужое «злодейство» своим собственным. Вот только его «злодейство» окажется гораздо хуже. Говоря современным языком, Шейлок – редкостный придурок.

– И вы считаете, это оправдывает поведение Соланио и Саларино? Их обращение с Шейлоком? Раз он придурок, пусть получит сполна?

Картер нахмурился:

– Не упрощайте, Персик. Они оба тупари. У каждого по две извилины. Им важнее всего наклеить на Шейлока ярлык. Для них «еврей» означает зло. Но их крикливый антисемитизм не самый важный момент его монолога и всей пьесы.

– Разве нет?

– Нет, – упрямо стоял на своем Картер. – В третьем действии Шейлок говорит: «Если нас уколоть – разве у нас не идет кровь? Если нас пощекотать – разве мы не смеемся? Если нас отравить – разве мы не умираем?» Он пытается объяснить: дело не в религии, не в ярлыках и не в чем-то еще. Он такой же человек, как эти придурки, обращающиеся с ним будто с куском дерьма. Вроде несколько сот лет прошло, а люди и сейчас постоянно судят о других на основании цвета кожи, религии, происхождения, расы, сексуальной ориентации… и криминальной истории. – Картер посмотрел на Кэт. – Мир – дрянное и дерьмовое место. Из всех персонажей пьесы только у Шейлока хватает смелости заявить об этом вслух. Чуете иронию? Вроде бы туповатый, злой, необразованный еврей находит мужество. Вот в чем важность пьесы. А то, что он еврей, – это просто сценический ход. – Картер выдохнул и тыльной стороной ладони поскреб подбородок. – Шекспир мог бы сделать его заключенным Артур-Килла, если бы эта тюряга тогда существовала.

Кэт была изумлена. Картер говорил с таким жаром, что она невольно задалась вопросом о причинах, заставлявших его столь искренне симпатизировать Шейлоку. Может, когда-то и он прошел в тюрьме через такие же унижения и издевательства?

Картер снова развалился на стуле. Он опустил руку и будто бы случайно дотронулся до коленки Кэт. У нее перехватило дыхание.

– Шейлока считают злодеем лишь потому, что он грозит местью. А что прикажете ему делать? Обниматься с ними? Пятки им лизать? Эта добропорядочная кодла навешала на него ярлыков. Так почему бы ему не соответствовать их ярлыкам?

Кэт заметила перемену в тоне их дискуссии.

– Шейлок мог бы повести себя так, как от него не ожидали. Удивить своих обидчиков. Быть спокойным, говорить доброжелательно и всячески показывать, что он хороший человек.

– Бесполезно. – Картер покачал головой. – Ярлык важнее сути. – Он указал на себя. – На мне ярлык преступника. Я могу сутками делать добро, а ярлык все равно останется. Его не сорвать, не смыть, не счистить. Я давно понял: легче жить так, как о тебе думают, чем пытаться изменить чужое мнение. И самому спокойнее, и окружающие не дергаются.

Его слова задели Кэт.

– Тогда к чему эти уроки? Зачем я соглашалась помогать вам раньше срока выйти на свободу и потом еще целый год терпеть ваше ворчание?

– Не знаю, Персик, – улыбнулся Картер. – А вы знаете?

Кэт долго смотрела на него и только потом перевела взгляд на книжную страницу:

– У меня есть свои причины.

– Ваш персональный фунт плоти.

Кэт резко вскинула голову, но Картер смотрел не на нее. Он забавлялся сигаретной пачкой.

– А я здесь потому… что так надо было, – сказал он, тяжело вздыхая.

Ошеломленная Кэт открыла рот, но Картер ее опередил:

– Вы это всерьез тогда говорили?

– Что и когда?

– Тогда, Дайане. Вы готовы продолжать заниматься со мной?

– Да. Я хочу помочь всем, чем могу.

– Почему? – кривя губы, спросил Картер.

– Потому что я обожаю наказания, – улыбнулась Кэт.

Картер удивленно хохотнул:

– Что ж, честный ответ. Я вдруг подумал, что вам захотелось оказаться рядом со мной без охранников и камер. Но это была лишь… секундная фантазия. Вам решать, – бесстрастным тоном добавил он.

Кэт поднесла ладони к лицу.

– Мне простодушие вредит изрядно, – засмеялась она. Картер хмыкнул. – А теперь закрывайте пасть и начинаем работать.

Она достала лист линованой бумаги и ручку.

– Слушаюсь, мэм! – Картер подмигнул.

Живот Кэт обожгло горячей волной.

Она смотрела, как Картер пишет. Ни охранников, ни камер. Она разглядывала его короткую и такую сексуальную стрижку. Затем ее взгляд переместился на небритый подбородок Картера. Мысли понеслись, будоража ей кровь.

* * *

– Ублюдок!

– Отморозок!

– Говнюк!

– Мешок с дерьмом!

– Сука!

Картер замер, медленно выпрямился и зажал под мышкой баскетбольный мяч. Потом удивленно посмотрел на потного краснощекого Райли. Райли скрипел зубами и молчал. Картер ждал. Через полминуты до Райли дошло: что-то тут не так.

– Ну, чего ты ждешь? – зарычал он.

– Ты никак меня сукой назвал?

Райли выпрямился во весь свой громадный рост и угрюмо посмотрел на Картера. Втянул ноздрями воздух, мельком взглянул на других двух заключенных. Все они минут сорок играли в быстрый, изобилующий силовыми приемами баскетбол. Теперь оба этих зэка переминались с ноги на ногу, испытывая желание поскорее слинять с площадки.

– Назвал. И что?

Райли сердито выпятил подбородок, выдерживая сверлящий взгляд Картера.

Картер нахмурился, потом вдруг усмехнулся:

– Да так, решил убедиться.

Он перебросил мяч через голову Райли. Грег – один из тех двоих – ловко поймал мяч и броском настоящего профессионала закинул в корзину, добавив два очка.

– Молодец! – сжимая кулаки, заорал Картер.

Подбежав к Грегу, он грубо обнял парня за шею и костяшками пальцев постучал тому по лбу:

– Мой человек!

– Чертов ты обманщик! – крикнул Райли, тыча пальцем в сторону Картера. – Ты смухлевал!

Картер расхохотался и выпустил Грега из объятий. Тот облегченно вздохнул.

– Запомни, Мур, проигрывать надо изящно и с достоинством, иначе теряется спортивный дух, – назидательно сказал Картер, подходя к Райли.

– Неужто? – усмехнулся Райли, облизывая изнутри правую щеку. – Быть может, у меня нет ни изящества, ни достоинства, зато найдется кулак для твоей рожи и нога, чтобы дать пинка под твою мухлежную задницу.

Картеру хватило доли секунды, чтобы заметить выражение глаз Райли, не предвещавшее ничего хорошего. Словно летучая мышь, он
Страница 24 из 27

метнулся в дальний угол площадки. Райли развернул свои двести с лишним фунтов, готовый броситься в погоню.

– Что, котенок? Нашкодил и бежать? – заорал Райли и действительно бросился в погоню, не обращая внимания на оторопелых зэков и охранников.

Картеру стало не до улыбок. Он уворачивался, как мог, от обезьяньей хватки Райли. Быстрота его не спасла. Картер вдруг понял: дальше бежать некуда. Впереди была кирпичная стена, а позади – Райли. Оставалось повернуться к нему лицом и поднять руки, моля о пощаде. Однако Райли сегодня не был настроен благодушно. Он сграбастал Картера и, зажав ему шею, поволок на середину площадки. Картер не мог даже мычать. Вокруг смеялись все, включая охранников. Не до смеха было только самому Картеру. С такой силищей Райли вполне мог сломать ему шею.

– Райли, – прохрипел Картер, вцепляясь в широкую, как древесный ствол, руку своего противника.

– Собрался извиниться? – нарочито громко спросил Райли. – Не слышу, что ты там бормочешь. Извиняться нужно четко и внятно, а также изящно и с достоинством.

Даже тиски, сдавившие шею, не помешали Картеру хрипло рассмеяться.

– Райли! – наконец взмолился он, впиваясь длинными пальцами в волосатую руку. – Я на пределе. Слышишь? Я прошу прощения.

Райли улыбнулся, подмигнул толпе изумленных зрителей и только тогда разжал руку.

– Придурок, – процедил сквозь зубы Картер.

Зрители расходились. Только сейчас они сообразили, что все это было понарошку и настоящей драки не ожидается.

– Мухлевальщик, – бросил ему Райли.

– Туше! – криво усмехнувшись, согласился Картер.

– Привет, мисс Эль! – вдруг заорал Райли.

Обернувшись, Картер увидел Персика. Сумка скрывала почти половину ее обалденной фигуры. Услышав приветствие Райли, Персик помахала ему рукой. Картер улыбнулся ей и тут же нахмурился, видя, как она опустила голову и прибавила шаг, направляясь к главному входу. Картеру свело живот. Судорога не судорога, а ощущение было противным и мучило его уже который день.

– Что случилось? – спросил Райли.

Он смотрел на Картера и ждал объяснений. Картер поскреб щеку и молча побрел к их скамейке. Там он закурил, делая затяжку за затяжкой и одновременно качая головой.

– Она уже две недели какая-то странная, – признался Картер, кивая в сторону стоянки.

– Кто? – допытывался Райли. – Мисс Лейн?

Картер кивнул, окутавшись новым облаком дыма.

Поначалу он старался не реагировать на изменившееся поведение Персика, однако с каждым занятием перемены становились все отчетливее. Началось это вскоре после той встречи, где обсуждались перспективы его досрочного освобождения. Персик явилась на очередной урок какая-то отрешенная. На Картера почти не смотрела, а все произнесенные слова касались только письменного задания. Картер не пытался расспрашивать. Мало ли что у нее могло случиться? Но время шло, а отчужденность сохранялась. Персика словно подменили. Терпение Картера быстро иссякало.

– Думаешь, это как-то связано с твоим освобождением? – спросил Райли, возвращая ему сигарету, которую они курили вдвоем.

Показное равнодушие Картера не имело ничего общего с его внутренними терзаниями. Он искал и не находил убедительных объяснений нараставшей отчужденности Персика. Может, она сожалеет, что взялась заниматься с ним индивидуально? Или решила выйти из игры, но не знает, как это сделать?

Картер давно привык, что его обманывают и кидают. Но неужели и Персик такая же? Рядом с ней он становился бессильным, и это его сильно задевало. Даже мысли о том, сумеет ли он получить УДО, отошли на задний план. Нет, Картеру было не все равно, выйдет ли он в ближайшее время или через полтора года. Очень даже не все равно. Но если Персик откажется заниматься с ним на воле, он лишится законного основания видеться с ней.

Картер раздраженно выпустил дым из ноздрей. Сколько можно крутить все это в голове? Крути не крути, а ничего не изменится ни йоту, пока он не поговорит с ней.

– А ты спроси ее напрямую, – словно угадав его мысли, предложил Райли.

– Спасибо за совет, – усмехнулся Картер. – Так и сделаю.

Райли прищелкнул языком:

– Не будь трусливым котенком.

– Говори что хочешь. – Картер сделал последнюю затяжку, переправив дым в хитро сощурившуюся физиономию Райли. – Лузер!

Райли громогласно расхохотался и дружески огрел Картера по спине. Все это лишь прибавило Картеру решимости сегодня же откровенно поговорить с Персиком.

Через пять часов, когда Персик вошла в кабинет, где они занимались, от его решимости не осталось и следа. Сегодня она была в нежно-розовой блузке и облегающей серой юбке. Кровь прилила к голове Картера, мысли стали бессвязными и потекли совсем в другом направлении. Черт! Картер сопел, бормоча какую-то чушь, пока Персик выкладывала из сумки все необходимое для урока, включая и пачку сигарет.

– Что-то не так? – спросила она, мельком взглянув на него.

– Вам показалось, – отмахнулся Картер.

Эта женщина его доконает.

Подперев лицо ладонями, он смотрел, как Персик чуть ли не с головой залезает в свою сумку. Такая сумка подошла бы какой-нибудь Мэри Поппинс, но не ей.

– Персик, – тихо произнес Картер, загораживаясь сигаретным дымом.

Кэт нравилось имя, которое он ей придумал. Картер это чувствовал. Она согласилась на Персика и даже не стала допытываться, почему он дал ей «фруктовое» имя.

– Угу, – отозвалась она, не высовывая головы из сумки.

– Что вы там роетесь?

Персик застыла. Потом выпрямилась и растерянно улыбнулась:

– Просто искала одну вещь.

– Не галстук ли Джимми Хоффы?[2 - Джимми Хоффа (1913–1975) – американский профсоюзный деятель, бесследно исчезнувший и, как принято считать, убитый своими противниками.] – засмеялся Картер.

Со стороны двери послышалось сопение: охранник давился от смеха.

Персик выпучила глаза:

– Не угадали, умник.

Она села рядом с ним, пододвинула лист с прошлой письменной работой Картера. Прокомментировав его письменные ответы, Персик задала по ним еще несколько вопросов. Их занятия по-прежнему были посвящены «Венецианскому купцу».

– Вы анализировали уровень развития героев пьесы и назвали Порцию самой умной и образованной, – сказала Персик, убирая за ухо прядку волос. – Поясните, пожалуйста, вашу точку зрения.

Персик отодвинула стул.

– Зачем вы это сделали? – насторожился Картер.

– Что именно?

– Зачем вы отодвинулись?

Персик молчала. Картер дал задний ход.

– Ладно, забудьте, – буркнул он, подтягивая к себе лист с письменной работой.

– Нет, – твердо возразила Персик, кладя руку на лист. Их глаза встретились. – Что вы имели в виду?

Картер опять начал мямлить себе под нос, вертя сигаретную пачку. Персик терпеливо ждала.

– Вы… я для вас стал вроде мебели, – вырвалось у него. – В чем причина? В том, что меня могут выпустить по УДО, а вы, не подумав, ляпнули, что готовы заниматься со мной и дальше?

Ошеломленная Кэт не успела произнести ни слова. Монолог Картера продолжался:

– Я предпочитаю, когда мне говорят честно и сразу. А то, знаете, не хочется стоять там перед этой долбаной комиссией, весь в надеждах, и узнать, что у вас вдруг «изменились планы»… или еще что.

* * *

Кэт хлопала ресницами, не в состоянии вымолвить ни слова. Услышанное от Картера рассердило и
Страница 25 из 27

обидело ее. Как он мог подумать про нее такое? Как ему могло в голову прийти, что ей надоело с ним заниматься? Разве каждый их урок не подтверждение ее решимости?

Да, она стала вести себя с ним намного сдержаннее, но совсем по другой причине. По какой? Она скорее умрет, чем расскажет ему правду.

Две недели назад у Кэт вдруг прекратились кошмарные сны. Она была бы на седьмом небе, если бы их не сменили другие сны – эротические. Она и раньше иногда видела эротические сны, но эти не шли ни в какое сравнение с прежними. Правда, поначалу ее видения были вполне безобидными. Однако с каждым днем сны становились все горячее, превращаясь в персональное порно. Кэт смирилась бы и с этим, если бы не главный герой ее снов. А главным героем был не кто иной, как некий мистер Уэсли Картер.

Получалось, что один ад сменился другим.

Ну почему она постоянно видит себя в постели с человеком, которого почти не знает? Если такие сны преследуют ее сейчас, что будет потом, когда его выпустят? Год занятий на воле, от которой он успел отвыкнуть. И никаких тебе охранников, камер, тюремных правил, включая неписаное: «Следи за своими руками, и все будет в порядке».

Как мужчина, Картер будоражил Кэт, однако наяву она не представляла себя в одной постели с ним. Ни в коем случае. Она была и останется преподавателем, а он – ее учеником. Кэт дорожила своей репутацией, заработанной честно и не без усилий. Запрет неформальных отношений между служащими тюрьмы и заключенными наверняка распространяется и на досрочно освобожденных. Кэт не сомневалась, что и эта сторона жизни Картера будет под пристальным наблюдением.

– Картер, откуда вообще у вас такие мысли? – наконец спросила она. – Какие мои слова или действия создали у вас впечатление, что я не хочу помогать вам досрочно освободиться?

– Сам не знаю. Вы стали вести себя по-другому, будто беспокоитесь о чем-то. На меня стараетесь не смотреть. Вот я и подумал: может, уроки со мной стали вас напрягать?

Боль в голосе ему удалось скрыть, но его выдали глаза. Он заметил ее отстраненность. Похоже, Картер замечал все, связанное с ней. Кэт не знала, ужасаться этому или чувствовать себя польщенной таким вниманием. Отогнав страх, она придвинула стул ближе.

Ей вдруг захотелось погладить его по щеке. Мысленно отругав себя, она сказала:

– Я не спринтер с коротким дыханием. Я всерьез хочу, чтобы вас освободили досрочно. И продолжать наши занятия тоже хочу.

Картер в упор смотрел на нее. Она выдержала его взгляд.

– Простите, если я ненароком заставила вас усомниться. Я не собираюсь отказываться от занятий с вами. Можете рассчитывать на меня. Даю стопроцентную гарантию.

Кэт удивлялась, с каким жаром произносит эти слова, но они шли прямо из сердца и отражали ее настрой. Ее фунт плоти? Дело не в названии. Она решила помочь Картеру, и ее решения никто и ничто не изменит.

– О’кей, – только и сказал Картер.

Несколько минут они сидели молча, но тишина не тяготила их.

– Я понимаю, – заметила Кэт. – Вы очень волнуетесь. Ведь пробационная комиссия состоит не из одной Дайаны.

Картер покачал головой и полез за очередной сигаретой.

– Шейлок, – пробормотала она. – Храбр, как всегда.

– Это слова Порции, – улыбнулся Картер.

– Самой умной и образованной из всех персонажей «Венецианского купца», – с оттенком кокетливости сказала Кэт.

– Как-никак она спасла Шейлока, – напомнил Картер.

Кэт уловила его метафору. Картер отождествлял себя с Шейлоком. Он считал, что допущенные им ошибки поставили на него такое же клеймо, какое на Шейлока поставила религия ростовщика. Кэт это отождествление казалось весьма поверхностным, однако Картер думал по-другому.

– Да, она спасла Шейлока, – согласилась Кэт. – Но раз уж мы заговорили о литературных персонажах, я не уверена, что похожа на Порцию.

– А на кого вы похожи? Кем вы себя представляете? Червонной Королевой из «Алисы в Стране чудес»? Гекатой из «Макбета»? А может, Белой Ведьмой из «Льва, колдуньи и платяного шкафа»?

Он даже пальцами прищелкнул, довольный своим остроумием.

Кэт включилась в игру. Она взяла чистый лист бумаги, ручку и сделала вид, что собирается писать.

– Все эти роли не для меня, – с деланым равнодушием сказала она. – Зато спасибо, напомнили мне о том, что надо купить. Топор, котел и рахат-лукум.

– А если серьезно, кого бы вы выбрали? Или вам надо подумать?

– Я уже знаю. Я бы хотела быть Уолтером из книги «Ленивый мышонок Уолтер».

Ее ответ изумил Картера.

– Я почему-то думал, что вы назовете какого-нибудь вельветового кролика или паучиху Шарлотту.

Кэт покачала головой:

– Это считается типичным девчоночьим чтением. Но мне всегда больше нравился Уолтер. Кстати, вы знаете сюжет? – спросила она, поворачиваясь к Картеру.

– Нет. Расскажите.

– Уолтер был невероятно ленивым мышонком. Настолько ленивым, что вечно просыпал школу. Если его семья куда-то собиралась, он мог заснуть, пока одевался, и все уходили без него. Друзьям надоело ждать, когда он выйдет, и они перестали его звать. Постепенно про него вообще забыли. А однажды, пока Уолтер спал, его семья переехала в другое место. – (Картер внимательно слушал.) – И тогда Уолтер отправился на поиски своей семьи, – продолжала Кэт. – По пути ему встречались разные звери и птицы. В одном пруду он увидел лягушат, которые не умели ни читать, ни писать. Уолтер решил научить их грамоте, но, поскольку сам многое пропустил в школе, благое намерение ни к чему не привело.

На мгновение она вдруг услышала отцовский голос, читавший ей про мышонка Уолтера.

– Персик, – шепотом позвал Картер.

Кэт понурила плечи. Ей вдруг стало очень грустно.

– В детстве отец читал мне разные книжки. Он умел читать с выражением и каждому персонажу придумывал свой голос.

Картер сложил руки на столе:

– Я так понимаю, у вас был… очень хороший отец.

Кэт улыбнулась уголками губ:

– Да. Он мне всегда говорил: нужно идти к цели с решимостью мышонка Уолтера. Тогда преодолеешь любые преграды.

– У вас это получилось? – спросил Картер, застав ее врасплох.

– Вы о чем?

– Вы пришли к своей цели, преодолев все преграды?

Кэт смущенно улыбнулась:

– Получилось, раз я здесь.

– Да. Получилось.

* * *

Кэт взглянула на стенные часы и тихо выругалась.

Конец урока.

Картер смотрел, как она собирает вещи. Его спокойствие было лишь маской. Ему отчаянно не хотелось отпускать Персика.

– А знаете, поищу-ка я эту книжку в тюремной библиотеке, – как бы невзначай сказал он. – Как вы думаете, у них здесь есть детские книги или такую литературу зэкам читать не положено? Мало ли, вдруг кто-нибудь захочет совершить побег в детство? – (Персик улыбнулась.) – Хотя шансы у меня невелики, – продолжал Картер. – Если книжка и есть, то в единственном экземпляре, а тот находится у Райли. Холодными одинокими ночами мистер Мур достает книжку из-под подушки и читает про мышонка Уолтера. Я сегодня же у него спрошу.

Теперь она по-настоящему засмеялась.

– А вообще-то, – Персик закинула сумку на плечо, – если вам попадется эта книжка, обязательно скажите мне. Свою я, увы, потеряла, – добавила она со вздохом.

– Обязательно скажу, – пообещал Картер.

Охранник отпер ей дверь.

– Спасибо за сегодняшнее занятие, – сказала она и вышла.

– И тебе
Страница 26 из 27

спасибо, Персик, – прошептал Картер, обращаясь к пустым стенам. – Спасибо за все.

Глава 10

Те, кто не был лично знаком с Евой Лейн, считали ее холодной, надменной и равнодушной женщиной. Однако никто, даже недруги, не мог отрицать силу ее характера.

Эту силу и стойкость оценили после того страшного вечера, когда семеро подонков, разгоряченные тем, что они влили или вкололи в себя, жестоко избили, а по сути убили – ее мужа, сенатора Дэниела Лейна. Ева держалась на публике со спокойствием стоика. Она получала массу соболезнований от избирателей, от многочисленных коллег мужа и просто от незнакомых людей, слегка улыбаясь и благодарно кивая в ответ. Все восхищались ее твердостью.

Но внутри, глубоко внутри, она умирала. У нее вырвали сердце, и зияющую дыру не могли заполнить никакие слова сочувствия, никакие объятия и поцелуи близких.

Дэниел был для нее всем. Его сумели доставить в больницу, но через несколько часов он скончался от кровоизлияния в мозг и обширного инфаркта. Когда ей сообщили о смерти Дэниела, первой мыслью Евы было покончить с собой, чтобы в ином мире снова встретиться с ним и уже не разлучаться. Легкий, эгоистичный и отчаянный шаг. Зачем жить дальше, если единственного мужчины, которого она любила, больше нет?

Несколько недель Ева не вставала с постели – их бывшего супружеского ложа. Слезы сменялись криками. Она бросала на пол ни в чем не повинные предметы, избивала подушки и себя, но боль не проходила. Дыра в душе становилась все шире, напоминая пещеру. Ее горе было невозможно унять ничем. Первое, что пришло в голову, когда Ева открывала глаза, была страшная мысль: «Дэнни больше нет».

Но у нее оставалась дочь.

Маленькая Кэтрин – бледная, молчаливая, видевшая, как убивают ее любимого отца. Горе угрожало поглотить ее целиком. В те редкие минуты, что Ева глядела на себя со стороны, она понимала: малышка Кэт нуждается в ней. И она тоже нуждалась в дочери. Однако стоило Еве взглянуть на Кэтрин, как она сразу видела мужа. Жесты, манеры, глаза – все это было от него. В течение многих дней Ева могла выдержать рядом с дочерью считаные минуты.

Детский ум Кэтрин истолковывал это по-своему. Она решила, что мама считает ее виновной в гибели ее героического отца. Ева видела это, страдала, но ничего не могла с собой поделать. Всхлипывая, Кэтрин объясняла своим куклам, что мамочка сердится на нее. Она должна была прогнать этих гадких людей. Если бы не тот незнакомец, утащивший ее в пустой дом, она бы их точно прогнала. Куклы молча слушали душераздирающие монологи девятилетней девчонки, которая изводила себя бесконечными «что, если» и мечтала, чтобы случилось чудо и отец позвонил бы в дверь: «А вот и я».

Чувствуя, что самой ей не выбраться, Ева обратилась к психотерапевту. Постепенно до нее начало доходить, какой вред она наносит собственной дочери. «Вы рискуете потерять дочь, – на одном из первых сеансов сказал ей психотерапевт. – Мало того что она лишилась отца. По ее представлениям, вы считаете ее виновной в его гибели».

Ева тогда впервые осознала, как ей повезло, что у нее осталась дочь. Двуногие звери могли бы убить и Кэтрин. Вмешавшееся провидение спасло ее ребенка. Ева должна радоваться, что рядом с ней прекрасное живое напоминание о ее дорогом муже. И она ударилась в другую крайность, решив до конца своих дней холить, лелеять и оберегать свое сокровище от всего.

Но, к несчастью для Евы, вместе со всеми прочими отцовскими качествами Кэтрин унаследовала и отцовскую решительность. Отцовское упрямство – тоже. Если она что-то задумывала, ее было невозможно ни поколебать, ни тем более свернуть с пути. Материнская опека Евы становилась для Кэтрин все более удушающей, что понимала и сама Ева. Но почему бы не прислушаться к материнским советам? Ум – это замечательно, однако Кэтрин недостает жизненного опыта, потому она и не видит, какой риск несут многие ее затеи.

Ева болезненно морщилась, слушая, как дочь с легкостью отметает ее тревоги. Последняя идея Кэтрин – работа в тюремной школе – была для Евы незаживающей раной. Думая сейчас об этом, Ева тяжело вдохнула.

– Мам, ты так вздыхаешь, будто у тебя несварение желудка. Что на этот раз?

Ева сердито посмотрела на дочь. Сегодня Кэтрин исполнялось двадцать пять. Ева заехала к ней домой, чтобы потом вместе отправиться в ресторан. В изящном новом платье Кэтрин перед зеркалом поправляла волосы.

– Можно и без грубостей, – с упреком заметила ей Ева, ставя на столик недопитую рюмку. – Я просто думала… Кстати, как Бен?

Кэтрин пожала плечами:

– Кажется, в лучшем виде. Занят по горло. Они с Эбби сегодня будут, так что можешь у него поинтересоваться.

Ева снова вздохнула, на сей раз с оттенком зависти:

– Как приятно, когда человек остепеняется, женится, находит себе достойную работу.

Кэтрин сделала глубокий вдох, расслабив руки.

– Мама, я знаю, куда ты клонишь. Тебе отчаянно нужны внуки, но прямо сейчас я не могу тебе их подарить. Придется немного подождать, пока я остепенюсь. – Она допила свою рюмку. – А работа у меня вполне достойная. Я учительница, и, скажу тебе без ложной скромности, хорошая учительница.

Пропустив мимо ушей слова о работе, Ева засмеялась:

– Дорогая, как бы я ни желала внуков, я понимаю, что они следствие счастливой жизни. Прежде чем они появятся, я хочу, чтобы в твоей жизни появился тот, кто будет любить тебя, беречь и заботиться… Неужели нет ни одного мужчины, который бы тебя заинтересовал?

Стараясь не встречаться с матерью глазами, Кэтрин нагнулась за сумочкой:

– Представь себе, нет. Я вполне счастлива, причем во всех сторонах моей жизни.

– Надеюсь, – только и ответила Ева, сожалея, что ей никак не удается растолковать дочери свои опасения.

* * *

Для торжества Кэт выбрала испанский ресторан в Трайбеке. В выходные дни там всегда бывало шумно. Кэт с гостями расположились за круглым столом, наслаждаясь винами и изумительно вкусными хлебцами. Ева молча наблюдала за происходящим, тогда как Бен, Эбби, Харрисон, Бет и Адам делали все мыслимое и немыслимое, чтобы разрядить напряженность между матерью и дочерью. Они говорили об особенностях испанских вин, шутили и рассказывали анекдоты.

– Картер выходит на свободу? – переспросил Бен. – Кэт, так это же здорово! – Он поднял фужер с шампанским.

Смеющаяся Кэт сделала то же самое. Если ее мамочке угодно морщиться, пусть.

– И когда начнутся ваши занятия? – спросила Бет.

– Занятия? – переспросила Ева, и ее глаза тревожно блеснули. – Какие еще занятия?

– Кэт будет заниматься с этим… Картером три раза в неделю, – пояснила Бет, не поднимая глаз от тарелки с закуской. – Без всякой охраны и камер слежения.

Ева мгновенно побледнела.

– Что? – дрожащим голосом спросила она.

«Спасибо, Бет, за чудесный подарок на мое двадцатипятилетие», – подумала Кэт.

Чтобы успокоиться, она попыталась дышать глубоко и считать до десяти и обратно. Мать ждала объяснений.

– Понимаешь, мама, эти занятия – составная часть условий досрочного освобождения Картера, – сказала Кэт, хмуро поглядывая на подругу. – Редко кто из преподавателей получает возможность работать с досрочно освобожденными. Это очень важно. Ты могла бы мной гордиться.

Ева вытаращила глаза. Казалось, еще немного, и они
Страница 27 из 27

упадут прямо на стол.

– Я бы гордилась тобой, если бы ты работала в школе, где учатся дети из приличных семей среднего класса. Я не шучу. – Ева шумно опустила фужер. – Интересно бы знать, какой мякиной набиты мозги всех этих тюремных начальников? Кто им позволил использовать мою дочь в качестве живой приманки? Радуются, поди, что выпускают свое двуногое зверье раньше срока! Ублажать готовы разное отребье. Как они гордо именуют свои тюрьмы – «исправительное учреждение». Умные люди уже давно говорили: тюрьма способна только портить.

– Мама, мне ничего не грозит, – повторила Кэт.

– Ты рассуждаешь, как твой отец. Он слишком пекся о помощи тем, кому меньше повезло. О благодарности помолчу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/sofi-dzhekson/funt-ploti/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Хьюберт Селби (1928–2004) – американский писатель, малоизвестный в России. Писал о преступном мире Нью-Йорка. – Здесь и далее прим. перев.

2

Джимми Хоффа (1913–1975) – американский профсоюзный деятель, бесследно исчезнувший и, как принято считать, убитый своими противниками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.