Режим чтения
Скачать книгу

Тук-тук, это хирург! читать онлайн - Фунус Фестус

Тук-тук, это хирург!

Фунус Фестус

Приемный покой

Автор предпочел выпустить эту книгу под псевдонимом (который он также использует в своем популярном Интернет-блоге), так как боится, что после такого откровенного издания его могут уволить! Издательству с трудом удалось уговорить Александра Бурова или Фунуса Фестуса на публикацию книги. Читайте и наслаждайтесь!

Фунус Фестус

Тук-тук, это хирург!

От автора

Из чего состоит работа дежурных врачей, реаниматологов, хирургов обычной районной больницы? В больнице, которая работает круглосуточно условиях «Cкорой помощи»? Дежурство до утра. Часть времени – кровь, боль и смерть, часть – кофе, сигареты и мысли – чем заняться? Плохо, когда много работы, когда сутки не выходишь из операционной или палаты. Это ад. Еще хуже – когда работы нет. Ночью время замирает. Читать? Трудно, редко удается сосредоточиться. Телевизор? Если только реалити-шоу, типа «Дома-2». При необходимости легко оторваться, ничего не теряешь, скорее – наоборот. Пасьянс «Паук» сложен тысячи раз. И способ скоротать время – разговоры в курилке. Не самый плохой способ провести время.

Посторонний человек послушает их, подумает и решит, что попал в кружок психопатов-садистов. Очередной рассказ о расплющенном черепе человека, на спор положившего голову под асфальтовый каток, или о человеке, оседлавшем швабру и вылетевшем на ней в окно, сопровождается смехом. Единственная мысль – не дай бог, не дай бог попасть к этим докторам.

Но это всего лишь один из способов не сойти с ума от того, на что приходится смотреть каждый день.

Давно прошу бывших коллег. Записывайте свои истории, читатель найдется. Многих они веселят, многие содрогаются от профессионального цинизма. Но даже самая негодующая публика слушает и просит еще. Знаю, как трудно заставить врача написать пару лишних строк. Писать им приходится постоянно. Истории болезни, справки, эпикризы. Один из знакомых докторов, товарищ не без странностей, вообще стал писать в ежедневных дневниках всего четыре слова, и те умудрялся сокращать. Его запись выглядела примерно так: «Жалоб нет, физ. отпр. в N». (Имелись в виду физиологические отправления). По сути он прав. Жалоб нет – ничего не болит. В то же время подразумевается, что человек может жаловаться, значит, он в сознании, с головой у него в порядке. А наличие мочи говорит, что сердце достаточно хорошо гоняет кровь, легкие насыщают ее кислородом, а почки эту кровь фильтруют. И нормально работает кишечник. Но только руководство не одобряло краткости, заставляя десятки раз в день переписывать одни и те же слова. Так надо, так положено.

Составитель сборника решил взять на себя задачу записать отдельные рассказы своих знакомых врачей. Тех, кто ежедневно сталкивается с критическими состояниями, когда рядом могут быть боль и радость, горе и смех. Никакого связного повествования в этих записях нет. Тут вы не найдете историй о героической работе, о спасенных человеческих жизнях. Если вам в жизни везло и вы никогда не сталкивались с подобным, то все это покажется вам каким-то фантастическим бредом. Но поверьте, это постоянно происходит в реальной жизни, а описанные персонажи живут где-то рядом, пусть в каком-то параллельном с вами мире. Жизнь порой фантастичнее вымысла.

Сюжета отдельных историй с лихвой хватило бы на целый роман. Но каким бы ни было драматическое произведение, пересказать его за короткий промежуток свободного времени не удастся. Интересные истории повторяются порой по много раз, поэтому при рассказе убирается все лишнее, все второстепенные детали. Автор старался как можно точнее передать устную речь рассказчиков. Большинство историй как были рассказаны от первого лица, так и были записаны. Это вовсе не означает, что автор был непосредственным участником всех описанных событий. Отсюда краткий стиль изложения, короткие фразы, и главное – обилие народной лексики. Старался по возможности сократить ее количество. Но полностью от нее избавиться не удалось, за что заранее приношу извинения.

Пьесы для анатомического театра

Пьеса первая

Место действия – Амурская область. Поселок в тайге. Морг сельской больницы – простая деревенская изба с русской печью. Патологоанатом приезжает на гастроли раз в неделю, в распутицу на вертолете. В штате морга числится одна бабка – она же и сторож, и ответственная за все. Морозы зимой под 40. Бабка должна протапливать морг. Иначе врач может отказаться разрубать топором замерзшие трупы. За 2 дня до приезда врача бабка начинала топить печь. В остальное время – пила. Однажды потеряв счет часам, вспомнила о своих обязанностях только вечером, накануне приезда доктора. Русская смекалка не подвела. Бабка затопила печь и, чтобы ускорить процесс оттаивания, вокруг нее поставила на ноги десяток трупов. Размораживать. Подтаявшие тела начали обмякать и шевелиться. Кто-то из местных проходил мимо. Увидел, что в морге горит свет, заглянул в окно… Односельчане, поминки по которым справлялись уже неделю, двигались у печи.

Дальнейшее в XXI веке вообразить трудно. Но источник заслуживает доверия. Мужики в деревне срубили все осины. Заточили колы. Бросились к моргу. Выбили стекла и под окнами стали поджидать нечисть. До рассвета зайти внутрь боялись. К счастью, к утру трупы оттаяли и мирно лежали на полу. Проткнутых осиной, говорят, среди них не было.

Пьеса вторая

Кабинет начмеда на втором этаже. В коридоре очередь. Идет запись на плановую госпитализацию. Входит посетитель. Через пару минут из кабинета слышен крик, звон разбитого окна, скрип сдвигаемой мебели. По коридору бегут два санитара с каталкой. Заскочив в кабинет, выкатывают оттуда окровавленное тело со сломанными конечностями и увозят к лифту. Из кабинета выходит начмед в испачканном кровью халате и приглашает следующего. Ни одного следующего в коридоре уже не было. Очередь засеменила к выходу. Объяснять, что из окна кабинета самый легкий доступ на козырек над приемным отделением, было некому. А также то, что на этот козырек во время приема приземлился некий организм, в припадке белой горячки выпрыгнувший с окна пятого этажа.

Пьеса третья

В нашем провинциальном анатомическом театре шла пьеса. Драма на охоте.

Два друга пошли охотиться на бобров. Залегли на противоположных берегах реки в засаде. Ждут. Из кустов показалась голова бобра. Выстрел. Голова исчезает. Охотник звонит на мобильник другу:

– Вася, я бобра добыл!

Добытый бобр Вася не отвечает. Пуля четко вошла ему в переносицу – ни капли крови.

Охотник хвастается перед товарищами:

– Я лося добыл! Он сразу и не заметил, что кто-то добыл его самого. Пуля 12-го калибра попала прямо в живот. Выходного отверстия нет. Уже странно.

На рентгенограмме пулю нашли в ягодице. На операции у хирурга случился легкий шок. Как такое могло произойти, что пуля, пройдя через живот, описала дугу, вышла через малый таз, пройдя между мочевым пузырем и прямой кишкой, застряла в жопе и при этом умудрилась не задеть ни один из органов? Хирург стоял в оцепенении. Время шло. Надо было что-то делать. Не зная, как быть, я стал вчитываться в историю болезни.

– Смотри, – говорю, – а больной-то непростой. Работает в правительстве Петербурга.

– Да мне
Страница 2 из 9

по-х… где он работает! – кричит хирург. – Я за 30 лет работы такого не видел.

– Так слушай, он же, видимо, опытный аппаратчик. А это у них высший класс, так вильнуть жопой, что даже пуля через нее проскочит, не задев ни одного полезного органа.

Тут действительно другого объяснения не было. Однако случай закончился трагично. Поскольку охотничек оказался важной дичью, его перевели в одну из городских клиник для особых персон. Пригласили светил военно-полевой хирургии. Кто ж лучше военных хирургов разбирается в огнестрельных ранениях? Вот они и разобрались.

Пьеса четвертая

Новогодняя пьеса для анатомического театра в 4-х действиях, с прологом и эпилогом. Действие происходит в одном из полузаброшенных военных городков нашей области. В соседней воинской части еще теплится жизнь, там и служит, вернее – служил наш герой.

Пролог

На днях собираюсь выписать больного, который поступил 1 января. Тяжелая травма черепа, 2 недели комы. Как только зарастет на шее свищ после трахеостомы – пинок под зад и дружеские рекомендации. Он уже немного может ходить, разговаривает (больше матом), иногда просится в туалет (обычно уже после). Так что есть шансы на достойную социальную адаптацию.

События, предшествующие получению травмы, заслуживают описания.

Действие первое

Вечером 31-го декабря у пациента скончался отец. Пожилой человек долго и тяжело болел. Рак. Смерть ожидаемая, может быть даже долгожданная, но как всегда – несвоевременная.

«Скорая», которая констатировала смерть, выписала направление в морг. Врач любезно сам вызвал местную труповозку и умчался готовиться к встрече Нового года.

Труповозку, естественно, пришлось ждать. Ожидание скрашивалось водкой. Когда мой будущий клиент набрался до состояния, за которым следует безумие, жена, взяв ребенка, ушла встречать Новый год к подруге. Оставшись наедине с трупом, который лежал в большой комнате, или как называют ее у нас на селе – «в зале», клиент подумал о закуске. Поставив на газ кастрюлю с пищей, отвлекся. О еде вспомнил, когда жидкость выкипела, а из кастрюли пошел дым. Будущий пациент предпринял решительные меры по самостоятельному тушению пожара: открыл водопроводный кран на кухне с такой силой, что смеситель был оторван от стены. Две струи воды отбросили сироту к окну. Там он своим телом выбил стекла, при этом весьма основательно порезал руки и затылок. На улице подмораживало. В кухне температура при разбитых стеклах быстро опустилась ниже нуля. Вода на полу стала замерзать. Поскользнувшись на свежем ледке, ослабший от водки и от потери крови товарищ упал, конкретно приложившись головой об стену. Остатки сознания меркнут. Потоком воды залит очаг пожара и устроено короткое замыкание. Гаснет свет. Занавес.

Действие второе

Снизу прибегает возмущенный сосед. На его звонки дверь никто не открывает. Сосед – отставной офицер, действует четко и организованно. Выламывает дверь, увидев наводнение в квартире, бежит в подвал и перекрывает в доме воду. Зайдя в квартиру с фонариком, натыкается на лежащее на полу окровавленное тело. Попинав его в темноте, признаков жизни не замечает. Звонит в «Скорую», сообщает о том, что сосед сверху скончался. Но диспетчер успокаивает его, говорит, что все в курсе и по этому адресу уже выезжали.

– Можете сами убедиться, у телефона лежит направление в морг. – Сосед убедился, успокоился и пошел к себе ликвидировать последствия протечки. Как человек технически грамотный, предварительно перекрыл газ в соседской квартире, выкрутил пробки и перекрыл воду. Не оставлять же весь дом без воды в новогоднюю ночь. При этом окончательно доломал в квартире водопровод, согнув одну из труб, а во вторую намертво забил деревянную пробку.

Действие третье

Труповозка приезжает ближе к утру. Санитары очень спешат. На следующую смену передавать вызов они не решились. Последствия выражений недовольства со стороны пришедших первого числа на работу могли быть весьма серьезными. Дверь в квартиру была открыта. В квартире – темнота. Пол покрыт слоем льда. Услышав мат скользящих в темноте на льду санитаров, тот же сосед снизу любезно предоставляет фонарик. На кухне в луже крови лежало тело. Взяв направление и схватив клиента, санитары умчались на базу.

Действие четвертое

Утром хозяйка с ребенком возвращаются домой. Голова болит после бессонной ночи. Одно желание – лечь спать. Но в квартире некоторый беспорядок. Разбито окно на кухне, лед на полу, следы пожара на стенах. Водопровод не работает, света нет. Из обстановки неизменным остается только труп свекра на диване в «зале». Муж пропал. Серия звонков в инстанции. В больнице ответили, что такой не попадал. В милиции – тоже. Зато в морге удача. Дежуривший санитар сказал, что да, привозили такого (забавно, но отца с сыном звали одинаково). Не совпадал, естественно, только возраст.

Диалог их неизвестен, но в результате у дежурного санитара все ж появились какие-то сомнения. Пока внезапно овдовевшая женщина мчалась в морг, он решил взглянуть на доставленного утром клиента. Клиент был явно жив. Санитар звонит в «Скорую». Там скептически отнеслись к его рассказу об ожившем мертвеце (чего не привидится в праздник), посоветовали опохмелиться и приехать отказались. Санитар доплелся до приемного отделения больницы, где тоже был встречен со здоровым скептицизмом. Сестры даже вызвали врача, посмотреть, не горячка ли у сотрудника. Но дежуривший доктор был человек многоопытный, решил все же проверить. Ему удалось убедить «Скорую» приехать в морг. Вернее – прийти. Расстояние составляло метров 100. Обнаружив, что клиент вполне еще живой, его срочно притащили в реанимацию. Не стали тратить время на оказание первой помощи.

Эпилог

Несчастная женщина примчалась к моргу, но дежурный санитар к этому времени уже находился по пути в астрал: с чувством выполненного долга, распираемый гордостью за свой подвиг, он продолжал праздник. Причем ближе к конечной точке путешествия. На крики жены, типа того, что зачем он ей сказал по телефону о том, что муж в морге, санитар ответил, что пошутил. Муж ее жив и лежит пока в реанимации. Но скоро будет. От предложений подождать его вместе и отметить наступление Нового года женщина отказалась. Окончательно осознав, что сегодня не ее день и вдовой ей сегодня, похоже, стать не суждено, она примчалась к дверям реанимации и там устроила истерику. Дежурного врача удивил ее не вполне обоснованный крик:

– Если он сегодня, сука, сдохнет, то я его убью. Своими руками.

Врач попытался поправить, что, может, убить лучше, если выживет, на что неудавшаяся вдова закричала еще громче, что если эта скотина выживет, то она просто не знает, что с ним сделает.

Свидания с мужем ей не разрешили. Больной был уже наголо побрит и готов к доставке в операционную. К его великому счастью, оказалось, что мозгам в его черепной коробке жилось весьма просторно. То ли коробка была великовата для его мозга, то ли наоборот. Поэтому гематома, хоть и значительных размеров, сильно мозг не сдавила. Еще на операции стало понятно, что шансы выкарабкаться у больного есть. Он ими воспользовался. Хотя и не без потерь.

Пьеса пятая

Попасть живому в морг – не такая уж и редкость. Реальные
Страница 3 из 9

случаи бывали. Еще в свое время Невзоров в своей передаче «600 секунд» рассказывал о циничном ограблении морга, когда с покойника был снят и украден костюм. Мне довелось познакомиться со злодеем. Алкаш, жил в соседнем доме. За кружку пива рассказывал свою историю. Как он, нажравшись, разбил морду в кровь. Надо сказать, что геометрия черепа у него уже была испорчена старой трепанацией. «Скорая», увидев окровавленное тело с расплющенной головой, отвезла его в морг. Там он на холодке протрезвел и очнулся среди трупов. Надо было рвать когти, но окровавленная одежда не позволяла. Тогда он снял с трупа костюм, и, прихватив заодно телефонный аппарат, вылез в окно. Телефон продал у ларька за 100 граммов спиртосодержащей жидкости.

Диагностика смерти не так уж и проста. Ошибки бывают. Не зря за свою эволюцию человечество придумало столько проб на сохранность жизни. Однажды сам видел, вернее слышал, как бабушка позвонила в «неотложку» и, разговаривая с трудом, спрашивала, можно ли ей снять повязку с челюсти. Кушать хочется. Диспетчер долго не понимал, в чем дело, пока не выяснилось, что вчера вечером к бабуле приезжал врач «неотложки» и поторопился констатировать бабушкину смерть. И по доброте своей подвязал ей челюсть, чтобы она не окоченела с открытым ртом. Бабуля проснулась, но как человек старой закалки, дисциплинированный, повязку самостоятельно снять не решилась. Только чувство голода заставило обратиться за советом к профессионалам.

Далеко и не надо ходить за примерами. Один мой коллега, азербайджанец, тяжело болел пневмонией. Честно говоря, он и при жизни слегка смахивал на мумию. А болезнь сходство усилила. И вот по направлению участкового врача оказался в морге. Только на секционном столе заметили, что он жив. В сознание пришел в реанимации. Участкового уволили. История наделала шума.

Пьеса шестая

Реаниматолога просят подойти в отделение. Говорят, скончалась бабушка. Хроническая больная, безнадежная парализованная старушка. Вежливый тон заведующего терапией насторожил. Явно хочет о чем-то попросить. Объясняют ситуацию:

– Понимаешь, бабка дышать перестала, мы родственникам сказали, что она умерла. Стали перекладывать на каталку, а она живая. Как нам теперь это объяснить родственникам? Они и так тут скандалят. Жаловаться грозят. Может, вы ее возьмете к себе в реанимацию на часок, а родне мы скажем, что вы ее оживили.

– А справку о смерти еще не выписали?

– Да нет, не выписали. Тут родня между собой грызется, каждый обвиняет всех остальных, что они заморили бабушку, а наследство присвоили. Без вскрытия брать отказываются. А патанатом уже уехал. Так что они придут за справкой завтра.

Интересно. Врач решил сходить, посмотреть на бабушку. Вдруг к завтрашнему дню справка как раз и понадобится. Отнюдь. Бабуля была в отличной форме. Ровно дышала. Врачи явно поторопились. У ее кровати две сестры собирали бабкино барахлишко. Пришлось прочитать им целую лекцию о том, что смерть – процесс не одномоментный, диагностика смерти чрезвычайно сложная вещь, тем более в таком возрасте. Но все это родню мало интересовало, сестры в споре сцепились между собой, дошло до драки. Пришлось разнимать с помощью санитаров и вытолкать в коридор. Пусть идут, разбираются между собой, кому достанется домик в деревне. Времени у них достаточно.

Пьеса седьмая. Судебная медицина

Наслаждаюсь, читая учебник по судебной медицине, изданный в 1938 году. Под редакцией Попова. Глава: Огнестрельные ранения. Цитата: «Кто стрелял с близкого расстояния, тот знает резкие воздушные удары по держащей револьвер руке, часто с примесью отлетающих назад частичек костей и тканей, удары, которые дают газы, отражаясь от цели». Конец цитаты. Кто стрелял – тот знает. А с теми, кто не стрелял в упор, и разговаривать не о чем.

Еще цитата. «Французские авторы так характеризуют выстрел в упор: «ничего снаружи, все внутри…»Это не совсем верно. При наших многочисленных опытах со стрельбой из нагана в упор даже при сильном придавливании ствола к мягким покровам все-таки вокруг пулевого отверстия получалось насыщенное кольцо копоти, иногда со слабой еще копотью по периферии».

38-й год. Какова экспериментальная база! Каков простор для творческих экспериментов! Можно позавидовать исследователям.

Пьеса восьмая одинокая. Открытие купального сезона

На берегу озера лежит труп. Как пишут в протоколах: тело молодого мужчины без признаков жизни. Рядом машина «Скорой помощи». Медикам делать нечего. Товарищ давно окоченел и явно ночевал под водой. Характерная поза «боксера». Сотруднику полиции друзья покойного рассказывают о случившемся.

Накануне они отмечали возвращение друга из армии. Того, чье тело сейчас лежит на берегу. Пьянка на даче с выходом на озеро, шашлыки, купание, ловля русалок в камышах. Отряд сначала не заметил потери бойца. На утренней перекличке, когда решался извечный утренний вопрос «а кто идет за “Клинским”?», его не досчитались. Поиски на озере не затянулись. Труп лежал у берега на глубине полметра.

К берегу подплывает конопатая девчушка, лет 12—13. Рыжие косички из-под резиновой шапочки. Родители не разрешают заплывать на глубину. Смотрит на происходящее.

Один из друзей погибшего:

– Ну чего тебе надо? Разве интересно?

– Интересно – когда в пизде тесно, – резонно отвечает девчушка и уплывает к родителям.

Видимо, всё остальное родители девочке позволяют.

Осмотр заканчивается. Надо вывозить труп. При повороте изо рта льется зеленая жидкость. Приходится ждать, когда вытечет. Один из фельдшеров заранее репетирует заполнение документов в морге, негромко напевая строчку из стандартного протокола осмотра трупа, на мотив известной детской песни, про козлика:

– С трупом доставлены

Белые плавки.

Вот как, вот как – белые плавки…

Пьеса девятая. Этапы большого пути: от колыбели до могилы

Недавно напомнили про пресловутую «Красную шапочку», знаменитый в 90-х напиток. Попалась на глаза знакомая эмблема. На коробке конфет якобы с коньяком.

Есть в Питере такая фирма «Камея». Она начинала как кооператив с выпуска леденцов – «монпансье» в коробочках. Затем стала торговать спиртом под видом кондитерских добавок. Пресловутая «Красная шапочка» – это ее продукт. Официальное название: «Экстрагент биоактивный». Поднялась на этом.

Непонятен состав напитка. Над разгадкой секрета бились все токсикологи Питера. Безуспешно, рецепт так и не расшифрован. Какой-то загадочный реактив, растворявший мозги. Выпускалась она в пузырьках с красной пробкой. Отсюда и ее сказочное название. Имела «Красная шапочка» две разновидности. Одна чисто белого цвета, вторая, подороже, с голубоватым отливом. Те, кто заботился о своем здоровье, предпочитали голубоватую. Со слов знатоков, ее можно было пить неделю, а белую не больше пяти дней подряд. После этого человек превращался в бревно. У него переставали сгибаться суставы, и обездвиженный товарищ помирал. Зато такие больные были крайне удобны для ручной транспортировки. Человека можно было взять за брючный ремень и нести как чемодан. Он не гнулся. Тем более, что обычно потребители не отличались избыточным весом. Частенько скромной закуской служил приобретенный в той же аптеке на сдачу
Страница 4 из 9

гематоген. Я в те годы отрабатывал распределение на «Скорой» и познакомился с действием этого напитка. Почему-то запомнился случай, как целая семья гопников полегла после встречи Нового года. В одной бомжатской квартире первого января валялось сразу восемь трупов. Все окоченели в том положении, в каком их застала смерть. Трое сидели за столом, двое лежали под ним. Один окоченел в ванной, один ковбой в шляпе (?) поскакал в вечность верхом на унитазе. Один умер на кровати, даже правильнее бы назвать это не кроватью, а местом, где обычно в этой квартире спят. Два разнополых гоблина бродили по квартире и удивлялись:

– Вроде вчера встретили Новый год вместе, ну посидели, легли спать, да, как обычно, часов в восемь вечера, все живы были. А утром встали, они за столом сидят, не ложились, что ли?

Пришлось врачу «Скорой» заполнять восемь карт вызова и восемь направлений в морг.

Демографическая коррекция в городе была проведена с блеском. После этого фирма переключилась на похоронный бизнес. Многие знают коммерческое кладбище в поселке Кузьмолово. На месте старого песчаного карьера. Как раз эта фирма его и открыла. Помню, как в городе были развешены плакаты с рекламой нового кладбища. Мне больше всего нравилась одна из предлагаемых услуг: «Принимаем заказы на изготовление семейных склепов». Я сразу вспоминал погибшую в Новый год семью. Им как раз просто необходимо было заранее заказать семейный склеп.

Похоже, был такой замысел у учредителей. Бренд должен сопровождать человека на всех этапах жизненного пути. От колыбели до могилы, от леденцов до склепа. По слухам, была у фирмы еще какая-то связь с местной больничкой, пытались закупать через нее в Германии печки для сжигания биологических отходов, которые на деле оказались печами для кремации. Причем такой производительности, что питерский крематорий выглядел бы просто печкой-буржуйкой. Германцы в печах продвинуты, опыт накоплен. Но все это слухи, хотя похоже на правду.

Конфеты подарены родственницей одной пациентки. На всякий случай есть мы их не стали. Хотя в отсутствии злого умысла не сомневались, бабку реально удалось вытащить с того света. Но береженого, как говорится… Отдали сантехнику за ремонт унитаза. В придачу к 200 граммам проверенного медицинского спирта.

Пьеса десятая. Маленькая ошибка

Рассказывает врач-реаниматолог районной больницы. Лексика, не несущая смысловой нагрузки, опущена.

Вечером звонок в реанимацию:

– Скажите, как себя чувствует Трофимов?

Дежурный врач:

– Трофимов?

– Да, Николай Ильич.

– А вы кем ему приходитесь?

– Законная жена.

Последняя фраза произнесена не без гордости. Голосом не вполне трезвой женщины. Можно понять, горе – муж в реанимации.

– Вы знаете, мы по телефону справок не даем. Вам надо прийти в дневное время, побеседовать с заведующим. Могу сказать только, что состояние тяжелое, стабильное. На всякий случай оставьте телефон для связи.

Женщина диктует телефон, называет свое имя-отчество.

Отбой.

Но доктор допускает ошибку. Записывает ее имя и телефон на обложке истории болезни совершенно другого человека. Назовем его, например, Тютин. Вечер, врач устал к концу дня. Можно понять и простить.

Беда, но следующей ночью больной Тютин умирает. Скорбная обязанность врача сообщать родным о смерти близкого человека. Дежуривший в этот день врач берет историю и без всякого сомнения набирает записанный на ней номер. Шесть утра. В такое время особенно тяжело приносить людям скорбную весть. После долгих гудков тот же нетрезвый женский голос грубовато отвечает:

– Алле.

– Извините, вы Татьяна Ивановна?

– Ну да, я.

– Я должен вам сообщить, что Тютин Василий Иванович час назад скончался.

– А мне по хую, – отвечает женщина и вешает трубку.

Что ж, реакция людей на смерть родственников бывает различной. Чаще всего в таких случаях говорят: «Спасибо!», вероятно за то, что вовремя сообщили, хотя как знать. Привыкший ко всему врач садится дописывать историю болезни. Долг выполнен. К утру доктор забывает этот эпизод и на вопрос начмеда, сообщили ли о смерти родственникам, честно отвечает, что да, сообщили.

Часам к десяти супруга Трофимова, проснувшись или проспавшись, сама звонит в реанимацию, справиться о состоянии мужа. Трубку берет зав. отделением. Повторяет, что ей надо прийти побеседовать лично, что состояние тяжелое. Женщина по ходу интересуется:

– Скажите, а кто такой Тютин Василий Иванович?

– Это был наш пациент, лежал в одной палате с вашим мужем. Он ночью скончался.

– А вы что, всем сообщаете, когда у вас кто-то умер?

– Да, мы всем сообщаем. Это наша обязанность.

– Что, всем? Всем родственникам больных, которые у вас лежат в больнице?

– Да всем. Естественно, тем, чей телефон записан.

– Вам что, делать не хуй?

– Извините, но я бы попросил….

– Да идите вы на хуй, я на вас жалобу напишу. Вместо того чтобы работать, вы на телефоне сидите, по ночам людям звоните.

– Да пишите вы сколько хотите. Нам это тоже порядком поднадоело, сами чаще своих родных навещайте.

Через пару часов мадам прилетает в больницу. Сразу к начмеду.

– Мне ваши врачи звонят ночью, говорят, что он умер, какой-то Тютин, а мой муж, оказывается жив, я так не оставлю, я напишу.

Язык уже заплетается. Мадам крепко пьяна. Начмед начинает вспоминать, напоминает ли фамилия кого-то из врачей звукосочетание «Тютин» или это просто в глазах посетительницы собирательный образ раздолбаев, засевших в реанимации. Из женской солидарности к пьяному виду мадам относится с сочувствием, еще бы, такая произошла ошибка, любой может выпить с горя, когда ему понапрасну сообщают о смерти самого близкого человека. Звонит в отделение заведующему:

– Так, кто из ваших ночью сообщил женщине, что ее муж якобы умер? Выяснить и ко мне!

Внутри отделения недоразумение выяснилось быстро. Заведующий сам идет к начмеду. Там сидит гр. Трофимова, ждет расправы. Заведующий упреждает:

– Скажите, вот вам лично кто-нибудь сказал, что умер ваш муж? Никто ведь не сказал, что умер именно Николай Ильич?

– Нет.

– Тогда какие у вас претензии? Вон, у нас в собесах при жизни пенсионеров в покойники определяют, а у вас муж жив, и никто его хоронить не собирается. Хотите, лично зачеркну ваш телефон, чтобы вам никто не звонил?

– Нет, не надо, пусть будет, если что случится – позвоните.

– Обещаю, что позвоним. Обещаю.

На этом стороны пока разошлись миром. Случай почему-то сильно развеселил публику и обсуждался целые сутки. Предлагалось ввести услугу – рассылка SMS-уведомлений родственникам о состоянии пациентов. Собрались предложить администрации установить в отделении электронное табло, как в аэропорту. Такой-то прибыл, такой-то вылетел, у кого-то вылет временно задерживается.

Пьеса одиннадцатая. Собаки

Вчера иду на работу. На пороге больницы завывает санитарка. Если б не обилие мата, можно было подумать, что читает молитву:

– Господи, спаси. Я иду на работу. Собака. Навстречу бежит. Огромная. В пасти нога. Человечья.

Появился интерес. Остановился.

Санитарка продолжает рассказывать, как ей навстречу попалась собака, несущая человеческую ногу.

– Вы не выпивали, Степановна? – на всякий случай спросил я.

– Да побойся бога, с Покрова в рот не брала.
Страница 5 из 9

Сейчас мой зять пьет.

Не было сил задуматься над смыслом ответа. Спрашиваю:

– А собака с ошейником была?

– Вроде с ошейником. Здоровая такая. Говорила я, не хер их прикармливать. Разорвали на куски. Человека. Точно разорвали. Морда в крови. С ноги кровь капает. Конец нам всем, господи, всех разорвут. Надо на пустырь идти, там все. Там искать надо.

– Слушайте, Степановна, если собака с ошейником, значит домашняя. Наверно из поселка. Может хозяин в больнице у нас лежит, она и встречает. А хозяина просто по частям выписывают. Вы лучше сходите в хирургию, спросите, не было ли вчера ампутаций.

Потом подумал.

– Нет, вы лучше не ходите. Сам схожу, узнаю. А то вы еще найдете хозяина ноги, расскажете, как его ногу собаки по поселку таскают. И так человеку тяжело.

Степановна баба простая. Вполне могла рассказать.

Поднялся в хирургическое отделение. Там в ординаторской был небольшой переполох. Уже звонили из морга и спрашивали дежурного хирурга, где его ноги. Естественная реакция человека на подобный вопрос – это послать на хуй и повесить трубку. Посылать пришлось раза три. Затем все же настойчивость патологоанатома победила, и хирург пошел узнавать, в чем дело. Оказалось, что накануне сделали две ампутации ног, но санитарка из оперблока клялась, что отнесла их в морг. Тут я и рассказал, что одну из ног утащила собака, а где вторая – пока не известно. Зав. хирургией вздохнул, достал из шкафа три бутылки коньяка и пошел в морг на переговоры. На ходу пригрозив уволить санитарку, остальных своих сотрудников припугнул, что в следующий раз коньяк будут покупать сами.

Но санитарка оказалась не так уж и виновата. Для мусора есть пакеты. По приказу Онищенко – разноцветные. Черные, попрочней, для бытовых, безопасных отходов, желтые для опасных, а для отрезанных частей тела – красные. Только все они, кроме красных, складываются рядом на одну помойку. А утром приезжают на мусоровозе мрачные узбеки и скидывают все в один контейнер, им Онищенко не указ. А биологический отход типа отрезанных ног положено отнести в морг, а потом отдельно сжечь в специальной печи, если хозяин, конечно, по пути их не успевает догнать. А печку растапливать ежедневно, частенько все это накапливается в подвале, пока крысы не разносят. Друг рассказывал, как в их больничке крысы таскали по двору уши.

Из экономии красных пакетов на 200 литров никто не закупал. Для вырезанных потрохов хватает пакетов из магазина «Пятерочка». Они тоже красные. Больше все равно из человека внутренностей не вырежешь. Просто нет смысла. Но тащить отрезанные ноги по улице в продуктовом пакете неудобно, вот и пришлось запихнуть в черный. Санитарка забыла, что там две ноги, и вынесла на помойку.

В обед пришел хозяин собаки. Она с прогулки принесла ему добычу и положила на крыльцо. Устроил скандал. Ногой, завернутой в полиэтилен, швырнул в дежурного врача. Силами двух охранников был выброшен на улицу. Угрожал жалобой. Не напишет. Остынет, поймет, что здоровья на всю жизнь не хватит. Рано или поздно к нам в больницу попадет. А тут подумаешь, испугался, нога на крыльце валяется. К нам вот часто привозят с оторванными руками и ногами, и ничего. Привыкли. Вот к виду оторванных голов, честно, так и не привык. Но слава богу, их к нам давно не привозили. «Скорая» понимает, что фантомные головные боли мы лечить не умеем.

А вот вторую ногу пока не нашли.

Пьеса двенадцатая

Утром звонок из приемного в реанимацию: к вам везут клиническую смерть. Я уже считал оставшиеся минуты до конца смены, уже давно измерял шагами коридор, сравнивая полученное расстояние (75 метров) с количеством половых плиток (0,3 метра плюс 5 мм шов между ними), поэтому встретил клиента прямо у лифта. Санитары выкатывают окоченевший труп мужчины, лет 45-ти, с пятнами гипостаза на лице, слава богу, еще без признаков разложения. За каталкой семенил дежурный терапевт. На вопрос, где же ты тут увидел клиническую смерть, он попытался сделать пару толчков в грудь трупа, изображая массаж сердца. Моментально был послан на хуй вместе с трупом и молча уехал обратно в приемное отделение. У входа в реанимацию сидели удивленные родственники, два мужика и тетка. Судя по внешнему виду, люди не очень сложные, с отсутствием следов интеллекта на физиономиях. Вероятно – приезжие. Как же такое могло случиться? Только что дышал, мы спокойно спали, вдруг женщина проснулась от его храпа, позвонила брату. Тот приехал на своей машине, они его погрузили на сиденье и привезли в больницу. Всего-то прошло времени, часа два, не больше. Тут же рядом, от силы час езды. Спасите. Объяснив двумя словами – он умер – бесперспективность ситуации и проводив родственников, я продолжил свои вычисления. Оставалось работать еще 108 минут.

Дежурный доктор-терапевт страдал тяжелым аутизмом, вернее, страдали окружающие его люди, и поэтому никогда не задерживался подолгу на одном месте работы. Нестандартность мышления в сочетании со специфическим слабоумием не позволяли ему заниматься каким-то одним делом, и к сорока годам он сменил несколько десятков специальностей, от кардиореаниматолога до гомеопата. В его трудовой книжке уже было 2 вкладыша. Среди его сертификатов встречались просто экзотические, типа выпускника Израильской школы фитотерапевтов, магистра гомеопатии и экстрасенсорики. Единственное, что он делал безошибочно, так это выносил диагноз СПИД на обложку истории болезни, причем при первом осмотре больного, без всяких анализов, и при этом никогда не ошибался в диагнозе. Как это ему удавалось, было тайной. Во всех остальных диагнозах он ошибался.

За 76 минут до конца дежурства меня посетила мысль – а что же этот шизофреник напишет в истории болезни? Если он догадается написать, что доставил в реанимацию больного в состоянии клинической смерти, а там был послан, то у меня будут большие проблемы. Надо спуститься в приемное и оставить какую-нибудь запись в истории болезни.

В приемном покое утренняя суета. Перед сдачей смены всегда надо успеть сделать много дел. Беленького на месте не оказалось. Поймав на бегу дежурную медсестру, спросил, где история болезни умершего. «А нет истории, – ответила сестра». – «Как же нет, где же труп, – удивился я, – как же он его оформит?» – «А не надо никого оформлять, – сказала медсестра. – Родственники спрашивали Беленького, что же нам теперь делать, но вы его так расстроили, что он сказал им: ваш труп, делайте с ним что хотите, можете увозить. Те погрузили тело в машину и увезли».

Способность удивляться проявлениям идиотизма была утеряна еще в институте. Но здесь ситуация была неординарная. Неизвестный труп молодого мужчины, привезенный неизвестными людьми на машине, у которой не то что номер – даже марка не известна (кажется «девятка», кажется темная).

– А фамилию-то он хоть записал?

– Да нет, так отдал. Чего ему историю болезни заводить?

Хорошо, необходимость в записи дежурного реаниматолога отпала. Нет человека – нет проблемы. Но надо рассказать на утреннем обходе.

Оставшееся время до конца работы ушло на обсуждение ситуации. Вспоминалась известная свалка старых автомобилей, мистер Уиткинс, решающий все проблемы, его фраза «никто его не спохватится» и прочие эпизоды. Конец дежурства прошел весело. История
Страница 6 из 9

пересказывалась каждому приходящему на работу.

Услышав смех, в ординаторскую заходит начмед. Чего же им так весело? Начмеду предложили повеселиться с остальными, рассказали историю. Но начмеда история не развеселила.

– Где этот мудак, убью скотину! (Дальше нецензурно.) Что за труп, откуда, почему даже не записана фамилия?!

Мы тоже затихли. Понять начмеда можно, если вдруг там криминал, смерть насильственная, то неприятностей у администрации мало не будет. В течение дня была оповещена вся полиция района, подключено ГУВД, даже обратились с просьбой о содействии к частным охранным структурам (местным бандитам) в счет прошлых и будущих медицинских услуг. Тишина. Пять дней прошло, никакой труп в озере не всплывал, на обочинах дорог и в лесах не находился. Появилась надежда, что не всплывет. Сожгли в печке или глубоко закопали.

На шестой день в приемном раздался звонок. Звонили родственники умершего. У них созрел вопрос: а что же теперь делать дальше? Нельзя ли его снова привести в больницу, а то он дома лежит, стал вонять, разлагается. Было это летом.

Пьеса тринадцатая. Цыгане

С утра больница на осадном положении. Все входы закрыты. Впускают только по пропускам. На площади перед больницей расположился цыганский табор. Понятно. Очередной представитель их племени попал к нам. Судя по количеству людей, а собралось больше трех сотен, и наличию машин с номерами разных регионов – от Мурманска до Курска, не иначе – очередной местный барон. Разогнать эту толпу невозможно. Бессильны больничная охрана, полиция. Однажды вызывали пожарных, которые пытались смыть толпу из шлангов. Бесполезно. Мелкие цыгане лезут во все щели, женщины устраивают такой вой, что нервы не выдерживают ни у кого. Приходится вступать в переговоры с бароном. Его авторитет непререкаем. Одно слово – и вся стая исчезает в течение пары минут. Хорошо, если барон в состоянии сказать это слово.

Толпа стоит не первый день. Расставлены столы, кибитки. Зачем они всем табором стоят у больницы, непонятно никому. Даже им самим. Обычно через внешнее кольцо охраны прорывается группа человек в 10, которая умоляет дежурного врача пропустить одного из них к больному, с криком:

– Я ему самый близкий родственник, я муж сестры его жены, я как узнал о таком горе, я из Москвы приехал. Пусти, брат!

Похоже, роль переговорщика опять отведена мне. Знаю несколько слов по-ромейски. Кроме всем известного «Лавэ нанэ». Могу на их языке послать на хуй.

Самые худшие подозрения оправдываются, когда поднимаюсь к себе в отделение. Барон лежит у нас. После операции. От наркоза еще не отошел, а когда отойдет, навряд ли сможет подойти к окну и крикнуть своим, чтоб те убирались ко всем чертям. Болезнь долго не позволит ходить. Парапроктит.

Оказывается, цыган проглотил куриную кость, которая застряла в прямой кишке и проткнула ее стенку. Возможность обратного пути попадания в кишку куриной кости отметается. Цыгане не тот народ. Педиков среди них нет.

Парапроктит оказался запущенным. Инфекция расползлась вокруг прямой кишки и распространилась вверх, в брюшную полость. Хирургам пришлось рассечь задницу крестом на четыре части. Для лучшего оттока гноя. Странно, но чувствовал барон себя при этом неплохо. Внешне совсем не производил впечатление умирающего. Хотя все хирурги утверждали, что выжить при таком обширном распространении инфекции невозможно. Смерть от калового перитонита неизбежна.

Придется терпеть табор под окнами и отбиваться от попыток цыган пролезть в отделение, навестить больного.

Через пару дней цыган стал поправляться. Нет температуры, хороший аппетит. Глотал целиком мандарины, которые почти целыми потом находили в памперсе при перевязках. На глазах происходило маленькое чудо.

И вдруг цыган исчез. Убежал из больницы. Следом снялся табор. К обеду стало тихо.

Искать, заявлять в милицию о пропаже, естественно, не стали. В истории болезни оставили запись, что самовольно покинул больницу. Был в ясном сознании, за свои действия отвечал вполне.

Ну и слава богу. Нет человека – нет проблемы. Все равно вернется. Надо еще делать перевязки, да и еще предстояла реконструктивная операция.

Но цыган не вернулся. Вечером приходит представитель из табора. Сует под нос красную книжечку – удостоверение. В ней от руки написано, что такой-то является заместителем цыганского барона. Я сначала шутки не понял, но оказывается, что подобное удостоверение среди цыган имеет большую силу. Грамотность у них ценится, к написанному слову доверие абсолютное.

– Ну и что вам надо? – спросил я.

– Доктор, справку дай.

– Какую справку?

– О том, что Михай лежал у вас.

Надо сказать, что почти все окрестные цыгане носят фамилию Михай. Один табор.

– Я не дам справки. Канцелярия уже закрыта. Завтра к лечащему врачу. Да и он не обязан справку писать. Ваш Михай без разрешения убежал.

Заместитель плохо говорил по-русски. Ушел ни с чем.

Через пару часов прибыл местный околоточный. Из полиции. С той же просьбой.

– Да не могу я сейчас дать никакой справки. Нет печати. Завтра приходи.

– Да ты хоть от руки напиши, пожалуйста, – умолял полицейский, – просто не знаем, что делать. Напиши на простом листочке, что ты такой-то – такой-то подтверждаешь, что Михай лежал у вас в больнице и у вас был прооперирован. Коньяк с меня, ты же меня знаешь. За официальной бумагой приду завтра.

С околоточным я действительно был знаком. Написал от руки то, что он просил. Довольный, полисмен умчался. Коньяк, кстати, я так и не получил. Зато узнал следующую историю. Она того стоит.

Оказалось, что Михай добрался до дома. Вывел из конюшни любимого жеребца. Вскочил на него и поскакал. Как он это смог, с разорванной задницей, – непонятно. Но задница все же подвела. Михай не удержался в седле и свалился с коня. Разбил голову. Родня принесла его домой, где он вскоре и скончался от ушиба мозгов. Приехавшая «Скорая помощь» от греха вызвала полицию. Смерть неестественная – так положено по инструкции. Приехавшая полиция обнаружила тело с задницей, располосованной крест-накрест. Решив, что совершено некое зверское ритуальное убийство, арестовали всю семью. Возможно, подумали, что в таборе завелись сатанисты, практикующие такой страшный способ убийств, как вырезание креста на заднице, или что там еще подсказала милицейская логика. Семья состояла из 29 человек. Всех затолкали в обезьянник местного отделения, куда обычно пятый посетитель влезал с трудом. Если кто видел убитых горем цыган, поймет тот ужас, который пережили полицейские. Не зря околоточный так выпрашивал справку, что разрезы на заднице сделаны в больнице. А смерть в результате падения с лошади. Для цыгана это смерть естественная, даже желанная.

Пьеса четырнадцатая. Пока Стивен Сигал отдыхает…

У нас будет покруче. Почти готовый сценарий к фильму «В осаде – 3».

ДТП на трассе. Разбитые «Жигули»-«классика». Внутри трое цыган. Два трупа, один живой, с переломанной ногой. «Скорая помощь» отбивается от табора, подъехавшего быстрее ГАИ. Те требуют взять с собой и трупы. Живого цыгана «Скорая» привозит в больницу. Врач девушка трясется от пережитого страха. Следом цыгане сами привозят трупы на своих авто. Тут начинается движуха. Звонок из приемного покоя. Крик
Страница 7 из 9

медсестры: «Спасите!» Спускаюсь. Делать нечего, на каталке труп. Видно, что череп расплющен. Группа цыган, человек 30—40, требует спасти. Мужики кричат, угрожают. Десяток женщин катаются по полу. Тоже не молча. На дежурной медсестре разорван халат, санитарки разбежались. Охранник заперся изнутри в кладовке. Спорить бесполезно. Качу на каталке труп к лифту, к себе в реанимацию. Обещаю сделать все возможное и попутно посылаю всех на хуй. Сестру и врача «Скорой» забираем с собой. Запираем все двери. Первый этаж отдается цыганам. Тактическое отступление. Но на первом остается один из грузовых лифтов. Труп оставляем пока в стороне.

Звоним в полицию. Видно – не мы одни. Минут 10 занято.

Цыгане угоняют лифт со спящим в нем лифтером и вкатывают к нам еще один труп. К счастью, много их в лифт не вошло. Пять или шесть. Удается вытолкать. Народ мелкий. Каталка со съемными носилками в руках профессионалов – оружие удобное. Носилки приподнимаются вверх, снимаются с опор, человек ждет удара в лицо, а в этот момент ты ударом ноги выталкиваешь освободившуюся нижнюю часть каталки вперед. Можно сломать противнику голени. Труп весь залит бензином. Держать в помещении опасно. Вокруг кислородная подводка. Прячем его в кладовке. Кто-то предлагает повесить табличку – склад мертвых цыган.

Отчаявшись дозвониться в полицию, срываем печать на сейфе с наркотиками. Обычно ОМОН после этого приезжает быстрее, чем через 5 мин. Но это на учениях. Ждем.

Из-за дверей крики:

– Доктор, как мой брат? Мне-то можно сказать правду? Как он?

В карманах трупов непрерывно звонят многочисленные мобильники. Цыгане хотят справиться о самочувствии лично:

– Брат, ты как там? На небе?

Звонки раздражают, но рыться в их грязной одежде неохота.

Смотрим в окно, ждем полицию. Вместо нее продолжает двигаться колонна машин с цыганами. Шлагбаум на въезде сметен. Машины загораживают всю площадь. У входа не менее 200 человек. Половина машин ломается. Начинается ремонт и перекачивание бензина. Наряд полиции в бронежилетах идет пешком от трассы. Молодцы, привыкли. Очищают первый этаж. Становятся у дверей. Толпа у входа рассасывается. Из приемного покоя исчезает телевизор – не самая дорогая цена победы. Пропадает даже цыган с переломанной ногой. Как? Трупы прячут до темноты в подвале, ночью их увозят в морг.

Пьеса пятнадцатая

Звонок в реанимацию.

– Вас беспокоит дежурный хирург.

– Дежурные хирурги нас постоянно беспокоят. Короче, что хотите?

– Вы не могли бы к нам подойти? Знаете, у нас умерла бабушка, и мы бы хотели…

– Старенькая?

– Да. 89 лет.

– Скорбим… Только чем мы можем помочь?

– Вы знаете, мы тут сомневаемся, вдруг она еще жива.

– Зеркальце поднесите.

– Подносили, все равно сомневаемся.

– Вы что… (слово «идиоты» удается не произнести вслух)? Серьезно зеркальце подносили?

– Ну да. Кажется – не потеет, но вот сомневаемся.

– Тогда пробу Дегранжа проведите.

– А что это за проба?

– Как, не знаете пробы Дегранжа? Ну хорошо, тогда приду, объясню.

Распечатал на принтере пару страничек из любимого учебника по судебной медицине тридцатых годов, отнес. Повесил в ординаторской хирургического отделения.

– Это вам, подарок. Чтобы больше не вызывали по такому поводу.

Раньше ученые творчески подходили к процессу констатации смерти. А вы – зеркальце…

Пьеса шестнадцатая. Гроб в приемном отделении

Вечером захожу в приемное отделение. Молодая женщина поступает с довольно редкой аритмией. Не мое это дело, но терапевт просит совета. Беру историю, ЭКГ, приглашаю больную в смотровую. Открываю дверь, пропускаю вперед:

– Проходите, пожалуйста.

Тетка делает шаг вперед и замирает на пороге:

– Я туда не пойду.

Заглядываю внутрь. Посередине комнаты стоит огромный роскошный гроб. Лакированный, с позолотой. Двойная крышка. Мечта. Не понимаю причину отказа.

– Да нет, вам именно сюда. Смотрите, написано ведь: «Женская смотровая».

Больная стоит на пороге. Чтоб ее успокоить, подхожу к гробу, приподнимаю крышку.

– Смотрите, тут же никого нет. Не бойтесь, проходите.

– Знаете, давайте я завтра приду, у меня это не первый раз, я до утра подожду.

Вдвоем с терапевтом уговариваем больную остаться, зря не рисковать. При этом начинаем понимать, что наличие гроба в приемном отделении не вполне естественно и человек посторонний может понять не совсем правильно. Спрашиваю у доктора, а откуда у вас этот шедевр мастера Безенчука?

– Да ты понимаешь, часов в восемь притащили из ритуального агентства, типа срочный спецзаказ, нестандартный размер, только к вечеру управились. Это для того депутата, что вчера тут зажмурился. В обычный гроб, даже двойной, туша не влезает. Морг уже закрыт, а мужикам-то по фигу. Сгрузили и уехали. Мы только уговорили его в смотровую занести, чтоб посреди холла не маячил. В кладовку не вошел, а в санитарной комнате его держать сказали нельзя, сыро. Лак еще не просох.

Пьеса семнадцатая. Русская секционная

Довел до невроза навязчивых состояний нашего лечащего патологоанатома. Как-то напел ему при случае адаптированные куплеты Мефистофеля. Странное дело. После этого стало казаться, что он с каждым днем все больше напоминает опереточного дьявола. Сапоги со шпорами, длинное черное пальто, широкополая шляпа. Отрастил волосы, стал заплетать их в косичку, бородка-эспаньолка. А в жизни – человек добрейшей души. Безумно любит свою профессию. Готов оставаться на работе, ждать, если кто из пока еще живых пациентов готовится в ближайшие часы к нему на прием. Часто приходит в отделения, особенно в реанимацию, знакомиться со своими будущими клиентами, еще при жизни. Кажется – готов брать работу на дом.

На днях при посещении морга застал его за работой. Нарезая на куски чью-то огромную печенку, дирижировал секционным ножом и напевал:

– Пат-ана-том правит бал, там правит бал…

В ответ на мое приветствие:

– Да пошел бы ты на, привязался, бля, мотивчик.

Повторять не заставил, ухожу, куда послали. Я не большой любитель ходить в морг. Из секционной доносится:

– Парень крепко побухал, да побухал…

Пьеса восемнадцатая

У входа в реанимационное отделение встревоженная родня:

– Скажите, у вас в морге есть специалист по макияжу? А то мы можем привести из города.

Не понимаю, о чем речь.

– Ну нам этот нужен, визажист, ну тот, который трупы в порядок приводит. Нам сказали, что наша мама у вас, что она в очень тяжелом состоянии. Понимаете, она в молодости была красавицей, в кино снималась, кстати, Екатерину Вторую играла, вы должны помнить. Она бы не хотела плохо выглядеть на похоронах.

– Эта профессия называется – ретушер. Он есть у нас, профессионал. Можете не волноваться. Только ваша мама хоть и на искусственной вентиляции легких, но в сознании. Могу разрешить пройти на несколько минут, сами спросите, как ее одеть на похороны. Говорить, конечно, не может, но может написать. Халат наденьте.

Выходя через пару минут из палаты, дочка интересуется диагнозом, перспективами. Предлагает достать любые лекарства.

Бабушка пролежала 2 месяца на ИВЛ, еще месяц провела в палате с трахеостомой. Удалось выходить, выписалась домой. Через 3 месяца ее насмерть сбило машиной. От судьбы не уйдешь.

Пьеса девятнадцатая

Подтверждается одна
Страница 8 из 9

из известных теорий: если человек хочет жить, убить его практически невозможно. На днях выписали товарища. История болезни в трех томах. Вот краткое резюме. Поступил пациент, назовем этот процесс – «лечиться», еще в начале октября. Смертельно пьяным. Полежал в изоляторе на полу до утра, проснулся – начал буянить, каких-то червей из волос доставать. Нормальное дело – белая горячка. Наши чудотворцы его связали. Успокоили так, что пару дней мужик провел в глубоком наркозе. Кто ж знал, что он не только пьяный, но еще и жестоко отхераченный. Пришли на работу в понедельник, смотрим – тело в полном релаксе, на ИВЛ, только вот живот почему-то раздувается. Пытаемся разбудить – буйствует. До вечера требуем от зав. хирургическим отделением: посмотри на клиента, ну не нравится его живот. Ну а тому, понятное дело, связываться не хочется. Не его пациент, зачем ему проблемы. Помрет еще, так пусть лучше за терапевтами числится. Только ночью уговорили дежурного хирурга посмотреть. Да, говорит, что-то тут не так, давайте на стол.

Из живота вываливаются черные кишки. Тромбоз. Ладно, давайте сделаем резекцию, чисто для патологоанатома, пусть ему будет красиво, товарищ все одно не выживет.

Нашли кусочек тонкой кишки, сантиметров 30, по цвету вроде более-менее жизнеспособный, подшили к сигмовидной, остальное все вывалили в тазик. Зашили. Сижу в операционной, жду: перекладывать на кровать или сразу свалить на железную каталку. В подвал. Септический шок, адреналин льется в каких-то непонятных дозах. Живет. Студентов дежуривших позвал, посмотрите, вот как человек выглядит в терминальной фазе септического шока, некрасиво выглядит, весь в черных пятнах. Ну, раз те пришли, давайте переложим на кровать, пусть в реанимации лежит, ждать тут ночью неохота. До утра не дотянет.

Утром смотрим – а он живой. И давление есть, даже без адреналина. И просыпаться начинает. Ну нет, милый, ты поспи, чего тебе в сознании на своих похоронах делать. Три дня прошло – все нормально. Остатки кишочков работают, будто мужику не весь кишечник вырезали, а какой-нибудь аппендикс. Тут уж зав. хирургией заинтересовался, давай возьмем еще раз, проверим. Снова в живот залезли: все там чисто, только просторно стало внутри, не тесно. Ладно, посмотрим, что будет.

По ошибке жене о смерти товарища сообщили, та скандал устроила, а он все живой.

Проснулся, стал есть. Ел забавно. Наши исследователи стояли с секундомером, отмечали, сколько времени занимает пассаж пищи по остаткам кишечника. Интересно. После глотка пища через 30—40 секунд оказывалась в памперсе. В неизмененном виде. Но мужик стал жрать в таком количестве, что всасываться что-то успевало, только санитарка дерьмо выносила ведрами. Похудел, конечно, килограммов на 40. Зато переворачивать стало удобнее.

Но это еще не беда. Оказалось – одно легкое ушиблено. Началась пневмония, абсцесс. Пришел торакальный хирург, посмотрел. Да, говорит, тут без резекции легкого не обойтись. Но только мы его не возьмем, не перенесет. Попробуйте так: переворачивайте его почаще, пусть откашливает. Объяснили мужику задачу: ложись на бок и кашляй, мокроту не глотай, ты откашливай, откашливай. А мокрота литрами. И откашливает сразу с двух сторон. Пришлось кровать боком поставить к стенке, чтоб хоть сзади откашливал не на середину палаты. И ведь откашлял одно легкое, поправляться начал. Предложили ему еще раз в кишочках покопаться, анастомоз переделать. Для того, чтобы после еды до толчка добежать успевал, но мужик сказал «спасибо, я как-нибудь с этим справлюсь». Поблагодарил за помощь, коньяк притащил, закуску. Молодец, не конфет принес, а колбасы, копченых изделий. Понял, что пища должна быть сытной и ее должно быть много.

День святого Валентина

До Дня святого Валентина еще далеко, но хочу рассказать одну историю любви, пока она еще не стерлась в памяти.

Неделю назад в реанимацию доставили молодую женщину. Не сказать что очень уж молодую, но все еще мечтавшую выйти замуж. Жених за несколько дней до свадьбы проломил ей череп бутылкой из-под шампанского «Князь Голицын». Как будет написано в протоколе, во время внезапно вспыхнувшей ссоры, последовавшей вслед за совместным распитием спиртных напитков. Три дня невеста пролежала дома в отключке, пока жениха не насторожил столь долгий и глубокий сон. На четвертый день он вызвал «Скорую» и отправил невесту одну в свадебное путешествие. К нам в реанимацию. Свадьба должна была состояться на следующий день.

Трепанация черепа. Вместо фаты – шапочка Гиппократа. Три дня глубокой комы. Просыпается. Озирается по сторонам. Видно, как в мозгах начинается аналитический процесс. На пятый день заговорила. Неожиданно здоровается со мной:

– Здравствуйте, доктор. А вы меня не помните? Я что, опять у вас в реанимации?

Если честно – не помню. Но поддержать позитивный настрой нужно.

– Ну как же, прекрасно вас помню. Вы же у нас лежали.

На животе – грубый рубец от лапаротомии. Поэтому продолжаю смелее:

– Помню, вам же еще тогда операцию делали.

Больная в восторге, что осталась в моей памяти. Приходится подыгрывать:

– Только, если честно, забыл, что за операция была. Помню, что-то серьезное с вами было.

– Ну конечно, доктор, ведь два года уже прошло. Как же вы всех нас помнить можете? Меня тогда жених избил, вам пришлось мне кишку зашивать. И селезенку удалили. Я ведь чуть не умерла.

Тут я действительно стал вспоминать. Была история. Жениха, кажется, посадили. Спрашиваю:

– А сейчас-то как вас угораздило? Чего-то не везет вам с женихами. Тогда, кажется, тоже перед свадьбой?

– Да нет, это все тот же. Он недавно из тюрьмы вышел. Мы вот заявление подали. А когда меня выпишут? Мой не приходил?

Приходится разочаровать:

– Говорят, вашего жениха менты сразу задержали. Сейчас, наверное, в КПЗ.

– Ну это ничего. Я напишу заявление, что сама упала. Свидетели найдутся, что с крыши снег счищала. Поскользнулась. Главное, чтоб он не сознавался. А там адвоката найдем, вытащим.

* * *

Раз уж поголовно в стране отмечается День святого Валентина, отмечусь и я. Хотя и нет такого праздника в православии, но св. Валентин должен быть почитаем православной церковью. Канонизирован давно, до раскола церквей. Пока достойной замены не нашлось. День Петра и Февронии никак не приживается. Тут как ни старайся – раскрутить не удастся. Почему-то название ассоциируется с животноводческой фермой.

А святых Валентинов вообще-то, кажется, было двое. Эка невидаль, что один из них венчал тайно. За что и поплатился головой.

Вот у меня есть приятель, поп, так он быстро любого обвенчает. А ежели у него при этом нет денег опохмелиться, так и паспорта не спросит. Пусть там у тебя хоть штамп стоит, что ты давно женат. Даже на другой. А невеста твоя замужем была раз пять. А свидетельств о браке он вообще и не спрашивает. Верит людям. И никто его в святые определять пока не собирается. Наоборот, постоянно с работы выгнать грозят. Но терпят. Настоятелю своими руками из него очередного преподобного мученика лепить интереса нет. Сам с понятиями, из братков.

Вот сижу, вспоминаю какой-нибудь пример беззаветной любви. Долго искать не пришлось. Нашелся быстро.

Попадает ко мне летом один из местных алкашей, которому по пьянке снесло полголовы электричкой.
Страница 9 из 9

Часть мозгов осталась на платформе. Ловить было нечего, но не пропадать же добру. На том свете потроха не нужны. А тело, как ни странно, оказалось здоровым. Не было ни СПИДа, ни гепатита. В наше время – редкость. Жило тело у меня с неделю, пока им не заинтересовались друзья-трансплантологи. Печеночка, конечно, у парня пошаливала, сказывался многолетний запой, но почки работали очень даже неплохо. С большим удовольствием отправили его в областной центр. Переведенный больной – спасенный больной. Хоть на процент, но летальность в больничке уменьшается.

Всю неделю супруга плакала под дверями реанимации, отлучаясь только на пару минут. До ларька и обратно. Хотя она и сама пила по-черному, догадалась, зачем его перевели в город, но против изъятия органов после смерти не возражала. Да юридически и не могла. Брак формально зарегистрирован не был. Как она сама представлялась – «я его гражданская жена». Зато был повод запить еще сильнее. И допилась до того, что попала сама к нам с травмой черепа, за которой последовала смерть мозга. Уехала на разборку вслед за любимым. Тело тоже оказалось здоровым, даже печень не особо страдала. Мы все были потрясены глубиной чувств. А вдруг в ее планах было такое, что их отдельным органам удастся объединяться в чьем-нибудь теле? Жаль, что полицию наша версия не удовлетворила. Долго они еще выясняли, как травма была получена и почему полуживое тело с проломленным черепом нашли на пустыре недалеко от больницы. По-моему, до сих пор дело не закрыто.

* * *

В нашей глубинке такие страсти кипят, что Шекспиру и не снилось. Он явно поторопился с рождением. Вспоминается эпизод.

Работал я как-то в одной из ЦРБ. Поступает пациент. Мужик обгорел так, что от копоти стал черным, как мавр. Когда смог говорить, рассказал о своей беде. Дошел до него слух, что новый сожитель плохо относится к его бывшей жене. Заявился он к ним учинять разборку. Но на этом деле сильно погорел. Только открыл дверь в их избу, как сожитель плеснул в него ведро бензина и бросил спичку. Мужик превратился в огненный шар, который с криками метался по двору. Когда он собой поджег соседский сарай, соседи вызвали пожарных, а те «Скорую». До этого соседи просто наблюдали. Чужие разборки никого не касаются. По счастью, бензин был хороший, к коже не приставал. Обгорел мужик не сильно. Лежал в реанимации. Был очень горд собой.

– Да, – говорил, – хорошая женщина у меня была, за такую можно и сгореть заживо.

Как потом выяснилось, причиной расставания с женой было то, что он по пьянке свернул ей рожу набок. Приходила она его как-то навестить, очень своеобразное лицо. Кончик носа почти касался мочки уха. Естественно, фамилию больного уже никто больше никогда не вспоминал. Весь месяц его звали Отелло.

* * *

Интересная пара появилась зимой в поселке. Даже издали заметна какая-то непередаваемая нежность в их отношениях. Поддерживая друг друга, преодолевают ступеньки местного гипермаркета.

– Смотри, – говорю своему приятелю из ожогового отделения, – как трогательно. Какая забота о своей второй половике.

Тот, парень малочувствительный к нежности, начинает дико ржать.

– Слушай, это ты насчет второй половинки хорошо сказал.

– А ты их знаешь?

– Конечно же знаю, наши люди. Пошли, посмотришь на их рожи. Возьмем еще по пиву.

Да. Насчет половинки я погорячился. Семья действительно интересная. Одно лицо на двоих. Вернее, у каждого только одна половинка. Жаль, у обоих левая. У женщины вместо правой – грубый рубец от ожога, у мужчины справа вообще непонятно что. Кажется, что каким-то странным образом затылок начинается сразу от переносицы. Уха нет. Требую подробностей.

– Так там ничего интересного. Это еще где-то в конце осени было. Обычное дело. Мужик, сожитель ейный, облил голову любимой бензином, ну и поджег. А она, пока горела – схватила топор и ему по черепу заехала. Харю вот разрубила. А потом на улицу, в снег. Там погасла. Все у нас кричала, что засадит этого ублюдка, который ей лицо навсегда испортил. А этот урод у вас был, как выписался, все приходил, каялся. Ну вот, похоже, помирились. Говорят, даже поженились. Мы ей собирались рожу-то подправить, но этот черт шмурдяк притащил, они нажрались, так мы ее выписали за пьянку. Может, еще соберется, придет. Н у, давай, по последней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/funus-festus/tuk-tuk-eto-hirurg-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.