Режим чтения
Скачать книгу

Общественные блага, перераспределение и поиск ренты читать онлайн - Гордон Таллок

Общественные блага, перераспределение и поиск ренты

Гордон Таллок

Экономисты часто оправдывают действия государства тем, что оно имеет дело с экстерналиями, то есть выгодами или издержками, создаваемыми в результате экономической деятельности, но напрямую с ней не связанными. В настоящей книге Гордон Таллок, классик теории общественного выбора, утверждает, что правительство само может производить экстерналии.

Монархические правительства первыми стали заниматься – для блага монарха, а вовсе не для устранения экстерналий – строительством дорог, содержанием войск и обеспечением правопорядка. Правительства тратят больше денег на перераспределение, чем на более традиционные виды государственной деятельности. Это можно считать еще одной попыткой снизить экстерналии, поскольку неблагополучная ситуация в обществе создает экстерналии для всех. Рентоориентированное поведение, сравнительно новая область экономических и политических исследований, тесно связано с экстерналиями и структурой правительства. В книге предлагается подробный анализ поиска ренты, а также даются рекомендации по улучшению структуры правительства.

Гордон Таллок

Общественные блага, перераспределение и поиск ренты

Предисловие

Я начал работу над этой книгой как раз в момент обострения разногласий с Ираком. Как помнит читатель, мы довольно долго находились в состоянии боевой готовности. И поэтому в воздухе веяло войной, покуда я писал рукопись. Не думаю, однако, что этот факт существенно повлиял на нее. В моей книге встречается несколько упоминаний о войне и терроризме, но они, конечно же, не преобладают.

По сути, она представляет собой пересмотр и уточнение работ, написанных в рамках теории общественного выбора, на тему «зачем нам государство и почему было бы хорошо, если бы оно работало лучше». Проще говоря, издание предназначено в помощь студентам, незнакомым с теорией общественного выбора; однако в нем достаточно новых идей, чтобы оно было интересно и для серьезных ученых. В конце книги мною предлагается несколько радикальных поправок к Конституции США, призванных сделать ее более справедливой путем предоставления гражданам разных штатов равного представительства в видоизмененном Сенате и усложнения участия в своего рода поиске ренты, который, как правило, делает нас беднее. Последнее довольно радикально, но хорошо известно, что я радикален, хотя и в нетипичной области.

1. Некоторые разногласия в существующей теории экстерналий

Заглавие этой книги может озадачить многих читателей. Общественные блага, перераспределение и поиск ренты кажутся не столь близкими понятиями, чтобы сочетаться друг с другом в одном издании. Более того, словосочетание «общественные блага» в ее названии может даже ввести в заблуждение. Обычно я говорю об экстерналиях, а не об общественных благах. Экстерналии являются причиной необходимости существования правительств и во многих случаях ведут к обсуждению определенных видов деятельности правительства, которые генерируют дальнейшие экстерналии и тем самым требуют намеченной правительственной деятельности. При этом они обыкновенно не обсуждаются вместе с перераспределением и поиском ренты. Я надеюсь убедить читателя, что логично говорить о них в комплексе. Начну, однако, с экстерналий, напомнив, что, по утверждению Милтона Фридмана, существование в сообществе неимущих людей само по себе порождало нечто подобное экстерналии. Этот вопрос рассмотрен далее, в части, посвященной перераспределению, где его связь с экстерналиями очевидна. В дальнейшем станет ясна и связь обеих этих проблем с поиском ренты. И поэтому полагаю, что читатель проявит толику терпения, покуда я буду пробираться сквозь то, что он, возможно, посчитает отступлениями перед переходом к главным темам. Тогда что же такое «экстерналия»? Слово подразумевает что-то, что имеет место как некий побочный продукт любого действия. Если я кошу траву на своей лужайке газонокосилкой, шум может раздражать соседа. Вот это – экстерналия, внешний эффект. Также если я нанимаю кого-нибудь скосить траву на газоне, то и это добровольное соглашение может беспокоить соседа производимым шумом. Это тоже экстерналия. Подобные экстерналии – частные, однако правительство может делать вещи, которые приносят беспокойство людям, живущим за пределами его юрисдикции. Война – очевидный случай, но существует множество гораздо более незначительных вещей, которые может делать правительство и которые причиняют неудобства другим. Рассмотрим случай с еще более примитивными и принципиальными мотивами правительства. Для этого необходимо вернуться к исходной точке – возникновению правительства, а это было так давно, что на самом деле мы знаем об этом не так уж много. Ближайшие наши родственники – шимпанзе – живут в группах, в которых имеется нечто, лишь отдаленно напоминающее правительство. В большинстве обезьяньих групп действует порядок доминирования, но он не функционирует как правительство, а просто обеспечивает доминантных членов особыми привилегиями (De Waal 1989, 1992)[1 - Книга 1989 г. – «Установление мира среди приматов» – имеет несколько неудачное название, поскольку ее кульминационным событием является убийство с особой жестокостью.]. Зачастую у них есть племенные территории, за которые они сражаются[2 - Джейн Гудолл считала шимпанзе миролюбивыми до тех пор, пока не стала свидетелем войны на уничтожение одной стаи против другой.].

Если обратиться к предкам человека, то нам ничего об этом не известно, за исключением того, что они жили в группах и у них были центры, куда они возвращались время от времени. Предположительно, в этих центрах хранились запасы пригодных для работы камней, которые собирались неподалеку, – вот то, что мы знаем. По-видимому, в группах у них тоже были доминантные члены.

Самые примитивные племена, существующие ныне, также дают нам ключи к разгадке ранней истории рода человеческого. Обычно там имеются отдельные члены племени, которых ученые называют «вождями» или «матриархами» и которые могут не только получать от соплеменников особые привилегии, но и урегулировать споры между ними. Вполне вероятно, что те, кто обладают особым талантом в применении силы, получают общий контроль над этими племенами. В ходе эволюции эти племена могут разрастаться и даже устраивать оседлые поселения. Тем не менее у многих примитивных племен имеется географический ареал, в котором они доминируют, но вокруг которого постоянно перемещаются. Некоторые из них занимаются подсечно-огневым земледелием. По-видимому, с совершенствованием технологии племена становятся больше, а централизованное управление, индивидуальное или групповое, начинает использовать собственную власть для обложения налогами остальных членов и старается не допускать к этому другие племена. Таким образом, налогообложение, охрана правопорядка с целью недопущения конкуренции на местном уровне и военная сила для недопущения конкуренции со стороны других племен, вероятно, являли собой самые ранние компоненты этих общин.

Наиболее старые города, о которых мы имеем достоверные знания, Чатал-Хююк и Иерихон, были хотя и довольно
Страница 2 из 13

примитивно, но укреплены. И только с развитием сельского хозяйства становятся возможными оседлые поселения. Изначально в экономическом плане они развивались, предположительно, как первобытные сельскохозяйственные поселения, к тому же Иерихон и Чатал-Хююк очень древние города. Несомненно, что там велась значительная торговля: Чатал-Хююк торговал обсидианом – весьма ценным материалом в каменном веке. Результаты археологических раскопок свидетельствуют, что у них, видимо, была сильно развита религия, однако у нас нет непосредственных доказательств существования централизованного правительства. Но, принимая во внимание необходимость мобилизации рабочей силы для возведения массивных стен Иерихона и своеобразной архитектуры Чатал-Хююка, которая, похоже, создавалась из сугубо оборонительных соображений, у них почти наверняка имелось централизованное правительство. Нам неизвестно, выступал ли в этой роли обыкновенный вождь, либо же существовало некое подобие совета. Тем не менее похоже, что у них был вождь, который, как правило, олицетворял собой типичный пример доминирования, наблюдаемого в примитивных племенах. Если продвигаться дальше к письменному обществу, которое возникло в Месопотамии, то обнаруживается, что общественное устройство того времени основывается на орошаемом земледелии, а это требует централизованного контроля и умения мобилизовать большое количество работников (Wittfogel 1957). В этих городах-государствах имелись сложные религиозные структуры, которые возникали, чтобы также стать центрами правления. Из этих структур явствует, что правительство оказалось способным мобилизовать для собственных нужд достаточно большую часть совокупного богатства общества. Это было продиктовано отчасти необходимостью поддержания ирригационной системы, отчасти потребностью в защите от иноземных грабителей. Самые ранние свидетельства, имеющиеся в нашем распоряжении о действительном управлении этими структурами, – два эпоса о древнем правителе, царе по имени Гильгамеш. Мы располагаем только фрагментами и их переводами, сделанными на более поздний язык. Сам оригинальный текст утрачен. Герой эпоса – царь, но имеется по крайней мере указание на существование некоего совещательного органа. При рассмотрении более позднего времени в том же самом регионе, мы располагаем гораздо большим объемом данных, да и цари обладают уже абсолютной властью. Вполне вероятно, что централизованное правительство владело монополией на применение силы (которая, как мы теперь склонны считать, является отличительной чертой правительства) и применяло ее в собственных интересах. Однако же если взглянуть на это с точки зрения простых граждан, то становится очевидным, что необходимость поддержания функционирования ирригационных каналов означает потребность в мобилизации большого количества рабочих. Кроме того, в те ранние годы существовали и другие подобные города, расположенные в непосредственной близости один от другого. Возможно, защита от соседних городов могла быть необходима для рядового гражданина. Помпезность и церемониалы церкви и монаршего двора, скорее всего, были для работников хоть каким-то развлечением. Современные диктаторы обычно проводят множество дорогостоящих церемоний и, по всей видимости, считают, что это для них выгодно. Причины возникновения правительства в других регионах, наверное, были такими же, за исключением разве что ирригационных каналов, в которых, очевидно, не было надобности в Иерихоне и Чатал-Хююке. Очевидно, что некто, обладающий особыми талантами в организации насилия, решил обложить налогами собственных соседей (подданных), дабы иметь от них поддержку самого себя и своего механизма насилия. Надо полагать, что изначально это делалось в интересах граждан, которые таким образом оказывались защищенными от разграбления и набегов. Мансур Олсон, с присущим ему чутьем на беспроигрышные выражения, говорил об «оседлом бандите» (Olson 2000), противопоставляемом «бандиту-гастролеру». У вождя или царя имелись веские мотивы для повышения производительности на своей территории, так как значительная часть продукции оказывалась в конечном итоге в его собственных руках. Это было так только в том случае, если он намеревался оставаться на том же месте, в то время как «бандит-гастролер» грабил и исчезал. То, что возникновение государства происходило именно таким образом, представляется возможным, хотя все это случилось столь давно, что мы не можем быть в этом уверены. В конце XIX века антропологами, посетившими Африку, был обнаружен целый ряд образований, которые они назвали «империями». Как правило, они были довольно малы; сосредоточены на площади не более пары тысяч квадратных миль и созданы относительно недавно. Их история во многом была похожа на ту, которая описана нами ранее. Как только был установлен контроль над данной территорией обитания племени, приоритетной задачей могло стать предотвращение конкуренции. Такая конкуренция могла быть сугубо локальной, когда отдельные люди крали собственность соседей, которая в ином случае могла быть присвоена царем. Следовательно, вполне вероятным может казаться создание своеобразных полицейских формирований. Отметим, что это выгодно как большинству граждан, так и царю. Мы могли бы рассматривать это как устранение экстерналии для граждан, но, скорее всего, это не было основным мотивом правительства. Предотвращение конкуренции со стороны других племен станет также первоочередной задачей для правителя. Значит, он будет развивать армию, чтобы не допустить нападения со стороны других и, может быть, чтобы увеличить свою собственную способность взимать дань с помощью агрессии. Оборонительная же сторона такого использования армии пойдет на благо граждан, и он может позволить им грабить завоеванные территории, чтобы они тоже получали выгоду. Отметим, что оба этих примитивных аспекта правительства, по крайней мере до известной степени, выгодны гражданам, если им удастся сократить внешние издержки. Однако сомнительно, что это являлось фактором, определяющим поведение, по выражению Мансура Олсона, «оседлого бандита».

Если он собирался участвовать в агрессивных войнах против своих соседей, ему понадобились бы дороги. Самые старые из известных дорог – это дороги в Англии, пролегающие по гребню холмов, но мы не обладаем архивными данными, которые смогли бы поведать нам об их происхождении, хотя их практичность очевидна. Первая крупная система дорог была возведена ассирийцами, могущественными и агрессивными воинами. Они построили первые крупные системы дорог, что позволило их армии пройти обходным путем[3 - «Ассириец пришел, как на пастбище волк, И сверкали в войсках его пурпур и шелк». Из «Поражения Сеннахирима» Байрона. Перевод В. Рафаилова.]. Когда ассирийцы были разгромлены, персы отремонтировали и расширили их систему дорог. Несомненно, мирные граждане, как и армия, также пользовались дорогами, однако, с точки зрения соответствующего правительства, это был побочный продукт. Экстерналия была устранена, но это не являлось определяющим фактором поведения правительства. Должно быть, граждане расценивали необходимость
Страница 3 из 13

строительства дорог как очевидную.

Над входом многих почтовых отделений в Америке располагается надпись – цитата из Геродота с описанием почтовых систем имперской Персии. Вряд ли эта, хотя и очень хорошо организованная, почтовая служба была первой, но кажется вполне вероятным, что первоначально такая служба была задумана с целью сохранения контроля над империей в руках правителя. Следовательно, некоторые основные функции правительства были изобретены не для устранения экстерналий, а для обеспечения безопасности и благосостояния правительства. Понятно, что другие люди тоже смогут пользоваться дорогами, а почтовые курьеры, возможно, будут перевозить по ним частную корреспонденцию, но эти усилия были направлены не на то, чтобы принести пользу гражданам, а на извлечение выгоды для самого правительства. Персы, конечно, были не последними. Могущественные римские воины возводили дороги по всей территории своей обширной империи. Я прогуливался по мосту, построенному в период правления Тиберия. К этому времени дороги были нужны не для завоеваний, а для поддержания империи. Цинь Шихуанди силой военных завоеваний не только объединил Китай, но и обеспечил страну крупной сетью дорог. Во время своих завоеваний инки проложили превосходные дороги, причем в самой неблагоприятной местности.

Дороги сохраняют свое военное значение. Гитлер строил автобаны именно в военных целях, а в 1950-е годы сеть федеральных скоростных автомагистралей США была оригинальным образом включена президентом Эйзенхауэром в состав военно-промышленного комплекса. Конечно, у дорог имеется множество других целей, помимо передвижения по ним армий, а почта используется в большей степени частными лицами, нежели правительством. На самом деле все это, похоже, происходит в процессе устранения конкуренции со стороны частных компаний. Тем не менее возникновение хайвэйев – высокоскоростных автомобильных трасс – это не устранение экстерналий, а усиление власти правительства. Как уже было сказано выше, обычно экономисты оправдывают деятельность правительства устранением экстерналий либо по меньшей мере контролем над ними. Нет сомнений, что значительная часть работы правительства определяется именно этим мотивом. Также несомненно, что давным-давно, когда правительство только зарождалось, значительная часть его деятельности была нацелена не на уменьшение экстерналий, а на усиление власти «оседлого бандита». Это оказалось выгодно для нас, потому что он и в самом деле уменьшил экстерналии, включая и экстерналии вторжения, а сегодня кажется вероятным, что такие экстерналии мотивируют большую часть деятельности правительства. Однако же, давным-давно, когда только образовывалось правительство, это было не так.

Есть еще одна возможная причина того, почему правительство, которое приносит пользу рядовым гражданам в одних странах, создает экстерналии для граждан других государств. В Соединенных Штатах есть министерство обороны, которое, по иронии судьбы, никогда не вело оборонительных войн. Мы, американцы, неплохо нажились на ведении постоянных и многочисленных малых захватнических войн против индейцев и от крупной агрессивной войны против Мехико. Иногда захватнические войны оказывались безуспешными. В войне 1812 года так и не удалось завоевать Канаду. Президент Джеймс Мэдисон, столь блистательно разрабатывавший конституции, оказался неспособным вести успешные войны, а при президенте Томасе Джефферсоне военная машина ослабла настолько, что не в состоянии была выполнять свое изначальное предназначение. Так или иначе, мы извлекли огромную выгоду из многочисленных успешных войн, и если утверждаем, что они уменьшили экстерналии, то мы расширяем значение этого слова до необъятных размеров[4 - Более подробно будет рассмотрено ниже.].

Давайте теперь обратимся к экстерналиям, которые используются большинством экономистов для обоснования деятельности правительства. Если бы я занимался деятельностью, которая наносит ущерб или приносит выгоду кому-либо еще без его согласия, то это является экстерналией, хотя человек, который ощущает на себе воздействие экстерналии, может быть рад, если она оказывается положительной. Приведу пример. Предположим, что в три часа ночи я выхожу на балкон своей квартиры и начинаю упражняться в игре на трубе. Так как квартира находится в большом здании, а неподалеку, в пределах ста метров, расположен еще целый ряд других больших жилых домов, то, вероятно, это вызовет изрядное неодобрение. Понятно, что, скорее всего, появится охранник (из частного охранного предприятия) и заставит меня прекратить мои упражнения. Я явно создал отрицательную экстерналию для своих соседей по дому, а охранник, нанятый жильцами, умерил ее. Отметим, что тот факт, что здание является кондоминиумом, а полицейские функции выполняются частной компанией, сути дела не меняет. Если по каким-то причинам охранник не может остановить меня, то уж полиция города Арлингтон справится с этим наверняка. Естественно, дело может закончиться тем, что я предстану перед судом. Но предположим, что я получаю удовольствие, упражняясь в игре на трубе. Препятствует ли мне этим заниматься та экстерналия, которая генерируется другими жильцами и наносит мне ущерб? Уверен, что большинство моих читателей сочтет такой вопрос неуместным, но почему? Сравнительные числа – не объяснение. Шумная и хулиганистая вечеринка, беспокоящая единственного человека в три часа ночи, также станет сигналом для вмешательства полиции. Очевидным объяснением здесь является простой факт, что в нашем обществе громкий шум в три часа ночи традиционно воспринимается как нарушение общественного порядка и должен быть прекращен. Право собственности на квартиру несет в себе законное право на отсутствие беспокоящего шума в три часа ночи. В других обществах существуют другие правила. Одной из интересных особенностей Лондона считается то, что вечеринки здесь заканчиваются невероятно поздно. Начало вечеринки в полночь не представляет проблемы.

Это разные обычаи, и нет особых разумных доводов на сей счет для любого из них. Считается, что тот, кто идет против обычаев, создает экстерналии, тогда как то же количество шума, но при других обстоятельствах – уже нет (Coase 1960; Коуз 2007). Невозможно решить, экстерналия это или нет, если не использовать существующие обычаи или юридические определения.

Раз в год, ночью, на улицы Базеля выходят гулять и бить в барабаны практически все его жители. Естественно, это очень похоже на мою ситуацию с трубой, не дающей людям спокойно спать. Но по местным правилам это совершенно законно и даже одобряется, поэтому те, кто так не поступает, особенно если у них имеются маленькие дети, получат свою долю социального осуждения.

У меня немало друзей-либертарианцев. Они не приемлют применения силы и насилия или угрозы, предполагающих привлечение полиции, и выступают за решение такого рода проблем на добровольной основе. Предположим, что, вместо того чтобы нанять охранника, выполняющего полицейские функции, или полицейского, мои соседи собрались все вместе и заплатили мне, чтобы я прекратил играть. Думаю, что общая сумма платежа не превысила бы стоимости
Страница 4 из 13

содержания охраны или полиции и даже, возможно, была бы существенно ниже. Кроме того, отметим, что при этом никому не будет нанесен ущерб. Я остаюсь в выигрыше, так как предпочитаю оплату, и мои соседи выигрывают, так как стоимость, вероятно, оказывается меньше, чем наем охранника или полицейского. Тем не менее я уверен, что большинство моих читателей думают, что это нелепое предложение.

Почему? Ответ довольно прост, и профессиональными экономистами называется «безбилетничеством» (Olson 1965; Олсон 1995). Если мои соседи сформировали коалицию с целью заплатить мне, чтобы я не играл на трубе, любой индивид мог бы получить туже выгоду, не присоединяясь к коалиции и, соответственно, не платя никаких денег. Это лишь незначительно уменьшило бы размер общей выплаты и не помешало бы собрать достаточно денег с других, чтобы остановить мою игру на трубе. Это очевидно, но все мы считаем, что на самом деле сформировать коалицию было бы невозможно, так как многие из моих соседей предпочли бы «безбилетничество» за счет других. Это привело бы к увеличению необходимого платежа для тех, кто участвует в коалиции, и, следовательно, усилит мотивы для воздержания от участия. Далее, если бы мои моральные принципы были слабы, я мог бы играть на трубе исключительно для того, чтобы получать плату за то, чтобы прекратить свою игру.

Это далеко не единственный случай. И подобного рода «безбилетничество», как правило, используется для объяснения необходимости принуждения со стороны правительства. Такие вещи, как плата за то, чтобы не играть на трубе в три часа ночи, ошибочно называются «общественными благами». Это придумано не мной, и я бы предпочел другое выражение, но именно это вы найдете в большинстве книг по экономике.

Пройдемся по другим примерам. Когда я переехал в свой дом в городе Тусон, штат Аризона, то обнаружил, что муравьи-листорезы (иногда их еще называют зонтичными муравьями) устроили себе гнездо в моем дворе. Эти муравьи, вероятно, самые высокоорганизованные в семействе муравьев, вырезают маленькие кусочки листьев деревьев и других растений и несут их на себе в гнездо (отсюда и название – зонтичные муравьи), где пережевывают листочки и выращивают на них грибы. Эти грибы для них – единственная пища. Так как муравьи могут наголо остричь почти любое растение, в том числе деревья, то они определенно являются наказанием. Кроме того, их очень трудно истребить. Если на землю возле входа в их гнезда положить отраву, то муравьи останутся внутри, питаясь грибами, и построят запасной выход.

Когда я только приехал, муравьиное гнездо было маленьким, а растительность на участках моих соседей еще не повреждена, но было очевидно, что это всего лишь вопрос времени. Было ли это экстерналией? Я не активист движения «зеленых», но интересуюсь насекомыми общественными. Я мог бы сохранить их для изучения. Было бы это экстерналией? А если бы мои соседи вдруг начали настойчиво и громко жаловаться, были бы их жалобы экстерналией? Предположим, что мои соседи – защитники окружающей среды, выступающие против изменения природного баланса. Если бы я хотел уничтожить муравьев для защиты своего собственного сада, то эти соседи, наверное, стали бы возражать. Можно усложнить пример: скажем, есть экологи, которые защищают только растения, а не животных. Они могут считать, что для пользы окружающей среды требуется истребление муравьев. Что здесь является экстерналией?

У меня были и иные трудности с общественными насекомыми. Оказалось, что другие местные виды муравьев – термиты – обустроились под бетонной плитой фундамента моего дома и принялись поедать деревянные части жилища. Игнорируя экологические соображения, я позвонил дезинсектору, который и взялся за решение проблемы с помощью отравы для насекомых. Однако он сообщил, что не смог найти гнезда и считает, что оно может находиться под бетонной плитой, на которой построен мой дом, но с другой стороны. Там было два дома с одной общей стеной на одном общем фундаменте. Мои соседи не горели желанием что-либо предпринимать против термитов. Было ли это тогда экстерналией? И если да, то кто кому наносил ущерб: я – соседям или они – мне? К счастью для меня, в компании, занимающейся дезинсекцией, оказался очень убедительный работник, который весьма преуспел в продаже моим соседям своих услуг по избавлению от насекомых. Жилой квартал, который построен как кондоминиум компанией, занимающейся недвижимостью, располагался со стороны холма с очень красивым видом на город Тусон и горы вдали. Там уже росли деревья, а компания, занимающаяся недвижимостью, посадила еще. Со временем деревья выросли и стали заслонять обзор для нескольких домов. Мне повезло, потому что, в сущности, для меня они только улучшали панораму, так как находились не прямо между моим домом и городом. Случилось так, что компания, занимающаяся недвижимостью, вполне отдавая себе отчет в том, что это может произойти, внесла в наш устав следующее положение: если деревья будут мешать обзору, их можно вырубить. Это положение, конечно же, может быть изменено «правительством» кондоминиума. Оказалось, что одни хотели вырубить несколько деревьев, другие же решительно выступали за их сохранение. В этом случае перебранка проходила в рамках избранного правления во время ежегодных собраний жильцов. Что же здесь было экстерналией – деревья, обзор или шумиха во время совещаний правления?

В Тусоне, находившемся на границе тропиков, вокруг было множество ядовитых насекомых. Несколько раз я уничтожал небольшие колонии пауков вида «черная вдова». Возвращаясь к защитникам окружающей среды, которые могли бы возразить против моего снижения разнообразия видов в регионе путем уничтожения термитов и муравьев и т. п.: не думаю, что они когда-нибудь возражали против уничтожения пауков вида «черная вдова» в населенных регионах, особенно там, где имеются дети. Тем не менее вполне возможно, что даже там я создавал экстерналии для защитников окружающей среды, выступающих против уничтожения любого вида или даже против радикальных изменений в «естественном состоянии».

Есть и другие случаи, более сложные. У меня в палисаднике рос цереус, «ночная красавица». Для тех, кто не видел, – он имеет белые цветы от пяти до шести дюймов в диаметре, которые раскрываются около семи часов вечера и закрываются на рассвете. Один бутон цветет всего одну ночь, но сам кактус продуцирует цветочные бутоны достаточно длительное время в течение лета. Мои соседи обожали эти цветы, иногда фотографировали их или даже звали своих гостей прийти и полюбоваться ими. Это можно назвать положительной экстерналией, поскольку все, что я сделал, – это только оставил кактус в палисаднике на радость соседям. К сожалению, именно этот вид цветущего кактуса опыляется летучими мышами. Помню свое изумление, когда, посмотрев на цветок, увидел летучую мышь, пьющую нектар. Но не всем нравятся летучие мыши, особенно если они бешеные. Мой кактус привлекал к себе летучих мышей. Не порождал ли он тогда негативную экстерналию, которая намного превосходила положительную, создаваемую его видом? Может быть, он производил положительные экстерналии для одних людей и отрицательные – для других?

Конечно, мы могли бы
Страница 5 из 13

субсидировать людей, возделывающих прекрасные сады на благо своих соседей и прохожих. В некоторых регионах устраивают маленькие конкурсы, награждая отличившихся призами за самые привлекательные дворики. В кондоминиуме в Тусоне, где жил я, такие призы не практиковались, но зато там действовали довольно строгие правила, из которых следует, что вам разрешено сажать в своем палисаднике, а именно – только местные виды растений, произрастающие в пустыне; траву же выращивать было нельзя. На заднем дворе, который по большей части не видно с улицы из-за стены, можете выращивать все, что душе угодно. Кроме травы, запрещенной органами самоуправления округа в целях экономии воды; эти правила действовали строго для конкретной местности. Идея заключалась в улучшении общего внешнего вида окрестностей и поддержании цены для перепродажи домов. По той же самой причине существовали и ограничения на проект дома. В результате – очень приятный вид и неплохая стоимость при перепродаже дома.

Я привык к жизни в Блэксбурге, штат Вирджиния, где кизиловые деревья особенно красивы весной. Я привык сворачивать с дороги, чтобы проехать мимо одного дома с театрально выставленными напоказ весенними кизиловыми деревьями. Хозяин дома порождал положительную или, может быть, отрицательную экстерналию на своих соседей, которым приходилось вынужденно мириться с избыточным трафиком.

Вернемся к Тусону и правилам моего кондоминиума: к той части, где правилами предусматривается цвет дома и материал – один для всех вид кирпича, из которого были построены все дома. Кто-то из вновь прибывших приобрел пустой участок под застройку и начал строительство дома из кирпичей, отличавшихся по цвету от тех, из которых были построены остальные дома. Ассоциация кондоминиума предупредила его на этот счет, в конечном итоге на него подали в суд и взыскали 7000 долларов. Создавал ли он экстерналию или это была экстерналия ассоциации кондоминиума, члены которой вначале высказали серьезные претензии, а затем подали на него в суд? Как насчет положения о цвете моего дома? Предположим, что я бы предпочел другой цвет. Создают ли они для меня отрицательную экстерналию?

В то время, когда я писал эту главу, Соединенные Штаты были всюду увешаны американскими флагами после террористических атак на Всемирный торговый центр. Некая миссис Пэррот воздвигла десятифутовый флагшток, живописно воткнув в клумбу палисадника, и подняла американский флаг. Она была жительницей кондоминиума, правила которого запрещали флагштоки во дворе, хотя разрешалось вывешивать флаги на домах. К моему удивлению, как и, вероятно, большинства других людей, ассоциация кондоминиума возбудила против миссис Пэррот судебное разбирательство. Ее ближайшие соседи не имели ничего против флага, да и в тот момент всеобщего всплеска патриотизма маловероятно, чтобы кто-нибудь действительно возражал. Тем не менее члены ассоциации кондоминиума выступили против и передали дело в суд[5 - См.: Washington Times, 8 December 2002, p. All.].

Подозреваю, что большинство моих читателей довольно легко приняли в каждом случае свое решение о том, имеют ли здесь место экстерналии. Однако эксперименты показали, что разные люди принимают разные решения. Впоследствии, когда люди начинают тщательно обдумывать каждую из этих проблем, они, как правило, меняют свое мнение, а затем после дальнейших размышлений возвращаются к своему изначальному мнению и т. д. Поскольку эти проблемы не слишком важные, то не стоит тратить на них много времени. Между тем сам факт, что люди приходят к различным решениям и меняют свое мнение, указывает на то, что не существует простого прямолинейного правила, определяющего принятие решений.

Обычно эти проблемы либо решаются неформально в ходе их обсуждения, иной раз – весьма саркастического, либо же перенаправляются неким правительственным представителям. Иногда они могут отсылаться к арбитру, который всего лишь видное лицо в данной области. Однако неверно считать, что проблемы всегда можно разрешить таким образом. Стороны могут оказаться не удовлетворены решением и, возможно, счесть решение правительства или арбитра воздействием на них отрицательной экстерналии.

Правительство – это не истина в последней инстанции, потому что иногда правительства создают экстерналии. Они могут влиять на меньшинство в рамках правительственной зоны либо за ее пределами. Читатель может подумать, что слово «экстерналия» не следует использовать, если речь идет о правительственном учреждении, а жертва является членом сообщества. Это просто вопрос словоупотребления. Бомбардировка городов в чужой стране будет однозначно считаться экстерналией, но говорить о войне в таких терминах не принято. Так, введение нами правила о запрете полетов приблизительно над двумя третями территории Ирака может встретить возражения или быть одобрено без понимания того, было ли это экстерналией или нет. Я полагаю, что бомбардировки Всемирного торгового центра были, строго говоря, экстерналией, созданной одной невменяемой религиозной группировкой. Не думаю, однако, что данная проблема выглядит так же в глазах большинства людей, и в этом случае я буду придерживаться привычного словоупотребления.

Рассмотрим простые примеры правительственных единиц, создающих экстерналии для людей, находящихся за пределами этих единиц. И вновь я возвращаюсь к тому кварталу кондоминиума, в котором жил в Тусоне. За несколько лет до появления этого кондоминиума был построен частный квартальчик, к которому подвели второстепенную дорогу – трассу с парой ответвлений, соединяющуюся с главной улицей. Идея заключалась в том, чтобы обеспечить место для строительства жилых домов, и люди на самом деле покупали участки и строили дома. У них была крошечная коллективная организация примерно на четверть сотни домов.

Когда фирма, построившая кондоминиум, в котором жил я, только начинала строительство, система его улиц была связана с двумя главными улицами. В одном случае, менее важном, соединение осуществили посредством улочки, выстроенной еще предыдущим застройщиком и предназначавшейся для сообщения с небольшой колонией домов, возведенных на его участке. Этот въезд оказался задействован чрезвычайно активно, в результате чего через небольшой район стало проходить довольно интенсивное движение транспорта. А так как в целом ряде этих домов были дети, которые могли попасть под машину, и все жильцы возражали против шума и других помех, создаваемых этим движением, то было решено пресечь использование «их» дороги, заблокировав ее в самом конце. Жители кондоминиума запротестовали и подняли этот вопрос в органах самоуправления округа. Поскольку их было больше, чем тех, кто проживал на участке короткой дороги (соотношение составляло примерно двадцать к одному), то органы самоуправления округа приняли сторону большинства. Ясно, что большое количество избирателей в данном случае предпочли создать экстерналию для меньшинства.

В качестве общего утверждения: в демократических государствах большинство может создавать издержки для меньшинства и зачастую так и делает. Типичным примером могут служить высокие налоги для богатых. Является ли это
Страница 6 из 13

экстерналией? Если богатые живут в одном обществе с бедными, то некоторые, вероятно, скажут, что это не так. С другой стороны, черные американцы-южане до 1864 года жили в том же обществе с белыми, и некоторые могут сказать, что законы, облагающие рабство, порождали экстерналии. И вновь в этом случае я пока отложу этот вопрос, потому что в обычной речи «экстерналии» таким образом не используются. В случаях, описанных мною выше, значение слова «экстерналии» расширено, поэтому читатель может возразить против того, что здесь значение этого слова я не расширяю. Если это так, то без каких-либо серьезных сложностей эти слова можно использовать как угодно.

Существуют, однако, серьезные трудности с этим определением. Часто говорят, что экстерналии – одно из главных обоснований деятельности правительства. Во многих случаях правительство может справляться с экстерналиями, вводя правила. Здесь имеются две проблемы. В первую очередь вводимое правительством правило само может создавать экстерналии, как в случае с дорогой, приведенном выше. Во многих случаях введенное правительством правило всего-навсего предусматривает, что одна из двух сторон, имеющих разногласия по поводу чего-либо, скажем, термитов, должна следовать какому-то определенному правилу. Если предположить, что правительство способно претворять собственные распоряжения в жизнь, то это исключает возможность борьбы или вражды по упомянутому поводу, но правительство делает это, причиняя неудобства одной из сторон, чтобы облагодетельствовать другую. Очевидно, мы должны при случае принять такой итог, но на самом деле это не поможет избавиться от экстерналии. Попросту говоря, одна сторона способна создавать экстерналию для другой. Результат может быть вполне удовлетворительным, но он не устраняет проблему. В сущности, возможны экстерналии и внутри самого правительства.

Возвращаясь еще раз к кондоминиуму в Тусоне, скажу, что в дополнение к частным садам там существовали еще и некие территории общего пользования, которые возделывались садовником, работавшим по контракту. Один очень агрессивный член небольшого товарищества внушил себе, что садовник плохо выполняет свою работу. Затем он развернул энергичную единоличную кампанию, чтобы загрузить садовника еще большей работой. Он досаждал президенту товарищества и членам различных советов телефонными звонками и личными визитами и бесконечными манифестами по этому поводу. В конце концов президент товарищества сложила с себя полномочия, чтобы избавиться от его визитов и звонков. На тот момент, когда я покинул кондоминиум, эта его кампания все еще продолжалась, и можно было бы поспорить, имели ли место какие-либо улучшения в садоводстве на территориях общего пользования.

У меня сложилось впечатление, что, хотя это и крайний случай, внутренние споры в правительственных учреждениях производят нечто, что весьма похоже на экстерналию, даже если это слово обычно не используется. Конечно, как правило, споры в таких очень маленьких правительственных учреждениях, как наш кондоминиум, решаются относительно мирно. Они часто оставляют после себя неприятный осадок как у одной, так и у другой стороны. И чем больше группа, тем острее и дольше длится это болезненное ощущение. Для большинства гражданская война еще не окончена.

Конечно, во многих случаях, если правительство приняло решение по подобному вопросу, люди, вступающие в данное сообщество позже, должны принимать это в расчет, и это на самом деле может уменьшить экстерналию. Вернемся к моему кварталу в кондоминиуме Тусона: решение о цвете дома означает, что всякий, кто берется за строительство нового дома и предпочитает иные цвета, должен будет рассматривать правило как часть своего первоначального контракта. Могут сказать, что тогда это будет не экстерналия, так как стороны согласились с этим. Большая часть законодательства в более крупных и более важных правительствах обладает таким эффектом. В тот момент, когда закон принят, его простое существование может причинить неудобство одним людям, одновременно благоприятствуя другим. Обычно это не называют экстерналией, но оно соответствует принятому определению. Действия одного человека, выступающего за принятие нового закона или изменение старого, могут нанести ущерб либо принести выгоду другому человеку. Если группа людей, составляющих большинство, выступает за принятие определенного закона, это может привести к значительным издержкам для меньшинства. Конечно, они могут также приносить пользу меньшинству, если оно ошибочно противится закону по недомыслию или вследствие заблуждения.

Другой случай, когда правительство не справляется с экстерналиями, – если наблюдается конфликт интересов двух групп, относящихся к отдельным правительствам. Вышеприведенный случай с дорогой-пустяк. Вторая мировая война куда более значительный пример. Если имеется вышестоящая сила, то вопрос может быть улажен ею, но с теми же проблемами большинства и меньшинства или сильных и слабых, с какими мы столкнулись в предыдущем деле об органах местного самоуправления. Кроме того, экстерналия может быть чисто правительственной. Хотя мы в США и пытались не допустить борьбы штатов между собой, мы потерпели фиаско – по крайней мере в одном значимом случае в 1860–1865 годах, в результате чего одна группа штатов создала серьезную экстерналию для другой. В этом случае, конечно, мы сегодня считаем этот результат желательным, хотя тогда это не обязательно было единодушной позицией. Международные войны являют собой еще более заметные примеры экстерналий, создаваемых правительствами.

Как видно из данной главы, проблема экстерналий – не из простых. Большинство экономистов считают, что правительство существует в значительной степени для того, чтобы заниматься устранением экстерналий. Действительно, это так; но оно также создает экстерналии. Эти экстерналии могут воздействовать и на иностранных граждан – людей, находящихся за пределами юрисдикции данного правительства. Когда правительство причиняет ущерб или приносит выгоду своим собственным гражданам, то слово «экстерналия», как правило, не используется, – тем не менее это всего лишь условности.

2. Коуз и все такое

Порой экономисты говорят, что Коуз (Coase 1960; Коуз 2007) решил проблему экстерналий. Хотя мне и не жалко для него Нобелевской премии, должен отметить: то, что им сделано, лишь прояснило проблему, но не решило ее окончательно. В какой-то степени он просто продемонстрировал, что Пигу, являвшийся на тот период признанным авторитетом по экстерналиям, недопонимал данную проблему.

Пигу говорил, что сама по себе частная собственность не обязательно ведет к оптимальным результатам. Зачастую необходимы действия правительства. Индивидуальные действия могут создавать издержки для других лиц, и, следовательно, нам необходимо правительство для решения этой проблемы. До сих пор Пигу (Pigou 1929; Пигу 1985), безусловно, прав, хотя это вовсе не означает, что он ушел здесь дальше Адама Смита. В некотором смысле то, что он сделал, – это пояснил аргументацию в той области, где предшествующими экономическими теориями проблема понималась в общем, но четко сформулирована не
Страница 7 из 13

была.

Но если рынок и частная собственность не приводят к оптимальному результату из-за экстерналий, то это еще не доказывает, что правительству подобное удастся лучше. Рассматривая древнюю историю правительства, мы замечаем, что тогда оно прилагало значительные усилия для передачи ресурсов могущественным людям. Могучие воины и строители-ассирийцы – уничтожили практически весь Израиль. Разгрома избежала лишь небольшая южная часть с центром в Иерусалиме – и то не благодаря хорошему правительству, а вследствие внезапной вспышки чумы, которая отпугнула нападавших. Позднее, конечно, Иерусалим был захвачен другим правительством – вавилонянами, которые увели значительную часть населения в центр долины Тигра и Евфрата. И это опять не уменьшило экстерналии, а, скорее, создало их.

Вернемся к современности: я начал писать эту главу по следам второй войны в Ираке. Среди мотивов этой войны по крайней мере упоминалось, что она позволит устранить экстерналии, которые террористы создавали для Соединенных Штатов. Решит ли эта война проблему терроризма, сейчас неизвестно, но я не уверен. В любом случае нет никаких сомнений в том, что мы создали значительные экстерналии для иракского народа, не говоря уже об их правительстве. Конечно, вполне возможно, что положительные экстерналии, производимые в ходе устранения одного из самых худших правительств в мире, которое подвергло иракский народ гонениям, окажутся важнее отрицательных экстерналий. Однако это только время покажет.

В качестве небольшой разгрузки укажу еще на одну второстепенную экстерналию, связанную с той войной. В результате моего довольно своеобразного образования и автобиографии я всерьез интересуюсь внешней политикой и военными вопросами. У меня не было особой неприязни к иракской войне как таковой, но я считал, что мы ввели гораздо меньше войск, чем было бы желательно. Я знал, насколько плоха была иракская армия, но мне кажется, мы не должны были рисковать, потому что, возможно, несколько ее подразделений – например, республиканская гвардия – были модернизированы. Я опасался, что мы могли увязнуть на какое-то время. Таким образом, наша кампания в некотором смысле создала отрицательную экстерналию для меня. Согласен, что каждый читатель подумает, что правительство было право, не обращая на это внимания. На самом же деле, правительство никогда даже не подозревало, что я возражал против его политики; и, строго говоря, трата времени на выяснение того, что думает по этому поводу какой-то безвестный профессор экономики, была бы действительно пустой. Однако это оказалась экстерналия в чистом виде, и создана она была правительством.

Но что мы тогда подразумеваем под «экстерналией»? Каждый из нас окружен огромным разнообразием вещей, одни из них – материальные, а другие – нематериальные, как, например, правила, которые мы вынуждены учитывать. Рассмотрим пару незначительных примеров: когда я вошел сегодня утром в свой офис, я заметил, что расцвело несколько очень симпатичных пурпурных цветов. Я также заметил, что на кусте с другой стороны от входа проявились признаки гибели растения. Я испытал удовольствие от красивых цветов и боль от их гибели: в обоих случаях количество удовольствия и боли было столь незначительным, что я даже не задержался, чтобы рассмотреть эти цветы. Я знаю, что администрация университета посадила их с целью улучшения работы университета, но их воздействие неизбежно ничтожно. Тем не менее решение обойтись без цветов, вероятно, будет неразумным. Это и есть – целенаправленное усилие правительства по созданию положительной экстерналии.

Бытует мнение, что правительства существуют в значительной степени для «интернализации экстерналий», и это уже стало неотъемлемой частью преподавания основ экономики. Одна из идей данной книги заключается в том, что дело обстоит гораздо сложнее. В некоторых случаях, когда правительства создавали экстерналии, нет ничего уникального или необычного. Правительства могут создавать экстерналии. Они, безусловно, могут создавать одну экстерналию, пытаясь избавиться от другой. Как специалист в теории общественного выбора, я в полной мере знаком с приведенными здесь аргументами и не отрицаю, что нам нужно правительство для того, чтобы избегать экстерналий или по крайней мере уменьшать их, – но оно делает другие вещи.

Экстерналии чрезвычайно разнообразны. Напомню, что в ряде случаев они производятся действиями отдельных лиц или небольших групп, в других – деятельностью правительств. Далее, при определенных обстоятельствах правительство, уменьшая своей деятельностью данную экстерналию, может создавать еще одну, возможно, более сильную. Вернемся к Коузу (Coase 1960; Коуз 2007) и Пигу (Pigou 1929; Пигу 1985). Последний указывал, что согласно техническому устройству своего времени паровоз создавал искры, которые могли стать причиной возгорания пшеничных полей вдоль железнодорожных путей. Пигу полагал, что для того, чтобы минимизировать эту «экстерналию», нужны были действия правительства. Коуз, который не был большим поклонником Пигу, отметил, что на самом деле данная конкретная проблема была вызвана действиями правительства. В соответствии с нормами общего права, тот, кто создает искры, несет ответственность за любой ущерб, который они могут причинить. В целях поощрения строительства железных дорог парламент изменил это правило и переложил издержки на тех, кому был причинен ущерб пожаром, вызванный искрами от локомотива. Это, конечно, не устранило экстерналию. На кого бы закон ни возлагал ответственность за возмещение ущерба, экстерналия по-прежнему сохранялась, так как огонь в любом случае причинит ущерб.

Опасность возникновения пожара может быть уменьшена путем оснащения тепловоза искрогасителем, а также если фермер оставит площадь вдоль железнодорожных путей незасаженной или засеет ее культурами, которые не горят. Предположительно, то или другое было наиболее экономичным способом снижения пожароопасности. Коуз утверждал, что независимо от того, что предусмотрено законом, решением был бы наиболее экономичный из них. Если фермер несет ущерб и для него было бы дешевле поставить искрогаситель на локомотивы, то фермер заплатит железнодорожной компании за их установку. Если дешевле оставить полосы земли вдоль железнодорожной линии незасаженными или засеять их культурами, которые не горят, то это будет сделано либо фермером (в том случае, когда он несет прямую ответственность за возмещение причиненного ему ущерба), либо железнодорожной компанией, которая заплатит фермеру, чтобы тот оставлял землю невозделанной (в том случае, когда ответственность за возмещение ущерба лежит на компании).

Но даже на таком простом примере Коуза можно обвинить в излишнем упрощении. Если железнодорожной компании нужно заплатить фермеру, чтобы тот не засеивал возгораемые культуры вдоль путей, то это повлечет за собой по меньшей мере издержки на проведение переговоров. Следует также отметить, что здесь появляется и поиск ренты[6 - Впервые поиск ренты был систематически рассмотрен в работе Таллока (Tullock 1967; Таллок 2004). Сам термин «поиск ренты» был впервые использован для описания рассматриваемой
Страница 8 из 13

деятельности в работе Крюгер (Krueger 1974). Я в своей работе описал сообщество из ста фермеров, в котором доступ к главному шоссе осуществляется через небольшие дороги, каждая из которых обслуживает лишь четырех-пятерых фермеров. Проблема заключалась в том, должно ли все сообщество из ста человек было финансировать ремонт всех дорог из налоговых поступлений сообщества. Очевидно, можно представить уровень ремонта и налогов для отдельных фермеров, при котором такое предложение было бы принято единодушно. Но при действии правила большинства некоторым выгоднее поддержать предложение восстановить только половину дорог из налога, выплачиваемого всем населением. Таким образом, можно представить формирование коалиции из пятидесяти одного фермера и предложение, чтобы за счет налоговых поступлений сообщества были восстановлены только те дороги, которые обслуживают их. Такое предложение будет принято большинством голосов и, очевидно, повлечет за собой перераспределение: от сорока девяти фермеров, которые платят налоги и не получают дорожного ремонта, – к пятидесяти одному фермеру, чьи налоги покрывают только немногим более половины стоимости ремонта дороги.]. Каким бы ни было правило, несомненно, что это – результат политического маневрирования, предполагающего использование ресурсов. Значит, бесплатного решения нет, когда действия одного лица – физического или юридического – влияют на действия другого. Поскольку такие эффекты в реальности повсеместны, то действительно безупречное решение – в том смысле, что оно не создает издержек, – маловероятно. Единственное, на что можно рассчитывать, – это низкие издержки, но не их полное отсутствие.

Однако существует еще одна, более важная проблема. Предположим, что железнодорожная компания готова заплатить фермерам за выращивание культур, которые не горят. В этом случае необходимо оформить сделку с каждым фермером. Фермер, который настоял на большей, чем у других, оплате, получит прибыль. Вполне возможно, что, если железнодорожная компания платит большинству фермеров по 10 долларов, а кто-то требует 50, общая сумма все равно будет достаточно низкой, чтобы железнодорожная компания была готова платить. Но это предполагает, что другие фермеры не пытаются получить 50 долларов. Если один фермер хочет получить 50 долларов, то сделка может не состояться, потому что другие захотят того же. Дальше мы, вероятно, будем ждать результата.

С другой стороны, предположим, что фермеры решили оплатить установку искрогасителя железнодорожной компанией. Здесь возникает та же проблема. Несмотря на то что выплаты для фермеров настолько велики, что каждому было бы выгодно заплатить одинаковую сумму или если бы сумма зависела от расстояния от железной дороги, отдельные фермеры могли бы заработать, отказавшись платить, и надеяться, что другие обеспечат установку искроуловителя. Простое решение этой задачи Коузом предполагает, что издержки ведения переговоров отсутствуют и не существует проблемы уклонения от оплаты. Что кажется маловероятным.

С давних пор, в «простых» правительствах в Месопотамии, индивидуальные сделки были обычным явлением. Фермер Джонс, например, хотел бы получить немного пшеницы, и у него имеется больше коров, чем ему нужно. Фермер Смит, напротив, хотел бы получить еще одну корову и готов для этого продать пшеницу. После некоторых переговоров они достигли предварительного соглашения по пять мешков пшеницы за корову. Но есть еще один фигурант: фермер Браун тоже хотел бы получить корову; и, если бы Смит не сделал свое предложение, Джонс продал бы ее Брауну за четыре мешка. Таким образом, мы можем сказать, что сделка между Смитом и Джонсом наносит ущерб Брауну. Мы не называем это экстерналией. Но почему?

Объяснение простое и, вероятно, было открыто много столетий назад. Считается, что если каждый человек заключает лучшую для него сделку, то чистый результат эффективен. Смит нуждается в корове больше Брауна, и для общества будет лучше, если он ее получит. Здесь слово «экстерналия» не используется, хотя очевидно, что есть еще третье лицо, – тот, кому сделка причинила ущерб. Полагаю, что все мои читатели согласятся с тем, что корова должна отойти Смиту.

Если мы и не говорим, что Смит создал для Брауна экстерналию, то лишь потому, что достигнутый результат эффективен. То, что частные сделки обычно приводят к эффективности, было обнаружено давным-давно. Но это относится только к совершенной переговорной ситуации. В случае с железной дорогой и фермерами переговоры могут не привести к эффективному решению.

Вернемся к Коузу и рассмотрим один из его забавнейших примеров. Хотя пример выглядит так, как будто был составлен для развлечения или в назидательных целях, на самом деле это настоящий английский случай. Жил один врач, который владел домом и двором по соседству с фабрикой, где использовались шумные машины. Вначале шум не причинял врачу особенного беспокойства, но со временем он решил построить у себя на заднем дворе смотровой кабинет, и шум не давал ему возможности должным образом диагностировать пациентов. Он предъявил иск с требованием, чтобы фабрику обязали работать тише. Это было бы дорого, хотя, вероятно, не невозможно, поэтому фабрика наняла юриста и попыталась опровергнуть иск.

Это непростая проблема. Фабричный шум не вызывал больших неприятностей, пока врач не построил у себя на заднем дворе смотровой кабинет. Статус-кво изменил именно врач, а не фабрика. По сути, врач говорил, что имел подразумеваемое право на тишину, даже если, пока он не построил смотровой кабинет, это было для него не столь важно. Мы можем считать, что тот, кто меняет свое поведение, как раз и является тем, кто в действительности и создает экстерналию. Существует теория, называемая «coming to the nuisance», согласно которой ответственность ложится на того человека, который меняет свое поведение, и этот случай совершенно очевиден. Однако суд придерживался иного мнения и сделал ответственной фабрику. Я счастлив, что не я должен был выносить решение по этому делу, потому что оно кажется мне очень трудным. Возможно, создание громкого нежелательного шума, когда нет никого, кто бы его слышал, – это в известном смысле незначительное злоупотребление привилегированным правом, а прочие люди обладают свободой действий и, следовательно, могут испытывать неудобства и заставлять человека, который не менял своего поведения, изменить его.

Сомнительно, что эти две стороны – единственные люди, вовлеченные в создание экстерналий. Можно было бы поспорить, что система прав собственности устроена неверно и что каждая часть собственности имеет особую в своих правовых границах, где смежная собственность имеет свои права. Например, в большинстве городов и в общем праве Великобритании есть правила о больших зданиях, которые заслоняют собой солнечный свет для соседней собственности. В сущности, чем здание выше, тем права собственности более ограниченны. В вышеупомянутом случае с шумной фабрикой можно было бы утверждать, что истинная экстерналия, задействованная здесь, была создана теми, кто первоначально составляли земельные законы, не предусматривая этих мер охраны прав. В целом, но за многими
Страница 9 из 13

специфическими исключениями, вы не можете предъявить иск правительству, хотя, возможно, в этом состоит несовершенство нашего закона. Действительно, можно было бы утверждать, что даже наш основной конституционный порядок создает экстерналии для людей, чьи права собственности на недвижимость не могут защитить их от других видов экстерналий. Можно рассматривать несовершенство норм права, регулирующих правоотношения в области недвижимого имущества, которые делают возможной экстерналию, как экстерналию, созданную людьми, написавшими закон.

Но мы должны где-нибудь подвести черту. В некотором смысле те господа, которые встретились в Филадельфии, создали экстерналии, когда составляли американскую конституцию таким образом, что правовая система, возникшаяся из этого, разрешит законы, которые ограничивали защиту прав собственности. С другой стороны, если бы защита была неограниченной, то об этом так же можно было бы говорить, как и о создании экстерналий на сотни лет вперед. Повторим, что экстерналии бывают как положительными, так и отрицательными. Я бы привел в качестве доводов, что Филадельфийский конвент создал положительные и отрицательные внешние эффекты для людей, которые не только не присутствовали там, но еще даже не родились и могли двести лет спустя жить на землях, которые не входили в юрисдикцию тогдашнего конвента. Невозможно учесть все эффекты, положительные или отрицательные, теперь или в будущем.

Если упорядочить потенциальные экстерналии от самых важных, воздействующих на данного человека или участок земли, до самых незначительных, то получится график нормального распределения. Для примера мы можем поместить положительные экстерналии справа, а отрицательные – слева, как показано на рис. 2.1. Конечно, было бы разумно не учитывать самые незначительные или отдаленные экстерналии, которые мы создаем, но не существует способа, который не был бы произвольным и при этом позволял решить, насколько отдаленные последствия нам следует учитывать. С очевидностью можно сказать, что потомки Мэдисона защищены от исков людей, которые утверждают, что Конституция причинила им ущерб. Возможно, если бы обнищавшие потомки создателей Конституции утверждали, что мы извлекли выгоду из положительных экстерналий, исходивших из действий их предков, то им можно было бы посочувствовать. Но все, что мы сделали бы, чтобы помочь им, было бы при этом актом сочувствия, а не правовой обязанностью.

Экономисты, как правило, любят диаграммы, поэтому я привожу график нормального распределения экстерналий, который воздействует на некоего человека или группу людей неким набором действий. Благоприятные экстерналии размещены справа, неблагоприятные – слева. Мною проведены две произвольные вертикальные линии, призванные показать точку, в которой прекращаются правовые обязательства и где нельзя вести речь о возмещении ущерба или компенсации.

То, что следует иметь в виду некий подобный исход, когда мы принимаем решения по этому вопросу, – понятно. Мы живем в мире, в котором в большой степени зависим от других людей, – и не только от тех, с кем у нас есть точки соприкосновения, но и от тех, с кем у нас нет никакого прямого контакта.

Мы можем думать о мире, как состоящем из физических тел, и одни из них являются людьми, а другие – неодушевленными предметами. Некоторые из этих людей или предметов оказывают на нас воздействие – прямое или косвенное. Во многих случаях мы расцениваем их как весьма благоприятные. В других случаях мы считаем, что лучше бы их вообще не было, и, конечно, огромное большинство не оказывает на нас никакого значительного воздействия вообще. Правовая система, если принимать во внимание экстерналии, должна классифицировать их все, чтобы мы могли предотвратить или ограничить отрицательные экстерналии, которые на графике находятся слева от одной вертикальной линии, и получить положительные экстерналии, которые располагаются справа от другой вертикальной линии. Я предполагаю, что никто из моих читателей не будет на самом деле ожидать, что наши правовые учреждения или, как в этом случае, неофициальные сдержки сделают это безупречно.

Но почему мы обращаемся к правительству для решения проблемы экстерналий? Объяснение простое. Правительство – уполномоченный орган применения силы. У него есть полиция и армия, созданная для силового воздействия на людей, которые отказываются выполнять действия, направленные на устранение экстерналий. Это пережиток, унаследованный из более древнего общества, упомянутого ранее в этом исследовании о происхождении государства и вероятности того, что поначалу оно представляло собой, по выражению Олсона, «оседлого бандита». Эти силовые структуры все еще обладают такими полномочиями, и каждый, кто платит подоходный налог, способен почувствовать, что они пользуются ими сверх меры. Но наше общество действительно нуждается и в полиции, и в вооруженных силах. В тех частях Вашингтона, округ Колумбия, где полиция не может осуществить полный контроль, есть другие организации, обеспечивающие функции насилия, а это куда хуже, чем полиция. Конечно, мы надеемся, что однажды полиция подавит этих других поставщиков насилия.

Предполагается, что полиция и армия используют силу и угрозу силы в благих целях, чего нельзя сказать о бандах.

Но почему «оседлый бандит» принуждает к соблюдению этих контрактов, вместо того чтобы просто захватить и пшеницу, и корову? Ответ прост: потому что у него имеется мотив максимизировать совокупное богатство подчиненных ему людей. Ему хочется, чтобы они чувствовали, что могут обладать вещами, которые они производят, и что эффективная работа (не суть важно – фермерство или заключение сделок) ведет к их еще большей материальной обеспеченности. Подобно современным преступным группировкам, которые контролируют выделенный им квартал, он имеет все основания желать, чтобы подвластные ему объекты и структуры были производительными, и он помнит библейское писание: «Не заграждай рта у вола молотящего» (1 Тим. 5: 18). Насколько мы можем судить, большинство государств живут в состоянии мира, а выгоды широко распространены. Значительная часть наших законов восходит к Законам Хаммурапи. У царя и его подданных имелись веские мотивы поддерживать мирную систему, при которой бы крестьянин получал вознаграждение за свой труд, а условия сделки выполнялись. То же самое можно сказать и о нашем нынешнем обществе.

3. Еще о том, зачем нужно правительство

До сих пор мы говорили об экстерналиях и было представлено общее положение, которое предусматривает деятельность правительства с фактической или подразумеваемой угрозой силы, но без указания действительной причины того, почему угроза силы необходима. Наделе, конечно, незначительные экстерналии часто упраздняются неформально, вообще без вмешательства со стороны правительства. Термиты, о которых я говорил ранее, не имели никакого отношения к деятельности правительства, но в мире есть места, где проблема решается правовыми актами, заставляющими людей следить за термитами. Законы против насекомых-вредителей, предусматривающие обязанность землевладельцев оберегать свои земли от
Страница 10 из 13

некоторых их особых разновидностей, хорошо известны. Такие меры чаще используются в отношении переносчиков болезней, чем термитов. Тем не менее подобное использование правительства не является чем-то из ряда вон выходящим.

Но если иногда мы действительно используем правительственное управление, то встает вопрос – почему? Дело не только в том, что правительственное управление используется для решения важных вопросов, а неофициальный контроль – для незначительных, ведь некоторые области, где применяется правительственный контроль, не очень важны. В большинстве американских городов, если пройти в ту их часть, где расположены частные дома, можно увидеть линию застройки. Таково правило, что все здания должны находиться на определенном расстоянии от задней границы улицы. Конечно, это вопрос не первостепенной важности, хотя очевидно, что большинство домовладельцев одобрит это решение. Использование кирпичей одного цвета, как в моем кондоминиуме в Тусоне, поддерживается всеми домовладельцами, но это – частная договоренность, а не правительственное решение.

Чтобы объяснить, почему мы иногда нуждаемся в силе, обеспечиваемой правительством, рассмотрим один инцидент, который произошел или, вернее, не произошел в районе Арлингтона, неподалеку от того места, где живу я. Тогда велось строительство станции «Кларендон» вашингтонского метро. В это время там располагалась очень маленькая группа магазинов, но в основном это был жилой район с множеством небольших домов на одну семью. Некоторым гражданам пришло в голову, что если бы все эти здания были объединены в один большой участок, то можно было бы построить торговый центр, в результате чего домовладельцы могли бы получить гораздо более высокую цену, чем ту, что они выручили бы от продажи домов по отдельности.

Читатель, несомненно, заметил, что обычно торговые центры располагаются довольно неудобно – в городских предместьях, а не в центре, где легче с транспортом. Причина проста. Если земля уже разбита на небольшие участки, то повторное их объединение обойдется дорого. Мы имеем дело с проблемой требования более высокой цены. Если объединить землю в один крупный массив, то стоимость участка под каждым из этих домов будет гораздо больше, чем когда земля разделена на небольшие участки. Таким образом, объединение участков земли – очень выгодное занятие, этим как раз и занимаются некоторые компании по работе с недвижимостью. Но обычно, как в ситуации в Кларендоне, если есть много мелких собственников, то такое объединение невозможно без применения или угрозы силы. Основная проблема в том, что люди, которые требуют для себя лучших условий, препятствуют единогласному соглашению, необходимому для получения общей прибыли.

То, что произошло в Кларендоне, думаю, не удивит никого. Было учреждено общество для сбора всех документы на право собственности и продажи их единым блоком. Многим отдельным собственникам тогда пришло в голову, что они смогут получить больше, если станут затягивать с решением. И это действительно было бы так, но только в том случае, если бы остальные собственники оставались в коллективной организации. Искушение оказалось слишком велико, и объединение собственников развалилось. Земли в этом районе до сих пор не объединены, хотя на отдельных его участках уже построено несколько крупных зданий.

Не так давно, в связи с реформами, которые продвигались главным образом левыми, правительство заинтересовалось такими местами. Это приобрело название «реконструкции городов» и привело к получению весьма значительных прибылей теми людьми, чьи дома или фирмы находились в реконструируемой области.

Ощущение, что правительство существует для выполнения согласованных действий, является упрощением. Если бы имелось общее согласие, то не было бы необходимости ни в каком правительстве. Причина, по которой существует правительство, кроется в том, что иногда (часто) согласие оказывается неполным. В случае с демократией, если большинство людей выражает свое согласие, но некоторые – нет, должен быть некий метод, заставляющий всех предпринимать необходимое действие или, в некоторых случаях, необходимое бездействие. При диктатуре дело обстоит проще, но мы, конечно, не можем принять диктаторский подход. Требуется, стало быть, организация, уполномоченная применять силу или угрозу силы, и эта организация – правительство. Это куда менее привлекательная причина существования правительства, чем желание выполнять единогласные решения. Дело в том, что решения редко бывают единогласными. Обычно демократические лозунги призывают выполнять волю большинства. В своей первой статье в этой области я указывал, что голосование простым большинством голосов с высокой степенью вероятности может вести к чрезмерным вложениям в государственную деятельность или предприятия. Как уже, возможно, известно читателям, я высказал идею, что правительство должно пользоваться поддержкой не просто большинства, а двух третей или трех четвертей избирателей (Tullock 1969), но я стремился не столько оправдать применение силы, сколько показать, что этот значительный перевес голосов ведет к более эффективному правительству. Моя идея, первоначально изложенная в документе, зачитанном на собрании Южной экономической ассоциации, была достаточно радикальной – настолько, что у меня были большие трудности с публикацией. В конечном счете работа была издана на итальянском языке, а слегка отредактированная версия включена в качестве важной части в работу «Расчет согласия: логические основания конституционной демократии» (Buchanan and Tullock 1965; Бьюкенен и Таллок 1997).

К этому вопросу мы вернемся позднее, но я далек от мысли, что моя идея была принята всеми исследователями в данной области. И когда я читаю работы, посвященные этому вопросу, я вижу убежденность в том, что простое большинство – верное решение. Многие думают, что это и есть определение демократии, хотя те же самые люди вообще-то скажут, что простого большинства голосов недостаточно для внесения поправок в конституцию, и поддержат принцип единогласия в случае с вынесением вердикта коллегией присяжных.

Моя рекомендация не возымела здесь большого практического эффекта. Но, возможно, ситуация меняется. Предложенная конституция для нового объединенного рынка в Европе требует, чтобы утверждение любого закона осуществлялось 55 % стран-членов. К тому же некоторые из участников представляют собой очень небольшие страны, поэтому требуется, чтобы в эти 55 % входили страны, население которых составляет 65 % от общей численности населения ЕС. Сомневаюсь, что моя рекомендация оказала хоть какое-то воздействие на разработчиков документа, но в любом случае искренне их поддерживаю[7 - Washington Post, 1 August 2004, р. А6.].

Но отложим на время этот вопрос и вернемся к более общему обсуждению правительства. Насколько мы можем судить, демократия всегда была весьма нетипичной формой правления. В настоящий момент приблизительно половина населения в мире живет при правительствах, которые можно назвать демократическими, но эта ситуация является исключительной, если обратиться к общей истории правительства. В Европе было по крайней мере три волны
Страница 11 из 13

демократического правления. Греция и Рим начинались как демократии, хотя и были в итоге включены в Римскую империю, а в эпоху позднего Средневековья оказалось немало небольших городов, которыми управляли демократические правительства.

Здесь нам придется все же отклониться от темы, чтобы обсудить, что мы подразумеваем под понятием «демократия». Я обычно использую этот термин для обозначения страны, в которой функциональная часть правительства избирается достаточно большой группой людей. Таким образом, я вполне могу говорить об афинской или римской демократии, хотя в обоих случаях количество избирателей было намного меньше, чем общая численность населения. В Афинах рабы, женщины и метеки не имели права голоса. Более того, чтобы проголосовать, нужно было пойти на Пникс, что, вероятно, было невозможным для многих граждан. Римляне пережили немало гражданских войн за расширение избирательного права. И не все в Риме обладали правом голоса. Кроме того, представительное правление тогда было еще неизвестно, и, чтобы проголосовать, надо было явиться в Форум, что могло быть неудобно, если кто-то жил милях в ста от Рима.

В моем любимом правительстве – Венеции – существовал наследственный избирательный класс, который составлял приблизительно 5 % взрослых мужчин, физически являвшихся жителями Венеции. Так как они управляли значительной по размерам империей, то этот класс представлял собой еще меньшее меньшинство. Иногда это называют «олигархией», хотя далеко не все избиратели были богатыми. Европейские империи, имевшие демократическое правление в метрополии, обычно не позволяли своим многочисленным подвластным народам голосовать за правительство метрополии. После Второй мировой войны левые, как в Англии, так и во Франции, решительно выступали за упразднение своих империй, но они никогда не предлагали, чтобы подданным большей части их империй разрешили выбирать членов палаты общин или Национальной ассамблеи в Париже. Известно, что жители метрополии были гораздо более обеспечены, чем жители колоний, – по вполне очевидной причине. Если бы Индия имела 80 % представителей в палате общин, как того заслуживало ее население, то они, конечно, использовали бы это для более серьезного налогообложения членов лейбористской партии, живущих в Англии, чтобы направить полученные средства более бедным жителям Индии. Лейбористская партия ратовала за независимость Индии, а не за принцип большинства для всей империи.

Насколько мне известно, до XX века в мире не было стран, где каждый взрослый гражданин мог бы голосовать. Вашингтон и Линкольн работали в правительстве, в котором могла голосовать только малая часть совершеннолетних. До того как в 1911 году имперская Германия распространила активное избирательное право на женщин, почти везде голосование было исключительно мужским делом. И примечательно, что женщины добивались большего успеха при монархиях, чем при демократиях. Мы много знаем о королевах, но ничего о женщинах-президентах.

Соединенные Штаты предоставили женщинам право только в начале 1920-х годов, но чернокожее население Юга по-прежнему фактически было лишено права голоса[8 - Лишь немногие западные штаты разрешали женщинам голосовать на выборах властей штата до предоставления права голоса всем женщинам в Соединенных Штатах.]. Итак, только в 1960-х в США было разрешено голосовать всем совершеннолетним гражданам.

Таким образом, мое определение демократии как правительства, избранного большим числом людей, остается единственным определением, позволяющим говорить о продолжительной истории демократического правительства. Большинство людей при упоминании греческой и римской демократии и демократических городов-государств Средневековья используют мое определение, а не то, согласно которому демократия представляет собой «правительство, избранное путем голосования всех совершеннолетних». Последнее считается недавним экспериментом, которому нет еще и ста лет.

Используя свое более общее определение демократии, замечу, что на самом деле демократия просуществовала не так уж долго. В 400 году до н. э. Средиземноморье было окружено рядом городов-государств, которые были, согласно моему определению, демократиями. Сюда входили не только части Греции и Рима, но и Карфаген. Все они исчезли, многие из них – в результате римского завоевания. Сам Рим пал вследствие внутренних причин, и многие другие города-государства, похоже, также потерпели крушение из-за внутренних проблем.

Думается, что города-государства позднего Средневековья с демократическим управлением по большей части оказались неспособны защитить себя от соседних деспотий. Швейцария и ряд других городов-государств выстояли, но их было меньшинство. Мы склонны считать нашу существующую демократию перманентным состоянием, и, может, так оно и есть. Но исторические прецеденты не очень ободряющи.

Повторюсь, если мы считаем демократией правительство очевидного большинства, состоящего из всех совершеннолетних жителей страны, которые потрудились проголосовать, тогда это исключительно феномен XX века. Ограниченное право голоса, когда, в частности, к голосованию допускались лишь мужчины и зачастую лишь некоторые из них, является особенностью демократий до наступления XX столетия. Если читателю не нравится называть демократией нечто вроде Венеции, полагаю, что он позволит мне пользоваться языком немного иначе. По всей видимости, не существует никакого другого термина для обозначения столь обширной категории правительств. Так как в количественном отношении монархий того или иного рода было значительно больше, чем демократий, было бы неблагоразумно ограничить использование данного термина какой-то частью этой группы и, в особенности, игнорировать весь исторический опыт, сводя его к демократическим привилегиям полного права голоса. В противном случае нам придется игнорировать не только Грецию, Рим и средневековые города-государства, но и создателей нашей Конституции и, безусловно, всю историю Соединенных Штатов вплоть до 1960-х и Великобритании до 1928 года, когда избирательные права были предоставлены самой последней малочисленной группе женщин.

Промежуточные определения, конечно, возможны. Во время дебатов один восторженный, но консервативный защитник демократии предложил считать демократическими те государства, в которых правом голоса обладает по крайней мере 45 % совершеннолетних. Такое определение оказалось бы неприменимо к Соединенным Штатам до момента, когда женщинам было разрешено голосовать, поскольку чернокожее население составляло больше 10 % совершеннолетних, хотя если сказать, что правом голоса обладало «довольно много» граждан, то Соединенные Штаты можно признать демократическими. Но не будем ссориться из-за определений. Большинство современных демократий позволяет голосовать почти всем совершеннолетним. Некоторые, подобно Австралии, делают голосование обязательным. Таким образом, проблема определения касалась истории, а не современного мира.

Альтернативой является деспотизм. На протяжении многих веков деспотизм был обычной формой правительства, и даже сегодня деспотические правительства существуют
Страница 12 из 13

примерно в половине государств. Если деспот мудр, он, вероятно, будет стремиться советоваться с другими членами группы, которой он управляет. Макиавелли говорил, что государь всегда должен советоваться, но отвергать советы непрошеные. Несомненно, что для человека, желающего удержать власть, это было хорошим советом. По-видимому, когда «государи» начали понимать необходимость принимать советы людей, которых они сами не избирали себе в качестве советников, деспотизм стал замещаться правительствами с более широкой базой. Но с исторической точки зрения демократия с ограниченным избирательным правом была относительно нетипичным явлением, и, как я говорил, Афины и Рим представляют собой исключительно редкий феномен. Так как и Афины, и Рим потерпели крах, то неочевидно, что этот ранний этап развития демократии представлял собой какое-то усовершенствование по сравнению с предыдущими формами правления. С другой стороны, надо отметить, что многие монархии также потерпели неудачу не потому, что были замещены демократическими государствами, а потому, что один монарх был заменен другим. К тому же крупные демократии начали появляться в современном мире около двухсот лет назад[9 - За исключением Швейцарии и Исландии.]. Газеты существуют примерно столько же, и они могут быть важны для демократии. Просуществует ли демократия дольше, чем в Риме, – вопрос, конечно, открытый. На смену процветающим демократиям в прошлом пришли другие формы правления, и наша демократия может подвергнуться той же участи.

Если обратиться к другой половине мира, недемократической, то там в основном правит деспотизм того или иного рода. Существует много различных видов деспотизма: от правительства древнего имперского Китая с массой чиновников, прошедших тщательный отбор, до феодализма, где чиновники наследовали свои рабочие места и формировали королевскую армию. Я не собираюсь подробно рассматривать эту безграничную вселенную различных правительств, так как данная книга посвящена демократиям.

Однако, на мой взгляд, будет небезынтересно хотя бы немного взглянуть на те доводы, которые использовали сознательные монархисты для обоснования монархического правления, особенно во Франции. Они указывали, что правитель, если его власть была абсолютной, не имел никакого конфликта интересов со своей страной. До некоторой степени он находился в той же ситуации, что и молодой человек, унаследовавший крупную корпорацию при капитализме. Его целью была бы максимизация стоимости этой корпорации или королевства, но в обоих случаях он мог потратить слишком много денег на себя самого. Также обстоятельства генетического наследования, вероятно, означали бы, что наследник, или королевства, или компании, скорее всего, окажутся не такими умными, чем основатель. Таким образом, королевство могло постепенно ослабеть или даже оказаться на грани катастрофы. Исторически монархии редко заменялись другой формой правления, но династии сменяли одна другую довольно регулярно. Монарху следовало волноваться о своем троюродном брате, а не об уличных беспорядках или интеллектуалах, поддерживающих демократию. Война Алой и Белой розы в Англии – пример того, что должно беспокоить правителя монархического государства. И, конечно же, борьба династий влечет за собой крушение монополии на применение силы, которая жизненно важна для правительств. Это верно независимо от того, как именно осуществляется управление этой конкретной монополией. Обычно, размышляя о поиске ренты, мы имеем в виду демократические группы особых интересов, деньги, используемые для оказания политического влияния, и т. д. Но если задуматься, то те же вещи происходят при дворах деспотов. Чтение весьма обширной литературы о французской монархии убедит читателя, что наша индустрия поиска ренты не уникальна. Она есть и у деспотизма.

Но нет смысла и дальше рассуждать о том, что монархии не только распространены исторически, но и часто предлагают довольно хорошие правительства. Я считаю, что большинство людей, рассматривающих различные виды правительства, полагают, что демократия предпочтительнее, одновременно ощущая, что некоторые страны вполне преуспевали и при монархическом управлении. Гиббон (Gibbon 1932; Гиббон 2004), например, думал, что самым счастливым периодом в истории человечества было время правления четырех сменявших друг друга римских императоров. По моему мнению, нам следует запастись более вескими доводами для выбора между возможными формами правления, нежели те, что у нас уже имеются, но это не относится напрямую к данному исследованию. Все, что мы сейчас усвоили, – это то, что для уменьшения экстерналий нужна организация, способная применить силу в случае невозможности прийти к взаимному соглашению. Это одна из важнейших причин желательности правительств. Создание общественных работ, которые иногда неверно называют «общественными благами», и использование правительственных вооруженных сил и полиции для защиты от таких же сил других суверенов или агрессии против других суверенов (деспотических или демократических) составляют основную деятельность правительства. Что-то из этого мы, несомненно, одобрим, что-то – нет, но с точки зрения замысла данной конкретной главы это по большому счету не имеет значения. Правительства делают эти вещи, и одни граждане от этого выигрывают, а другие – проигрывают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/gordon-tallok/obschestvennye-blaga-pereraspredelenie-i-poisk-renty/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Книга 1989 г. – «Установление мира среди приматов» – имеет несколько неудачное название, поскольку ее кульминационным событием является убийство с особой жестокостью.

2

Джейн Гудолл считала шимпанзе миролюбивыми до тех пор, пока не стала свидетелем войны на уничтожение одной стаи против другой.

3

«Ассириец пришел, как на пастбище волк, И сверкали в войсках его пурпур и шелк». Из «Поражения Сеннахирима» Байрона. Перевод В. Рафаилова.

4

Более подробно будет рассмотрено ниже.

5

См.: Washington Times, 8 December 2002, p. All.

6

Впервые поиск ренты был систематически рассмотрен в работе Таллока (Tullock 1967; Таллок 2004). Сам термин «поиск ренты» был впервые использован для описания рассматриваемой деятельности в работе Крюгер (Krueger 1974). Я в своей работе описал сообщество из ста фермеров, в котором доступ к главному шоссе осуществляется через небольшие дороги, каждая из которых обслуживает лишь четырех-пятерых фермеров. Проблема заключалась в том, должно ли все сообщество из ста человек было финансировать ремонт всех дорог из налоговых поступлений сообщества. Очевидно, можно представить уровень ремонта и налогов для отдельных фермеров, при котором такое предложение было бы принято единодушно. Но при действии правила большинства некоторым выгоднее поддержать предложение восстановить только
Страница 13 из 13

половину дорог из налога, выплачиваемого всем населением. Таким образом, можно представить формирование коалиции из пятидесяти одного фермера и предложение, чтобы за счет налоговых поступлений сообщества были восстановлены только те дороги, которые обслуживают их. Такое предложение будет принято большинством голосов и, очевидно, повлечет за собой перераспределение: от сорока девяти фермеров, которые платят налоги и не получают дорожного ремонта, – к пятидесяти одному фермеру, чьи налоги покрывают только немногим более половины стоимости ремонта дороги.

7

Washington Post, 1 August 2004, р. А6.

8

Лишь немногие западные штаты разрешали женщинам голосовать на выборах властей штата до предоставления права голоса всем женщинам в Соединенных Штатах.

9

За исключением Швейцарии и Исландии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.