Режим чтения
Скачать книгу

Хюгге, или Уютное счастье по-датски читать онлайн - Хелен Расселл

Хюгге, или Уютное счастье по-датски. Как я целый год баловала себя «улитками», ужинала при свечах и читала на подоконнике

Хелен Расселл

Променять Лондон и работу в Marie Claire на датский городок с населением 6000 человек?! Сначала она твердо сказала «НЕТ». Но потом… муж так мечтал поработать в LEGO. И еще было безумно интересно, как в стране с такой скверной погодой и запредельными налогами живут самые счастливые люди на планете? Согласившись на авантюру с переездом в Данию, Хелен Расселл твердо решила применить свой талант и опыт журналиста и в течение года обязательно выяснить: как правильно заниматься хюгге (что бы это слово ни означало); как есть булочки не поправляясь (и не расплачиваться за другие удовольствия тоже); как стать по-датски счастливым (даже если вы родились на другом конце света).

Расселл Хелен

Хюгге, или Уютное счастье по-датски. Как я целый год баловала себя «улитками», ужинала при свечах и читала на подоконнике

Helen Russell

THE YEAR OF LIVING DANISHLY: UNCOVERING THE SECRETS OF THE WORLD'S

HAPPIEST COUNTRY

Copyright © 2015 Helen Russell

© Новикова Т.О., перевод на русский язык, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Посвящается Рыжику, Лего-Мену и женщине в лыжном комбинезоне и берете.

Искусство быть счастливым

«Почти идеальные люди»

Весь мир сходит с ума по «Хюгге», но так ли идеальна скандинавская философия? Английский журналист Майкл Бут прожил в скандинавских странах более 10 лет и пришел к выводу, что в мире слишком идеализируют эти страны. Читайте честную книгу о настоящих скандинавах: вы узнаете правду об их жизни и поймете, почему Скандинавские страны стали такими успешными в экономическом и социальном отношении.

«Куриный бульон для души. 101 лучшая история»

Феномен в истории книгоиздания ? более 500 000 000 проданных копий! Эта удивительная книга ? мудрость и утешение в любом возрасте. Она наполнена идеями и открытиями ? воспользоваться ими может каждый, стоит только захотеть улучшить свою жизнь. Маленькие истории исцелят душевные раны и укрепят дух, дадут вашим мечтам новые крылья и откроют секрет самого большого счастья – счастья делиться и любить.

«Магическая уборка. Японское искусство наведения порядка дома и в жизни»

Лидер на Amazon.com! После обычной уборки через пару дней у вас дома снова бардак. Мари Кондо – самый востребованный в мире консультант по наведению порядка. По методу КонМари вы убираетесь ОДИН РАЗ И НАВСЕГДА. Вы не только получите ценные знания по уборке, но и сможете изменить свою жизнь.

«Искры радости. Простая счастливая жизнь в окружении любимых вещей»

Настоящая жизнь начинается только после того, как вы приведете в порядок свой дом. Мари Кондо – известный во всем мире японский консультант по наведению порядка и автор абсолютного бестселлера «Магическая уборка» ? представляет свою вторую книгу.

Вас ждут пошаговые инструкции в картинках: как складывать одежду, как организовать вещи в шкафах и комодах, и как почувствовать радости жизни в окружении любимых людей и вещей.

Об авторе

Хелен Расселл – журналистка, бывший редактор журнала Marie Claire UK. Сейчас живет в сельской местности на полуострове Ютландия; работает корреспондентом газеты Guardian и ведет колонку о Дании для Telegraph. Хелен выступает с лекциями, в которых делится своим пониманием счастья, и рассказывает слушателям о переменах в своей жизни и новых начинаниях. Вы держите в руках ее первую книгу. В настоящее время Хелен работает над новым проектом. Загляните на ее страничку в Twitter: @MsHelenRussell (https://twitter.com/MsHelenRussell).

Пролог

Перемены: проект «Счастье»

Все началось почти банально. Несколько недель кряду моросил дождь, над Лондоном нависла серая хмарь – город выглядел мрачно и был каким-то потрепанным, как и я сама. «А ведь где-то есть другая жизнь» – эта мысль настигала меня каждое утро по дороге в офис. Она неотвязно преследовала меня спустя двенадцать часов, когда по узким улочкам я возвращалась домой, где меня ожидала пара часов неурочной работы либо подготовка к завтрашним мероприятиям в офисе.

Я работала редактором в глянцевом журнале и чувствовала себя обманщицей. Целыми днями я наставляла своих читательниц, как гармонично сочетать работу с личной жизнью, добиваться успеха, сохранять душевное спокойствие и здравость ума, заниматься спортом, следовать модным тенденциям в одежде, наконец, излучать сияние и радость. При этом сама я до сих пор выплачивала студенческий кредит, а в течение дня, чтобы поддерживать тонус, поглощала лошадиные дозы кофеина и не могла заснуть без бокала «Совиньон блан»[1 - «Совиньон блан» – популярный сорт белого вина (здесь и далее примеч. ред.).].

Воскресными вечерами предстоящая рабочая неделя вызывала у меня привычное чувство тоски. День ото дня нарастало искушение выключить будильник и понежиться утром в постели. Больше десяти лет я трудилась в индустрии моды и красоты. Но вот парадокс: получив работу, которой долго добивалась, осознала, что счастья она мне не прибавила, лишь работать пришлось гораздо больше.

Мои устремления превратились в ускользающую цель: стоило мне приблизиться к результату, как возникали новые задачи, которые накрывали меня с головой. Перечень жизненных приоритетов – того, в чем я нуждалась и что необходимо сделать, все время расширялся, а мои силы уже не соответствовали возрастающим амбициям. Синдром хронической усталости стал моим постоянным спутником, и собственная жизнь казалась хаотичной и разбитой. Я вечно бралась за множество дел и с завидным упорством не справлялась с многозадачностью.

Мне тридцать три года – возраст Христа. У меня есть работа, квартира, муж. И отличные друзья. А еще собака сомнительной породы, которая, как мы надеялись, придаст нашему суетному городскому быту немного загородной расслабленности. В общем, нормальная жизнь. Я бы даже назвала ее хорошей, если не считать головной боли, спорадической бессонницы, хронического тонзиллита, не поддающегося лечению после месяца приема антибиотиков, и простуд, случавшихся с периодичностью раз в две недели. Но ведь это знакомо многим, не так ли?

Раньше сумасшедший ритм города вызывал во мне прилив адреналина. Когда работаешь в яркой позитивной команде, скучать не приходится. Рабочий день расписан буквально по минутам. Я жила в одном из самых потрясающих мест на планете, и рядом находились любимые друзья. Но после двенадцати лет бурной столичной жизни и не менее интенсивной жизни в квартале на севере Лондона я вдруг почувствовала упадок сил.

Было еще одно обстоятельство. Два года я ходила по врачам; они осматривали и ощупывали меня, ежедневно делали гормональные инъекции, и с каждым месяцем мое состояние духа падало. Мы с мужем пытались завести ребенка, но у нас ничего не получалось. Когда в офисе начинали собирать деньги на подарок очередной сотруднице, отправлявшейся в декретный отпуск, у меня наворачивались слезы. Невозможно скрыть свои эмоции, глядя на очередной детский комбинезончик, если все твое существование пронизывает мысль о ребенке и трижды в неделю ходишь на процедуры, чтобы приблизиться в заветной мечте.

Надо мной начали подшучивать, дескать, нужно поспешить, ведь я уже не первой молодости, говорили, что «мой поезд может уйти». В
Страница 2 из 22

ответ я широко, до боли в челюсти, ослепительно улыбалась, но с трудом сдерживалась, чтобы не нагрубить. Из-за процедур мне пришлось изменить график работы, и, чтобы управиться с делами, приходилось жертвовать свободным временем. Работа позволяла мне оставаться финансово независимой и поддерживать тот образ жизни, о котором, как мне казалось, всегда мечтала.

Почти каждый вечер муж возвращался домой в ярости на весь мир. Он проклинал плохих водителей и пробки на дорогах; ему приходилось по полтора часа добираться до работы и столько же времени тратить на обратный путь. Переступая порог, он тут же валился на диван и до самого сна впадал в телевизионную кому.

Муж мой – блондин, серьезный мужчина, в его облике есть что-то от учителя физики. В детстве он был очень обаятельным, однажды его даже пригласили на съемку рекламы молочного шоколада. Впрочем, сняться ему не удалось, роль досталась другому ребенку, но тот день муж запомнил навсегда: впервые в жизни ему довелось поиграть с приставкой Nintendo, которую прихватил с собой какой-то мальчик. Вдобавок ему разрешили съесть столько шоколада, сколько он захочет, а такие удачи в его жизни случались редко.

Родители мужа с недоверием относились ко всяким новым гаджетам и старались привить сыну вкус к классической музыке, живописи и прогулкам на свежем воздухе. Могу себе представить, каково было их разочарование, когда в восемь лет мой будущий муж заявил, что его любимая книга – каталог Argos[2 - Argos – популярный британский интернет-магазин.]. Над этим увесистым томом он мог просиживать часами, зачарованно изучая электронные девайсы и конструкторы «лего», о которых мечтал. Родителям уже тогда следовало бы понять, что их ожидает.

В моей жизни он появился в тот момент, когда я почти попрощалась с надеждой на личное счастье. Незадолго до этой встречи меня бросил жених, прямо на свадьбе (честное слово!). Потом состоялось незабываемое свидание: пригласивший меня на ужин кавалер так увлекся трансляцией футбола по телевизору, что в итоге вместо ресторана просто заказал пиццу на дом.

Признаюсь, когда познакомилась со своим будущим мужем и он сказал, что сам приготовит ужин, я на многое не рассчитывала. Однако ужин удался – был даже жюльен в кокотнице! К тому же мой новый знакомый оказался умным, добрым и приятным в общении мужчиной. Когда я рассказала маме о нашей встрече, она была потрясена.

– Такую партию нельзя упускать, – сказала мне мама. – У него есть кокотницы, и он знает, что с ними делать! Это большая редкость!

Мы поженились через три года. Он покорил мое сердце тем, что часто старался развеселить меня, ел мою стряпню и не жаловался, когда я прочесывала его дом в поисках сладостей. Но вместе с тем муж вызывал во мне ужасное раздражение. Практически каждый день он что-то терял – то ключи, то бумажник, то телефон, а иногда все сразу, при этом был органически неспособен приходить вовремя и обладал кошмарной привычкой, которая могла вывести из себя любого: по полчаса сидел в туалете! («Ты что, ремонт там затеял?!» – возмущалась я.)

Тем не менее нам было хорошо вместе. Мы сумели наладить совместную жизнь, и, несмотря на постоянное посещение докторов, вечные переживания по этому поводу и финансовые проблемы в конце месяца (потому что в начале месяца кто-то слишком много тратил!), мы любили друг друга.

Я мечтала, что когда-нибудь мы переедем жить за город, будем работать, встречаться с друзьями, ездить в отпуск, а потом выйдем на пенсию. И представляла себя британской Джессикой Флетчер[3 - Джессика Флетчер работала учительницей английского языка, а с выходом на пенсию занялась написанием детективных романов под именем Джей Би Флетчер.], героиней телесериала «Она написала убийство»: буду сочинять детективы и раскрывать загадочные преступления, а потом пить чай, наслаждаясь счастливой развязкой. В общем, в моих фантазиях пенсия рисовалась как очень приятное времяпрепровождение. Но когда я поделилась своими мечтами с мужем, они его не впечатлили.

– И это все? – сказал он. – Так все живут!

– Ты меня не слушаешь! – возмутилась я. – Ты что, не слышал про Джессику Флетчер?

И тут муж неожиданно объявил, что ему на самом деле хотелось бы когда-нибудь поселиться за границей.

– За границей? – я отказывалась верить собственным ушам. – Ты имеешь в виду «не в этой стране»?

– Именно!

– О!

Не могу о себе сказать, что не люблю приключений. В юности моя жизнь была весьма бурной. Однако теперь мне хотелось стабильности, и, когда передо мной маячила перспектива чего-то необычного, я всегда стремилась быстрее вернуться в зону комфорта. Меня даже напрягал выбор нового блюда из привычного меню. Но, как оказалось, мужу нужно было нечто большее, и это меня пугало. Я начала тревожиться, что не смогу соответствовать его ожиданиям. Так он заронил в душу зерно сомнения.

Однажды, в дождливый вечер, муж сказал, что подумывает о переходе на новую работу. В другой стране.

– Что?! Когда ты подал документы? – всполошилась я.

– Сегодня утром, – ответил муж и показал мне полученное днем электронное письмо, в котором некто спрашивал, интересует ли его переезд… в Данию. В страну пирожных, бекона, независимых героинь женских романов – и любимой детской игрушки моего мужа. Собственно говоря, именно изготовители маленьких пластиковых деталей и нуждались в услугах моего мужа.

– LEGO?! – мой разум сопротивлялся в это поверить. – Ты хочешь, чтобы мы переехали в Данию и ты мог работать в их компании?!

Это что, розыгрыш? Или мы перенеслись в комедию с Томом Хэнксом, в которой у взрослых сбываются мечты детства? И что будет дальше? “Sylvanian Families”[4 - Sylvanian Families – игровой набор в виде животных производства японской компании Epoch.] провозгласит меня королевой леса, а “My Little Pony”[5 - My Little Pony – пластиковые лошадки с длинными гривами, которые можно расчесывать; популярные игрушки от американского производителя Hasbro.] примчится с приглашением стать правительницей конного царства? Что, черт возьми, происходит?

Муж покачал головой и сказал, что сам ничего не знал до сегодняшнего дня. Неожиданное предложение поступило от агента по трудоустройству, к которому он когда-то обратился. И хотя это не то, к чему мой муж столь страстно стремился, но, раз уж так получилось, может, стоит его обсудить?

– Ну, пожалуйста? – взмолился он. – Ради меня? Я бы сделал это ради тебя! И в следующий раз мы переедем ради твоей работы, обещаю!

Подобные обещания не казались мне справедливым обменом: муж прекрасно знал, какова моя мечта – осесть в милом маленьком городке рядом с трассой М25 и постепенно превращаться в Джессику Флетчер. Дания никогда не входила в мои планы.

Однако мужа это предложение, похоже, всерьез зацепило. Всю следующую неделю мы говорили только об этом. И чем больше мы обсуждали вероятный переезд, тем глубже я начинала понимать, как много значит для него эта возможность. Если не поддержу его всего через год после свадьбы, что ждет наш брак? Неужели я могу стать причиной решения, о котором мы впоследствии будем оба сожалеть? Разве я хочу обидеть своего мужа? Я же его люблю! И дала согласие подумать.

В следующие выходные мы отправились в Данию, где посетили «Леголенд»[6 - Первый в мире тематический парк развлечений
Страница 3 из 22

«Леголенд» был открыт в Биллунде (Дания), на родине конструктора LEGO в 1968 году. В настоящее время датский «Леголенд», построенный из более чем 46 млн кубиков LEGO, является самым крупным в мире.]. Нас страшно забавляло, как медленно там передвигаются машины. Мы ворчали по поводу цены на обычный сэндвич. Однако имелись и плюсы: в парке была идеальная чистота, датские пирожные выше всяких похвал, а местность выглядела очень живописно, хотя и не так колоритно, как норвежские фьорды.

Бросалось в глаза, насколько датчане не похожи на нас. Они казались спокойными, двигались гораздо медленнее, не скупились на время, чтобы остановиться и просто полюбоваться окрестностями или насладиться свежим воздухом.

Мы вернулись домой и привычно погрузились в повседневную суету. Вопреки моим стараниям, мысль о переезде не выходила у меня из головы. Возможность кардинально изменить свой образ жизни не давала мне покоя, хотя совсем недавно я была готова лишь стоически смириться с грядущими переменами. Проект «Джессика Флетчер» сам собой перекочевал на задний план, и я уже начала сомневаться, продержусь ли в том же темпе еще лет тридцать.

От моего желания провести половину жизни в ожидании пенсии (даже самой восхитительной) попахивает средневековой затхлостью. В конце концов, я же не крепостная, которая обязана трудиться в поле, пока не рухну от изнеможения. На дворе XXI век. Моя жизнь должна быть прекрасной, приятной, даже простой, и сам факт, что в возрасте тридцати трех лет я начала мечтать о пенсии, явно свидетельствовал о необходимости что-то изменить в привычном укладе.

Я не могла припомнить, когда в последний раз расслаблялась – по воле организма, без алкоголя и прописанных врачом лекарств. Я думала: «Если мы переедем в Данию, то сможем избавиться от бремени постоянного стресса… Будем жить у моря. Сможем каждый день гулять с собакой по пляжу. Нам не придется больше ездить в метро. Просто потому что там, куда мы переедем, его не будет».

Увидев жизнь, не похожую на нашу, мы оказались перед выбором: оставаться в привычном мире или решиться на что-то совершенно новое. И решение нужно было принять немедленно.

Мой муж, страстный почитатель всего скандинавского, был покорен Данией. Но я более сдержанный человек и как журналист хотела для начала побольше узнать об этой стране.

На тот момент я судила о Дании по сериалам «Убийство» и «Правительство». Из чего сделала вывод: эту страну заливает нескончаемый дождь и людей там убивают на каждом углу. Тем не менее Дания пользовалась популярностью у туристов, и сотрудники сайта «Посетите Данию» уверяли, что количество обращений увеличилось на двадцать шесть процентов. Я узнала, что эта крохотная скандинавская страна сумела добиться впечатляющих коммерческих успехов. В Дании работают такие компании, как Carlsberg (по-моему, это лучшее пиво в мире!), Arla[7 - Arla Foods – датско-шведская компания, крупный производитель молочных продуктов.] (занимает седьмую позицию среди компаний – производителей молочных продуктов; в том числе выпускает масло “Lurpak”), Danish Crown (именно отсюда поставляется большая часть английского бекона) и, конечно, LEGO – крупнейший производитель игрушек в мире. Согласитесь, неплохо для страны с населением в пять с половиной миллионов человек (примерно столько же людей проживает в Южном Лондоне).

– Пять с половиной миллионов! – воскликнула я, прочитав эту информацию.

В квартире были только я и собака, но даже мой пес проявил интерес к беседе, издав недоверчивый звук. Или он просто чихнул?

– Разве пять с половиной миллионов человек могут населять целую страну? – спросила я у пса. – Это всего лишь население города средних размеров! Интересно, а зачем им собственный язык?

Пес тявкнул, словно давая понять, что подобный вопрос выше его понимания, но я уже переключилась на дальнейшее чтение. Оказывается, Дания считается самой дорогой страной в Евросоюзе (согласно данным Центрального статистического бюро Ирландии), и граждане там платят запредельные налоги. А это значит, что и нам придется столько же платить. Замечательно! В конце месяца мы будем еще беднее, чем сегодня… Однако на суверенную датскую крону можно получить фантастическую систему социального обеспечения, бесплатные медицину и образование (включая высшее!), субсидии на содержание детей и пособие по безработице, которое гарантированно будет составлять восемьдесят процентов вашего заработка в течение двух лет.

Дания относится к числу стран с наименьшим разрывом между доходами самых бедных и самых богатых. И хотя ни одна страна мира еще не достигла полного гендерного равенства, Дания значительно приблизилась к этой цели благодаря усилиям премьер-министра (на тот момент, когда я писала книгу, этот пост занимала женщина) и множеству других женщин, работающих на ответственных государственных постах. В отличие от США и Великобритании, где женщины до сих пор получают за равный труд меньшую плату, чем мужчины, и постоянно слышат призывы поумерить свои потребности и больше работать, в Дании можно жить, как тебе заблагорассудится, и чувствовать себя при этом прекрасно. Здесь женщины не занимаются самобичеванием, если им чего-то не удалось добиться в жизни. «Что ж, – подумала я. – Это неплохо!»

Если в Соединенных Штатах и Великобритании мы выступаем за повышение оплаты труда, то в Скандинавии отстаивают право на увеличение свободного времени. Здесь люди хотят больше времени проводить с семьей и отдыхать, стремятся к более разумному балансу работы и отдыха. Данию часто упоминают как страну с самой короткой продолжительностью рабочей недели. Судя по последним данным, датчане в среднем работают по 34 часа в неделю (для сравнения: британцы трудятся в среднем 42,7 часа в неделю). Вместо того чтобы работать на износ и тратить свой заработок на поддержание различных сфер своей жизни (начиная с приготовления еды и заканчивая уборкой, уходом за садом и даже циклеванием полов), датчане предпочитают обслуживать себя сами.

Дании принадлежит внушительное количество мировых рекордов. В Копенгагене находится лучший ресторан в мире – “Noma”[8 - Noma – известный ресторан скандинавской кухни. В «Красном гиде Мишлен» ему присвоили две звезды из трех возможных.]. Датчане считаются самой надежной нацией, и они совершенно не терпят иерархии. Но больше всего меня поразило не это. Наше потенциальное место жительства было официально признано самой счастливой страной мира! По данным ООН, величина внутреннего валового продукта на душу населения, большая продолжительность жизни, отсутствие коррупции, высокий уровень социальной поддержки, свобода выбора и свойственная населению щедрость позволили соседям Дании – Норвегии и Швеции – занять весьма почетные места в списке самых счастливых стран мира.

Но Дания превосходит даже их. По оценке английского статистического бюро, Дания признана самой счастливой страной мира и уже на протяжении сорока лет удерживает первое место по показателям индекса благополучия и счастья, который рассчитывается Еврокомиссией. Эта информация, несомненно, весьма привлекательна.

Тема счастья – это святой Грааль для любого журналиста, освещающего вопросы образа жизни. Все мои статьи в той или
Страница 4 из 22

иной мере были связаны с погоней за этой недостижимой целью. С того момента, как в начале 1990-х годов я украсила свой армейский рюкзак стихами одной из песен R.E.M.[9 - R.E.M. – американская рок-группа.], мне всегда хотелось принадлежать к числу ярких и счастливых людей. (Что ж, принимаю упрек в коммунистической пропаганде, но ведь мне тогда было всего двенадцать!)

Я знала, что счастливые люди зарабатывают больше, обладают хорошим здоровьем и у них гармоничная личная жизнь. Они даже пахнут иначе! Все стремятся к счастью, верно? Мы тратим на достижение этой цели уйму времени и денег. Когда я писала эту книгу, индустрия «селф-хелп» («самопомощь». – Ред.) в США оценивалась в 11 миллиардов долларов и принесла английским издателям за пять лет 60 миллионов фунтов. Потребление антидепрессантов за последние пятнадцать лет увеличилось на 400 процентов. Сегодня эти медикаменты занимают третье место в мире по частоте их назначения врачами (после препаратов от повышенного уровня холестерина и обезболивающих средств). Даже те немногочисленные счастливчики, которые никогда не принимали таких препаратов или не держали в руках книг, обещающих поднять им настроение, использовали для той же цели еду, алкоголь, кофеин, кредитную карточку, наконец.

Но можно ли купить счастье? Я почти физически ощущала гнев богов глянцевых журналов, готовых обрушить на мою голову страшную кару за подобное святотатство. А что, если счастье – это процесс, который необходимо осуществлять? Нечто такое, на что нужно настроить свой разум и тело? И именно датчане до этого додумались?

Одно из преимуществ работы журналиста заключается в том, что на жизнь он зарабатывает «вынюхиванием». Мне удалось побеседовать с огромным количеством интересных людей под предлогом проводимого исследования – прекрасное оправдание для самых въедливых вопросов. И узнав о существовании датского «экономиста счастья» Кристиана Бьернскова[10 - Кристиан Бьернсков – профессор экономики из Университета Орхуса, второго по величине города в Дании.], я тотчас связалась с ним. Он подтвердил мои подозрения относительно того, что наши северные соседи идут к счастью отнюдь не путем трат (а ведь моя жизненная стратегия на 90 процентов опиралась именно на такое видение!).

– Датчане не считают, что покупки приносят счастье, – объяснял мне Кристиан. – Большая машина в Дании означает лишь то, что ее владельцу придется платить больший налог. А уборка просторного дома отнимет больше времени.

По сути, о том же говорил и Notorious B. I. G.[11 - Кристофер Джордж Латор Уоллес – американский хип-хоп-исполнитель, выступавший под псевдонимами The Notorious B. I. G., Biggie и Biggie Smalls.]: огромное богатство порождает ненужные тревоги. Согласно моему любимому приложению Google Translate, по-датски это звучит так: “mere penge, mere problemer”[12 - «Больше денег, больше проблем».].Что же удерживает на плаву датские корабли? В чем секрет счастья этих людей? Я с изрядной долей скептицизма заявила Кристиану, что датчане, вероятно, ощущают себя настолько счастливыми просто потому, что они весьма непритязательны.

– Это полнейшее заблуждение, – мгновенно парировал он. – Принято считать, что датчане счастливы, потому что у них низкий порог ожидания.

Однако опрос, проводившийся в Дании в рамках общеевропейского исследования, показал обратное: ожидания датчан весьма высоки, хотя и реалистичны.

– То есть датчане счастливы вовсе не потому, что их реалистические ожидания удовлетворяются, а потому, что их высокие ожидания реалистичны?

– Именно так! Дания считается очень прогрессивным государством. Она стала первой в мире страной, где были официально признаны гей-браки, и первой европейской страной, где официально разрешено менять пол без стерилизации. Не думайте, что это характерно для всех скандинавских стран, – продолжал Кристиан. – В Швеции, например, многие жизненные проблемы по-прежнему остаются под запретом, в частности гомосексуализм или решение женщины не иметь детей. Но в Дании тридцатилетняя женщина совершенно спокойно может заявить о своем нежелании иметь детей. Никто ее за это не осудит и не сочтет ее поведение отклонением от нормы. Подобный уровень социального конформизма мало где можно встретить.

Конечно, это не означает, что среднестатистический датчанин не проявляет конформизма в других сферах.

– Мы очень похожи, – сказал Кристиан. – Существует своеобразная униформа, связанная с возрастом и гендерной принадлежностью.

Женщины моложе сорока лет обычно носят обтягивающие джинсы, свободные футболки, кожаные куртки и искусно повязанные шарфы. Свои светлые волосы они собирают в пучок или просто распускают по плечам. Мужчины моложе тридцати носят узкие джинсы, высокие кроссовки, футболки с рисунками или надписями и куртки-бомберы в стиле 1990-х. В прическах преобладают короткие стрижки. Мужчины и женщины старшего возраста отдают предпочтение рубашкам поло, удобной обуви, слаксам и пиджакам или жакетам. И абсолютно все носят квадратные очки в черной оправе.

– Но спросите у датчан, что они считают приемлемым, и вы получите самые разные ответы, – продолжал Кристиан. – В Дании не так много вещей, которые воспринимаются обществом как странные и недопустимые.

Кристиан объяснил, что датчане не реагируют серьезно на социальные различия, и в качестве примера привел свой теннисный клуб. Мне сразу пришли на ум роскошные теннисные клубы в стиле Хэмптона[13 - Подразумевается морской стиль для загородного дома, характерный для Хэмптона, курортного городка в пригороде Нью-Йорка.], чай со льдом на Лонг-Айленде и плохие фильмы Вуди Аллена, но Кристиан мгновенно меня поправил:

– В Дании принадлежность к спортивному клубу не отражает социального статуса – туда приходят ради занятий спортом. Многие датчане являются членами спортивных клубов. Я регулярно играю в теннис с учителем, продавцом из супермаркета, столяром и бухгалтером. Датчане все равны. Иерархия не имеет никакого значения.

Но существует понятие, которое важно для каждого датчанина. Это доверие.

– В Дании мы доверяем не только родным и друзьям, но также и прохожим на улицах, и это меняет нашу жизнь и дает ощущение счастья. В ходе опросов мы вновь и вновь убеждаемся: у датчан уровень доверия весьма высок. На вопрос: «Как вы думаете, можно ли доверять большинству людей?» – более 70 процентов датчан отвечают утвердительно. На остальном европейском пространстве доля таких ответов составляет чуть более трети.

Это показалось мне удивительным, поскольку лично я не доверяю даже 70 процентам моей расширившейся после заключения брака семьи. Еще больше меня изумили слова Кристиана о безопасности: датчане считают, что их дети находятся в полной безопасности, и оставляют коляски с младенцами без присмотра на улице возле домов, кафе и ресторанов. Велосипеды здесь никто не запирает на замки, а окна оставляют открытыми. И все это возможно потому, что датчане доверяют друг другу, своему правительству и системе в целом.

У Дании мизерный военный бюджет, и хотя служба в армии является обязательной, страна не сможет защитить себя в случае агрессии. Но поскольку у Дании прекрасные отношения с соседями, нет опасности возникновения вооруженного конфликта.

– Жизнь
Страница 5 из 22

становится намного проще, когда доверяешь людям, – сказал Кристиан.

– Этому способствует сложившаяся в Дании система социального обеспечения?

– Да, в определенной степени. Когда все равны и государство всем помогает, причин для недоверия становится гораздо меньше.

– А что может произойти со страной, если к власти придут правые? Или если казна опустеет? Что случится с пресловутым датским ощущением счастья, если государство перестанет всем помогать?

– Понимание счастья в Дании не зависит от системы социального обеспечения, правления социал-демократов и нашего положения в мире, – объяснил Кристиан. – Датчане хотят, чтобы их воспринимали как толерантное, равноправное, счастливое общество. Дания первой из европейских стран запретила рабство. Мы добились поразительного прогресса в области гендерного равенства. Женщины были избраны в состав датского парламента в 1918 году – это первый подобный опыт в мире. Мы всегда гордились нашей репутацией и изо всех сил старались ее поддерживать. Ощущение счастья в Дании – подсознательный процесс, который проявляется в каждой грани нашей культуры.

После разговора с Кристианом идея переехать в Данию стала казаться мне почти привлекательной. Неплохо получить возможность подумать и просто ощутить жизнь. Какое-то время пожить по-датски. Когда муж вернулся с работы, я произнесла каким-то чужим, робким голосом:

– Э-э-э… Ну хорошо… Я подумала… Давай поедем.

Услышав эти слова, мой Лего-Мен, как его будут называть в скором времени, прямо на кухне исполнил странный танец робота. Потом схватил телефон, набрал номер агента по трудоустройству и закричал, что согласен на переезд. На следующий день муж пришел домой с бутылкой дорогого шампанского и позолоченным брелоком в виде фигурки LEGO. Он торжественно преподнес мне брелок, который я приняла с благодарностью и воодушевлением. Мы выпили шампанского, подняв тост за наше будущее:

– За Данию!

Из отдаленной, казавшейся невозможной или, по крайней мере, маловероятной перспективы созрел вполне конкретный план. Мы начали заполнять всякого рода документы, вести переговоры с агентами по организации переезда и стали сообщать знакомым о своих намерениях. Реакция людей была удивительной. Кто-то нас поддерживал. Многие говорили, что я отчаянная (на самом деле это неправда). Кто-то даже сказал, что поступил бы так же. Многие искренне изумились нашему решению. А моя подруга процитировала мне Сэмюэля Джонсона: «Если вы устали от Лондона – значит, вы устали от жизни». Другой приятель без тени юмора заявил: «Говорите всем, что едете на девять месяцев. Скажете, что на год, вам никто не будет писать – все подумают, что вы уехали навсегда». Прекрасно! Вот спасибо!

Когда я уходила со своей престижной, очень гламурной работы, реакция была примерно такой: «Ты с ума сошла? Тебя уволили? Хочешь стать домохозяйкой?!» На что я отвечала: «Возможно. Нет. Определенно нет!» Коллегам я объясняла, что намереваюсь работать фрилансером и писать о здоровье, образе жизни и счастье, а также присылать свои репортажи из Скандинавии в английские газеты. Кое-кто по секрету признался мне, что тоже подумывает о фрилансе. Другие идею не одобрили. Один коллега откровенно назвал мое решение «карьерным самоубийством». Раньше идея переезда в Данию меня лишь немного настораживала, но услышав этот приговор, я пришла в ужас.

– Что я наделала?! – стонала я по нескольку раз на дню. – А вдруг ничего не выйдет?!

– Не выйдет – значит, не выйдет, – прагматично реагировал на мои стоны Лего-Мен. – Мы едем всего на год. Если не понравится, вернемся домой.

Для него все было просто. И мы будем просто глупцами, если не воспользуемся шансом.

И вот после прощального дня на работе я пришла домой и убрала платья, блейзеры и туфли на высоченных каблуках, которые были моей рабочей одеждой на протяжении десяти лет. Я паковала их надолго. На новом месте все это мне не понадобится.

В субботу в нашу крохотную квартирку пришли шесть здоровенных грузчиков и первым делом попросили кофе и шоколадного печенья. К этому времени мы уже упаковали свои вещи в 132 коробки, грузчики уложили их в контейнер, и он отправился в путь – в далекую датскую глубинку. Свершилось. Мы переезжаем. И едем не в уютный анклав экспатов[14 - Экспа?т – сленговое название для иностранных специалистов.] в Копенгагене. Как Лондон нельзя считать подлинной Англией, так и Копенгаген не передает облик истинной Дании. Мне это было точно известно. Там, куда мы направлялись, не нужны телефонный справочник, проездной на метро или дисконтная карта Karl Geiger. Там потребуются резиновые сапоги и прочный плащ-дождевик. Мы отправлялись на «Дикий Запад» Скандинавии – в сельскую Ютландию[15 - Ютла?ндия – полуостров в Европе, разделяющий Балтийское и Северное моря. Площадь около 40 тыс. кв. км. Северная часть полуострова принадлежит Дании, а южная – Германии.].

В городке Биллунд, расположенном в южной части полуострова, проживает всего 6100 человек. Да у меня в Facebook больше друзей! В этом городке располагается головной офис LEGO, парк «Леголенд» и… впрочем, насколько мне известно, ничего примечательного там больше нет.

– Ты едешь в место, которое называется «Белл-Энд»? – то и дело спрашивали меня родные и друзья. Я со счету сбилась, сколько раз мне пришлось повторять: «Биллунд. В трех часах езды от Копенгагена».

Если собеседник проявлял интерес, я рассказывала о том, как в 1930-е годы начало этому городку положил плотник по имени Оле Кирк Кристиансен. В духе сказок Ганса Христиана Андерсена он овдовел и остался с четырьмя детьми, которых надо было кормить. Оле начал мастерить деревянные игрушки, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. А потом стал выпускать пластиковые детальки, которые назвал «лего» (от датского leg godt – «игра с удовольствием»). Мой муж как раз и собирался работать на известного игрушечных дел мастера. Любопытствующие тотчас вспоминали, что в их семьях тоже есть любители этого детского конструктора. Тех же, у кого детей не было, интересовали возможности для занятий зимними видами спорта.

– В Дании ведь холодно?

– Да. Это же Балтика. Там всегда холодно.

– Значит, вы сможете кататься на лыжах или сноуборде?

– Я точно могу. Но не в Дании.

И я сообщала своему собеседнику, что самая высокая точка этой страны расположена всего на высоте 171 метр над уровнем моря, и чтобы покататься на горных лыжах, нужно ехать в Швецию.

– Но это же все равно Скандинавия? – вопрошали те, кто рассчитывал найти в нашем доме бесплатное шале. И я с удовольствием говорила: к моему глубокому сожалению, ближайший курорт располагается в 250 километрах от нашего нового места жительства.

Многие знакомые никак не могли уразуметь, в какую именно северную страну мы отправляемся. Мы получали множество открыток с надписью «Удачи в Финляндии!», а мама рассказывала знакомым, что мы уезжаем в Норвегию. В общем, особой разницы они не видели. Сам факт переезда из Лондона в сельский район Скандинавии рассматривался как потрясение устоев системы.

Когда контейнер увезли, у нас оставались лишь чемодан с необходимой одеждой и содержимое бара, которое нельзя было взять с собой из-за таможенных ограничений. Мы решили устроить небольшую
Страница 6 из 22

прощальную вечеринку. На деле оказалось, что пить трехлетний лимончелло из пластикового стаканчика в холодной опустевшей комнате совсем не так приятно, как можно было бы подумать. Гостям пришлось пить стоя или сидя на полу, а их голоса эхом отдавались в пустых комнатах.

В общем, ощущение праздника нас не посетило. Никакого драматического прощания, как это нередко преподносят в кино. У большинства людей продолжалась обычная жизнь. Наш отъезд из страны опечалил лишь самых близких друзей и родных. Остальные просто зашли в гости. Один из друзей прихватил с собой маффины и термос с чаем (к тому времени у нас не было ни чайника, ни даже чая в пакетиках). Меня так тронула эта забота, что я расплакалась. Другой приятель подготовил коллаж из наших общих фотографий, а третий привез надувной матрас, чтобы нам было на чем спать в последнюю ночь.

Сырая квартира с балконом, без всякой мебели, в зимнюю ночь вызывает приступ печали. Мы с трудом устроились на довольно узком надувном матрасе и попытались заснуть, стараясь не столкнуть друг друга на жесткий деревянный пол. По размеренному дыханию Лего-Мена я поняла, что он уснул. А вот мне не спалось. Я напряженно уставилась на трещину на потолке в форме вопросительного знака, которую мы давным-давно хотели заделать. Мне казалось, что все потеряно, и ощущала себя самозванкой в этой квартире и разведенкой, хотя мы лежали, тесно прижавшись друг к другу. Этой ночью между нами ничего не было. Целую вечность я смотрела на вопросительный знак на потолке, а потом уличные фонари погасли, и все окутала тьма.

На следующий день вместе с родными и самыми близкими друзьями мы пообедали в кафе по соседству. Там были стулья и тарелки! Настоящий рай! Конечно, мы плакали – я, моя мама и школьная подруга, у которой после рождения близнецов появилась переносимость алкоголя. Там были пиво, джин и множество подарков, которые должны были поднять нам настроение. Через несколько часов подъехало такси, и мы отправились в аэропорт. Неожиданно мне захотелось прокатиться по Лондону, чтобы запечатлеть в памяти каждый мерцающий фонарь на набережной. Хотелось запомнить все это надолго – кто знает, когда снова увижу все это! Но таксист попался без сантиментов. Он врубил какой-то мощный американский рэп и распечатал новый освежитель воздуха.

Мы ехали молча. Я снова и снова прокручивала в голове план действий. «Действуй, и тогда некогда будет грустить!» – эта маниакальная философия преследовала меня вот уже тридцать три года. В мои тщательно выверенные планы входила интеграция в датское общество. Мне хотелось понять Данию и постичь все то, что делает ее жителей такими счастливыми. До этого момента традиционные новогодние пожелания у меня сводились к обещанию активно заниматься йогой, прочитать Стивена Хокинга[16 - Стивен Уильям Хокинг – английский физик-теоретик и популяризатор науки, профессор математики в Кембридже; изучал теорию Большого взрыва и природу черных дыр.] и сбросить несколько килограммов.

Но в этом году решение было одно: «жить по-датски» – я даже изобрела новую нордическую поговорку для нашего проекта. В течение ближайших двенадцати месяцев мне предстоит изучить все аспекты датской жизни. Буду общаться со специалистами, заклиная их, чтобы они поделились со мной секретами пресловутого датского счастья и объяснили, каким образом датчанам удается жить по-своему, не так, как остальной мир.

Последние дни накануне отъезда я просматривала прогноз погоды в Дании каждый час. В связи с этим возник мой первый вопрос: как датчанам удается быть такими счастливыми, если у них каждый день минус десять градусов? Мысль о том, как прожить после уплаты налогов, породила второй вопрос: как при 50-процентном налоге можно чувствовать себя счастливыми? Лего-Мен вел себя стоически. Его не смущали грядущие лишения. Он предпочитал думать о великих достижениях скандинавского дизайна и не волноваться по поводу бытовых проблем. А может, на настроение нации оказывает влияние особенная датская эстетика? Или у них просто повышенный уровень допамина[17 - Допами?н – нейромедиатор, вырабатываемый в мозге людей и животных; вызывает чувство удовольствия.] от поедания чудесных пирожных и тортов?

Мои мысли перескакивали от образования к защите окружающей среды, от генетики – к гинекологическим креслам (серьезно!), от семьи – к еде. (А вы когда-нибудь пробовали свежие датские пирожные? Это просто чудо. Как тут не порадуешься жизни?) Во мне появилась решимость отыскать ключ к счастью во всех сферах жизни. Каждый месяц я буду узнавать что-то новое и, соответственно, изменять собственную жизнь. Я включилась в личный и профессиональный квест, чтобы выяснить: что именно помогает датчанам быть счастливыми. В итоге я смогу открыть тайну счастливой жизни – по крайней мере, надеюсь это сделать. Проект «Счастье» стартовал.

Чтобы каждый из моих учителей вдохновлял меня личным примером, я попрошу их оценить свой уровень счастья по шкале от нуля до десяти, где «десять» означает полное счастье, а «ноль» – абсолютное несчастье, а все прочие деления отражают промежуточные состояния. Меня как человека, который всегда оценивал собственную жизнь на вполне респектабельную «шестерку», эксперимент увлек. И хотя в каждой открытке, полученной после ухода с работы, мне советовали жить, как Джулия Эндрюс[18 - Джулия Эндрюс – знаменитая британская актриса, певица и писатель; обладательница премий «Эмми», «Грэмми», «Золотой глобус» и «Оскар».], то есть находить радость во всем, я очень скоро поняла, что между синдромом хорошей девочки, готовой всем угодить, и настоящей любовью к себе есть огромная разница.

Во время нашей беседы с Кристианом я спросила, как он оценивает собственное счастье, и мой собеседник признался, что даже истинная «датскость» не делает жизнь идеальной, но потом добавил: «Свой уровень счастья я оценил бы на “восьмерку”». Неплохой результат. А что могло бы сделать «профессора счастья» еще более счастливым? «Подружка», – мгновенно ответил он. Так что если вы мечтаете встречаться с одиноким датским профессором, обратитесь к издателю, и вы получите заветные данные. Всем остальным я расскажу, как стать счастливыми по-датски.

1. Январь

Хюгге и дом

Мы стояли в кромешной тьме на пустой взлетной полосе, а сверху на головы сыпалось что-то мягкое и холодное. До этого мы летели на самолете – теплом, шумном, ярком, а теперь нас толкали и обходили другие пассажиры, спешившие на автобусы; нас поторапливали сотрудники аэропорта. В воздухе о нас заботились стюардессы в красивых темно-синих формах, предлагали нам леденцы и небольшие баночки «швепса», а здесь оказались предоставлены сами себе. Стоя на подмерзшем асфальте, мы будто попали в вакуум. Конечно, рядом были какие-то люди, но мы никого не знали, и все они говорили на непонятном нам языке. Взлетное поле блестело, словно его посыпали кристалликами соли, а воздух был просто ледяным: я чувствовала, как он царапает мне горло при каждом вздохе.

– И что дальше? – попыталась спросить я, но хлопья снега мешали говорить.

У меня замерзли уши, и за неимением шапки я прикрыла их волосами. Это оказалось правильным решением, но слышать стало еще труднее. Губы Лего-Мена
Страница 7 из 22

шевелились, но я не могла разобрать слов, и мы побрели, ориентируясь на указатели.

– Туда? – крикнул муж, указывая на белое здание, стоящее впереди. Я подняла большие пальцы (жест из 1980-х, когда я училась в колледже) и крикнула в ответ:

– О'кей!

Женщина с сумкой на колесиках обогнала нас и решительно направилась к небольшому квадратику света впереди. Мы последовали за ней, проклиная падающий снег. Никакого шаттла, никаких крытых переходов – викинги все делают по-своему.

Муж сжал мою обледеневшую руку, и я попыталась улыбнуться, но, поскольку зубы у меня стучали от холода, вместо улыбки получилась гримаса. Я знала, что будет холодно, но не до такой степени! Мы пробыли на балтийском воздухе всего полторы минуты, а я уже продрогла до костей. Из носа вот-вот потечет, но вдруг покалывание прекратилось, и я вообще перестала чувствовать собственный нос. Боже, я что, отморозила нос в Дании? Внутри аэровокзала стало немного легче, а стоя в ожидании паспортного контроля у меня уже горели руки и ноги, так было жарко в помещении.

Мы прошли мимо огромного плаката с рекламой знаменитой марки пива. «Добро пожаловать в самую счастливую страну!» – приветствовала нас реклама. «Ну-ну, – подумала я, – посмотрим…»

Мы никого здесь не знали, не говорили по-датски, и нам негде было жить. Вся эйфория от новой жизни в новом году сменилась тоскливым ощущением: «Вот черт! Это все происходит на самом деле!» Двухдневное похмелье после затянувшихся проводов и обеда с возлияниями перед отъездом не способствовали улучшению настроения.

Мы вышли из зала прилетов в непроглядную темень ночи и стали озираться в поисках нашей арендованной машины, но сделать это оказалось нелегко. Снег занес номера, и нам, словно полицейским, пришлось провести изыскания. В конце концов мы нашли нужную комбинацию букв и цифр и по неверной стороне дороги поехали прямо в «Леголенд». На трассе попадались незнакомые нам дорожные знаки, припорошенные снегом, поэтому несколько раз мы сворачивали не туда, куда нужно. Но нам все же удалось добраться до места, которое на ближайшие несколько ночей должно было стать прибежищем.

– Добро пожаловать в отель «Леголенд»! – приветствовал нас портье, высокий широкоплечий блондин с ослепительной улыбкой.

Он безупречно говорил по-английски, и я немного расслабилась. Кристиан уверял, что большинство датчан владеют европейскими языками, но меня предупреждали, что в сельской местности, где мы собственно и оказались, дело может обстоять иначе. Но пока все шло хорошо.

– Мы поселим вас в номере «Принцесса», – продолжал портье.

– «Принцесса»? – зачарованно переспросил Лего-Мен.

– Это что, президентский сьют? – спросила я с надеждой в голосе.

– Нет, – улыбнулся портье. – Просто тематический номер.

Развернув монитор в нашу сторону, он показал нам комнату в пастельных тонах, где стояла розовая кровать с изголовьем, сделанным из пластиковых замковых башенок.

– Понимаете?

– Вау! Ну да, понимаем…

– Номер построен из 11 960 деталей «лего»…

– Да, да, мы понимаем… Дело в том…

– И там есть двухъярусная кровать! – с гордостью добавил портье.

– Это отлично, но дело в том, что у нас нет детей…

Портье на мгновение смутился, но быстро овладел собой и продолжил:

– А стены украшены бабочками!

Я подумала, что он вот-вот предложит нам кубок, наполненный слезами единорога, поэтому попыталась деликатно его остановить:

– Все это замечательно, но нам просто не нужно ничего такого… изысканного. У вас нет номера попроще?

Портье, нахмурившись, уставился на доску с ключами. Потом, просияв, радостно спросил:

– Может, вам подойдет «Пиратский» номер?

Свою первую ночь на новой родине мы спали под огромным «портретом» «Веселого Роджера». Все вокруг было разукрашено попугаями, испанскими песо и прочими атрибутами пиратского колорита. А утром Лего-Мен вышел из ванной с черной повязкой на глазу! Впрочем, при свете дня все оказалось не столь мрачно. Так обычно и бывает. Мы отдернули шторы, и перед нами предстал яркий, белоснежный новый мир. Пришлось даже проморгаться, прежде чем в глазах появилась резкость. Нас ожидал впечатляющий завтрак – шведский стол с неизменной маринованной сельдью. После завтрака мы взбодрились и приготовились впитывать различные аспекты администрирования жизни, необходимые для существования в новой стране. И вот мы уже на улице.

Погода изменилась. Вместо мягких хлопьев в духе фильмов Ричарда Кертиса[19 - Ричард Уолли Энтони Кертис – британский кинорежиссер, сценарист, продюсер, актер и писатель, получивший Орден Британской империи и награжденный премиями BAFTA и «Эмми». Как сценарист и продюсер, наиболее известен по своим романтическим комедиям «Четыре свадьбы и одни похороны», «Ноттинг Хилл» и «Мистер Бин».] нас встретила метель наподобие вихря в сувенирном шаре, который трясет злобный малыш. Мне показалось, что ветер продувает со всех сторон и снег валится отовсюду, поэтому мы вернулись в отель, натянули на себя всю одежду, что была у нас в чемодане, и рискнули высунуть нос на улицу только спустя час. Наши фигуры стали напоминать человечка Мишлен, но теперь мы были подготовлены к встрече нового дня.

В машине, взятой в аренду, я судорожно пыталась убедить себя, что рычаг переключения коробки передач находится не слева, а справа, и значит, ехать нужно по правой полосе. Лего-Мен в это время читал письмо из службы персонала. Детальное описание процедуры занимало десять страниц, но это была, как нам сообщили, лишь первая часть документа.

– Во-первых, – объявил Лего-Мен, – нам потребуется удостоверение личности. Без него в Дании нас формально не существует.

Выяснилось, что паспортная система, отмены которой бритты добились в 2010 году после продолжительной борьбы, является неотъемлемой частью датской жизни. С 1968 года каждый гражданин страны зарегистрирован в Центральном регистре населения с присвоением уникального идентификационного номера, который складывался из даты рождения и еще четырех цифр шифра. Последняя цифра у женщин четная, а у мужчин – нечетная. Номер отпечатан на желтой пластиковой карточке, которую «СЛЕДУЕТ ВСЕГДА ИМЕТЬ ПРИ СЕБЕ» (сотрудник службы персонала особо выделил это требование). Такие номера необходимо предъявлять во всех случаях жизни – от открытия банковского счета и получения медицинской страховки до аренды помещений и даже при пользовании библиотекой. (Если, конечно, мы сможем читать на датском, или узнаем, где находится библиотека, или хотя бы как по-датски сказать «библиотека».) У меня даже будет штрихкод, по которому в случае надобности можно получить мою медицинскую карту.

Все это казалось вполне разумным и эффективным и, разумеется, совсем несложным, если только знать, что надо делать или хотя бы как добраться до бюро, где следует зарегистрироваться. Решение этой задачи заняло у нас все утро, но нам еще повезло. Тем, кто приезжает в Данию из стран, не входящих в Евросоюз, приходится месяцами ждать своих карточек резидента, которые нужно обновлять каждые два года. Если вы побаиваетесь бюрократии, не стоит становиться иммигрантом.

Затем нам полагалось открыть банковский счет. В местном (и единственном) банке нас тепло приветствовал
Страница 8 из 22

симпатичный мужчина с короткой стрижкой и в характерных скандинавских квадратных очках. Он представился как Алан и указал на свой бейджик. Я обратила внимание, что «Аллан» написано с двумя «л», на датский манер. Аллан сказал, что будет обслуживать наш счет, а потом предложил кофе и придвинул к нам коробку с шоколадом. Не успела я подумать, насколько цивилизованно и дружелюбно принимают нас в датском банке – английским до такого обслуживания далеко, – как он спросил:

– Правильно ли я понимаю, что в Дании у вас денег нет?

– Нет, – покачал головой Лего-Мен. – Мы только вчера приехали и еще не начали работать. Вот мой контракт, договор о зарплате и детализация выплат. Видите?

Он протянул банковскому клерку кучу документов. Аллан внимательно их изучил.

– Отлично, – вынес он свой вердикт. – Я выдам вам Dankort.

– Прекрасно! Спасибо! А что это такое? – спросила я.

– Это национальная дебетовая карта Дании, на которую вы сможете положить свои деньги. Разумеется, она действительна только на территории Дании. И никакого овердрафта, никаких кредитных карт.

– Никаких кредитных карт?!

В Англии предложения о выдаче кредитной карты сыпались на меня с того момента, когда я окончила школу и еще не имела ни пенни. То ли это следствие глобального экономического кризиса, то ли что-то еще, но пользование кредитными картами для моего поколения являлось важнейшим правом человека. Своеобразный пластиковый атрибут современной жизни. А теперь нам объявляют, что у нас не будет кредитной карты!

– Никаких кредитных карт! – спокойно повторил Аллан. – Но вы можете брать наличные, когда они у вас появятся, с помощью этого документа.

Он протянул нам старомодную карточку сберегательного счета.

Наличные! Я не держала в руках купюры с 2004 года! И при этом жила как королева: у меня была синяя карточка NatWest, с помощью которой удовлетворяла свою склонность к покупке непрактичных туфель. А теперь я попала в мир наличных денег с забавными зелеными, розовыми и фиолетовыми бумажками, напоминающими деньги из игры «Монополия», и странными серебристыми монетами с дырочкой посередине! Я даже не знаю названий цифр по-датски! Аллана это обстоятельство не волновало.

– С помощью этой карточки (он указал на лежащие перед нами кусочки пластика с таким видом, словно мы должны быть безмерно благодарны ему за высокое доверие) вы можете зарегистрироваться в интернет-банке и получить доступ к правительственным сайтам.

Это прозвучало невероятно торжественно. Я уже стала подумывать, что мы говорим о чем-то секретном, вроде ЦРУ, но Аллан пояснил:

– Ну, то есть оплачивать счета и все такое…

Поскольку банковский счет у нас уже имелся (хотя и пустой), мы могли начать официально подыскивать себе жилье. Наш агент должен был помочь нам в поисках. Однако до встречи с ним оставалось несколько часов, и Лего-Мен предложил порыскать по какому-нибудь городку приличных размеров на тот случай, если игрушечный городок нам не подойдет.

Мы колесили по скромным улочкам Биллунда, застроенным однотипными домами, напоминавшими какую-то игрушечную военную базу. Я решила, что этот город нам не подходит, в надежде, что другой окажется посимпатичнее. Настроение у меня поднялось, когда показались элегантные особняки из красного кирпича и муниципальные здания, мощеные улицы и любопытные магазинчики, соседствующие с известными сетевыми брендами. Городок напоминал скандинавскую разновидность Гилдфорда[20 - Гилфорд – город в Юго-Восточной Англии, административный центр графства Суррей; расположен в пригороде Лондона.]. Прошло немного времени, и мы начали гадать, не случился ли здесь ядерный апокалипсис? Может, об этом объявляли, а мы не среагировали?

– Здесь ни души… – Я посмотрела на часы: – Уже двадцать минут мы не видели ни одного человека!

– Правда?

– Да. Единственное, что хоть как-то напоминало человека за все это время, скульптуры нагих людей с кошачьими и лошадиными головами в странном фонтане, который мы проехали пару кварталов назад.

Миниатюрная порноверсия Аниты Экберг в фонтане «Треви» в центре города?[21 - Речь идет о знаменитой сцене в фонтане из кинофильма «Сладкая жизнь» Федерико Феллини.] Лего-Мен покрутил пальцем у виска, показывая тем самым, что он вовсе не ожидал увидеть здесь оживленный торговый центр.

– Вот-вот. Именно! Порнографические пони и кошечки с сосками.

– Угу…

Как мы впоследствии узнали, эта скульптура была воздвигнута в честь Франца Кафки. «Он, наверное, был бы очень горд», – подумала я. Мы проехали мимо нескольких магазинов – все они были или закрыты, или пусты. Дома казались нежилыми. Кое-где в окнах мерцало пламя свечей.

– Но ведь это ненормально, правда? – пробормотала я. – Где все?!

– Я… не знаю…

Я заглянула в свой телефон, чтобы узнать новости. Об атомном взрыве ничего не сообщалось. О начале третьей мировой войны не упоминалось. Никакая эпидемия не разразилась. Судя по всему, угроза неминуемой гибели миновала. Лего-Мен предложил зайти куда-нибудь попить кофе, чтобы согреться. Но мы не смогли найти паб, или бар, или что-нибудь еще, что показалось бы нам открытым и не напоминало «Макдоналдс» или «кебабную». Позже нам все же удалось отыскать пекарню, где подавали кофе. Я предложила Лего-Мену заказать «всего по одному» – надеялась, что углеводы нас взбодрят.

В зале никого не было, и мы в нерешительности остановились, ожидая, что нас обслужат. Однако женщина за стойкой не обращала на нас ни малейшего внимания.

– Здравствуйте! – я рискнула проявить инициативу, но она отвела взгляд и занялась выкладкой булочек в витрине.

Лего-Мен тоже попытал счастья, указывая ей на разные булочки и поднимая брови (универсальный знак «Можно мне вот эту штучку?»). В конце концов женщина оторвалась от своего занятия и посмотрела на нас. Мы улыбнулись, а она – нет. Вместо этого она указала на дисплей, висящий над ее головой, где горели цифры «137», а потом – на автомат, выдающий талоны, и что-то сказала по-датски. Мы ничего не поняли.

Я не пыталась купить ветчину у мясника в 1980-е годы! Просто хотелось булочек. И намеревалась купить их у нее. В пустом магазине. Она действительно хочет, чтобы я взяла талон? Или она показывает, что уже обслужила 136 человек? Или в этом городе живет всего 136 душ?

Дама, решительно сложив руки на груди, словно говорила своим жестом: «Играйте по правилам, иначе никаких сдобных булочек не получите». Что ж, я умею признавать поражение. Развернувшись, сделала три шага направо, взяла в автомате маленький белый талон с номером «137» и вернулась к стойке. Женщина кивнула, взяла мой талон и опустила руки, показывая, что теперь можно приступать к нормальному обслуживанию.

Мы сделали заказ, и тут Лего-Мену позвонил любезнейший представитель службы персонала. Муж отошел к автомату молочных коктейлей, чтобы поговорить, а я с заказанными булочками выбрала для нас столик.

– Не начинай без меня, – строго приказал муж, прикрыв микрофон рукой.

У него были основания для волнений. Он отлично знал, что меня нельзя подпускать к булочкам ближе чем на сотню метров. Мой живот издал жадное урчание. Даже не знаю, как мне удалось удержаться, чтобы не откусить хоть кусочек до возвращения мужа. Желая отвлечься от вожделенных
Страница 9 из 22

булочек, я набрала в Google запрос: «Дания, новая страна, культурный шок» и принялась за кофе.

Я знаю, что датчане пьют больше кофе, чем в любой другой европейской стране, а также потребляют 11 литров чистого спирта на душу населения в год. Как знать, может, нам здесь и понравится… Более полезным для меня оказался сайт, посвященный культурной интеграции, от Пернилле Чаггар. Решив, что консультант по вопросам культурной интеграции – это именно то, что нужно для начала жизни по-датски, я приступила ко второй чашке крепкого местного кофе. Я тотчас позвонила Пернилле и попросила ее принять участие в моем проекте «Счастье». Она любезно согласилась, и мне даже не пришлось брать талон, чтобы перезвонить ей позже.

Пернилле очень удивилась, когда узнала, что из Лондона мы переехали в сельский район Ютландии, и посочувствовала нам, что это случилось в январе.

– Зима – тяжелое время года для иностранцев, – сказала она. – В Дании это время уютной, семейной жизни. Все сидят за закрытыми дверями. С ноября по февраль датчане кутаются. Не удивляйтесь, если на улицах будет малолюдно, особенно в сельских районах.

Прекрасно!

– Значит, вот где они все! А чем они занимаются?

– Они занимаются хюгге, – ответила Пернилле. Мне показалось, у нее в горле что-то застряло.

– Простите, что?

– Хюгге. Это такое датское слово.

– И что оно означает?

– Трудно передать словами. Все датчане это понимают. Такое уютное время…

Непонятно.

– Это глагол или существительное?

– И то, и другое, – ответила Пернилле. – Хюгге означает «сидеть дома, в уютной обстановке, при свечах».

Я поделилась своими впечатлениями о пустынных улицах и огоньках свеч, которые мы заметили в некоторых окнах. Пернилле повторила, что люди сидят по домам и предаются хюгге. Свечи – неотъемлемый атрибут датской жизни.

В пересчете на душу населения датчане сжигают больше свечей, чем жители любой другой страны мира.

– Но хюгге – это скорее концепция жизни. Пекарни – это тоже хюгге…

«Бинго!» – подумала я, глядя на блюдо с булочками.

– Ужин с друзьями тоже хюгге. Можно устроить себе время хюгге. И часто оно связано с алкоголем…

– Класс!

– Хюгге имеет отношение к погоде и еде. Когда на улице плохая погода, так приятно устроиться дома с вкусной едой, теплым освещением и хорошими напитками. В Англии вы встречаетесь и общаетесь в пабах, а в Дании мы делаем это дома, в кругу друзей и семьи.

Я сказала Пернилле, что у нас пока нет ни дома, ни друзей, и, если не произойдет чего-то экстраординарного и моя мама не решит, что Беркшир слишком перенаселен, то семейного круга у нас здесь тоже в ближайшем будущем не появится.

– Как же новому человеку устроить себе хюгге в датском стиле?

– Никак.

– О…

– Это невозможно.

Я приготовилась впасть в отчаяние и опустить руки, когда Пернилле поправила себя, добавив, что это все же возможно, если приложить определенные усилия.

– Для недатчан хюгге – это своего рода путешествие. Австралийцы, британцы и американцы более привычны к общению с иммигрантами. Они более открыты для новых людей и сами начинают разговор. Мы же, датчане, не мастера вести светские беседы. Зимой мы просто забиваемся в свою норку. – Надежда моя угасала, но она добавила: – Весной будет лучше.

– Отлично. А когда у вас начинается весна?

– Официально? В марте. Но на самом деле в мае. Замечательно!

– Понятно. – После нарисованной Пернилле печальной картины я не могла удержаться от вопроса: – Принимая во внимание сказанное вами, как же быть с исследованиями, согласно которым Дания – самая счастливая страна в мире? Вот вы счастливы?

– Счастлива? – В голосе Пернилле явственно чувствовался скепсис. Я ожидала, она скажет, что датское счастье сильно преувеличено, неожиданно она произнесла: – Я бы оценила свое счастье на «десять» из десяти. Датская культура идеально подходит для воспитания детей. Она лучшая в мире. Не могу придумать более достойного места для своей семьи. У вас есть дети?

– Нет.

– О… – В этом возгласе Пернилле явственно почувствовалось нечто вроде: «ну, в таком случае, вы в полной заднице…», а потом она добавила: – Тогда удачи вам с хюгге!

– Спасибо.

Лего-Мен вернулся с улицы. Губы у него посинели, и он слегка дрожал. Муж заявил, что игрушечных дел мастер и его эльфы готовы принять нового сотрудника, и он сможет приступить к работе, как и планировалось, через полторы недели, когда мы обустроимся. Я заметила, что устроиться будет не так легко, как нам казалось, и пересказала свой разговор с Пернилле.

– Любопытно… – протянул муж, когда я все выложила ему.

Мы немного помолчали, глядя на блюдо с роскошными булочками, стоявшее перед нами. Через несколько минут Лего-Мен выпрямился, снял очки и положил их на стол.

Потом откашлялся, словно готовился сказать нечто очень важное.

– Интересно, а как датчане называют свои булочки?

Он взял одну и начал ее рассматривать.

– Не поняла…

– Ну, они же не могут называть их «денишами»[22 - Буквально: изготовленные в Дании.], верно?

– Точно подмечено!

Следуя британской традиции и стараясь не зацикливаться на возможных разочарованиях и одиночестве нашего нового существования, мы с энтузиазмом обсуждали что угодно, только не то, что нас действительно тревожило. Лего-Мен погрузился в Google, а я раскрыла наш единственный путеводитель в поисках ответа.

– О, посмотри-ка! – указала я на страницу. – Обычно булочки здесь называют wienerbrod, то есть «венский хлеб». Датские пекари даже устроили забастовку, когда работодатели наняли на работу австрийцев, которые, как оказалось, умеют готовить потрясающие булочки. А потом, когда булочки отправились в Америку…

– Как?

– Что – как?

– Как они отправились?

– Ну не знаю – на корабле! С личным булочным паспортом! В общем, когда они появились в Штатах, их стали называть «датскими», и это название прижилось.

Читать дальше я не стала, потому что Лего-Мен уже принялся набивать свой желудок, и я решила не отставать от него.

– Вот эта называется kanelsnegle, «улитка с корицей», – муж указал на круглую сдобную булочку, посыпанную корицей.

Он только что откусил добрую половину. Я взяла оставшуюся половинку, пока он не прикончил ее, и мгновенно впилась в нее зубами. Полный восторг. Мои вкусовые сосочки ожили, и волна допамина буквально захлестнула меня.

– Потрясающе… – простонала я, не в силах оторваться от выпечки.

Эта «улитка» не имела ничего общего с суховатыми снаружи и клеклыми внутри «денишами», которые я ела дома. Булочка была одновременно и воздушной, и сдобной. Она имела многогранный, яркий вкус, который раскрывался постепенно – от сладости до острых ноток. Булочка была с хрустящей корочкой, а внутри мягкая и немного вязкая от начинки. Я как будто перенеслась в другой мир, где все сделано из сахара, никому не приходится работать, а все люди улыбаются. Мгновенно уничтожив остаток «улитки», я замерла в восторге от своего неожиданного открытия.

– Знаю! И это только начало! – воскликнул Лего-Мен. – Еще у них есть шоколадные булочки! А вон в том углу стойки лежат самые красивые…

– Так это была самая обычная булочка? – хлопнула я себя масляной ладонью по лбу. – Господи! К Пасхе мне придется покупать утягивающее белье!

– Забудь
Страница 10 из 22

про детокс[23 - Речь идет о диете, способствующей очищению организма.] после Рождества, – заявила я после второй булочки. – Если датская жизнь именно такая, то нам будет тут хорошо. И неважно, что говорила Пернилле. Мы устроим себе хюгге, что бы это ни значило.

– Я до сих пор не понял, что это такое, – ответил Лего-Мен. – Но мне оно нравится. – И он отправил в рот вторую «улитку», чтобы закрепить результат.

Мы выползли из пекарни, загрузившись несколькими тысячами калорий, и отправились на встречу с агентом по поиску жилья. Нас встретила стройная женщина с выгоревшими светлыми волосами, собранными в обязательный скандинавский пучок. Под толстым пуховиком на ней были надеты черный кожаный пиджак и брюки, которые показались мне легковоспламеняющимися. Она уже договорилась о нескольких показах, чтобы мы могли посмотреть датские дома. Мы сразу поняли, что все они практически одинаковы: белые стены, некрашеные деревянные полы (причем теплые!) и отсутствие всякого хлама. И везде было очень тепло.

Ютландцы любят ходить по дому в футболках даже в январе. На пороге каждого дома мы разматывали шарфы и снимали пальто, но все равно покрывались потом, словно из зимней стужи попадали в тропическое бунгало. В Лондоне мы пять лет прожили в холодной эдвардианской[24 - Барочный архитектурный стиль, характерный для Англии начала XX в., в период правления короля Эдуарда VII (1901–1910 гг.).] квартире. В детстве нам постоянно твердили: «Если тебе холодно, надень еще один джемпер». Наша одежда напоминала кочан капусты. Центральное отопление считалось расточительной причудой.

– Слишком… жарко… – пробормотала я Лего-Мену, отплевываясь от шерсти с шарфа, когда мы раздевались во втором доме.

– Интересно почему? – муж оттянул воротник, чтобы выпустить жар тела, и протер запотевшие очки.

Я подумала, что датчане привыкли к жарким домам в силу исторических причин, ведь они живут в холодном климате. Чем холоднее климат, тем больше люди умеют приспосабливаться к нему. Возможно, умеренно прохладные, влажные британские зимы отучили нас бороться с холодом. Свои соображения я изложила Лего-Мену, но агент, услышав мои предположения, вмешалась в наш диалог.

– Дания славится своим центральным отоплением, – сказала дама. – У нас превосходные двери и окна, – она указала на двери и окна на случай, если мы не поняли, – с идеальной термоизоляцией. В Англии, как мне кажется, повсюду сквозняки, – она с отвращением поморщилась. – Датчане этого не любят.

Потом она объяснила, что в системах отопления используется тепло, выделяемое при сжигании мусора, ветряные генераторы и энергия солнечных батарей. Практически в каждом доме Ютландии имеются теплые деревянные полы.

– Это эффективная энергосберегающая система, так что вам не придется отключать отопление!

Я не была уверена, что подобный подход к энергопотреблению можно назвать эффективным, но энтузиазм агента произвел на меня впечатление.

В каждом доме, куда приходили, мы видели безупречный порядок. Обстановка была минималистической, но с массой интересных и стильных деталей. Одна хозяйка, в доме которой царила настоящая дзен-атмосфера, с безукоризненно чистыми рабочими поверхностями, с гордостью распахнула все кухонные ящики, чтобы продемонстрировать в действии плавный механизм открывания. Я заметила, что кухонная утварь и столовые приборы разложены в таком же идеальном порядке, как и все остальное в доме.

– Это ненормально! – прошипела я на ухо мужу, когда мы переходили в другую комнату.

На английской кухне невозможно было открыть ни одного шкафчика, не прикрыв заранее лицо свободной рукой, потому что отовсюду что-то сыпалось. Сломанные ящики скрипели так зловеще, что казалось, они только и ждут удобного момента, чтобы обрушиться на того, кто посягнет на их покой. Но в этом доме все выглядело идеально и находилось в полном порядке.

– Скажите, – спросила я у агента, – ведь эти люди сдают жилье, верно? У них нет причины устраивать генеральную уборку перед приходом посетителей?

Дама-агент удивилась наивному вопросу.

– Уборка? Перед приходом посетителей? Разве британцы так поступают? – В ее голосе звучало явное осуждение нашего образа жизни. – У датчан в доме порядок всегда.

Мне сразу же захотелось оправдаться и сказать, что мы тоже пытаемся так поступать, чтобы она не подумала, будто у себя дома мы размазываем грязь по стенам ради забавы. Лего-Мен, почувствовав мое раздражение, положил руку мне на плечо, желая предотвратить возможную битву.

Дама-агент также сказала, что перед входом в датский дом принято снимать обувь. Вся обувь должна аккуратно стоять на специальной полке у дверей.

– Чтобы грязь и пыль с улицы не проникали в дом, – пояснила она Лего-Мену, решив не обращаться к его неряхе-жене.

Очень скоро стало ясно, что чистота – отличительная особенность датского образа жизни. Элегантные, простые, идеально чистые интерьеры мы встречали повсюду. Подвешенные на стене унитазы со скрытыми за фальшпанелями бачками, множество встроенных шкафов и освещение, достойное художественной галереи. Однако нигде не было видно ванн. Дама-агент сказала, что в Дании все избавились от ванн лет десять назад, заменив их более современным устройством. («Кроме того, душ гораздо гигиеничнее», – добавила она.) Похоже, в моем проекте «Счастье» появились новые вопросы.

Как датчане могут быть счастливыми без ванн? Лего-Мен с пониманием отнесся к моим страданиям и пообещал, что мы обязательно закажем по Интернету ванну на ножках в стиле «аббатства Даунтон». Он уже внес ванну в список покупок для обустройства нового датского дома.

В конце первого дня большой домовой охоты я задумалась: не является ли такое стремление к чистому, просторному, элегантному дому с дизайнерским интерьером частью общепризнанного высокого стандарта жизни в Дании? Мне захотелось узнать побольше, и я обратилась к Анне-Луизе Зоммер, директору датского музея дизайна. Она изучала обусловленность дизайна интерьера культурными традициями, национальной идентичностью и идеологией. У Анны-Луизы на этот счет есть несколько любопытных теорий.

– Дания – страна дизайна, – сказала она. – И это играет важную роль в нашем мировосприятии счастья.

Анна-Луиза объяснила мне, какое влияние на датскую эстетику оказала немецкая школа Баухаус[25 - Школа Баухаус – высшая школа строительства и художественного конструирования, учебное заведение, существовавшее в Германии (1919–1933 гг.), а также художественное объединение, возникшее в рамках этого заведения, и соответствующее направление в архитектуре.]. Качественный дизайн стал датской традицией еще в 1920-е годы.

– В то время Дания переживала экономический спад. Возникли серьезные социальные проблемы, но правительство страны все же решило отдать приоритет дизайну. Было ясно, насколько велика роль дизайна для ощущения благополучия и счастья.

Датчане явно опередили время. В 2011 году ученые из лондонского Университетского колледжа исследовали этот феномен. Они научно доказали, что любование красотой делает человека счастливее, поскольку стимулирует выработку допамина. («Прямо как булочки!» – подумала я.) Как показало исследование, произведения искусства и
Страница 11 из 22

дизайна стимулируют ту же мозговую активность, что и состояние влюбленности, но датчане пришли к этому выводу девяносто лет назад.

– Молодому социал-демократическому правительству было важно преподнести профессиональный дизайн как часть плана по возрождению страны, – пояснила Анна-Луиза.

Больших успехов добились наши талантливые дизайнеры: архитектор и дизайнер Арне Якобсен (это он придумал кресло-яйцо); Поуль Хеннингсен, настоящая легенда в мире освещения; а также мебельщики Ханс Вегнер и Финн Юль. Они сделали себе имя на родине и познакомили с образчиками датского дизайна весь мир. Я спросила, осознают ли рядовые датчане, каких успехов добилась их страна в области дизайна. Анна-Луиза на минуту задумалась.

– Если вы станете расспрашивать об этом прохожих, то вам вряд ли попадется человек, серьезно размышляющий о культуре и дизайне, поскольку людям это просто не нужно. Ощущение красоты давно стало неотъемлемой частью нашего сознания. Мы привыкли к красивой среде, – сказала она. – Это воспитывается с первых дней жизни. Когда дети приходят в школу, их окружают красивая архитектура и мебель. С самого раннего возраста они понимают, что функциональный и в то же время красивый дизайн очень важен для качества жизни. Потом дети вырастают и приходят на работу в офисы и общественные пространства. Большинство датчан работает в добротной среде, где функциональность сочетается с эстетикой.

Я понимала, что хочет сказать Анна-Луиза. Общественные пространства, которые я видела, поражали мое воображение и прекрасной архитектурой, и причудливым дизайном (вспомнить хотя бы фонтан с порнографическими пони).

– Конечно, большую роль в этом играет погода, – добавила Анна-Луиза. – На протяжении долгой зимы мы много времени проводим в помещении, поэтому готовы вкладывать средства в отделку окружающего пространства. Коль скоро мы так много времени проводим в стенах дома, он должен быть красивым!

И что, дизайнерский интерьер действительно делает датчан счастливыми? Анна-Луиза в этом убеждена:

– По-моему, между эстетической средой и мировосприятием человека есть прямая связь.

Сама она весь день проводит в музее, в окружении шедевров. Это делает Анну-Луизу счастливой. И как же она оценивает уровень своего счастья?

– Я бы сказала, на «девятку», – ответила Анна-Луиза и уточнила: – Впрочем, затрудняюсь сказать, что могло бы сделать меня счастливее. Так что, скорее «десятка»!

Нацелившись создать счастливый дом с датским дизайном, мы должны были решить, какое из предложений суровой дамы-агента следует нам принять. В конце концов нам удалось сократить список до двух вариантов: квартира в «большом городе» возле фонтана с порнографическими пони (мой фаворит) и домик у моря (выбор Лего-Мена), расположенный в квартале старых домов из красного кирпича (по словам агента, раньше там находилась больница).

Лего-Мену нравится жить за городом. Его манят просторы, где почти нет людей. Впрочем, это неудивительно для человека, который вырос в сельской местности Шотландии и Йоркшира. Однако мое представление о слиянии с природой сводилось к прогулке вдоль реки в Хаммерсмите. Естественно, принять взаимоприемлемое решение оказалось для нас непростой задачей.

– Жизнь здесь не должна походить на лондонскую, – заявил Лего-Мен. – Какой смысл жить в городе, который больше напоминает деревню в сравнении с мировой столицей, где мы прежде жили? (Простите меня, ютландцы!) Мы должны воспользоваться представившимися нам возможностями и поселиться у моря!

«Конечно, ему хорошо рассуждать, – думала я. – Он целый день будет проводить в офисе, а я – сидеть дома за компьютером. Единственной моей компанией будут собака и волны!»

Мы мечтали со временем поселиться на морском побережье. Но я считала, что это произойдет, когда:

а) нам будет лет по сто и б) посчастливится найти уютный домик с террасой рядом с изысканным кафе и пекарней в Брайтоне или Хоуве. Солнце здесь будет светить всегда, и у нас будет множество гостей. Никогда в жизни не думала, что наш дом у моря окажется бывшей больницей в датской глубинке, да еще зимой!

Лего-Мену все же удалось убедить меня. Или умаслить обещанием бесперебойно снабжать меня булочками. Или напоить, а может, обаять… Во всяком случае, на следующее утро я обнаружила, что мы пришли к согласию. А еще мы получили электронное письмо от транспортной компании, в котором сообщалось, что все наше имущество будет доставлено в Стиксвилль-на-Море в следующий вторник.

Четыре могучих викинга выгрузили 132 коробки из контейнера. Они сняли обувь и расстелили коврики, чтобы не повредить деревянные полы во время распаковки нашего багажа. Кстати, викинги очень живо все обсуждали. Вот такой разговор я услышала возле моей вазы:

– Мне нравится. А другая не очень.

Картину обсуждали более загадочно:

– Она дорогая?

– Нет.

– Хорошо.

Коробки мы нумеровали в соответствии с тем, в какой комнате они были собраны. Я с удовольствием посмотрела на коробки с надписью «Платья леди Расселл», в которых находится мой лондонский гардероб. (Надеюсь, в будущем ко мне чаще будут обращаться именно так.) Эти коробки викинги любезно перенесли в спальню. Однако впоследствии обнаружилось, что они не столь деликатно обошлись с содержимым моего бельевого ящика, а мой любимый кружевной бюстгальтер темно-синего цвета вообще пропал. Впрочем, если забыть о пропаже белья, то грузчики оказались самыми вежливыми, воспитанными, образованными и аккуратными из всех, каких нам только довелось повидать. Они задавали нам массу вопросов о политике коалиции, а также их интересовало, что мы думаем о прическе Дэвида Кэмерона (как выяснилось, его прическа забавляет датчан) и как относимся к Евросоюзу.

Когда грузчики ушли, мы решили больше узнать о состоянии политики Евросоюза, чтобы в дальнейшем достойно поддержать разговор на эту тему. А потом мы начали разбирать наши вещи и подыскивать им новое место. И тут я с ужасом поняла, какое все грязное.

– Как ты думаешь, все перепачкалось во время перевозки? – с надеждой спросила я, пытаясь стереть въевшуюся серую грязь с нашего белого книжного шкафа.

– Возможно, – скептически ответил Лего-Мен. – А может быть, это из-за того, что в Лондоне мы жили на первом этаже и просто не замечали этой грязи.

Я посчитала свою версию более предпочтительной, и мы начали оттирать самые заметные пятна, гадая, удастся ли нам приблизиться к стандарту датского дома. Через несколько часов уборки мебель стала немного чище, но нам явно не хватало декора, и интерьер нового дома казался незавершенным. Выяснилось, что в квартире в центре Лондона помещается мебели ровно в два раза меньше, чем в обычном датском доме.

В три часа стало смеркаться, и мы погрузились в темноту. Дело в том, что, когда прежние жильцы покидают дом, они забирают с собой не только лампочки, но и всю электрику. Я не увидела нигде ни одной розетки и не знала, как нам жить с оголенными проводами, торчащими из разных мест.

При свете фонарика мы выпили чаю и вынужденно отправились за покупками. Лего-Мен был в восторге. Для рукодельного йоркширца нет большего удовольствия, чем заняться отделкой интерьера. Несколько лет он утаивал правду, позволяя всем
Страница 12 из 22

знакомым думать, что подписка на журнал “Livingetc” и наша красивая квартира – это целиком моя заслуга. В конце концов он вышел из подполья и признался в своей тайной страсти, а сейчас надеялся, что год жизни по-датски позволит ему в полной мере выразить себя, и он с гордостью сможет стильно осветить наш новый дом. Скандинавская эстетика давно его привлекала, и он решил, что заполнит наше жилище дорогими дизайнерскими штучками.

Запал Лего-Мена встревожил меня: если позволить ему разойтись, на «улитки» денег уже не останется. Поэтому я позвонила дизайнеру по интерьерам и решила посоветоваться, что именно нужно купить, чтобы в нашем доме можно было предаваться хюгге.

Шарлотта Равнхольт работает в крупнейшем журнале интерьеров “Bo Bedre”. Она предложила простое решение.

– Не нужно сразу же покупать массу вещей, чтобы дом выглядел по-датски, – сказала она. – Лучше всего начать с нескольких базовых предметов и дополнить их тем, что у вас уже есть.

Это вселяло надежду. Так что же нам нужно в первую очередь?

– В датских домах всегда много натуральных материалов – дерева и кожи. И еще у нас много светильников. В остальном мире люстру обычно размещают по центру комнаты, но мы прокладываем проводку таким образом, чтобы осветить различные зоны помещения. Так мы создаем световые пятна и выделяем зоны хюг-ге – зоны уюта. У нас есть подвесные, напольные и настольные светильники – вот об этом и подумайте в первую очередь.

Ее рекомендации я записала на клочке бумаги. Лего-Мен пытался послушать наш разговор, но это вышло неудачно: он придвинулся так близко, что мне пришлось отстраниться. И лишь закончив телефонный разговор, смогла сделать запись в блокноте: «Нам нужно начать с НЕСКОЛЬКИХ БАЗОВЫХ ПРЕДМЕТОВ».

Отложив ручку, я попыталась сосредоточиться на рекомендации Шарлотты. Но, заглянув в блокнот, увидела, что Лего-Мен нарисовал рядом с моей записью хмурый смайлик. А потом он отправился бродить по дому, выискивая способы потратить деньги, которых у нас еще не было, на вещи, которые нам вовсе не нужны, для дома, который нам не принадлежит.

Я спросила у Шарлотты, что такое хюгге, и она ответила, что в датских домах на диванах всегда лежат покрывала или одеяла для дополнительного уюта и множество подушек.

– У датчан даже есть деление на зимние и летние подушки, – сказала Шарлотта. – Выбор подушек огромен: когда у семьи мало денег и купить новую мебель не получается, можно потратить 500 крон на красивую подушку – она сразу придаст комнате яркий акцент.

Платить 50 фунтов или 90 долларов за подушку? Идея показалась мне довольно странной. Я уже начала подумывать, что слишком бедна для этой суперстильной страны.

– Значит, обычные датчане тратят на декор домов много денег?

– Да, действительно, дизайн интерьера стоит в нашем бюджете на первом месте, – подтвердила Шарлотта. – До финансового кризиса в пересчете на душу населения мы тратили на мебель больше всех в мире. Кроме того, датчане ценят добротный дизайн, мастерство и качество. Мы готовы покупать такие вещи, которые прослужат нам много лет, и их можно будет передать нашим детям.

Она снова назвала известных датских дизайнеров – Арне Якобсена, Финна Юля, Поуля Хеннингсена. Я уже была знакома с этими именами из разговора с Анной-Луизой и по тем журналам, которыми увлекался мой муж. Узнать их творения с первого взгляда или выбрать светильник Поуля Хеннингсена в ряду подобных товаров мне пока не удавалось, но датчане, по словам Шарлотты, прекрасно разбираются в творчестве своих дизайнеров.

– В Дании всем известно, кто такой Арне Якобсен и что он делает, – сказала она. – Это выходит за узкие рамки знатоков дизайна.

То обстоятельство, что дизайн является частью национального самосознания датчан, помогло мне понять, почему увиденные нами дома выглядели так, словно только что сошли со страниц модных журналов. Светильники Поуля Хеннингсена здесь настолько популярны, что в половине датских домов есть хотя бы одна такая лампа.

– Люди с удовольствием поддерживают отечественные бренды, – объяснила Шарлотта. – Они хотят иметь вещи, сделанные в их стране. Мы гордимся нашим дизайном и ценим его, поэтому с удовольствием тратим на него деньги. С 1960-х годов, когда все больше датчан начали приобретать собственные дома, а работать стали не только мужчины, но и женщины, мы смогли позволить себе тратить больше средств на разработку дизайна и покупку мебели.

Понимая, что Лего-Мен внимательно слушает наш разговор и уже мысленно прикидывает, как пустить в ход нашу английскую кредитную карту для экстренных платежей, я попросила Шарлотту посоветовать нам пять основных элементов датского дизайна, которые удовлетворят моего домашнего скандофила и помогут нам воссоздать атмосферу хюгге. Шарлотта с энтузиазмом взялась за эту непростую задачу.

– Я бы начала с покупки хорошего деревянного стола, за которым вы будете каждый день обедать и ужинать, разговаривать и отдыхать, – сказала она. Я уже приготовилась сказать о дубовом столе на шесть персон, который мы привезли с собой, как она добавила: – В Дании столы обычно продаются с восемью стульями, чтобы можно было принять много народу.

Ну надо же! Оказывается, мы недостаточно общительны! Я записала на листочке: «Еще два стула и, возможно, стол побольше». Глаза Лего-Мена загорелись.

– Затем я купила бы кресло ручной работы Арне Якобсена, Ханса Вегнера или Борге Могенсена, – продолжила Шарлотта. – Вашему датскому дому также потребуется дизайнерская лампа от Поуля Хеннингсена или Арне Якобсена. Ну и, конечно, подсвечник «Кубус», типично датская вещь. Такие подсвечники есть во многих домах. Наконец, я бы посоветовала вам купить тарелки Royal Copenhagen[26 - Старейшая торговая марка Royal Copenhagen является одним из важнейших брендов Дании и Скандинавии в целом.].

Поглядев на нашу белую посуду из ИКЕА, разложенную возле посудомоечной машины, я поняла, что нам есть над чем работать.

– Отлично, – жизнерадостно ответила я, решив отойти от стиля ИКЕА в новом доме. – И что, все эти дизайнерские вещи действительно делают датчан счастливее?

Лего-Мен уже одевался и сейчас разыскивал ключи от машины, чтобы начать свою ритейл-терапию.

– Думаю, да, – ответила Шарлотта. – Когда мы окружаем себя добротными дизайнерскими изделиями, интерьер начинает оказывать влияние на наше настроение. Когда вокруг красиво, на душе становится уютно и тепло. Да, это делает нас счастливее.

Я спросила, а счастлива ли она сама.

– Конечно! Я бы сказала девять баллов из десяти – всегда есть место для чего-то большего…

– Например? – не удержалась я от вопроса.

– Это личное, – сдержанно сказала Шарлотта. Я испугалась, что невольно вторглась в личное пространство, но она все же ответила: – Мне бы хотелось жить у океана… А еще, чтобы мой бойфренд сделал мне предложение. Тогда была бы твердая «десятка»!

Поблагодарив Шарлотту, я попрощалась, а потом взглянула на мужа, который уже натягивал ботинки. Его контрастный силуэт вырисовывался на фоне живописной панорамы идеального заката над морем. Может, стоит начать проект «Счастье» с большей благодарности за то, что у меня уже есть? – подумала я. Но тут Лего-Мен написал на стикере: «ПОСПЕШИ!» – и приклеил
Страница 13 из 22

листочек мне на лоб. Это вернуло меня к действительности, и я сразу вспомнила, что следующие двенадцать месяцев мне придется убирать с постели оставленные им влажные полотенца, ругаться из-за его нежелания класть грязное белье в корзину и так далее, и тому подобное. И махнув рукой, взяла пальто и отправилась вслед за мужем.

Это был День Великих Покупок – именно так, с прописной буквы, несмотря на предупреждения банковского клерка по имени Аллан. Покупки определенно сделали Лего-Мена счастливым. А когда разместил все купленное, он почувствовал себя еще счастливее. За несколько дней наше жилище стало больше напоминать обжитой дом. Я тоже старалась настроиться на позитивный лад, но в моем собственном проекте под названием «Поллианна»[27 - Аллюзия на одноименную книгу американской писательницы Элеаноры Портер, героиня которой учит окружающих играть «в радость».] явно имелись недоработки.

Первый датский промах я совершила, когда бросила бумагу не в тот мусорный бак. Из-за этого инцидента мне пришлось познакомиться с нашими новыми соседями.

В понедельник в восемь утра два бородатых джентльмена позвонили в наш дом. Я еще не оделась и даже не успела включить кофеварку, и уж тем более не была готова к приходу визитеров. Но два бородача проявляли настойчивость. Они звонили в дверь до тех пор, пока я не открыла, – в доме были огромные панорамные окна, и спрятаться было негде. Дяди в анораках и совсем нескандинавского вида очках быстро заговорили по-датски. Я с трудом смогла объяснить, что еще не успела освоить их замечательный язык.

Постепенно они успокоились. Мистер Бородач I на ломаном английском сообщил, что соседи заметили, что в одном из баков мусора накопилось больше, чем обычно. Поэтому они решили проверить, в чем причина.

Мистер Бородач II предъявил мне магазинный чек на имя Лего-Мена в качестве доказательства. Сама мысль, что мои новые соседи рылись в нашем мусорном баке (правда, потом выяснилось, в их баке), поразила меня до глубины души. Взяв себя в руки, я вежливо спросила, куда же следует выбрасывать бумагу. Они указали на такой же бак, стоявший немного левее.

Я пообещала исправиться. Тем не менее мне преподали бесплатный урок по раздельному сбору мусора. Как оказалось, датчане одержимы идеей переработки мусора. Почти девяносто процентов упаковочных материалов здесь перерабатывают. Бумагу, жестяные банки, бутылки, пищевые отходы и органический мусор бросают в разные баки. Сортировка мусора здесь доведена до уровня искусства, которым я пока не овладела, но уже начала над этим работать.

В местном супермаркете я заметила специальный автомат для приема бутылок, и мы решили его испытать. Нас ожидало настоящее лазерное шоу, сразившее нас наповал. Бутылку просканировали на предмет пригодности ее к повторному использованию, а затем волшебный автомат выплюнул ваучер, который гарантировал нам скидку в 20 центов при следующих покупках. Это вызвало у меня бурный восторг.

Об окружающей среде в Дании думают не только водители «приусов»[28 - Речь идет о владельцах автомобиля «Тойота Приус».], любители конопли и хипстеры. Забота об окружающей среде здесь в порядке вещей, и только осознав этот естественный долг, можно стать полноправным членом датского общества. Вдохновленная рвением своих соседей, я начала собирать факты и обнаружила, что Дания стала первой страной в мире, где было создано министерство по охране окружающей среды[29 - В настоящее время оно упразднено, а его функции переданы в ведение министерства климата и энергетики.]. Это произошло в 1971 году.

Сегодня экологичная датская энергетика является одной из самых совершенных. Около 30 процентов электроэнергии вырабатывают ветряные установки. В 2013 году Дания была удостоена престижной премии Всемирного фонда дикой природы «Дар Земле». Премия была присуждена за достижения в области использования возобновляемых источников энергии и заботу о климате. ООН признала Данию самой ответственной страной в сфере экологической безопасности. Последние два года Дания оказывалась в числе лидеров по индексу борьбы с изменением климата. Датское правительство поставило своей целью к 2020 году сократить выбросы углекислого газа в атмосферу на 40 процентов, а к 2050 году превратить страну в безотходное производство. В то время как большинство стран пренебрегает своими обязательствами по защите окружающей среды, датчане ставят перед собой все более масштабные цели и уверенно идут к их достижению.

Все это произвело на меня глубочайшее впечатление. Я решила неукоснительно исполнять свой долг по раздельному сбору мусора, чтобы в будущем могла по праву гордиться собой. Когда господа Бородачи через неделю снова пришли ко мне, чтобы удостовериться, что банки лежат в нужных баках, с чувством собственного достоинства я сообщила им о своих успехах. Они доброжелательно кивнули в знак признания моего экологического крещения и тотчас ретировались.

За исключением этого случая с нами никто не общался. Если я ожидала, что жители самой счастливой страны мира окажутся коммуникабельными, то просчиталась.

Я скучала по Лондону, мне не хватало его гама. Раньше я работала под шум двигателей «боингов», взлетавших из аэропорта Хитроу, под вой сирены полицейских машин, прокладывающих себе путь по лондонским улицам. Теперь же слышала исключительно пение птиц или тарахтение тракторов, либо вообще стояла тишина, что было еще хуже. Вокруг было так тихо и спокойно, что единственный звук – звон в ушах: тиннит[30 - Тиннит – шум в ушах.] я заработала еще в юности, когда увлекалась тяжелым роком.

Из Англии наконец доставили нашего пса, но его так напугали олени, зайцы и лисицы, постоянно забегавшие к нам в садик, что он сразу же забился в прачечную. Там он скулил и выл, и успокоить его могла только стирка полного цикла с долгим отжимом. В конце концов он привык, правда, потом мы три ночи подряд не спали, потому что он гонял сов.

Я скучала по своим друзьям. Неожиданно обнаружилось, что пожаловаться на сов по Skype или в Facebook совсем не так весело, как посетовать на них за бокалом вина. Конечно, я была готова к тому, что придется все начинать с нуля. Мы убеждали себя, что это нас раскрепостит, заставит испытать нечто неизведанное, познакомит с новыми людьми и расширит горизонты. Но на деле все оказалось гораздо прозаичнее. Мы сидели в своем доме одни-одинешеньки и не знали, как нам влиться в датскую социальную жизнь.

– Население Дании равно населению Южного Лондона, – сказала я Лего-Мену. – Мы ограничены зоной радиусом примерно в 20 километров. Если сузить эту зону до тех, кто носил брекеты не более двадцати лет назад, то количество потенциальных людей, которые могут нам по-настоящему понравиться, станет еще меньше. Иными словами, коли пруд знакомств так невелик, то мы не обязаны любить всех, кто в нем обитает.

– Верно, – как-то неуверенно согласился Лего-Мен. Я дала ему возможность осмыслить сказанное мной, чтобы он ободрил и сказал, что все будет хорошо. Однако он этого не сделал. Вместо этого он заявил:

– Нужно еще учитывать и то, что мы сами можем не понравиться им. У них и без нас предостаточно друзей, как было у нас дома.

Класс! Теперь я почувствовала себя намного лучше!

– Все
Страница 14 из 22

будет хорошо, – наконец успокоил меня Лего-Мен, придвигаясь ко мне и обнимая за плечи. – Нам просто нужно более основательно здесь устроиться. Тебе надо выходить и больше встречаться с людьми.

Разумеется, он был прав. Работа на дому и общение через Skype и FaceTime девушкам не идет на пользу. Но в Стиксвилле-на-Море неважно работал общественный транспорт – автобусы и электрички ходили крайне редко. Так как Лего-Мен добирался на работу на нашем единственном личном транспорте, арендованном Лего-мобиле, мне приходилось мерзнуть на остановках, кляня общественный транспорт. Я решила, настало время купить собственную машину.

Поскольку я приехала из Англии, то для меня это было довольно просто осуществить. Тем же, кто перебирается в Данию из стран, не входящих в Евросоюз, придется сдавать экзамены, прежде чем им будет позволено ездить по датским дорогам.

В 2013 году вступил в действие закон, согласно которому автомобилисты, прибывшие из стран, где уровень безопасности на дорогах сопоставим с Данией, могут просто обменять свои водительские права. Но есть определенные ограничения. Водительское удостоверение должно быть выдано после достижения человеком 18-летнего возраста (это отсекает большинство молодых американцев, которые получают права уже в шестнадцать лет). Кроме того, водители не должны иметь правонарушений за последние пять лет.

Как и все в Дании, содержание автомобиля обходится здесь очень дорого. За новые машины взимается налог с продаж в размере 180 процентов, то есть стоимость машины возрастает в три раза. Это означает, что простенький хетчбэк, который в Англии стоил бы 10 тысяч фунтов (или 17 тысяч долларов), в Дании стоит 30 тысяч фунтов (50 тысяч долларов). Так же взлетает цена и на подержанные машины.

– Поэтому датчане ездят в спичечных коробках? – спросила я у Лего-Мена, когда рассказывала ему о новых неприятных открытиях.

– Думаю, да. Ты по-прежнему хочешь выезжать? Ну, то есть купить машину?

– Конечно, – отрезала я. Правда, я не была полностью уверена в своем решении, тем не менее считала, что взрослая женщина просто обязана справиться с подобной проблемой. Собравшись с духом, я отправилась в ближайший автосалон. Обнаружив, что перелет в Лондон стоит дешевле, чем 20-минутная поездка на такси в Ютландии, решила воспользоваться автобусом и уже через два часа в целости и сохранности добралась до салона. Там я была вознаграждена ароматами кожзаменителя, освежителей воздуха и дешевых лосьонов после бритья. Доступный мне ценовой порог ограничил мой выбор всего двумя моделями. Первая оказалась поцарапанной жестяной банкой на колесах; она выглядела и пахла так, словно в ней жило семейство уличных кошек, которое к тому же использовало салон авто в качестве туалета.

Вторая машинка – насыщенного цвета томатов – напомнила мне инвалидную коляску. Не могу сказать, что влюбилась в нее с первого взгляда. Но, прокатившись на ней вокруг квартала, я обнаружила: а) она ездит и б) водительское сиденье расположено так, что я смогу смотреть на других водителей сверху вниз – новое ощущение для миниатюрной британки в стране викингов.

– Я ее беру, – сказала я дилеру, и он протянул мне документ на девяти страницах, вдобавок на датском языке.

Я спросила, можно ли мне взять документы домой для перевода или хотя бы для того, чтобы разобраться в них с помощью датско-английского словаря. Дилер любезно предложил мне перевести документы. Не уверена, что это обычная практика, но путеводитель заверил меня, что именно так и ведут себя продавцы подержанных машин в Дании и платить за это им не нужно. Я решила, что ничем не рискую. Парню ведь нечего терять, и честность ему ничего не будет стоить. Я поблагодарила его, а он оформил для меня все документы. Но вдруг обнаружила в них гораздо больше нулей, чем ожидала увидеть.

– А это за что? – указала я на неприятный ряд нулей на четвертой странице.

– Это за зимние шины.

Оказалось, что в Дании в зависимости от сезона меняют не только подушки. Хотя зимние шины официально не являются обязательными, но их наличие весьма желательно. Выложив еще пять тысяч датских крон (примерно 580 фунтов или 850 долларов) за покрышки, которые не дадут мне улететь в кювет на незнакомой дороге в морозную погоду, я решила, что эти деньги потрачены не впустую. Потом указала еще на один ряд цифр и поинтересовалась, что они означают.

– Это стоимость смены зимних шин на летние и хранения зимних шин в отеле все лето.

В Дании есть отели для шин? Господи, похоже, уровень жизни здесь действительно запредельный!

– И мне это действительно нужно? – спросила я.

– Мы советуем хранить шины именно так. За ними будет присматривать человек, который знает свое дело, – ответили мне.

– Хорошо…

Я подумала, нельзя ли на этом сэкономить? Во-первых, я могла бы использовать опыт Лего-Мена, а во-вторых, у нас имелся собственный сарай, поэтому решила рискнуть.

Дилер указал на еще одну цифру:

– А это за номер…

– Номер не включен в цену машины?!

– Конечно, нет! – изумился дилер. – Ведь тогда все будут знать, насколько старая у вас машина!

– Серьезно?

Дилер не улыбнулся, поэтому я решила, что он не шутит.

– Каждый водитель получает новые номера. Цифры и буквы выбираются случайным образом.

Оказалось, идея равенства в Дании настолько важна, что власти не хотят, чтобы кого-нибудь оценивали по возрасту машины. Это можно было бы только приветствовать. Правда, я была абсолютно убеждена: любой нормальный человек сразу же поймет, что мой инвалидный помидорчик вовсе не является последним достижением автомобильной промышленности, и мне было неприятно платить за бессмысленное притворство.

– А это налог на регистрацию, экологический налог, компенсационный налог…

Подписывая документы, я почти физически чувствовала на себе неодобрительный взгляд Аллана и представляла, как он возмущенно качает головой.

Через несколько дней я обнаружила, что мой инвалидный помидорчик гремит, если я превышаю скорость в 70 км/ч, издает противный писк, заглушить который можно только датским радио, а дворники просто размазывают грязь по стеклу, лишая меня обзора. Но это была моя машина. Только моя. Приключения начались.

Что я узнала в этом месяце:

1. В январе в Дании действительно очень холодно.

2. Может быть, за деньги счастье и не купишь, но на них можно купить себе машину, подсвечники и потрясающе вкусные булочки.

3. Совы кричат ОЧЕНЬ ГРОМКО.

4. Иммиграция точно не для слабаков.

2. Февраль

Забыть про работу с 9 до 5

Одно из преимуществ фриланса, как меня уверяли, заключается в том, что можно работать в пижаме и тапочках (ну, чтобы добраться от постели до ноутбука). После десяти лет работы, куда я надевала туфли на высоченных каблуках и платья, которым требовалась только сухая чистка, эта идея казалась мне необычной и чуждой. Удивительный новый мир, о котором было интересно слушать, но в который совершенно не хотелось выходить, в определенном смысле был сродни Лас-Вегасу.

Однако прошел всего месяц новой жизни, и я поймала себя на том, что с удовольствием стучу по клавиатуре, сидя в шелковой пижаме и утягивающем белье в половине третьего дня. Все не так уж плохо, убеждала я себя. Во-первых, сегодня пятница. Во-вторых, зимой
Страница 15 из 22

в Дании ПОСТОЯННО темно. В-третьих, общаюсь по телефону с американцами, а у них сейчас утро.

Но, должна признаться, я была собой недовольна и клялась, что в половине пятого обязательно пойду в душ, оденусь и, может быть, даже причешусь, как подобает приличному взрослому человеку. Половина пятого пополудни казалась абсолютно неподходящим временем для распущенности, которую нельзя демонстрировать никому. И особенно Лего-Мену, который как раз в этот сакральный час возвращался домой после работы.

Начну с того, что он застал меня врасплох. Пару недель назад я так же сидела за ноутбуком, одетая в шелковую пижаму. Вдруг от входной двери повеяло ледяным воздухом. Дверь распахнулась, и в кромешной уличной темноте в дверном проеме показался мужской силуэт.

– Здравствуйте? – растерянно произнесла я, глядя, как кто-то входит в мой дом. Неужели явился мистер Бородач?

– Это я, – ответил Лего-Мен.

– Как ты здесь оказался?

В голове проносились дикие мысли: «Он заболел? Его уволили? Офис LEGO эвакуировали из-за ракетной атаки?» (Мой девиз: «Стоит ли мыслить рационально, если из всего можно сделать настоящую драму?»)

– И закрой, наконец, дверь! Здесь чертовски холодно!

– Ну, спасибо за теплый прием, – проворчал Лего-Мен, поставил на пол портфель и объяснил, что к четырем часам в офисе уже никого нет. – Большинство сотрудников, у которых есть дети, наводят порядок на рабочем столе и отправляются забирать их из школы или детского сада уже в три часа.

– В три часа?!

– Угу…

– Здесь действительно все уходят с работы так рано?! Никто не стремится покинуть офис последним?! И никто не остается работать на ночь?!

– Лично я таких не видел, – пожал плечами муж.

Это было потрясением. В Лондоне, если оба оказывались дома в семь вечера, чтобы успеть посмотреть «Арчера»[31 - «Спецагент Арчер» – мультсериал о приключениях агентов Секретной разведывательной службы.], у нас был праздник. Обычно мы общались только по выходным или находили друг друга в теплой постели посреди ночи. Нам приходилось постоянно работать допоздна или коротать редкие вечера с друзьями.

Здесь деловая жизнь замирала в четыре часа дня! В Дании это час пик. В Лондоне в четыре я только бралась за основную работу и знала, что у меня в запасе есть еще несколько часов. А тут в четыре часа муж возвращается домой и хочет громкой музыки, разговоров и всего прочего.

Едва я успела привыкнуть к раннему возвращению мужа с работы, как однажды услышала скрип шин возле дома… в половине третьего (!). Звук открывающейся двери стал для меня таким шоком, что от неожиданности стакан с водой выпал из моих рук. В этот момент я беседовала с нью-йоркским специалистом по тайм-менеджменту и, чтобы приглушить звон осколков стекла, сделала вид, будто закашлялась. Но отчаянно радостный лай пса все же нарушил наш трансатлантический диалог.

– Спасибо, что уделили мне столько времени, – пробормотала я, судорожно делая последние пометки. – Не смею вас больше задерживать!

Говорила я достаточно громко, чтобы перекрыть восторженный лай нашей собаки, обрадованной появлением обожаемого хозяина.

Лего-Мен, как обычно, швырнул портфель на пол. Его приход всегда сопровождался характерным хлопком. Пока он успокаивал возбужденного пса, у меня оставалась пара минуток, чтобы привести себя в одетое состояние. «Может, выдать мой пижамный вид за дань уважения Хью Хефнеру[32 - Хью Марстон Хефнер – американский издатель, основатель и шеф-редактор журнала “Playboy”.]?..» – подумала я.

– Ты рано сегодня! – Думаю, более виноватым тоном я могла бы говорить только в том случае, если бы муж застукал меня с поличным вместе с бойфрендом Сары Лунд[33 - Сара Лунд – героиня датского телесериала «Убийство».] из третьего сезона. (Поищите в Google. Он – супер!)

– Да. Оказалось, по пятницам здесь короткий рабочий день. – Муж наклонил голову и подозрительно уставился на меня, увидев, что я в разобранном состоянии. – Ты не одета! С тобой все в порядке? Ты не заболела?

Моя первая реакция – изобразить какое-нибудь неопасное заболевание, но потом все же мне стало стыдно.

– Не-е-е-т, – робко проблеяла я. – Это… ну… для статьи…

Это была ложь!

Лего-Мен неодобрительно смотрел на хаос на моем столе: грязные тарелки, кружки и прочие документальные свидетельства поедания пресловутых булочек.

– Что за статья? «Разгильдяйство как новый тренд»?

– Между прочим, к твоему сведению, эта пижама от Стеллы Маккартни! – возразила я, пытаясь сменить тему. – Ну, как прошло твое… утро?

– Хорошо, спасибо. Учусь датскому балансу работы и личной жизни.

– Но ты же… Ты вернулся домой в обед!

Лего-Мен не прореагировал на мои слова.

– По пятницам не нужно приходить на работу раньше половины девятого, а потом начинается… – Тут он издал странный долгий звук: – Мооооарррнннссмааааллль!

– Прости, что начинается?

– Пишется как morgenmal, а означает «утренняя еда», – объяснил Лего-Мен.

Он уже усвоил несколько ключевых слов, связанных с едой, хотя мы еще не начали брать уроки датского языка. Я ему завидовала.

– В офисе все по очереди что-то пекут и приносят булочки и прочую вкуснятину. Один из парней встал сегодня в четыре утра, чтобы испечь нам булочки!

– Господи! Здесь же кругом отличные пекарни… – Я никак не могла избавиться от ощущения, что не смогу чем-то удивить датский пекарный мир, даже если поднимусь на пару часов раньше обычного.

– Да! Моооааарррннсмааааль продолжалось всего час, потом у нас было совещание, на котором договорились провести еще одно совещание, прежде чем принять решение. После этого была еще одна встреча, где нам предложили новые булочки и кофе. В половине двенадцатого все отправились на обед, а потом, когда мы закончили есть, оказалось, что у кого-то день рождения и он принес торт. Ну а после этого все начали наводить порядок на столах и отправились на выходные…

– Тяжелый день, – саркастически заметила я.

– Да, замотался, – серьезно ответил муж, падая на диван и углубляясь в журнал по дизайну интерьеров.

Насколько я могла судить по сказанному, большую часть рабочего дня в Дании занимают перекусы и трапезы. В LEGO несколько лет назад запретили установку торговых автоматов и убрали весь сахар. Вместо этого сотрудников обеспечили бесплатным ржаным хлебом, фруктами и морковкой.

– Значит, самый крупный производитель игрушек в мире питается исключительно бета-каротином, цельными злаками и детской радостью жизни?

– Пять порций овощей в день, и ты сможешь достичь чего угодно! – пожал плечами Лего-Мен.

Обеденный перерыв для всех с 11.00 до 11.30. Все сотрудники покидают свои места и отправляются в столовую для персонала – светлое, просторное помещение с белыми стенами и яркой мебелью в фирменном стиле. В меню много свинины, селедки и всевозможных ингредиентов для датских сэндвичей на ржаном хлебе, smorrebrod. И никаких пудингов!

– Что ж, все иметь невозможно, – философски констатировала я.

Муж объяснил, что по причине отсутствия сладостей morgenmal или другие поводы для появления в офисе чего-нибудь сладенького становятся настоящим праздником. На этой неделе он оказался свидетелем дня рождения по-датски. Стол именинника украсили флажками, и все сотрудники пропели в его честь что-то громкое и
Страница 16 из 22

радостное.

– Не могу сказать, о чем пелось в этой песне, но там было много действий. Трудно присоединиться, когда не понимаешь, что происходит. Впрочем, к концу я понял, что там было что-то про тромбоны…

При этом муж скорчил гримасу, а я сказала, что недавно прочла в Интернете, будто датчане считаются самым беззастенчивым народом в мире.

– Смущение им абсолютно несвойственно.

– Похоже, ты права, – кивнул муж. – Они вообще много поют.

– Правда?! – Подобная деталь действует на меня, как мята на кота. – Ты никогда не говорил об этом! Расскажи мне, немедленно! Ты же знаешь, как я обожаю хоровое пение невпопад…

– Ладно, расскажу, – нехотя согласился Лего-Мен. – Но обещай, что не будешь об этом писать и пересказывать как анекдот.

– Клянусь! – без зазрения совести солгала я.

– Понимаешь, в офисе есть оркестр (от изумления я невольно всплеснула руками), и они играют при любой возможности (тут муж неодобрительно посмотрел на меня), и это ни у кого не вызывает смешочков!

Тут я поняла, что мне в жизни не добиться приглашения, чтобы самой лицезреть офисный оркестр.

– И еще они переделывают хиты на свой лад…

– Не может быть! – Муж сразил меня наповал. – И как они это делают?

– Ну, на этой неделе кто-то написал песню о нашем отделе на мотив песни ABBA “Mamma Mia”. Больше всего мне понравилась строчка о том, что «мы упорно работаем, чтобы выполнить KPI», ну то есть ключевой показатель эффективности, – пояснил он. – Вдруг ты не знаешь…

– Конечно, знаю, – перебила я. – Не отвлекайся!

– Ну а после этого идет «де-де-де»…

Я присоединилась к пению в надежде вытянуть из мужа хоть что-то еще.

– Де-де-де-де-де-де, де-де-де-де-де-де…

Потом Лего-Мен припомнил еще одну строчку:

– И все мы вместе, мы дружные парни…

– Де-де-де-де-де-де, де-де-де-де-де-де…

– А потом… потом… больше не помню…

– Ну постарайся!

Лего-Мен скорчил рожу, старательно припоминая, но, покачав головой, со вздохом заявил:

– Нет, не могу… Прости…

– Ладно, не огорчайся, две первые строчки были прекрасны…

– Спасибо, – ответил муж таким тоном, словно это он сам написал замечательную песню.

– А еще все барабанили по столам, – добавил он, выходя из комнаты.

– Что?!

Как можно было упустить такую «ударную» бомбу?!

– На совещаниях и семинарах, – крикнул он из кухни, – все постоянно барабанят. По корзинам или коробкам… По всему, что подвернется под руку.

Он говорил об этом так, словно барабанить в офисе – самое естественное занятие на свете, например, как достать новые канцелярские принадлежности из шкафа.

– И что… так делают все? – Я вскочила на ноги, чтобы вытянуть из мужа мельчайшие подробности.

– Ну да… Все присоединяются ко всему. Мы же все равны, помнишь? Хотя сразу понятно, кто здесь хозяин – у начальников всегда самые большие коробки…

– Ну надо же!

Мне было безумно жаль, что я не могу увидеть, как сотрудники дружно барабанят на совещании.

– И у людей действительно есть слух? Они соревнуются, кто барабанит лучше?

Муж прекрасно понимал ход моих мыслей. Он знал, что я бы обязательно стала соревноваться с другими в этом искусстве и начала бы выделываться.

– Нет, – отрезал он. – Совершенно неважно, насколько хорошо ты барабанишь, поешь или имитируешь тромбон. Хвалиться чем бы то ни было – дурной тон. В этом офисе есть мантра: «LEGO превыше Эго», и все ей следуют.

Муж рассказал, что ему и другим сотрудникам-иностранцам нужно было прочитать книгу датско-норвежского писателя 1930-х годов Акселя Сандемусе, чтобы понять, как интегрироваться в местную рабочую среду. В своем романе «Беглец пересекает свой след» Санде-мусе вывел десять правил поведения, присущих датской жизни (закон Янте[34 - Закон Янте – свод правил, сформулированных Сандемусе в романе «Беглец пересекает свой след», из которых следует, что в датском обществе право на индивидуальность не поощряется.]). С помощью Google Translate я смогла их записать:

1. Ты не должен считать себя особенным.

2. Ты не должен считать себя лучше нас.

3. Ты не должен считать себя умнее нас.

4. Ты не должен убеждать себя в том, что ты лучше нас.

5. Ты не должен считать, что образованнее нас.

6. Ты не должен считать себя важнее нас.

7. Ты не должен считать, что умеешь делать что-то лучше других.

8. Ты не должен смеяться над другими.

9. Ты не должен считать, что кому-то до тебя есть дело.

10. Ты не должен думать, что можешь чему-то нас научить.

– Милый, но ты же не ведешь себя подобным образом?

– А там есть еще одно правило, неписаное…

– И какое?

– Не выставляй себя напоказ. Если кто-то пытается изобразить из себя жертву, задерживается в офисе или слишком много работает, ему не будут сочувствовать, а предложат ознакомиться с буклетом по эффективности труда или тайм-менеджменту.

– Класс!

Все это было совершенно не похоже на лондонскую жизнь. В Англии ответить на электронное письмо часов в двенадцать ночи или засидеться на работе до восьми вечера считалось нормой жизни и служебным долгом. Но в Дании подобное поведение лишь подчеркивало твою неспособность выполнить свою работу в отведенное время. Столы в LEGO снабжены гидравлическим подъемным механизмом, чтобы сотрудники при желании могли работать стоя, поскольку эта поза считается полезной для здоровья (по крайней мере, так говорилось в статье, опубликованной в Journal of Social Psychological and Personality Science). Все совещания в компании проводятся быстро, динамично и неформально, зачастую даже стоя. Здесь не предлагают коллеге присесть, чтобы поговорить, так как все разговоры тоже ведутся стоя.

– Благодаря этому все решается гораздо быстрее, – заметил Лего-Мен.

Он рассказал, что в их фирме никто не пользуется титулами, не носит галстуков: руководителя скорее можно увидеть в куртке с капюшоном в стиле Facebook, чем в костюме. Мне еще больше захотелось уговорить Лего-Мена позволить навестить его на работе в обеденный перерыв (я готова была пообещать ему что угодно, даже не упоминать о совместном пении и не просить кого-либо побарабанить для меня). И мне это удалось.

Войдя в стеклянное здание главного офиса компании в сонном центре Биллунда, я сразу почувствовала дух свободы – нечто среднее между Кремниевой долиной и офисом Google. Я удобно устроилась на круглом диване, словно собранном все из тех же деталей «лего», и задумалась, не будет ли воспринято как проявление дурного тона, если поиграться с огромным бассейном из белых пластиковых кирпичиков, который был установлен в приемной.

Лего-Мен вышел встретить меня и провел в офис. Он показал залы для совещаний – все они были названы в честь игрушек. Тут я немного успокоилась, потому что уже начала волноваться, когда несколько недель мне отвечали по телефону, что муж в 9.30 находится в Tinsoldaten – «Оловянных солдатиках», а потом отправится в Bamse – «Плюшевого мишку». В каждом зале на столе находились большие вазы с деталями «лего», чтобы сотрудники и гости могли что-нибудь конструировать в ходе разговора.

– На этих совещаниях я почти ничего не слышу, – пожаловался Лего-Мен, – поскольку все роются в этих вазах в поисках нужной детали.

LEGO в Дании – это не просто фирма, а образ жизни, маяк культуры, ставший по-настоящему культовым. Датчане гордятся своим самым знаменитым экспортируемым товаром,
Страница 17 из 22

который клянут родители во всех уголках земли, когда наступают босой ногой на очередную деталь конструктора. В Интернете существует огромное сообщество почитателей этого конструктора, которые называют себя AFOL – Adult fan of LEGO («взрослые поклонники LEGO»).

– Наверное, это какие-нибудь придурки, которые не могут найти себе подружку? – предположила я.

– Вовсе нет, – резко ответил Лего-Мен. – Если хочешь знать, в это сообщество входят Дэвид Бекхэм и Брэд Питт. Так что я работаю в очень престижной компании!

В 2014 году фильм «Лего» побил все рекорды по сборам. Идеи творчества, командного духа и «энергии игры» произвели такой фурор, что картине посвятили больше колонок и статей, чем любому другому детскому фильму. Картину даже обвиняли в пропаганде социализма! «Троцкистские» руководители LEGO были в восторге: продажи билетов и игрушек после такой рекламы взлетели до небес, и многие юные умы вдохновились идеей попытаться жить чуть более по-датски.

После обеда (ржаной хлеб, салат и свинина – и, как и было обещано, никакого сахара!) я устроила себе экскурсию по заводу, чтобы понять, в чем тут дело. Ко мне присоединились японские туристы, которых пригласили по особому случаю. Мы увидели, как делают миниатюрные фигурки: улыбающиеся желтые лица, U-образные ручки и шлем из волос. Несколько бракованных фигурок безжалостно уничтожили. На упаковку к эльфам (то есть к работникам завода) отправляются только безукоризненные экземпляры.

«Лего» – не самые дешевые игрушки, но безупречное качество оправдывает высокую цену продукции. Основатель компании Оле Кирк Кристиансен однажды сурово отчитал своего сына Годтфрида, когда тот с гордостью объявил о своем решении сэкономить на производстве, сделав слой краски на игрушках более тонким. Оле заставил сына отозвать всю партию и лично перекрасить каждую игрушку. С тех пор девизом компании стали слова: «Только лучшее может быть достаточно хорошим».

В настоящее время компания оценивается примерно в 14,6 миллиарда долларов (8,6 миллиарда фунтов). Это крупнейший мировой производитель игрушек. Сегодня в мире насчитывается около 560 миллиардов изделий «лего», то есть по 86 игрушек на каждого жителя планеты (поскольку я даже в детстве не была поклонницей этого конструктора, то мне очень интересно, кому же досталась моя доля). Кроме того, LEGO производит 400 миллионов шин в год для своих автомобилей, что выводит компанию в число крупнейших производителей шин в мире. А, да, чуть не забыла: каждую секунду в мире продается семь наборов «лего». О, вот продали еще один. И еще. И еще…

В настоящее время компания принадлежит Кьельду, внуку Оле Кирке Кристиансена. Он самый богатый человек в Дании, но при этом не переводит свои активы в тропический налоговый рай. Кьельд Кристиансен даже в Копенгагене не живет, предпочитая ему Биллунд – крохотный городок, где все начиналось.

Главный офис LEGO находится в Ютландии. Все знаменитости, если они пожелают встретиться с игрушечных дел мастером, должны отправляться в абсолютное никуда, буквально на край земли.

Кристиансены не просто сделали Биллунд своим домом, они оплатили строительство собственного аэропорта, второго по величине в Дании, который расположен в городе с шеститысячным населением. Они же построили церковь, общественный центр, школу, молодежный клуб и библиотеку. В Ютландии по-настоящему любят Кьельда, который таинственным образом изменил написание своей фамилии на Кирк Кристиансен (через «К», а не через «C», как у деда), и теперь местные жители любовно (впрочем, чуть зловеще) называют его «ККК».

Я могла с уверенностью утверждать, что Лего-Мену безумно нравится его работа. Это было замечательно, в противном случае оказалось бы, что мы разрушили свою жизнь впустую. Когда я спросила, что его привлекает больше всего, он ответил: кроме еды, пения и скидок для сотрудников в фирменном магазине его манит интересная работа.

– Здесь почти никто не ругает свою работу, как это делают в Англии, – сказал Лего-Мен. – Выбирая сферу деятельности, датчане думают не о том, сколько они будут зарабатывать, а о том, насколько работа окажется для них интересной. Образование здесь бесплатное, и каждый может научиться чему угодно. Знаешь, они платят такие налоги, что могут позволить себе заниматься любимым делом, а не горбатиться за большую зарплату.

– Значит, у них меньше поводов жертвовать своими увлечениями во имя золотого тельца? – спросила я.

– Именно! Чем больше зарабатываешь, тем больше платишь налогов.

Лего-Мен рассказал мне об одном слове, которое очень точно отражает отношение датчан к работе. Это понятие arbejdsglaede (происходит от датских слов arbejde – «работа» и glaede – «счастье»), означающее «счастье от работы», является основополагающим для характеристики качества жизни в Скандинавии. Это слово существует только в скандинавских языках.

А вот японские туристы, с которыми я встретилась на заводе, рассказали мне, что в их лексиконе есть совсем другое понятие, связанное с работой, – karoshi, «смерть от переутомления, вызванного напряженной работой». Судя по всему, в Дании это никому не грозит.

Вечером мы с Лего-Меном обсуждали свои ближайшие планы, и тут он сообщил, что на два дня уезжает.

– У нас будет корпоративный отдых. Нам велели взять удобную одежду и полностью расслабиться, чтобы «повысить производительность с помощью йоги».

– Что? – я не поверила своим ушам. Лего-Мен никогда в жизни не занимался йогой!

– Так написано в рассылке… – Он показал на экран своего монитора.

– А что значит «повысить производительность с помощью йоги»?

– Не знаю, – пожал плечами муж. – Но, похоже, на следующей неделе не ты одна будешь работать в пижаме.

Баланс между работой и личной жизнью, установившийся у Лего-Мена, показался мне весьма привлекательным. Семейная компания по производству игрушек, главная задача которой – делать детей счастливыми и развивать творческий потенциал, никогда не отличалась жесткими требованиями к своим сотрудникам. Мне представлялось, что опыт Лего-Мена уникален. Неужели подобное происходит во всех датских компаниях? Задавшись таким вопросом, я решила изучить другие сферы производства.

Порыскав в Интернете, я выяснила, что и в общественном секторе дело обстоит неплохо. Известный репортер американского канала ABC News Билл Вейр несколько лет назад обычного датского мусорщика сделал мировой звездой. Вейр познакомился с Яном Дионом в Копенгагене. Тот рассказал Биллу, что с удовольствием собирает мусор: ведь он работает по пять часов в день, а остальное время может проводить дома, с семьей. Или, например, тренировать команду по гандболу в школе, где учатся его дети (как показывает опрос министерства культуры, 53 процента датчан занимаются волонтерской работой – то есть тем, что делает их счастливее, как полагают ученые из Эксетерского университета[35 - Эксетерский университет – университет в Юго-Западной Англии.]). Ян поведал всему миру, что в Дании никого не оценивают по карьере, и он по-настоящему счастлив, поскольку каждый день по дороге на работу встречает друзей, а пожилые дамы угощают его кофе.

Вдохновленная этой историей, я попыталась завязать разговор с человеком, забиравшим мой мусор, но он: а) спешил; б) плохо
Страница 18 из 22

говорил по-английски; в) не любил кофе (единственный известный мне датчанин со столь странными пристрастиями). Все это я поняла по его ворчанию, когда указала ему на кофеварку и предложила чашечку кофе. Сблизиться под кофеин не получилось. Однако он улыбнулся. После многозначительной жестикуляции мне удалось понять, что ему нравится его работа.

– Вы счастливы? – спросила я мусорщика, стоя на пороге, кутаясь в совершенно непрактичный плед цвета вишни и пытаясь удержать собаку, которая рвалась на заснеженные просторы Стиксвилля-на-Море.

Мусорщик посмотрел на меня как на ненормальную, кивнул и попытался улизнуть.

– Счастливы? Из десяти? – Я подняла обе руки, растопырив пальцы.

В этот момент появилась почтальон на скутере, которая предложила свои услуги переводчика. Чувствуя себя глуповато, я объяснила, о чем пытаюсь спросить мусорщика: мне нужно, чтобы он оценил степень своего счастья по шкале от нуля до десяти.

– О'ке-е-е-е-й…

Почтальон тоже взглянула на меня как на душевнобольную, после чего очень быстро что-то сказала мусорщику. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом сделали некий жест – по-моему, это был датский аналог вращения пальцем возле виска. Они явно считали меня сумасшедшей.

– Otte? – в конце концов ответил мусорщик.

– Восемь! – воскликнула я, прежде чем почтальон успела перевести. – Это значит «восемь», верно? – Я с удовлетворением посмотрела на почтенную даму, радуясь, что уже умею считать до десяти (ну, то есть до восьми) по-датски.

Почтальон кивнула, окинула меня оценивающим взглядом и укатила на своем скутере.

Воодушевленная удачным исследованием, я принялась изучать все вокруг. В ближайшем крупном по датским меркам городе Орхусе я встретилась с инструктором по йоге и поинтересовалась ее мнением. Ида оказалась истинной представительницей викингов – очаровательной, энергичной, загорелой и подтянутой. «Если йога делает людей такими, – подумала я, – ею стоит заниматься». Я рассказала Иде о своем проекте «Счастье» и спросила, что она об этом думает. По мнению Иды, у датчан сложился прекрасный баланс между работой и личной жизнью, который и делает их счастливыми.

– А если баланс пока не наступил, то мы обязательно к этому стремимся. И спрашиваем себя: «Счастливы ли мы здесь?» Если ответ утвердительный, мы остаемся. В противном случае просто уходим, ведь все понимают: то, как мы тратим значительную часть своего времени, очень важно. Мне нужна простая жизнь – я хочу больше времени проводить на природе и с семьей. Когда слишком много трудишься, в жизни возникает стресс, а это приводит к болезням, и тогда вообще не можешь больше работать.

Ида поведала мне, что раньше она работала в Копенгагене, занималась связями с общественностью в одной политической партии. Но ее работа была сопряжена с такими стрессами, что у нее начали выпадать волосы.

– Волосы лезли буквально клочьями. Я постоянно чувствовала усталость, а однажды даже упала с велосипеда и получила травму. Тогда я решила: так больше нельзя жить, нужно что-то менять.

На следующей неделе Ида оставила эту работу и начала учиться на инструктора по йоге. Поскольку Дания – государство социальное, она, как и другие датчане, не боялась сменить карьеру.

Через пять недель «карантина» после увольнения человек получает те же деньги, что и тот, кто попал под сокращение штатов: 80–90 процентов своего заработка в течение двух лет. Датский рынок труда построен по модели «гибкой безопасности»: работодателям проще сокращать персонал, но при этом люди защищены и обеспечены на время поисков интересной работы. Пособие выплачивается из госбюджета. Согласно статистике, 20 процентов датских сотрудников каждый год меняют работу, а 40 процентов людей, потерявших работу, находят новую в течение первых трех месяцев.

Дания тратит на их профессиональную переподготовку денег больше, чем любая другая страна, входящая в Организацию экономического сотрудничества и развития, которая объединяет 35 государств. Правительство, профсоюзы и компании платят работникам за переподготовку и овладение новыми профессиональными навыками, что помогает людям соответствовать меняющимся условиям на рынке труда.

Поскольку смена работы не влияет на размер пенсии или продолжительность отпуска, препятствий к смене работодателя в Дании просто не существует. Вы можете переходить с одной работы на другую, сохраняя все пенсионные отчисления и положенные вам дни отпуска. Система оказалась очень эффективной: сегодня уровень безработицы в Дании составляет всего пять процентов. Вдобавок примерно две трети работающих датчан состоят в профсоюзах, которые бдительно следят за соблюдением их прав и привилегий. Так что профсоюзы в Дании – это реальная сила.

– В Дании у всех есть выбор, – сказала мне Ида. Сейчас она работает по собственному графику, а уютная студия йоги, где горят свечи, всегда ждет ее. – Я бы оценила свой уровень счастья на «восемь» из десяти. Можно было бы поставить «десятку», но я все еще не встретила любовь всей своей жизни, хотя и не теряю надежды! Я благодарна судьбе за то, что решилась на перемены. Сейчас я чувствую, что живу по-настоящему.

В устах Иды все звучит разумно и просто: ее не устраивала жизнь, она решила все изменить, и теперь у нее все хорошо. Не уверена, что смогла бы когда-нибудь принять столь же важное решение, не получив сначала увесистого пинка. Впрочем, я же никогда не жила по-датски.

Интересно, действительно ли датчане смелее нас? Или они просто уверены в завтрашнем дне? К этому склоняется Мартин Бьергорд, предприниматель, который стал олицетворением счастья на работе, когда в 2013 году вышла его книга «Побеждать без потерь». Пятнадцать месяцев он трудился в американской компании, и этот период был настолько тяжелым для него, что заработал себе бессонницу.

– Не знаю, доводилось ли вам когда-нибудь не спать по ночам, но если это продолжается довольно долго, ваше состояние ухудшается на глазах. После третьей бессонной ночи я подумал: мне необходимо это изменить, нужно уйти из среды, которая выматывает меня. В день своего увольнения я заснул сном младенца и с того времени чувствую себя на удивление хорошо.

Мартин бегает по утрам, обожает путешествовать, у него есть семилетняя дочь Мюнде. Высокий, загорелый, поразительно моложавый для своих тридцати восьми лет, Мартин утверждает, что любой день жизни должен быть «фантастическим». Он каждый день «подзаряжает свои батарейки» – занимается спортом и развлекается. Неудивительно, что свой уровень счастья он оценил на «полную десятку».

– Дания находится на переднем крае движения за обретение истинного счастья на работе, – сказал мне Мартин после своего дневного сна в дождливую среду. – Считаю, это связано с равенством и прекрасной системой социального обеспечения. Очень трудно быть счастливым, когда нет уверенности в завтрашнем дне. Но датчане знают, что, даже потеряв работу, они не окажутся на улице, им помогут. А значит, они трудятся более эффективно, испытывают меньше стрессов и чувствуют себя счастливыми на работе. В США никто не рассчитывает на помощь – там каждый сам за себя. Они много зарабатывают, у них не такие высокие налоги, но они должны сами о
Страница 19 из 22

себе позаботиться. Если что-то случится, а у тебя нет страховки, то… – Мартин не сразу подобрал нужное слово, но все же нашел его: – тогда тебе пипец. В Дании же существует устойчивый баланс между работой и личной жизнью.

Симбиоз работы и игры в Дании возник случайно. После Второй мировой войны нужно было поднимать промышленность, и растущим городам потребовалась новая рабочая сила. Правительство начало приглашать специалистов из-за рубежа, и тогда впервые женщины самого разного происхождения стали работать на полную ставку – с девяти до пяти (в Дании – с восьми до четырех). В период с 1960-го по 1990-й год рынок труда в Дании увеличился на миллион человек, из них 850 тысяч составляли женщины, о чем мне поведали в Международном центре исследований по проблемам женщин и гендерного равенства.

В то время считалось нормой, что замужние женщины, принадлежащие к среднему классу, продолжают работать, хотя раньше трудились только незамужние или испытывающие нужду женщины. Когда женщины стали трудиться полный рабочий день, остро встал вопрос об исполнении родительских обязанностей. Правительство установило определенную продолжительность рабочего дня, декретного отпуска и отпуска по уходу за ребенком.

Так зародились идеи здорового баланса между работой и отдыхом, что в настоящее время для датчан является узаконенной нормой. По пятницам введен сокращенный рабочий день, чтобы люди могли больше времени проводить со своими семьями. У родителей есть полностью оплачиваемый свободный день, который они могут провести с детьми, если те вдруг заболели.

Дания заслуженно занимает первое место по показателю гармоничности сочетания работы и личной жизни. К ней приближаются Нидерланды, Норвегия и Бельгия, а Великобритания и США находятся на 22-м и 28-м местах соответственно.

Официально продолжительность рабочей недели в Дании составляет 37 часов – одна из самых коротких в Европе. Но согласно данным статистического управления Дании, в действительности датчане работают еще меньше – в среднем всего 34 часа в неделю. Ежегодно работодатели обязаны предоставлять персоналу пятинедельный оплачиваемый отпуск, то есть датчане в среднем работают по 18,5 дня в месяц. Все это производит фурор на приезжих, и некоторые американские экспаты буквально требуют, чтобы им позволили работать каждый день с восьми до шести, так как они опасаются, что, когда отправятся на родину, возвращение может стать для них настоящим шоком.

Возможно, датчане проводят на работе непомерно мало времени, но она доставляет им истинное удовольствие. Как показывает исследование, проведенное аналитической фирмой «Рэмболл», 57 процентов датчан хотели бы сохранить работу, даже если бы выиграли в лотерею и до конца жизни были бы обеспечены. О том же свидетельствуют данные датского Ольборгского университета: 70 процентов населения «разделяют или полностью согласны» с утверждением, что они предпочли бы иметь оплачиваемую работу, даже если бы не нуждались в деньгах.

Датские работники испытывают самую высокую в Евросоюзе удовлетворенность условиями и результатами труда, о чем свидетельствует недавнее исследование, предпринятое Еврокомиссией. Согласно всемирному исследованию конкурентоспособности, в Дании отмечается самый высокий уровень мотивации работников. По данным проекта «Евробарометр», датские труженики – самые счастливые в Евросоюзе, а исследование Randstand.com показало, что они к тому же и самые счастливые в мире. Позитивный настрой работников повышает их производительность на 12 процентов, что подтверждается исследованиями, проведенными британским университетом Уорвика.

Дания занимает третье место в Европе по показателям производительности труда. Может быть, люди здесь работают не слишком много, но уж точно очень хорошо. По уровню инноваций страна находится на девятом месте в мире, а Всемирный банк признал Данию наиболее благоприятной страной Европы для ведения бизнеса.

И счастливые датчане согласны с такой оценкой.

Однако не все так безоблачно. Несмотря на очевидные преимущества занятости населения в Дании, стрессы, как обнаружила на собственном опыте Ида, становятся все более распространенным явлением на работе. Отдел профзаболеваний университетской больницы Хернинга провел исследование, согласно которому каждый десятый работающий датчанин считает, что часто испытывает стресс. Данные результаты подтверждаются Национальным институтом социальных исследований, Национальным институтом общественного здоровья и Датским национальным центром исследования рабочей среды. Отдельные профсоюзы приводят еще более тревожную статистику, и с ними согласны Конфедерация работников и гражданских служащих Дании, Датская ассоциация юристов и экономистов и Союз финансовых услуг. По их оценке, стрессам на работе подвержены до 30 процентов трудящихся датчан.

Я была поражена тем, что в стране, где сложился наилучший в мире баланс между работой и личной жизнью, существует проблема стресса. Впрочем, как не имеется точной статистики относительно того, сколько датчан испытывает стресс, так нет и однозначного понимания причин стресса у работников. Александр Кьерулф, специалист по «счастью на рабочем месте» из организации wllhooinc.com, усматривает негативное влияние в растущем распространении смартфонов, ноутбуков и удаленной работы.

– Сегодня люди все чаще проверяют электронную почту по вечерам, – говорит он. – Это нехорошо, потому что утрачивается возможность расслабиться и восстановить силы.

Такую точку зрения поддерживают и некоторые профсоюзы. Датская ассоциация юристов и экономистов утверждает, что 50 процентов работы ее членов приходится на выходные дни и отпуска.

Ситуация в секторе крупного бизнеса в Дании также меняется. За последние двадцать лет количество высокопрофессиональных иностранных специалистов, приезжающих в Данию на работу, выросло на 500 процентов. Таковы данные датской иммиграционной службы. Поскольку эти «образованные иммигранты» платят высокие налоги и приезжают в страну на пике своей карьеры и здоровья, они не обременяют систему социального обеспечения и вносят значительный вклад в бюджет страны. Это усиливает ощущение конкуренции на рабочем месте у коренных датчан, что и порождает стрессы (о чем говорили многие местные жители). Странное ощущение – быть «чертовым иностранцем, который приехал и украл нашу работу», но в Дании я чувствовала себя именно так. Подобное положение дел вызывает тревогу у многих коренных датчан.

Надо заметить, что у датчан высокие требования к работе.

– Мы знаем, что нам гарантирована работа, и в случае потери рабочего места будем защищены, – рассказала мне руководитель среднего звена в крупной датской компании. – Если работа не будет меня удовлетворять, я не побоюсь предъявить претензии руководству. Мы понимаем, что находимся в очень хорошем положении по сравнению с остальной Европой. Но что происходит, если мы не чувствуем себя на работе прекрасно? Тогда нам кажется, что-то идет не так. Я знаю нескольких человек, которые уволились из-за стресса именно по этой причине.

Чтобы ощущать arbejdsglaede, большинству датчан необходимо буквально наслаждаться работой. Для многих
Страница 20 из 22

из них работа – это не просто источник дохода. Им требуется гораздо больше, и это обстоятельство делает их очень привередливыми. Из надежного источника мне известно, что в LEGO недавно случился настоящий бунт, когда фирма сменила поставщика кофе!

– Во внутренней сети начался настоящий бедлам, – сообщил мой тайный агент. – Того типа, который принимал решение относительно кофе, буквально затравили. Люди просто с ума посходили! Такова наша культура. Мы привыкли к тому, что у нас все хорошо. А если мы не получаем того, на что рассчитывали, то впадаем в депрессию, или, по крайней мере, думаем, что испытываем ее.

Согласно другой теории, из-за участившихся в последние годы стрессов на рабочем месте датчане стали уделять больше внимания этой проблеме. Начитавшись различных источников, они начинают думать: «О, и правда, у меня стресс!» Ученые из Датского национального центра исследований рабочей среды недавно выразили озабоченность: концентрация на проблеме стресса может привести к неожиданному результату, и люди начинают выискивать у себя признаки стресса даже тогда, когда на то нет никаких оснований. Многие датчане берут отпуска из-за стресса в качестве «превентивной меры».

«Король счастья на рабочем месте» Александр выдвигает другую гипотезу:

– Не думаю, что уровень стрессов в Дании выше, чем в других странах. Просто у нас лучше заботятся о людях.

Датчанину, которому врачи поставили диагноз «стресс», местный муниципалитет может предоставить оплачиваемый отпуск продолжительностью до года, а затем предложить сокращенную рабочую неделю и бесплатные консультации психолога.

– В США и Англии работникам приходится сражаться в одиночку. В Дании, если вы скажете, что страдаете от стресса, вам на помощь придут работодатель и врач. Они обязательно сделают все, что в их силах, чтобы помочь вам.

– То есть вы хотите сказать, что датчане немного избалованы? – уточнила я.

– Мы заботимся друг о друге, – поправил меня Александр. – И возвращаем людям здоровье и душевное равновесие, а они начинают работать эффективнее.

Это показалось мне правдоподобным. Дания ведь по-прежнему занимает ведущее место по уровню счастья, мотивации работников, балансу работы и личной жизни, эффективности труда. Конечно, далеко не все идеально, но я абсолютно уверена, что нам следует поучиться у этой страны гармоничному сочетанию работы и личной жизни.

Проведя еще один день в напряженном изучении проблемы счастья, в шесть вечера я налила себе лечебный бокал вина и задумалась: а насколько применимы датские принципы к моему существованию возле ноутбука.

Приехав сюда, я оставила хорошую работу и перешла на фриланс. Большинству ютландцев подобная концепция непонятна. Очень многие спрашивали меня, когда же я намерена найти «нормальную работу». По имени меня здесь не знали – для всех я была «жена Лего-Мена». Только работа все еще определяла меня как личность и отличала от маленьких желтых фигурок с одинаковыми прическами. Моя работа всегда была моей идентичностью, поэтому мысль о том, чтобы меньше заниматься ею, меня пугала.

Мне была понятна идея «за деньги счастья не купишь». Выбирая карьеру журналиста, я знала, что мне это будет интересно, но вряд ли работа принесет богатство, яхты и шампанское (разве что в служебной командировке). Я понимала, что успех и счастье должны иметь иное измерение, помимо денег. Можно упорно работать и пополнять свой банковский счет, но потом все потратить на то, чтобы твои житейские обязанности выполнял кто-то другой, а ты мог вернуть себе душевное равновесие и заставить себя действовать дальше. В определенный момент начинаешь осознавать простую жизненную математику: «Меньше новых блестящих вещей = Меньше переработки = Счастливая жизнь».

Почему же мне так трудно сказать «нет» работе? Ведь у меня ни на что не остается времени! Когда я была штатным сотрудником, мне было тяжело, но теперь стало еще хуже. Самое неприятное во фрилансе – никогда не знаешь, когда получишь очередную выплату и когда этот источник иссякнет. Поэтому мне казалось глупым нажимать на тормоза и прекращать работать по вечерам и в выходные. Я просто не могла отказаться от очередной работы, но потом просыпалась посреди ночи от ощущения, что сроки приближаются, а работы еще много. Но ведь мы приехали сюда, чтобы избежать этого!

Английские врачи говорили нам, что нарушение баланса между работой и отдыхом может быть одной из причин, по которой я до сих пор не могу забеременеть. Два последних года меня накачивали гормонами. Я превратилась в подушечку для иголок – столько уколов мне сделали. Перепробовав множество способов лечения бесплодия, пообещала себе здесь по-настоящему расслабиться. И решила перестать волноваться по поводу зачатия и прекратить так напряженно работать, если получится.

Слова нордической богини Иды звучали у меня в ушах, когда я потянулась за вторым бокалом вина: «Если слишком много работать, возникает стресс, стресс вызывает болезни, и тогда вообще не можешь работать». (Я говорила, что у меня сейчас перерыв? Ну так и нечего осуждать!) За бокалом номер два я почувствовала прилив сил. Вдохновленная собственной смелостью и молодым божоле[36 - Божоле – сорт французского вина.], я навела курсор на маленькое яблочко в верхнем левом углу экрана ноутбука. «Буду жить по-датски, – подумала я. – И больше не буду рабой своей электронной почты!»

Было 18.25 по датскому времени. В Англии еще 17.25 – целых тридцать пять минут до того момента, когда редакторы журналов и газет, с которыми я сотрудничала, подумают, что можно начать собираться. До утра я могу упустить целых две тысячи секунд электронного общения, последних добавлений, изменений, сроков и заказов. И это только в том случае, если лондонцы отправятся домой вовремя, что, впрочем, маловероятно.

Ощущая приток адреналина (и желчи), я навела курсор на надпись «выключить» и кликнула. Наступила тишина. Жужжание работающего вентилятора ноутбука, которое уже стала воспринимать как неотъемлемый фон моего нового скандинавского дома, утихло. Экран погас. Но моя жизнь на этом не кончилась.

Никто не звонил мне по мобильному телефону, требуя немедленно ответить на срочное электронное письмо. Никто не наводил из Лондона лазерный луч, который должен был разбудить меня даже в Ютландии и дать понять, что срочно понадобились мои услуги. Никакие почтовые голуби не летели над Северным морем, чтобы припасть к истокам моих мудрости и опыта.

Я с удивлением обнаружила, что не так уж незаменима, как думала раньше. Моей естественной реакцией стала паника. Мне казалось, моя карьера только что закончилась и я больше никогда не получу новой работы. Но потом собралась с силами и остановила этот поток идиотии. Как выяснилось, такая стратегия оказалась гораздо эффективнее.

Я устроила себе вечер отдыха, несмотря на то что проработала всего на два часа больше, чем обычный датчанин. Отправившись с собакой в лес, я почувствовала себя персонажем датского сериала «Убийство»: казалось, вот-вот наткнусь на чью-то могилу. Посмотрела телевизор, поговорила с мужем… Жизнь продолжалась. А что было поутру? Множество электронных писем, призванных поддержать меня, и несколько посланий из службы по
Страница 21 из 22

связям с общественностью. Больше в папке «Входящие» не оказалось ничего. Второй урок жизни по-датски был усвоен.

Чему я научилась в этом месяце:

1. Кто-то в мире воспользовался моей долей кирпичиков «лего».

2. Закон Янте странным образом способен освободить любого человека.

3. Если хочешь избежать стрессов, то Дания – самое подходящее место.

4. Оказывается, я не так уж важна, как думала до сих пор. Если устрою себе перерыв, никто не умрет. И это ОЧЕНЬ ХОРОШО.

3. Март

Хобби и датский язык

Когда у нас с Лего-Меном появилось свободное время, нужно было решить, чем его заполнить. На родине с этим не было никаких проблем. Там мы вели социальную жизнь: у нас было множество друзей и родственников, с которыми нужно было поддерживать отношения, но на них вечно не хватало времени, потому что мы были очень заняты. Теперь у нас появилась такая возможность, но здесь не было ни друзей, ни родственников.

На выходные мы слетали домой, где повидались с множеством людей. Даже возникло ощущение, будто мы – приглашенные звезды, исполняющие скромную роль в каком-то фильме. Мы появились всего на один вечер, сорвали аплодисменты, а потом вернулись в Стиксвилль и поняли, что нужно все начинать заново. Кое-кто из друзей изъявил желание навестить нас, а некоторые присылали нам посылки с английским шоколадом и британскими журналами, за что я была бесконечно благодарна.

Но если мы собираемся еще девять месяцев жить по-датски, то невозможно каждые выходные пересекать Северное море. Нам нужно научиться развлекаться здесь, завести настоящих датских друзей и построить настоящую жизнь. Это немного пугало.

– Что происходит? – спросил меня Лего-Мен в четверг вечером.

Муж явно чувствовал себя не в своей тарелке. Я поняла это, когда увидела, как он только что достал посуду из посудомоечной машины, а теперь передвигал дорогой подсвечник от датского дизайнера с одного конца стола на другой, оценивая, где тот будет смотреться более выигрышно.

– Что ты имеешь в виду? – я ответила вопросом на вопрос, оторвавшись от книги и ткнув пальцем в конец прочитанного предложения, чтобы не потерять нужное место. Я надеялась, что разговор будет недолгим.

– Ну, мы прибрали дом, погуляли с собакой, посмотрели «Мост». Но сейчас всего семь вечера…

– И…?

– Что нам делать дальше?

– А, понимаю. Почему бы тебе не почитать? – я кивнула в сторону книжного шкафа.

– Уже, – ответил муж, постучав себя по голове, словно в его черепе надежно хранились все книги, находившиеся в нашем доме.

– Ну… – Я потянулась за закладкой. Похоже, это надолго.

С тех пор как в нашей жизни возник странный новый баланс между работой и отдыхом, Лего-Мен словно потерялся. Он напоминал мне одного из тех счастливчиков, кто, выиграв в лотерею и имея впереди целую жизнь отдыха и роскоши, не знал, как распорядиться своей жизнью. Поскольку датчане работают всего по 34 часа в неделю, нам предстояло чем-то заполнить оставшиеся 134 часа. Мне вполне хватало чтения, телевизора и еды, но Лего-Мен был не таков. Он не считал, что мне полезно постоянно сидеть дома.

– Как ты думаешь, – спросил он, – что они все делают?

– Они?

– Датчане. То есть, чем они занимаются по вечерам?

– Не знаю, – я поднялась с дивана и заметила на нем вмятину: судя по всему, я сидела довольно долго. Черт побери, похоже, Лего-Мен прав…

– Может, спросим у кого-нибудь? – нехотя предложила я, уверенная, что сейчас меня заставят чем-нибудь заняться и понежиться на диване с книжкой в руках больше не удастся. – Мы ведь можем узнать, что делают нормальные люди…

– Мы – нормальные люди!

– …То есть другие люди, – я поспешила уточнить. – Я хотела сказать, другие люди.

– Да. Точно. Отличный план! Давай этим и займемся.

На следующий день я стала расспрашивать, как нормальные люди на нашей новой родине используют свое свободное время каждую неделю. А попутно узнать, как отдых влияет на их ощущение счастья. Я обратилась к главному датскому специалисту по отдыху, социологу Бьярне Ибсену, чтобы он рассказал, почему в Дании столько внимания уделяется сфере отдыха.

– Датчане, как и все скандинавы, любят клубы, ассоциации, разные общества, где можно заниматься своим хобби, – рассказал мне Бьярне. – Все началось с гимнастики.

– С гимнастики? – удивилась я.

– Да, в Дании это давняя традиция, так как гимнастика всегда считалась полезным занятием для здоровья общества. Особенно после модернизации сельского хозяйства во второй половине XIX века…

Я решила перефразировать его мысль доступным для домохозяйки языком:

– То есть крестьянам предложили делать сальто назад и все такое?

– Думаю, они ограничились кувырками вперед, – пробурчал Лего-Мен, роясь в куче вещей на столе в поисках своих очков.

– Ну да, кувырки вперед. Чем не гимнастика?

– Физические упражнения можно выполнять как на улице, так и дома, и для этого не требуется особого оборудования, – пояснил Бьярне. – В те времена гимнастика представляла собой скорее вольные упражнения, чем профессиональный вид спорта. «Спорт для всех» стал целью скандинавских стран уже в послевоенное время.

Весьма достойная цель. Исследования показывают, что умеренные физические нагрузки снижают риск развития депрессии и способствуют сохранению психического здоровья на долгие годы. Стало быть, активность и физические упражнения являются частью датского счастья?

Бьярне именно так и считает.

– Мы точно установили, что эти факторы благотворно влияют на людей. Все началось со спортивных клубов, но сейчас у нас есть самые разные группы.

Датское правительство давно поддерживает общества по интересам, предоставляя им помещения и создавая условия для развития. Люди в возрасте моложе двадцати пяти лет, которые желают создать ассоциацию или присоединиться к существующей, могут получить субсидии, а отдельные муниципалитеты (датский эквивалент графств или штатов) занятия в подобных группах пытаются сделать и вовсе бесплатными для тех, кто постарше.

В Дании насчитывается около 80 тысяч ассоциаций, в которых состоят примерно 90 процентов датчан. В среднем на долю одного датчанина приходится членство в чуть менее трех клубах. По словам Бьярне, в Дании есть поговорка: «Когда встречаются два датчанина, они тотчас организуют клуб».

– У нас есть клубы даже для таких занятий, которым вообще не требуется никаких клубов. Но поскольку в нашей стране господствует культура согласия, а датчане терпеть не могут конфликтов, то при малейших разногласиях группы распадаются на более мелкие структуры.

– То есть вы предпочитаете не спорить, а просто создать новый клуб?

– Именно так.

Бьярне рассказал, как в городке Ронне, что находится на небольшом острове Борнхольм близ побережья Зеландии, создали клуб любителей катания на роликах, но организаторы не смогли прийти к консенсусу по одному из правил.

– И тогда они разделились. Теперь в городе есть два клуба любителей роликовых коньков.

– Почему же датчане так тянутся в клубы?

– Членство в клубе отвечает идеалам единства, гармонии и равенства, которые присущи всем скандинавским странам. Для общества, основанного на доверии, очень важна принадлежность к клубу – она порождает в человеке активность,
Страница 22 из 22

стремление участвовать в общественной жизни и желание делить с другими членами ответственность за свой коллектив. Многочисленные исследования показывают, что членство в клубе способствует формированию доверия и делает жизнь человека более счастливой, поскольку оно придает ему значимость в глазах общества и укрепляет в нем чувство общности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/rassell-helen/hugge-ili-uutnoe-schaste-po-datski-kak-ya-celyy-god-balovala-sebya-ulitkami-uzhinala-pri-svechah-i-chitala-na-podokonnike/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

«Совиньон блан» – популярный сорт белого вина (здесь и далее примеч. ред.).

2

Argos – популярный британский интернет-магазин.

3

Джессика Флетчер работала учительницей английского языка, а с выходом на пенсию занялась написанием детективных романов под именем Джей Би Флетчер.

4

Sylvanian Families – игровой набор в виде животных производства японской компании Epoch.

5

My Little Pony – пластиковые лошадки с длинными гривами, которые можно расчесывать; популярные игрушки от американского производителя Hasbro.

6

Первый в мире тематический парк развлечений «Леголенд» был открыт в Биллунде (Дания), на родине конструктора LEGO в 1968 году. В настоящее время датский «Леголенд», построенный из более чем 46 млн кубиков LEGO, является самым крупным в мире.

7

Arla Foods – датско-шведская компания, крупный производитель молочных продуктов.

8

Noma – известный ресторан скандинавской кухни. В «Красном гиде Мишлен» ему присвоили две звезды из трех возможных.

9

R.E.M. – американская рок-группа.

10

Кристиан Бьернсков – профессор экономики из Университета Орхуса, второго по величине города в Дании.

11

Кристофер Джордж Латор Уоллес – американский хип-хоп-исполнитель, выступавший под псевдонимами The Notorious B. I. G., Biggie и Biggie Smalls.

12

«Больше денег, больше проблем».

13

Подразумевается морской стиль для загородного дома, характерный для Хэмптона, курортного городка в пригороде Нью-Йорка.

14

Экспа?т – сленговое название для иностранных специалистов.

15

Ютла?ндия – полуостров в Европе, разделяющий Балтийское и Северное моря. Площадь около 40 тыс. кв. км. Северная часть полуострова принадлежит Дании, а южная – Германии.

16

Стивен Уильям Хокинг – английский физик-теоретик и популяризатор науки, профессор математики в Кембридже; изучал теорию Большого взрыва и природу черных дыр.

17

Допами?н – нейромедиатор, вырабатываемый в мозге людей и животных; вызывает чувство удовольствия.

18

Джулия Эндрюс – знаменитая британская актриса, певица и писатель; обладательница премий «Эмми», «Грэмми», «Золотой глобус» и «Оскар».

19

Ричард Уолли Энтони Кертис – британский кинорежиссер, сценарист, продюсер, актер и писатель, получивший Орден Британской империи и награжденный премиями BAFTA и «Эмми». Как сценарист и продюсер, наиболее известен по своим романтическим комедиям «Четыре свадьбы и одни похороны», «Ноттинг Хилл» и «Мистер Бин».

20

Гилфорд – город в Юго-Восточной Англии, административный центр графства Суррей; расположен в пригороде Лондона.

21

Речь идет о знаменитой сцене в фонтане из кинофильма «Сладкая жизнь» Федерико Феллини.

22

Буквально: изготовленные в Дании.

23

Речь идет о диете, способствующей очищению организма.

24

Барочный архитектурный стиль, характерный для Англии начала XX в., в период правления короля Эдуарда VII (1901–1910 гг.).

25

Школа Баухаус – высшая школа строительства и художественного конструирования, учебное заведение, существовавшее в Германии (1919–1933 гг.), а также художественное объединение, возникшее в рамках этого заведения, и соответствующее направление в архитектуре.

26

Старейшая торговая марка Royal Copenhagen является одним из важнейших брендов Дании и Скандинавии в целом.

27

Аллюзия на одноименную книгу американской писательницы Элеаноры Портер, героиня которой учит окружающих играть «в радость».

28

Речь идет о владельцах автомобиля «Тойота Приус».

29

В настоящее время оно упразднено, а его функции переданы в ведение министерства климата и энергетики.

30

Тиннит – шум в ушах.

31

«Спецагент Арчер» – мультсериал о приключениях агентов Секретной разведывательной службы.

32

Хью Марстон Хефнер – американский издатель, основатель и шеф-редактор журнала “Playboy”.

33

Сара Лунд – героиня датского телесериала «Убийство».

34

Закон Янте – свод правил, сформулированных Сандемусе в романе «Беглец пересекает свой след», из которых следует, что в датском обществе право на индивидуальность не поощряется.

35

Эксетерский университет – университет в Юго-Западной Англии.

36

Божоле – сорт французского вина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.