Режим чтения
Скачать книгу

Идиотский бесценный мозг читать онлайн - Дин Бернетт

Идиотский бесценный мозг. Как мы поддаемся на все уловки и хитрости нашего мозга

Дин Бернетт

Вам знакома ситуация, когда вы пришли на кухню, но забыли зачем? Когда вспоминаете, что хотели позвонить маме, но телефон оставили возле кофемашины? Или когда вам кажется, что вы всех поразили своей идеей во время собрания, но неделю назад вы предлагали ровно эту же мысль и никто не взялся ее развивать. За все эти парадоксы отвечает ваш мозг: он путает вас, склоняет к глупостям, но он же помогает вам становиться лучше и развиваться. Разобраться в его сложном характере поможет доктор Дин Бернетт, специалист по нейронаукам. От других ученых его отличает прекрасное чувство юмора – он выступает в жанре стендап и ведет научно-популярный блог под названием «Болтовня о мозге» (Brain Flapping) для The Guardian. В своей книге «Идиотский бесценный мозг» он предельно просто объясняет все, о чем вы догадывались, но до сих пор не знали наверняка.

Дин Бернетт

Идиотский бесценный мозг

Как мы поддаемся на все уловки и хитрости нашего мозга

Dean Burnett

THE IDIOT BRAIN

First published in 2016 by Guardian Books, Kings Place, 90 York Way, London, N1 9GU and Faber & Faber Limited Bloomsbury House, 74–77 Great Russell Street London WC1B 3DA.

All rights reserved

© Dean Burnett, 2016

© Новикова М. В., перевод на русский язык, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Из этой книги вы узнаете

• о страхе в ситуациях, где для этого нет никаких оснований – Глава 1

• о непростых свойствах сна – Глава 1

• о предательстве памяти – Глава 2

• об эгоцентричности наших воспоминаний – Глава 2

• о природе фобий и социальной тревожности – Глава 3

• о влиянии наследственности на уровень интеллекта – Глава 4

• об умных людях, которые делают глупости – Глава 4

• о связи слуха и осязания – Глава 5

• о положительных свойствах гнева – Глава 6

• о непредсказуемой природе юмора – Глава 6

• о том, зачем мы проявляем жестокость к другим людям – Глава 7

• о последствиях разрыва отношений – Глава 7

• о наших заблуждениях вокруг депрессий – Глава 8

• о механизме работы галлюцинаций и бреда – Глава 8

Посвящается всем, у кого есть мозг.

Жить с ним непросто.

Книги о тайнах нашего мозга и подсознания

«Сила подсознания, или Как изменить жизнь за 4 недели»

Результаты многочисленных опытов показали удивительную закономерность – клетки мозга не отличают реальные физические переживания от воображаемых. Это дает нам свободу творить свою жизнь по собственному желанию. Профессор нейрохимии и нейробиологии Джо Диспенза предлагает научный подход к изменению жизни. Вы узнаете как действительно «работает» ваш мозг, научитесь проникать в сферу подсознания и перепрограммировать его.

«Пластичность мозга. Потрясающие факты о том, как мысли способны менять структуру и функции нашего мозга»

Мысли способны менять структуру и функции мозга ? используйте эту способность, чтобы усовершенствовать, перестроить и омолодить свой мозг. Доктор медицины Норман Дойдж предлагает революционный метод пластичности мозга. Вас ждут практические советы и истории о реальных людях, добившихся удивительных трансформаций.

«Код экстраординарности. 10 нестандартных способов добиться впечатляющих успехов»

Эта книга поможет заново взглянуть на свою жизнь ? бросьте вызов устоявшимся представлениям о работе, дружбе, постановке целей, осознанности и счастье. 10 конкретных правил, которые  разработал автор, основываясь на собственном опыте и долгих личных беседах с такими выдающимися людьми, как Илон Маск, Ричард Брэнсон, Кен Уилбер и Арианна Хаффингтон.

«Скорочтение»

Хотите научиться читать быстро и продуктивно? Эта книга ? уникальный курс рационального чтения. Вас ждут рекомендации специалистов и увлекательные практические упражнения, развивающие внимание, мышление, воображение, память. Вы научитесь легко и быстро прочитывать книги любой сложности.

Предисловие

Я начинаю эту книгу так же, как в большинстве случаев вступаю в беседу с незнакомцами: я приношу свои глубочайшие извинения.

Во-первых, простите меня, если моя книга вам не понравится. Угодить всем невозможно. Если бы я знал, как это сделать, то давно уже стал бы всенародно избранным повелителем мира. Или Долли Партон[1 - Долли Партон – крайне популярная в США певица в стиле кантри (здесь и далее цифрами обозначены сноски с примечаниями переводчика).].

Эта книга посвящена тому, как наше нелогичное поведение обусловлено странными и причудливыми процессами, происходящими в нашем мозге. Лично мне кажется, что вещи, о которых я здесь рассказываю, бесконечно прекрасны. Вы знали, например, что память эгоистична? Скорее всего, вы считаете, что в памяти хранятся знания и точные записи о событиях из вашей жизни, но это не так. Ваш мозг часто изменяет и исправляет воспоминания, чтобы представить вас в лучшем свете, прямо как любящая мамаша, которая всем рассказывает, как чудесно ее малыш Тимми сыграл роль в школьном спектакле, даже если в действительности малыш Тимми стоял столбом, ковыряясь в носу и пуская слюни.

А как вам понравится тот факт, что стресс на самом деле повышает вашу трудоспособность? Это не чьи-то досужие домыслы: так работает нервная система. Один из самых распространенных способов создать стрессовую ситуацию и тем самым повысить производительность – это тянуть с выполнением дела до последнего срока. Теперь, если последние главы этой книги внезапно окажутся лучше первых, вы будете знать почему.

Во-вторых, поскольку с формальной точки зрения это научная книга, простите меня, если вы ожидаете найти в ней исчерпывающее описание мозга и принципов его работы. Здесь этого нет. Дело в том, что я не принадлежу к «традиционному» научному кругу. В истории моей семьи я был первым, кто вообще задумался о поступлении в университет и не просто поступил туда, но окончил его и получил докторскую степень. Своей странной склонностью к наукам я настолько отличался от ближайших родственников, что начал задаваться вопросом: «Почему я такой?», и это привело меня к занятиям психологией и нейронауками[2 - Нейронауки (англ. neurosciences) – общее название всех наук, изучающих работу мозга и нервной системы, от психологии до неврологии и нейробиологии.]. Я так и не нашел удовлетворительного ответа на свой вопрос, но зато начал серьезно интересоваться мозгом, принципами его работы и наукой в целом.

Наука – это детище человеческого разума. Люди в целом неряшливы, неорганизованны и нелогичны (во многом из-за того, что так работает человеческий мозг), и это во многом отражается в науке. Давным-давно кто-то решил, что научные тексты непременно должны быть серьезными и напыщенными, и с тех пор все словно зациклились на этом. Большую часть своей профессиональной жизни я бросаю вызовы этому негласному правилу, и моя книга – это один из них.

В-третьих, простите меня, если, сославшись на эту книгу, вы внезапно проиграете спор со специалистом по нейронаукам. Науки о мозге очень изменчивы. На каждое утверждение, сделанное в этой книге, вы, скорее всего, сможете отыскать какое-нибудь новое исследование, которое опровергает его. Правда, в утешение тем, кто никогда раньше не читал научных текстов, я могу сказать, что то же самое относится совершенно к любой области
Страница 2 из 23

современной науки.

В-четвертых, простите меня, если вы считаете, что мозг – это нечто таинственное и не поддающееся описанию, находящееся на грани мистики, своеобразный мост между миром людей и сферами непознанного. В таком случае вам совершенно точно не понравится эта книга.

Не поймите меня неправильно, во всем мире действительно невозможно найти что-нибудь настолько же загадочное, как человеческий мозг; он невероятно интересен. Однако существует некое странное убеждение, что мозг «особенный», что он неподвластен критике, наделен какими-то исключительными качествами, а наши суждения о нем настолько ограничены, что едва затрагивают лишь мизерную часть его реальных возможностей. При всем уважении, это полная чушь.

Человеческий мозг – это всего лишь внутренний орган и в этом качестве представляет собой гремучую смесь привычек, личностных качеств, устаревших процессов и неэффективных систем. Во многом мозг стал жертвой собственного успеха. Прежде чем достичь современного уровня развития, он эволюционировал на протяжении многих миллионов лет, но в результате скопил огромное количество мусора. Этим он похож на компьютерный жесткий диск, забитый старым софтом и ненужными загрузками, которые мешают ему выполнять свои основные функции, подобно проклятым всплывающим окнам с предложением купить уцененную косметику на давно заброшенных сайтах – они появляются, когда вы всего-навсего пытаетесь проверить почту.

Короче говоря, мозг несовершенен. Может быть, он и является очагом сознания и двигателем всех наших переживаний, но, даже несмотря на эти почетные роли, он все равно невероятно плохо организован. Достаточно просто взглянуть на него, чтобы понять, насколько он чудной: он похож на мутировавший грецкий орех, желе из фильмов ужасов, отслужившую свой век боксерскую перчатку. Несомненно, он внушает уважение, но он далек от совершенства, а его недостатки влияют на все, что люди говорят, делают и чувствуют.

Поэтому вместо того, чтобы приуменьшать значение самых ярких странностей мозга или даже закрывать на них глаза, следует акцентировать на них внимание и даже воспевать. В моей книге речь пойдет о многих невероятно забавных особенностях нашего мозга и о том, как они влияют на нашу жизнь. Кроме того, я расскажу о некоторых взглядах на работу мозга, которые оказались в корне неверными. Я надеюсь, что, закончив чтение, вы почувствуете себя увереннее и станете лучше понимать, почему окружающие (или вы сами) все время так странно себя ведут, а также получите полное право скептически относиться ко всякой псевдонаучной чепухе о мозге, которая в последнее время лезет изо всех щелей. Преследуя эти высокие цели, я и писал эту книгу, если только к ней вообще применимы подобные пафосные слова.

И наконец, мои последние извинения связаны со словами одного моего бывшего коллеги. Он как-то заявил, что мою книгу опубликуют, только когда «ад замерзнет». Прости меня, Сатана. Наверное, это доставило тебе страшные неудобства.

    Дин Бернетт, PhD (честное слово)

Глава 1

Управляющий мозг

Как мозг постоянно допускает оплошности, управляя телом

Много миллионов лет назад не существовало механизмов, благодаря которым мы сейчас способны думать и рассуждать. Первая рыба, которая на заре времен выбралась на сушу, не терзала себя мучительными сомнениями, размышляя: «Зачем я это делаю? Здесь невозможно дышать, и у меня вообще нет легких, что бы они из себя ни представляли. Клянусь, никогда больше я не буду играть с Гэри в “правду или действие”»[3 - «Правда или действие» – игра для больших компаний. Участники игры по очереди задают друг другу вопросы, как правило, личного характера. Человек, которому задан вопрос, обязан ответить на него правду. Если он не хочет отвечать, то должен выполнить желание автора вопроса.]. Нет, до сравнительно недавнего времени мозг выполнял очень простую и понятную роль: всеми доступными средствами сохранял телу жизнь.

Очевидно, что мозг первобытного человека хорошо справлялся с этой задачей, потому что человечество как вид выжило и стало самой главной формой жизни на земле. С тех пор у людей развились сложные познавательные способности, однако функции, которые выполнял мозг первобытного человека, не потеряли своей значимости. Пожалуй, они стали даже еще важнее; способность рассуждать и разговаривать стоит не так уж многого, если при этом вы умираете от того, что просто все время забываете поесть или гуляете над пропастью.

Тело необходимо мозгу, чтобы его питать, а мозг необходим телу, чтобы его контролировать и заставлять делать то, что нужно. (На самом деле они связаны еще сильнее, чем следует из этого утверждения, но не будем пока углубляться в детали.) Поэтому в мозге протекает множество базовых физиологических процессов: контроль за работой внутренних органов, реакция на возникающие проблемы, удаление отходов. В общем, техобслуживание. За эти жизненно важные процессы отвечают ствол мозга и мозжечок. Иногда, чтобы подчеркнуть их примитивную природу, эти структуры называют «древний мозг», потому что даже в незапамятные времена, когда мы были еще рептилиями, они делали все то же самое. (Млекопитающие появились позднее всех других представителей жизни на Земле.) Напротив, все высшие функции, которые есть у современных людей, – например, сознание, внимание, восприятие, мышление, – обеспечиваются работой неокортекса, или новой коры («нео» на латыни означает «новый»). На самом деле все устроено сложнее, чем следует из названий этих мозговых структур, но удобства ради будем на них ориентироваться.

Итак, можно было бы рассчитывать, что древний мозг и неокортекс сработаются или хотя бы не станут мешать друг другу. Ну, хоть немного надеяться на это. Однако, если вы когда-нибудь работали под началом чрезмерно дотошного руководителя, то знаете, что это бывает ужасно непродуктивно. А когда ваш формальный начальник менее опытен, чем вы, постоянно отдает дурацкие приказания и задает глупые вопросы, работать становится еще сложнее. Именно это неокортекс постоянно творит с древним мозгом.

Хотя, опять же, все не совсем так просто. Неокортекс гибок и отзывчив; древний мозг закостнел в своих привычках. Все мы сталкивались с людьми, которые считают, что лучше знают, как надо делать, просто потому, что они старше, или потому, что дольше чем-нибудь занимались. Работать с ними – сущий кошмар. Например, если вы попытаетесь вместе с таким человеком написать компьютерную программу, он будет настаивать, что код нужно печатать на машинке, потому что «всегда так делали». Древний мозг ведет себя примерно так же, своим упрямством пресекая полезное начало. Эта глава посвящена тому, как мозг вносит путаницу в самые базовые телесные процессы.

Остановите книгу, я сойду!

(Почему нас укачивает)

Никогда раньше люди не сидели на месте так помногу, как сейчас. Работа в офисе пришла на смену многим видам физического труда. При помощи машин и других видов транспорта мы можем путешествовать сидя. Благодаря интернету мы можем теперь всю жизнь не вставать с места, общаясь, совершая покупки и проводя банковские операции онлайн.

У этого есть обратная сторона. На разработку эргономических офисных кресел,
Страница 3 из 23

которые позволяют предотвратить ущерб для здоровья, вызванный слишком продолжительным сидением на месте, тратятся астрономические суммы. Если слишком долго сидеть в самолете, можно даже умереть от тромбоза глубоких вен. Звучит странно, но сильная нехватка движения крайне опасна для здоровья.

А все потому, что движение жизненно важно. Люди умеют хорошо двигаться и двигаются много. Доказательством этого является то, что как биологический вид мы покрыли большую часть земной поверхности и даже побывали на Луне. Ученые говорят, что проходить пешком 3 километра в день полезно для мозга, но в таком случае это, скорее всего, полезно и для всего тела [1][4 - Здесь и далее в квадратных скобках даны ссылки на использованную автором литературу. Список литературы находится в конце книги.]. Наши скелеты устроены так, чтобы мы могли подолгу ходить. В равной степени наши стопы, голени, бедра и вообще все строение тела идеально подходят для постоянных передвижений. Но речь идет не только о строении тела; судя по всему, ходьба, даже без участия мозга, является частью нашей внутренней «программы».

В позвоночнике есть пучки нервов, которые позволяют контролировать наши движения без участия сознания [2]. Эти связки нервных волокон называются генераторами шаговых движений. Они расположены в центральной нервной системе в нижних отделах позвоночника. Генераторы шаговых движений посылают сигналы в мышцы и сухожилия ног, и в результате человек начинает шагать (отсюда возникло их название). Также они получают обратную связь от мышц, сухожилий, кожи и суставов, например, при спуске под уклон. Благодаря этому мы способны менять манеру ходьбы в зависимости от обстоятельств. Это объясняет, почему люди могут ходить, даже находясь без сознания, а позже в этой главе мы обсудим явление лунатизма.

Во многом из-за того, что человек способен двигаться не задумываясь и независимо от того, чем он занят – убегает ли из опасной местности, занимается поиском пищи, преследует добычу или спасается от хищника, – человечество и выжило как вид. Когда-то первые живые существа вылезли из моря и заселили сушу, благодаря чему возникла вся жизнь на земной поверхности. Этого бы не произошло, если бы они не были столь активны.

Но тогда возникает вопрос: если наша жизнь и здоровье зависят от движения и в ходе эволюции у нас возникли сложные биологические системы, ответственные за то, чтобы нам было как можно проще двигаться и чтобы мы двигались как можно чаще, то почему иногда движение вызывает у нас тошноту? Это явление известно как «укачивание», или «морская болезнь». Так бывает во время поездки – из нас ни с того ни сего извергается завтрак, или обед, или еще что-нибудь, чем мы недавно перекусили.

Причиной тому мозг, а не желудок или другие внутренности (хотя по ощущениям кажется, что именно они). Как можно объяснить, почему наперекор миллионам лет эволюции наш мозг решает, что путешествие из пункта А в пункт Б – это достаточно веская причина, чтобы вызвать у человека рвоту? На самом деле мозг вовсе не препятствует работе появившихся у нас в ходе эволюции механизмов. Проблема в том, что для движения нам необходимо огромное множество различных механизмов и систем. Морская болезнь возникает, только если мы передвигаемся с места на место искусственным образом, то есть на транспорте. И вот почему.

У людей есть сложный набор ощущений и неврологических механизмов, на которых основана проприоцепция, то есть способность чувствовать положение собственного тела в пространстве и направление движения его отдельных частей. Если вы спрячете за спиной руку, то, даже не видя ее, все же будете ее ощущать, знать, где она находится и какие неприличные жесты делает. Это и есть проприоцепция.

Еще у людей есть вестибулярный аппарат, расположенный во внутреннем ухе. Он представляет собой множество наполненных жидкостью каналов (то есть в данном случае маленьких костяных трубочек), необходимых для восприятия равновесия и положения тела в пространстве. В них достаточно места для того, чтобы жидкость могла перемещаться в зависимости от направления действия гравитации. Внутри трубочек расположены нейроны, которые определяют, где сейчас находится жидкость. Они передают в мозг информацию о положении и ориентации нашего тела. Если жидкость находится в верхней части трубочек, значит, мы стоим вниз головой, а это, скорее всего, нехорошо и должно быть срочно исправлено.

Когда человек двигается (ходит, бегает, прыгает или даже ползает на четвереньках), в мозг поступает очень конкретный набор сигналов. Это постоянные покачивающиеся движения, неразрывно связанные с ходьбой на двух ногах, скорость как таковая, различные внешние факторы вроде движения окружающего нас воздуха, а также вызванное ходьбой перемещение жидкости во внутреннем ухе. Из всего этого складывается проприоцепция, и наш вестибулярный аппарат все это учитывает.

Глазами мы воспринимаем движение мира относительно нас. Мы видим одно и то же, когда двигаемся сами и когда стоим на месте, а наше окружение движется. На самом базовом уровне оба толкования верны. Тогда откуда мозг знает, какое из них соответствует истине? Он получает информацию от зрения, сравнивает ее с информацией о перемещении жидкости во внутреннем ухе и делает вывод: «тело двигается, все в порядке», – а затем возвращается к размышлениям о сексе, о том, как поквитаться с недругом, о покемонах или о чем вы там еще думаете. Наше зрение и внутренние системы работают синхронно, чтобы дать объяснение происходящему.

Поездка на транспорте вызывает совсем другие ощущения. Как правило, для автомобиля не характерны те ритмичные покачивающиеся движения, которые наш мозг связывает с ходьбой (конечно, если только у вас не сломается подвеска), и то же самое относится к самолетам, поездам и кораблям. Когда вас куда-то везут, вы, по сути, не двигаетесь; вы просто сидите на месте и чем-нибудь развлекаетесь, чтобы скоротать время. Ваш мозг не получает всех этих сложных проприоцептивных сигналов и не понимает, что происходит. Отсутствие сигналов означает, что в древнем мозге ничего не происходит, и это подтверждает ваше зрение, которое сообщает, что вы неподвижны. Но на самом деле вы двигаетесь, и на упомянутую выше жидкость в ухе действуют силы, вызванные высокой скоростью движения и ускорением. Поэтому ваш мозг получает сигналы о том, что вы перемещаетесь, причем весьма быстро.

В итоге мозг получает противоречивые сигналы от тонко настроенной системы восприятия движений. Считается, что морская болезнь возникает именно из-за этого. На уровне сознания мы запросто справляемся с этими противоречиями, но более глубокие, неподвластные сознанию системы, которые управляют нашими телами, на самом деле не умеют решать подобные внутренние проблемы. Им непонятно, из-за чего мог возникнуть такой сбой в системе. По сути дела, поскольку древний мозг сбит с толку, напрашивается только один ответ: это все из-за яда. В дикой природе это практически единственное, что может настолько сильно повлиять на наши внутренние процессы и так нарушить их.

Яд – это плохо, и если мозг решает, что в организм попал яд, то реагирует единственным доступным ему способом: немедленно
Страница 4 из 23

избавляется от него при помощи рвотного рефлекса. Новые и наиболее продвинутые отделы мозга лучше разбираются в ситуации, но взять контроль над запущенными процессами в древних отделах им непросто. Их уже буквально не обратить вспять.

Явление укачивания изучено пока еще не до конца. Почему нас не укачивает все время? Почему некоторых вообще никогда не укачивает? Вполне возможно, что морская болезнь возникает в результате взаимодействия множества внешних или внутренних факторов, таких как характеристики конкретного транспортного средства, на котором вы в данный момент едете, или некая обусловленная особенностями нервной системы повышенная чувствительность к определенным видам движения. В этой главе я кратко описал наиболее популярную из существующих теорий. Другое объяснение – это «гипотеза нистагма» [3]. Она предполагает, что вызванное движением непроизвольное растяжение глазодвигательных мышц (которые поддерживают и двигают глазное яблоко) раздражает блуждающий нерв (один из главных нервов, контролирующих лицо и голову) нестандартным образом, и это приводит к укачиванию. В любом случае мы страдаем морской болезнью из-за того, что наш мозг легко впадает в замешательство и реагирует на возникающие проблемы крайне ограниченным набором способов, прямо как менеджер, попавший на превышающую его способности должность и в ответ на любую просьбу дает формальные отписки или начинает рыдать.

Судя по всему, на море людей укачивает сильнее всего. На суше находится множество предметов, взглянув на которые вы можете понять, что движетесь (например, деревья); однако с корабля, как правило, видны только волны, а все остальные объекты расположены слишком далеко и не дают мозгу никакой информации о движении. В результате зрительная система с еще большей вероятностью решает, что никакого движения нет. Вдобавок к этому во время путешествия по морю нас непредсказуемо бросает вверх-вниз, из-за чего жидкость в ухе посылает еще больше сигналов в сбитый с толку мозг. В своих военных мемуарах под названием «Адольф Гитлер и моя роль в его падении» Спайк Миллиган рассказывает, как во время Второй мировой войны его на корабле перевозили в Африку. Оказалось, что он был одним из немногих солдат своего отделения, которых не укачивало. Когда его спросили, как лучше всего бороться с морской болезнью, он ответил просто: «Сидеть под деревом». Эффективность этого метода не доказана в исследованиях, но лично я абсолютно уверен, что он поможет и от укачивания в самолете тоже.

Для пудинга место найдется?

(О сложных и запутанных мозговых механизмах управления пищевым поведением и чувством голода)

Еда – это топливо. Когда вашему телу нужна энергия, вы едите. Когда не нужна – не едите. Если вдуматься, то все выглядит очень просто, но именно в этом и заключается проблема: мы, такие большие и умные, все время только о еде и думаем, что приводит к всевозможным проблемам и неврозам.

Мозг влияет на наш аппетит и на то, как мы едим, настолько, что многим это может показаться удивительным

.[5 - * Однако это не односторонняя зависимость. Мозг не просто влияет на то, какую пищу мы выбираем; судя по всему, то, что мы едим, сильно влияет (или уже повлияло) на работу нашего мозга [4]. По некоторым данным, мы можем предположить, что, научившись готовить на огне мясо, люди внезапно стали получать из пищи гораздо больше питательных веществ, чем раньше. Наверное, какой-нибудь первобытный человек споткнулся и уронил свой кусок мамонта в общей костер. Затем этот самый первобытный человек добыл палку, выцепил свое мясо из огня и внезапно обнаружил, что оно стало вкуснее и ароматнее. Термически обработанные продукты легче есть и переваривать, чем сырые. Длинные и жесткие молекулы в них ломаются или меняют свою структуру, благодаря чему зубы, желудок и внутренности могут лучше извлекать питательные вещества из того, что человек ест. Очевидно, что это привело к скачку в развитии мозга. Мозгу необходимо получать от тела невероятно много энергии, и, научившись готовить пищу, человек смог удовлетворить его потребности. Усиленное развитие мозга привело к тому, что люди стали умнее и разработали более совершенные методы охоты, скотоводства, земледелия и так далее. Благодаря пище человек получил большой мозг, а большой мозг дал ему больше пищи, то есть мозг и тело буквально подпитывают друг друга, образуя петлю положительной обратной связи (здесь и далее звездочкой * обозначены сноски с примечаниями автора. – Примечание переводчика).] Возможно, вы считаете, что пищевым поведением управляет желудок или кишечник, ну, может быть, еще печень или запасы жира – в общем, места, где еда переваривается и/или хранится. И они, несомненно, играют свою роль, но не настолько большую, как вам кажется.

Возьмем, например, желудок. Наевшись, большинство людей говорят, что их желудок полон. Это первое важное место внутри тела, куда попадает съеденная нами пища. Желудок растягивается по мере наполнения, нервы из него посылают сигналы в мозг, чтобы аппетит угас, человек перестает есть, и это совершенно оправданно. На этом механизме основано действие молочных коктейлей для похудения, которые люди пьют вместо приемов пищи [5]. Эти коктейли представляют собой плотное вещество, которое быстро наполняет желудок и растягивает его. Желудок отправляет в мозг сообщение «я полон», поэтому вам больше не хочется набивать живот пирожными и тортами.

Однако действуют они недолго. Многие говорят о том, что, выпив такой коктейль, меньше чем через двадцать минут уже снова чувствуют голод, в основном из-за того, что сигналы о растяжении желудка – это лишь малая часть процесса, управляющего чувством голода и образом питания. Они представляют собой лишь нижнюю ступеньку длинной лестницы, которая поднимается все выше и выше, к более сложным структурам мозга. Иногда эта лестница виляет и даже образует петли [6].

На чувство голода влияют не только нервы в желудке; гормоны тоже вносят свой вклад. Жировые клетки вырабатывают гормон под названием лептин, который снижает чувство голода. В желудке появляется грелин, а он только усиливает чувство голода. Если у вас много жировых отложений, вы вырабатываете больше подавляющих аппетит гормонов; если ваш желудок постоянно чувствует себя пустым, он попадает под влияние гормонов, повышающих аппетит. Просто, не так ли? К сожалению, не так. У человека может быть повышен уровень этих гормонов в зависимости от его потребностей в пище, однако мозг быстро привыкает к ним и начинает успешно их игнорировать, если они действуют на него слишком долго. Одна из самых ярких особенностей нашего мозга – это способность игнорировать что угодно, независимо от уровня его значимости, если оно становится слишком предсказуемым (вот почему солдаты все-таки могут дремать, находясь в зоне боевых действий).

Вы обращали внимание, что для десерта места у вас в животе всегда хватает? Вы можете съесть почти целую корову или столько макарон с сыром, что можно было бы затопить гондолу, но после этого в вас все равно уместится пирожное с кремом или три шарика сливочного мороженого. Как? Почему? Если ваш желудок полон, как вообще физически возможно проглотить пищу? Во многом это
Страница 5 из 23

происходит потому, что ваш мозг принимает ответственное решение и постановляет, что место в животе еще все-таки есть. Сладкое – это значимое вознаграждение, о котором ваш мозг знает и которое он хочет получить (подробнее об этом в главе 8). Вот почему мозг игнорирует желудок, даже когда тот ему сообщает: «Места нет». Здесь, в отличие от ситуации с морской болезнью, неокортекс подчиняет себе древний мозг.

Почему так происходит, пока точно неизвестно. Возможно, люди просто нуждаются в очень сложном рационе, чтобы чувствовать себя хорошо. Вместо того, чтобы слепо положиться на наши базовые системы обмена веществ и позволить человеку есть то, что имеется в наличии, мозг вмешивается в процесс и пытается улучшить наш образ питания. Все бы ничего, если бы мозг ограничился этим. Но ему мало.

Когда дело касается еды, возникшие на основе прошлого опыта ассоциации имеют огромную силу. Вы можете очень любить, ну, например, пирожные. Вы можете без проблем поглощать их на протяжении многих лет, а потом съесть одно и неожиданно получить пищевое отравление. Может быть, в нем испортился крем; может, в его состав входило что-то, на что у вас аллергия; а может (и это обиднее всего), что-то вообще другое вызвало у вас тошноту вскоре после того, как пирожное было съедено. Так или иначе, ваш мозг строит ассоциацию и с тех пор относит пирожные к запрещенным продуктам. И даже если вы случайно взглянете на пирожное после случившегося, вам тут же станет нехорошо. Ассоциация с чувством отвращения удивительно сильна. Она появилась, чтобы не давать людям поедать отравленную или испорченную пищу, и поэтому ее сложно разрушить. Неважно, что вы уже тысячу раз ели этот продукт без отрицательных последствий – ваш мозг говорит «нет!» И с этим почти ничего не поделать.

Иногда даже не обязательно, чтобы с вами случалось что-нибудь скверное, как пищевое отравление. Мозг вмешивается практически в каждое решение, связанное с пищей. Возможно, вы слышали, что первым еду пробует зрение? Большая часть нашего мозга, целых 65 процентов, связана со зрением, а не со вкусом [7]. Чувство вкуса практически до неприличия слабо, как мы увидим в главе 5. С завязанными глазами и затычками в носу среднестатистический человек может по ошибке принять картофель за яблоко [8]. Очевидно, что зрение гораздо сильнее, чем вкус, влияет на то, что мы чувствуем. Наши впечатления от еды очень сильно зависят от того, как она выглядит, вот почему в дорогих ресторанах так заботятся о сервировке блюд.

Повторяемость также может существенно повлиять на ваши пищевые привычки. В качестве иллюстрации возьмите выражение «обеденное время». Когда наступает обеденное время? Большинство скажет, что где-то между двенадцатью и двумя часами дня. Почему? Если пища необходима для энергии, почему все люди, от работников тяжелого физического труда, например чернорабочих и лесорубов, до представителей сидячих профессий, например писателей и программистов, обедают в одно и то же время? Да потому, что давным-давно люди договорились, что будут обедать именно в это время, и с тех пор редко задумываются об этом. Как только вы усваиваете это правило, ваш мозг начинает ждать, что вы будете его придерживаться, и вы чувствуете голод, потому что пора есть, а не решаете, что пора есть, потому что проголодались. Очевидно, мозг считает, что логика – это ценный ресурс, которым не следует разбрасываться.

Привычки вносят большой вклад в наш режим питания, и, как только наш мозг начинает чего-то ожидать, тело быстро следует его примеру. Мы часто говорим страдающему от избытка веса человеку, что ему надо просто взять себя в руки и есть поменьше. На самом же деле все не так просто. Причины, по которым человек начинает переедать, зависят от многих обстоятельств. Например, люди едят, чтобы успокоиться. Если вы грустны или подавлены, ваш мозг посылает в тело сигналы о том, что вы измождены. А если вы измождены, то что вам нужно? Энергия. А откуда взять энергию? Из еды! Кроме того, высококалорийная пища может запускать в вашем мозге процессы, связанные с чувством удовольствия и награды [9]. Теперь понятно, почему вы так редко слышите об «утешительном салатике».

Однако как только ваши тело и мозг привыкают к определенному уровню потребления калорий, уменьшить его становится все сложней. Вы когда-нибудь видели, как спринтеры или бегуны на длинную дистанцию сразу после финиша сгибаются в три погибели и ловят ртом воздух? Приходила ли вам после этого в голову мысль назвать их ненасытными потребителями кислорода? Никто никогда не скажет, что им не хватает дисциплины и что они ленивые или жадные. Примерно тот же самый, хотя и менее полезный для здоровья, эффект возникает, когда вы едите. В ожидании большого количества пищи в теле происходят изменения, в результате чего перестать есть сложнее, чем раньше. Точные причины, почему люди начинают есть больше, чем им на самом деле нужно, и привыкают к этому, установить невозможно, потому что вариантов слишком много. Можно предположить, что это становится неизбежным, когда биологический вид, научившийся в ходе эволюции есть все что угодно, как только это удавалось добыть, открыл для себя неисчерпаемые количества пищи.

Если вам все еще нужны доказательства того, что мозг контролирует наш образ питания, вспомните о нарушениях пищевого поведения, таких как анорексия и булимия. Мозгу удается убедить тело в том, что внешний вид важнее пищи и поэтому пища телу не нужна! Это как если бы вы убеждали автомобиль, что ему не нужен бензин. Это не логично и опасно, и все же случается с пугающей регулярностью. Движение и прием пищи – два необходимых для нормальной жизни действия, стали бессмысленно сложными из-за того, что мозг вмешивается в эти процессы. Однако еда – одно из самых больших удовольствий в жизни, и если бы мы относились к ней, как к простому подбрасыванию угля в топку, наша жизнь, скорее всего, стала бы гораздо скучней. В конце концов, мозг знает, что делает.

О сне, или о снах… или о спазмах, или об удушье, или о лунатизме

(Мозг и непростые свойства сна)

Спать – значит в буквальном смысле ничего не делать и просто лежать без сознания. Насколько сложным может быть этот процесс?

Очень сложным. Люди редко задумываются о том, что такое сон, как он устроен, каким образом мы его видим и что происходит во время него. С логической точки зрения трудно думать о сне, равно как и обо всех остальных бессознательных состояниях, когда ты сам находишься в этом состоянии. Досадно, что это отпугнуло множество ученых. Если бы люди больше думали о сне, мы бы, возможно, быстрее в нем разобрались.

Поясню: мы даже до сих пор не знаем, зачем сон нужен! В очень широком смысле спят почти все животные, даже самые примитивные вроде нематод, широко распространенных плоских червей [10]. Некоторые животные, такие как медузы и губки, судя по всему, не спят, но у них даже нет мозга, поэтому о том, чем они занимаются, вообще ничего нельзя с полной уверенностью сказать. Но сон или по крайней мере регулярные периоды отсутствия активности, можно наблюдать у представителей самых кардинально различных видов. Очевидно, что он важен и имеет свои корни глубоко в эволюции. Водные млекопитающие научились спать, задействуя только одну
Страница 6 из 23

половину мозга, потому что, заснув полностью, они перестали бы плавать, погрузились бы на дно и утонули. Сон настолько важен, что перевешивает по степени значимости задачу «не утонуть», а мы до сих пор не знаем этому объяснения.

Сну посвящено множество невероятных теорий, например теория исцеления. Было доказано, что у крыс, лишенных сна, раны заживают медленнее. В целом такие крысы живут гораздо меньше, чем те, которым давали выспаться [11]. Другая теория заключается в том, что сон ослабляет сигналы, идущие от слабых нейронных связей, чтобы их было легче удалить [12]. Также есть мнение, что сон ослабляет негативные эмоции [13].

Одна из самых странных теорий утверждает, что сон возник в ходе эволюции как способ спастись от хищников [14]. Многие хищники не спят ночью, а людям, чтобы прокормить себя, не нужно быть активными круглые сутки. Благодаря сну люди полностью бездействуют в течение долгого времени и не подают никаких знаков и сигналов, по которым хищник мог бы их обнаружить.

Кто-то мог бы посмеяться над скудоумием современных ученых. Сон нужен для отдыха. Во время сна мы даем телу и мозгу время восстановиться и набраться сил после дневных трудов. И действительно, если мы занимались чем-нибудь особенно выматывающим, долгий отдых необходим, чтобы дать нашему организму восстановиться, восполнить запасы и обновить свои силы.

Но если сон нужен только для отдыха, то почему мы почти всегда спим одинаковое количество времени, независимо от того, таскали ли мы целый день кирпичи или просиживали штаны за просмотром мультфильмов? Несомненно, на отдых после столь разных видов деятельности должно уходить различное количество времени. К тому же скорость обмена веществ в теле во время сна снижается лишь на 5–10 %. Расслабление, которое возникает в результате этого, совсем незначительно – оно подобно снижению скорости с 80 до 75 км/ч, что имеет очень слабый эффект, если двигатель начал дымиться.

Утомление не влияет на наш режим сна, вот почему бегуны редко засыпают во время марафона. Фазы и продолжительность сна зависят скорее от циркадных ритмов нашего организма[6 - Циркадный ритм – циклические колебания различных биохимических процессов на протяжении суток.], которые управляются особыми внутренними механизмами. В мозге есть шишковидная железа, которая управляет циклами сна. Она выделяет гормон под названием мелатонин. Он расслабляет нас и вызывает сонливость. Шишковидная железа реагирует на уровень освещенности. Сетчатка внутри наших глаз реагирует на свет и посылает сигналы в шишковидную железу. Чем больше сигналов получает железа, тем меньше мелатонина она выделяет (хотя все равно продолжает производить некоторое его количество). Уровень мелатонина в нашем теле постепенно растет в течение дня и начинает расти быстрее после захода солнца. Вот почему наши циркадные ритмы привязаны к световому дню, так что, как правило, мы бодры по утрам и чувствуем себя усталыми по вечерам.

Этим механизмом объясняется синдром смены часовых поясов. Попав в другой часовой пояс, вы попадаете в совершенно непривычный для вас световой день. Поэтому уровень освещенности может быть как в 11 утра, а ваш мозг будет считать, что сейчас 8 вечера. Наши циклы сна очень тонко настроены, и внезапное уменьшение уровня мелатонина нарушает их. И «догнать сон» оказывается сложнее, чем вам кажется; ваш мозг и тело связаны циркадными ритмами, поэтому человеку очень трудно, хотя и возможно, заставить себя заснуть в непривычное время. Нужно прожить несколько дней в новом световом режиме, чтобы циркадные ритмы успешно перезапустились.

Вы можете спросить: если наши циклы сна так чувствительны к уровню освещенения, почему искусственный свет не влияет на них? На самом деле влияет. За последние несколько веков, с распространением искусственного освещения, структура сна заметно изменилась. Кроме того, ход сна меняется и в зависимости от культуры [15]. В культурах, у которых доступ к искусственному освещению ограничен или у которых по-другому устроен световой день, сон приспособлен к этим обстоятельствам.

В соответствии с аналогичными ритмами наша внутренняя температура тела меняется в диапазоне от 36 до 37 °C (для млекопитающих это значительное изменение). Днем она достигает наивысшего значения, а к наступлению вечера спадает. Как правило, мы ложимся спать, когда она находится где-то в промежутке между максимумом и минимумом. Таким образом, мы достигаем низшей точки во время сна, и этим, вероятно, можно объяснить, почему нам нравится укрываться одеялом во время сна – мы холоднее, чем в состоянии бодрствования.

Чтобы дополнительно проверить предположение, что сон необходим исключительно для отдыха и сохранения энергии, ученые исследовали сон у животных, впавших в спячку [16]. То есть у животных, которые уже были без сознания. Спячка не то же самое, что сон; обмен веществ сильно замедляется, а температура тела существенно снижается; спячка длится дольше сна и по сути своей она ближе к коме. Однако находящиеся в спячке звери регулярно переходят в состояние сна, то есть они тратят дополнительную энергию на то, чтобы уснуть! Гипотеза о том, что сон необходим для отдыха, очевидно, не раскрывает вопрос полностью.

Это особенно верно для мозга, который во время сна ведет себя очень сложно. Коротко говоря, на данный момент выделяют четыре фазы сна: фаза быстрого сна (для нее характерны быстрые движения глаз, поэтому ее называют фаза БДГ, или REM[7 - От Rapid Eye Movement (англ.) – быстрые движения глаз.]) и три фазы медленного сна (NREM[8 - От Non-rapid-eye-movement (англ.) – буквально «не быстрые движения глаз».]): первая, вторая и третья (редкий случай, когда терминология специалистов по нейронаукам понятна даже непосвященному). Эти три фазы медленного сна отличаются друг от друга видом активности, которая происходит в мозге во время каждой из них.

Часто различные зоны мозга синхронизируют паттерны своей активации, в результате чего возникают так называемые мозговые волны. Когда синхронизируется активность мозга у разных людей, это называется «Мексиканские мозговые волны»

.[9 - * Это шутка. Пока что.] Существует несколько видов мозговых волн, и для каждой фазы медленного сна характерен один из них.

В первой фазе медленного сна мозг генерирует в основном альфа-волны; во второй фазе возникают странноватые ритмы, называемые «сонные веретена», а в третьей фазе преобладают дельта-волны. По мере того как человек переходит от одной фазы сна к другой, активность мозга постепенно снижается, и чем глубже вы засыпаете, тем сложнее проснуться. В третьей фазе медленного сна – фазе «глубокого» сна – человек гораздо менее восприимчив к внешним раздражителям, таким как крики «Проснись! Дом горит!», чем в первой фазе. Но мозг никогда не отключается полностью. Частично из-за того, что он выполняет несколько ролей при поддержании состояния сна. А если бы он отключился полностью, человек бы умер.

Дальше наступает БДГ-сон, когда мозг активен, как и в состоянии бодрствования или даже сильнее. Одной из интересных (а иногда пугающих) особенностей БДГ-сна является мышечная атония. Во время БДГ-сна способность мозга управлять движениями при помощи двигательных нейронов полностью отключается и мы
Страница 7 из 23

теряем возможность двигаться. Как именно это происходит, до конца не ясно. Предположительно, некие специальные нейроны подавляют активность двигательной коры, а может быть, снижается чувствительность зон, отвечающих за управление движениями, из-за чего пошевелиться становится очень сложно.

И это на самом деле хорошо. Во время БДГ-фазы люди видят сны, поэтому, если бы двигательная система не выключалась, люди по-настоящему делали бы то, что делают во сне. Если попытаться вспомнить, чем мы занимаемся в снах, становится понятно, почему следует этого избегать. Размахивая конечностями во время сна и не осознавая, что происходит вокруг, вы можете представлять большую опасность лично для себя и для всех, кому не повезло оказаться поблизости. Естественно, мозг не абсолютно надежен, поэтому встречаются некоторые расстройства поведения, связанные с БДГ-фазой сна, при которых двигательный паралич не наступает и люди в реальности делают то, что видят во сне. Такое поведение приводит к явлениям, подобным лунатизму, к разговору о котором мы скоро перейдем.

Также случаются менее глобальные сбои, с которыми, скорее всего, сталкивались большинство из вас. Например, существует явление гипнагогического подергивания, когда, засыпая, вы вдруг резко дергаетесь. Вам кажется, будто вы внезапно откуда-то падаете и, приземлившись в кровати, вздргаиваете. Это часто встречается у детей и постепенно с возрастом сходит на нет. Гипнагонические подергивания пытались объяснить тревогой, стрессом, нарушениями сна и так далее, но, судя по всему, в большинстве своем они возникают случайно. Некоторые теории утверждают, что мозг ошибочно принимает погружение в сон за «умирание», поэтому пытается срочно нас разбудить. Это бессмысленно, потому что мозг сам принимает активное участие в том, чтобы мы уснули. Есть и другая теория о гипнагогических подергиваниях – это пережиток эволюции из тех времен, когда мы спали на деревьях. При внезапном наклоне у человека возникало чувство, что он сейчас упадет. Ощущение паники способствовало его пробуждению. Возможно и совершенно другое объяснение. Причина, по которой это явление чаще возникает у детей, скорее всего, заключается в том, что их мозг еще развивается, в нем устанавливаются новые связи и отлаживаются различные системы и функции. По многим причинам абсолютно все сбои и помехи в таких сложных системах, как те, что используют наш мозг, так никогда и не исчезают, поэтому гипнагогические подергивания сохраняются и во взрослом возрасте. В конечном счете это просто немного странное, хотя и совершенно безобидное, явление [17].

Что еще является практически безопасным, но не кажется таковым – это сонный паралич. По какой-то причине мозг иногда забывает включить двигательную систему после того, как мы просыпаемся. Как и почему это происходит, пока точно не известно. Наиболее популярная теория связывает это явление с тонкой организацией фаз сна. Каждую фазу регулируют различные виды нервной активности, которые зависят от работы различных групп нейронов. Иногда бывает так, что происходит сбой при переключении с одной группы нейронов на другую, поэтому сигналы от нейронов, запускающих двигательную систему, оказываются слишком слабыми, а от выключающих систему нейронов – слишком сильными или долго действующими. В итоге мы приходим в сознание, но не можем контролировать собственные мышцы. Когда мы уже полностью проснулись, механизм, отключающий способность двигаться во время БДГ-фазы сна, все еще работает, поэтому мы не можем пошевелиться [18]. Как правило, это продолжается недолго, потому что, как только мы просыпаемся, остальная мозговая активность выходит на нормальный, соответствующий полному сознанию уровень и игнорирует сигналы от системы сна. Тем не менее находиться в таком состоянии ужасно страшно.

Этот страх тоже возникает не сам по себе. Беспомощность и беззащитность, которую человек испытывает в состоянии сонного паралича, вызывает у него сильную реакцию страха. Механизмы этого мы обсудим в следующем разделе. Страх может оказаться достаточно сильным, чтобы вызвать галлюцинаторное ощущение опасности, из-за чего человеку начинает казаться, будто в помещении находится посторонний. Считается, что именно отсюда берут корни фантазии о похищении инопланетянами и легенды о суккубах. У большинства людей, испытавших сонный паралич, страх возникает редко и очень ненадолго, но для некоторых он становится хронической и устойчивой проблемой. Это связывают с депрессией и подобными расстройствами, предполагающими определенные глубинные нарушения в работе мозга.

Еще более сложное явление, скорее всего связанное с сонным параличом, – лунатизм. Его тоже связывают с системой, которая во время сна отключает моторику. Только тут причины ровно противоположные: система недостаточно сильна или ее элементы действуют недостаточно слаженно. Лунатизм чаще встречается у детей, поэтому ученые выдвинули теорию, что его причина заключается в том, что система подавления моторики у них еще не полностью развита. Некоторые исследования показывают, что недоразвитость нервной системы может быть возможной причиной лунатизма или, по крайней мере, следствием его появление [19]. По некоторым наблюдениям, лунатизм чаще встречается в конкретных семьях и передается по наследству, по чему можно предположить, что у этой незрелости нервной системы есть генетическая составляющая. Однако приступ лунатизма случается и у взрослого под воздействием стресса, алкоголя, медикаментов и других факторов. По отдельности или все вместе они способны повлиять на эту систему подавления моторики. Некоторые ученые утверждают, что лунатизм – это разновидность или проявление эпилепсии, которая, очевидно, возникает вследствие неконтролируемой или неупорядоченной мозговой активности. Так или иначе, когда мозг путает функции контроля сна и контроля движений – это всегда очень тревожно.

Однако начнем с того, что эта проблема вообще бы не возникла, если бы мозг не был столь активен во время сна. И все же почему так происходит? Чем мозг занимается во время сна?

Есть предположение, что высокоактивная БДГ-фаза сна имеет несколько функций. Одна из главных функций связана с памятью. Существует устойчивая теория, что во время БДГ-фазы сна мозг закрепляет и организует наши воспоминания, а также обеспечивает их сохранность. Мозг связывает старые воспоминания с новыми; активирует новые воспоминания, чтобы закрепить их и облегчить к ним доступ; будит очень старые воспоминания, чтобы удостовериться, что связи с ними не исчезли, и так далее. Это происходит во время сна, скорее всего, потому, что в это время в мозг не поступает информация из внешнего мира, которая могла бы усложнить или запутать процесс. Вы же никогда не видели, чтобы дорожное покрытие меняли, когда по дороге все еще едут автомобили? Здесь действует та же логика.

Активация и сохранение воспоминаний приводит к тому, что они, по сути дела, переживаются человеком заново. Очень старые переживания и новые образы перемешиваются. Последовательность переживаний, которая впоследствии возникает, не имеет определенного порядка или логической структуры. Вот почему сны всегда
Страница 8 из 23

кажутся настолько странными и потусторонними. Также есть мнение, что передние отделы мозга, ответственные за внимание и логику, пытаются привнести хоть какой-нибудь здравый смысл в нагромождение событий. Этим объясняется, почему, видя сны, мы чувствуем, что происходящее в них реально и возможно.

Несмотря на свою беспорядочную и непредсказуемую природу, некоторые сны могут повторяться. Как правило, это связывают с каким-нибудь нерешенным вопросом или проблемой. Действительно, если что-то в вашей жизни вас очень беспокоит (например, приближение срока сдачи книги, которую вы согласились написать), вы будете много об этом думать. В итоге у вас появятся новые, требующие организации воспоминания. Тревожные мысли будут чаще попадать в сны, и в конечном счете вам регулярно станет сниться, как вы сгораете в кабинете издателя.

Другая теория говорит о том, что БДГ-фаза сна особенно важна для маленьких детей, поскольку она способствует развитию нервной системы, а не просто обрабатывает воспоминания и укрепляет связи в мозге. Этим можно объяснить, почему младенцам и маленьким детям времени сна необходимо больше, чем взрослым (нередко больше половины суток) и приходится проводить гораздо больше времени в БДГ-фазе сна (около 80 % от всего времени сна по сравнению со всего 20 % у взрослых). У взрослых БДГ-фаза сна сохраняется, хотя и на более низком уровне, чтобы сохранять эффективность работы мозга.

Есть мнение, что сон необходим для того, чтобы очистить мозг от отходов. Сложные процессы, происходящие в клетках мозга, образуют множество побочных продуктов, которые необходимо убрать. Некоторые исследования показали, что наиболее активно это происходит во время сна. Поэтому, возможно, сон для мозга равносилен закрытию ресторана на уборку между обеденными и вечерними часами работы: он по-прежнему работает, но занят другими делами.

Как бы то ни было, сон жизненно необходим для нормальной работы мозга. У людей, лишенных сна, особенно его БДГ-фазы, быстро возникают серьезные нарушения способности концентрироваться, управлять вниманием и принимать решения; у них растет уровень стресса, ухудшается настроение, они становятся раздражительными и в целом начинают хуже справляться с любыми задачами. Ядерные катастрофы в Чернобыле и Три-Майл-Айленде[10 - Авария на АЭС Три-Майл-Айленд (28 марта 1979 года) – одна из крупнейших ядерных катастроф в истории США.] были связаны с тем, что инженеры были перегружены работой и переутомлены. Вследствие этой же проблемы произошло крушение шаттла «Челленджер». Давайте не будем задумываться об отдаленных последствиях решений, которые принимают невыспавшиеся врачи во время третьей подряд за два дня двенадцатичасовой смены [20]. Если вы слишком долго обходились без сна, ваш мозг начинает запускать «микросон», во время которого вы урывками спите по нескольку минут или даже секунд. Наш организм в ходе эволюции приучился готовиться к долгому периоду нахождения без сознания и извлекать из этого пользу, а маленькие разбросанные крохи сна не дают нам ничего хорошего. Даже если мы научимся справляться со всеми когнитивными проблемами, которые вызывает недосып, он приводит еще и к нарушениям иммунной системы, ожирению, стрессам и болезням сердца.

И если вдруг, читая эту книгу, вы начнете клевать носом, знайте: она не скучная, она целебная.

Это просто старый халат, а может быть, кровожадный маньяк с топором

(Мозг и реакция «бей или беги»)

Мы – живые и дышащие существа, и для нашего выживания необходимо, чтобы наши биологические потребности – в сне, пище, движении – были удовлетворены. Но наше существование полностью зависит не только от этого. В окружающем мире нас подстерегает множество опасностей. К счастью, миллионы лет эволюции вооружили нас сложной и надежной защитной системой, которая позволяет реагировать на любую потенциальную угрозу. За нашу защиту потрясающе быстро и точно отвечает мозг. У нас даже есть эмоция, предназначенная для распознавания угроз и концентрации внимания на них: это страх. Однако у всего есть и обратная сторона: для нашего мозга характерен подход «береженого Бог бережет», и поэтому мы нередко испытываем страх в ситуациях, где для этого нет никаких оснований.

Многим из вас, возможно, знакома такая ситуация. Может быть, однажды вы лежали без сна в темной спальне, когда тени на стенах стали все меньше напоминать ветки сухого дерева за окном и все больше походить на протянутые костяные руки какого-то жуткого чудовища. И вдруг у двери вы увидели силуэт человека в капюшоне.

Совершенно точно, это тот маньяк с топором из кино. И вас, само собой, охватывает леденящий ужас. Однако маньяк с топором не двигается. Он не умеет. Потому что это не маньяк, а халат. Тот самый, который вы до этого повесили на дверь спальни.

С точки зрения логики такая сильная реакция на вещи, которые, очевидно, совершенно безвредны, не имеет смысла. Так зачем ей вообще возникать? Дело в том, что наш мозг не уверен в ее безвредности. Мы можем жить в стерильных пузырях, а все острые углы вокруг нас могут быть сглажены, но мозг все равно будет опасаться, что смерть в любой момент выскочит из-за ближайшего куста. Для нашего мозга повседневная жизнь похожа на ходьбу по канату над пропастью, полной рассерженных барсуков-медоедов[11 - Медоед – распространенный в Африке и Азии барсук; отличается бесстрашием и агрессивностью, а толстая кожа делает его практически неуязвимым для естественных врагов. Нередко нападает на животных, превосходящих его размерами.] и битого стекла; одно неверное движение – и вы превратитесь в отвратительное месиво, пройдя через недолгую, но сильную боль.

Такую склонность нашего мозга можно понять. Люди развивались в недружелюбном, диком мире, где опасности подстерегали их на каждом шагу. Те из них, кто обрел здоровую паранойю и подскакивал при виде теней (у которых на самом деле могли быть зубы), жили достаточно долго для того, чтобы передать свои гены. В итоге на случай столкновения с любой потенциальной угрозой или опасностью у современного человека есть набор (преимущественно бессознательных) рефлексов, позволяющих вовремя реагировать и лучше справляться с упомянутой угрозой. Она называется «реакция “бей или беги”».

Как вы могли бы предположить, реакция «бей или беги» обеспечивается механизмами работы мозга. Информация от органов чувств достигает мозга и попадает в таламус, который, по сути, является центральным мозговым распределительным узлом. Если бы мозг был городом, таламус был бы чем-то вроде главной станции, куда все попадает перед отправкой в пункт назначения [21]. Таламус соединяется как с продвинутыми областями в коре больших полушарий, отвечающими за сознание, так и с более примитивными «древними» областями в среднем мозге и стволе мозга.

Иногда стимулы, поступающие в таламус от органов чувств, оказываются тревожными. Они могут быть незнакомыми или знакомыми, но всегда тревожными. Например, если вы заблудились в лесу и слышите рев, это что-то незнакомое. Или если вы дома одни и слышите шаги наверху, это что-то знакомое, но скверное. В каждом из этих случаев поступающая от органов чувств информация получает пометку «это нехорошо». Эта информация
Страница 9 из 23

проходит дальнейшую обработку в коре больших полушарий, где склонная к анализу часть мозга изучает ее и задает вопрос «Стоит ли беспокоиться?», одновременно проверяя в памяти, случалось ли что-нибудь подобное раньше. Если информации о безопасности того, с чем мы столкнулись, оказывается недостаточно, может запуститься реакция «бей или беги».

При этом информация от органов чувств поступает как в кору головного мозга, так и в миндалину – часть мозга, ответственную за обработку сильных эмоций, и в частности страха. Миндалина не вникает в тонкости. Она чувствует, что что-то, возможно, идет не так, и сразу же начинает бить тревогу. Эта реакция намного быстрее, чем более сложный процесс анализа в коре головного мозга. Поэтому, когда происходит что-то пугающее, например, неожиданно лопается воздушный шар, реакция страха возникает почти сразу же, еще до того, как вы достаточно осмыслите это событие и поймете, что оно не несет угрозы [22].

Затем сигнал идет в гипоталамус. Это структура мозга, расположенная прямо под таламусом (поэтому так называется). В основном он отвечает за то, чтобы тело начало действовать. Если продолжить метафору, которую я привел выше, таламус – это станция, а гипоталамус – это стоянка такси рядом со станцией, необходимая для доставки важных вещей в город. Одна из функций гипоталамуса – это запуск реакции «бей или беги». Он делает это, по сути заставляя симпатическую нервную систему приводить тело в состояние «боевой готовности».

И тут вы можете спросить: «А что такое симпатическая нервная система?» Хороший вопрос.

Нервная система, сеть из нервов и нейронов, протянутая по всему телу, позволяет мозгу управлять телом, а телу – посылать сигналы в мозг и влиять на его работу. Центральная нервная система – мозг и спинной мозг – это место, где принимаются ответственные решения, и поэтому их защищает твердый костяной слой (череп и позвоночный столб). От этих структур ответвляется множество больших нервов. Они разделяются и тянутся дальше, иннервируя (это настоящий термин, обозначающий снабжение органов и тканей нервами) все остальное тело. Эти далеко простирающиеся нервы и их ответвления, находящиеся снаружи головного и спинного мозга, называются «периферической нервной системой».

Периферическая нервная система имеет две составляющие. Есть соматическая нервная система, известная также как произвольная нервная система. Она связывает мозг с опорно-двигательным аппаратом, позволяя нам делать осознанные движения. Кроме того, есть автономная нервная система, которая управляет всеми неосознаваемыми процессами, поддерживающими в нас жизнь, и потому связана в основном с внутренними органами.

Однако, если углубиться еще больше, автономная нервная система тоже имеет две составляющие: симпатическую и парасимпатическую нервные системы. Парасимпатическая нервная система управляет более спокойными телесными процессами, такими как неспешное пищеварение или выделение отходов. Если бы кто-нибудь захотел снять ситком с участием различных человеческих органов, парасимпатическая нервная система была бы флегматичным персонажем, который советовал бы всем «расслабиться» и редко вставал бы с дивана.

Симпатическая нервная система, напротив, крайне напряжена. Она была бы задерганным параноиком, который постоянно обматывается фольгой и вещает о происках ЦРУ любому, кто согласится слушать. Симпатическую нервную систему часто называют «системой “бей или беги”», потому что именно она вызывает различные реакции, которые тело использует, чтобы справляться с угрозами. Симпатическая нервная система расширяет наши зрачки, чтобы в наши глаза попадало больше света и мы могли лучше замечать опасность. Она увеличивает частоту сердцебиения, одновременно перенаправляя кровь от периферии и несущественных для выживания органов и систем (в том числе пищеварительной и слюноотделительной, вот почему от страха у нас пересыхает во рту) к мышцам, предоставляя нам всю возможную энергию, чтобы мы могли бежать или бороться (и в итоге мы чувствуем себя на взводе).

Симпатическая и парасимпатическая системы постоянно активны. Как правило, они уравновешивают друг друга и обеспечивают нормальную работу нашего организма. Но в экстренных случаях симпатическая нервная система берет верх и приспосабливает тело к борьбе или (метафорически) к бегству. Кроме того, реакция «бей или беги» запускает работу мозгового вещества надпочечников (расположенного прямо на верхней части почек), а это значит, что наши тела наполняются адреналином. В результате возникает множество знакомых нам реакций на угрозу: напряжение, чувство «бабочек в животе», учащенное дыхание для насыщения крови кислородом и даже послабление кишечника (если вы будете убегать, спасая жизнь, вам не нужен будет лишний «груз»).

Также повышается наша бдительность, и мы становимся крайне чувствительны к возможным опасностям. Наша способность сосредотачиваться на любых мелких проблемах, которые волновали нас до появления угрозы, снижается. Это следствие того, что мозг постоянно выслеживает опасность. Вдобавок в него неожиданно ударяет волна адреналина, усиливая одни виды мозговой активности и ослабляя другие [23].

Процесс обработки эмоций в мозге также становится гораздо активнее [24], в основном из-за того, что в нем участвует миндалина. При столкновении с угрозой важно, чтобы у нас как можно быстрее возникла мотивация принять вызов или сбежать, поэтому мы быстро приходим в ужас или впадаем в гнев. Благодаря этому становится понятно дальнейшее направление действий и мы можем не тратить время на длинные рассуждения.

Столкнувшись с потенциальной угрозой, и мозг, и тело быстро переходят в состояние повышенной бдительности и физической готовности справиться с ней. Однако проблема заключается в слове «потенциальная». Реакция «бей или беги» запускается до того, как мы понимаем, нужно ли это на самом деле.

Опять же с точки зрения логики это имеет смысл – первобытный человек, который убегает от чего-то, что может оказаться тигром, с большей вероятностью мог выжить и оставить потомство, чем тот, который говорил: «Давайте подождем, чтобы удостовериться».

Для выживания в дикой природе такая стратегия полезна, но современному человеку она очень усложняет жизнь. В реакцию «бей или беги» вовлечено множество реальных и энергозатратных физических процессов, и для того чтобы последствия их запуска сошли на нет, нужно время. Например, адреналин уходит из крови далеко не сразу, поэтому, если наши тела переходят в боевой режим каждый раз, когда внезапно лопается воздушный шарик, это достаточно неудобно [25]. Бывает так, что мы испытываем напряжение и прилив сил, необходимые для реакции «бей или беги», а в итоге оказывается, что они были не нужны. Но наши мышцы все еще напряжены, сердце колотится, и если не сбросить напряжение при помощи быстрой пробежки или потасовки с нарушителем спокойствия, это может привести к возникновению спазмов, мышечных узлов, дрожи и многих других неприятностей.

Кроме того, человек испытывает очень сильные чувства. Человек, уже заряженный на то, чтобы испугаться или рассердиться, не может просто одним щелчком выключить эмоции,
Страница 10 из 23

поэтому в итоге нередко перенаправляет их на другие, ни в чем не повинные объекты. Посоветуйте крайне напряженному человеку «расслабиться» и посмотрите, что будет.

То, что реакция «бей или беги» очень энергозатратна с физической точки зрения, – только часть дела. Мозг, который настолько склонен искать опасности и угрозы и сосредотачиваться на них, сам по себе представляет все большую проблему. Прежде всего мозг может брать в расчет текущую ситуацию и становиться из-за этого более склонным к поиску опасностей. Если мы находимся в темной спальне, мозг понимает, что нам видно не так уж и много, поэтому настраивается на поиск любых подозрительных шумов. А еще мы знаем, что ночью должно быть тихо, поэтому любые возникшие шумы привлекут наше внимание и с большой вероятностью запустят наши системы тревоги. Благодаря сложному устройству мозга, современный человек способен предчувствовать, рассуждать и воображать, а из этого следует, что теперь мы можем испугаться того, что еще не произошло, или того, чего нет, например халата-убийцы с топором.

Глава 3 посвящена тому, как странно мозг использует и обрабатывает чувство страха в повседневной жизни. Если часть нашего мозга, ответственная за сознание, не занята контролем базовых процессов, необходимых для нашего выживания (и не мешает их нормальной работе, как это часто бывает), то она особенно активно начинает выдумывать, как нам что-нибудь может причинить вред. И это может быть вовсе не физический вред, а что-нибудь неосязаемое, например, смущение или грусть. Хотя такие эмоции физически безвредны, мы все же стараемся их избегать, поэтому самой вероятности, что мы их испытаем, достаточно, чтобы запустить реакцию «бей или беги».

Глава 2

Дар памяти (сохраните чек)

Система человеческой памяти и ее странные свойства

В наши дни слово «память» можно услышать часто, хотя и в техническом смысле. Компьютерная память – уже обыденное понятие: место для хранения информации. Память телефона, память в iPod; даже USB-флешки называют карточками памяти. Что может быть проще, чем карточка? Так что можно простить людей за то, что они думают, будто компьютерная и человеческая память работают одинаково. Информация попадает в мозг, мозг записывает ее, а вы при необходимости получаете к ней доступ. Так?

Не так. Данные и информация попадают в память компьютера, где находятся до тех пор, пока они не понадобятся. Тогда, если не возникнет технических помех, они восстанавливаются в то же состояние, в котором были, когда их впервые сохранили. Пока все логично.

Однако представьте себе компьютер, который по какой-то неведомой причине решил, что одни данные в его памяти важнее, чем другие. Или компьютер, который хранит информацию без всякой логической схемы, и поэтому, чтобы найти необходимые данные, вам приходится бессистемно перебирать папки и жесткие диски. Или компьютер, который постоянно без спросу и когда попало открывает ваши самые личные и постыдные файлы, например файл с вашими эротическими фанфиками о Заботливых Мишках[12 - Заботливые Мишки – детский мультсериал о маленьких разноцветных медвежатах.]. А вдруг компьютер решит, что ему на самом деле не нравится сохраненная вами информация, и поэтому изменит ее так, чтобы она соответствовала его предпочтениям?

Представьте себе компьютер, который делал бы все это постоянно. Такой прибор вылетел бы из окна вашего кабинета меньше чем через полчаса после включения.

Однако ваш мозг делает с вашей памятью именно это, причем все время. Можно купить новый компьютер или вернуть неисправный в магазин, наорав на продавца, который посоветовал его купить. А вот с мозгом такой номер не пройдет. Его даже нельзя выключить и снова включить, чтобы перезагрузить систему (сон, как мы обсудили выше, не считается).

Сравнение мозга с компьютером крайне упрощено, вводит в заблуждение, и система памяти служит тому прекрасной иллюстрацией. В этой главе рассмотрены самые странные и любопытные свойства нашей системы памяти. Я бы сказал, что они «запоминающиеся», но гарантировать этого не могу, учитывая, насколько запутанной наша система памяти может быть.

Зачем я сейчас сюда зашел?

(разрыв между долговременной и кратковременной памятью)

У всех нас когда-нибудь так бывало. Ты занимаешься чем-нибудь в одной комнате, и внезапно оказывается, что тебе зачем-то надо пойти в другую комнату. По дороге туда тебя что-то отвлекает – звучащая по радио музыка, кем-то произнесенная удивившая тебя фраза или внезапный поворот сюжета в телевизионном шоу. Как бы то ни было, ты достигаешь своего пункта назначения, и внезапно оказывается, что ты понятия не имеешь, почему решил сюда прийти. Это злит, это раздражает, это отнимает время. Это один из множества заскоков, связанных с тем, насколько удивительно сложно устроен процесс обработки воспоминаний.

Большинству из нас хорошо известно деление памяти на кратковременную и долговременную. Они существенно различаются, но при этом зависят друг от друга. Обе носят соответствующие им названия: информация в кратковременной памяти хранится самое большее минуту, в то время как в долговременной памяти информация может и действительно хранится всю жизнь. Любой, кто называет кратковременной памятью свои воспоминания о том, что было день или даже всего несколько часов назад, не прав – это уже долговременная память.

Кратковременная память действует на небольших промежутках времени, зато именно она отвечает за непрерывные сознательные манипуляции с информацией – с тем, о чем мы сейчас думаем. Долговременная память предоставляет нам огромное количество информации, чтобы облегчить наше мышление, но само мышление происходит именно в кратковременной памяти. (Поэтому некоторые специалисты по нейронаукам предпочитают говорить о «рабочей» памяти, которая, как мы увидим дальше, по сути представляет собой кратковременную память в сочетании с некоторыми дополнительными процессами.)

Многие из вас удивятся, когда узнают, что объем кратковременной памяти очень мал. Современные исследования показывают, что среднестатистическая кратковременная память может единовременно удержать максимум четыре «единицы информация» [1]. Если дать человеку список слов и попросить его запомнить, он сможет воспроизвести только четыре слова. Это утверждение основано на бесчисленных экспериментах, где людям надо было вспоминать слова или другие объекты из показанного им списка, и в среднем с достаточной степенью уверенности они могли вспомнить только четыре. На протяжении многих лет считалось, что объем кратковременной памяти составляет семь плюс-минус две единицы. Это называется «волшебное число», или «закон Миллера», потому что число было получено в экспериментах Джорджа Миллера, проведенных в 1950 году [2]. Однако в дальнейшем была усовершенствована методика эксперимента и уточнены критерии того, что можно считать правильным воспроизведением. В результате вышло, что реальный объем памяти все же ближе к четырем единицам.

Я использую неопределенный термин «единица» не потому, что плохо изучил вопрос (ну, не только потому). Дело в том, что само понятие «единицы» кратковременной памяти очень растяжимо. Чтобы обойти ограничения
Страница 11 из 23

кратковременной памяти и увеличить доступный объем хранилища, люди разработали различные стратегии. Одна из таких – процесс, называемый «группировка»[13 - Английское название процесса – chunking, т. е. дословно «разделение на куски».], когда человек, для более эффективного использования объема кратковременного хранилища, объединяет несколько объектов в одну единицу, или «чанк»[14 - От английского слова «chunk», обозначающего «кусок, ломоть».] [3]. Если попросить вас запомнить слова «пахнет», «мама», «сыр», «как» и «твоя», то это будет пять единиц. Однако если попросить вас запомнить фразу «Твоя мама пахнет как сыр», выйдет одна единица и, возможно, драка с экспериментатором.

Напротив, максимальный объем долговременной памяти нам неизвестен, потому что никто еще не прожил так долго, чтобы заполнить ее; она вместительна до неприличия. Тогда почему кратковременная память настолько ограниченна? Отчасти потому, что она все время в работе. Мы что-то чувствуем и о чем-то думаем каждую минуту бодрствования (и немного во время сна). А значит, информация поступает и исчезает с ужасающей скоростью. Это место плохо подходит для долговременного хранилища, где необходимы покой и порядок, – оно подобно тому, как если бы вы оставили все свои ящики и папки с документами на входе в оживленный аэропорт.

Другая причина заключается в том, что у кратковременной памяти нет «физической» основы; информация в ней хранится в виде особых паттернов нейронной активности. Поясню: «нейрон» – это официальное название клеток мозга, или «нервных» клеток. Нейроны составляют основу всей нервной системы. Каждый из них по сути представляет собой крошечный биологический процессор, способный получать и передавать информацию в виде электрической активности на оболочке клеточной мембраны, которая придает клетке форму и образует сложные связи с другими нейронами. Итак, кратковременная память основана на нейронной активности в специализированных зонах головного мозга, таких, как дорсолатеральная префронтальная кора в лобной доле [4]. Из исследований со сканированием мозга мы знаем, что в лобной доле происходит множество других, более сложных «мыслительных» процессов.

Хранить информацию в виде паттернов нейронной активности довольно сложно. Это как если бы вы составляли список покупок на пенке своего капучино: технически это возможно, потому что пенка на несколько мгновений может удержать очертания слов, но практически – бессмысленно. Кратковременная память нужна для быстрой обработки информации и манипуляций с ней, и под воздействием непрерывного потока поступающей информации все неважное будет проигнорировано, или быстро переписано, или вообще исчезнет.

В этой системе нет защиты от ошибок. Нередко важная информация вылетает из кратковременной памяти прежде, чем ее как-то используют, что приводит к сценарию «Зачем я сюда зашел?». Кроме того, кратковременная память может перегрузиться информацией и потерять способность сосредотачиваться на чем-то конкретном, в то время как в нее непрерывно поступает новая информация и новые запросы. Вы когда-нибудь видели, как посреди всеобщей сумятицы (например, на детском празднике или эмоционально напряженной рабочей встрече), где каждый кричит, чтобы быть услышанным, кто-нибудь внезапно заявляет: «Я не могу думать в такой обстановке!»? Они говорят очень буквально: их кратковременная память не приспособлена к тому, чтобы справляться с такой рабочей нагрузкой.

Очевидный вопрос: если кратковременная память, где происходит наше мышление, настолько ограничена, как нам вообще удается что-то сделать? Почему мы не сидим, безуспешно пытаясь пересчитать пальцы на руке? К счастью, кратковременная память связана с долговременной, которая значительно снижает нагрузку на нее.

Возьмите, к примеру, профессионального переводчика-синхрониста, человека, который в режиме реального времени слушает длинную подробную речь на одном языке и переводит ее на другой. Его работа, конечно же, превышает возможности кратковременной памяти? Вообще-то нет. Если вы попросите кого-то, кто на данный момент изучает язык, попробовать переводить в режиме реального времени, тогда да, для него это будет серьезный вызов. Но для переводчика слова и структура каждого языка уже хранятся в долговременной памяти (как мы увидим далее, у мозга даже есть специальные области, связанные с речью, такие, как зоны Брока и Вернике). Кратковременной памяти приходится иметь дело с порядком слов и значением предложений, но с этим она успешно справляется, особенно по мере накопления опыта. И точно так же кратковременная и долговременная память взаимодействуют у всех нас; вам не надо узнавать, что такое «бутерброд» каждый раз, когда вам его захочется, но, добравшись до кухни, вы можете забыть, что хотели его.

Информация может попасть в долговременную память несколькими способами. На уровне сознания мы знаем, что важная для нас информация, например номер телефона, переходит из кратковременной памяти в долговременную при помощи повторения. Мы повторяем ее про себя, чтобы наверняка запомнить. Это необходимо, потому что, в отличие от кратковременной памяти, где информация хранится в виде быстро меняющихся паттернов мозговой активности, в долговременной информация хранится в виде образованных синапсами связей между нейронами. Образование новых синапсов довольно просто простимулировать, например повторяя то, что вам необходимо запомнить.

Нейроны проводят сигналы, известные как «потенциалы действия», по всей своей длине, передавая информацию от тела к мозгу или наоборот, подобно тому, как электричество шло бы по странному мягкому проводу. Как правило, множество объединенных в цепь нейронов образуют нерв и проводят сигнал от одного места к другому. Нейроны не соединяются непосредственно друг с другом; на самом деле между окончанием одного нейрона и началом следующего есть небольшая щель (все даже еще сложнее, потому что у многих нейронов есть по многу начал и окончаний). Когда потенциал действия доходит до синапса, первый нейрон в цепи впрыскивает в синапс химические вещества, называемые нейромедиаторами. Эти вещества идут по синапсу и взаимодействуют с мембраной другого нейрона через ее рецепторы. Взаимодействуя с рецептором, нейромедиатор тут же запускает в нейроне следующий потенциал действия, который идет до следующего синапса, и так далее. Как мы увидим далее, существует множество разных нейромедиаторов; они жизненно необходимы практически для всей мозговой активности, и у каждого из них есть своя задача и свое предназначение. Для каждого нейромедиатора есть специализированный рецептор, который распознает его и взаимодействует только с ним, совсем как дверь в защищенное помещение, которая открывается только подходящим ключом, паролем, отпечатком пальца или сканом сетчатки.

Когда вы смотрите на определенный рисунок чернил на бумаге, он превращается в осмысленные слова на знакомом вам языке; точно так же и мозг воспринимает активацию конкретного синапса (или нескольких синапсов) как воспоминание. Считается, что именно в синапсах «хранится» вся информация в мозге; подобно тому, как определенная последовательность нулей
Страница 12 из 23

и единиц на компьютерном жестком диске кодирует определенный файл, так и определенный набор синапсов в определенном месте кодирует информацию, которую мы вспоминаем, когда эти синапсы активируются. Поэтому эти синапсы представляют собой физическую основу конкретных воспоминаний.

Такой процесс создания новых долговременных воспоминаний за счет образования синапсов называется «кодирование»; при помощи этого процесса информация и сохраняется в мозге.

Кодирование в мозге происходит невероятно быстро, но не моментально. Вот почему кратковременная память использует для хранения информации менее устойчивые, но зато более быстрые паттерны нейронной активности. Она не образует новые синапсы, вместо этого она активирует множество практически универсальных синапсов. Когда мы повторяем что-либо, удерживая это в кратковременной памяти, оно остается «активным» достаточно долго для того, чтобы долговременная память успела перекодироваться.

Однако «повторять, пока не запомнишь» – не единственный способ что-то запомнить, и мы точно не пользуемся им каждый раз, когда нам нужно что-то запомнить. Нам это и не нужно. Существуют веские основания считать, что все, пережитое нами, так или иначе сохраняется в долговременной памяти.

Вся информация от наших органов чувств и связанные с ней мысли и чувства перенаправляются в гиппокамп в височной доле. Гиппокамп – это высокоактивная область мозга, которая постоянно комбинирует бесконечные потоки информации от органов чувств, формируя «личные» воспоминания[15 - Из текста может сложиться впечатление, что гиппокамп у человека один, подобно таламусу. Это не так. Автор забыл пояснить, что гиппокампов у нас два: левый и правый, по одному в соответствующей височной доле.]. По данным огромного числа исследований, именно в гиппокампе происходит кодирование воспоминаний. У людей с поврежденным гиппокампом новые воспоминания, судя по всему, не образуются. У тех же, кому приходится все время что-то узнавать и запоминать новую информацию, гиппокамп на удивление большой (например, как мы увидим позже, у водителей такси увеличены области гиппокампа, ответственные за ориентацию в пространстве и пространственную память), из чего следует вывод, что он подвергается повышенным нагрузкам. Некоторые исследователи даже «помечали» новые воспоминания (это сложный процесс, который подразумевает инъекции доступных для обнаружения видов белков, входящих в состав нейронов) и обнаружили, что они сосредотачиваются в гиппокампе [5]. И это не говоря обо всех новейших исследованиях со сканированием мозга, которые позволяют изучить работу гиппокампа в режиме реального времени.

Новые воспоминания образуются в гиппокампе и постепенно перемещаются в кору мозга, а «под» ними образуется следующая порция воспоминаний, понемногу «подталкивающая» их наверх. Такое постепенное укрепление закодированных воспоминаний называется «консолидация». Поэтому не обязательно крутить в кратковременной памяти информацию, пока она не будет запомнена и не перейдет в долговременную память, но нередко это критически важно для того, чтобы закодировать информацию в определенной последовательности.

Взять, например, номер телефона. Это просто последовательность цифр, которые уже есть в долговременной памяти. Зачем ей кодировать их снова? Повторение телефонного номера позволяет сделать акцент на том, что данная конкретная последовательность цифр важна и поэтому для длительного хранения ее необходимо поместить в особое воспоминание. Повторение равносильно тому, как если бы кратковременная память взяла единицу информации, прикрепила бы к ней пометку «Срочно!» и отправила бы ее в команду, ответственную за регистрацию данных.

Итак, если в долговременной памяти хранится все, почему мы все же что-то забываем? Хороший вопрос.

Общепринятая точка зрения говорит о том, что забытая информация технически остается в мозге, за исключением тех случаев, когда она физически уничтожается какой-нибудь травмой (и когда вы забываете про день рождения друга, поверьте, это наименьшая из всех проблем). Долговременные воспоминания должны пройти три этапа: быть созданы (закодированы), успешно сохранены (в гиппокампе и затем в коре мозга) и воспроизведены. Если вы не можете воспроизвести запомненную информацию, она так же бесполезна, как если бы ее не запоминали вовсе. Это похоже на ситуацию, когда вы не можете найти свои перчатки: у вас все так же есть перчатки, они все так же существуют, но у вас все равно мерзнут руки.

Некоторые воспоминания легче вызвать, потому что они более яркие (насыщенные, значимые, сильные). Например, воспоминания о чем-то, связанном с сильными эмоциями, вроде дня вашей свадьбы или первого поцелуя или того случая, когда вы достали из торгового автомата два пакетика чипсов, хотя платили только за один. Когда с вами происходит что-то подобное, у вас возникают разные мысли, эмоции и ощущения. Все они создают в мозге множество связей с данным конкретным воспоминанием, а это значит, что упомянутый выше процесс консолидации присваивает этому воспоминанию повышенный уровень важности и добавляет к нему еще больше связей, благодаря чему его становится гораздо легче воспроизвести. Напротив, воспоминания, не связанные ни с чем значимым (например, 473-я, ничем не примечательная поездка на работу), консолидируются минимально, потому их вызвать гораздо труднее.

Жертвы травмирующих событий нередко начинают страдать от «флешбэков», когда воспоминание об автомобильной катастрофе или жестком преступлении сохраняет свою живость и постоянно возвращается на протяжении долгого времени после самого происшествия (см. главу 8). Эмоции во время травматического события были крайне сильны, а тело и мозг переполнены адреналином, за счет чего обострилось восприятие происходящего, поэтому воспоминание крепко заседает в голове, оставаясь ярким и беспощадно жизненным. Это как если бы мозг, анализируя ужасное происшествие, говорил: «Вот, погляди: это ужасно; не забывай об этом; мы не хотим пройти через это снова».

Ни одно воспоминание не возникает в отрыве от ситуации. В более мирных сценариях контекст, в котором было создано воспоминание, тоже может стать «триггером», позволяющим вызвать его, и это было показано в некоторых странных исследованиях.

В одном из них ученые попросили две группы испытуемых заучить некоторую информацию. Одна группа заучивала ее в обычном кабинете; другая – под водой, одетая в водолазные костюмы [6]. Спустя некоторое время экспериментаторы проверили, насколько хорошо испытуемые запомнили информацию. Проверка проходила либо в той же обстановке, либо в другой. Те, кто учился под водой и проходил проверку под водой, набрали гораздо больше очков, чем те, кто учился под водой, но проходил тест в обычном кабинете.

Нахождение под водой никак не было связано с тем, что заучивали испытуемые, но оно выступало как контекст, в котором происходило запоминание, и во время проверки это сильно им помогло. Многие воспоминания о том, где происходило усвоение информации, связаны с актуальным на тот момент контекстом. Помещение человека в тот же самый контекст, по сути, частично «активирует»
Страница 13 из 23

воспоминание, поэтому вызвать его становится значительно проще. Важно указать, что память о происходящих с нами событиях – это не единственный вид памяти. Она называется «эпизодической», или «автобиографической» памятью, что говорит само за себя. Однако у нас есть также «семантическая» память, предназначенная для чистой информации без учета контекста: вы помните, что скорость света выше скорости звука, а не тот урок физики, на котором вы об этом узнали. Воспоминание о том, что Париж – столица Франции, – это семантическая память, воспоминание о том, как вас стошнило на Эйфелевой башне, – это эпизодическая память.

И это те виды долговременной памяти, которые мы осознаем. Многое из того, что хранится в долговременной памяти, нам не нужно осознавать. Например, мы можем выполнять не задумываясь некоторые действия, такие, как вождение автомобиля или езда на велосипеде. Это называется «процедурная» память.

Эй, это же… ты! Из… оттуда… тогда

(Почему мы запоминаем лица легче, чем имена)

«Ты помнишь девушку, вместе с которой учился в школе?»

«А можно поконкретнее?»

«Да ты ее знаешь, такая, высокая. Темно-русые волосы, хотя, между нами, я думаю, что она их красила. Она жила на соседней улице, а затем ее родители развелись и мать переехала в ту квартиру, в которой жила семья Джонсов до отъезда в Австралию. Ее сестра дружила с твоей кузиной, пока не забеременела от того парня. Произошел даже небольшой скандал вокруг этой истории. Она всегда носила красное пальто, и оно ей не шло. Понял, о ком я говорю?»

«Как ее зовут?»

«Понятия не имею».

У меня было бессчетное множество разговоров, подобных этому, с мамой, бабушкой и другими членами семьи. Очевидно, что с их памятью и наблюдательностью все в порядке; они могут выдать о ком-нибудь столько информации, что переплюнут даже Википедию. Однако все как один жалуются на то, что не могут вспомнить имя человека, даже когда случайно встречают его.

Почему это происходит? Почему мы можем узнать кого-то в лицо, но не можем вспомнить его имени? Ведь и то и другое – одинаково корректные способы опознать кого-либо. Чтобы разобраться в этом, нам надо немного углубиться в механизмы работы человеческой памяти.

Прежде всего лица очень информативны. Мимика, зрительный контакт, движения рта – это все базовые способы человеческого общения [7]. Черты лица так же несут много информации: цвет глаз, цвет волос, строение черепа, расположение зубов – по всему этому можно узнать человека. Подобных признаков слишком много, и для того чтобы лучше узнавать лица, обрабатывать информацию о них, человеческий мозг, судя по всему, обрел в ходе эволюции некоторые особенности, например способность к распознаванию паттернов и общую предрасположенность видеть лица в различных изображениях, о чем мы поговорим в главе 5.

Что же мы можем получить из чьего-то имени? Возможно, некоторые намеки на происхождение или культурные корни этого человека, но в целом имя – это всего-навсего пара слов, произвольный набор звуков, быстрая последовательность шумов, которая, как вам сказали, относится к конкретному лицу. И что с того?

Как мы уже выяснили, случайная информация переходит из кратковременной памяти в долговременную при ее повторение. Иногда этот шаг можно пропустить, особенно если эта информация связана с чем-то значимым или вызывающим сильные эмоции – тогда она откладывается в эпизодической памяти. Если бы вы встретили самого прекрасного человека в своей жизни и влюбились в него с первого взгляда, то неделями шептали бы про себя его имя.

Но такое происходит не всегда (и слава богу). Так что единственный способ гарантированно запомнить новое имя – повторять его, пока оно не исчезло из вашей кратковременной памяти. Из раздела «Зачем я сейчас сюда зашел?» понятно, что то, о чем вы думаете, может быть с легкостью переписано или замещено следующей информацией, которая к вам поступила и которую вам теперь надо обработать. Очень редко бывает, чтобы человек, с которым вы только что познакомились, сообщил только свое имя и больше ничего. Вас неминуемо вовлекут в разговор о том, откуда вы родом, кем работаете, за что вас арестовали и тому подобное. Социальный этикет требует, чтобы при первой встрече мы обменивались любезностями (даже если нам это не нужно). Каждая любезность, которой мы с кем-то обмениваемся, увеличивает шансы, что имя этого человека будет вытеснено из кратковременной памяти прежде, чем мы успеем его закодировать.

Многие люди знают десятки имен и не считают, что запоминать новые имена особенно сложно. Их память соотносит услышанное имя с самим человеком, так что в мозге образуется связь между человеком и именем. По мере того как вы начинаете больше общаться, образуется все больше связей с человеком и его именем и повторение имени уже не требуется. Запоминание происходит на бессознательном уровне благодаря вашему длительному общению с человеком.

У мозга есть множество стратегий, при помощи которых он создает большинство воспоминаний в кратковременной памяти. Одна из них заключается в том, что если единовременно на вас обрушивается множество деталей, мозг стремится сделать акцент на первом и последнем из услышанного вами (это известно как «эффект первичности» и «эффект недавности» соответственно) [8]. Таким образом, имя вашего собеседника, возможно, получит больший вес по сравнению с прочей информацией при знакомстве, если это будет первое, что вы услышите (а обычно так оно и происходит).

Более того, одно из различий между кратковременной и долговременной памятью – каждая из них предпочитает обрабатывать разные виды информации. Кратковременная память преимущественно слуховая и сконцентрирована на обработке информации в виде слов и определенных звуков. Вот почему вы ведете внутренние монологи и думаете предложениями и словами, а не последовательностью картинок, как в фильмах. Чье-то имя – это пример звуковой информации; вы слышите слова и думаете о них как о наборе звуков, из которых они образованы.

Долговременная память, напротив, сильно зависит от зрения и семантических свойств информации (то есть значений слов, а не того, как они звучат) [9]. Поэтому насыщенный информацией зрительный стимул, как, скажем, чье-нибудь лицо, с большей вероятностью попадет в долговременную память, чем какой-то случайный набор звуков вроде незнакомого имени.

С чисто объективной точки зрения имя и лицо человека по большому счету никак не связаны. Возможно, вы слышали, как кто-то говорит: «Ты прямо вылитый Мартин» (после того, как узнает, что его собеседника зовут Мартин), но на самом деле практически невозможно угадать имя, просто взглянув на лицо, – разве что это имя написано на лбу этого человека.

Допустим, чьи-то имя и лицо были успешно сохранены в долговременной памяти. Замечательно. Но это только половина дела – теперь вам надо при необходимости получать доступ к этой информации. И это, к сожалению, может оказаться нелегко.

Мозг представляет собой страшно запутанный клубок связей и соединений, подобный спутавшейся елочной гирлянде размером с нашу вселенную. Долговременные воспоминания состоят из этих соединений и синапсов. Один нейрон может быть соединен с десятками тысяч синапсов, а
Страница 14 из 23

нейронов в мозге миллиарды. Все эти синапсы обеспечивают наличие связи между конкретным воспоминанием и более «исполнительными» зонами мозга (которые отвечают за логическое мышление и принятие решений), такими как лобная кора, ей требуется находящаяся в памяти информация. Именно эти связи позволяют областям вашего мозга, ответственным за мышление, «добираться» до воспоминаний, если можно так выразиться.

Чем больше связей имеет конкретное воспоминание и чем «сильнее» (активнее) образующие его синапсы, тем легче получить к нему доступ. Точно так же гораздо проще добраться до места, где есть множество дорог и транспортных связей, чем до заброшенного в глуши сарая. Так, имя и лицо супруга, с которым вы прожили много лет, будут встречаться во многих воспоминаниях, поэтому они всегда на переднем крае вашего сознания. К другим людям вы вряд ли будете относиться так же (если, конечно, ваши отношения не зашли столь же далеко), и вспомнить их имена будет сложнее.

Если мозг уже сохранил чье-то лицо и имя, почему мы все же вспоминаем первое, а не второе? Дело в том, что, когда мозг доходит до извлечения информации из памяти, оказывается, что система памяти работает на двух уровнях. Именно поэтому возникает чувство, что человек знаком, но когда и как вы познакомились и также его имя – никак не вспомнить. Так случается из-за того, что для мозга узнавание и воспоминание – не одно и то же [10]. Поясню: узнавание происходит, когда вы видите кого-то или что-то и точно знаете, что раньше вы уже встречались. Но, кроме этого, вам больше ничего не приходит в голову; вы знаете только, что этот человек или предмет уже есть в вашей памяти. Воспоминание происходит, когда вы получаете доступ к исходной информации о том, как и откуда вы знаете этого человека или предмет; узнавание – это сигнал о том, что соответствующая информация существует.

У мозга есть несколько путей и способов вызвать воспоминание, но вам не нужно этого делать, чтобы узнать о его существовании. Бывало у вас так, что вы пытались сохранить на своем компьютере файл и получали сообщение «Такой файл уже существует»? В вашей голове происходит примерно то же самое. Вы знаете только, что такая информация уже есть, но вы до нее еще не добрались.

Очевидно, что у такой системы есть сильные преимущества – благодаря ей вам не надо тратить слишком много бесценных ресурсов мозга на то, чтобы выяснить, не сталкивались ли вы с чем-либо раньше. А в жестоких реалиях дикой природы что-то знакомое – это то, что вас не убило, поэтому вы можете сосредоточиться на том, что могло бы. С точки зрения эволюции мозгу имеет смысл работать именно так. Учитывая то, что лицо дает больше информации, чем имя, оно с большей вероятностью окажется «знакомым».

Но все равно нас, современных людей, безумно раздражает, когда нам регулярно приходится перекидываться парой слов с теми, кого, как мы точно уверены, что знаем, но откуда – не можем вспомнить. Многим из нас знакомо чувство, когда смутное узнавание переходит в полноценное воспоминание. Некоторые ученые описывают это как «порог узнавания» [11], когда нечто неизвестное становится все более знакомым, пока не достигает критической точки и не активирует исходное воспоминание. Искомое воспоминание связано с несколькими другими – когда их вызывают, они начинают выступать в качестве периферической, или низкоуровневой, стимуляции, подобно тому как огни салюта освещают находящийся неподалеку дом с погашенными окнами. Однако целевое воспоминание не будет активировано до тех пор, пока уровень стимуляции не перейдет определенный порог.

Вы слышали выражение «на меня нахлынули воспоминания» или знакомо ли вам чувство, когда ответ на вопрос викторины крутится на кончике языка, прежде чем внезапно приходит вам на ум? Вот с чем это связано. Воспоминание, лежащее в основе процесса узнавания, в какой-то момент получило достаточно стимуляции и наконец-то активировалось. Соседский салют разбудил живущих в доме людей, и они включили свет, и теперь вся хранящаяся в воспоминании информация стала доступной.

В целом лица легче вспомнить, чем имена, – они более «осязаемы», но для имени простого узнавания, скорее всего, окажется недостаточно и придется запускать полный процесс воспоминания. Надеюсь, что благодаря этому знанию вы поймете, что я не помню ваше имя не потому, что я грубиян.

Бокал вина, освежающий воспоминания

(Как алкоголь на самом деле может улучшить вашу память)

Людям нравится пить спиртное. Так сильно, что связанные с алкоголем проблемы представляют собой постоянную головную боль для многих народов. Эти проблемы настолько устойчивы и широко распространены, что борьба с ними приводит к многомиллиардным тратам [12]. Почему же нечто разрушительное имеет столь высокую популярность?

Может быть, потому, что пить – это весело. Помимо того что алкоголь вызывает выброс дофамина в областях вашего мозга, связанных с наградой и удовольствием (см. главу 8), благодаря ему еще и возникает тот странный душевный подъем, который так ценят любители выпить. С алкоголем связаны определенные социальные нормы: он является практически неотъемлемой частью праздников, дружеских посиделок и просто приятного времяпрепровождения. Из-за всего этого, как вы понимаете, о пагубных последствиях употребления спиртного постоянно забывают. Да, похмелье – это, несомненно, тяжело, но посмеяться над похмельем и сравнить, у кого оно было тяжелее, – это еще один способ приятно провести время с друзьями. Поведение пьяных людей в определенных ситуациях может сильно нас встревожить, но когда все вокруг так делают, это становится забавным, верно? Алкоголь – необходимый нам отдых от серьезности и высоких требований, предъявляемых нам современным обществом.

Алкоголь и потеря памяти идут, пошатываясь, рука об руку. В ситкомах, выступлениях комиков и даже личных байках часто используется комический штамп, где человек просыпается после ночной пьянки и обнаруживает себя в неожиданной ситуации, странно одетым, среди дорожных конусов, храпящих незнакомцев, рассерженных лебедей и прочих вещей, которые не попали бы в его спальню при обычных обстоятельствах.

В таком случае каким образом алкоголь может улучшить нашу память, как это было заявлено в заголовке? Для начала необходимо обсудить, почему вообще алкоголь влияет на память. В конце концов, мы потребляем огромное количество других химикатов и веществ каждый раз, когда что-то съедаем. Почему же после этого мы не путаем слова и не лезем в драку с фонарными столбами?

У мозга и тела есть несколько уровней защиты (желудочный сок, сложно устроенная оболочка кишечника, специальный барьер, не пускающий вредные вещества в мозг), предотвращающих попадание потенциально вредных веществ в системы нашего организма. Однако спирт (особенно этанол, который мы пьем) растворяется в воде, а его молекулы достаточно малы, чтобы миновать все эти уровни защиты. В конечном счете выпитый нами алкоголь через кровоток распределяется по всему организму. А когда он накапливается в мозге, нарушается работа некоторых очень важных механизмов.

Алкоголь – это депрессант [13]. Не потому что на следующее утро вы угнетены и ужасно себя чувствуете (хотя,
Страница 15 из 23

ей-богу, так оно и происходит), а из-за того, что он буквально угнетает активность нервов в мозге. Алкоголь снижает их активность, как человек, уменьшающий громкость звука в колонках. Но почему под его воздействием люди ведут себя так странно? Раз активность мозга снижена, не должны ли пьяные тихо сидеть и пускать слюни?

Бесчисленные процессы мозга в момент нашего бодрствования нужны не только для того, чтобы что-то происходило, но и для того, чтобы что-то не происходило. Мозг очень сильно контролирует все, что мы делаем, но делать все сразу невозможно, и поэтому значительная часть усилий мозга направлена на подавление и остановку активации определенных областей. Вспомните, как в большом городе регулируется дорожное движение: это сложный процесс, до определенной степени зависящий от знаков «стоп» и красных сигналов светофора. Без них город за считаные минуты встал бы в сумасшедшую пробку. Точно так же у мозга есть огромное множество зон, которые отвечают за выполнение важных и значимых функций, но только когда это необходимо. Например, часть мозга, отвечающая за движение ноги, очень важна, но не когда вы пытаетесь спокойно сидеть на рабочей встрече – во время нее другая часть мозга будет говорить отвечающей за ногу части: «Не сейчас, дружище».

Спиртное приглушает или выключает красные сигналы светофора в зонах мозга, которые обычно держат под контролем легкомысленность, эйфорию и гнев или подавляют их. Кроме того, алкоголь отключает области, ответственные за четкость речи и координацию движений при ходьбе [14].

Следует отметить, что наши более примитивные, базовые системы, отвечающие, например, за сердцебиение, очень устойчивы к внешним воздействиям. Новые, более сложные процессы гораздо сильнее нарушить или расстроить при помощи алкоголя. Похожие аналогии можно провести с современной техникой. Представьте, что вы уронили с лестничного пролета кассетный плеер 1980 года выпуска и после этого он все равно работает, но стоит задеть смартфоном угол стола – и тут же приходится выкладывать круглую сумму за починку. Очевидно, усложнение повышает уязвимость.

Когда алкоголь воздействует на мозг, «высшие» функции отключаются первыми. Всякие там социальные ограничения, чувство стыда и тихие голоса в вашей голове, которые говорят: «Возможно, не стоит этого делать». Алкоголь затыкает их очень быстро. Так что если вы пьяны, то, скорее всего, будете говорить то, что думаете, или смеха ради ввяжетесь в безумно рискованное предприятие, например согласитесь написать целую книгу про мозг [15].

Последнее, что нарушается под действием алкоголя (а чтобы дойти до этой стадии, нужно выпить много), – это базовые жизненные функции, такие, как дыхание и сердцебиение. Если вы напились до такой степени, что нарушили их, то, скорее всего, ваш мозг работает уже недостаточно хорошо, чтобы вы были в состоянии волноваться, но вам действительно стоило бы забеспокоиться [16].

Между этими двумя крайностями находится система памяти, которая с формальной точки зрения является и базовой, и сложной. Судя по всему, у алкоголя есть способность нарушать работу гиппокампа, главной области, где происходит кодирование и образование воспоминаний. Кроме того, он может ограничить вашу кратковременную память. Однако именно из-за нарушения работы гиппокампа у вас возникают провалы в памяти на следующее утро. Конечно, это не полное отключение – как правило, воспоминания все равно формируются, но менее эффективно и упорядоченно [17].

Вот что интересно: чтобы полностью заблокировать образование новых воспоминаний (то есть чтобы появились алкогольные провалы в памяти), большинству людей придется напиться до той степени, когда они с трудом смогут говорить или стоять. Однако у алкоголиков все по-другому. Они пили так много и так долго, что их тела и мозг фактически приспособились к регулярному приему алкоголя и даже нуждаются в нем. Такие люди могут (более-менее) сохранять вертикальное положение и связную речь несмотря на то, что употребили гораздо больше алкоголя, чем может выдержать среднестатистический человек (см. главу 8).

Однако выпитый ими алкоголь все же влияет на систему памяти. Если в животе алкоголика плещется достаточно выпитого, это может привести к тому, что новые воспоминания перестанут возникать вовсе, хотя эти люди, благодаря своей устойчивости к алкоголю, будут продолжать разговаривать и вести себя как ни в чем не бывало. Внешне с ними все в порядке, но спустя десять минут они уже не помнят, о чем говорили и что делали. Это похоже на то, как если бы вы перестали управлять видеоигрой и управление взял бы на себя кто-то другой – для человека, наблюдающего за игрой, внешне ничего не изменилось, но первый игрок не имеет никакого представления о том, что происходило, пока он отлучался в уборную [18].

Однако при определенных обстоятельствах алкоголь может способствовать вспоминанию. Этот феномен известен как «память, зависящая от состояния».

Мы уже обсудили, как внешняя ситуация помогает вам вызвать воспоминания – у вас лучше получается что-то вспомнить, если вы находитесь в той же обстановке, где это запоминали. То же самое относится и к внутреннему контексту, или «состоянию», такой вид памяти и называется «зависящим от состояния» [19]. Говоря просто, вещества вроде алкоголя или стимуляторов, меняющих мозговую активность, приводят нервную систему в особое состояние. Когда мозгу внезапно приходится иметь дело с разрушительным веществом, поступающим к нему со всех сторон, это не может остаться незамеченным. Точно так же и вы не можете не заметить, что вашу спальню внезапно заполнил дым.

В равной степени это относится и к настроению: если вы узнаете что-то, находясь в плохом настроении, то потом с большей вероятностью сможете вспомнить это, если у вас опять будет плохое настроение. Мозг действительно способен распознать общий уровень химической и электрохимической активности, связанный с определенным событием. Когда речь идет о воспоминаниях, ситуация внутри вашей головы практически так же важна, как и ситуация снаружи.

Алкоголь действительно разрушает воспоминания, но только с определенного момента. Пропустить несколько кружек пива или стаканчиков вина и все-таки на следующий день помнить все – вполне реально. Но если вам после пары бокалов вина расскажут какую-нибудь интересную сплетню или что-нибудь полезное, мозг закодирует ваше состояние легкого опьянения как часть воспоминания, чтобы потом его восстановить, когда вы выпьете еще пару стаканов (в другой вечер, а не сразу после первых двух). При таком сценарии стакан вина, конечно же, может улучшить вашу память.

Пожалуйста, не принимайте это за научно обоснованное разрешение пить запоем во время подготовки к экзаменам или тестам. Если вы придете на экзамен пьяными возникнет достаточно проблем, чтобы свести на нет все минимальные улучшения памяти, которые вы за счет этого получили. Особенно если это будет экзамен по вождению.

Но отчаявшимся студентам все-таки можно помочь. Кофеин также влияет на мозг и вызывает особое внутреннее состояние, которое способствует восстановлению нужной информации. Многие студенты, готовясь к экзаменам, проводят длинные, наполненные
Страница 16 из 23

кофеином ночи. И если прийти на экзамен под воздействием чрезмерного употребления кофеина, это действительно может помочь вам вспомнить некоторые важные детали конспектов.

Конечно, я об этом помню, это же моя идея!

(Эгоцентризм наших воспоминаний)

Наша система памяти во многом оставляет желать лучшего.

К сожалению, слова «надежный» и «точный» редко можно применить к мозговым процессам, и в частности к памяти. Информация, восстановленная мозгом, иногда напоминает выплюнутый котом комок шерсти и представляет собой плод множества прискорбных искажений.

Вместо того чтобы хранить информацию или записи о событиях в неизменном виде, подобно книжным страницам, наши воспоминания часто меняются, чтобы соответствовать всему, что мозг принимает за наши нужды (даже если он ошибается). Как ни странно, память очень пластична (то есть она гибкая, легко поддается влиянию, неустойчивая). Воспоминания можно изменить, подавить или приписать им ошибочное авторство. Это известно как «искажения памяти». И искажения памяти часто вызваны нашим эго.

Очевидно, у некоторых людей огромное эго. Сами по себе такие люди могут быть незабываемыми, в том смысле что окружающих они наводят на постоянные размышления о том, как бы их убить. И хотя у большинства из нас эго не настолько раздуто, оно все же есть, и оно влияет на содержание и детали наших воспоминаний.

Пока эта книга рассказывала о мозге так, как если бы он был самостоятельной сущностью. Этот подход характерен для большинства книг или статей о мозге, и он логически осмыслен. Если вы хотите провести научный анализ чего-либо, тогда вам необходимо быть настолько объективным и рациональным, насколько это возможно, и относиться к мозгу как к любому другому органу, например сердцу или печени.

Но мозг – это не обычный орган. Он – это вы. И здесь предмет нашего разговора уходит в область философии. Действительно ли наша личность представляет собой всего лишь продукт импульсов, испускаемых множеством нейронов, или мы представляем собой нечто большее, чем сумма наших частей? Действительно ли сознание возникает в мозге или на самом деле оно представляет собой некую отдельную сущность, неразрывно связанную с мозгом, но не тождественную ему? Как это может повлиять на идеи о свободе воли и нашу способность стремиться к высшим целям? Мыслители ломали головы над этими вопросами с тех пор, как было обнаружено, что сознание локализуется в мозге. (Сейчас это кажется очевидным, но на протяжении многих веков люди верили, что за психику отвечает сердце, а мозг выполняет более приземленные функции, например охлаждает или фильтрует кровь. Отголоски тех времен все еще присутствуют в нашей речи: например, мы говорим «действовать по зову сердца» [20].)

Об этом можно написать отдельную книгу, но для данной достаточно сказать, что, согласно научным представлениям и экспериментальным данным, наше чувство самости и все, что с ним связано (память, язык, эмоции, восприятие и так далее), основано на работе нашего мозга. Все, что вы из себя представляете, – это характеристика вашего мозга, и мозг очень многое делает ради того, чтобы вы выглядели и чувствовали себя как можно лучше. Так поступает подобострастный слуга, ограждая своего хозяина от любой критики и неприятностей. И один из способов, которым мозг пользуется, – это изменение ваших воспоминаний таким образом, чтобы вы стали лучше о себе думать.

Существует огромное количество искажений или ошибок памяти, и про многие из них нельзя сказать, что они связаны с нашим эго. Однако удивительно много искажений, судя по всему, вызваны в основном именно им. В частности, то из них, которое так и называется – «эгоцентрическое искажение», когда мозг изменяет наши воспоминания так, чтобы мы предстали в них в лучшем свете [21]. Например, вспоминая свое участие в групповом обсуждении, люди склонны считать, что их слова были более значимыми и внесли больший вклад в конечное решение, чем происходило на самом деле.

Одно из первых упоминаний об этом явлении связано с Уотергейтским скандалом[16 - Уотергейтский скандал (1972–1974) – крупный политический скандал в США, связанный с тем, что действующего президента США Ричарда Никсона обвинили в прослушке переговоров его политического конкурента Джона Макговерна. Вследствие скандала Никсон досрочно покинул пост президента в 1974 году.], когда осведомитель рассказал следствию обо всех планах и обсуждениях, что привело к появлению и сокрытию политического заговора. При прослушивании записей тех встреч оказалось, что Джон Дин уловил общий «абрис» происходящего, но многие его показания были удручающе неточны. Главная проблема заключалась в том, что он описал себя как влиятельную фигуру, но из пленок следовало, что он был преимущественно статистом. Он не лгал специально, чтобы потешить свое самолюбие, его воспоминания были «изменены», чтобы соответствовать своему чувству идентичности и собственной значимости [22].

Такого рода явление не обязательно должно быть связано с коррупцией, приводящей к потрясениям в правительстве; это может быть что-нибудь менее значительное. Например, уверенность в том, что вы были лучшим спортсменом, хотя не забили ни одного гола, или воспоминание о том, как вы поймали форель, хотя на самом деле это была минога. «Искажение памяти» происходит не потому, что кто-то лжет или преувеличивает, чтобы произвести впечатление на окружающих. Дело в том, что мы изначально верим, что сохранившаяся в нашей памяти версия событий точна и беспристрастна. Всяческие изменения, которые «приукрашивают» наши воспоминания, практически всегда происходят полностью бессознательно.

Существуют и другие искажения памяти, которые можно связать с эго. Например, искажение восприятия сделанного выбора, когда вы помните, что выбор, который вы сделали из нескольких предложенных вариантов, был лучшим, даже если на тот момент он таковым не был [23]. Все варианты могли быть практически одинаковыми с точки зрения их преимуществ и потенциальной выгоды. Однако мозг изменяет ваши воспоминания, чтобы принизить отвергнутые варианты и возвысить тот, который вы сделали. Благодаря этому вы чувствуете, что ваш выбор был мудрым, даже если на самом деле он был абсолютно случайным.

Существует также эффект собственного авторства, когда вы лучше вспоминаете то, что сказали сами, чем то, что сказали другие люди [24]. Вы никогда не можете быть уверены в том, насколько точны или подлинны еще чьи-то воспоминания, но верите, что вы-то уж точно рассказываете обо всем правильно, и это подтверждается вашими воспоминаниями.

Более тревожной является ошибка предпочтения собственной расы, когда человеку оказывается сложнее вспомнить и узнать отличной от него расы людей [25]. Эго не очень тактично и вдумчиво, оно может проявляться достаточно грубо. Например, отдавая предпочтение людям такого же или похожего расового предпочтения, как ваше, и выделяя таких людей как «самых лучших». Вы лично можете вовсе так не думать, но ваше подсознание часто оказывается довольно прямолинейным.

Возможно, вы слышали поговорку «задним умом все крепки», которую обычно используют, чтобы осадить человека, который во время происшествий заявляет: «Я так и
Страница 17 из 23

знал». Многие считают, что человек преувеличивает или лжет, потому что не использовал свои изначальные знания о ситуации, когда они могли быть особенно полезны. Например: «Если ты была так уверена, что Барри выпил, то почему разрешила отвезти себя в аэропорт?»

Некоторые люди, очевидно, преувеличивают свою осведомленность, чтобы казаться более умными и знающими. Тем не менее действительно существует такое явление, как «ретроспективное искажение» воспоминаний, когда мы искренне считаем, что событие, о котором вспоминаем, было предсказуемо, хотя на момент, когда оно происходило, мы не могли предсказать его [26]. Наши воспоминания, судя по всему, искренне стремятся соответствовать нашей точке зрения. Мозг изменяет воспоминания, чтобы поддержать наше эго и дать почувствовать, что тогда мы были лучше осведомлены и владели ситуацией.

А что скажете об искажении затухающего аффекта [27], при котором эмоциональные воспоминания об отрицательном опыте теряют яркость быстрее, чем воспоминания о позитивном? Содержание воспоминаний может остаться без изменений, но их эмоциональная составляющая со временем затухает, и, судя по всему, в целом неприятные эмоции теряют яркость быстрее, чем приятные. Мозгу определенно нравится, когда с вами случается что-то хорошее, и он не углубляется во «все остальное».

Вот лишь несколько искажений, которые можно считать демонстрацией победы эго над точностью. Именно этим ваш мозг занимается все время. Но зачем?

[17 - * Как именно — это еще один вопрос. Механизмы этого явления еще не изучены до конца, а множеству вовлеченных в него процессов, таких как воздействие сознания на кодирование и восстановление информации и отбор относящейся к себе информации, можно было бы посвятить отдельную книгу.] Несомненно, полезнее было бы помнить о прошедшем точно, а не с какими-то тешащими самолюбие изменениями.

И да и нет. Только у некоторых искажений есть эта очевидная связь с эго, в то время как у других все совсем наоборот. Например, у некоторых людей бывают «навязчивые воспоминания», когда воспоминания о травматическом событии возникают снова и снова, несмотря на то что сам человек не хочет об этом думать [28]. Это очень распространенное явление, и оно не обязательно связано с чем-то особенно травмирующим или неприятным. Вы можете неспешно идти куда-то по своим делам и витать мыслями в облаках, как вдруг ваш мозг говорит: «А помнишь, как на школьной вечеринке ты позвал ту девчонку на свидание и она на глазах у всех засмеялась тебе в лицо? Ты попытался убежать, но врезался в стол и упал прямо в торт». Внезапно вас охватывают стыд и смущение, на пустом месте, из-за какого-то воспоминания двадцатилетней давности. Другие искажения памяти вроде детской амнезии или зависимости от контекста вызваны скорее ограничениями или неточностями. Их можно связать с механизмами работы памяти, а не потребностями эго.

Также важно помнить, что вызванные этими искажениями памяти изменения (как правило) достаточно незначительны и не глобальны. Вы можете помнить, что лучше прошли собеседование при приеме на работу, чем это было на самом деле, но вы не будете помнить, что получили работу, если на самом деле этого не произошло. Склонность мозга к эгоцентризму не настолько сильна, чтобы создавать альтернативную реальность, – он просто подкручивает и подстраивает воспоминания о событиях, а не создает новые.

Но зачем он вообще это делает? Во-первых, людям приходится принимать множество решений, и делать это гораздо проще, если при этом они хотя бы немного уверены в себе. Мозг создает модель того, как устроен мир, чтобы ориентироваться в нем, и ему нужна уверенность в том, что модель верна (подробнее об этом можно узнать в главе 8). Если бы вы взвешивали каждый раз все возможные последствия своего решения, на это бы уходило слишком много времени.

Во-вторых, все наши воспоминания создаются с нашей личной, субъективной точки зрения. Вынося суждения, мы видим ситуацию только под своим углом. Как следствие, это может привести к тому, что наша память будет придавать большее значение случаям, когда мы были правы. Таким образом наше суждение окажется защищено и усилено воспоминаниями, даже если они не вполне точны.

Кроме того, чувство самоуважения и успешности, судя по всему, жизненно необходимы для того, чтобы человек мог нормально существовать (см. главу 7). Когда люди теряют чувство самоуважения – например находясь в клинической депрессии, – это по-настоящему их разрушает. Мозг склонен волноваться и перебирать негативные исходы событий, даже если он работает нормально. Например, вы можете постоянно думать о том, какие исходы могут быть у важного события, такого как собеседование при приеме на работу, даже если оно еще не произошло. Этот процесс известен как «мышление в сослагательном наклонении» [29]. Некоторая степень уверенности в себе и своем эго, хотя бы и вызванная измененными воспоминаниями, необходима для нормальной жизни.

Некоторых может обеспокоить сама мысль о том, что на воспоминания нельзя положиться из-за эго. А если это верно по отношению ко всем вокруг, можно ли на самом деле доверять тому, что все говорят? Может быть, воспоминания всех людей неверны из-за бессознательных попыток польстить себе? К счастью, наша память многое делает правильно и эффективно, так что искажения, вызванные эго, относительно безобидны. Но все же будет разумным с некоторым скепсисом относиться к заявлениям, в которых люди восхваляют себя.

Например, в этом разделе я попытался впечатлить вас объяснением, что память и эго связаны. Но что, если я просто вспомнил то, что соответствует моему мнению, и забыл все остальное? Я упоминал, что эффект собственного авторства, когда люди лучше помнят то, что сказали они сами, а не то, что сказали другие, связан с эго. При этом есть и альтернативное объяснение: то, что вы говорите, гораздо сильнее задействует ваш мозг. Вам нужно подумать о том, что собираетесь сказать, обработать эту мысль, выполнить некоторые телодвижения, чтобы ее произнести, услышать сказанное, оценить реакцию окружающих, именно поэтому вы запоминаете свою мысль лучше.

Искажение восприятия сделанного выбора – пример работы эго или подарок, который нам делает мозг, чтобы мы не зацикливались на нереализованных возможностях? А что насчет эффекта другой расы, когда люди затрудняются вспомнить внешность человека, если он не принадлежит к их расе? Это последствие некой темной стороны людского эгоизма или следствие того, что вы выросли в окружении людей собственной расы?

Для всех упомянутых выше искажений памяти существуют альтернативные объяснения, помимо эгоцентризма мозга. Существует множество свидетельств в пользу того, что эгоцентрическое искажение воспоминаний – это самобытное явление. Например, в некоторых исследованиях было показано, что люди гораздо охотнее критикуют собственные действия, если все случилось много лет назад, а не только что. Это происходит, скорее всего, потому, что недавние действия гораздо лучше отражают нынешний образ этих людей, и получается, что их критика – это почти что самокритика, поэтому она либо подавляется, либо игнорируется [30]. Люди склонны критиковать себя «в прошлом»
Страница 18 из 23

и превозносить себя «сейчас», причем реальных улучшений в обсуждаемом вопросе может и не быть («Я не умел водить, когда был подростком, потому что тогда я был лентяем, а сейчас я так и не научился водить, потому что слишком занят»). Может показаться, что такая критика себя в прошлом не соответствует эгоцентрическим искажениям памяти, но она нужна для того, чтобы подчеркнуть, насколько теперь человек вырос, стал лучше и потому может гордиться собой.

Мозг постоянно редактирует воспоминания в угоду самолюбию, какая бы причина за этим ни стояла, и эти исправления и передергивания могут поддерживать сами себя. Если мы вспоминаем и/или описываем некое событие, слегка преувеличивая при этом свою роль (на рыбалке мы выловили самую большую рыбу, а не третью по величине), это изменение успешно «обновляет» существующее воспоминание. При следующем обращении к этому воспоминанию все повторяется снова. Это один из тех процессов, которые происходят неосознанно и без вашего ведома, а мозг настолько сложен, что нередко для одного и того же явления можно найти несколько объяснений, они будут действовать одновременно, и все будут одинаково верны.

Положительная сторона заключается в том, что, даже если вы не совсем поняли, что здесь было написано, вы, скорее всего, запомните, что все поняли, поэтому в любом случае результат будет отличным. Молодцы.

Где я?.. Кто я?

(Когда и как система памяти может дать сбой)

В этой главе мы обсудили некоторые из самых впечатляющих и выдающихся особенностей нашей системы памяти, но все они подразумевали, что память работает нормально (за неимением лучшего термина). А если что-то пойдет не так? Что может нарушить работу системы памяти? Мы видели, что эго искажает ваши воспоминания, но оно не в силах создавать новые воспоминания о том, чего на самом деле не было. Это была попытка вас подбодрить. А теперь рассказываю все, как есть.

Возьмем, к примеру, «ложные воспоминания». Они могут быть очень опасны, особенно если это ложные воспоминания о чем-то ужасном. Известны случаи, когда психологи и психиатры, движимые, в принципе, добрыми намерениями, в попытках раскрыть у своих пациентов подавленные воспоминания в итоге провоцировали у них ужасные воспоминания (вероятно, не специально) о том, что изначально пытались «раскрыть». С точки зрения психологии это равносильно отравлению источника воды.

Вам даже не надо иметь психологических проблем, чтобы у вас в голове возникли ложные воспоминания; это может случиться практически с каждым. Это странно, но посторонний человек действительно способен внедрить в наш мозг ложные воспоминания, просто поговорив с нами. Судя по всему, на речи строится все наше мышление, и наш взгляд на мир во многом определяется тем, о чем другие люди думают и рассказывают нам (см. главу 7).

Большинство исследований, посвященных ложным воспоминаниям, сосредоточены на свидетельских показаниях [31]. В крупных судебных делах жизни невинных людей могут навсегда измениться, если свидетель неправильно вспомнит одну-единственную подробность или расскажет то, чего не было на самом деле.

Свидетельства очевидцев очень ценятся в суде, но зал суда – одно из худших мест для их сбора. Атмосфера там нередко очень напряженная и пугающая, а люди, дающие показания, полностью осознают всю серьезность ситуации. Такая ситуация совсем не располагает к легкомыслию. Попавший в нее человек, скорее всего, испытает сильный стресс, и ему трудно будет сосредоточиться.

Людям свойственно очень легко поддаваться внушению тех, кого они признают авторитетом. Существует устойчивое явление, которое заключается в том, что, когда людей просят обратиться к памяти, сама формулировка вопроса уже очень сильно влияет на то, что они вспомнят. Наиболее известное в связи с этим явлением имя – это профессор Элизабет Лофтус, которая провела обширные исследования, посвященные данному вопросу [32]. Сама она постоянно приводит прискорбные случаи того, как при помощи сомнительных и непроверенных методов психотерапии человеку «внедрили» (предположительно не нарочно) крайне травмирующие воспоминания. Самый знаменитый случай связан с Надин Кул, женщиной, которая в 1980-х обратилась к психотерапевту, чтобы справиться с травматическими переживаниями. В итоге она во всех подробностях вспомнила, как принадлежала к кровавой сатанинской секте. Однако этого никогда не было, и в конечном счете Надин Кул успешно отсудила у психотерапевта несколько миллионов долларов [33].

В одной из работ профессор Лофтус подробно описывает несколько экспериментов, во время которых людям показывали видеозаписи автокатастроф или похожих происшествий, а затем спрашивали о том, что они видели. Неизменно оказывалось (и в этом, и в других экспериментах), что формулировка заданных вопросов прямо влияет на то, что может вспомнить испытуемый [34]. Это особенно актуально для свидетельских показаний.

В определенных условиях, например, когда человек нервничает при разговоре с авторитетной фигурой (допустим, с адвокатом в зале суда), постановка вопросов «создает» его воспоминание. Если адвокат спросит: «Находился ли подсудимый в окрестностях сырной лавки, когда произошла великая кража чеддера?» – свидетель скажет «да» или «нет», в зависимости от того, что помнит. Но если адвокат спросит: «Где именно в сырной лавке стоял подсудимый во время великой кражи чеддера»? – сам вопрос будет подразумевать, что подсудимый точно там был. Свидетель может и не помнить о том, что видел подсудимого, но сама формулировка вопроса от человека выше по статусу заставляет мозг сомневаться в точности собственных записей и по сути изменять их, чтобы они соответствовали новым «фактам», полученным из «надежного» источника. В итоге свидетель скажет что-то вроде: «Я думаю, он стоял недалеко от горгонзолы» и действительно будет так думать, даже если на самом деле он ничего такого не видел. То, что нечто настолько основополагающее для нашего общества оказывается кричащим и уязвимым, – обескураживает. Однажды меня попросили дать в суде показания, что у всех свидетелей со стороны обвинения, скорее всего, были ложные воспоминания. Я не стал делать этого, потому что побоялся нечаянно уничтожить всю систему правосудия.

Воспоминания легко исказить даже при нормальной работе памяти. А что, если с мозговыми механизмами, ответственными за память, действительно что-то случится? Есть несколько вариантов, как это может произойти, и каждый из них по-своему плох.

Самый крайний случай – это серьезное повреждение мозга, вызванное, например, агрессивными нейродегенеративными состояниями, такими, как болезнь Альцгеймера. Альцгеймер (и другие виды деменции) – это результат массовой гибели клеток по всему мозгу, которая приводит к возникновению множества симптомов. Наиболее известные из них – непредсказуемая потеря памяти или искажение воспоминаний. Точная причина, по которой это происходит, неясна. Одна из главных на сегодняшний день теорий говорит о том, что болезнь Альцгеймера вызвана спутанностью нейрофибрилл [35].

Нейроны – это длинные клетки со множеством ответвлений, и у них есть своего рода «скелеты» (которые называются «цитоскелеты»), состоящие из длинных
Страница 19 из 23

белковых цепочек. Эти длинные цепочки называются нейрофиламентами. Несколько нейрофиламентов, связанных в единую «крепкую» структуру, подобно волокнам в канате, образуют нейрофибриллу. Они представляют собой каркас клетки и помогают переносить по ней важные вещества. По каким-то причинам у некоторых людей эти нейрофибриллы теряют аккуратные последовательности и становятся спутанными, подобно садовому шлангу, оставленному на пять минут без присмотра. Возможно, это вызвано маленькой, но фатальной мутацией в соответствующем гене, из-за чего белки разворачиваются непредсказуемым образом. Или же это вызвано другим, пока неизвестным процессом в клетке, который распространяется по мере того, как мы стареем. В чем бы ни была причина, такое спутывание серьезно нарушает работу нейрона, не дает протекать жизненно необходимым для него процессам и в конечном счете приводит его к гибели. Этот процесс распространяется по всему мозгу, затрагивая почти все области, связанные с памятью.

Причина нарушений памяти не обязательно должна быть связана с проблемами, происходящими на клеточном уровне. Инсульт, то есть острое нарушение мозгового кровообращения, тоже достаточно плохо влияет на память. Гиппокамп, ответственный за обработку и кодирование всех наших воспоминаний за все время, представляет собой невероятно ресурсоемкий участок нервной системы, и ему необходима беспрерывная подача питательных веществ и метаболитов. То есть, по сути, топлива. Инсульт прерывает процесс подачи питательных веществ, хотя бы и ненадолго, что немного напоминает вытаскивание батареи из ноутбука. Краткость воздействия не имеет значения – ущерб уже нанесен. С этого момента система памяти больше не будет работать так хорошо, как раньше. Немного утешает, что для возникновения серьезных проблем с памятью должен произойти очень обширный или очень точно локализированный инсульт (кровь попадает в мозг множеством путей) [36].

Существует различие между «односторонним» и «двусторонним» инсультом. Простыми словами, мозг состоит из двух полушарий, и в каждом из них есть гиппокамп. Последствия инсульта, затронувшего оба полушария, крайне разрушительны, но с ними можно попытаться совладать в одном из полушарий. Многое стало известно после рассказов людей, которые страдают от различных нарушений памяти, вызванных инсультами или даже до странности точными повреждениями. В научных статьях описан человек, страдающий амнезией, которая возникла у него из-за того, что бильярдный кий каким-то образом попал ему прямо в ноздрю и дошел до места, где физически повредил мозг [37]. «Неконтактных» видов спорта на самом деле не бывает.

Встречаются случаи, когда участки мозга, связанные с памятью, специально удалялись хирургическим путем. Именно так и были обнаружены области мозга, отвечающие за память. Во времена, предшествующие сканированию мозга и прочим эффектным технологиям, жил пациент HM[18 - Инициалы написаны латиницей, следует читать как «Эйч-Эм». Он перенес операцию в 27 лет, прожил после этого много лет, но до самой своей смерти помнил только то, что предшествовало операции.]. Пациент НМ страдал от тяжелой височной эпилепсии. Патологическая активность в определенных зонах его височных долей приводила к изнурительным припадкам настолько часто, что их решили удалить, после чего припадки исчезли, как и его долговременная память. С тех пор пациент НМ мог вспомнить только месяцы, предшествующие хирургическому вмешательству, и больше ничего. Он помнил, что случилось с ним минуту назад, но потом забывал об этом. Так и выяснилось, что височная доля – это место, где в мозгу происходит работа по образованию воспоминаний [38].

Пациентов с амнезией, вызванной нарушениями работы гиппокампа, все еще изучают в наши дни. Например, недавнее исследование, проведенное в 2013 году, позволяет предположить, что повреждения гиппокампа нарушают способность к креативному мышлению [39]. Звучит разумно – наверняка сложно быть креативным, если ты не можешь хранить в памяти самые яркие воспоминания.

Интерес представляют и виды памяти, которые НМ не потерял. У него определенно сохранилась кратковременная память, но информация из кратковременной памяти больше не могла никуда попасть и поэтому исчезала. Его можно было научить новым двигательным навыкам, например определенным техникам рисования, но каждый раз, когда у него проверяли эти навыки, он был уверен, что пробует их впервые, хоть и овладевал ими быстро. Очевидно, что эти неосознанные воспоминания обрабатывались где-то еще при помощи других механизмов, которые остались незатронутыми

.[19 - * Один лектор как-то рассказал мне, что среди того немногого, что HM сумел запомнить, было место, где хранилось печенье. Но он совсем не помнил, что только что съел печенье, и поэтому все время возвращался и брал еще. Он не накапливал воспоминания, но накапливал вес. Я не могу подтвердить это; я не нашел никаких прямых упоминаний или свидетельств об этом. Тем не менее Джеффри Брансторм со своей командой в Бристольском университете провел эксперимент, во время которого голодным испытуемым сообщалось, что им дадут либо 500, либо 300 мл супа. Затем столько супа им и давали. Однако при помощи сложного оборудования с применением бесшумных насосов тарелки некоторых из испытуемых, которым дали 300 мл, потихоньку наполняли, и поэтому на самом деле они съедали 500 мл, а тарелки некоторых из тех, кому дали 500 мл, тихонько опустошали, и поэтому в итоге они съедали только 300 мл [40].Интересным открытием было то, что реальное количество съеденного человеком супа не имело значения; то, когда испытуемый снова чувствовал голод, определялось количеством, которое человек помнил (даже если и неправильно). Тот, кто думал, что ему дали 300 мл супа, а на самом деле съел 500 мл, сообщал о появлении чувства голода намного раньше, чем тот, кто думал, что съел 500 мл, хотя ему дали всего 300. Очевидно, что, когда дело доходит до еды, воспоминания могут оказаться сильнее настоящих физиологических сигналов, и, судя по всему, серьезные нарушения памяти могут оказать заметное влияние на пищевое поведение человека.]

В сериалах часто показывают «ретроградную амнезию» – распространенное явление, неспособность вспомнить все, что предшествовало получению травмы. В кино ее изображают так: персонаж стукается головой (он падает и ударяется о не связанный с сюжетом предмет), приходит в себя и спрашивает: «Где я? Кто все эти люди?», а затем постепенно осознает, что он не может вспомнить последние двадцать лет своей жизни.

Но в жизни дело обстоит не совсем как в кино. Подобные «ударился-головой-и-потерял-историю-всей-жизни» случаи крайне редки. Личные воспоминания распределены по всему мозгу, поэтому любая травма, которая по-настоящему уничтожит их, скорее всего, уничтожит и немалую часть мозга [41]. Если это случится, вспомнить имя своего лучшего друга, возможно, не будет делом первой важности. Исполнительные области лобной коры, ответственные за процесс воспоминания, крайне важны для таких вещей, как принятие решений, логическое рассуждение и т. д. И если они повреждены, то потеря памяти будет довольно мелкой неприятностью по сравнению с более тяжелыми проблемами. Люди с
Страница 20 из 23

ретроградной амнезией – не редкость, но это преходящее состояние, и со временем память к ним возвращается. На таком не построишь хорошего драматического сюжета, но для тех, кто столкнулся с ретроградной амнезией, сейчас точно прозвучала хорошая новость.

Довольно трудно оценить и отследить, насколько сильно человек забыл свою прошлую жизнь, ведь, по сути, никто, кроме самого человека, не помнит все подробности своего прошлого. Пациент может сказать: «По-моему, я припоминаю, как ехал на автобусе в зоопарк, когда мне было одиннадцать», – и кажется, что память к нему возвращается. Но как можно быть в этом уверенным, если только доктор не ехал тогда с ним в том же автобусе? Это с легкостью может оказаться внушенным или созданным воспоминанием. Чтобы проверить и оценить, насколько человек потерял память о своем прошлом, вам понадобилась бы точная запись всей его жизни.

Исследование одной разновидности ретроградной амнезии, которая является следствием состояния, известного как синдром Вернике – Корсакова, вызванного дефицитом тиамина из-за чрезмерного употребления алкоголя [42], стало возможным благодаря человеку, известному как «Пациент X»[20 - Т. е. «пациент Икс».]. Еще до начала своего заболевания он написал автобиографию. Это дало врачам возможность лучше изучить, насколько полно он потерял память, поскольку у них был источник информации, с которым они могли сверяться [43]. Можно надеяться, что в будущем исследовать амнезию станет легче, потому что все больше людей делают записи о событиях своей жизни в социальных сетях. Но все же то, что люди публикуют в интернете, не всегда точно отражает их жизнь. Представьте себе клинического психолога, который изучает в Facebook страницу пациента с амнезией и приходит к выводу, что большинство воспоминаний пациента связаны с тем, как он смеялся над видео с котиками.

Гиппокамп легко разрушить или повредить – за счет травмы, инсульта, различных видов деменции. Даже вирус простого герпеса, из-за которого появляется простуда на губах, внезапно может стать агрессором и атаковать гиппокамп [44]. И с наибольшей вероятностью возникшая амнезия окажется антероградной, то есть после травмы новые воспоминания перестанут возникать.

Это лишь беглый обзор множества нарушений процессов памяти, вызванных повреждениями, хирургическими вмешательствами, болезнями, выпивкой или чем-нибудь еще. У людей возникают и очень специфические виды амнезии (например, человек может забывать события и помнить факты), а у некоторых нарушений памяти нет явной физиологической причины (считается, что у определенных видов амнезии чисто психологическая природа и корни в отрицании или реакции на травматический опыт).

Так как мы вообще можем пользоваться такой извращенной, вводящей в заблуждение, непоследовательной, уязвимой и хрупкой системой? Несмотря ни на что, мозг великолепен, его мощность и приспособляемость переплюнут любой современный компьютер. Присущая ему гибкость и странное устройство являются результатом миллионов лет эволюции. Да и вообще, кто я такой, чтобы его критиковать?

Глава 3

Страх: и нечего бояться

Множество путей, которыми мозг все время нас пугает

Что вас беспокоит прямо сейчас? Наверное, много всего.

Все ли готово для предстоящего праздника в честь дня рождения сына? Большой проект на работе продвигается настолько хорошо, как мог бы? Хватит ли денег на то, чтобы оплатить счета за газ? Что-то мама давно не звонит, с ней все в порядке? Боль в бедре не проходит – это точно не артрит? Остатки фарша лежат в холодильнике уже неделю, а что, если кто-то съест их и отравится? Почему у меня нога чешется? Помните, как, когда вам было девять, с вас упали штаны прямо в школе, а вдруг все еще об этом помнят? Что это за шум? Это крыса? А вдруг у нее чума? Если позвонить на работу и отпроситься из-за того, что заболел чумой, начальник ни за что не поверит. И так далее, и так далее, и так далее.

Как мы видели ранее в разделе, посвященном реакции «бей или беги», наш мозг настроен на то, чтобы думать о потенциальных угрозах. Однако, судя по всему, недостаток нашего сложного интеллекта заключается в том, что термин «угроза» понимается слишком широко. Когда-то, в темные годы нашей эволюции, мозг был сосредоточен на поиске настоящих, физических, угрожающих жизни опасностей. Мир изменился, но наш мозг пока этого не понял и поэтому может начать бояться чего угодно.

Приведенный выше длинный список – это лишь крошечная верхушка гигантского невротического айсберга, созданного нашим мозгом. Все, у чего могут быть негативные последствия, неважно, насколько это малозначимо или субъективно, помечается как «повод для беспокойства». А иногда даже этого не надо. Вы когда-нибудь боялись проходить под лестницами, или кидали соль через плечо, или не выходили из дома в пятницу тринадцатого? Судя по всему, вы суеверны – вы испытываете искреннее беспокойство по поводу ситуаций и действий, которые не имеют никакого основания в реальном мире. В результате вы делаете что-то, что на самом деле никак не может повлиять на происходящее, – исключительно для чувства защищенности.

Точно так же мы можем погрязнуть в теориях заговора, начать накручивать себя и впадать в паранойю по поводу того, что с формальной точки зрения возможно, но крайне маловероятно. Или же мозг создаст фобии – нас может пугать что-то заведомо безвредное, но при этом повергающее в ужас. В других случаях мозг даже не пытается найти хотя бы самую притянутую за уши причину для беспокойства и впадает в него буквально на пустом месте. Сколько раз вы слышали, как человек говорит, что «как-то слишком тихо» или что «все идет слишком гладко», поэтому наверняка «должно» случиться что-то нехорошее. Подобного рода мысли характерны для людей с хроническим тревожным расстройством. Такая склонность мозга к беспокойству может вызвать у нас настоящий физический отклик (повышенное кровяное давление, напряженность, дрожь, потеряю или набор веса) и повлиять на нашу жизнь в целом. Склонность к беспокойству по-настоящему вредит нам, когда заставляет нас зацикливаться на безвредных вещах. Исследования, проведенные различными организациями, в том числе Управлением национальной статистики (Office for National Statistics, ONS), показали, что 1 из 10 взрослых британцев в определенные моменты жизни переживал связанное с тревогой состояние [1]. В 2009 году Британский фонд психического здоровья опубликовал отчет под названием «Перед лицом страха», где сообщалось, что в Соединенном Королевстве процент связанных с тревогой состояний возрос на 12,8 % с 1993 по 2007 год [2]. Почти миллион взрослых жителей Соединенного Королевства сталкиваются с проблемой тревожности.

Что общего у четырехлистного клевера и летающей тарелки?

(Связь между суевериями, теориями заговора и другими странными убеждениями)

Вот вам несколько интересных фактов обо мне: я связан со множеством мрачных тайных организаций, которые негласно управляют обществом. Я участвую в заговоре фармацевтов и препятствую распространению народных лечебных средств, альтернативной медицины и лекарств от рака, чтобы получить прибыль (ничто так не способствует обогащению, как постоянные смерти потенциальных покупателей). Я
Страница 21 из 23

состою в заговоре, цель которого – скрывать от публики, что высадка на Луне была тщательно продуманным мошенничеством. Моя основная работа на поприще психиатрии и охраны психического здоровья – это, несомненно, крайне преступная деятельность, направленная на уничтожение свободомыслия и поощрение конформизма. Также я участник тайного всемирного заговора ученых и распространяю мифы об изменениях климата, эволюции, вакцинации и круглой Земле. В конце концов, в мире нет никого богаче и могущественнее ученых, и они не хотят потерять свое высокое положение в обществе, если кто-то узнает, как мир устроен на самом деле.

Вы, наверное, удивились, когда узнали, что я член стольких тайных организаций. И меня это, несомненно, потрясло. Я узнал об этом по чистой случайности благодаря упорной работе посетителей моего блога в The Guardian, оставляющих комментарии к моим статьям. Среди заявлений, что я худший писатель всех времен, пространств и народов и что мне на самом деле следует пойти и произвести некий неприличный физиологический акт со своей матерью/домашними животными/мебелью, вы найдете «доказательства» моего участия в отвратительных и многочисленных заговорах.

На самом деле это вполне ожидаемо, когда вы распространяете свои идеи в пространстве крупных СМИ. Некоторые теории заговора даже не имеют смысла. Когда в ответ на очень злобную статью, направленную против трансгендеров (не мою), я написал текст в их защиту, меня обвинили в том, что я состою в сговоре с ненавистниками трансгендеров (потому что я не защищал их слишком активно), и в том, что я состою в сговоре со сторонниками трансгендеров (потому что я вообще взялся их защищать). То есть я не только участвую во множестве заговоров, я при этом еще и активно противостою сам себе.

Читателям свойственно при виде любой статьи, бросающей вызов их текущим взглядам или убеждениям, немедленно приходить к выводу, что ее создали темные силы, одержимые идеей подавления.

Появление интернета и увеличение количества связей между людьми оказались настоящим подарком для теорий заговора. Людям теперь гораздо легче находить «доказательства» своих теорий об 11 сентября или делиться с единомышленниками своими безумными умозаключениями о деятельности ЦРУ и СПИДе – им даже не надо выходить для этого из дома.

Теории заговора не новы [3], поэтому, может быть, они возникают из-за какой-то причуды мозга, которая заставляет людей настолько охотно погружаться в параноидальные домыслы? В каком-то смысле так и есть. Но, возвращаясь к заголовку, какое это все имеет отношение к суевериям? Заявлять о реальности летающих тарелок и пытаться прорваться в Зону 51[21 - Согласно теориям заговора, в Зоне 51 американское правительство в тайне от всего мира проводит эксперименты над инопланетянами.] – это совсем не то же самое, что верить, будто четырехлистный клевер приносит удачу. Так где здесь связь?

Ирония в том, что именно человеческая склонность видеть закономерности в явлениях (нередко не связанных) и объединяет суеверия и теории заговора. У явления, когда человек находит связи там, где их на самом деле нет, есть даже свое название: апофения [4]. Например, если вы нечаянно наденете трусы наизнанку, а потом выиграете в лотерее некоторую сумму, то наверняка с тех пор, собираясь купить лотерейный билетик, всегда будете надевать трусы наизнанку, – это и есть апофения. То, как на вас надето нижнее белье, никак не может повлиять на вероятность выигрыша, но вы увидели здесь закономерность и теперь придерживаетесь ее. Точно так же, если два высокопоставленных человека, никак не связанных друг с другом, в течение месяца погибнут один за другим по естественным причинам или из-за несчастного случая, – это станет большой трагедией. Но если вы наведете справки об этих людях, обнаружите, что они оба играли ключевую роль в определенной политической организации и в правительстве, и в результате придете к выводу, что их на самом деле убили, это апофения. По сути, практически любая теория заговора берет свое начало там, где кто-то строит осмысленную связь между несвязанными событиями.

К этому склонны не только крайне параноидальные или подозрительные типы. С этим может столкнуться каждый. И увидеть, как это происходит, очень легко.

В мозг поступает беспрерывный поток различной информации, из которой ему приходится извлекать смысл. Мир, который мы воспринимаем, – это конечный результат обработки информации мозгом. От сетчатки к зрительной коре к гиппокампу к префронтальной коре – мозгу необходимо заставить слаженно работать несколько различных зон, выполняющих свои функции. (Газетные заголовки об «открытиях» в области исследований мозга, из которых следует, что определенная область мозга отвечает за определенную функцию и только за нее, вводят людей в заблуждение. В лучшем случае это лишь частичное объяснение.)

Несмотря на то что в процесс восприятия окружающего нас мира вовлечено огромное количество различных областей мозга, он все же сильно ограничен. И не потому что мозгу не хватает мощностей, а потому что на нас со всех сторон идет невероятно плотный поток стимулов, только часть из которых имеет для нас значение, и у мозга остаются буквально доли секунды, чтобы обработать их и сделать пригодными для использования. Мозг хитер, у него есть бесчисленное множество уловок, чтобы держать все под контролем (более или менее).

Один из способов, которым мозг отличает значимую информацию от незначимой – это поиск закономерностей и концентрация внимания на них. Непосредственно это происходит в зрительной системе (см. главу 5) – мозг постоянно ищет связи во всем, что мы видим. Несомненно, это тактика выживания, которая берет начало во временах, когда над человеком висела постоянная угроза – помните о реакции «бей или беги»? – и, несомненно, из-за нее возникают новые ложные тревоги. Но что значит ложная тревога, когда на кону ваша жизнь?

Именно из-за этих ложных тревог появляются проблемы. У нас возникает апофения, которая добавляется к реакции «бей или беги» и нашей склонности зацикливаться на худшем из возможных сценариев. Мы замечаем в окружающем нас мире несуществующие закономерности, а затем придаем им большую значимость. Подумайте, сколько суеверий построено на желании избежать несчастий или неудач.

Мозг распознает закономерности и тенденции, используя хранящуюся в нашей памяти информацию. То, что мы переживаем, определяет наш способ мышления. Наши первые переживания приходятся на детство и сильно влияют на всю дальнейшую жизнь. Первой попытки научить родителей играть в видеоигру бывает достаточно, чтобы разрушить остатки убеждений в том, что они всезнающи и всемогущи. Но когда вы были детьми, они нередко такими казались. Во время того, как мы растем, большая часть нашего окружения (если не все окружение целиком) кем-то контролируется. Практически все, что нам известно, мы узнаем от взрослых, в которых признаем авторитет и которым доверяем. Вся наша жизнь проходит под их надзором. Именно на них мы ориентируемся в самые критичные для развития годы нашей жизни. Поэтому, если у ваших родителей есть суеверия, с наибольшей вероятностью вы их унаследуете и вам не нужны будут никакие
Страница 22 из 23

доказательства в их поддержку [5].

Важно, что многие из наших самых ранних воспоминаний возникли в мире, организованном и контролируемом могущественными фигурами, которые трудно понять (а не в мире, где все события случайны и неупорядоченны). Подобные представления могли глубоко укорениться и сохраниться во взрослом возрасте. Некоторые взрослые спокойнее чувствуют себя, если верят, что мир организован в соответствии с планами могущественных, облеченных властью лиц, будь то богатые предприниматели, жадные до человеческой плоти инопланетные ящеры или ученые.

То, что я здесь написал, – это лишь мои предположения о том, за счет чего в ходе развития мозга теории заговора могли стать более «приемлемыми» для человека.

Одно яркое следствие (или, может быть, причина) нашей склонности к поиску закономерностей – это то, что наш мозг плохо переносит неопределенность. Кажется, мозгу трудно дается идея, что нечто может произойти безо всяких на то видимых причин, по чистой случайности. Может быть, это еще одно следствие того, что наш мозг везде ищет опасность, – когда у какого-то явления нет причины, то вдруг оно окажется опасным и с ним ничего нельзя будет поделать, а это недопустимо. Или дело совсем в другом? Возможно, нелюбовь мозга ко всему случайному – это лишь мутация, которая оказалась полезной. Если это так, то в этом заключается жестокая ирония.

В чем бы ни была причина, неприятие случайности имеет огромное количество негативных последствий, одно из которых – это наша склонность автоматически предполагать, что все происходит по какой-то причине, которую нередко именуют «судьбой». На самом деле некоторым людям просто не везет, но для мозга это объяснение неприемлемо, и поэтому он вынужден искать и притягивать за уши хоть какое-нибудь объяснение. Вам сильно не везет? Наверняка это из-за того разбитого вами зеркала, ведь в нем была ваша душа, которая теперь разделена на кусочки. А может быть, это из-за того, что вас посещают злобные духи?

Можно сказать, что сторонники теории заговора уверены, будто зловещие организации управляют миром, потому что это лучше, чем альтернатива! Сама мысль о том, что все человеческое общество просто ковыляет по жизни, находясь во власти случайных стечений обстоятельств и везения, во многом расстраивает гораздо сильнее, чем существование таинственной элиты, управляющей миром, хотя бы и с корыстными целями. Пьяный пилот, управляющий самолетом, лучше, чем отсутствие пилота.

В исследованиях личности это понятие называется «выраженный локус контроля». Оно означает, насколько далеко простирается убежденность человека в своей способности контролировать события, влияющие на его жизнь [6]. Чем больше ваш локус контроля, тем больше вы верите, что у вас все «под контролем» (насколько на самом деле у вас все под контролем, не имеет значения)[22 - Согласно теории Джулиана Роттера, который ввел понятие «локус контроля», он бывает двух видов: внешний и внутренний. Человек с выраженным внешним локусом контроля склонен считать, что он никак не может повлиять на происходящее вокруг него. Человек с выраженным внутренним локусом контроля склонен считать, что он полностью управляет своей жизнью. Большинство людей находятся где-то в промежутке между этими двумя крайностями. Поэтому говорить о «большом», или «выраженном», локусе контроля, как это делает автор, не вполне корректно. Тем не менее в некоторых англоязычных публикациях термин «greater locus of control» действительно встречается и относится к людям с внутренним локусом контроля. Возможно, в данном случае корректнее было бы говорить о «воспринимаемом контроле».]. Почему именно некоторые люди чувствуют в себе больше способности контролировать ситуацию, чем другие, – пока не очень понятно. Некоторые исследователи связывают больший локус контроля с бо?льшим размером гиппокампа [7]. Гормон стресса кортизол может сильно уменьшить гиппокамп. Люди, которые меньше уверены в своей способности контролировать ситуацию, как правило, легче впадают в стресс, и потому размер гиппокампа может быть следствием, а не причиной степени локуса контроля [8]. С мозгом всегда все непросто.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/din-bernett/idiotskiy-bescennyy-mozg-kak-my-poddaemsya-na-vse-ulovki-i-hitrosti-nashego-mozga/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Долли Партон – крайне популярная в США певица в стиле кантри (здесь и далее цифрами обозначены сноски с примечаниями переводчика).

2

Нейронауки (англ. neurosciences) – общее название всех наук, изучающих работу мозга и нервной системы, от психологии до неврологии и нейробиологии.

3

«Правда или действие» – игра для больших компаний. Участники игры по очереди задают друг другу вопросы, как правило, личного характера. Человек, которому задан вопрос, обязан ответить на него правду. Если он не хочет отвечать, то должен выполнить желание автора вопроса.

4

Здесь и далее в квадратных скобках даны ссылки на использованную автором литературу. Список литературы находится в конце книги.

5

* Однако это не односторонняя зависимость. Мозг не просто влияет на то, какую пищу мы выбираем; судя по всему, то, что мы едим, сильно влияет (или уже повлияло) на работу нашего мозга [4]. По некоторым данным, мы можем предположить, что, научившись готовить на огне мясо, люди внезапно стали получать из пищи гораздо больше питательных веществ, чем раньше. Наверное, какой-нибудь первобытный человек споткнулся и уронил свой кусок мамонта в общей костер. Затем этот самый первобытный человек добыл палку, выцепил свое мясо из огня и внезапно обнаружил, что оно стало вкуснее и ароматнее. Термически обработанные продукты легче есть и переваривать, чем сырые. Длинные и жесткие молекулы в них ломаются или меняют свою структуру, благодаря чему зубы, желудок и внутренности могут лучше извлекать питательные вещества из того, что человек ест. Очевидно, что это привело к скачку в развитии мозга. Мозгу необходимо получать от тела невероятно много энергии, и, научившись готовить пищу, человек смог удовлетворить его потребности. Усиленное развитие мозга привело к тому, что люди стали умнее и разработали более совершенные методы охоты, скотоводства, земледелия и так далее. Благодаря пище человек получил большой мозг, а большой мозг дал ему больше пищи, то есть мозг и тело буквально подпитывают друг друга, образуя петлю положительной обратной связи (здесь и далее звездочкой * обозначены сноски с примечаниями автора. – Примечание переводчика).

6

Циркадный ритм – циклические колебания различных биохимических процессов на протяжении суток.

7

От Rapid Eye Movement (англ.) – быстрые движения глаз.

8

От Non-rapid-eye-movement (англ.) – буквально «не быстрые движения глаз».

9

* Это шутка. Пока что.

10

Авария на АЭС Три-Майл-Айленд (28 марта 1979 года) – одна из крупнейших ядерных катастроф в истории
Страница 23 из 23

США.

11

Медоед – распространенный в Африке и Азии барсук; отличается бесстрашием и агрессивностью, а толстая кожа делает его практически неуязвимым для естественных врагов. Нередко нападает на животных, превосходящих его размерами.

12

Заботливые Мишки – детский мультсериал о маленьких разноцветных медвежатах.

13

Английское название процесса – chunking, т. е. дословно «разделение на куски».

14

От английского слова «chunk», обозначающего «кусок, ломоть».

15

Из текста может сложиться впечатление, что гиппокамп у человека один, подобно таламусу. Это не так. Автор забыл пояснить, что гиппокампов у нас два: левый и правый, по одному в соответствующей височной доле.

16

Уотергейтский скандал (1972–1974) – крупный политический скандал в США, связанный с тем, что действующего президента США Ричарда Никсона обвинили в прослушке переговоров его политического конкурента Джона Макговерна. Вследствие скандала Никсон досрочно покинул пост президента в 1974 году.

17

* Как именно — это еще один вопрос. Механизмы этого явления еще не изучены до конца, а множеству вовлеченных в него процессов, таких как воздействие сознания на кодирование и восстановление информации и отбор относящейся к себе информации, можно было бы посвятить отдельную книгу.

18

Инициалы написаны латиницей, следует читать как «Эйч-Эм». Он перенес операцию в 27 лет, прожил после этого много лет, но до самой своей смерти помнил только то, что предшествовало операции.

19

* Один лектор как-то рассказал мне, что среди того немногого, что HM сумел запомнить, было место, где хранилось печенье. Но он совсем не помнил, что только что съел печенье, и поэтому все время возвращался и брал еще. Он не накапливал воспоминания, но накапливал вес. Я не могу подтвердить это; я не нашел никаких прямых упоминаний или свидетельств об этом. Тем не менее Джеффри Брансторм со своей командой в Бристольском университете провел эксперимент, во время которого голодным испытуемым сообщалось, что им дадут либо 500, либо 300 мл супа. Затем столько супа им и давали. Однако при помощи сложного оборудования с применением бесшумных насосов тарелки некоторых из испытуемых, которым дали 300 мл, потихоньку наполняли, и поэтому на самом деле они съедали 500 мл, а тарелки некоторых из тех, кому дали 500 мл, тихонько опустошали, и поэтому в итоге они съедали только 300 мл [40].

Интересным открытием было то, что реальное количество съеденного человеком супа не имело значения; то, когда испытуемый снова чувствовал голод, определялось количеством, которое человек помнил (даже если и неправильно). Тот, кто думал, что ему дали 300 мл супа, а на самом деле съел 500 мл, сообщал о появлении чувства голода намного раньше, чем тот, кто думал, что съел 500 мл, хотя ему дали всего 300. Очевидно, что, когда дело доходит до еды, воспоминания могут оказаться сильнее настоящих физиологических сигналов, и, судя по всему, серьезные нарушения памяти могут оказать заметное влияние на пищевое поведение человека.

20

Т. е. «пациент Икс».

21

Согласно теориям заговора, в Зоне 51 американское правительство в тайне от всего мира проводит эксперименты над инопланетянами.

22

Согласно теории Джулиана Роттера, который ввел понятие «локус контроля», он бывает двух видов: внешний и внутренний. Человек с выраженным внешним локусом контроля склонен считать, что он никак не может повлиять на происходящее вокруг него. Человек с выраженным внутренним локусом контроля склонен считать, что он полностью управляет своей жизнью. Большинство людей находятся где-то в промежутке между этими двумя крайностями. Поэтому говорить о «большом», или «выраженном», локусе контроля, как это делает автор, не вполне корректно. Тем не менее в некоторых англоязычных публикациях термин «greater locus of control» действительно встречается и относится к людям с внутренним локусом контроля. Возможно, в данном случае корректнее было бы говорить о «воспринимаемом контроле».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.