Режим чтения
Скачать книгу

Земля изначальная. Начало пути читать онлайн - Игорь Пиляев

Земля изначальная. Начало пути

Игорь Викторович Пиляев

Земля изначальная #1

Отставной полковник Стас Рогозин, волею случая заброшенный в свое недалекое будущее представить себе не мог, что долгий путь домой ему предстоит пройти сквозь разрушенный апокалипсисом мир, где единственным законом является «право сильного». Погружаясь в глубины родовой памяти, ему предстоит осознать и изменить себя, разобраться с причинами, приведшими расу людей к полному уничтожению, понять смысл и предназначение существования Человека на Земле, вступить в борьбу с изначальным злом за право на жизнь выбор и любовь.

Игорь Пиляев

Земля изначальная. Начало пути

© Игорь Пиляев 2015

© Sklenen? mustek s.r.o. 2015

* * *

Земля после апокалипсиса и в преддверии нового, какая она? Умирающий, агонизирующий город, остатки человечества, сбросившие с себя шелуху цивилизации и обнажившие подлинные лица. Мир жестокости и насилия, где единственным законом является «право сильного».

Возможно ли выжить в этом аду и остаться человеком? Имеет ли человек право выбора, право на существование и любовь, если даже сам Творец забыл о своих детях? Имеет ли сама Планета право на жизнь?

На эти и многие другие вопросы придется найти ответы главному герою, волею случая заброшенному в свое ближайшее будущее.

Каждый человек достаточно велик для того, чтобы вместить в себя Бога.

Пролог

Вы когда-нибудь наблюдали за курицами в курятнике? Стас наблюдал. Причем был занят этим вдохновенным процессом уже который день…

Удивительно, но жизнь в курятнике напоминала Стасу модель общества в миниатюре. Та же борьба за выживание, за власть, за место под лампочкой. Каждая вторая курица непременно считала себя доминантной и пыталась указать место своей соплеменнице. С петухами было все понятно и без аналогий, тут борьба за самку и за право называться альфа-самцом. Чем выше сижу – тем дальше гляжу как в переносном, так и в прямом смысле. Потому как в прямом смысле эти самые петухи старались забраться как можно выше и взирать на всех свысока, видимо, искренне полагая, что такая позиция делает их существенно значимее и привлекательнее в глазах все тех же куриц, а может, и остальных петухов тоже.

И самая главная мысль не давала покоя Стасу: что ждет всех этих в принципе симпатичных и по-своему разумных существ завтра? А перспектива у них одна – бульон или курица-гриль. И все потуги, вся эта суета никому по сути не нужна, потому что исход один – деревянная чурка и топор хозяина. А разве у людей иначе?..

Короче, Станислав Николаевич Рогозин, отставной полковник службы безопасности, пребывал в меланхолическом настроении. И пребывал он в этом настроении на даче: приехал сюда из суматошной столицы три месяца назад, предварительно плюнув с высокой колокольни на государеву службу. В смысле написав рапорт и уволившись на пенсию по выслуге лет.

Не то чтобы кто-то его гнал с этой самой службы. В целом полковник Рогозин был на хорошем счету как у руководства, так и у коллег по службе, потому как никогда не был подлецом, что, кстати, вовсе не редкость в таких структурах и на таких должностях. Просто в какой-то момент пришло осознание одной простой вещи: «Что я сделал за 45 лет жизни и в частности за 25 лет службы в структурах? Что сделал полезного? Что останется после меня? С кем или с чем я собственно боролся все эти 25 лет?». И, как это ни печально, на эти простые вопросы Стас для себя ответа не находил.

Будучи человеком по натуре работоспособным и достаточно энергичным, он первое время с головой окунулся в сельскую жизнь. Вырыл на собственном участке небольшое озерцо, причем вырыл в прямом смысле своими руками, хоть и страдал потом от боли в мышцах. Кабинетная работа как-то не особо способствовала физическому развитию, а посещать спортзал было некогда, да и не особо хотелось, если честно. Тем более что от природы Стас был худощав, достаточно подтянут и справедливо исповедовал принцип о том, что «здоровым спорт не нужен».

Закончив с озером, взялся за грядки, посадив какие-то овощи – то ли огурцы, то ли патиссоны. При посадке особо не вникал в агрономические нюансы, полагая, что земля-матушка должна сама разобраться с тем, что в нее воткнули. Результат оказался закономерным – ни на грядки, ни на то, что на них выросло, без слез смотреть было невозможно, особенно в сравнении с соседскими огородами.

Потерпев фиаско с овощеводством, перешел к следующей стадии – взялся строить курятник. Строить – это, конечно, громко сказано: скорее, попытался превратить в курятник древний сарайчик для тяпок, оставшийся от бывших хозяев дачи. Перешерстив сайты и чаты любителей куроводства и кое-как уяснив для себя принципы обустройства куриного коттеджа, Стас с воодушевлением взялся за дело, которое в течение недели и закончил. Нельзя сказать, что получилось идеально, но, скорее всего, для куриц сгодится. Главное, что квадратура соответствует установленным стандартам, где не надо – не дует, где надо – есть вентиляция. Жители курятника, похоже, придерживались того же мнения, поскольку воодушевленно осваивали многочисленные лесенки и жердочки, насесты и гнезда, коими в изобилии снабдил сооружение гордый строитель.

За созерцанием общественных процессов, происходящих в замкнутом социуме, и застала Стаса супруга Валентина Ивановна Рогозина.

– Долго медитировать собираешься, архитектор куриных душ? Пойдем ужинать, завтра кто-то на рыбалку собирался, не забыл еще?

– Иду, милая, иду. А ты знаешь, почему каждая курица стремится забраться выше своих собратьев?

– Знаю – это называется «доминантная курица».

– Это ты у меня доминантная курица, а у птиц это инстинкт самосохранения: чем выше на дерево залез, тем безопаснее.

– От топора и дальнейшей кремации на решетке гриль их это все равно не спасет.

– Прозаично, хотя и справедливо. Радует одно: они об этом не подозревают, думают, у них вся жизнь впереди.

– Так оно и есть – короткая только.

– И, главное, предопределенная…

Надо сказать, Валентина Ивановна была женщиной совершенно неуемной энергии, которую выплескивала на всех и все, что бы ни находилось рядом. И, честно говоря, все потуги на пути становления Стаса как фермера происходили исключительно с подачи жены. Любое активное сопротивление новшествам, как, впрочем, и пассивное, преодолевалось просто. Стаса ставили перед фактом. Вот тебе 30 бройлеров, а на завтра заказала 20 несушек – будем выращивать и кушать экологически чистое мясо. Недельная конфронтация после таких решительных действий, как правило, приводила только к испорченным нервам и полной капитуляции господина полковника.

Тем не менее, Стас жену любил. Любил той любовью, которая к мужчинам приходит после 30 лет, когда до периода «седина в бороду – бес в ребро» еще далеко, а юношеский авантюризм остался позади. Супруги Рогозины были в браке уже более 10 лет. Как у Стаса, так и у Валентины это был второй брак. Назвать его для себя удачным или неудачным он затруднялся. Но то, что его семейную жизнь спокойной назвать было нельзя, для него было очевидным фактом. Но также было абсолютно
Страница 2 из 24

ясно, что никого другого на месте Валентины он себе представить просто не в состоянии. Несмотря на свой бальзаковский возраст (они с женой были одногодки), Валя выглядела великолепно. Подтянутая спортивная фигура, ни капли жира, рельефный пресс культуристки – результат многолетних регулярных занятий аэробикой и танцами.

Стас в очередной раз залюбовался точеной мальчишеской фигуркой жены, спокойно дефилирующей от курятника к дачному домику. «Надо же, 45 лет, а такой заднице позавидует любая 18?летняя соплячка, – не без гордости подумалось ему. – И ведь, что интересно, хоть в бикини ее одень, хоть в робу, все одинаково хорошо на ней сидит – королевна, одним словом».

Пришла мысль о рыбалке. Не то чтобы так уж хотелось ехать. Да и назвать себя заядлым рыбаком он не мог. Скорее, просто любитель посидеть и посмотреть на воду в утреннем тумане. На раннюю зорьку, когда сквозь клочья ползущей водной взвеси прорезаются первые лучи солнца и рыба вспоминает о том, что ей тоже неплохо было бы позавтракать.

Озеро Стас присмотрел еще неделю назад. Старый и достаточно глубокий овраг, заполненный родниками, вода в нем была невероятно холодной для середины августа. Вокруг росла шикарная дубрава, некоторым гигантам должно было бы быть никак не меньше 200–300 лет, хотя совершенно не понятно, как такие деревья вообще выросли и выжили в этой местности. В общем, место было на редкость живописное. Наживку и тормозок, а также все, что к нему причитается, он уже уложил в сумку-холодильник. Немного подумав и не найдя ни одного подходящего повода отменить подъем в три утра, несмотря на портящуюся погоду, на том успокоился и пошел ужинать.

Будильник, как это ни прискорбно, начал исправно верещать ровно в три часа утра. Проклиная все на свете, в том числе и предстоящую рыбалку, Стас кое-как спустился со второго этажа и, стараясь не ронять стулья и стаканы, попытался приготовить себе кофе. С некоторыми потерями кипятка, вылитого себе на ногу, и рассыпанного кофе это удалось. «Да, годы не те, – пришла мудрая мысль после первого глотка живительного напитка. После сорока надо выбирать что-то одно: или пить, или не спать. Триста грамм водки за ужином и три часа сна как-то явно не сочетались друг с другом, по крайней мере, по субъективным ощущениям Стаса.

Тем не менее, кофеин свое дело знал, и в голове прояснилось. Натянув на себя униформу, он поплелся к машине. Когда вышел на улицу, настроение испортилось окончательно. Дождя не было, но вдалеке на востоке подозрительно сверкала молния, пока, правда, еще без грома. Признак был отнюдь не обнадеживающим и вряд ли сулил потрясающий клев. Байки о невероятном клеве в дождь Стас слышал не раз, но не без основания считал, что рыба, как и любая живая тварь, должна любить хорошую погоду. Тем более, дождь не любил сам Стас, и совсем уж сомнительным казалось удовольствие от рыбалки в дождь. Надеясь на вечное славянское «авось» да еще на то, что автомобиль будет под боком и в случае чего можно быстро ретироваться, он завел машину и выехал.

Добравшись без особых приключений до места назначения, Стас попытался максимально близко припарковаться к озеру, что ему, конечно же, не удалось – мешали деревья. Кряхтя, он выбрался из машины и расстроился окончательно – гроза явно не собиралась обходить место рыбалки стороной. И небо, еще 20 минут назад светившееся зарницей, теперь вовсю грохотало канонадой грома, сопровождаемого всполохами молний. Или наоборот. Все-таки это гром сопровождает молнию. Хотя какая разница, – желание разворачивать снасти и пробираться к озеру окончательно пропало. Решив выждать какое-то время, Стас с облегчением забрался в уютный и теплый салон автомобиля.

Но если уж неприятности начались, то сразу заканчиваться они явно не собирались. Вчерашний ужин, катализированный умеренной дозой водки, вероятнее всего, закончил свой сложный процесс метаболизма в желудке, и последний настойчиво требовал очищения. Выскочив из машины и отбежав несколько шагов в сторону, Стас присел у какого-то дерева. Через пару минут стало значительно легче. С облегчением пришло понимание того, что туалетной бумаги с собой тоже нет. Но, в конце концов, в лесу мы или нет? Обойдемся подручными средствами.

Гроза набирала обороты, и первые капли летнего дождя уже начинали срываться, не пробивая еще густую листву громадного дерева. Он только сейчас обратил на него внимание – это был древний дуб совершенно невероятного размера. Крона дерева скрывалась где-то вверху, сливаясь с еще темным предрассветным небом. Осматривая озеро днем, Стас такого гиганта не заметил. Возможно, это просто предрассветные сумерки делали свое дело, меняя формы и создавая призрачные очертания.

Ему стало безумно интересно измерить ствол дерева в окружности. Рулетки с собой не имелось, поэтому решил по старинке – обхватом. На третьем обхвате небо вспыхнуло. Точнее, вспышек было две: первая в небе, вторая – в голове у Стаса. Потом стало темно и тихо.

Глава 1

«Хаос»

Никакого тоннеля и тем более света в конце оного не было. А что было? Стас позже не раз пытался вспомнить эти ощущения, и всегда это давалось ему с большим трудом. Было темно, потом была боль – невероятная боль в голове. Ощущение лоботомии[1 - Лоботомия – нейрохирургическая операция, при которой одна из долей мозга иссекается или разъединяется с другими областями мозга.] без наркоза – почему-то именно это сравнение приходило в голову. Черепную коробку словно разорвали на части, полушария мозга распылили в нейроны, затем как-то все это собрали и так же как-то запаковали обратно, не особо уделяя внимание на эстетику сборки.

Цифры, образы, ощущения, лица, глаза, руки – все это вращалось в хаотическом хороводе с невероятной скоростью. Вспышки света чередовались с непроглядной тьмой, которая, в свою очередь, сменялась серой мглой, пронизанной серебряной паутиной. Паутина создавала геометрические фигуры сначала классической эвклидовой геометрии, затем все сложнее и сложнее, меняя кривизну пространства до сочетаний, которые сознание отказывалось воспринимать. Затем опять формулы, цифры, лица, боль, вспышка – тьма…

Стас открыл глаза. Какая была первая мысль? Да не было мыслей вообще, ну ни одной мысли, была дикая, всепоглощающая головная боль. Потом, чуть позже, мысли начали появляться, и были они лишь об одном – как бы добраться до машины, где есть таблетки от головной боли. В глазах немного просветлело, хотя вокруг плыла серая мгла, наполненная пылью и запахом гари. Попытка встать оказалась неудачной, и пришлось довольствоваться позицией в партере, проще говоря, на четвереньках. Тем не менее, появилась первая здравая мысль: «Я живой». Осознав это, многострадальный мозг тут же задался целой серией никому не нужных вопросов, что закономерно привело к перегрузке и зависанию.

Повторное возвращение оказалось существенно легче. Боль никуда не делась, но, по ощущениям, приобрела латентную[2 - Латентный – скрытый, неявный, невидимый.] форму, угнездившись где-то в районе мозжечка и для верности стянув голову, как дубовую бочку, тяжелым металлическим обручем. Попытку
Страница 3 из 24

резкого подъема Стас на этот раз решил не предпринимать. Начал с методичного исследования возможностей своего тела или отсутствия таковых. Пальцы на руках шевелились. На ногах – плохо, но тоже реагировали на импульсы изможденного мозга. Попытка согнуть правую руку в локте неожиданно привела к успеху. Это вдохновляло, и Стас рывком попробовал сесть. Землю качнуло и продолжало раскачивать с замедляющейся амплитудой. Сзади оказался ствол дерева, и Стас оперся об него спиной – качка уменьшилась и появилась хоть какая-то возможность осмотреться.

А смотреть было, собственно, не на что. В первый момент даже показалось, что бредовое состояние продолжается. Все вокруг было покрыто серой мглой – серой была трава, серым был туман. Ощутимо реальным казался только ствол злосчастного дуба, такой же необъятный и монументальный, каковым и запомнился Стасу.

Назвать себя верующим человеком Стасу было, конечно же, сложно. По своей натуре он скорее являлся агностиком[3 - Агностик (греч.) – слово, изобретенное м-ром Гексли (по его утверждению) для обозначения человека, который не верит ничему, что не может быть подтверждено органами чувств. Иногда агностицизм определяется как философское учение, утверждающее принципиальную непознаваемость мира.], не отрицая существования божественного начала, но и никак не воспринимая церковных догм, причем любых концессий. Но, будучи крещеным, а скорее, просто на всякий случай перекрестился. Как и следовало ожидать, от данного действия реальность никак не изменилась.

По внутренним ощущениям, было раннее утро, но полагаться на ощущения в такой ситуации было крайне опрометчиво. Мысли о чистилище и прочих злачных местах, коими грозят грешникам отцы православной церкви, Стас отбросил сразу. Во-первых, все было слишком реальным, во-вторых, воняло гарью, но что примечательно – отнюдь не серой. И главное, все тело ныло так ощутимо по-живому, что Станислав Николаевич окончательно отбросил все оккультные мысли и решил перейти к действиям.

И первое, что пришло ему в голову, – надо добраться до машины. Там есть обезболивающие таблетки и телефон. Машина, насколько помнилось, находилась максимум в десяти шагах, которые и были с большим трудом, но все-таки преодолены.

А вот тут стало страшно по-настоящему. Аллегория о холодном поте оказалась вовсе не такой уж и аллегорией. Машина исчезла, но это была половина беды, точнее, абсолютная мелочь по сравнению с тем, что предстало взору. Озеро тоже исчезло. Котлован от него был, но вот самого озера не было. Спасительная мысль о том, что он сошел с ума или это галлюцинации после удара в голову, не очень утешила Стаса. Место было явно тем же, где десять минут назад припарковал машину горе-рыбак. Место было то же самое, это понятно. Непонятно было другое: как за столь короткий промежуток времени произошли столь глобальные изменения.

Густая дубовая роща оказалась на месте, но была изрядно прорежена. Больше половины деревьев было повалено, и создавалось общее впечатление, что здесь прошли активные боевые действия с применением тяжелой артиллерии. Соседнее поле, еще вчера колосившееся высоченной яровой пшеницей, было вспахано, но не плугом трактора, а многочисленными воронками от снарядов. В воздухе висел серый туман, и это был вовсе не утренний туман. Это была взвесь из пыли, гари и еще каких-то мельчайших частиц, пытающихся забиться в глаза и вызвать слезы. Стас надеялся, что слезы вызывает именно пыль, а не чувство собственной беспомощности и обреченности.

Подумать было о чем. Разумные объяснения в голову никак не приходили. Проще всего, конечно, было принять мысль о помутнении сознания, однако внутреннее «Я» подсказывало, что все не так просто. Наконец пришло осознание того, что в пятнадцати километрах, на даче, находятся его жена и дочь. Это позволило зацепиться за реальность и выработать хоть какой-то план действий. А план был предельно простым – идти на дачу.

Определившись с ближайшими целями, Стас принялся воплощать их в жизнь. Мысль пойти через лес была отброшена как изначально глупая. С ориентированием в лесу и так явные проблемы, а в подобных условиях и подавно. Солнца нет, мха тоже не наблюдалось, где север, а где юг, разобраться было непросто даже в поле. Хорошо помня, что озеро находилось в паре километров от дороги, пусть и не автомагистрали, но достаточно загруженной автомобилями, Стас встал и отправился в путь вдоль остатков дубовой рощи.

Преодолев за полтора часа два километра по пересеченной местности, а пересечена она была весьма основательно, он наконец выбрался на автотрассу. Осмотрелся. С трудом представлялось, чем можно было создать такие воронки и, главное, в таком количестве. Зрелище было немногим радостнее развороченного поля. Асфальт сохранился лишь местами, но идти стало несколько проще.

Слегка придя в себя, Стас с удивлением обнаружил, что головная боль, вызывавшая тошноту при каждом шаге, отступила, да и тело чувствовало себя значительно лучше. Похвалив себя мысленно за выбор обуви – армейские ботинки натовского образца как нельзя более кстати подходили для подобного марш-броска, – он уже более уверенно направился в сторону областного центра.

«Cogito, ergo sum» (мыслю – следовательно, существую) – мудрая мысль великого французского скептика Рене Декарта неожиданно пришла в голову. И полковник Рогозин попытался осмыслить случившееся.

Вариантов виделось всего два: что-то случилось либо с миром и «мир сошел с ума», либо с ним самим. Но сумасшедшим мысль о том, что они таковыми являются, как правило, в голову не приходит. А Стасу приходила. И, вероятно, это объяснило бы все. Но даже сам факт того, что его бы это устроило, отвергал умопомешательство как таковое. То, что окружающая действительность изменилась, причем радикально и явно не в лучшую сторону, сомнений не вызывало. Вот только каким образом это произошло столь стремительно и где был он во время такого изменения – эти вопросы ставили в тупик. Предположить, что он провалялся без сознания хоть сколь значительное время, не удавалось. Хотя бы потому, что, побрившись вчера утром и ощупывая подбородок сейчас, ощущал именно суточную щетину.

Сама собой напрашивалась фантастическая идея о переносе во времени или в пространстве, например в параллельный мир. Полностью отбросить данную возможность Стас не мог, но мысль была настолько дикой, что поверить в данный вариант не позволял здравый смысл. Он в детстве увлекался фантастикой, почитывал такую литературу и в более зрелые годы. Но воспринимал ее скорее как литературный жанр, способный в доступной динамичной и увлекательной форме донести до читателя те же жизненные ситуации и образы героев, которые в классической литературе выглядели бы скучно и прозаично.

Не найдя логичных и разумных объяснений происходящему, попытался проанализировать ситуацию с точки зрения фантастического жанра. Предположим, путешествие во времени. Но кто-то доказывал, что машина времени в принципе невозможна. Помнилось что-то о парадоксе времени или петле времени – не очень внятно, конечно, помнилось. Но допустим. Прошлое
Страница 4 из 24

или будущее? По субъективным ощущениям – будущее. Местность идентична, дорога та же. Ближайшее прошлое было известно, а более далекое выглядело бы иначе.

Итак, будущее. Насколько далекое будущее? Вероятнее всего, не слишком далекое. Изменения хоть и радикальные, но по временному циклу не принципиальные. Подобные разрушения вполне могли быть совершены в короткий промежуток времени. А наличие, скажем, той же дубовой рощи говорит о промежутке времени от нескольких дней до двух-трех лет. Один вариант готов – недалекое будущее. Земля после войны или глобальной катастрофы.

Параллельная реальность? Допуская мысленно перемещение во времени, вполне можно было допустить и перемещение между слоями реальностей, если таковые существовали вообще. По крайней мере, в голову не приходили никакие парадоксы, говорящие о том, что это невозможно в принципе, но это, скорее всего, от незнания темы. Что имеем в этом случае? В общем, ничего хорошего не имелось ни в первом, ни во втором случае. Взяв для себя за основу постулат «решать проблемы по мере их возникновения», Стас продолжил путь по дороге.

Судя по состоянию асфальта, точнее, тех мест на дороге, где асфальт оставался, не ремонтировался он как минимум года два-три. В который раз поразила унылость окружающего пейзажа. Деревья имели листву, но она была либо грязно-серого цвета, либо висела на ветках сухими свернутыми перьями. Трава на обочине была, но того же грязно-стального цвета. Дышалось отвратительно, но Стас поймал себя на мысли, что особых неудобств этот факт ему не доставляет. То же касалось и температуры воздуха, которая, судя по всему, была немногим выше нуля градусов по Цельсию.

Поднялся небольшой ветер, но надежда на то, что он разгонит этот серо-стальной туман, не оправдалась, теперь он не висел стеной, а клубился и шевелился, напоминая живое существо. «Не хватало мне только сюжетов из Стивена Кинга[4 - Стивен Эдвин Кинг – американский писатель, работающий в разнообразных жанрах, включая ужасы, триллер, фантастику, фэнтези, мистику, драму; получил прозвище «Король ужасов».]», – подумалось Стасу. И не зря подумалось, поскольку мысль тут же материализовалась в виде странного звука за спиной. Он остановился, прислушался – да это же звук работающего двигателя, пусть и плохо работающего, натужно, но явно это автомобиль. Сквозь рябь тумана показались два призрачных пятна света. Воспаленное воображение вполне могло бы принять их за глаза монстра в тумане, если бы не обнадеживающее фырканье старого мотора и скрип подвески переползающего через рытвины и ухабы старенького джипа.

Из серой мглы медленно выполз древний Land Rover. Каким образом ему удавалось перемещаться по этому подобию дороги, оставалось загадкой, но он двигался и, что самое неприятное, двигался мимо, никоим образом не реагируя на его отчаянную жестикуляцию. Уже почти исчезнув из вида во всепоглощающем тумане, вдруг остановился. То ли отреагировал на последний жест в виде оттопыренного безымянного пальца, то ли у водителя проснулась совесть. Хотелось верить в последнее. Стас бросился к машине.

Наверное, спешить все-таки не стоило. У раскрытых задних дверей с обеих сторон стояли два типа совершенно невероятного вида. Не вызывало сомнений, что это были представители гомо сапиенс, но какой-то совершенно немыслимой модификации. На головы намотаны грязные тюрбаны, закрывающие и нижнюю часть лица. Всклокоченные бороды, правда, просматривались и под этим экзотическим для наших мест убором. Из одежды лохмотья, которые когда-то давно были кожаными куртками, и ватные штаны, то ли изрядно промасленные, то ли просто очень грязные.

Но самой главной деталью амуниции был «Моссберг Маверик» 12 калибра с коротким стволом и пистолетной рукояткой вместо приклада, который своим дульным отверстием уверенно смотрел ему в живот. Это у того, что справа, а левый экземпляр баюкал бейсбольную биту, отполированную до блеска. Возникло нездоровое подозрение, что отполирована она отнюдь не игрой в бейсбол.

– Здорово, мужики, – как можно доброжелательнее произнес Стас. – Подбросите до поворота на дачный массив?

– Снимай, – просипел тот, что справа.

– Не понял? – в принципе, все как раз было понятно – неприятности назревали с неумолимой силой.

– Шкары[5 - Шкары (сленг) – обувь, ботинки.] снимай.

– И смокинг[6 - Смокинг (сленг) – в данном контексте верхняя одежда.] туда же, – добавил владелец спортивного инвентаря.

Аргумент в виде «Моссберга» был достаточно убедительным. Проверять на себе, заряжен он или нет, желания не было, и Стас, присев, начал расшнуровать ботинки. Тем временем любитель бейсбола стал двигаться в его сторону.

– Шевелись, козлина!

– Бык, не лезь, пусть сначала снимет все, одежка-то стоящая, не попортить бы.

Бык, между тем, занял позицию чуть слева и сзади от присевшего Стаса, продолжая постукивать битой о левую руку. Краем глаза Станислав узрел третьего персонажа, сидевшего за рулем «Ровера» и наблюдавшего за событиями в зеркало заднего вида.

– Безнадега, – подумалось, и это было предпоследнее, о чем подумалось. Поскольку Бык практически без замаха, надо сказать, довольно-таки профессионально нанес короткий и резкий удар битой в основание черепа. А вот последней мыслью было – опять по голове.

И опять была вспышка. Вот только теперь она была красного, бордово-красного цвета, или это опять сыграло злую шутку воспаленное сознание. Но красный цвет присутствовал в окружающем мире и был он очень ярок на фоне серой травы и такого же цвета асфальта. Красными были руки Стаса, на которые он удивленно смотрел. До боли в глазах красным было пятно, растекающееся из-под тела Быка. Какой-то совершенно ненормальной была и поза, в которой он находился. Грязное, в оспинах лицо смотрело пустыми глазницами в небо, но находилось лицо там, где положено находиться затылку.

Владелец «Моссберга» лежал на спине, нелепо раскинув руки, с пробитой грудной клеткой, из которой медленно вытекала красная кровь. Стас поднял глаза, слева от автомобиля валялась передняя водительская дверь, сорванная с петель, а из пустого проема свисала рука с вывернутой кистью. Тут же лежал черный пистолет. «ТТ», – автоматически определил отставной полковник.

Мироощущение вернулось, вернулись звуки. Собственно, звук был один – натужно, с перебоями работающего двигателя. Сделал шаг, споткнулся, запутавшись в шнурках ботинок. Нагнулся и основательно, не торопясь, зашнуровал. Теперь пришло осознание содеянного. В том, что эту мясорубку устроил именно он, сомнений не было, другое дело – каким образом. Познания в боевых искусствах заканчивались на втором юношеском разряде по самбо, приобретенном лет тридцать назад. На сегодня загадок было более чем достаточно, и решать очередной ребус не возникло никакого желания.

Решив осмотреться, подошел к двери «Ровера», точнее, к тому месту, где раньше была дверь. Водитель находился на своем месте, рука сломана в двух местах – кисть и предплечье. Судя по положению головы, шейные позвонки постигла та же участь. Переместился к несостоявшемуся бейсболисту, ногой перевернул – грудная
Страница 5 из 24

клетка и верх живота разворочены, скорее всего, зарядом картечи (ну хоть это не моя работа, подумал с облегчением). Взгляд остановился на комке красного, еще слегка парящего мяса, лежащего чуть в стороне от зажатого в руке помповика[7 - Помповик – помповое оружие, огнестрельное оружие, в котором скользящая передняя рукоять (цевьё) двигает затворную группу, скользя при механическом воздействии на неё назад или вперёд, выбрасывая отстрелянную гильзу и досылая новый патрон.]. К горлу подкатила тошнота, но как-то справился. Взглянул на свои руки, потом на грудь владельца ружья, а потом на то, что раньше было его сердцем.

И не вид сердца, живьем вырванного из груди человека, даже не абсурдность, невозможность, физическая невозможность совершить подобное вводила Стаса в ступор. Сам факт подобной жестокости по отношению к себе подобному повергал в шок. Пусть и в состоянии аффекта, пусть необходимая оборона, но не мог Стас, даже если бы умел, подобного совершить. Он просто был на такое не способен. А значит, изменилась не только реальность, он сам стал Другим.

Хотелось курить. Жутко хотелось курить. Год назад с огромным трудом удалось избавиться от пагубной привычки, но сейчас было плевать на затраченные усилия, испорченные как себе, так и домочадцам нервы. «Полцарства за коня»[8 - «Коня! Коня! Полцарства за коня!» – с английского: «A horse, a horse! My kingdom for a horse!» Из трагедии «Король Ричард III» Уильяма Шекспира, слова короля Ричарда в стихотворном переводе.], – сказал великий король. Ни царства, ни его половины, как и коня, не было, но за сигарету он готов был отдать все. Вывернув карманы Быка наизнанку и ничего стоящего там не обнаружив, Стас подошел к автомобилю. Спокойно, сам удивляясь своему равнодушию, выбросил на улицу тело водителя. На торпеде лежала початая пачка «Мальборо». В карманах брюк обнаружилась зажигалка «Зиппо». С забытым удовольствием затянулся и присел на порог «Ровера», в голове поплыл легкий туман, который так же быстро испарился – тридцать лет практики, как-никак. Выкурил подряд две сигареты – и, как ни странно, наступило спокойствие. Имеем то, что имеем. И из этого надо делать выводы.

Первое. Это явно Земля и, пуще того, любимая родина, – вывод напрашивался сам собой из того богатого и многогранного языка русских осин, на котором вели свой недолгий диалог дорожные флибустьеры.

Второе. Если это Земля, то с ней не все в порядке, то есть не только как с планетой, но и как с социальной единицей. Судя по поведению аборигенов, нормы социальной морали у них отсутствовали как таковые, и почему-то Стасу начало казаться, что это скорее правило, чем исключение из оного. Следовательно, думать о законе и его представителях пока явно не стоит. Тем паче, что беглый осмотр содержимого наличия мобильной связи не выявил – и, как следствие, отпала и необходимость уведомлять органы правопорядка о случившемся. Прежде всего, по причине отсутствия возможности совершить законопослушное действие, а также и потому, что существовали сильные сомнения в существовании вообще этих органов и правопорядка в целом.

Третье. Стас стал обладателем захудалого джипа и кое-какого имущества, доставшегося ему пусть и не в очень честном, но все-таки бою.

Осознав эти непреложные факты и докурив третью сигарету, приступил к осмотру добычи, в глубине души удивляясь своему спокойствию и равнодушию. «А la guerre comme a la guerre»[9 - «A la guerre, comme a la guerre» – фр. «На войне как на войне».]. Не совсем война, конечно, но еще неизвестно, что лучше, а что хуже.

В багажнике джипа обнаружилось три канистры с бензином, одна с водой и два ящика консервов, несколько пачек с патронами 12?го калибра. В условиях перманентных[10 - Перманентный – продолжающийся непрерывно; постоянный.] боевых действий почти джентльменский набор. Не без брезгливости осмотрев карманы дорожных пиратов, Стас стал обладателем двух вполне приличных охотничьих ножей и плоской фляги, наполовину заполненной чем-то на редкость вонючим.

В салоне автомобиля между передними и задними сиденьями находилось еще одно охотничье ружье, судя по надписи, «Бенелли» и тоже заряженное шестью патронами. Тут же лежала сумка, содержимое которой однозначно говорило о мародерском прошлом хозяев машины, и это в лучшем случае. Цепочки, сережки и прочая бижутерия вполне могла быть снята с живых людей, или с совсем недавно бывших живыми. Несколько пачек сигарет было в бардачке – это особенно обрадовало Стаса.

Подобрав с дороги «Моссберг» и пистолет (в обойме не хватало трех патронов), Стас вдруг ощутил голод. Нет, это было не то ощущение, когда очень хочется есть, это был Голод. Организм требовал пищи, требовал настолько настойчиво, что пять литровых банок мясной тушенки едва его приглушили. Если так пойдет и дальше, прокормиться будет непросто. Сделав несколько приличных глотков из фляги (это оказался отвратительный самогон) и запив все это водой из канистры, почувствовал себя почти удовлетворенным.

Забравшись за руль «Ровера» и положив на соседнее сиденье «Моссберг» и «ТТ», тронулся в путь. Трупы аборигенов оставил лежать на дороге. Езда по такой автостраде доставляла мало удовольствия, и средняя скорость ненамного превышала скорость пешехода, но все-таки дело двигалось. Стали попадаться автомобили, большей частью стоящие на обочине, встретилось несколько обгоревших остовов машин. Людей не было. Через дорогу перебежала стая собак, судя по внешнему виду, явно не домашних. Подумалось о том, что труппы испортиться не успеют, – спокойно как-то так подумалось.

Преодолев за три часа пятнадцать километров дороги, Стас приблизился к дачному массиву, откуда сегодня утром, всего лишь пять-шесть часов назад, отправился на рыбалку. Внутренне он был готов к самому худшему, но, на удивление, все выглядело не так уж и плохо – разрушений было много, но примерно семьдесят процентов домостроений сохранилось. Хуже было то, что жилыми они явно не выглядели. Многие жители дачного поселка использовали раньше свои домики как постоянное круглогодичное жилье, хотя поселок и не имел статуса населенного пункта.

Заныло под ложечкой – Стас увидел свою дачу такой же, какой он ее оставил несколько часов назад. Непроизвольно нога придавила педаль акселератора газа, машина исправно подпрыгнула, но печальный визг подвески прямо указывал на недопустимость подобных экспериментов.

Естественно, он не ожидал, что Валя выйдет на улицу его встречать. Шесть часов, проведенных в новом мире, кое-чему его уже научили. Но боялся Стас одного – неопровержимых доказательств безвозвратной потери. Благодарение Богу или тому, кто создал этот сумасшедший мир, никаких явных доказательств не было. Тщательно обследовав домик, изрядно пострадавший от рук мародеров, сделал несколько выводов.

Первое: дача была оставлена в спешном порядке, и это вселяло надежду на то, что жене с дочкой удалось своевременно покинуть зону бедствия, например, уехать в их загородный домв окрестностях столицы. Не было, конечно, никакой уверенности, что они смогли туда добраться, да и что-то подсказывало Стасу – в столице, скорее всего, происходит нечто подобное
Страница 6 из 24

здешней ситуации. Но все-таки надежда оставалась, и это хоть как-то согревало. Соответственно, появлялась определенная цель – двигаться дальше и искать семью.

Второе: сопоставление некоторых фактов, записей в еженедельнике, настенных календарей и проведение несложных расчетов привело Стаса к выводу о том, что с момента его поездки на рыбалку и до момента, когда дача была покинута, прошло ни много ни мало, а два с лишним года.

Третье (и это было самое шокирующее открытие): судя по записям в том же еженедельнике, никуда он не исчезал, а существовал в этом мире и, возможно, существует сейчас, рядом с его женой, а точнее, со своей. Стас окончательно запутался, но, следуя мудрому правилу: если проблема не решается сейчас, лучше ее оставить на потом – решил заняться обустройством ночлега.

Приличная кладка дров, добросовестно нарубленная им зимой прошлого года, приказала долго жить. Но во дворе валялось множество деревянного хлама, и с третьей попытки получилось растопить финскую четырехходовую печь. Через двадцать минут удалось слегка прогреть небольшое помещение и создать хоть и зыбкое, но ощущение уюта. Обследование погребка и сарайчиков ничем не порадовало – все запасы и консервация были подчищены основательно. А есть хотелось – и, опять же, хотелось есть так, как если бы Стас не ел все эти два года. Пришлось обратиться к запасам консервов, и опять пять килограммов тушенки едва утолили голод. Нужно было себя останавливать, в ящике оставалось штук двадцать банок, а что будет впереди, неизвестно.

Тем временем на улице стемнело и существенно похолодало. Чудом уцелевший градусник показывал всего 2 градуса тепла, хотя тело Стаса холода практически не ощущало. Ехать ночью смысла особого не было, и, решив, что утро вечера мудренее, Стас забрался в машину с мыслью поспать или хотя бы отдохнуть. Идею оставить машину и переночевать в домике отверг сразу, очень уж была велика стоимость средства передвижения в нынешних условиях.

* * *

Ему снился дед, тот дед, который был отцом его матери. Они сидели вдвоем на берегу таежного озера и ловили рыбу неказистыми удочками из стволов молоденьких берез. Сон был странным и прежде всего тем, что Стас прекрасно понимал, что это именно сон. Он знал, что дед Иван умер тридцать лет назад, он абсолютно точно знал, что сейчас находится в салоне автомобиля. И все же сон был на удивление реальным. Даже поклевка выглядела настоящей. Чуткий поплавок из гусиного пера резко повело в сторону и потянуло под воду. Подсечка. И миг борьбы с сильной рыбой, отдающей все до остатка силы борьбе за право жить.

– Хорош лапоть, почитай на кило потянет, – жуя папиросу «Беломорканал», пробурчал дед.

– Ты живой, дед, или снишься мне?

– Смотря что ты, внучек, под словом «живой» разумеешь. Ежели оболочку мою телесную, так сгнила она давно уже. Дала жизнь деревьям и траве.

– Значит, снишься.

– А какая разница, Стасик? Тебе ведь поговорить с кем-то надобно было, душу излить. Тяжело тебе, я ведь вижу.

– Странный какой-то сон, раньше со мной такого не было никогда.

– Каждый день несет в себе что-то новое, да и не сон это вовсе, и я не привидение. Ты спрашивай, внучек. Канал слабенький, силенок у тебя еще маловато его удерживать.

– Что произошло с миром?

– Беда с Землей приключилась, Стас, а еще большая беда впереди грядет. Совсем люди связь с Землей-матушкой потеряли. Но ты о главном спрашивай.

– А что главное-то, дед? Как я здесь оказался? Почему? Зачем? Что мне делать дальше? Где моя семья? Живы?

– На эти вопросы ты и сам скоро ответы найдешь, а когда ответишь на вопрос, зачем, и все остальное станет понятным. А вот на вопрос «Что делать?» отвечу – ищи учителя. Много их будет на твоем пути, но нужного ты узнаешь. А путь твой только начинается.

– Какой путь, какова цель?

– Тернистый путь, Стасик, развилок на нем много, какую выбрать, от тебя зависит, и выбор цели – тоже твое дело. Свободен ты в выборе. Это большой дар – иметь свободу выбора, но и ноша нелегкая.

– Какая ноша, какой выбор? Дед, ты проще изъясняться можешь? Ты мне скажи, на кой я тут оказался – это же не мой мир? Как мне назад-то вернуться?

– Мир этот наш – и твой, и мой. А назад вернуться можно, но только дорогу надо до конца пройти.

– Ничего не понимаю, какая дорога? Да здесь день прожить, что подвиг совершить. Народ, не здороваясь, с ружей палит.

– На то тебе, внук, силы и даны, чтобы этот путь одолеть. Ищи их в себе и чаще задавай себе вопросы – ответы найдутся, поверь деду. Клюет, – дед не спеша стал подтягивать к берегу рвущуюся на свободу рыбину.

Озеро подернулось рябью, пошли волнами отражения сосен на глади воды, обстановка начала медленно растворяться. Только загадочная, многозначительная улыбка деда не исчезала и еще долго стояла перед глазами Стаса.

Открыл глаза. Проснулся, значит. А был ли это сон? Слишком все выглядело реально и правдоподобно. Стасу если и снились раньше сны, то, как правило, размытые, не имеющие четкой сюжетной линии. Он их и не помнил, собственно. Окружающая действительность с пробуждением изменилась мало, все тот же промозглый серый туман. Здесь вообще что-нибудь меняется? И какое время года сейчас? Судя по температуре за бортом, середина осени. Но какие могут быть субъективные ощущения в подобной ситуации?

А что наверняка стоило сделать, так это провести хоть какую-то разведку местности. Оседлав своего трофейного железного коня (двигатель завелся на удивление легко), двинулся по узким улочкам дачного массива. Сорок минут исследований ни к чему полезному не привели, если люди здесь и жили, то прятались весьма основательно, справедливо полагая, что ожидать чего-то хорошего от рычащего джипа не стоит.

До города было километров тридцать, и если искать людей, то именно там. Не могли же бесследно исчезнуть шестьсот тысяч человек, населявших областной центр! С этими мыслями Стас направил машину в сторону трассы. Хорошо бы в таких условиях иметь что-то из военной техники или трактор, на худой конец. Ладно, не будем жаловаться на судьбу – не на своих двоих, и то неплохо.

Справа показалась заправочная станция. Стоило подумать о бензине. Вечером он залил содержимое трех канистр в бак. А учитывая текущий расход топлива, было бы нелишним иметь какой-то запас, тем более что на площадке стояли три машины, довольно сносно сохранившиеся, и существовал какой-то шанс, что в баках осталось топливо.

Осторожно «перешагивая» вездесущие выбоины, «Ровер» приблизился к заправочным колонкам. Как и ожидалось, ручных насосов на них не было. Машины же при ближайшем рассмотрении оказались в состоянии, оставлявшем крайне мало надежд на наличие в их баках топлива. Отвинтив крышку бензобака одного из седанов, Стас втянул ноздрями воздух. Запах бензина был свежим – может, какие крохи и есть. В багажнике обнаружился шланг, груша на нем, правда, отсутствовала, придется по старинке – ртом. Бензин в баке был, не много, но литров десять должно было накапать.

Канистра получилась почти полной, и Стас уже собирался перейти к следующей машине, когда периферическим зрением заметил движение за углом здания АЗС.
Страница 7 из 24

Наученный горьким опытом общения с местным населением, решил действовать первым и не спеша пошел к противоположному углу здания, на ходу расстегивая ширинку. Зайдя за угол, огромными прыжками достиг противоположного угла здания и ухватил за шиворот лохматое и чумазое создание, наблюдавшее за машиной и явно готовившее какую-то пакость. По поводу своих прыжков Стас удивиться успел, но разбираться с этим решил позже.

– Отпусти, сука, – создание вцепилось зубами в руку. Опять стоило бы удивиться – боли не было совершенно, мало того, на вид здоровые зубы просто не смогли прокусить кожу на руке.

– Угомонись, чудо в перьях. Я не Бармалей и живьем тебя есть не стану, по крайней мере, до тех пор, пока тушенка не закончится.

– Отпусти, – визжало чумазое явление, по виду пацан лет пятнадцати в драных лохмотьях, с копной волос, видевших мыло или шампунь по меньшей мере месяц назад. Пришлось пацанчика оторвать от земли и слегка встряхнуть. Удивляться тому, что это было сделано одной рукой, уже не приходилось. Зато удивился детеныш и сразу же притих.

– Есть хочешь?

– У?у-у-у-у-у?у.

– Только что ты внятно объяснялся. Последний раз спрашиваю: есть хочешь?

– Бить будешь?

– На кой ты мне сдался, горемычный!

– Точно не будешь? А насильничать?

– Весело тут у вас. Мне только в педофилы осталось записаться для полноты ощущений. Пойдем уже.

Стас отпустил пацана и молча пошел к машине. Открыл багажник, достал банку свиной тушенки, вскрыл ножом крышку и только теперь, с открытой банкой, повернулся. Немытая рожица настороженно выглядывала из-за угла здания, но подходить явно не решалась. Глаза мальчишки выражали много, слишком много всего, но главным в них был страх и голод. Сделав несколько шагов вперед, Стас поставил открытую банку на землю и, отойдя, присел на корточки. Как и следовало ожидать, голод победил страх. Мальчишка, подбежав к банке, начал грязными руками выхватывать куски мяса, запихивая их в рот и глотая, практически не жуя.

– Да не спеши ты, подавишься. А тушенка еще есть, не много, правда, но есть.

– Угу…

– Прожуй, потом пообщаемся.

– Нечем заплатить.

– А здесь какая валюта ходит?

– Натуральный обмен. Бартер, одним словом.

– О, да ты образованный, ладно, подходи, возьми нож и ешь не спеша.

Стас открыл еще одну банку и поставил на багажник, положив рядом нож. Создавалось впечатление, что нож мальчишку заинтересовал не меньше тушенки. Все-таки осмелев, пацан подошел, взял банку и нож и, присев на корточки, стал есть, теперь уже не торопясь.

– Надумаешь удрать с ножом, догоню и выпорю, – на всякий случай предупредил Стас. – Звать-то тебя как?

– Саша.

– Очень приятно, Саша, меня зови Станиславом или просто Стасом. Сам откуда? Родители где?

– Нет родителей.

– А кто есть? С кем живешь?

– Никого нет, и живу я один. На дачах собираю что осталось. Вот только ничего почти нет там.

– Почему не в городе, там, наверное, с едой проще?

– Был в городе, там убивают.

– Кого убивают?

– Да все и всех. Ты-то кто такой, на местных бандитов не похож вроде?

– Да, создается впечатление, что не местный я. Послушай, Сашка, нам бы с тобой о многом поговорить надо. Как бы проще сказать? Можешь ты меня в курс событий ввести, скажем, за прошедшие два года?

– Ты откуда свалился такой?

– Считай, с Луны.

– Так нет же ее.

– Кого нет, Луны?

– Ну да. Ты что, псих?

– Подозреваю, что кто-то из нас двоих точно псих. Послушай, доедай, попей воды, и давай присядем и спокойно все обсудим.

– Здесь нельзя, байкеры[11 - Байкеры – любители и поклонники мотоциклов. В отличие от обычных мотоциклистов, у байкеров мотоцикл является частью образа жизни.] могут приехать, беды не оберемся.

– Кто такие?

– Быдло на мотоциклах с ружьями. Палят во все, что движется.

– Давай куда-нибудь отъедем, ты же тут местный абориген – командуй.

– Можно в поселок, там дома большие с заборами, машину можно спрятать, но и там люди могут быть. А сейчас не знаешь, от кого чего ждать. Я смотрю, у тебя ствол есть?

– Даже три. Могу поделиться.

– Не врешь?

– Да не вру. Только в кого стрелять собрался?

– Есть в кого, поехали, – Сашка резво заскочил на пассажирское сиденье, уверенно ухватив «Моссберг».

– Да нет, так не пойдет. Если уж ствол тебе необходим, бери в бардачке пистолет, а эта игрушка для тебя тяжеловата будет. Ты обращаться-то с оружием умеешь?

– Разберусь, – промычало немытое дитя природы.

– Показывай дорогу, – сказал Стас, садясь за руль ставшего уже родным «Ровера», – и оставь в покое пистолет. Во-первых, он заряжен и имеет свойство стрелять, причем зачастую неожиданно. Во-вторых, это вообще не игрушка для детей.

– Я не дите.

– А кто же ты, – ухмыльнулся Стас, – лет-то тебе сколько? Пятнадцать есть?

– Двадцать четыре, и зовут меня Александра.

– Баба? Тьфу, извини, девушка? – выдохнул Стас и еще раз, теперь более внимательно, присмотрелся к своему попутчику, хотя получается, уже попутчице. Признать в этом чертенке представителя прекрасной половины человечества было делом непростым. Поэтому допущенная ошибка была вполне простительна.

– А это что-то меняет? Или невтерпеж стало? – новоиспеченная леди гордо вздернула к небу нос, и в ее глазах явственно сверкнула ярость.

– Ну да, точно баба. Как это я сразу не разглядел? Ты на себя в зеркало когда последний раз смотрела? Или нынче женщины в таком дефиците, что мужики сразу из штанов выпрыгивают?

– Нынче в дефиците стали мужики. А те гоблины[12 - Гоблины – сверхъестественные человекоподобные создания, живущие, согласно западноевропейской мифологии, в подземных пещерах и не переносящие солнечный свет.], которые себя таковыми считают, зачастую и штанов не носят.

– Язва вы, мадам. Или досталось здорово?

– Не твое дело. Ты рули давай и на дорогу посматривай, сейчас левый поворот будет.

– Давно в этих краях? – Стас хотел еще что-то спросить, но мысль тут же пропала, не успев родиться.

Резко остановив машину, выскочил на обочину. Сутки, проведенные в новом мире, не изобиловали встречами с людьми, но что приходило на ум Стасу – трупов или останков людей ему как-то тоже особо не попадалось. А теперь останков было много, целая гора. Гниющие клочья мяса, сползающие с белых костей. Выклеванные птицами глазницы на оскаленных черепах. Возникли неудержимые позывы рвоты, но позывами дело и закончилось – рвать было нечем.

Раздалось рычание, из-за кучи со стороны леса выходила свора собак. Вожак, крупный немец, скалил клыки и угрожающе рычал, выражая самые недружественные намерения. «Суки», – Стас в сердцах мысленно дал пинка псине и удивленно уставился на отлетевшего в сторону лидера стаи, которая, поджав хвосты, стала разбегаться. Только сейчас сработало обоняние, и на сознание обрушилась страшная вонь разлагающейся плоти.

– Как ты это сделал? – из проема двери удивленно таращила глаза вновь обретенная попутчица.

– Что? – угрюмо спросил Стас.

– Собака. Что ты сделал с собакой?

– Не знаю. Ты лучше скажи, что это? – Стас, одной рукой зажимая нос, второй указал на кучу гниющих трупов.

– Это люди. То, что от них осталось. Тут такого много. Странный ты.
Страница 8 из 24

Чего стоишь, поехали – воняет же.

Несколько минут ехали молча. Говорить не хотелось, не хотелось и думать. Александра, видимо, почувствовав настроение Стаса, молча смотрела на проселочную дорогу. Что же такое должно было случиться с миром, если людей оставляют гнить на обочине, а тела отдают на растерзание собакам? Не сам факт наличия трупов и их количества поразил Стаса, а неуважение к смерти или безразличие. Если здесь так относятся к смерти, какова же тогда цена жизни?

– Налево. Ты слышишь меня? Проехали же, – Стас очнулся. – Ты что, заснул? Глаза стеклянные. Тоже мне диковинка. Трупов он не видел. А еще насчет баб рассуждает, сам как барышня кисейная.

– Помолчи, – Стас сдал несколько метров назад и повернул на лесную дорогу.

В просвете дороги показались крыши домов. Проехав еще полкилометра, увидел раскинувшийся в долине коттеджный городок. Видимо, раньше это был элитный загородный поселок, построенный среди соснового леса на берегу чистого ручья. Ручей извилистой лентой пересекал поселок почти по центру и впадал в небольшое рукотворное озеро. Добротные дома с черепичной крышей, высоченные каменные и кирпичные заборы – все было сделано на совесть и на века.

Вот только на месте юго-восточной части поселка зияла воронка, наполовину заполненная водой, из которой торчали куски бетона, арматура и прочий строительный хлам. Взрывной волной досталось и остальным домам. Более-менее прилично выглядели десятка три строений, находящихся на окраине и примыкающих к озеру. Стас задержал взгляд на самом крайнем доме с зеленой черепичной крышей и направил джип к нему. Ворота были автоматические, но, легко перекинув тело через двухметровый забор, Стас смог их разблокировать и открыть.

– Ты вообще кто? Супермен? Спецназ? Собак взглядом глушишь, прыгаешь, как Бэтмен[13 - Бэтмен – изначально Бэт-мэн (англ. Bat?man, рус. Человек-летучая мышь) – вымышленный супергерой, персонаж комиксов.], – подала голос Саша.

– Возьми пистолет. Нет, подожди, – Стас забрал оружие, передернул затвор, снял с предохранителя. – Теперь только на курок нажать, понятно?

– А то я сама не знаю, – уверенно заявила леди, при этом с любопытством заглядывая одним глазом в дульное отверстие ствола.

Стас одним неуловимым движением вырвал пистолет из рук девушки, поставил на предохранитель и сунул его себе сзади за поясной ремень. Подошел к двери, открыл бардачок, достал валявшийся там свисток.

– Держи, это оружие как раз для тебя. Увидишь что-то необычное – свисти, – Сашка обиженно надула губы. – Сейчас обойдем двор, здесь навскидку тридцать соток, осмотримся – потом поговорим.

Стас и так чувствовал, что в доме нет никого живого. Почему так считал, сам не знал, но был в этом уверен. Новые чувства и возможности обнаруживались то плавно и незаметно, то появлялись скачкообразно, и для того чтобы в них разобраться, необходимы были время и спокойная обстановка. Пока ни того, ни другого у него не было.

Это мы удачно заехали, подумалось Стасу, когда в пристройке он увидел мощный, на сто киловатт, генератор. Тут же стоял еще один, переносной, на пять киловатт. И десяток канистр, из которых большая часть была полной. Судя по отсутствию бака для генератора, должна была быть подземная емкость, которая и обнаружилась на улице за зданием. Металлический люк был завален кирпичами, но мерный щуп указывал на наличие как минимум трех четвертей объема.

Радовали и стены здания, проложенные с двух сторон пенопропиленом. Хозяева любили тишину – он мысленно поблагодарил бывших собственников. Собственники, точнее, их останки, обнаружились в следующем помещении, которое служило мастерской, и, видимо, под ним же располагался погреб. Два полуразложившихся трупа лежали на полу. Судя по позам, смерть была ненасильственной и внезапной. Кисть с облезшим с фаланг пальцев мясом еще сжимала ручку двери. Скорее всего, хотели спрятаться или укрыться от чего-то. Стас попытался разжать скрюченные фаланги, но они просто обломались.

И тут раздался неистовый свист. Это был очень художественный свист, выражавший всю гамму чувств от дикого животного страха до полной безнадежности. В несколько секунд Стас преодолел тридцать метров пространства и увидел по-своему комичную ситуацию. «Было бы смешно, если бы не было так грустно», – подумал он. В зарослях малинника на корточках сидела Саша, обхватив голову руками и закрыв глаза, отчаянно свистела, выдавая совершенно немыслимые трели. Рядом находился здоровенный растерянный мастифф[14 - Мастифф – старинная английская порода догообразных собак. Использовалась для охоты на крупных зверей, охраны стад, собачьих боев.] и удивленно взирал на непонятное существо, издающее столь пронзительные звуки. От неожиданности он даже оторопело присел на задние лапы. Угрозы от собаки явно не исходило. Стас подошел и потрепал псину по мощному загривку. В лучшие времена больше центнера весил. Пес развернулся и молча пошел в сторону кирпичного забора.

– Как малинка? – Стас похлопал Сашку по плечу. Свист прекратился.

– Где оно? Ты его убил? – заикаясь, прошипела несостоявшаяся амазонка.

– Тебе бы только убивать, это же просто собака. Потеряла хозяина, вот и бродит. Удивительно, как псина такого размера вообще выжила на свободе. Ей же в день килограммов десять корма надо, – вспомнилась полуразложившаяся куча человеческих останков. – Хотя собакам, видимо, еще на какое-то время здесь еды хватит.

– Большой, очень большой, я и не видела никогда таких огромных. А собаки здесь злые, на людей бросаются. Они все уже человечину попробовали, это тебя они почему-то боятся, – пыталась оправдаться Сашка, семеня за Станиславом.

Запустить генератор оказалось делом несложным, техника была новая и без работы простояла не слишком большой срок. С коммуникациями тоже проблем не возникло, автоматика передавала поток энергии с оборванных линий электропередачи на резервный источник питания. Ну, вот и цивилизация, – подумалось Стасу. Он планомерно обходил цокольный этаж здания, по ходу проверяя многочисленные вспомогательные устройства, делавшие жизнь в двадцать первом веке столь комфортной и приятной. Скважина исправно работала, и после десятиминутного слива пошла вполне приличная на вкус вода. Котел оказался комбинированным и многоконтурным, рассчитанным на работу как от газа и электричества, так и от твердого топлива. После несложных переключений заработал и он.

Поднявшись наверх, обнаружил Сашку в мастерской, точнее, в погребе, куда так стремились покойные хозяева дома. Посмотреть здесь было на что. Видимо, у прежних владельцев был патологический страх конца света, и погреб скорее выглядел небольшим бункером с маленьким телевизором и диванчиком в прихожей. Тут же присутствовала металлическая печка «буржуйка» и хранился запас прессованных деревянных брикетов.

Вторая, уже деревянная дверь вела непосредственно в сам погребок, где и находилась Сашка, глотая прямо из банки малиновое варенье. Варенья и различного рода консерваций здесь было с избытком. Ассортимент и количество запасов еще раз убедили Стаса в том, что тут явно ждали
Страница 9 из 24

какой-то катастрофы и рассчитывали отсидеться как минимум пару месяцев, если не полгода.

– Чет тебя на малинку последнее время тянет. Давай отсюда выбираться. Я пойду яму вырою и закопаю гостеприимных хозяев этого дома.

– На кой их закапывать? Брось где-нибудь в стороне.

– Неправильно это. И причин тому не одна. Ты лучше пойди помойся. В цоколе есть сауна с бассейном. Вода в бассейне с гнильцой, но бойлер уже, наверное, нагрелся, так что душ принять сможешь. Да, и посмотри гардероб, подбери себе что-то из вещей.

– Мы что, здесь надолго остаемся?

– На ночь точно. Что тебя не устраивает? Ты когда мылась последний раз? Вшей не боишься?

– Здесь не вшей надо бояться, а тех, на ком они живут, – угрюмо продекламировали измазанные малиной губы. Тем не менее, Сашка отставила банку. – Ты что, в этом подвале хочешь ночевать?

– Зачем? Котел работает, домсейчас прогреется. Можно выспаться по-человечески, а людей в поселке нет, это точно. Собак много, и в округе тоже, а вот людей ни души.

– Даже не спрашиваю, откуда ты это знаешь, – Сашка, прихватив с собой банку варенья, стала подниматься наверх.

Стас и сам не понимал, откуда он все это знает. Но заработала какая-то сторожевая система. В радиусе до пяти километров он чувствовал все живое и даже весьма успешно мог классифицировать эту живность. Вот за забором развалился старый знакомый – мастифф, рядом с ним с десяток особей поменьше. Еще несколько групп или стай собак находилось в поселке. Лес тоже изобиловал псами. Может, поэтому и сохранились дома? Откуда здесь столько собак? Но интуиция, или что там обычно подсказывает, твердо говорила о том, что для него представители здешней фауны прямой угрозы не представляют. Скорее он для них – и они это понимают.

Найдя лопату (хозяйство было, надо сказать, исправным), Стас принялся за могилу. То, что сил прибавилось и тело стало совершенно другим, было понятно уже давно, хотелось выяснить, насколько другим. Он увеличил темп, затем еще. Лопата мелькала – два кубометра земли были изъяты менее чем за четыре минуты. И при этом не возникло ни одышки, ни даже намека на пот. «А как же моя стенокардия?» – пришла в голову уж и вовсе нелепая мысль.

Сбросив в яму два трупа и мысленно пожелав их душам успокоения, Стас опять взялся за лопату. Вспомнилась собака, та, что была в лесу. Отойдя на два шага, сделал движение двумя раскрытыми ладонями от себя, как бы толчок, направленный на кучу земли. Впечатляет. В яму обвалилась не только вырытая им земля, но и слой почвы срезало, как ножом трактора. Оказалось, что телодвижения производить вовсе не обязательно, достаточно мысленно представить или приказать. Менее чем за минуту на месте могилы возник небольшой курган, поверх которого Стас тем же способом водрузил приличный кусок мраморной плиты.

«Интересно, что еще я умею?» – взгляд остановился на аккуратно сложенных дубовых дровах, заготовленных, вероятно, для камина. Взял одно, мысленно перенес его на свежее надгробие и представил горящим. Полыхнуло здорово. Так же мысленно затушить полено не удалось. Пришлось столкнуть его и присыпать с землей. Сашка права, Бэтмен отдыхает. А вот мозг плавится.

Проверить еще какие-либо неожиданно открывшиеся возможности не получилось. Знания о паранормальных явлениях заканчивались на слове «телекинез»[15 - Телекинез – термин, которым в парапсихологии принято обозначать способность человека одним только усилием мысли оказывать воздействие на физические объекты.] и романе Кинга «Воспламеняющая взглядом». Правда, вспомнилось словечко «левитация»[16 - Левитация – явление, при котором предмет без видимой опоры парит в пространстве (то есть левитирует), не притягиваясь к твёрдой или жидкой поверхности.]. Понимая, что это несколько из другой оперы, он все-таки попробовал представить себя парящим над землей. Потом подпрыгнул, надо сказать, достаточно высоко, но, несомненно, о полете речь не шла. На том и успокоился.

В выходящие на улицу окна был виден силуэт Александры, которая, судя по импульсивным телодвижениям, накрывала на стол. Значит, душ свободен. Стас спустился в сауну, разделся и с удовольствием включил горячую воду. Точнее, это оказалось предвкушение удовольствия. Кожа практически не реагировала на изменение температуры воды. И даже кипяток (Стас помнил, что включал бойлер на максимум) не производил никакого впечатления как на сознание, так и на кожу.

С кожей, кстати, особых изменений не произошло. Показалось только, что она стала чуть более смуглой и, возможно, менее чувствительной. Подозревая подвох, взял на полке металлическую расческу и несильно ткнул острой рукояткой себе в ногу. На долю миллиметра кожа подалась, а затем стала такой же твердой, как и расческа. Размахнулся, ударил. Ручка расчески со звоном переломилась.

Стас озадаченно посмотрел на себя. Опустил взгляд ниже живота. Выглядит все как обычно, а проводить эксперименты со столь нежной частью тела пока желания не было.

Картина, которую он застал, поднявшись в гостиную дома, умиляла своим домашним уютом. Большой круглый стол был застлан белой кружевной скатертью. В центре стоял канделябр с зажженными уже свечами, два прибора друг напротив друга, бокалы для вина. Сашка основательно разобралась с имевшимися запасами, поскольку стол просто ломился от всевозможных закусок, консервированных конечно, но все же. Из кухни раздавалось шипение и запах жарившегося мяса. Сама новоиспеченная хозяйка, присев спиной к Стасу, пыталась разжечь камин.

– Камин разжигать не будем и свет давай уменьшим, хватит свечей. Людей в поселке нет, но запах дыма разносится далеко, а яркий свет привлечет собак, их здесь очень много.

Сашка повернулась и встала. «Метаморфоза[17 - Метаморфоз – др.?греч. «превращение».], – подумалось Стасу, – уже которая за сегодняшний день». Назвать Александру красавицей в полном смысле этого слова было сложно. Что-то было неправильное в угловатости уже полностью сформировавшейся женской фигуры, что-то было в ней мальчишеское. Или это эффект от перетянутой в поясе мужской рубашки, явно великоватой даже для Стаса, и каких-то непомерного размера и покроя шароваров, непонятно как и на чем державшихся…

А вот волосы у девушки были необычные. Чисто вымытые, расчесанные и высушенные, они наконец приобрели свой естественный цвет, надо сказать, удивительный цвет – пепельно-рыжий с прядями то ли мелированных, то ли седых волос. Второе предположение казалось Стасу более вероятным. Из-под неаккуратно подстриженной челки на него пытливо смотрели широко посаженные глазища цвета морской волны. Дополнял картину вздернутый носик и обиженно надутые губки.

– Чего пялишься? Страшная?

– Если ты ждешь комплиментов, то напрасно.

– Больно надо. Есть садись.

– У нас романтический ужин? – Стас указал взглядом на горящие свечи. Уши Сашки тут же вспыхнули, румянец разлился по щекам. – Все, молчу, молчу.

– Я ведь хотела как лучше, два месяца белых скатертей не видела и вообще ничего, кроме соломы и гнилой свеклы, не видела. А здесь все так… – глаза цвета лазури подернулись дымкой, предвещая наступление если и не бури, то
Страница 10 из 24

проливного дождя точно.

– Извини, ты умница, давай ужинать, – он уселся за стол.

– Сейчас, там курица тушеная на сковородке, подожди, сейчас принесу.

– Значит так, Александра. Как тебя, кстати, по отчеству? – начал Стас, когда они наконец закончили все приготовления и разместились за столом.

– Игоревна.

– Значит так, Александра Игоревна, как бы это абсурдно ни звучало, но для этого мира я чужой. Сам до конца еще не разобрался. Но одно точно ясно – я человек из прошлого. Недалекого, но ПРОШЛОГО. Прими это за аксиому, прикрой свой очаровательный ротик и давай поговорим.

Глава 2

«Existential event»

[18 - Existential event (англ. Глобальная катастрофа) – события, полностью уничтожающие возникшую на Земле разумную жизнь или необратимо ограничивающие ее потенциал.]

Мизансцена из незабвенной комедии длилась не слишком долго. И реакция была удивительно ровной. Стаса это даже несколько задело – тут что, путешественники во времени по проспектам гуляют и сувениры покупают?

– Вина налей, справа от тебя две бутылки стоят.

– Выдержка у тебя, однако…

– Не в этом дело. Ты странный – не от мира сего. А если то, что сейчас говоришь, правда, тогда все становится на свои места. И какая разница, откуда ты – из другой реальности или из прошлого. Вот если бы ты был из будущего! Но у этого мира нет будущего.

– Все так плохо? – он откупорил и разлил красное, явно домашнего производства вино в бокалы богемского стекла.

– Я не слишком много знаю. То, что произошло с планетой, произошло неожиданно, без предупреждений и криков о конце света, а вот то, что происходит сейчас, не просто плохо – БЕЗНАДЕЖНО, – Саша подняла бокал и залпом его осушила. – Налей еще.

Александра действительно знала не слишком много – почти ничего. Субботним вечером она вернулась из интернатуры, по дороге купив батон хлеба и триста граммов докторской колбасы. Зарплата медиков в нашей стране всегда оставляла желать лучшего, а уж об интернах и говорить не приходилось. Подружки, с которой они на пару снимали квартиру, дома не было, и Саша подумала, что с удовольствием проведет спокойный вечер у телевизора, затем почитает и пораньше ляжет спать.

Работа ей не нравилась. Не об этом она мечтала, поступая в медицинский институт. Она хотела стать известным кардиохирургом, делать сложнейшие операции, спасать жизни. А действительностью оказались грязные палаты, разваливающаяся или уже полностью развалившаяся мебель, отсутствие аппаратуры и медикаментов. И боль, постоянная боль, когда ты смотришь в глаза бабушке и называешь цену лекарства, прекрасно понимая, что она составляет три-четыре пенсии старушки, и ей легче, проще и, главное, дешевле просто умереть.

Включила телевизор. Цветущая дикторша оптимистично и радостно вещала об очередных катаклизмах, волнениях в арабских странах, количестве автокатастроф, произошедших за истекшие сутки, постоянно и неуклонно растущем благосостоянии сограждан, о какой-то комете, пролетающей мимо Земли. По поводу кометы очередной тибетский провидец заявил о наступлении очередного конца света. На Солнце повысилась активность, и завтра жителей планеты ожидали магнитные бури. А в целом погода на выходных будет солнечной и теплой, как и полагается в середине лета.

Саша пошла на кухню готовить свой скудный ужин. И тут погас свет. Было восемь часов вечера, на улице только наступали июльские сумерки, но многие окна соседних многоэтажек уже светились – это Саша помнила совершенно точно. Выглянув в окно маленькой «хрущевской» кухоньки, она поняла, что дело вовсе не в электрических пробках, и уныло побрела искать свечи. Ее слегка пошатывало, болела голова. «Наверное, от усталости, подумала Саша, – сегодня был тяжелый день». Под романтический трепет свечей она пожарила свой нехитрый ужин и в одиночестве съела его.

В девять вечера электричества все еще не было, а головная боль, несмотря на принятую таблетку аспирина, не отпускала. Саша, давно мечтавшая отоспаться, с чистой совестью отказалась от идеи заняться чем-то полезным. Она приняла еще одну таблетку обезболивающего, а заодно и снотворного, и на ощупь побрела в спальню. Возникла мысль позвонить подруге и предупредить, чтобы не будила, но мобильный телефон молчал. Забравшись под одеяло, Саша провалилась в сон. Проснуться ей было суждено уже в другом, новом мире.

– Сколько же я проспала? И почему опять так болит голова? – Саша с трудом открыла глаза.

Похоже, было раннее утро: серая мгла только начала расползаться по комнате, пробиваясь сквозь стекла незашторенного с вечера окна.

– Схожу в туалет и буду спать дальше, только окно закрою, – Саша подошла к окну и замерла.

Соседнего дома, однотипной серой девятиэтажки, во двор которой выходило окно спальни, не было. Вместо него громоздились руины, а через них просматривалась оживленная некогда улица полумиллионного города.

Я сплю или крышу сорвало… Такого не может быть! Не мог соседний домвзорваться и не разбудить спящую, даже под снотворным, Сашу. Она еще раз выглянула в окно. Кошмар не исчез. На кухне картина была еще хуже: на полу возле разбитого окна валялись осколки камней, а за окном зияла все та же картина глобального разрушения. Света и газа не было, и, покрутив краны, Саша даже не удивилась отсутствию воды.

Наспех одевшись и на ходу натягивая легкую курточку, Саша выскочила в подъезд. Постучала соседям – тишина. Вспомнила, что на гвоздике висят ключи от квартиры соседки сверху, которой Саша иногда делала уколы. Вернулась, схватила ключи и бросилась к лестничному пролету. Звонить даже не стала, открыла ключом простенький замок и забежала в квартирку бабы Ани. То, что старушка мертва, Саша поняла еще на пороге комнаты по характерному цвету кожи и безвольно свисавшей с ветхого дивана руке.

Саша все же дотронулась до вены на руке – и ужаснулась. Она, конечно, не надеялась прощупать пульс, но температура тела? Оно не могло за ночь так остыть! Вчера, возвращаясь с работы, Саша столкнулась с бабой Аней, которая бодро карабкалась на седьмой этаж. На диване же покойница лежала в ночной рубашке, значит, легла спать не раньше самой Саши. Сейчас раннее утро. Или не утро? Девушка подняла трубку древнего дискового телефона – тишина.

Спускаясь по лестнице, Саша стучала во все двери подряд – но домбезмолвствовал. На улице картина разрушений была просто невообразимой. Как минимум два подъезда высотного дома были разрушены до первого этажа. Оставшиеся части дома кренились навстречу друг другу и, судя по всему, собирались в ближайшее время рухнуть. Это было страшно. И только сейчас в сознание прокралась мысль: почему так тихо, где пожарные, скорая, милиция? Где, наконец, все люди? Нет, такого быть не может – это просто кошмарный сон, плод воспаленного воображения. «Я перетрудилась», – Саша споткнулась о какой-то строительный мусор, упала, разорвав джинсы и больно оцарапав арматурой ногу. Выступила кровь. «Какой же это сон, если так больно и кровь течет», – мелькнула мысль.

С трудом перебираясь через завалы, Саша направилась к ближайшей аптеке. Из-под груды мусора торчала нога в кроссовке фирмы «Адидас».
Страница 11 из 24

Приподняв штанину, девушка дотронулась до синюшной кожи – трупное окоченение. Плохо соображая, Саша выбралась на центральную улицу, некогда разделявшую два квартала. Картина, открывшаяся взору, мало отличалась от увиденного во дворе.

Город не был уничтожен, как показывали в фильмах-катастрофах, то есть не был уничтожен полностью. Но ощущение того, что здесь прошла ковровая бомбардировка[19 - Ковровая бомбардировка – непрерывное, интенсивное, последовательное бомбометание по значительным площадям, как правило, населенным пунктам. При этом применяется большое число бомб (в том числе зажигательных).], все больше укоренялось в воспаленном сознании. Кое-где из разбитых окон еще струился дым. Запах гари, дыма и паленой резины висел в воздухе густой осязаемой пеленой.

Только сейчас до Саши начало доходить, что это не раннее утро и не сумерки, а серый плотный туман, состоящий из мельчайших частиц пыли и не пропускающий солнечный свет. Дышать им было почти невозможно, а глаза резало так, что слезы текли ручьем. Саша села на обломок строительного блока и разрыдалась. Как ни странно, это помогло. Это всегда помогало. Слезы промыли глаза, а выплеснувшиеся эмоции привели сознание в некое подобие порядка.

Аптека была на месте, ее массивная стеклянная витрина осколками хрустела под ногами. На месте была и аптекарша – она сидела, опустив голову на угловой столик. Саша подошла и безнадежно дотронулась рукой до шеи у основания подбородка – мертва.

Надо успокоиться и подумать. Это не сон, и об этом ясно говорила саднящая нога. Значит, катастрофа. Та, которую так давно предсказывали всевозможные провидцы и прорицатели, доморощенные Нострадамусы[20 - Мишель де Нострдам, известный также как Нострадамус, XVI век – французский астролог, врач, фармацевт и алхимик, знаменитый своими пророчествами.] и календари Майя. Апокалипсис свершился. Тогда почему она жива? И почему для нее конец света прошел так незаметно? И самое главное: что теперь делать? Ответов не было.

Саша нашла антисептик, бинт, йод, обработала рану и перевязала ногу. Увидела в углу большую полотняную сумку с красным крестом. «Я все-таки врач, а помощь может понадобиться многим, если, конечно, кто-то, кроме меня, жив в этом сумасшедшем мире», – интерн Саша собрала все самое необходимое. Куда теперь? До небольшого шахтерского городка, где живут родители, почти пятьдесят километров. Нужна машина. Водить Саша умела, но как проехать по заваленным арматурой и бетоном улицам? И очень хочется есть. Эта простая мысль сформировала хоть какой-то план действий – супермаркет.

Ближайший продуктовый магазин находился в разрушенном доме, стоявшем когда-то напротив Сашкиного жилья, и добраться до него было сложно. Поэтому Саша направилась в сторону супермаркета. Вместо привычных десяти минут дорога заняла добрых сорок. Перебираясь через завалы и огибая груды мусора, Саша наконец добралась до магазина. Он уцелел, вернее, частично уцелел – левое крыло приземистого здания было придавлено обрушившимся жилым домом, а к разбитым витринам Саша уже начала привыкать.

В конце длинного прохода, между стеллажами с продуктами и бытовой химией, краем глаза Саша уловила движение. Лохматый парень жадно запихивал в рот бананы и глотал их, практически не жуя.

– Заворот кишок будет – это я тебе как врач говорю, – буднично проговорила Саша, сама удивляясь своему спокойствию.

– Ты кто? – дожевав банан, промычал парень.

– Человек. Живой пока человек. А еще, между прочим, женщина по имени Александра Игоревна. А вы кто?

– Я? Алексей, Леша. Ты что-нибудь понимаешь? Что случилось? Марсиане?

– Я за последние два часа только одного встретила, и тот, кажется не в своем уме.

Алексей знал не больше Сашки, а понимал, похоже, и того меньше и до сих пор находился в шоковом состоянии. Пришел в себя – родители мертвы. Как лежали вместе в соседей комнате на кровати, так и закоченели. Телефоны молчат, людей вокруг нет, помочь некому. Долго кричал, плакал, потом захотел есть, вот и пришел сюда.

У парня действительно шок. Неудивительно – в один момент потерять и родных, и свой привычный мир. Саше стало жалко его, а еще больше себя, и слезы опять полились ручьем.

– Что будем делать, товарищ Алексей? – Сашке стало немного легче, и она смогла съесть черствую булочку, запив ее апельсиновым соком. – Когда ты пришел в себя?

– Часов пять назад. А какой сегодня день?

– Должно быть воскресенье, но я почти уверена, что с вечера субботы прошли как минимум сутки или двое.

– С чего ты взяла? Я столько проспать не мог.

– А ты уверен, что это был сон? Трупы все вокруг окоченевшие. Я врач, хирург. Могу примерно установить время, прошедшее с момента смерти.

– Ни фига себе! Хирург? А на вид – лет шестнадцать.

– Комплименты оставим на потом. Мужик ты или нет? Делать-то что будем?

– Людей надо искать, милицию, в конце концов, власть какую-нибудь. Кто-то же должен был остаться.

– А милицию зачем? Хорошо, положи в пакет что-нибудь съедобное и пошли искать.

В этот день они до сумерек бродили по безжизненным и разрушенным кварталам спального района. Кое-где разрушения были меньше, попадались целые массивы, не пострадавшие от бомбардировки. Встречались и воронки огромного размера, поглотившие сразу несколько высотных зданий. В таких местах разрушения от ударной волны были просто ужасны. Встречали и людей, не слишком часто, но встречали. Некоторые выглядели совершенно обезумевшими, многие, завидев их, бросались бежать. С теми, кто не бежал, пытались поговорить. Глаза этих людей Саша мысленно видела перед собой в течение долгих дней и бессонных ночей – они были безумны. Без единого признака мысли.

Саша и Леша нашли отделение милиции, и здесь картина была такой же, как везде. Те же холодные труппы, только в форме. Сашка, преодолевая брезгливость, вытащила из кобуры дежурного офицера пистолет и положила в пакет с продуктами. Пользоваться она им все равно не умела.

От Алексея было совсем мало толку. Мозг мальчишки, перегруженный обилием негативных эмоций, периодически заклинивало, и Саше стоило немалых усилий привести парня в чувство. Из немногочисленных сумбурных диалогов Саша поняла, что Алексей в этом году окончил школу и уже поступил в политех на физмат. «Беда, – подумалось Саше, – единственный относительно нормальный человек, и тот сопливый мальчишка, который наверняка провел половину жизни за компьютером и о реальной жизни имеет весьма зыбкое представление. Что тогда говорить о жизни в экстремальных условиях…»

К вечеру, полностью вымотавшись, набрав две сумки продуктов и взяв две бутылки водки, решили подумать о ночлеге. Мыслительный процесс был изрядно замедлен, поэтому решили просто переночевать в подсобном помещении супермаркета. В целом решение показалось Саше правильным. Ломать двери квартир, в которых, вероятнее всего, находились холодные трупы, желания не было. Продукты и питьевая вода – под рукой. Расположившись в кабинете директора или кого-то из менеджеров, зажгли свечи – благо, их было в избытке. «Сейчас в избытке все, – подумалось. – В городе можно жить долго, но что будет
Страница 12 из 24

завтра, через месяц или год, и будет ли это завтра вообще?»

Разложив на рабочем столе нехитрую снедь, Саша налила полный пластиковый стакан водки и подала Алексею.

– Пей, станет легче.

– Может, лучше пива пойти взять? Как-то я водку не очень…

– Пей, после пива всю ночь будешь бегать мочиться, а тебе поспать и отдохнуть надо.

Такой же стакан водки Саша налила себе. Выпила в три глотка. Чем-то закусила. Водка ударила в голову, приятно обожгла желудок, туманя рассудок и размывая насущные проблемы. Они стали казаться не такими острыми и не очень важными, по крайней мере, на ближайшее время.

– Ты красивая, – пробормотал слегка осоловевший новоиспеченный донжуан. – Как это я сразу не заметил? Оч?ч-ч-ч?ень красивая.

Саша посмотрела на товарища по несчастью. Какая разница? Мир перевернулся – не до морали.

– Иди ко мне, горе луковое…

Секса, собственно, и не было. Вернее, была попытка, которая закончилась, не успев начаться.

– Первый раз?

– Да нет, что ты, просто день тяжелый. Я сейчас, ты подожди. Извини.

– Выпей еще стакан водки и иди спать.

– А как же…

– Никак. Побаловались и хватит.

– Да я сейчас. А ты?

– Я сказала: одевайся. Достаточно на сегодня.

Сашка лежала обнаженная на старом диванчике и смотрела, как Алексей смущенно и неуклюже пытается натянуть штаны. Вот ведь везет с мужиками…

Мужчины в жизни Саши, конечно, были. Не много, но были. Была даже любовь на втором курсе института. Изматывающая, романтичная, всепоглощающая, так казалось молодой студентке. Казалось до тех пор, пока ее милый и ненаглядный Володя на очередной вечеринке для остроты ощущений не предложил поменяться партнерами. На этом, собственно, все и закончилось. Потом были еще мужчины, которые долго не задерживались ни в жизни, ни в постели. В постели как раз многие были хороши, даже очень хороши, но Саша никогда не чувствовала в них настоящих мужчин, за которых можно спрятаться. Не чувствовала того спокойствия и уверенности в будущем, которые ощущала в детстве, забираясь к отцу на колени и гладя его огромные мозолистые руки.

Молодое тело требовало разрядки, мозг, расслабившийся под парами алкоголя, не возражал, а уловив желание тела, стал рисовать картинки, надо сказать, очень пикантные. Почувствовав напряжение внизу живота, опустила руку на гладко выбритый лобок, потом уловила жадный взгляд Леши. Нет, только не это, не сейчас. Встала, накинула на плечи плед и вышла из комнаты. В темноте на картонных ящиках Саша все сделала сама – так, как ей хотелось. Еще пара минут – и тело, дрожа, окунулось в приятную истому.

В следующие две недели Саша с Лешей днем бродили по городу, вечером, набрав продуктов, искали ночлег. Иногда оставались на одном месте пару дней. Алексей разобрал несколько мобильных телефонов и компьютеров и уверенно заявил, что микросхемы почти везде выгорели. По его словам, причиной тому мог быть очень мощный электромагнитный импульс, например солнечный шторм. Когда-то подобное на Земле уже случалось, но тогда еще не было такой чувствительной техники.

Но вот мог ли этот импульс уничтожить человечество, Леша не знал, зато будущий врач Саша была уверена, что особого вреда электромагнитное поле нанести человеку не может. Вернее, здоровому человеку. Все-таки электромагнитные бури были опасны для сердечников и гипертоников. В пользу Лешиной версии говорил и тот факт, что изредка встречающиеся на улицах люди были исключительно молодыми. Ни одного старика Саша не видела. Но всезнающий Леша никак не мог объяснить бомбардировку города. Мысль о метеоритах приходила в голову и Саше, но юное дарование заявило, что метеоритный поток такой силы просто не мог быть не замечен астрономами, и его траектория была бы рассчитана заранее, за несколько месяцев до удара по Земле. Будущий студент физмата наверняка знал бы об этом.

Невероятное открытие было сделано на тринадцатый день после начала конца. В разрушенном городе вторые сутки бушевал ураган. Никогда ничего подобного Саша не видела. Ветер поднимал в воздух машины и срывал куски кровли с крыш многоэтажных домов. Тропический ливень сплошной водяной стеной заливал грязные от пыли и мусора улицы, унося мутные потоки в сторону реки. Вода была везде, переполненные колодцы канализационных систем, не справляясь с потоком, бурлили водоворотами. Подвалы домов и цокольные этажи магазинов превратились в бассейны и водоемы. Саша наблюдала за этим светопреставлением со второго этажа добротного частного дома, стоящего на возвышенности и потому устоявшего во всеобщем потопе. Сюда они успели спрятаться в самом начале бури, из последних сил пробиваясь сквозь проливной дождь. «Земля живая, она сама очистит себя от скверны», – с этой мыслью Саша отправилась спать.

Разбудил ее Алексей, нежно тормоша за плечо:

– Пойдем на террасу, дождь кончился.

– Да угомонись ты, ловелас, я же сказала – никакого секса. – После первой неудачной попытки Леша регулярно и весьма настойчиво старался исправить положение и затащить ее в постель. Но Сашку такое положение дел совершенно не устраивало: ее отношение к товарищу по несчастью было скорее материнское, а со своими сексуальными фантазиями она весьма успешно справлялась сама.

– Да я не о том, вставай! Ты должна это видеть!

Алексей, несомненно, был прав. Это нужно было видеть. Дождь прекратился, ветер почти утих, превратившись в легкий бриз. Впервые за две недели в воздухе не пахло гарью и пылью. Леша показал на небо. Саша подняла глаза… и в изумлении раскрыла рот. Небо она тоже не видела с момента пробуждения, не видела звезд, Луны и Солнца. Солнце иногда просвечивало мутным пятном сквозь пелену пыльного тумана, как это бывает в пасмурные зимние дни. Сейчас же на небе были звезды, а еще там висели ДВЕ ЛУНЫ! Одна просто огромная – и очень близко! Так близко, что Саша невольно потянулась к ней рукой.

Это не была Луна в привычном понимании, круглая в полнолуние или тонкий месяц в новолуние. Это было яблоко, от которого гигантские челюсти даже не откусили, а оторвали почти половину. Привычные с детства очертания лунных морей на оставшейся половине однозначно говорили о том, что это все-таки их Луна, то есть спутник Земли. Вторая Луна была поменьше, примерно такой, какой ее привыкла видеть Саша, даже слегка ущербной. Сашка мысленно подставила палочку – буква «У», значит, убывающая Луна.

Но это было еще не все. НЕБО ГОРЕЛО. Такого феерического зрелища Саша не видела ни в одном из анимационных шедевров Голливуда. Во-первых, появилось кольцо, как на планете-гиганте, Сатурне или Юпитере, Саша точно не помнила. Оно было разноцветным и мерцающим. Во-вторых, в небе было северное сияние. Она, конечно, видела этот захватывающий танец света и раньше, по телевизору, но никак не могла представить себе, что это настолько красиво. А еще падали звезды! Падало много звезд! Так много, что желаний хватит на всех, только успевай загадывать.

Саша наконец пришла в себя и заметила, что рот у нее до сих пор открыт.

– Впечатляет? – произнес Алексей, стоявший чуть слева и сзади.

– Не то слово. Что это? Откуда? У нас новый спутник? Как?

– Скорее,
Страница 13 из 24

у нас теперь два спутника вместо одного. Весь вопрос в том, надолго ли? – Леша задумчиво смотрел на фантасмагорическое зрелище.

– Что ты имеешь в виду, астроном хренов?

– Расслабься. Луна падает.

– Куда падает, на нас? И что будет? А когда упадет?

– Да не упадет она. Только от этого не легче. Есть такое понятие «предел Роша[21 - Предел Роша – радиус круговой орбиты спутника, обращающегося вокруг небесного тела, на котором приливные силы, вызванные гравитацией центрального тела, равны силам самогравитации спутника.]». Ну, если примитивно: когда Луна или то, что от нее осталось, приблизится на определенное расстояние к Земле, ее разорвет на части гравитационной силой планеты.

– Будет метеоритный дождь? Как сейчас?

– Звездопад, конечно, будет, но вот только смотреть на него будет некому. Это явления планетарного масштаба. Когда в действие вступят такие силы, ничего живого на планете не останется.

– А с чего ты взял, что она падает? И откуда вторая Луна?

– Вторая – это осколок целого. Я, конечно, не уверен окончательно, нужны расчеты, для которых у меня нет данных. Но дело в том, что орбита Луны изменена, и сейчас ее половина находится в два-три раза ближе к Земле, чем раньше. Какова траектория второго куска, пока вообще непонятно.

– А что вообще произошло? Ты это сам-то понимаешь, физик несостоявшийся?

– Луна с чем-то столкнулась. Это было что-то большое, например комета или огромный метеорит.

– О комете в тот злосчастный вечер что-то говорили в новостях…

– Да, это комета «FED», она действительно должна была пройти достаточно близко от Земли, но никак не столкнуться с ней или Луной. Траектории таких тел давно и очень точно рассчитываются.

– Ну, объясняй дальше. Северное сияние откуда взялось? Мы что, теперь на Крайнем Севере находимся?

– Сияние – это всего лишь возбуждение геомагнитного поля Земли, которое может вызвать много факторов, в том числе и солнечный шторм, я тебе уже говорил об этом. Необязательно для этого быть на севере.

– Все-то ты знаешь. Тогда скажи, что нам дальше делать?

– Выживать, что ж еще?

– А зачем? И сколько осталось?

– Этого я, Сашка, не знаю, но вряд ли речь идет о сроке большем, чем год.

Облака потихоньку начали закрывать не нашу, не земную красоту дикого в своей первозданности и величии неба. Потянуло холодом, и Сашка зябко поежилась. Только сейчас до нее дошло, что на террасе она стоит в одной ночной рубашке.

– Пойдем со мной, – она нежно потянулась к Алексею и поцеловала его в юношеский пушок, обещавший стать когда-нибудь жесткой мужской щетиной. А станет ли?..

В этот раз было все. И все было хорошо и правильно. Саша постаралась, а может быть, просто что-то почувствовала к этому мальчишке. Она нежно и неторопливо ласкала юношеское тело, останавливая в нужный момент порывы нетерпеливого и несдержанного еще мужского начала. Оргазм первой нежной волной покатился от живота к горлу. Волны участились, меняя амплитуду, из горла вырвался стон, и Сашка неистово задвигала бедрами, все глубже и глубже нанизывая себя на пылающую плоть. Удар горячей жидкости где-то в области солнечного сплетения. Конвульсии – и еще одна жаркая волна прокатилась по телу девушки. Так продолжалось до утра. Изможденные и счастливые, они заснули в объятиях друг друга, когда за стеклянной стеной террасы забрезжил серый, вновь пронизанный пыльным туманом рассвет. Рассвет, который для Лешки оказался последним.

Весело щебеча, они шли в магазин с одной простой целью – запастись продуктами и спиртным, благо, всего этого в городе было с избытком. После осознания, что конец жизни неизбежен, пришла и следующая мысль: почему бы не провести остаток дней так, «чтобы потом не было мучительно больно». Сашке показалось, что мысль не нова и явно не к месту, но настроение было великолепным, несмотря на то, что разорванный вчерашней грозой туман вновь окутал землю, и опять стоял запах гари. В любом случае, дышалось легче, и потоки воды смыли с асфальта изрядную часть пыли и грязи. Чувствуя себя Робинзоном и Пятницей, Саша и Леша весело вышагивали по направлению к облюбованному супермаркету.

Весело и беспечно болтая, они не заметили припаркованный джип, которого тут раньше не было, а вот его хозяев все-таки заметили. К великому своему сожалению, с небольшим опозданием, иначе делали бы ноги быстрее, чем в голову приходят умные мысли. Мысли в голову не приходили не только умные – они не приходили вообще, потому что в эту голову упирался ствол автомата. Лешка медленно оседал на пол, получив удар прикладом по той самой голове.

– Ну, вот и зрелища, а ты говорил, что только хлебушком запасемся, – это произнес здоровенный детина в кожаной куртке и защитных армейских штанах, стоящий напротив Сашки.

– Да, коза стоящая. Хлюпик нам, пожалуй, ни к чему, а телку надо попробовать, давно таких чистых не видел, – просипел владелец автомата.

– Чего вы хотите? – Саше стало страшно, и она попыталась дернуть головой. Результатом оказалась увесистая затрещина, вызвавшая целый водоворот звезд в голове.

– Сама раздеваться будешь или помогать надо?

– Сволочи вы, за что? – опять удар по голове, и тяжеленная пятерня ухватила Сашку за волосы.

– Доза, ты ее придержи, а я начну. Потом кликнем остальных.

Ее насиловали долго, невыносимо долго. Она периодически теряла сознание, потом снова приходила в себя, сначала от боли, потом осознав, что происходит, и, чувствуя в себе чужую воспаленную плоть, вновь уходила в небытие. В один из моментов просветления увидела Лешку, который с округлившимися от страха глазами пытался встать и ползти к ней. Короткая автоматная очередь разорвала рубашку на груди парня, выбросив фонтаны живой и такой еще горячей крови.

Снова темнота. Очнулась от тряски, руки были связаны за спиной, ноги в лодыжках передавил тугой ремень, в бок нещадно, грозя сломать ребро, впился угол какой-то железяки. Тело было чужим, она его почти не ощущала – своей была только боль. Боль в разорванной промежности и анальном отверстии, боль в голове и синяках, покрывавших все тело. Вспомнились ошалевшие глаза Алексея после автоматной очереди, и Сашка ему позавидовала. И была недалека от истины: в ее ситуации можно было позавидовать мертвому.

Ее выгрузили из багажника джипа и притащили то ли в коровник, то ли в свинарник. Живности не было, но немилосердно воняло навозом. Наручниками приковали к железной скобе, оставили пластиковую бутылку с водой и ушли. Сашка жадно выпила полбутылки минералки, и ее стошнило.

Ночью приходили поодиночке и по двое сразу, уже смертельно пьяные. Насиловали долго, обмениваясь пошлыми репликами. До сознания уже почти ничего не доходило, тело просто потеряло чувствительность.

Так продолжалось два дня. Потом появился новый персонаж, очередная жертва – черноволосая девчонка невысокого роста, но с хорошо развитым бюстом и бедрами. Банда небритых гамадрилов[22 - Гамадрил, или плащеносный павиан – крупная обезьяна, достигающая одного метра в высоту.] переключилась на свежее мясо, оставив Сашку на сутки в покое в качестве наблюдателя. Их было восемь или девять человек. «Если есть
Страница 14 из 24

ад, то я уже в нем», – пришла отчаянная мысль под стоны и всхлипывания соседки, которую исступленно имел длинный худой блондин.

На пятые сутки ее отстегнули и, связав руки за спиной, опять бросили в багажник джипа. Ехали недолго, по внутренним ощущениям – полтора-два часа.

– С чем приехал, Сигизмунд? – раздался снаружи хриплый голос.

– Телка молоденькая совсем.

– Что хочешь за бабу?

– Десяток доз[23 - Доза (сленг) – жидкий или сухой наркотик, рассчитанный на одну дозу.], ну, или травки[24 - Травка (сленг) – марихуана, наркотик в виде производных конопли.] на худой конец.

– Конец у тебя наверняка худой, как и ты сам. Мозги, похоже, тоже вытекли. Где сейчас дозу возьмешь? Показывай бабу.

Открылся багажник. Сашка, щуря глаза от нестерпимо яркого света, увидела рыжую бороду и лысый череп склонившегося над багажником мужика.

– Э-э-э, да вы ее что, всей кодлой сразу имели? Она же еле живая, да и порванная вся. Ты меня за кого держишь, Сигизмунд?

– Может, хоть травки подкинешь? Девка-то совсем молоденькая, пацанка еще, ты на задницу глянь. Ты посмотри, посмотри – что яблочки упругие. А? Как насчет травы?

– Ты знаешь, Сигизмунд, по сравнению с этой твоя задница мне нравится значительно больше. И если будешь продолжать в том же духе, я ее использую по непрямому и несколько необычному для нее назначению. Или, может, ты задом привык подрабатывать?

– Ты не зарывайся особо, и на тебя управа найдется, ежели что.

– Испугалась сопля насморка. Если есть что предложить, говори. Нет – проваливай.

– Два ствола есть и десятка три патронов.

Дальше слышалось невнятное бормотание, переходящее в очередную перебранку. Торг переместился в сторону капота машины. Но, судя по всему, определенная договоренность была достигнута, потому что Сашин работорговец с шумом уселся за руль, матеря на чем свет стоит Викинга[25 - Викинги – раннесредневековые скандинавские мореходы, в VIII?XI веках совершавшие морские походы от Винланда до Биармии и от Каспия до Северной Африки. В основной массе это были свободные крестьяне, жившие на территории современных Швеции, Дании и Норвегии, которых толкали за пределы родных стран перенаселение и жажда легкой наживы. В подавляющем большинстве язычники.] и всю его мотоциклетную рать. Машина резко рванула с места, но, проехав с десяток метров, остановилась.

– Так а с девкой-то что делать? – обратился водитель к напарник у.

– На базу отвезем.

– На кой она там нужна? Только в крови пачкаться.

– Пристрели и выбрось на обочине, – в салоне явственно запахло марихуаной.

– Ага, Викинг за стакан травы и так на десяток патронов взял больше обычного. Еще патроны я на нее не тратил. Так выбросим, пусть подыхает.

Багажник открылся, Сашку грубо схватили в охапку и бросили в пыльную траву у дороги. Сознание провалилось, но, к огромному сожалению Саши, совсем ненадолго. Какой-то немыслимый рев вырвал ее из небытия. Рев стал тише, зато послышались голоса.

– Викинг, а нарики[26 - Нарик (сленг) – человек с наркотической зависимостью.] девку-то выкинули, вон, в траве валяется.

– Грохнули?

– Да нет, живая вроде, шевелится. Может, заберем с собой?

– С каких пор тебя на утиль потянуло, Ковбой? Девок в городе еще найдем. А эту пристрели, если жалостливый такой, и поехали.

Над Сашкой нависла длинная тень. Обреченно подняв глаза и уже понимая, что смерть для нее – это избавление, она увидела лицо совсем молодого парня и синие бездонные глаза. Красивые глаза, вот только ничего не выражающие, пустые. Не было за ними души – одно безразличие. Взгляды встретились, и парень в кожаной куртке с кучей металлических заклепок и в кожаных штанах, обвешанных металлическими цепями, опустил ствол охотничьего ружья. Откуда-то из-за спины достал широкий разделочный нож и одним резким движением разрезал веревки на руках. Молча развернулся и пошел к дороге.

– Ты, Ковбой, слюни подотри и пойди милостыню ей подай, – раздался насмешливый голос Викинга.

Ответа Сашка не услышала, рев железных коней заглушил слова парня с синими, как небо, глазами. Как небо того, другого мира, оставшегося в далеком, казалось, уже ненастоящем прошлом.

Онемевшими, негнущимися пальцами Саша развязала веревку, связывающую лодыжки, и попыталась встать. Удалось это не сразу, и только после растирания окоченевших конечностей она смогла кое-как передвигаться. Дорога вызывала неосознанный ужас, и Саше хотелось бежать от нее как можно дальше. Бежать не получалось, малейшее напряжение вызывало боль в промежности, по бедрам тонкой струйкой бежала кровь.

Прошла Саша немного – километр или два. Она просто потеряла чувство расстояния. В голове стоял красный туман, а перед глазами – серый туман свихнувшегося мира. Сквозь него она и увидела небольшую копну сена, заботливо прикрытую дерюгой. Понимая, что дальше она идти просто не в состоянии, Саша из последних сил вырыла нору в податливом и пахучем сене, завернулась в дерюгу и провалилась в тяжелый сон.

Дальше стало проще. Километрах в трех оказался дачный поселок, в котором Саша нашла пустой домик. Осмотр первых двух выявил наличие разлагающихся трупов немолодых людей. Неделю девушка зализывала раны. Пригодились знания, полученные в институте, и опыт интернатуры. Спасало и то, что на дачах жили люди немолодые, подверженные различным заболеваниям и потому запасавшиеся самыми разнообразными медикаментами. Питалась чем придется, в основном консервацией и тем, что выросло или пыталось вырасти на многочисленных грядках. Хорошо, хоть грунтовые воды располагались близко к поверхности, и была вполне сносная вода в колодцах.

По ночам Саша пряталась в погребе, где устроила себе лежанку из сухой соломы и старого матраса. Огонь старалась не разводить и вообще пыталась оставлять как можно меньше следов своей жизнедеятельности.

Определенная жизнь на дачном массиве теплилась, иногда Саша чувствовала запах дыма – не гари, а именно дыма от костра или печи, протапливаемой дровами, но сама затопить имеющуюся на даче буржуйку боялась.

И были собаки, много собак, сбившихся в стаи, озлобленных и, как выяснилось, весьма агрессивных. Саше однажды пришлось столкнуться с такой сворой. По поведению зверья стало ясно, что она для них – уже не царь природы, а в лучшем случае – объект атаки, в худшем же – просто пища. Волны тошноты подкатили к горлу, когда она заметила в зубах суки человеческую кисть. Собака, видимо, совсем недавно ощенилась и тащила добычу поближе к логову. Не щенкам – им еще было рано, скорее, завтрак для себя. Только тот факт, что стая уже сытно поужинала и, наверное, то, что Сашка застыла на месте каменным изваянием, спасло ее от близкого общения с зубами здорового облезлого пса, ощерившего на нее желтые клыки.

Иногда до Саши доносились звуки работающих двигателей, то ли автомобилей, то ли мотоциклов. Они вызывали конвульсивный страх и заставляли забиваться в свою нору. Впрочем, звуки доносились с асфальтированной дороги, ведущей от дач к трассе, по самим же тесным грунтовым улочкам никто, кроме собак, не перемещался.

Так прошел месяц, и Сашка в какой-то момент начала понимать, что просто
Страница 15 из 24

дичает. Молодой организм с помощью антибиотиков и разного рода стимуляторов справился с нанесенными повреждениями и разрывами тканей. Но поврежденное сознание находилось в туманной дымке. Безразличие и страх – вот и все эмоции, которые были доступны Сашке. Ей пришло в голову, что безразличию не свойственен страх, но именно так она ощущала себя. Безразличие ко всему окружающему, в том числе и к себе лично, и страх, нет, не за себя и за свою жизнь, а просто липкий животный страх, который парализовал мозг и тело.

Человек – животное социальное. Существовать вне социума могут либо сумасшедшие, либо очень сильные личности, совершенствующие себя духовно – отшельники, буддистские монахи, схимники[27 - Схима – торжественная клятва (обет) православных монахов соблюдать особо строгие аскетические правила поведения.]. Саша слышала о таких людях, но полагала, что особой разницы между двумя вышеупомянутыми категориями нет – по крайней мере, с точки зрения современной психиатрии. Однажды ей попался мальчишка, тащивший небольшой, явно неспелый арбуз. Окликнула его. Пацан замер на месте, затравленно глядя на Сашку, потом, бросив арбуз, припустил в таком темпе, что догонять его просто не имело смысла.

Лето перевалило за середину – это чувствовалось по холодным ночам, ненормально, конечно, холодным даже для середины августа, температура воздуха ночью едва поднималась выше нуля, немногим теплее было и днем. Не будучи столь подкованной в естественных науках, как покойный Леша, Сашка, тем не менее, понимала, что, вероятнее всего, такие температурные аномалии связаны с пылевым туманом, не рассевающимся в любую пору дня. Лучи солнца просто не пробивались сквозь него. Со страхом пришла мысль, что же будет осенью, а пуще того – зимой, если, конечно, удастся дожить.

В один из моментов духовного просветления и безысходной тоски Сашка приняла решение: уходить и искать людей. Должны же остаться люди в этом мире. Не те твари, что ее насиловали, а просто люди. Ну, не может такого быть, чтобы в глобальной катастрофе выжили только моральные уроды. Был же Лешка, был, наконец, тот синеглазый парень, во взгляде которого все-таки мелькнула жалость.

Ей повезло с первого раза.

Саше должно было повезти с первого раза – слишком много страданий выпало за столь короткий срок на долю этой, по сути, совсем еще девочки. Стас внимательно слушал сбивчивый и длинный рассказ Саши, иногда ловя себя на мысли, что не обращает внимания на слова и фразы, произносимые ею. А вот образы, чувства, эмоции – все это прямо транслировалось в мозг Стаса.

– Если я могу воспринимать ее эмоциональный фон, как приемник, то, наверное, могу быть и передатчиком, – с этой мыслью Стас попытался сформировать волну тепла, спокойствия, умиротворенности и передать ее Сашке. Получилось. Мокрые глаза Александры Игоревны посветлели, и теперь она удивленно взирала на Стаса.

– Ты опять колдуешь? – уже веселее произнесла собеседница.

– С чего ты взяла? Веришь в сказки и колдунов?

– Раньше не встречала, но вдруг стало так легко и просто.

– Выговорилась, вот и полегчало. А сейчас давай доедим все эти вкусности и ложись отдыхать, там на втором этаже три спальни.

– А ты?

– Я посижу здесь. Буду стеречь твой сон.

– Ты что, совсем не спишь?

– Что ты, поспать я люблю, просто сейчас не хочется – надо подумать.

Допив вино и съев все, что было приготовлено новоиспеченной хозяйкой, Стас присел в удобное кожаное кресло, закурил сигарету и с удовольствием принялся наблюдать, как ладно и споро Александра убирает со стола и моет посуду.

Женщины везде пытаются создать уют, свить гнездышко. Видимо, это правильно, даже в ситуации, когда это никому не нужно. Движения Сашки были слегка заторможенными – сказывалось действие хмельного домашнего вина. Сам Стас никакого опьянения не ощущал, то есть абсолютно, как если бы пил родниковую воду. Он вообще подозревал, что его организм претерпевает радикальные гормональные изменения. Поглощаемая на протяжении последних двух суток в огромных количествах тяжелая белковая пища никак не сказывалась на пищеварении, и простым запором тут, похоже, ничего объяснить было нельзя.

– А скажи, колдун, зачем ты сюда прилетел из прошлого? Спасать этот мир? – голос Сашки прервал ход мыслей Стаса.

– Саша, у меня самого вопросов гораздо больше, чем ответов на них, а ты иди отдыхай, силы тебе еще понадобятся, – Стас послал легкий успокаивающий импульс, представив себе, что хочет спать.

– Ладно, пойду спать, а тебя все равно буду звать колдуном, правда, добрым колдуном, – уже со второго этажа донесся сонный голос.

Стас поднялся наверх, зашел в одну из спален. Сашка мирно сопела на широченной кровати, бухнувшись поверх одеяла прямо в одежде. «Надо поаккуратнее с мысленными приказами», – подумалось Стасу. Зашел в другую спальню, скорее всего, гостевую, разобрал кровать и перенес на нее невесомое тело девчонки, аккуратно укрыв ее пуховым одеялом. Возникла мысль раздеть ее, но, подумав о душевных терзаниях при пробуждении, решил – пусть спит так.

Спустился вниз, свечи уже догорали. Стас нашел толстую восковую свечу – запас их был достаточно велик, зажег и уселся в кресло. Что там вчера во сне говорил дед? Ищи ответы в себе? Легко говорить. А как? О медитации[28 - Медитация – вид психологических упражнений, употребляемых в составе духовно-религиозной или оздоровительной практики, или же особое психическое состояние, возникающее в результате этих упражнений (или в силу иных причин).] он слышал много, но в том-то и дело, что только слышал. Одно помнил: надо сесть в позу лотоса. Эта поза, на зависть жены, давалась ему очень легко, видимо, сказывалась врожденная гибкость суставов и связок.

Приняв позу мумифицированного индийского божка, рассмеялся сам над собой, распутал ноги и устроился поудобнее в кресле. Что же спросить у себя в первую очередь? И как спросить? Стасу вдруг захотелось увидеть картину, столь живописно запечатленную сознанием девушки – картину нового земного неба. И комната исчезла.

* * *

Он висел или парил где-то на отдаленной околоземной орбите. Дух перехватило. Какой дух? Я ведь в уютном кресле, в хорошо протопленном каминном зале, а это всего лишь очередная галлюцинация. Но, черт побери, красота-то какая!

Серо-голубая планета медленно вращалась под ним, чуть левее и выше была еще одна планета, а справа – третья. Земля – а в том, что внизу именно Земля, Стас был совершенно уверен – еще закрывала собой Солнце, образуя по правому краю яркую рыжую корону. А еще было много мусора, не банок из-под колы и пластиковых бутылок, а нормального космического мусора размером от пылинки до горы Арарат. Рваные каменные глыбы, на сколах которых ярко вспыхивали отблески металла, в лучах восходящего солнца величественно проплывали мимо, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Некоторые из этих камней вращались вокруг второй планеты, образуя замысловатый хоровод. Некоторые падали на ее поверхность, устав от бесконечного космического танца, бесшумно так падали, поднимая внизу фонтанчики пыли.

«Да это же наша Луна!» – поразился Стас, узнав
Страница 16 из 24

знакомые с детства очертания Моря Дождей[29 - Море Дождей – лунное море, расположенное в северо-западной части видимой с Земли стороны Луны, площадью 829 тыс. км?.] – и она медленно поворачивалась вокруг своей оси. Почему-то Стас считал, что Луна не вращается вокруг оси. Через несколько мгновений шар стал ущербным, обгрызенным с одного края, открывая взору Стаса свои внутренности. Да, это была Луна, точнее, примерно три четверти той Луны, которую Стас знал всю свою сознательную жизнь. А вторая ее часть была той третьей планетой, которую новоиспеченный космонавт наблюдал справа, и из-за достаточного удаления она казалась ему шарообразной.

– Черт, что же все-таки произошло? – Стас задал вопрос вслух или ему так показалось, но, конечно, не рассчитывая получить ответ.

– Хорош уже чертей поминать, накличешь, – раздался рядом хриплый старческий голос. Челюсть у Стаса отвисла. На соседнем метеорите, закинув ногу на ногу, сидела сгорбленная старушка с морщинистым крючковатым носом, на голове платок совершенно немыслимой раскраски.

– А ступа с метлой где? – ничего умнее Стасу в голову не пришло.

– Туповат ты, путник. И где вас таких делают? Вот, к примеру, Баба Яга, которую ты имел в виду, вообще-то была богиней материнства и выглядела чуток покраше меня.

– А ты-то кто?

– Я-то? Одна из твоих многочисленных прабабок. Далекая очень, ты не помнишь. С метлой, правда, ты почти угадал. Было дело. Но так далеко не залетала.

– А сейчас как? И зачем тут?

– На твои глупые вопросы отвечать, вот зачем! Так что задавай побыстрее, пока не осерчала вконец. Да и некогда мне на таких вот особей время свое тратить.

– Что произошло с Землей?

– Знаешь, правнучек, я в вашей терминологии не сильна, а вот картинку показать могу.

Стаса швырнуло куда-то назад и очень далеко. Мир в очередной раз изменился и, похоже, значительно ускорился. Картинка действительно была другой, правда, не менее захватывающей. Далеко внизу плыла знакомая до боли Земля с привычными очертаниями материков. Вокруг нее вращалась такая же привычная и еще совершенно целая Луна. Был и третий участник этой космической идиллии, правильнее было бы сказать участница. Комета, распушив свой яркий павлиний хвост на многие сотни километров, гордо и непринужденно пролетала мимо планеты со своим спутником. Картина, достойная Ван Гога[30 - Винсент Виллем Ван Гог – всемирно известный нидерландский художник-постимпрессионист.], подумалось наблюдателю.

Но что-то начало меняться. Солнце, еще секунду назад спокойно светившее далеко внизу, вдруг выкинуло из своей термоядерной утробы ослепительную иглу. Длина ее в несколько раз превышала диаметр самого Солнца и была направлена острием в сторону Земли. Игла вскоре погасла, но сгусток раскаленной материи с огромной скоростью двигался в сторону планеты. Стас ощущал его материально по меняющемуся и колеблющемуся вакууму. Что именно могло колебаться в вакууме, он не представлял.

Расфуфыренная красавица комета оказалась на пути раскаленного энергетического потока и приняла на себя первый удар. Внешне это выглядело не особенно эффектно: ядро кометы покрылось мерцающей рябью, только хвост начал выгибаться в сторону Земли. Штормовая солнечная волна, имевшая уже форму вытянутого эллипса, чуть приторможенная и, возможно, погашенная ударом о комету, продолжила свой путь к Земле. Куда и врезалась весьма успешно в районе западного побережья Атлантики. Вот это выглядело эффектно. Атмосфера Земли загорелась в сумасшедшем танце огней.

Тем временем события начали развиваться в ускоренном темпе. Оглушенная комета, видимо, совсем потеряв ориентацию, чуть изменила свою траекторию и направилась в сторону Земли. Наверное, почувствовала непреодолимое желание насладиться световыми эффектами с более близкого расстояния. Но даже в этом случае, Стас это чувствовал, она проходила в опасной близости от планеты, но никак не могла с ней встретиться. Она и не встретилась, потому что на сцену вышел третий игрок. Луна, так же завороженная необычайным зрелищем, совсем не смотрела себе под ноги.

Звуков не было. Было безмолвие или беззвучие. Оттого картина глобальной космической катастрофы казалась просто нереальной. Две небесных красавицы столкнулись лбами. Маленькая вспыхнула и растворилась в фейерверке разлетающихся осколков. Большая, чуть подумав, тоже содрогнулась и, окутывая себя искрами разлетающихся частей своего тела, ощутимо ускорила вращение вокруг оси. Затем медленно, как бы нехотя, начала ломаться. Трещина расширялась на глазах, и через несколько секунд над Землей плыло уже ДВЕ ЛУНЫ.

Тем временем атмосфера Земли, и без того пылающая от полученной Солнцем пощечины, приняла на себя очередной удар, теперь уже от своей беспечной вечной спутницы и далекой космической гостьи.

Стас завороженно наблюдал за происходящим. Если Ван Гог в своих абсентовых[31 - Абсент – алкогольный напиток, содержащий обычно около 70 % (иногда 75 % или даже 85 % и 86 %) спирта. Важнейший компонент абсента – экстракт горькой полни, в эфирных маслах которой содержится большое количество туйона.] галлюцинациях видел хоть толику подобного – удивительно, что отрезал себе только ухо, а не голову целиком. Картинка поплыла, рядом опять ехидно ухмылялась вредная старушка.

– Доволен, родственничек?

– Это все было? Это мне не снится?

– Что сон, а что явь в нашей жизни, многие так до смерти и не поняли. А что было, то было, я ведь тебе не кинематограф показываю, а быль натуральную.

– А что будет дальше?

– Прошлое быльем поросло, и то иногда меняется. А что будет, неведомо ни мне, ни тебе. Не написанное оно еще – будущее это. Может, и тебе судьбой уготовано свой росчерк пера на этом холсте оставить.

– Как я попал в этот мир? И зачем?

– Зачем – не знаю, неведомо это мне. Не моя квалификация, так сказать. А вот как, знаю.

– И как же?

– Знаешь, родственничек, ты уж извини, но надо меньше срать где попало. Вы для чего там унитазов понапридумывали?

– Бабушка…

– Марфой меня кличут.

– Хорошо, Марфа. А если попроще, без эмоций?

– На рыбалке под дубом кучу наложил?

– Ну, было. Приспичило, что тут такого? Лес, удобрения…

– Обниматься с дубом полез?

– Да я ствол хотел промерять в обхвате. А потом молния ударила.

– Вот я и говорю: туповат ты, правнучек. Молния – это так, спецэффект, а с дубом ты побратался и, что самое странное, он тебя принял. Редко такое бывает, очень редко. Я не припомню, только слышала о таком.

– Как это побратался? Дуб – это же дерево!

– Сам ты дерево, причем сдается, что ни на есть хвойное. Дубы, особенно старые и мощные – носители и хранители эгрегора[32 - Эгрегор – в оккультных и новых (нетрадиционных) религиозных движениях – душа вещи, «ментальный конденсат», порождаемый мыслями и эмоциями людей и обретающий самостоятельное бытие.] Земли. Существует древний обычай: чтобы получить покровительство и силу невероятную, нужно такому дубу отдать часть себя и, прижавшись, попросить о покровительстве. Если примет, то ты избранный.

– Что такое эгрегор?

– Беда с тобой. Кто из нас в XXI веке-то живет? Эгрегор – энергоинформационное поле
Страница 17 из 24

планеты. Фу ты, еле выговорила. Память предков тебе досталась, дурень. Родовая память! Дар великий. Да только не по Ваньке шапка, похоже.

– Злая ты, баба Марфа, а скажи…

– Все, утомил. Как это, по-вашему? Исчерпал лимит доверия. Достал, одним словом.

Стас сидел в кресле, на столе догорала свеча. Была середина ночи. Вокруг дома собиралось живое кольцо. Сторожевая система трезвонила об этом давно. Искорок жизни было много, больше сотни, но это были не люди – собаки.

Глава 3

«Жить, чтобы выжить»

Стас стоял во дворе на давно не кошеной пепельной траве газона и смотрел в глаза Зверю. Именно так! Не собаке, даже не одичавшей собаке, а – Зверю. Это был не старый знакомый, добродушный великан-мастифф, который, кстати, тоже находился где-то поблизости, – это был молодой кобель, помесь кавказской овчарки с кем-то диким. Машина, генетически модифицированная человеком. Машина, предназначенная для убийства себе подобных. Это был Зверь – боец и убийца. Об этом однозначно говорили порванные уши, многочисленные шрамы и рубцы на теле, а главное – глаза, желтые глаза палача, познавшего вкус крови, привыкшего побеждать и повелевать. Это был хозяин здешних мест, чувствовавший опасность, которая исходила от двуногого соперника, посмевшего посягнуть на его территорию, но привыкший к опасности и привыкший идти наперекор ей в многочисленных схватках, проведенных за свою недолгую, но яркую жизнь.

Стас попробовал войти в сознание Зверя, попытаться подчинить его своей воле. Это стало ошибкой, едва не стоившей ему если и не жизни, то здравого рассудка точно. Он вторгся в чужой разум, не человеческий. Здесь присутствовали совершенно иные эмоции, первозданные в своей простоте и жестокости, но их мощь поразила его. Он вошел достаточно глубоко, и хотя напряжением всех своих внутренних сил ему удалось вырваться из бордово-алой глубины, пропитанной кровью и болью – он увидел достаточно.

Щенячью радость от первых лучей солнца, от шершавого языка матери, первые неуверенные шаги в большом, светлом и красивом мире. Безграничную преданность хозяину, руки которого он радостно вылизывал и готов был ради него на все. Потом тренировки, которые поначалу он воспринимал как игру и радостно им отдавался, но постепенно игра становилась все более жестокой. Первая кровь и ее сладковато-соленый вкус, постоянные побои, и опять кровь, теперь уже себе подобного. И первый бой, и торжество победы, сопровождаемое все тем же вкусом крови. Бои следовали один за другим – он побеждал, и это стало смыслом жизни. И даже оставшись без хозяина и привычного вольера, он смысл жизни не утратил, тот только приобрел более яркую окраску и форму. Бой, кровь, победа – но теперь еще и добыча, которая безраздельно принадлежала ему.

И вот очередной соперник стоял перед ним. Зверь в последнее время уже встречался с двуногими, и легко побеждал, потому что чувствовал их страх. Страх всегда лишает соперника сил. Зверь боялся только Хозяина, который был мертв. Сейчас перед ним стоял не Хозяин, но Зверь впервые почувствовал страх – свой страх. Он ощутил взгляд, который вытащил из самых глубоких тайников сознания все его страхи и тайны – вытащил наружу и обнажил. Но он был бойцом и вожаком стаи, большой стаи, а еще – альфа-самцом[33 - Альфа-самец – доминант мужского пола в любой иерархичной группе.], и отступить было нельзя. А страх? Его можно преодолеть, победить, уничтожить – как и врага, стоящего перед ним.

Пес прыгнул. Правильно прыгнул, коротко, без подготовки, точно рассчитав удар лапами в грудь и оскаленными зубами в горло. «Его учили убивать не только собак, – пронеслось у Стаса в голове». Мысленный толчок от себя, затем тяжелое ватное одеяло сверху – ничего умнее ему в голову не пришло, а убивать собаку совсем не хотелось.

Зверь был повержен. Впервые он проиграл, и понимал, что проигрыш равносилен смерти. Смерти он не боялся, ради нее и жил, ее он дарил на протяжении всех шести лет своего существования. Враг стоял над ним, беспомощным. Но смерть не приходила, а пришла картина из забытого детства. На траве под лапами раскидистой сосны лежит он со своими тремя братьями, сытый и счастливый, и рядом мама, разомлевшая на солнце. А вот и Враг. Но и не враг вовсе, даже не Хозяин – он просто Друг, и девчонка, стоящая радом с ним, тоже Друг.

Стас отпустил ментальные путы и опустился к собаке, потрепав ее за рваным ухом. Пес лизнул руку.

– Иди, старина, теперь это и твой дом, не забывай. Говорила мама: «Не зная броду, не лезь в чужой огород»… – Стас, опустошенный, побрел к дому. Короткий лай за забором, звуки быстрой схватки, униженный визг поверженного врага, и краткий грозный рык его нового друга, в очередной раз подтвердившего свое право на лидерство. И наконец тишина.

По внутренним ощущениям было ранее утро. «Часа четыре», – подумалось Стасу. Время он и раньше, в той прошлой жизни, ощущал неплохо, а сейчас, наверное, мог определить с точностью до секунды. Спать не хотелось, он вообще подозревал, что сон ему уже не нужен, а вот энергия – нужна. Проникновение в чужое сознание, и главное – путь назад, оказались неожиданно изматывающими. Он догадывался, что его тело уже может потреблять и другие источники энергии, а не только вырабатывать ее из углеводов и белков. Экспериментов на первое время было вполне достаточно, пить бензин или солярку не хотелось, и Стас прикончил все, что осталось на кухне от вчерашнего пира. Показалось мало. Спустился в бункер-погреб и с удовольствием съел трехлитровую банку вишневого варенья, запив его таким же количеством виноградного сока. Стало значительно легче, глюкоза, видимо, очень легко поддавалась метаболическому расщеплению.

Наверху исправно работал генератор, используя едва ли три-четыре процента своей мощности. Он внимательно осмотрел агрегат. Хорошая немецкая машина, созданная на базе военной техники. Блоки управления были собраны не на основе микросхем, а на базе мощных диодов и тиристоров, поэтому, наверное, и выдержали электромагнитный удар, а может, просто были обесточены. Понимая в общих чертах, что произошло с планетой, Стас догадывался, что мощный электромагнитный импульс, полученный в результате солнечного шторма, мог индуцировать наводку постоянного тока и возмущение магнитного поля Земли. Что, в свою очередь, вполне могло привести к уничтожению всей тонкой техники, особенно той, которая находилась в рабочем, активном состоянии.

«Но убить большую часть человечества это никак не могло, – пришла в голову мысль. – Что-то произошло еще, что-то глобального, планетарного масштаба». Даже метеоритная бомбардировка, видимо, изрядно потрепавшая планету, не могла уничтожить больше десяти-пятнадцати процентов населения. Стоп. Ее ведь никто не видел, эту самую бомбардировку. По крайней мере, именно так следовало из рассказа Саши, ну, кроме его самого, наблюдавшего эту картину сегодня, с легкой руки бабы Марфы. Проснувшись, Саша была поставлена перед фактом, и покойный Алексей ничего не слышал во сне – значит, это был не сон.

Он не слишком хорошо разбирался в астрофизике, но, имея три высших образования, в том числе
Страница 18 из 24

и техническое, понимал, что скорость движения солнечного вещества на порядки отличается от скорости движения материальных объектов, таких как метеориты. Даже если метеоритный поток и движется с космической скоростью. Следовательно, с момента удара по атмосфере Земли электромагнитного импульса до момента начала метеоритного дождя должно было пройти как минимум два, а то и три дня. Проснулась Саша, когда бомбардировка уже закончилась – добавим еще сутки. Итак, население Земли было повергнуто в сон или беспамятство на четверо суток солнечным штормом, или, говоря привычным языком, электромагнитной бурей? Бред. Что-то должно было еще произойти. У него уже возникла догадка, которая объясняла все – или почти все, но с этим он решил разобраться несколько позже. На сегодняшний день это уже принципиального значения не имело.

А животрепещущим вопросом на повестке дня была цитата из русского классика: «Что делать?». Стас набрал в ящик продуктов из погреба и пошел на кухню, решив приготовить Сашке завтрак. Все равно ведь не спится, заодно стоит обдумать ближайшие перспективы.

Открывая многочисленные банки, решил разложить мысленно все по полочкам. Итак, что мы имеем на текущий момент:

– Планета после глобальной катастрофы и, возможно, в преддверии еще одной, если верить бывшему студенту физмата.

– Выжило, ну предположим, от пяти до десяти процентов населения Земли, где-то больше, где-то меньше. Причем выжила, вероятно, часть населения, обладающая абсолютным физическим здоровьем. Возможно, существовал и какой-то психологический критерий. В любом случае, нынешнее население планеты состоит из молодежи в возрасте, предположим, до сорока лет. «Тогда я тут просто аксакал[34 - Аксакал – глава рода, старейшина, почтенный пожилой человек у тюркских народов в Средней Азии и на Кавказе.]», – мелькнула мимолетная мысль.

– Полностью уничтожены все системы связи, инфраструктуры власти и поддержания правопорядка. Таким образом, имеем анархию и «право сильного». Учитывая количество огнестрельного оружия, явно работоспособного, последний факт несколько смущал и не особо радовал.

– Судя по всему, катаклизм не коснулся собак и, вероятнее всего, прочей живности с менее сложной, чем у человека, организацией сознания. За двое суток Стас никого, кроме собак, не встречал, но истошный кошачий рев ночью говорил в пользу последнего предположения.

Ничего утешительного не нашлось, и ответа на вопрос, что делать дальше в глобальном масштабе, явно не обнаружилось. Стас решил упростить задачу и, памятуя о том, что правильно поставленный вопрос – это половина ответа, сформулировал его иначе: «Что делать сейчас, сегодня?» Ответ напрашивался сам собой – жить или выживать. Пойдем дальше: «Что нужно для выживания в сложившихся условиях?» «Хлеба и зрелищ» – пришел в голову девиз жителей славного Рима. Хлеба пока хватало, а зрелищ можно было бы и поменьше. Да и римляне, помнится, плохо кончили.

Но в целом план действий на ближайшую перспективу начал формироваться в голове незадачливого путешественника во времени. Поставив на электропечь турку с кофе, он крикнул:

– Золушка, подъем, солнце уж давно в зените, – но никакой ответной реакции не последовало.

Дождавшись, пока заварится кофе, и разлив ароматный напиток по чашкам, поднялся в спальню. Сашка сладко сопела, завернувшись в одеяло. Будить было жалко, но то ли давно забытый аромат кофе, то ли его присутствие заставило девушку открыть глаза. Опять испуг, потом улыбка. А затем, когда увидела комнату – снова испуг, заглянула под одеяло и облегченно улыбнулась.

– С вами, Александра, колдуном быть вовсе не обязательно: все мысли крупным шрифтом транслируются на Вашей физиономии. Да – это я Вас вчера перенес в эту спальню и накрыл одеялом. Хотел раздеть, но вот именно поэтому и передумал. Еще вопросы?

– Я будто заново на свет родилась, так выспалась. И кофе – я ведь его уже два месяца не пила, даже запах забыла!

– Тогда пей, принимай душ и спускайся завтракать.

– Спасибо! – донеслось сверху.

Они сидели за столом и допивали по второй чашке кофе. Сашка нашла где-то легкий халатик и, замотавшись в него, выглядела очень мило и как-то совершенно по-домашнему. Стас с тоской подумал о жене и дочери, с которыми расстался всего сорок восемь часов назад, а по ощущениям прошла целая вечность. Это было в том, другом мире. А в этом? Если даже предположить невероятное, и они выжили, то места ему рядом с ними не было – оно ведь занято. И занято им же самим.

– Ты подумал о чем-то грустном, – раздался голос собеседницы. – Твоя семья? Что с ней, они погибли? – Женщинам совершенно не нужны паранормальные способности, они и так все чувствуют, интуиция или что там у них…

– Двое суток назад были живы.

– Извини, я совсем забыла. Но ведь они могли выжить – и здесь их надо искать, – встрепенулась Александра.

– Искать не надо, если и выжили, то мне к ним нельзя.

– Почему?

– Я там уже есть.

– Как? – Начало доходить. – Ты хочешь сказать, что сейчас одновременно могут существовать два одинаковых Стаса?

– Наверное, все-таки не совсем одинаковых. Тот, второй, старше меня на два года должен быть. Давай об этом не будем. Как ты себе представляешь дальнейшее будущее?

– Давай останемся здесь. Очень милый дом, еды много. А если бандиты нагрянут, спрячемся в лесу. Собаки вот только… Ну, в погребе найдем, где спрятаться.

– Так и будем прятаться? – Хотя спонтанная мысль Сашки была в чем-то проста и хороша. Провести остаток дней, сколько там Алексей спрогнозировал – полгода, год, – в обществе очаровательной молодой девушки. В относительной безопасности и комфорте. Стас был почти уверен, что огромная стая собак после ночного поединка обеспечит им сравнительную безопасность.

– А ты чего хочешь? – насупившись, произнесла девушка.

– Как ты думаешь, мог Алексей ошибаться насчет перспективы тотального уничтожения жизни на Земле?

– Не знаю, может, и мог.

– Ну, а если ошибся, и ничего страшного не произойдет, так и будем сидеть по норам и ждать, когда нас поодиночке переловят и перестреляют одичавшие аборигены?

– Что ты предлагаешь?

– То же, что хотела делать ты сама – искать людей. Нормальных людей. Сбиваться в стаю, как это делают собаки, и выживать, по возможности сохраняя человеческий облик.

– Где мы будем их искать?

– В городе до катастрофы было шестьсот тысяч населения. Даже если выжил один процент – а я полагаю, должно быть больше, – это шесть тысяч. Ну не все же превратились в зверей.

– Ты с ума сошел! Мы до города не доедем, нас просто расстреляют байкеры. Они дорогу контролируют. А если и пронесет, так в городе убьют, там наверняка сейчас куча всякой мрази.

– Стрелять и мы умеем. – «Вопрос с оружием надо, конечно, решать», – подумал Стас. Дробовик хорош для ближнего боя, но по сравнению с автоматом – это детский водяной пистолет.

– Это очень плохая мысль, очень. Тебя просто убьют, а меня? Да что ты можешь знать об этом?

– Саша, я тебя долго уговаривать не буду. Если хочешь, оставайся в этом доме. Пока для собак есть пища в округе, ты в относительной безопасности, тебя
Страница 19 из 24

они не тронут. Если же стая уйдет, тогда не знаю…

Глаза Сашки испуганно раскрылись, наполнившись слезами.

– Стас, я с тобой. Не бросай меня, пожалуйста, – ручейки побежали по побледневшим щекам девчонки.

– Тогда слушай меня внимательно. Сегодняшний день отводим на сборы. Перешерсти весь гардероб. Найди себе и мне подходящую одежду. Это должно быть что-то плотное: хлопок, кожа, на крайний случай роба. Шить умеешь?

– Умею, – последовал ответ.

– Подгонишь все по размеру. То же касается обуви, – Стас опустил взгляд на свои армейские боты. – У меня с этим нормально, а себе поищи, – он оценивающе глянул на девушку. – Похоже, обувка покойных хозяев будет великовата. Оставь свои кроссовки, в городе подберем.

– Что еще, товарищ капитан?

– Я вообще-то полковник.

– Ну, я же говорила – Рембо. Спецназ?

– Я похож на спецназовца?

– А я откуда знаю? Наверное, похож.

– Неважно. Слушай дальше. В погребе соберешь еду. Упор на калорийную белковую пищу, можно немного варенья, не переусердствуй только. И никаких солений! За генераторной я видел ящики, грузи все в них – и к машине.

– Это уже все?

– Не все. Ты же врач, насколько я понял? Поищи в доме медикаменты. Собери все необходимое для оказания первой помощи. Если не найдешь, пройдись по соседним домам.

– Да ты с ума сошел! Я не никуда сама не пойду. Собаки же там.

– Собаки тебя не тронут.

– Это с какой такой радости?

– Пока ты спала, мы с их старшим бутылочку вина раздавили и пришли к консенсусу[35 - Консенсус – способ принятия решений при отсутствии принципиальных возражений у большинства заинтересованных лиц, принятие решения на основе общего согласия без проведения голосования.], разделив сферы влияния. Если серьезно – теперь это наши друзья.

– Как-то не особо верится.

– Повторяю в последний раз, либо ты делаешь то, что говорю я, по возможности без комментариев, либо каждый из нас делает то, что хочет, но по отдельности. Уяснила?

– Уяснила, – обиженно промычала Сашка, – тоже мне, командир-полковник выискался. Тем не менее, насупившись, начала сгребать со стола банки и посуду.

Стас вышел на улицу. В гараже зажиточных и запасливых хозяев их временного пристанища стояло целых три автомобиля: шикарный джип марки «Мерседес», неплохой пикап, явно предназначенный для охоты – по крайней мере, об этом говорила раскраска цвета хаки, – и легковой «Лексус». «Красиво жить не запретишь, – подумалось. – Вот только для этого надо как минимум жить». Машины класса VIP были мысленно отметены сразу. А вот пикап заинтересовал. Но после недолгого осмотра выяснилось, что машины с современным электронным зажиганием в нынешних условиях малопригодны. Возможно, если удастся достать исправные блоки управления, с ними можно будет что-то сделать, а пока будем обходиться тем, что есть, или тем, что работает. Прихватив из автомобилей аптечки, трос и огнетушитель, Стас еще раз с сожалением окинул взглядом огромную хищную машину, всю увешанную дугами и дополнительными ксеноновыми фароискателями, а потом направился в сторону старенького «Ровера».

Первым делом – переносной генератор и топливо, как к нему, так и к машине. Что еще? Переноски, и желательно подлиннее. Заправив бак «Ровера», а также залив под завязку бак генератора, остальное свободное место забил канистрами. Вместительный багажник «Ровера» оказался не таким уж большим, влезло всего шесть двадцатилитровых канистр. Стас окинул взглядом результат своего труда и принялся все вытаскивать на землю.

Придется снимать задние сиденья. Это нехитрая, на первый взгляд, процедура заняла у Стаса два с половиной часа, вызвав шквал нецензурных выражений. И когда последняя гайка, намертво приросшая к родному болту, просто отказалась откручиваться, он со злости пнул сидушку ногой. Видимо, пнул не только ногой, но и мысленно, потому как вся конструкция сиденья вылетала из машины вместе с очередной задней дверью и вырванным куском металла на месте злосчастного болта.

– Идиот, – мысленно усмехнулся Стас. Подошел к валявшейся в десяти метрах конструкции сиденья и задумчиво уставился на столь утомивший его болт. Гайка, с жутким скрипом, начала медленно поворачиваться.

Теперь дело пошло споро. Помогая себе мыслеобразами, причем так получалось гораздо эффективнее, чем руками, он довольно быстро закрепил раму переносного генератора в проеме между сиденьями. Подключил к нему переносные бухты с кабелями, уложил на ребро теперь уже восемь канистр с бензином – больше, впрочем, и не было. И с удовольствием осмотрел результаты своей работы. Если сверху положить матрац, вполне приличное лежачее место получается, и багажник полностью свободен для продуктов.

В доме должно быть оружие. Судя по машине, хозяин был охотником. И Стас в очередной раз отправился осматривать многочисленные комнаты. Оружейный сейф, как и следовало ожидать, нашелся в кабинете, замаскированный под деревянные двери шкафа. Искать ключи не хотелось. Он посмотрел на прорезь в массивной двери сейфа, потом представил ключ и мысленно дважды провернул. Замок послушно щелкнул.

Неплохая коллекция. Стас с интересом рассматривал шесть стволов, аккуратно уложенных в проемы, вычищенных и смазанных. Отложил в сторону карабин Blaser R93 и хороший оптический прицел к нему. Подумав, взял и прицел ночного видения вместе с таким же биноклем. Батареи были разряжены, но он рассчитывал заменить их аккумуляторами, которые можно было бы зарядить. Нашлись и три пачки патронов 416?го калибра. Приглянулась ему также Benelli Armi со складывающимся прикладом – достаточно скорострельное охотничье ружье 12?го калибра. Шесть зарядов картечи, выпущенные за две-три секунды, – это достаточно серьезный аргумент в любом споре. Патронов 12?го калибра оказалось в избытке, и Стас загрузил пачками охотничью сумку.

Отрезав половину добротного кожаного чехла, попытался соорудить импровизированную кобуру. Получилось неудобно, и он решил пристроить ее в машине, чтобы ружье было всегда под рукой. За этим занятием его и застала Сашка. Стас присвистнул. Перед ним стояла стройная амазонка в охотничьем костюме – где она нашла подходящий размер, или когда успела его перешить, Стас представить себе не мог. Если вчерашние трупы – хозяева, то женщина при жизни была на добрый десяток размеров больше Сашки. Впрочем, какая разница, справилась – и молодец.

– Примерь, – она протянула ему охапку одежды такой же защитной раскраски.

– Тащи все к машине, меня пока и моя униформа устраивает, по качеству так точно не хуже.

– Но это же теплое. На улице уже заморозки по ночам. О! А можно пострелять? Научи, а? – видимо, этого не избежать. Стас со вздохом собрал арсенал и уныло поплелся к машине.

– Пойдем, капрал Саша…

Взяв с собой «Мосберг», переместились к возведенному вчера кургану, куда Стас и водрузил несколько пустых стеклянных банок. Кратко рассказав об устройстве дробовика и объяснив нехитрые правила безопасности, которые, как показалось Стасу, в одно ухо вошли, а в другое тут же вылетели, отвел Сашку метров на десять от цели и поставил в позицию для стрельбы. Стреляла капрал плохо – точнее,
Страница 20 из 24

просто отвратительно, потому как, предварительно прицелившись, в момент выстрела зажмуривала глаза. Ну, и отдача… Об этом нужно было, конечно, подумать заранее. Магнумовский патрон 12?го калибра исправно отправил заряд картечи в небо, а вот энергия отката едва не отправила Сашку в нокаут.

Прекрасно понимая безнадежность этой затеи, Стас, тем не менее, сходил к сейфу и набрал два десятка патронов некрупной дроби. Дело пошло чуть лучше. О точности стрельбы говорить не приходилось, но, по крайней мере, «Мосберг» уже не выскакивал из рук Сашки после каждого выстрела.

– Все, хватит, и так всех собак перепугали. Бери себе этот дробовик, патроны сейчас подберу. Подумай, куда с десяток пристроить, так, чтобы под рукой были. Что с продуктами, собрала?

– Собрала, пять ящиков у машины стоит. А я хорошо стреляла? Получается?

– Вильгельм Телль[36 - Вильгельм Телль – легендарный народный герой Швейцарии, живший в конце XIII – начале XIV века, искусный лучник.] и рядом не стоял. И прекрати наконец заглядывать в отверстие ствола, – Стас раздраженно выдернул ружье. – Вот эта красная пимпочка – предохранитель. Зеленый цвет – безопасно, красный – может выстрелить. Сейчас какой?

– Красный.

– Так что ты там хочешь узреть? Как птичка вылетит и в нос клюнет? Все. Иди, готовь ужин – и спать. Завтра выедем рано утром.

Еще полтора часа ушло на окончательную комплектацию автомобиля. Импровизированную кобуру с Benelli он закрепил на перекладине, разделявшей проемы дверей, пассажирской и водительской. Сами двери теперь отсутствовали, что, конечно, облегчало маневренность, но никак не способствовало обогреву салона. О себе он не беспокоился, а вот его свежепризванный капрал вполне мог замерзнуть. Подумав, Стас натянул на задней двери кусок брезента, и еще раз окинул взглядом автомобиль.

Ужинали молча – какое-то время. Минут шесть. Либо женщины вообще молчать не умеют, либо Стасу попался такой индивидуум, радикально истосковавшийся по человеческому общению.

– А я в поселок выходила, – не выдержала наконец Александра.

– И?..

– Собачек видела.

– Они уже успели стать собачками? Мило.

– Там такой здоровый песик, правда, подранный весь, меня у забора ждал и хвостом вилял. Со мной ходил везде. Послушный такой, я ему потом банку тушенки вынесла, но он почему-то есть не стал.

– Он от такой пищи давно отвык. Саша, если вдруг что-то со мной случится, возвращайся сюда. Этот добрый песик – вожак стаи, в которой сейчас более ста голов. Потому тут и сохранилось все так. Это место – его территория, тебя он пустит и будет защищать. Других – нет.

– Это ты с ним что-то сделал? Опять наколдовал?

– Я же говорил – выпили, поговорили, как мужик с мужиком. Слушай, давай камин растопим? Думаю, это уже не опасно. С тебя чай, – Стас встал из-за стола и пошел за дровами.

Огонь в камине успокаивал, создавая иллюзию уюта, а может, и не иллюзию вовсе. Сашка в своем наряде «а?ля милитари»[37 - Милитари – стилевое направление в одежде, близкое к категории унисекс, характеризующееся использованием элементов военного снаряжения: военных ботинок, камуфлированной одежды.] с удовольствием протягивала к нему ноги, устроившись на тахте рядом.

«Куда я ее тащу? – думал Стас. – Девчонка впервые за два месяца почувствовала домашний уют, отмылась, наелась вдоволь, а что завтра? Разрушенный город, наверняка уже полностью контролируемый бандами молодых сбившихся в стаи подонков. Как там у нашего барда: «Видишь, как плодятся волки – из бездомных собак»[38 - Песня «Брошенный богом мир» Андрея Макаревича.]… Смогу ли я защитить это хрупкое создание, познавшее за последнее время столько боли и унижения?». Стас еще раз взглянул на счастливо щурящуюся Сашку, с удовольствием потягивающую чай с малиной. Одна она здесь не останется. Остаться ему?

Но зачем-то он попал в этот обреченный мир, должна быть какая-то цель. Пусть даже вчерашний спич[39 - Спич – краткая торжественная речь.] полоумной старушки был не полным бредом, и Стас получил не разряд молнии в голову, а какую-то память предков и определенные возможности, что это меняло? Что мог сделать пусть даже супермен с миром, с которым уже все сделано, что мог изменить? Опять вопросы, на которые нет ответов.

– Саша, а почему ты до сих пор замуж не вышла? Красивая девчонка, неглупая, да и самостоятельная уже. Врач без пяти минут.

– Ты вроде и не дурак, полковник, а вопросы туповатые задаешь.

– Как-то часто мне об этом напоминать стали в последнее время…

– Не знаю, кто тебе и о чем там напоминает, но разве женщину о таком спрашивают? Может, я такого, как ты, всю жизнь ждала. Или принца на белом коне.

Сашка задумчиво встала, подошла и присела на ручку кресла, погладила его по голове. Стас слегка коснулся ее мыслей. Мысли были о близости с ним. В этом он мог поклясться, но такие сложные, с таким количеством эмоциональных оттенков, что разбираться в них стало просто страшно. Пусть она сначала сама разберется, проблем и без этого хватает. С женщинами ему было всегда непросто. Непросто понять их богатый, многогранный и насыщенный эмоциями внутренний мир. Будучи логиком до мозга костей, он всегда скептически относился к высказываниям типа: «Я так чувствую» или «Мне так подсказывает интуиция». Ну вот, например, что может подсказать интуиция, если надо открутить две заржавевших гайки? «Это куда-то меня не в ту сторону понесло», – подумал Стас, давая Сашке легкий посыл на сон.

– Иди отдыхать, капрал. Завтра, мне кажется, будет непростой день.

– Дурак ты, колдун. Вроде и немолодой уже, седой вон наполовину, а все равно дурак, – сказала Александра, медленно поднявшись с кресла, и какой-то слегка покачивающей походкой направилась к лестнице. При этом маленькие упругие ягодицы двигались сами по себе в каком-то первобытном соблазнительном танце, явственно ощутимом даже под бесформенными брюками цвета хаки.

– И как это у них получается? – прошептал Стас, сдерживая желание броситься вслед за Сашкой.

Огонь в камине догорал. Редкие языки желтого пламени еще иногда вспыхивали на ярко-алых углях. Стас кинул в топку сухое березовое полено. Береста покрылась облаком дыма и, нагревшись до нужной температуры, полыхнула жаром, обдав его потоком энергии. Не тепла – тело уже достаточно долго не ощущало разницу температур, и он к этому привык. Это было ощущение живой, первозданной энергии огня, и Стас потянулся к языкам пламени.

* * *

Он сидел на вершине сопки, поросшей редким сосновым лесом, у ярко горевшего костра. По тропе, поднимавшейся извилистой лентой от подножия холма, к нему скакал всадник. Странный всадник, на мелком темном лохматом коне, хвост которого был завязан узлом, и сам мелкий, с черной клиновидной бородкой и узкими раскосыми глазами. Все это Стас рассмотрел, когда воин – а в том, что это именно так, сомневаться не приходилось, – одним прыжком соскочил с коня и, присев на одно колено, склонил перед ним голову.

– Родственник? – подозрительно спросил Стас.

– Я твой нукер[40 - Нукер – дружинник на службе феодализирующейся знати в период становления феодализма в Монголии.], нойон[41 - Нойон – светский феодал в Монголии
Страница 21 из 24

в период начиная со средних веков и кончая первой третью XX века.], – лохматая лисья шапка приподнялась, и на Стаса уставились хитрющие раскосые глаза.

– Судя по твоей позе, нойон – это что-то вроде барина у вас, а нукер, значит, его холоп.

– Правда твоя, князь.

– Мой небогатый опыт говорит о том, что очередная моя прародительница умудрилась согрешить с тобой. Так ли это, нукер?

– Ты сын Субэдэй-багатура[42 - Субэдэй-багатур – виднейший монгольский полководец, соратник Тэмуджина-Чингисхана.], и не мне, ничтожному, претендовать на родство с тобой.

– Ясно. В целом с дисциплиной, насколько я слышал, у вас всегда все в порядке было. Зовут-то тебя как, нукер?

– Гуюк.

– Так зачем, Гуюк, ты прискакал сюда?

– Ты позвал, нойон.

– Позвал, значит? А чего умного расскажешь? Вот, например, можешь мне, своему великому и мудрому нойону, объяснить, на кой меня закинули в будущее, оторвав от любимой семьи и заслуженного отдыха, заметь?

– То не ведомо мне, великий Урянхадай[43 - Урянхадай – монгольский военачальник, полководец великих ханов Угэдэя и Мунке, сын Субэдэя.].

– Содержательная беседа получается, однако.

– Я привез твой лук, покоритель Тибета.

– Что? Какого еще Тибета? Монголы что, и туда забрались?

– Лук твой храню, как ты и велел, нойон, – с этими словами Гуюк достал из-за спины небольшой композитный лук, покрытый черным блестящим лаком. Подойдя к лошади, снял два колчана со стрелами. – Твой саадак[44 - Саадак – набор вооружения конного лучника. Состоял из лука в налуче и стрел в колчане (иначе – в туле), а также чехла для колчана.], князь, – сказал, низко кланяясь, нукер.

– Лук, значит, привез? А скажи-ка мне, мил человек, что я должен делать с этим луком?

– Не мне, ничтожному, рассказывать сыну Субэдэя и брату Кукуджу[45 - Кукуджу – сын Субэдэй-багатура, был тысячником правого крыла войска; после смерти отца занял его место.], что нужно делать с оружием предков. Позволь мне, нойон, удалиться. Моя задача выполнена.

– Ну, будь здоров, коли сказать нечего…

Гуюк одним незаметным движением взлетел на лошадь, и через несколько мгновений от него остался только пыльный след. Стас угрюмо смотрел ему вслед, потом опустил взгляд на лук. Интересное было оружие… Длиной чуть более метра, он не напоминал классическую дугу согнутого древка. Форма скорее походила на широкую букву «М», и сам лук был не цельным, а композитным, состоящим как минимум из пяти частей. В целом он напоминал Стасу современные блочные луки, разве что без блоков и системы натяжки.

Оружие легко и знакомо легло в ладонь левой руки, отдавая теплом живого дерева. Не задумываясь выхватил из колчана стрелу с листовидным плоским металлическим наконечником, привычно положил перо на конопляную тетиву. Натянул, не целясь, отпустил. И – стал стрелой, несшейся над пологой равниной. В ноздри ударил запах полыни и свежего конского навоза, запах затухающего костра и свежесрубленной хвои. Пришло ощущение свободы, скорости, ветра и счастья. Это был его мир, и он был его неотъемлемой частью. Полено в камине почти догорело.

Какой-то не особо информативный предок в этот раз попался. Но радостное ощущение полета над равниной не исчезало, и он почувствовал: что-то изменилось. Появилось чувство причастности к этому миру. Он был его неотъемлемой частью. Не просто жителем планеты Земля, а маленьким кусочком большого живого организма, бьющегося сейчас в мучительной предсмертной агонии.

Позавтракали быстро. Сашка дулась с самого утра и почти не разговаривала, что, впрочем, Стаса вполне устраивало. Выехали часов в шесть, и менее чем за час преодолели лесную зону. Уже выезжая на асфальтовое покрытие, заметил на пригорке, покрытом редкими чахлыми соснами, одинокий силуэт большой собаки. «Мы вернемся», – мысленно отправил сообщение Стас. В ответ раздался печальный вой.

До города было не больше тридцати километров, но состояние дороги не позволяло развивать хоть какую-то значительную скорость. Живность в окрестных лесах все-таки водилась. Несколько раз дорогу перебегали лисы, как-то раз пришлось даже объезжать медленно и важно шествовавшего ежика. На прогалине Стас заметил пасущуюся корову и рядом с ней теленка. «Интересно, как это им удалось избежать участи бифштекса», – подумал он.

– Теленочек, – радостно завизжала Сашка. – Коровка отелившаяся, давай остановимся!

– И что ты намерена делать с коровкой?

– Ну, не знаю. Ты доить умеешь?

– Не умею и тебе не советую. Корова, скорее всего, одичавшая, и теленок рядом. Получишь копытом по лбу.

– Почему у тебя всегда все так пессимистично?

– Знаешь, чем отличается пессимист от оптимиста? Оптимист видит свет в конце тоннеля, а пессимист – прожектор идущего навстречу поезда.

– Борода не просто длинная, а уже седая!

– Зато актуально. И приготовься, рядом люди. Километрах в двух впереди.

– Надо прятаться, переждать, – Сашка испуганно схватилась за цевье дробовика.

– Ото всех не спрячешься. Мы ведь за этим и едем – людей искать. Разве не так?

– Здесь дорога. Это наверняка долбанные мотоциклисты. Не люди, поверь.

– Значит, так. Ты сидишь смирно и не делаешь лишних движений. Стрелять только в самом крайнем случае – это понятно? Разговаривать буду я, – Стас проверил «Мосберг» и, секунду подумав, поставил его на предохранитель.

За поворотом показалась заправочная станция. Два ярких представителя мотоциклетного братства, расположившись на пластиковых стульях, с удовольствием потягивали баночное пиво. Рядом стояли их железные кони – две японских «Ямахи», хорошие мощные мотоциклы. Из раскрытых дверей магазина показалась девица в ярко-красной бандане[46 - Бандана – головной убор в виде косынки или платка большого размера. Традиционно банданы изготавливаются из разноцветной ткани с узорами. Они повязываются как на лоб, так и вокруг шеи (шейный платок)], черной «косухе»[47 - Косуха – короткая кожаная куртка с зауженной талией и молнией наискосок. Именно благодаря этой косой «молнии», именуемой на молодежном жаргоне «трактором», куртка и получила свое название.] и обтягивающих кожаных штанах. Фигурка у девицы была, надо сказать, вполне достойной. Возможно, именно обтягивающие кожаные лосины, выглядевшие второй кожей, придавали ей особую стройность и некую дорожную экзотику.

Картина в целом выглядела совершенно мирной – компания байкеров отдыхает на заправочной станции. Стас и в прошлой жизни изредка сталкивался с этим своеобразным и обособленным народом, не очень общительным и не пускающим чужих в свой замкнутый особый мир. В чем-то он им даже завидовал. Не владельцам «харлеев»[48 - «Харлей» (сленг) – мотоцикл марки Harley?Davidson V-Rod, может развить скорость от 0 до 96 км/ч за 3,52 сек.] и «бумеров»[49 - «Бумер» (сленг) – мотоцикл марки BMW Motorrad AG, в русском переводе – Баварских мотоциклетных моторных заводов.], выезжавшим на трассу покрасоваться своими машинами, а тем любителям свободы и скорости, для которых мотоцикл является частью души. И идеология байкеров, впитавшая в себя идеи хиппи[50 - Хиппи – философия и субкультура, изначально возникшая в 1960?х годах в США.], рокеров[51 - Рокер – участник
Страница 22 из 24

молодежной группировки, члены которой на мотоциклах или автомобилях нарушают правила дорожного движения и нормы поведения на улицах города.] и металлистов[52 - Металлисты – субкультура, вдохновленная музыкой в стиле металл, появившаяся в 1970?е годы.], отнюдь не претила Стасу, но все-таки была неприемлема для него. Может, он просто в глубине души всегда боялся свободы, занятый решением каких-то мелких социальных и бытовых проблем.

Картина была бы мирной, если бы на столе не лежал автомат Калашникова АКМС со сложенным прикладом, а из-за пояса одного из парней не торчала рукоять пистолета. Стас медленно подрулил «Ровер» к стоянке и, не глуша двигатель, вышел и встал рядом с машиной. Оружие в руки брать не стал, отчасти рассчитывая на свои возможности, а может, просто надеясь все решить мирным путем. Сашка, испуганно втянув голову в плечи, судорожно сжала рукоять «Мосберга». «Хорошо, что на предохранитель поставил».

– Знакомый мотор, – донеслось от столиков.

– И вам здравствуйте, – Стас, стараясь не делать резких движений, передвинулся на три шага вперед и оперся о капот автомобиля.

– Ты из кодлы Крота? – прохрипел здоровый детина в черной бандане.

– Да нет, ребята, я сам по себе.

– Кончил, значит, Крота, или так тачку нашел? Что скажешь?

– Машинку ребята подарили. Добрые люди были, мир их праху.

Дальше диалога не получилось. События стали развиваться стремительно. Но – это со слов Сашки. Для Стаса время застыло. Сначала возникла мысль «черной банданы», простая такая мысль – убить. Обдумыванием этой идеи парень утруждать себя не стал, а начал сразу ее воплощать в жизнь. Его правая рука скользнула куда-то вбок и в сторону, и появилась уже с пистолетом, заряженным и снятым с предохранителя. Стасу было понятно, что байкер разговаривать не будет – он будет сразу стрелять. Здесь, видимо, так было принято – сначала стрелять, а потом уже думать, разговаривать или знакомиться.

Наверное, владелец черной банданы делал все очень быстро. Движения были четкими и отработанными, ничего лишнего, но для Стаса все выглядело будто в замедленной съемке. Все-таки, проигрывая в уме подобные ситуации, он рассчитывал на свои особые возможности – телекинез, например, или умение внушить что-то доброе и светлое.

Оказалось, что его тело может действовать автономно, независимо от отягощенного нормами морали сознания, и главное – невероятно быстро. Обе руки начали двигаться одновременно. Левая потянулась вниз к голенищу сапога, куда был засунут охотничий нож. Правая – назад за пояс, выхватывая пистолет. И когда рука байкера с взведенным оружием только поднималась на линию стрельбы, в его кадык уже входило широкое лезвие разделочного ножа. Ствол «ТТ», находясь в горизонтальном положении, уверенно смотрел между голубых глаз второго наездника.

Время вернулось в свое обычное русло. У двери магазина разразилась визгом кожаная девица, выронив из рук упаковку пива. За лобовым стеклом «Ровера» в немом крике застыла Сашка. Последний участник событий замер с протянутой и почти уже схватившей цевье АКМС рукой.

– Это было быстро. Очень быстро, – медленно проговорил блондин.

– Толкни автомат. Медленно и очень осторожно разоружайся, так, чтобы себя не поранить. Ты, – Стас кивнул девице, – забери все это железо и положи к бензоколонке. Сама сядь за стол и руки положи как в школе, помнишь?

– Откуда такой шустрый? – довольно спокойно произнес голубоглазый блондин. – Ты хоть понимаешь, во что влип?

– Влипнуть можно ногой в говно. Поговорим? Или диалог не состоится?

– Почему не поговорить, если так настойчиво предлагают.

– Как звать?

– Ковбой, – Сашка стояла сзади, судорожно сжимая рукоять дробовика. С предохранителя так и не сняла. – Тот самый, я рассказывала.

– А, шмакодявка[53 - Шмакодявка (сленг) – человек небольшого роста.]! Выжила все-таки.

– Саша, быстро в машину. Держи эту гоп-компанию на мушке. А с тобой пообщаемся, – Стас присел на пластиковый стул, развернув его спинкой вперед. – Чей будешь? Кто старший? Сколько вас?

– Викинг старший, и он тебя найдет. А за Лелика привяжет за руки-ноги к байкам и порвет. Они что братья были.

– Оставь пикантные подробности при себе. Сколько человек в банде? Где база?

– Семнадцать, – Ковбой посмотрел на Лелика, – теперь уже шестнадцать мужиков и десятка два баб, может, больше. Базы постоянной нет. Мы в движении.

– Где сейчас Викинг и остальные?

– Бухают в мотеле. Километров пять отсюда будет.

– Чем занимается ваше сообщество интеллектуалов?

– Чего?

– Что делаете? Зона ответственности?

– Какой, к черту, ответственности! Мотаемся по дорогам, иногда в город заезжаем за бабами и бухлом нормальным, – Ковбой кивнул в сторону длинноногой девицы.

– Бабы там что, на распродаже?

– И такое есть, только товар порченый изрядно. Обычно ловим на улицах, хватает пока еще такого добра. Косу можешь забрать. Лелика телка была. Вроде как трофей, получается.

– Коса, надо полагать, ты? – Стас повернулся к девице. – Звать как?

– Коса. В смысле, Надя, – пробормотало создание.

– С тобой позже. Что в городе, кто контролирует?

– Там бедлам[54 - Бедлам – первоначально больница им. Марии Вифлеемской, затем домдля умалишенных в Лондоне. Сленг – сумасшедший дом; хаос, неразбериха.]. Десятка полтора небольших банд, наркоши и алкаши в основном.

– Люди сохранились? Нормальные люди?

– Здесь нормальное не хранится. Нормальные люди – это скоропортящийся продукт.

– Да ты философ.

– Филолог. Был когда-то, в другой жизни. А людишки есть. Бродят по развалинам, прячутся. Иногда в стаи сбиваются, да только беспомощные все.

– Право сильного?

– А ты можешь предложить что-то другое? Сам-то вон Лелика завалил и не спросил даже, как зовут.

– Может быть, может быть. Со мной поедешь, филолог?

– Не по пути нам, похоже. Чет сдается мне, ты и сам не знаешь, куда идешь. Хочешь пристрелить – стреляй. Оставишь в живых – вернусь к Викингу. Там живут, не думая о завтрашнем дне, и меня это устраивает.

– А ты? – Стас вопросительно взглянул на Надю. Девушка переводила неуверенный взгляд с Ковбоя на Стаса.

– Проваливай, Коса. Лелика нет. Пустят по кругу, за неделю в доску затрахают, а надоешь, наркошам сбросят.

Девушка беспомощно взглянула на Стаса.

– Иди к машине. А ты, Ковбой, послушай. Я действительно не знаю, куда иду, но и твоя дорога не для меня. Надумаешь, приходи. А Викингу передай – пусть встречи со мной не ищет, хлопотно это.

Стас встал и молча направился к машине, по дороге зацепив левой рукой автомат. На остальное оружие даже не глянул. Он знал, чувствовал, что голубоглазый парень не опасен, по крайней мере, не опасен сейчас. Возле двери стояла возмущенная Сашка.

– Это кто? Это куда? С нами она не поедет. И сажать ее некуда! – от негодования лоб Сашки покрылся испариной.

– Ты байк вести сможешь? – обратился Стас к Наде.

– Нет, я обычно сзади.

– Понятно. Залезай в машину, сзади на матрас. Не слишком удобно, но едем не быстро, не растрясет. Да и до города километров пять осталось.

– Ты что, того байкера живым оставишь? – возмущению Сашки не было предела. – Он же
Страница 23 из 24

сейчас помчится к своим. Нас порвут, как бобик тряпку!

– Тебя-то он живым оставил, – угрюмо произнес Стас, садясь за руль. – Поехали.

Заправка осталась позади. В зеркало заднего вида был виден пластиковый столик, за которым задумчиво сидел голубоглазый парень. Оставлять Ковбоя в живых было глупо, тут Сашка, несомненно, права. Но и убить безоружного и еще не до конца потерявшего человеческий облик парня Стас не мог.

Ехали молча. Александра Игоревна обиженно молчала, надув губы и демонстративно отвернувшись к окну. Бывшая Коса тоже не отличалась разговорчивостью – может, от испуга, а может, уже привыкла безропотно подчиняться воле сильного. Человек быстро теряет лоск цивилизации, и так же быстро приспосабливается к изменчивым условиям. Даже рабы бывают счастливыми. Кто там из великих оправдывал рабство? Кажется, Аристотель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/igor-pilyaev/zemlya-iznachalnaya-nachalo-puti/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Лоботомия – нейрохирургическая операция, при которой одна из долей мозга иссекается или разъединяется с другими областями мозга.

2

Латентный – скрытый, неявный, невидимый.

3

Агностик (греч.) – слово, изобретенное м-ром Гексли (по его утверждению) для обозначения человека, который не верит ничему, что не может быть подтверждено органами чувств. Иногда агностицизм определяется как философское учение, утверждающее принципиальную непознаваемость мира.

4

Стивен Эдвин Кинг – американский писатель, работающий в разнообразных жанрах, включая ужасы, триллер, фантастику, фэнтези, мистику, драму; получил прозвище «Король ужасов».

5

Шкары (сленг) – обувь, ботинки.

6

Смокинг (сленг) – в данном контексте верхняя одежда.

7

Помповик – помповое оружие, огнестрельное оружие, в котором скользящая передняя рукоять (цевьё) двигает затворную группу, скользя при механическом воздействии на неё назад или вперёд, выбрасывая отстрелянную гильзу и досылая новый патрон.

8

«Коня! Коня! Полцарства за коня!» – с английского: «A horse, a horse! My kingdom for a horse!» Из трагедии «Король Ричард III» Уильяма Шекспира, слова короля Ричарда в стихотворном переводе.

9

«A la guerre, comme a la guerre» – фр. «На войне как на войне».

10

Перманентный – продолжающийся непрерывно; постоянный.

11

Байкеры – любители и поклонники мотоциклов. В отличие от обычных мотоциклистов, у байкеров мотоцикл является частью образа жизни.

12

Гоблины – сверхъестественные человекоподобные создания, живущие, согласно западноевропейской мифологии, в подземных пещерах и не переносящие солнечный свет.

13

Бэтмен – изначально Бэт-мэн (англ. Bat?man, рус. Человек-летучая мышь) – вымышленный супергерой, персонаж комиксов.

14

Мастифф – старинная английская порода догообразных собак. Использовалась для охоты на крупных зверей, охраны стад, собачьих боев.

15

Телекинез – термин, которым в парапсихологии принято обозначать способность человека одним только усилием мысли оказывать воздействие на физические объекты.

16

Левитация – явление, при котором предмет без видимой опоры парит в пространстве (то есть левитирует), не притягиваясь к твёрдой или жидкой поверхности.

17

Метаморфоз – др.?греч. «превращение».

18

Existential event (англ. Глобальная катастрофа) – события, полностью уничтожающие возникшую на Земле разумную жизнь или необратимо ограничивающие ее потенциал.

19

Ковровая бомбардировка – непрерывное, интенсивное, последовательное бомбометание по значительным площадям, как правило, населенным пунктам. При этом применяется большое число бомб (в том числе зажигательных).

20

Мишель де Нострдам, известный также как Нострадамус, XVI век – французский астролог, врач, фармацевт и алхимик, знаменитый своими пророчествами.

21

Предел Роша – радиус круговой орбиты спутника, обращающегося вокруг небесного тела, на котором приливные силы, вызванные гравитацией центрального тела, равны силам самогравитации спутника.

22

Гамадрил, или плащеносный павиан – крупная обезьяна, достигающая одного метра в высоту.

23

Доза (сленг) – жидкий или сухой наркотик, рассчитанный на одну дозу.

24

Травка (сленг) – марихуана, наркотик в виде производных конопли.

25

Викинги – раннесредневековые скандинавские мореходы, в VIII?XI веках совершавшие морские походы от Винланда до Биармии и от Каспия до Северной Африки. В основной массе это были свободные крестьяне, жившие на территории современных Швеции, Дании и Норвегии, которых толкали за пределы родных стран перенаселение и жажда легкой наживы. В подавляющем большинстве язычники.

26

Нарик (сленг) – человек с наркотической зависимостью.

27

Схима – торжественная клятва (обет) православных монахов соблюдать особо строгие аскетические правила поведения.

28

Медитация – вид психологических упражнений, употребляемых в составе духовно-религиозной или оздоровительной практики, или же особое психическое состояние, возникающее в результате этих упражнений (или в силу иных причин).

29

Море Дождей – лунное море, расположенное в северо-западной части видимой с Земли стороны Луны, площадью 829 тыс. км?.

30

Винсент Виллем Ван Гог – всемирно известный нидерландский художник-постимпрессионист.

31

Абсент – алкогольный напиток, содержащий обычно около 70 % (иногда 75 % или даже 85 % и 86 %) спирта. Важнейший компонент абсента – экстракт горькой полни, в эфирных маслах которой содержится большое количество туйона.

32

Эгрегор – в оккультных и новых (нетрадиционных) религиозных движениях – душа вещи, «ментальный конденсат», порождаемый мыслями и эмоциями людей и обретающий самостоятельное бытие.

33

Альфа-самец – доминант мужского пола в любой иерархичной группе.

34

Аксакал – глава рода, старейшина, почтенный пожилой человек у тюркских народов в Средней Азии и на Кавказе.

35

Консенсус – способ принятия решений при отсутствии принципиальных возражений у большинства заинтересованных лиц, принятие решения на основе общего согласия без проведения голосования.

36

Вильгельм Телль – легендарный народный герой Швейцарии, живший в конце XIII – начале XIV века, искусный лучник.

37

Милитари – стилевое направление в одежде, близкое к категории унисекс, характеризующееся использованием элементов военного снаряжения: военных ботинок, камуфлированной одежды.

38

Песня «Брошенный богом мир» Андрея Макаревича.

39

Спич – краткая торжественная речь.

40

Нукер – дружинник на службе феодализирующейся знати в период становления феодализма в Монголии.

41

Нойон – светский феодал в Монголии в период начиная со средних веков и кончая первой третью
Страница 24 из 24

XX века.

42

Субэдэй-багатур – виднейший монгольский полководец, соратник Тэмуджина-Чингисхана.

43

Урянхадай – монгольский военачальник, полководец великих ханов Угэдэя и Мунке, сын Субэдэя.

44

Саадак – набор вооружения конного лучника. Состоял из лука в налуче и стрел в колчане (иначе – в туле), а также чехла для колчана.

45

Кукуджу – сын Субэдэй-багатура, был тысячником правого крыла войска; после смерти отца занял его место.

46

Бандана – головной убор в виде косынки или платка большого размера. Традиционно банданы изготавливаются из разноцветной ткани с узорами. Они повязываются как на лоб, так и вокруг шеи (шейный платок)

47

Косуха – короткая кожаная куртка с зауженной талией и молнией наискосок. Именно благодаря этой косой «молнии», именуемой на молодежном жаргоне «трактором», куртка и получила свое название.

48

«Харлей» (сленг) – мотоцикл марки Harley?Davidson V-Rod, может развить скорость от 0 до 96 км/ч за 3,52 сек.

49

«Бумер» (сленг) – мотоцикл марки BMW Motorrad AG, в русском переводе – Баварских мотоциклетных моторных заводов.

50

Хиппи – философия и субкультура, изначально возникшая в 1960?х годах в США.

51

Рокер – участник молодежной группировки, члены которой на мотоциклах или автомобилях нарушают правила дорожного движения и нормы поведения на улицах города.

52

Металлисты – субкультура, вдохновленная музыкой в стиле металл, появившаяся в 1970?е годы.

53

Шмакодявка (сленг) – человек небольшого роста.

54

Бедлам – первоначально больница им. Марии Вифлеемской, затем домдля умалишенных в Лондоне. Сленг – сумасшедший дом; хаос, неразбериха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.