Режим чтения
Скачать книгу

История одной болезни читать онлайн - Анастасия Арнакова

История одной болезни

Анастасия Арнакова

Книга учит тому, что можно простить даже самые страшные вещи, но при этом перестать жить ожиданиями, что обидевший когда-нибудь изменится. В романе рассказывается о том, что через унижение и боль никогда нельзя добиться уважения и любви от другого человека. Что, переступив через себя и потеряв себя, счастье построить невозможно. И тот, кто однажды чудовищно предал, уже не изменится, как бы сильно этого ни хотелось.

История одной болезни

Роман

Елена Федорова

Мои глаза в тебя не влюблены.

Они твои пороки видят ясно.

Но сердце, ни одной твоей вины не видит и с глазами не согласно.

Ушей твоя не услаждает речь.

Твой голос, взор и рук твоих касанье,

Прельщая, не смогли меня увлечь на праздник слуха, зренья, осязанья.

И все же внешним чувствам не дано,

Ни всем пяти, ни каждому отдельно.

Уверить сердце, бедное оно,

Что это чувство для него смертельно.

В своих мученьях одному я рад. Что ты мой грех, что ты мой вечный ад.

    В. Шекспир. Сонет 141

© Елена Федорова, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

С недопитой бутылкой водки в левой руке, и, с истлевшей до фильтра сигаретой, в правой, Инна сидела, свесив ноги с открытого окна пятого этажа. Она хотела прыгнуть. По факту решать уже было нечего. Ее душа умерла пару часов назад.

Она была расстреляна в упор безжалостными словами, человека, которого Инна любила. Без права на амнистию ее тяжкий грех был соучастником этой инквизиции для души, и теперь осталось на удивление трезвое, разумно думающее тело.

Инна смотрела, как лучи уходящего солнца ласкают все еще зеленую лужайку под окнами. Она не решалась прыгнуть из-за неистового чувства ответственности перед теми, кто любил ее. Апогеем эгоизма стала бы ее смерть в этот вечер, поэтому, сделав большой глоток Nemiroff, Инна отчаянно закричала.

Глава 1. Ожидаемый гость

Он смотрел на нее грустными и жалкими глазами. Все было так, как Инна себе и представляла: раннее утро, стук в дверь, она полусонная и раздетая, и он на пороге, с букетом белых роз.

Было только одно НО. В своем больном воображении Инна кидалась ему на шею, целовала его, тащила в спальню. Инна его любила. А сейчас, ей просто хотелось закрыть дверь и сделать вид, что это был сон.

Но, увы. Это было наяву. Он стоял перед ней с букетом. Исподлобья косился, как виноватый пес, и ловил взглядом каждый ее вздох. Он словно ожидал приговора, в надежде на то, что сейчас она бросится к нему на руки, или на худой конец ее рот растянется в широкой улыбке.

– Привет. Не ожидала, правда?…

«Оооо не представляешь, как ожидала! Даже, скажу тебе больше, грезила день и ночь об этой минуте. В мельчайших подробностях представляла, как все это будет!» – пронеслась мысль в ее голове.

Год назад за этот миг, она бы отдала лучшую часть своей жизни. Если не всю. Год назад, видя его на пороге, она закружилась бы в бешеном вальсе от счастья, которое ее переполнило. Но прошел год. Целый год, и сейчас та другая, окрыленная мечтами о счастливой жизни с раскаявшимся любимым, канула в небытие. Сейчас была Инна-настоящая, циничная, больная на голову невротичка, все еще помнящая и ничего не простившая до конца. Так и не сумевшая вылечить душу от ран, и от этого равнодушная к чужой боли.

Прежде чем она ответила ему, прошел, казалось, час. Она сказала «привет» с торжествующей ухмылкой на лице. Не сказать, что Инна была не рада. Еще как она радовалась своей Пирровой победе. Вот правда, еще не до конца осознавала, что теперь с этим делать.

– Что ты хотел?

– Поговорить хотел. Это тебе, кстати. – сказал он и неуклюже протянул букет.

– Зачем?

– Что зачем?

– Поговорить.

– Эмм… может, хотя бы чаю для начала нальешь?

– Нет, не налью. Не о чем говорить.

Она закрыла дверь у него перед носом.

В голову снова полезли искалеченные мысли. «После 3 месяцев спокойствия и года ожидания, он позвонил мне. Зачем?»

Говорил какую-то чушь. Давай просто общаться, будем друзьями.

У него все было «просто». Просто можно было любить другую, и просто общаться с ней. Просто можно было приходить с утра, без звонка, и просить налить чаю, словно его тут ждали все время. Просто можно было ни о чем не думать и ждать, что его примут снова.

В его ограниченном мире все было просто. Он умел строить диалог так, словно ничего не произошло. Словно он не предавал ее, а просто вышел в магазин за хлебом. Его магнетизм, притягивая и убаюкивая, каждый раз заставлял Инну все больше себя ненавидеть.

Инна не могла его ни забыть, ни простить, ни принять. Зачем рядом нужна она, когда есть другая? Как можно не понимать, что «просто» уже никогда ничего не будет. Что старые раны не заживают, а только гноятся. Боль никуда не исчезает, а только притупляется. Искалеченная душа не излечивается, а только черствеет. А люди-то по сути не меняются, и проблемы остаются все те же.

Закрыв дверь, она послала его ко всем чертям. Весь день билась в истерике. «Не хочу, не могу, только не это, пожалуйста.» Его эгоизм был выше всякого разумного понимания. Снова возвращаясь «незачем» и «просто» он заливал морскую воду в ее шрамы. Инна не хотела больше ни думать о нем, ни плакать о нем, ни хоронить себя снова. Но не получалось. Каждый раз, когда он приоткрывал дверь в ее жизнь, она его пускала. Не сумев простить ни его, ни себя, она проходила через семь кругов ада снова и снова, отправляя свою душу в мясорубку.

Инна расплачивалась за убийство невинного и нерожденного. Наказывала себя сама, позволяя ему вытирать ноги о ее гордость, и выедать мозг чайной ложкой. Но эти трудности увы, не убили Инну, но и сильнее не сделали.

Безответная любовь никого еще не сделала сильнее. Она опустошает, ломает, делает жестче, циничнее, но не сильнее. Режет ножом надежду на малейшее понимание и доверие. Самое страшное было то, что между ними так и оставались километры несказанных слов, обида за разрушенные мечты и глупая вера в то, что он полюбит ее когда-нибудь. Было глупо винить только его.

Невообразимая боль, детская обида и злоба на мир разъедало ее сердце. Вечная борьба сердца и разума доводила только печень.

Она закурила, стараясь ровно дышать. «Позвонил 3 месяца назад, сегодня приперся с утра, целый год думал обо мне. Зачем?» Этот вопрос без ответа, каждый день всплывал в ее голове. Зачем? Прошло уже столько месяцев, и она почти начала приходить в себя, а сейчас опять все возвращалось: она разбитая и сама себе ненужная, он обиженный глупый ребенок, осень за окном, тоска, листающая улицы и лица. Все было так же безысходно, как и 2 года назад, когда этот кошмар только начинался.

Глава 2. Пропасть

Тоска листала улицы и лица, и, тяжелыми, холодными каплями боли скатывалась куда-то вниз. В это черно-белое воскресенье, она, как обычно, вспоминала о том, как он уходил. Медленно, мучительно и больно, оставляя ее перед тяжелым выбором: оставлять или не оставлять их общего ребенка. Давать ли ему право родиться?

Как ей казалось из двух зол она выбрала меньшую – не оставлять. У нее не было нормальной работы, да и откуда она может быть на втором курсе обучения в ВУЗе? Она не смогла бы прокормить его
Страница 2 из 6

одна. Отправлять его к маме в маленький провинциальный город тоже было неправильно.

Она оправдывала себя тем, что на вопрос: «А где мой папа?», который бы логично возникнул у чада со временем, она не смогла бы дать ответа. Аборт был единственным решением.

– У вас есть аллергия на медицинские препараты?

– Только на пенициллин.

– Это ваш первый аборт?

– Да.

– Сейчас вам сделают укол, и вы уснете.

На ее глазах выступили слезы. Она проклинала и ненавидела себя за то, что сейчас лежала здесь на медицинском кресле, в этой ужасной больнице и делала самую большую ошибку в своей жизни. Она знала, что уже никогда не станет прежней. Она знала, что будет расплачиваться за это.

Презирала себя и до последнего надеялась, что сейчас с размахом распахнется дверь и на пороге появится он.

Всю свою сознательную жизнь в ее понимании никогда не укладывалось, как можно сделать такую чудовищную вещь? Отказаться от своего собственного ребенка. Она презирала, тех женщин, которые не думают головой, прежде чем лечь в постель и позволить кончить в себя. Она не понимала их и при разговоре о подобных вещах недовольно корчила нос, будто перед лицом у нее появлялась огромная жаба. И вот теперь сама стала такой. Обиженной на жизнь дурой. Жертвой больших надежд.

Ее розовые мечты о счастливом будущем были убиты равнодушием и хладнокровием человека, которого она безумно любила. Она проклинала день, когда они познакомились, проклинала эту гребанную жизнь за несправедливость. Всей своей сущностью она хотела умереть и больше никогда ничего не чувствовать. Сделав глубокий вдох, она провалилась в сон.

Под наркозом ей казалось, будто ее возят по каким-то странным коридорам. Стены были выпуклыми как в фильмах 3Д, картины перед глазами словно украдены с полотен Дали. Она услышала, как кто-то позвал ее, и открыла глаза.

Инна лежала в палате, где кроме нее было еще одна женщина. Голова была тяжелая от наркоза. Дико хотелось пить. «Надо бы убираться из этого гиблого места», подумала она и попыталась встать – кровь ручьем хлынула у нее по ногам.

– Тише, куда собралась? Ходят туда-сюда, кровью все заливают, а мне потом за вами полы мыть! – услышала она недовольный голос санитарки. – Лежи, еще часа два. Как в первый раз пришла!

Отвернувшись к стене, Инна безмолвно зарыдала. В этот момент она хотела, чтобы он, ее любимый, Даня, сдох. И его великая любовь к той другой, девочке с мозгами восьмиклассиницы, тоже сдохла. Она не желала ему ни счастья ни добра. В этот миг Инна каждой клеточкой своего существа хотела, чтобы он от кончиков волос до кончиков пальцев почувствовал ту боль, которую сейчас испытывала она.

В голове не вовремя, пытаясь ее окончательно добить, всплыло воспоминание, как они стояли у его дома. Она сбивчиво говорила, что беременна. А Даня нервно куря, прошипел в ответ: «Сделай аборт. Или отдай его кому-нибудь. Мне все равно. Я люблю другую.» Она вспоминала, как ноги вмиг стали ватными, глаза налились слезами, руки дрожали, как сейчас, то ли от холода, то ли от боли.

Захотелось его сильно ударить, плюнуть ему в лицо, закричать изо всех сил. Осознание нелепости всей ситуации вмиг поглотило весь ее разум и заставило разлететься на тысячи мелких осколков. В тот миг ей больше не куда было жить. Как и сейчас.

Ницше был не прав, говоря, что страдания, которые нас не убили, делают нас сильнее. Она была сломана и раздавлена своей болью. Ее страдания не давали ей ничего, кроме страха и оцепенения. Страха новой боли и невозможности когда-нибудь простить себя. Она видела перед собой только бездонную пропасть воспоминаний, неудержимо засасывающую ее вниз, в холод и мрак. От нее осталась лишь тень. Бессвязный набор молекул лицемерия и безразличия.

В полубреду Инна вышла из больницы и поплелась в сторону дома. Адски хотелось пить и курить. Остановившись у ближайшего ларька, она вспомнила, что сегодня к ней должны были прийти подруги. Они видели, что ей тяжело и всеми силами хотели ей помочь. Они любили ее. Но, единственной причиной, почему она еще не покончила с собой, были не они.

– Привет, родная! Мы тебе поесть принесли! – весело сказала Сашка, вваливаясь в ее дверь.

– Да, тебе сейчас надо есть, а то смотреть на тебя жалко! – строго пригрозила пальцем Алена, снимая пальто.

Инна попыталась изобразить улыбку. Чего ей точно сейчас не хотелось, так это есть. Напиться до потери пульса это еще куда ни шло. Лучше бы амфетамина принесли или травы.

Когда реальность била кувалдой по голове, ее всегда спасали хорошая трава и химия. Всегда были люди, у которых можно было ее достать. Всегда была приятная компания, которая не старалась ее утешить или пожалеть. Не нужно было глупо улыбаться и держать лицо, быть сильной или же притворяться, что дела у тебя в норме.

Конечно, она любила своих подруг. Но ради них надо было держаться, а сил было только на то, что унюхаться и обкуриться в хлам.

– Спасибо, девочки, пошли на кухню, пить.

– Знаешь, мы подумали и решили, что тебе нужно мужика найти нормального. – неуверенно заговорила Алена, доставая из холодильника лед для виски.

– Да, а этого придурка, который тебе жизнь испортил, в лес отвезти и коленные чашечки разбить! – горячо поддерживала ее Сашка.

«О, Боже, опять Сашка о своем». Инна поставила чайник на плиту и повернувшись к своим подругам серьезно проговорила:

– Я ценю вашу заботу, но никого искать и убивать мы не будем. У меня все нормально, девочки.

– Блин, ты себя в зеркало видела? От тебя один скелет остался. Ни фига это не нормально. Короче мы в эту пятницу на дачу едем, я туда позвала Леню, друга моего Вадика. Пацан нормальный, как раз развеешься. Никто тебе его в мужья не предлагает, а пообщаться просто лишним не будет. – Алена была решительно настроена.

– Ты свахой на полставки подрядилась работать? -Инна сделала недовольное лицо. Настойчивое желание подруг свести ее с кем-попало раздражало. «Раз, вам так невыносимо тошно смотреть на мое состояние, зачем вы тогда приходите?» -подумала она, наливая себе в стакан виски.

– Ахаха, очень смешно! Хватит тебе себя заживо хоронить. Надо уже выходить из этого состояния. – Сашка не отставала от Алены.

«Девочки, какие же вы нудные» – про себя подумала она – «Неужели не заметно, что мне сейчас никто не нужен». Надо было лучше позвать Рафа. У него всегда была первосортная дурь, он не задавал ей лишних вопросов. Хотел ее правда, но в этом был плюс, все «радости» доставались Инне бесплатно.

Чтобы не обижать подруг, ей пришлось согласиться на встречу с Леней. Лешей. Васей. Вадей. Все равно.

– Ладно, ваша взяла, дача так дача. А теперь давайте выпьем.

– Да, за нас! – подняла бокал Сашка.

Инна натянула маску радости. Дядя Джек лился рекой. Допивая вторую бутылку на троих, она вдруг поняла, что не пьянеет. Девочки наперебой рассказывали о своих мужиках, смеялись и шутили, жалели ее и усердно, как это полагается, в такие моменты, называли Даню козлом.

Каждая из ее подруг, знала, как сильно она любила Даню, как волнительно она его ждала вечерами, как вытаскивала из милиции, когда он напивался, и закрывала глаза на его измены. Однако у каждой из них была своя жизнь.
Страница 3 из 6

Они ни на грамм и представить не могли, что сейчас с ней творится. А ей сейчас как раз нужен был этот грамм.

– Так все ребят, я спать хочу – как раз вовремя заплетающим языком пробормотала Сашка и села мимо табуретки.

– Я вызову вам такси. – Инна посмотрела на часы. Стрелка показывала 11 вечера, Раф еще не спал, и ей могло бы повезти достать анаши или амфетамина.

Не прошло и двух минут, как ее подруги вышли из подъезда, а она уже набирала номер Рафа.

– Привет, дорогой, не спишь? – она сделала голос приторно-милым. Инна всегда так делала, когда ей было что-то нужно от него.

– Привеееет, радость моя, нет конечно! Как ты?

– Все хорошо. Ты сейчас мне очень нужен. – Инна сразу поняла, что он где-то рядом.

– Насколько сильно? – он попытался флиртовать с ней.

– Ну на грамм и полочку.

– Аааа, детка ты умеешь соблазнить. Ставь чай, скоро буду.

Он приехал через час, с «подарками» как и обещал. После того как она затянула в себя горький дым анаши, реальность в миг стала объемной, мысли о суициде, Дане и всей этой нелепой ситуации отошли на второй план. От ощущения пустоты вмиг заболела голова. Но несмотря на это, она улыбалась как дура, Раф сидел рядом и гладил ее по острой коленке.

– Ты такая красивая сегодня – его улыбка, которая была шире, чем у чеширского кота, помогала ей забыться и расслабиться. «А он милый» – подумала она про себя и положила обе ноги на его колени.

– Спасибо, дорогой, чаю хочешь? – Инна пристально смотрела в его глаза. Ей дико нравилось видеть в них отражение своего собственного желания. Она хотела его.

– Неееет – протяжно выдохнул он и засмеялся.

– Что это? Разве не сушит?

– А давай-ка еще опустим.

– Ну давай – лениво согласилась она, опуская свои уже ватные ноги на пол.

Они пошли в ванную, где стоял тазик с водником. Раф наклонился поменять воду, она пристально пялилась на его задницу и все больше понимала, что хочет его, или, по крайней мере, на тот момент ей так казалось. Она была счастлива не думать сейчас по одному и тому же кругу страданий, была счастлива от того, что в ней снова зарождалось желание. И да пусть он не настолько умен как она, пусть он торгует наркотой, пусть таких, как она, у него еще восемьсот пятнадцать – это сейчас было совсем неважно. Впервые за долгое время она почувствовала себя женщиной.

– Ну что, теперь твоя очередь, детка – сказал он, пуская горький дым в потолок. Инна наклонилась и сделала глубокий вдох. Она закрыла глаза и почувствовала его дыхание у себя за спиной. Раф тяжело дышал ей в шею и плавно, словно она была сделана из фарфора, положил свои руки на ее бедра. Она улыбнулась и, повернувшись к нему лицом, нежно поцеловала его в щеку.

– Пойдем. – ее мазало. Хотелось бухнуться на кровать и уснуть, но воспитание не позволяло прогнать человека, который хоть на пару часов заставил ее забыть о случившемся.

– Оу детка, время уже утро. Я, наверное, домой. – его воспитание не позволяло ему остаться, до тех пор, пока она сама об этом не попросит.

– Пойдем, провожу тебя. – глаза ее закрывались сами по себе, чтобы не упасть Инна уперлась в дверной косяк, ожидая когда он наденет куртку.

– Спокойной ночи, милая.

– Спокойной. – пробормотала она в полусне и, плотно захлопнув за ним дверь, отрубилась, прямо на коврике для обуви.

Глава 3. Дача

Она молила небо, чтобы пошел дождь, но, к сожалению, день выдался на удивление солнечным и теплым. Такими бывают последние дни умирающего лета – солнце еще припекает, нет малейшего намека на дождь или непогоду, небо ясное. Именно в такой день ей никак не удалось отмазаться от поездки на дачу с подругами и знакомству с неким Леней. Или Лешей. А может Васей.

«Надо сбежать от своих мыслей.» – думала она. Бесконечной вереницей ее воображение прокручивало в голове тот адский момент аборта в больнице. Каждый. Божий. День. Инна просыпалась и засыпала с мыслями о том, а что было бы если?! Даня ее любил, не бросил, она бы родила ему. Что было бы, если он сейчас позвонил ей? До ломоты в костях Инна хотела, чтобы Даня приполз к ней на коленях, раскаялся, умолял ее простить.

Грезила о том, как он будет убиваться, и на своей коже прочувствует ее боль. Хотя, что он мог чувствовать вообще, если бросил ее в самый ужасный момент. Ей хотелось, чтобы небо прорвалось у него над головой, чтобы любимый ублюдок не мог без нее. Она ненавидела его настолько, насколько и любила. Забыть его не было сил, да и этого не хотелось. Хотелось справедливости и мести.

Как только они приехали на дачу, Леня начал ходить за ней по пятам и бесить. Не сказать, что он ей не понравился. Он был высоким, спортивным, в меру накаченным и в меру с мозгами. Типичный хороший парень, за которого выходят замуж, от которого рожают детей, ради которого можно быть хороший примерной девочкой. Варить ему борщи каждый день и ждать тихими зимними вечерами. Всем своим видом он старался показать ей свою хорошесть, но в глаза бросалась только недалекость. Леня был добрым. В этом была и прелесть, и скука. Она уже никогда не сможет быть с таким добрым простым парнем. Мудаки, алкоголики, социопаты, инфантилы, внутренне черствые и испорченные бабники – вот что было весело и привлекало ее. Внутреннее желание кого-то спасать, переделывать и воспитывать уже не раз отравило ей жизнь. Но так по-крупному впервые.

Она резко чувствовала свою разбитость и никчемность.

На фоне всеобщего веселья ей хотелось убежать куда-нибудь в лес, укутаться в теплый махровый халат, закрыться от всего мира и зарыдать. Боль все еще разрывала ее изнутри. От нее не было никакого спасения. Ей не помогали ни антидепрессанты, ни алкоголь, ни легкие наркотики. Инна не пьянела и постоянно винила себя. За месяц сбросила 12 кг, одежда висела на ней мешком, а ей было все равно. Лишь бы никто не трогал.

– Ты куда все время от меня уходишь? – Леня пытался заигрывать с ней.

– Никуда, просто не надо ходить за мной по пятам. – «Наивный, бедный мальчик, ну зачем ты лезешь к чокнутой невротичке?» – подумала про себя она.

– Что с тобой происходит? – он посмотрел на нее серьезными глазами, как будто ему на самом деле было интересно.

– Ничего.

– Не ври, ты бы сюда никогда не поехала, если бы не подруги.

– Естественно не поехала. Зачем мне ехать на дачу к незнакомым мужикам?

– Я не об этом. Что у тебя случилось? Парень бросил?

«Вот, начинается. Знаток женской психологии берет дело в свои руки» – раздраженно подумала Инна. – «Сейчас он будет понимающе кивать, делать вид, что ему действительно интересно, что за шизофрения разыгрывается у меня в голове, затем начнет вытирать мне сопли, а потом утешать меня ради того, чтобы переспать.» Хотя, она бы и так не прочь была с ним переспать, может быть, секс отвлек бы ее. «Интересно, он хорошо трахается?» Она наклонила голову и лукаво посмотрела на него. Уже забыла, когда последний раз у нее был хороший секс.

– Нет, дома ждет и семеро по лавкам.

– Зачем ты дерзишь? – Леня обиженно посмотрел на нее, словно действительно не понимал, что он делает не так.

– А зачем ты задаешь глупые вопросы? Как будто Алена тебе уже все давно не рассказала.

– Она нет.

– Ну Вадик. – Инну
Страница 4 из 6

забавляла способность подруг делиться ее проблемами со своими парнями. – Какая разница.

– Я хочу от тебя услышать, что случилось. Тем более, Алена мне сказала лишь то, что ты милая, умная и интересная.

– Тебе наврали.

– Нет. Ты на самом деле офигенная. – честно признался он, и Инна невольно улыбнулась. – Даже лучше, чем я думал. Но вот только угрюмая какая-то.

– Это неинтересно.

– Мне ты интересна.

– Чем?

– Не знаю. Понравилась и все.

«Вот именно, что все. Сначала я тебе понравлюсь, потом ты предложишь мне быть твоей, затем жить вместе. Выйти за тебя. Я сбегу, а ты будешь страдать и приходить в себя еще целый год. Я цепляю тебя. Жаль. У нас бы мог получится хороший дружеский секс».

– Извини. Мне надо домой. Вызовешь мне такси?

– Как домой? У нас же там шашлык еще не готов.

– У меня что-то голова кружится. – соврала она, набирая номер такси.

– Странная ты. Но, все равно красивая. А как же Алена? Искать тебя не будет?

– Ты ее видел? Еще пару рюмок и вы сами будете ее искать. – Инна знала, что с ее подругой здесь все будет хорошо.

Она вызвала такси, чтобы убежать подальше от праздника, который был не для нее. «Позвоню ему позже, наверное» – торопливо подумала она, замечая как Леня пялится на ее задницу.

Все равно.. Равнодушие – это паралич души. Могильный холод чувствовался в каждом ее взгляде, движении, действии. Вернее, отсутствие всего этого. Инна лежала в постели и тупо пялилась в потолок. Так проходили дни, за ними тянулись недели. Она не помнила, когда в последний раз нормально ела или спала. Ей было все равно, как она выглядела, что на ней было одето, какой сегодня день недели.

Она была мясом. Бесхозно оставленным трупом. Инна вторую неделю не отвечала на звонки подруг. Уже не плакала и не мечтала о мести. Она тосковала по нему, реально тосковала, и от этого ей было гадко от самой себя. «Вот она я – вещь. Мне нассали в душу, изуродовали мое тело, нарушили естественный ход вещей. А я лежу тут, и думаю, как маленькая пятилетняя девочка, о великой любви и отношениях после кошмара. Смешно. Дико и страшно. От своей никчемности»

Инна открыла бутылку вина и закурила. Она пила вторую неделю, после того, как бесцеремонным образом сбежала от бедного Лени. В голове был мутняк, хотя жуткое похмелье уже прошло. «Что творится с моей жизнью? Когда я возьму себя в руки? И почему в 20 лет я веду себя как в сорок, словно меня оставили одну с пятью детьми и коровой?» Она улыбалась, думая о том, какая же, сука, странная и бесполезная штука жизнь. Как странно и бесполезно любить того, кто предал тебя. Словно своей дурной и никому ненужной любовью она вдруг смогла бы поменять человека. Как странно и бесполезно ненавидеть себя за то, что уже все равно не изменишь. Вздрагивать и выть на луну по ночам от чувства вины. Как все бессмысленно и странно.

Почему ее притягивали такие, как он, для нее оставалось тайной. Кажется, с детства, особый интерес у нее вызывали нездоровые люди, психически неуравновешенные и инфантильные, те, которые вредили не только себе но и окружающим. Человеческий разум всегда спокоен, собран, понятен (рано или поздно).

Разумные люди и глубоко мыслящие, с иерархической цепочкой мотивов, не всегда приветливы и адекватны. Но в целом добры, где-то в глубине души способны видеть прекрасное. Эгоистичные глупцы, недолюбленные и от этого причиняющие боль другим, придурки – катастрофичны и от этого завораживают. Они несутся по этой жизни, ничего не видя на своем пути ни любви, ни жалости. Такие люди хуже любых уличных наркоманов.

Инна балансировала между этих двух граней, стараясь не сойти с ума всеми возможными способами. Случись что с ней, мама и сестра не смогли бы себе это простить. Калечить людей, которые ее любят, было ниже собственного достоинства. Ответственность за них боролась с ее диким желанием выпрыгнуть из окна, поэтому лучшим другом на ее подоконнике стала бутылка вина.

В один из таких дней ей позвонил Даня. Инна не раз прокручивала в голове этот миг. Она знала, что Даня обязательно появится в моей жизни. Такова была его природа. Уходить болезненно и скандально, возвращаться рывками и недомолвками.

Затаив дыхание от его ночного звонка, Инна взяла трубку:

– Да.

– Привет.

– Привет.

– Эмм, как дела? – его голос был осторожен.

– Нормально. Ты что-то хотел? – она всеми силами старалась не плеснуть ему в лицо бранную речь помоев.

– Я скучаю по тебе – выпалил он как на духу.

– Да? А как же твоя любимая?

– Никак. Гуляет.

– И, что?

– Ничего я скучаю, я жалею… ну…. что ушел. Можно я приеду к тебе? – он говорил сбивчиво и не связно, Инна поняла, что он пьян, и разочаровалась.

– Зачем?

– Я… не знаю, просто.

Радость и ликование переполнили ее мозг, этих слов она ждала ровно три месяца после аборта. Эта безудержная эмоция, которая была глубоко забыта и казалось исчерпанной, наконец, вырвалась наружу. Ее маленькая мечта исполнилась. Это происходило прямо сейчас, а не в одном из ее снов. Его голос пробуждал в ней звериную страсть. Инна хотела его видеть и чувствовать. Сердце бешено колотилось. Мысли сумбурно перемешались, Инна вмиг протрезвела и тихо ответила.

– Хорошо.

Даня был иррациональным, нелогичным, по-детски мудрым, взрывающим ей мозг и манипулирующим ее жизнью. Пока Инна ждала его, к ней в голову закрались воспоминания о том, как они познакомились. Банально, глупо и не нужно.

В социальных сетях. По ее смутным предположениям Даня искал себе девочку, с которой можно было бы неплохо провести время. Инна не искала ничего. Она была одинока, ей это нравилось. Не было планов впускать кого-то в свою жизнь. Одиночество приносило ей умиротворение и ощущение свободы. Он был навязчив и упрям. Списались, встретились, переспали, и, собственно, на этом все и должно было закончиться, однако. Да, что, однако? Скорее на х… Они продолжили общаться, встречаться, трахаться. Инна и не заметила, как его карие глаза одурманили ее. Как руки стали пахнуть его шеей, а вечера заполнялись только им. Они начали встречаться, вместе напивались и гуляли по вечерам. Инне нравился его нрав и его красивое тело, нравилось, как он жадно владел ею каждый раз, когда они оказывались в постели.

Она словно узнавала новую себя. Еще никогда и никого Инна так не хотела. За эти моменты она прощала ему вранье и измены. В то счастливое время, Инна словно нарочно искала драму, словно в ее жизни не хватало соли. И вот, что из этого вышло. Инна выкуривала почти 2 пачки в день, седела на глазах и задыхалась от отвращения к себе. Нашла то, что искала.

Если бы в то время она поняла в каком болоте окажется, если бы вовремя осознала, что самое важные вещи в этой жизни – самые простые, то рядом со ней на подоконнике не сидели бы вина за аборт и беспредельная отрешенность.

Они бы никогда и не узнали друг о друге, если бы не контакт. И теперь Инна думала о Дане постоянно. 25 раз на день заходила на его страницу, и на страницу к его сопернице. Пересматривала их фото, в надежде найти в ней как можно больше изъянов. Ее мозг работал как заводной насос, прокачивая одни и те же мысли в пятый, сотый, тысячный раз. «Почему она, а не я?» Это монолог
Страница 5 из 6

загонял Инну в отчаяние, и с этим она не могла ничего сделать.

Когда он позвонил в дверь, пепел третьей выкуренной подряд сигареты небрежно упал на пол.

– Привет – он смотрел на нее чуть свысока, готовясь отразить удар.

– Привет – Инна ухмыльнулась, пуская его в свою квартиру, а может и в жизнь снова.

Даня по-хозяйски прошел в комнату и развалился на кресле, стараясь занять собой как можно больше пространства. Инне в глаза бросалась его нервозность, она знала, Даня ждет, когда же начнется нелегкий разговор, и чувствовала свое превосходство. Он выглядел еще хуже, чем Инна.

На нем был спортивный мешковатый костюм, непонятного цвета майка, тяжесть и грусть грязными ошметками висели на плечах. На его лице читались ночи, проведенные под феном в долгом запое. Он похудел килограмм на 5. Все-таки, в потере веса она его переплюнула.

Инна смотрела на него, а в груди у нее комком сжималась боль – «он не со мной». Она некстати снова начала представлять, как та, другая, теперь обнимает его и целует, как он ложится с ней в постель и врет о великой любви, пока Инна теряет себя. От этих мыслей у нее крутило кишки и хотелось тошнить. Желательно на него.

«Что он вообще сейчас делает в моей квартире, и как ему хватило совести снова влезть в мою жизнь? А вернее, что я сейчас творю?»

Она села на стул и отвернулась.

– Как ты? – неумело начал Даня и запнулся – Так похудела…

– Зачем ты пришел? – ее распирало от любо-ненависти к нему. Хотелось его обнять, влепите ему пощечину, поцеловать и разбить ему голову за глупые вопросы.

– Я… жалею о том, что ты сделала аборт. – выдохнул он и встал с кресла.

«Приехали… опомнился. Что смысла говорить о вещах, которые ты сейчас не можешь изменить?» – про себя подумала Инна.

– И? – она высоко вскинула брови, чувствуя себя победителем.

– Что и? Мне сейчас очень одиноко. Я не могу смотреть на маленьких детей и все время думаю о том, что ….

– Что? – она хотела, чтобы он повторил это снова. Каждое слово, которое вылетало из его рта, приносило Инне неимоверное удовольствие, перемешанное с горечью.

– Что… тот ребенок… ну это были мы… – Даня смотрел в ее глаза. Ему было действительно жаль.

– У тебя. Есть любимая. Мы разные. Ты меня никогда не любил. Ничего сейчас не изменишь. Что ты хочешь от меня? – Инна чеканила каждое слова, думая о том, как бы сейчас не разреветься.

– Прости меня…

Слезы подступали к ее глазам. Она хотела швырнуть в него тяжелую вазу.

– Простила.

– Правда?

– Да. – на самом деле за свой аборт больше всего она ненавидела себя, чем его.

– Ты сейчас серьезно?

– Да. – его она ненавидела за то, что он играл людскими жизнями, швырялся ими как половой тряпкой, сам от этого страдал и не знал чего хочет. Он не любил ни ее, ни свою любимую, ни уж тем более себя. Своим прощением он пытался заполнить гнетущую душевную пустоту. Жадно забрать у мира то, что хоть как-то могло скрасить его одиночество. Так всегда поступают эгоисты.

Их диалог напоминал эпизод из дешевого и некачественного фильма. Инна смеялась над собой, над этой жизнью и над тем, как по-идиотски выглядела вся эта ситуация.

– Пошли пить чай. – сказала она и встала.

Он молча поплелся за ней на кухню. Инна наливала ему чай и замечала за собой непривычную радость и легкость. Вмиг в глупой душе появилась надежда на то, что есть шанс хоть как-то все исправить. Раз ему тоже жаль.

Инне хотелось прижаться к нему всем телом и никогда его не отпускать. Вопреки всем законам логики в ее сердце не угасала любовь к нему, а только разгоралась сильней. Относитесь к человеку как к собаке, и он будет лизать вам руки… Инне хотелось утешить его, настолько жалко он выглядел, хотя, наверное, ее вид был еще хуже.

На лице основательно осели следы недельной бессонницы, которые не загладит ни один тональный крем, на голове пучок наскоро собранных и не расчесанных волос, руки похожие на сухие ветки ивы, а на груди грязным комом висят одиночество и безысходность, граничащая с сумасшествием.

Инна поставила кружку с кипятком рядом с ним. «Наверное, он меня любит, раз пришел ко мне и раскаялся». – подумала она.

«Наверное, ты полная дура, раз так считаешь.» – было написано на его лице.

– Что тебе не хватает? – спросила Инна и закурила.

– В смысле? – Даня сделал обескураженный вид, хотя прекрасно понимал, о чем она говорит.

– В прямом. У тебя есть любимая, ты ее любишь, она тебя тоже. В чем проблема и зачем, собственно, тебе я? Простила или нет, какая разница? – она давила на него и ничего не могла с собой сделать. Одновременно в ней боролись две разные личности: одна вперед ногами выпихивала изо рта, грязные ругательства и упреки в его адрес, другая – мило улыбаясь, праздновала свою победу и хотела его приласкать. Их силы были равны. Поэтому получалось что-то среднее: ее лицо было милым и беспристрастным, но говорила она гадости и бред.

– Не знаю. Я хочу быть тебе другом.

При этой фразе ее руки зачесались от дикого желания плеснуть ему кипятка в лицо. От состояния дичайшего негодования, Инна онемела и смогла только промычать.

– Мммм…. А….. ты сейчас серьезно?

– Да. Мне не хватает тебя. Как друга.

– Мммм….. – ее глаза расширились настолько, что она стала похожа на краба. – Что, прости?

«Какая на хрен дружба? Ты идиот? Я люблю тебя!!! Понимаешь, люблю! И это единственная причина, почему ты еще сидишь на этой кухне без чайника на голове, осел! Окстись! Катись ты к черту со своей дружбой и своей любимой куда подальше!!!!!» – плохая Инна перебарывала хорошую. Она медленно повернулась к окну и снова взяла сигарету в рот, хотя после первой еще остался дым.

– Не кури так часто. – он вырвал сигарету из ее рта.

«Господи, где же была твоя решительность и забота, когда я взбиралась на кресло в гинекологии как на Голгофу?» – плохая Инна все еще держала оборону. Ее глаза налились гневом.

– Хорошо. – сказала она и снова взялась за пачку.

Он выхватил сигареты из ее рук и фыркнул.

– Я не шучу. – его взгляд напоминал ей взгляд обиженного ребенка. Насупленный исподлобья.

Инна засмеялась нервным смехом, который медленно перерастал в гомерических хохот – у ее начиналась истерика.

– Какая на хер дружба?! Ты в своем уме вообще?! Ахахаха!!!! У тебя есть твоя любимая шлюха, катись к ней! – нет, она не ревела – орала, стоя у открытого настежь окна.

Даня ударил ее по щеке, чтобы привести в чувство. Инна развернулась, и хотела было уйти в комнату, но он не пускал ее. Как тряпичная кукла, она осела на пол и закрыла лицо руками. Слезы черными струями прожигали все изнутри. Он сел рядом и обнял ее.

– Прости меня. Я сломал тебя….

Он плакал тоже.

Глава 4. Он

Через пару дней после того, как они помирились, Даня предложил ей прогуляться по парку. Она долго думала, а надо ли ей это? Но, когда долго и отчаянно кого-то любишь, то голова твоя начинает махать ушами, как крыльями птица, и перестает таскать на шее ноги. Все становится как в черном человеке у Есенина. Логично было бы послать его куда подальше, но вместо этого Инна достала короткую юбку и сделала прическу.

Сумасшествие Инны убивало ее, и было настолько сильным, что без него крыша ехала
Страница 6 из 6

неумолимо и отчаянно. Небо плакала теплым грибным дождиком на прогретую землю. Черными помоями безысходности и уныния ее слезы капали куда-то внутрь. Ее большим преимуществом было то, что самое худшее несчастье она уже пережила. Ахиллесовой пятой была неистовая сумасбродная любовь к нему.

А он… продолжал любить другую.

Даня приехал к ней вечером около восьми. Они шли по темной аллее, недалеко от реки, Инна нервно курила, наблюдая за тем, как он время от времени проверяет свой телефон.

– Что будем делать? – спросил он.

– Ну если ты перестанешь ковыряться у себя в телефоне и постоянно кому-то настрачивать смс, то что-нибудь можно придумать. – Инна знала, что он пишет ей. Она знала, что он сейчас думает о ней, знала, что после секса с ней, он будет говорить другой о любви. Никогда в жизни Инна не могла даже подумать, сколько ревности и злобы может быть в ней. Во всех своих грехах она винила ее, другую. Ненавидела ту, которую никогда не знала.

– Ага. – он задумчиво посмотрел куда-то вдаль, делая вид, что ему все равно. А может, ему на самом деле было все равно. Он врал ей, что не любит другую, что все давно в прошлом, что нет ничего «кроме нас». Но Инна прекрасно знала, что все это ложь. Его теряющийся голос при прямых вопросах говорил сам за себя. Инна не хотела больше ничего спрашивать, не хотела ничего знать. В ее голове все еще слишком ясно вырисовывалась картина, как он жестоко и безапелляционно говорил о том, что любит другую, а о ребенке знать ничего не хочет.

Зачем он пришел с этим запоздалым прощеньем? Двигало ли им чувство вины или же это была жалость, Инне не хотелось понимать и разбираться. Ясно было одно – людям, которые тебе безразличны, не врут. Хоть что-то нашла, чтобы себя утешить.

– Можем пойти в кино или выпить. – предложила Инна.

– Давай лучше выпьем. Поехали ко мне.

Они взяли виски и поехали к нему домой. Вернее, в ту квартиру, куда он собирался переезжать. Там еще был ремонт, и никто не мог их найти. Среди белых приятных стен стоял кожаный белый диван. В воздухе пахло свежей побелкой и сексом.

Его возбуждение читалось в каждом взгляде и жесте. Он хотел Инну не меньше, чем она его. Но прежде, чем потрахаться нужна была игра. Ссора была хорошей прелюдией к качественному сексу. Они никогда не занимались любовью, даже просто секса у них не было.

Это был неистовый феерический трах, грубый, жесткий. В его руках она чувствовала себя последней блядью и это заводило. От одной мысли о том, что он сейчас будет с ней делать, ее трусы становились мокрыми. Но его нужно было завести.

Инна уселась на подоконнике и открыла бутылку. Она запрокинула голову назад и уперлась в раму.

– Ну что сидим? Наливай. – сказала она ему. Пока он разливал, Инна незаметно взяла его телефон и залезла во входящие смс. Черным по белому в его входящих сообщениях к другой были написаны слова нежности и любви. Вся их переписка была похожа на ванильный бред. В животе у Инны сразу стало противно, вкус тошноты и боли уже набил оскомину во рту.

Она аккуратно положила телефон на место. К глазам подступали слезы, а на горло давило удушье. Чем она заслужила такое отношение к себе? Где так накосячила в прошлой жизни, что сейчас любят другую, а не ее? Инне было неуютно, тошно и противно от себя самой. Она не могла больше находиться у него дома.

– Эй, что с тобой? – он принес выпивку и подал ее стакан.

– Ничего. У любимой своей спроси. Она, кстати, знает, где ты?

– Знает.

– А с кем, тоже знает?

– Естественно. – он ухмылялся и наблюдал за тем, что Инна буду делать дальше.

Она отвернула к окну и закурила. Ни уйти, ни остаться она не могла. Какой-то странный ступор сковал ее тело. В голове не происходило ничего.

Он подошел к ней сзади и носом зарылся в ее волосах. Его объятья были словно тиски. Она тяжело вздохнула и сделала глоток обжигающего виски.

– Что тебе от меня нужно? – вопрос прозвучал нелепо и в тишину.

Он молчал и еще крепче прижимал ее к себе.

– Ты мне ответишь сегодня?

Он развернул Инну к себе и прижался своими губами к ее шее. Его руки упали на бедра, и она почувствовала, что у него встал. Он целовал шею, расстегивая пуговицы на блузке. Руки Инны повисли, не в силах его обнять. Но по телу раскатывалась предательская волна возбуждения. Он кусал ее мочку уха. Иннины руки не слушались, она не заметила, как уже сама начала наглаживать его член. Даня поднял ее и понес к дивану. Аккуратно положил и резким движением стянул с нее трусы, развел ноги и устроился сверху. Они трахались, как в последний раз. Словно никак не могли насытится друг другом.

После оргазма они сидели, обнявшись, Даня целовал ее руку. Инна была похожа на наркомана, которому после долгой ломки дали, наконец, очередную порцию героина.

– Зачем тебе я? – она смотрела в его темные глаза и пыталась найти там любовь. Но в них читалось: «Девочка, мне все равно, я просто тебя хочу. Я не знаю, что с этим делать, я бессилен перед твоим телом, но вся ты мне на хрен не нужна».

– А я тебе зачем?

Глупее вопроса в своей жизни она не слышала.

– На твой вопрос есть совсем нелогичный ответ. Но если ты подумаешь логически, то ты сам догадаешься.

– Чего?

– Единственное логическое объяснение того, что я сейчас здесь, голая с тобой, что я вообще пришла к тебе после того, что ты со мной сделал, заключается в том, что я люблю тебя.

– Бред. За что ты меня любишь?

Видимо он решил устроить викторину тупых вопросов.

– Глупый – Инна улыбнулась и погладила его по волосам. – Тебе ли об этом не знать.

– Хм… – он поцеловал ее руку и положил голову ей на грудь. – Знаешь, я практически наверняка тогда знал, что ты забеременеешь.

Больными струнами играли нервы, изувеченная душа давилась его лицемерием, но Инна отчаянно шла к нему и боролась за любовь, которой не было.

Виделись они почти каждый день. И с каждым днем Инна становилась все угрюмее и мрачнее. Без него ей не хотелось жить, а с ним хотелось еще меньше. Ее жизнь рушилась, и он был тому причиной. Это не любовь ею движет, ох не любовь это. Любовь дает надежду и мудрость, смирение и вдохновение. Любовь не похожа на безумное тягостное отчаяние. Иначе, она бы потеряла весь смысл. Инна его не любила. Она от него зависела. И хотела, чтобы он ощутил то же самое. Чтобы, как верный пес, расстелился у ее ног и готов был по первому свистку лизать руки. Чтобы они поменялись ролями. Это странное, незнакомое, до сих пор, чувство, появляясь, в душе все отчетливее и яснее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anastasiya-arnakova/istoriya-odnoy-bolezni/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.