Режим чтения
Скачать книгу

Из ниоткуда в никуда читать онлайн - Александр Бушков

Из ниоткуда в никуда

Александр Александрович Бушков

Сварог #8

Пока молодая правительница Империи Четырех Миров Яна-Алевтина готовится пойти под венец, лорд Сварог граф Гэйр продолжает биться над загадкой Токеранга и Горрота. Как сорвать «шапку-невидимку» с Горрота и проникнуть в логово токеретов?..

Воскресшие покойники, токереты во плоти, секретные истории, извлеченные из тайных архивов, разгадка силы апейрона, обретение наследника. Вся эта повседневная королевская жизнь в светском бризе любви, который стремительно набирает силу и поднимает, поднимает Сварога… над Таларом. Так просыпается Древний Ветер. Но хватит ли его силы, чтобы выиграть решающую битву?

Александр Бушков

Из ниоткуда в никуда

© Бушков А. А., 2013

© ЗАО «ОЛМА Медиа Групп» (издание), 2013

* * *

В занимательности Александру Бушкову не откажешь.

    Книжное обозрение

Если вы читали хотя бы одну из историй о Станиславе Свароге, не сомневайтесь, дальше – только интересней.

    Радио «Маяк»

В деле создания героев Александр Бушков никогда не промахивается… Герой Бушкова всегда обладает провинциальной самоуверенностью, здравомыслием и крепкой психикой советского офицера.

Сварог тут не исключение.

    Книжная витрина

«Сварог» вывел Александра Бушкова в число фантастов первой лиги.

    FANтастика

Книги Александра Бушкова о Свароге стали мгновенной классикой в то время, когда понятия «русское фэнтези» еще и не существовало.

    Мир фантастики

…Великолепная фэнтезийная проза. Уникальный, ни на что не похожий, глубоко продуманный мир. Мощная магия, мрачные пророчества. Фирменный стиль, искрометный бушковский юмор.

    Русская фантастика

Добросовестное отношение к военным и державным реалиям, глобальное авторское видение мира, внятность мотивов и обоснованность поступков персонажей.

    Книжное обозрение

Есть писатели, которые несут золотые яйца, а есть – которые пишут хорошие книги. Александр Бушков старается это совмещать.

    Русский журнал

Таларский цикл – самый любимый поклонниками Бушкова. Это изумительный язык: легкий, занимательный, понятный, с приятным юмором.

    Ozon.Ru

Исключительное право публикации книги Александра Бушкова «Из ниоткуда в никуда» принадлежит ЗАО «ОЛМА Медиа Групп». Выпуск произведения без разрешения издателя считается противоправным и преследуется по закону.

    Авторы стихов, приведенных в романе: Гарсиласо де ле Вега, Ольгерд Довмонт, Шандор Петефи.

Настроив лютню и виолу,

расскажем в золоте сентябрьских аллей,

какое отношение к престолу у королей.

    Марина Цветаева.

Глава I

Первые шаги

Подземный завод произвел на Сварога впечатление несравнимо большее, нежели Арсенал. И не оттого, что оказался раза в четыре крупнее. Из-за своего вида. Бесконечные анфилады высоких сводчатых залов заполнены самой что ни на есть диковинной на вид машинерией, где ничему названия с ходу не подберешь. Все это, конечно, сейчас не работало, но, по объяснениям Мяуса, могло быть пущено в ход в любой момент – у каждого диковинного агрегата с тупым терпением роботов стояли кучки Золотых Гномов (вот уж которую сотню лет).

Из чистого любопытства Сварог приказал запустить один из не похожих на станки стариков – ради экономии времени выбрав самую маленькую по размеру, а значит, и самую быструю в изготовлении боевую единицу из Арсенала. Гномы тут же засуетились, одни полезли куда-то вверх по спиральным лесенкам, другие принялись что-то нажимать и крутить. Внутри прозрачных цилиндров завертелись синие спирали, покрытые разноцветными шариками, наполовину торчавшие из высоких ящиков шестерни пришли в размеренное движение, крутились туманные диски, перебегали цепочки огоньков. Буквально через пару минут откинулась передняя крышка невидного серого ящика размером с коробку для ботинок, и оттуда на блестящей пластине выехал Золотой Воробей. Убедившись, что он не горячий, Сварог хозяйственно прибрал его в карман и двинулся дальше под бесстрастный баритон Мяуса.

И вскоре не на шутку обрадовался, обнаружив устройство по производству таких богато украшенных и комфортных летающих лодок – летавших, как оказалось, не так уж высоко, но быстро. Ну да, Фаларен давно должен был придумать какое-то средство передвижения, чтобы не гонять по пустякам Вентордеран. Сварогу эти штуки пришлись как нельзя более кстати: до сих пор, чтобы попасть от точки «Ворота» в Вилердеран, и ему самому, и его гостям приходилось именно что гонять Вентордеран, как такси – лиг двести. Теперь проблема снималась: наштамповать десятка два лодок и поставить их возле «Ворот». Свои быстро научатся с ними обращаться, а чужие сюда не попадут.

Не теряя времени, он велел сделать десятка два лодок и доставить их к указанной точке. Пошел дальше. Натолкнулся на очень интересный цех – где, если можно так выразиться, мастерили диверсантов и шпионов. Совершенно безобидная, обычная на вид шелудивая лошадка может, получив приказ, шарахнуть лучевым ударом так, что окружающим мало не покажется. Облезшая собака, подобравшись к пороховому погребу, взорвется сама и погреб взорвет (похоже, именно до этих технологий самостоятельно додумались те, в Горроте). Ну, и так далее – безобидные овечки, ничем не примечательные коты, свиньи, сороки и прочая живность, на которую никто никогда и не подумает. Правда… По некотором размышлении Сварог пришел к выводу, что и эта диверсионная шатия-братия в данный момент бесполезна, поскольку точно так же не может быть использована против Горрота – опять-таки выдашь себя, показав, чем располагаешь…

Вот роботы-шпионы в виде той же разнообразнейшей живности вполне могут быть употреблены в дело. В какой-нибудь из комнат Акобара Брашеро с сообщниками обсуждает планы и строит козни – а в дальнем темном углу примостилась самая обычная вроде бы мышка, записывающая каждое словечко. Или над «запретной» частью дворца вдруг начнет кружить самая обыкновенная ворона. Стоит попробовать. Но не раньше, чем выяснится, что произошло с Золотой Щукой. Кто их там знает, горротских умельцев – вдруг они в состоянии моментально засекать такие устройства?

Один нюанс: во всем огромном заводе так и не нашлось устройств, способных производить ручное оружие наподобие карманных бластеров или более солидных по габаритам стрелялок. Какие бы военные кампании в свое время ни планировал Фаларен, пехотой он при этом явно не собирался пользоваться – в чем, быть может, и был тогда прав. Одних боевых машин вполне достаточно. И, как показывает история, найдется превеликое множество людей, готовых перейти на сторону завоевателя, пусть даже такого экзотического…

Выйдя из подземелья (вход в которое, как и в Арсенал, был замаскирован безобидным изящным павильоном), направляясь к Вилердерану, Сварог в который уж раз подумал, что покойный предшественник, несмотря на все его пороки, был чертовски неглуп. Спрятав под землю завод и Арсенал, он словно бы убавлял Хелльстаду серьезности. Нельзя ведь сказать, что наверху вовсе уж ничего не знали о Хелльстаде. Невидимая защита Хелльстада простирается не на такой уж большой высоте, и пролетающий над ней наблюдатель мелких деталей, конечно, не
Страница 2 из 18

рассмотрит, но уж замки-то узрит. В досье, беззастенчиво извлеченном из компьютеров Кабинета Канцлера (оно оказалось чуточку полнее, чем соответствующее досье восьмого департамента), прилежно описаны и оба замка, и военно-морской санаторий (назначения коего, как следовало из глубокомысленных, но бесполезных аналитических обзоров, так и не поняли в обеих конторах) – санаторий стоял словно бы сам по себе, Фаларен его навещал пару раз в год, и только. Ну, лично для Сварога тут было все ясно: короля иногда охватывала ностальгия по прежним временам, и он проводил там ночку.

Ну, и большинство неразумных обитателей Хелльстада можно было рассмотреть с высоты так, чтобы составить о них некоторое представление – имелись отчеты о наблюдениях и за глорхами, и за гармами, и много за кем еще. А уж когда в свое время Фаларен по известному капризу решил устроить в Вилердеране настоящий королевский двор, для чего собрал сотни три придворных и прислуги, легко догадаться, что среди них оказались не только разведчики земных королей, но и люди восьмого департамента и Канцлера. Толковой информации от них от всех, как опять-таки легко догадаться, не поступило и на копейку. Поскольку ничего они не могли видеть, кроме замка с парком, за пределы коего их не выпускала система защиты. Ну, а компьютерный центр так и остался тайной даже для тех, кто прекрасно знал слово «компьютер»…

Одним словом, Фаларен в свое время неплохо все просчитал: с одной стороны, Хелльстад благодаря своим чудищам внушает панический ужас, с другой, он в чем-то и неинтересен: ничего любопытного для профессионалов, один замок летает, другой стоит, есть еще Орлиное Гнездо и санаторий. Пожалуй, нужно сохранять эту традицию и далее…

Не входя в компьютерный зал, он заглянул внутрь. Ну что ж, нормальная деловая обстановка: на компьютере, что расположен у правой стены, увлеченно работает Элкон, а в противоположном конце зала на совесть трудится Литта. Никто, конечно, и не собирался в сжатые сроки обучать ее компьютерной грамоте – к чему? Ей просто-напросто показали клавишу, с помощью которой она могла менять фотографии, и другую – чтобы при появлении нужной остановить ее на экране. Для данной ситуации вполне достаточно…

Да уж, Литта трудилась на совесть – насколько мог рассмотреть Сварог со своего места, фотографии сменяли друг друга уже секунд через пять вместо запланированных пятнадцати: ну, собственно, этого времени вполне хватит, уж своего-то покровителя-мучителя она должна опознать моментально…

Сварог недовольно поморщился: рядом с ней, на хрупком столике стояли бутылка, бокал и блюдо с пирожными. Впрочем, не похоже, чтобы она этим злоупотребляла, бутылка едва почата, и Литта в рабочем азарте не обращает на нее внимания. Ладно, пусть ее, легонький стимул не помешает…

Он подошел, опустился в «королевское» кресло. Элкон повернулся к нему с видом довольно-таки торжествующим.

– Что, есть кое-какие успехи? – спросил Сварог.

– Посмотрите, командир, – Элкон подал ему три фотографии. – Брашеро пока что нет, но вот-эти трое, она клянется, общались с ним подолгу и чаще других, собирались на совещания в тщательно охраняемых комнатах, не вылезали из «запретной» части замка… Ближайшие сотрудники, тут и голову ломать нечего.

– Действительно… – проворчал Сварог, разглядывая фотографии.

Одни мужчины, понятно (он и раньше как-то подсознательно считал, что женщин к такому делу не допустят). Ничем особенно не примечательные физиономии, как говорится, безусловно отмеченные печатью интеллекта, один выглядит на тридцать, двое других – на сорок с лишним. И, что интересно, на каждом рабочая одежда Магистериума: строгие синие камзолы, украшенные на груди давным-давно знакомой эмблемой, заключенной в полумесяц колбой.

– Ах, вот оно как… – произнес сквозь зубы Сварог. – Ну что же, весьма логично. Что бы там ни происходило, в ход пущены какие-то высокие технологии, в которых получивший домашнее образование самоучка уж никак не силен… Вот только интересно, как они ухитряются долго отсутствовать в Магистериуме, – а ведь долгое отсутствие на рабочем месте там не приветствуется, это даже я знаю. Фанатики науки порой и выходные прихватывают для работы, и часть отпуска…

Элкон ухмыльнулся как-то загадочно:

– А им, собственно, и нет более нужды присутствовать в Магистериуме. Они, изволите ли знать, все поголовно покойники. А покойник на рабочем месте присутствовать никак не может…

– Объясните, – спокойно сказал Сварог. – Вы ведь наверняка успели все проверить.

– Да, сейчас добираю мелочи… – он продемонстрировал снимки тех, что постарше. – Вот это – лорд Кларин, маркиз Чейби и лорд Селерт, граф Донар. Оба занимались антигравитацией и парой сопутствующих дисциплин. Оба погибли на вимане Магистериума, когда отправились на пару миллионов километров от Талара производить какой-то сложный эксперимент. Никаких следов: вимана не то чтобы даже на мелкие кусочки разлетелась, а превратилась во вспышку излучения. Расследование ничего не дало: о сути эксперимента было известно очень мало. Тамошняя ученая публика обожает, кроме плановых работ, заниматься еще и самодеятельностью. На это в Магистериуме смотрят сквозь пальцы: иногда самодеятельность таковая дает неплохие результаты. Правда, после подобных катастроф с человеческими жертвами обычно закручивают гайки… но очень быстро все возвращается на круги своя.

– Так, – сказал Сварог. – И когда сей прискорбный случай произошел?

– Около семи лет назад. Буквально за пару месяцев до разгрома лабораторий Ледяного Доктора и его гибели. Вот только наша прекрасная беглянка, – он повел подбородком в сторону Литты, – клянется, чем угодно, что ошибиться никак не может, что за два года во дворце они ей примелькались и последний раз она их видела аккурат перед поездкой на Ковенант…

– Вот, значит, как, – проворчал Сварог. – Мученики науки, очередные жертвы страсти к познанию… А Третий? Тоже нечто в этом роде?

– Не совсем, – сказал Элкон. – Окстон, барон Кальдр. Один из лучших электронщиков Магистериума. Пропал без вести где-то в Полуденном Каталауне. У него была одна страсть – охота. И отправлялся он на землю, как многие, не регистрируясь, а значит, без устройств связи и «маяков». Его, конечно, искали, и долго, но никаких следов не обнаружили. Любил охотиться в одиночку, без ловчих и егерей. Исчез он примерно за неделю до… всей шумихи с Ледяным Доктором.

– Шустрые покойнички… – сказал Сварог. – Который год творят черт-те что, вместо того, чтобы смирнехонько пребывать там, где покойникам и полагается…

– Тут одна загвоздка, – сказал Элкон. – Какие бы то ни было контакты с Ледяным Доктором не отслеживаются… А впрочем, это еще ни о чем не говорит. Ледяной Доктор несколько лет развлекался без всякого за ним наблюдения, им и занялись-то буквально за месяц до… событий… А из чистого любопытства его посещали слишком многие…

– Вот оторвите мне голову, но Брашеро, очень похоже, из той же шайки, – он с досадой покосился на Литту. – Если так, вряд ли сильванец… Много ей осталось?

– Менее четверти, – сказал Элкон. – Знаете, командир, мне пришло в голову… Тут могут быть чисто технические причины. Гербовые книги
Страница 3 из 18

расположены по алфавиту, соответственно, по алфавиту и снимки подбирались. Его фамилия может начинаться на одну из самых последних букв алфавита.

– Может быть, – проворчал Сварог. – Зато в Горроте, такое впечатление, он – самая первая буква алфавита… – Он усмехнулся. – Ну как, установили с ней очень дружеские отношения?

– Собственно, она сама их установила, – стараясь говорить как можно безразличнее, ответил Элкон. – Едва я прилетел, и стали знакомиться. Ну, у меня же были инструкции… Пришлось выполнять.

Сварог хмыкнул:

– Превозмогая себя, со внутренним борением, стиснув зубы…

– Ну, я бы так не сказал… – в тон ему ответил Элкон. – Вообще-то она ничего, столько пришлось пережить, даже жалко чуточку…

– Ну да, – сказал Сварог. – это и была задача номер один: сделать так, чтобы все жалели бедняжку. Но совести говоря, она и в самом деле оказалась в безвыходных обстоятельствах, но это еще не означает, что с ней надо сюсюкать и водить вокруг нее хороводы. Если бы она не почувствовала, что ей там становится горячо, и дальше наслаждалась бы всеми прелестями королевского положения. Она хорошая актриса, Элкон, учтите. Ничего не пыталась у вас выведать? Пусть намеками…

– Абсолютно ничего, я бы заметил. Вы же сами предупреждали, чтобы я был начеку в этом именно смысле…

– Ну и отлично, – сказал Сварог. – Справку насчет энергетических мощностей подготовили?

– Давно, она ведь совсем коротенькая получилась…

Сварог внимательно прочитал справку, занявшую не более половины листа. Благо читать там было особенно нечего. С одной стороны – масса объекта, с другой – мощность. Количество энергии, каковая потребовалось бы, чтобы превратить токерета в создание, ничем не отличающееся размером от обычного человека, – и соответствующим образом, в том же масштабе, увеличить их снаряжение – от автоматов и вертолетов до подводных лодок.

– А выводы?

– Я не энергетик, вы же знаете, – сказал Элкон. – Но с хорошими специалистами проконсультировался – конечно, не объясняя им сути дела. И обдумал кое-что… Чтобы представлять для нас достаточно серьезную угрозу, отдельными диверсионными группами никак не обойдешься. Нужны тысячи солдат нормального размера… и, скажем, несколько десятков подводных лодок… а то и чего-то еще. Мы ведь до сих пор не знаем, что у них в рукаве. Ну, допустим, немалое число истребителей, которые ждут своего часа. Как бы то ни было, я бы рискнул предположить, что у них самих столь колоссального количества энергии нет. Иначе давно бы решились… Я тут кое-что прикидывал. Даже если застроить половину Токеранга ядерными реакторами, все равно такого количества энергии им не получить, – он усмехнулся. – У них же и реакторы должны быть маленькими. Есть другой путь: энергосборники, улавливающие всевозможные виды космического излучения и превращающие их в этакие «энергетические консервы». Вот это вполне реально. Примерно так, как мы давно уже концентрируем апейрон. Одна немаловажная деталь: чаши энергосборников, судя по старым техническим энциклопедиям, которые я просмотрел, должны быть немаленьких размеров, десятки уардов в поперечнике, и располагаться либо на орбите, либо на поверхности земли. Сами энергохранилища можно и под землю упрятать, это, в конце концов, несущественно. Вот так это выглядело в старину, когда мы еще не открыли принцип концентрации апейрона. Иллюстрация из Музея техники.

Он коснулся клавиши, и на экране появилась висящая в усыпанной звездами космической черноте ажурная чаша. Элкон пояснил:

– Вон та красная точка справа – вимана. Для иллюстрации масштаба.

– Да… – сказал Сварог. – Оценил. Тут добрая сотня уардов в поперечнике… Они еще где-нибудь остались?

– Зачем? – пожал плечами Элкон. – Все до единого демонтированы пару тысяч лет назад.

– А подробная документация? Рабочие чертежи?

– Все в Музее техники.

– В открытом доступе? – спросил Сварог, чувствуя, как по спине пополз неприятный холодок.

– Конечно, – сказал Элкон. – Какой смысл был их секретить?

Он вдруг уставился на Сварога, чуть побледнев.

– Вот именно, – сказал Сварог. – Тоже подумали о том же самом, а? Ну да, тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы связать очевидные вещи. Полная документация и все чертежи в открытом доступе, как музейный хлам. Кучка не самых бездарных ученых из Магистериума, старательно инсценировавших свою смерть. И немаленькая территория Горрота, абсолютно недоступная для наблюдения. Вот там энергоприемников можно установить чертову уйму, где-нибудь в горах – Литта, кстати, упоминала про какое-то «Горное гнездо», не так уж далеко от столицы… На той части Итела, что входит во владения Горрота – и, соответственно, недоступна наблюдению, – можно пришвартовать не то что десятки, сотни подлодок, которых мы до последнего момента просто не увидим.

– Вы уверены? – тихо спросил Элкон.

– Ни в чем я не уверен, – сказал Сварог почти грубо. – Просто выдвигаю версию… смею думать, не самую дурацкую. Должен же быть какой-то – и весьма серьезный – мотив, из-за которого токереты вдруг стали оказывать горротцам нешуточные услуги вроде нападения на Батшеву? Такие вещи никто не делает из чистой филантропии, это я вам как король говорю. Союз двух государств всегда подразумевает взаимную выгоду. Быть может, для Токеранга она в первую очередь в том и заключается, чтобы получить от Горрота необходимую энергию? Это многое объясняло бы…

– Но если так, мы в скверном положении… – сказал Элкон.

– Мы в хреновейшем положении, если это так, – сказал Сварог. – Я имею в виду в первую очередь Талар. Для Империи это, полагаю, не так уж и страшно… но, в любом случае, как только они вылезут из-под защиты Горрота, будет серьезная война. Неба это не коснется, я полагаю, а вот Земле от такой войны придется ох как несладко… – он наклонился вперед и впился взглядом в глаза собеседника: – Или вам, Элкон, как многим, тоже наплевать, что будет с Землей?

– Не наплевать, – сказал Элкон, бледный, серьезный, не отводивший глаз. – Честное слово. Я здесь… – он замялся, подыскивая нужное слово, – прижился. Конечно, не так, как его высочество принц Элвар, но все же… Нет, не наплевать! Командир, вы сами нас учили… Я готов драться…

– С кем? – вкрадчиво спросил Сварог. – Вот то-то, что молчите. С кем, мы теперь примерно представляем. Но вот как… – он похлопал юного сподвижника по колену. – Не паникуйте, Элкон. Хуже нет, когда начинается паника и опускаются руки. Есть кое-какие шансы… Что?

Он обернулся к Мяусу, объявившемуся поблизости с каким-то очень уж выжидательным видом. Хотя роботам эмоции и не свойственны, но сейчас Мяус удивительным образом напоминал Интагара.

Золотой Кот самым недвусмысленным образом, едва заметно повел головой в сторону коридора.

– Погодите минутку, – сказал Сварог, резко вставая. – Тут какие-то дела…

Он вышел в коридор, прошел шагов пять и плюхнулся на роскошный мягкий диван. Мяус ловко запрыгнул следом.

– Простите, ваше величество, – сказал он, – но я не знал, можно ли о таких вещах говорить при господине Элконе. Я имею в виду Золотую Щуку и прочее из Арсенала…

– Никогда не следует, – сказал Сварог твердо.

Он доверял своим ребятам, но до поры до времени о
Страница 4 из 18

существовании Арсенала должен был знать только он один. Слишком молоды, сподвижнички. Он бы и от Яны это скрыл, но тут уж никуда не деться – она кое-что видела, не так давно ее охраняли Золотые Филины и Золотой Дракон. Правда, и Яна не знает, сколько золотых тварей в Арсенале, и про Арсенал не знает…

И тут до него дошло. Он едва не вскрикнул:

– Что со Щукой?

– Она только что вернулась, ваше величество, – бесстрастно ответил Мяус. – Она сделала видео акции… Желаете просмотреть?

– Нет, потом, – нетерпеливо сказал Сварог. – Докладывайте.

Выслушав все, он не испытал особенно ликования – но громадное облегчение было налицо. Сварог откинулся на спинку, вжавшись затылком в мягчайшую обивку диванной спинки, прикрыл глаза, это, конечно, никакая не победа. Это просто Очень Хорошая Новость…

Золотая Щука, как и положено роботам, задание выполнила педантично, не рассуждая и не своевольничая. Проникнув в пределы Горрота на десять лиг и, оказавшись в совершенно безлюдных местах, она подвсплыла, выпустила перископ и долго, тщательно осматривала берег, пока не убедилась в совершеннейшем отсутствии на приличном расстоянии вокруг человеческих особей. Зато на бережку имелось строение (судя по описанию Мяуса, дряхлый рыбачий сарайчик), а возле него на воде – привязанная к столбику лодка.

По ней-то Щука в полном соответствии с инструкцией и шарахнула зажигательным лучом на трети мощности, спалив всю надводную часть в мгновение ока (что вполне могло сойти за удар молнии). После чего Щука (опятьтаки в полном соответствии с инструкциями) развернулась и направилась обратно на малой скорости – она должна была уйти на глубину, если ее кто-то или что-то атакует. Но никаких атак не последовало, и она благополучно покинула горротские территориальные воды – в точности как не так давно случилось со Сварогом на «Рагнароке».

Ну что же, это, пожалуй, и называется: «Мы еще побарахтаемся». Хелльстадские наблюдательные системы, как и системы ларов, на территории Горрота не действуют – но если оружие ларов в Горроте бессильно, то хелльстадское действует исправно. И «Рагнарок», и Золотая Щука и побывали там, и оружие пускали в ход, и ушли незамеченными.

Что ж, если не будет другого вывода, если окажется, что дальше бездействовать просто нельзя, придется рассекречиваться. Расконспирироваться. «Дорожные знаки» – это, конечно же, какая-то сложная система, быть может, как раз и накрывающая Горрот этакой «шапкой-невидимкой». Любая сложная техническая система, охватывающая целую страну, просто обязана иметь единый центр управления, это вам скажет любой инженер. И есть сильные подозрения, что этот центр как раз и расположен в «запретном дворце», чтобы был под рукой. А возможно, там что-то еще, не менее интересное.

Дюжина Золотых Драконов над дворцом – и от тех загадочных зданий камешка не останется. А вот потом… Потом невозможно предугадать, как сложатся отношения с Канцлером, обнаружившим вдруг, какой боевой благодатью Сварог располагает. И наплевать. Главное, не будет той жуткой войны, которая может развернуться. Тут уж собственные удобства – на десятом плане…

Если смогла наблюдать Щука, значит…

– Мяус, – сказал Сварог. – Сколько потребуется времени, чтобы изготовить… ну, скажем, пятьдесят Золотых Шмелей?

Почти без промедления Мяус ответил:

– Около полутора часов, государь.

– Отлично, – сказал Сварог. – Немедленно отдайте распоряжения. Когда они будут готовы, в общий поиск их не включайте. Вечером я им дам конкретные задания и укажу маршруты.

– Будет исполнено, ваше величество.

Даже не разведка боем – крохотное подобие коей выполнила Щука. Просто разведка. Если все пройдет гладко…

Он подхватился с дивана, услышав в компьютерном зале визг Литты. Кинулся туда, не успев ни о чем подумать.

Когда он ворвался в компьютерный зал и добежал до дальнего его края, Литта уже не визжала. Ничего страшного с ней не происходило, наоборот – откинувшись в кресле, блаженно улыбаясь, она наполняла свой бокал. Встретив взгляд Сварога, нимало не смутилась, долила золотистого вина почти до краев, с большой сноровкой осушила, кивнула на экран:

– Вот, господа мои, извольте получить. Амель, граф Брашеро. Собственной поганой персоной.

И стала наливать себе снова. Сварог ей не препятствовал. Они с Элконом, стоя за ее спиной плечом к плечу, разглядывали фотографию мужчины лет сорока с небольшим. У Сварога отчего-то создалось впечатление, что этого человека он уже видел, хотя такого не могло быть. Просто, надо полагать, Литта очень точно описала то в лице, что Асверус в одном из стихотворений о статуе древнего владыки поименовал «надменный пламень».

Да, действительно… Красивое, жесткое и волевое лицо человека, убежденного, что все остальные – глина, из которой можно лепить все, что угодно. Те трое, сразу видно, гораздо жиже. А это – несомненный главарь, и к старухе Грельфи не ходи. Серьезный попался противничек…

И на нем тоже – синий камзол Магистериума с золотой колбой в золотом полумесяце. Окружить бы этот гадюшник боевыми драккарами и всех до одного взять… Есть сильные подозрения, что это – затаенная мечта не только Сварога, но и Канцлера, увы, невыполнимая по причине чертовой Хартии Вольностей. Есть сильные подозрения, что и сегодня кое-кто из тамошних подвижников науки совершенно зря разгуливает на свободе…

– Правда, я молодец? – спросила Литта, хмельно поблескивая глазами. – Получайте урода…

– Молодец, – сказал Сварог.

После чего решительно отобрал у нее бутылку с бокалом и поставил под стол по соседству.

– Эй! – негодующе воскликнула Литта. – Я же его нашла!

– Найти-то нашла, но работу не закончила, – сказал Сварог, глянул на зеленые циферки в правом нижнем углу экрана. – У тебя еще триста с лишним непросмотренных физиономий. Может оказаться, увидишь еще кого-нибудь знакомого. Пара бокалов для тебя – пустяки, винцо слабенькое, голова должна быть ясной…

Литта недовольно надула губки, но Сварог, считавший себя кое-каким знатоком женской натуры (поскольку полных знатоков женской натуры нет, не было и не будет), кое-какие меры перед визитом сюда принял – не касаемо такого вот случая, просто в рамках материального стимулирования. Сунул руку в карман, вытащил за кончик расстегнутое ожерелье, прихваченное в одном из сундуков Вентордерана, покачал им перед глазами девушки:

– Хорошо закончишь работу – будет твое.

Глаза у Литты округлились. Сварог прекрасно ее понимал: дело, конечно, не в прекрасной работе неведомого ювелира. Просто брильянты, неизвестно как и от кого попавшие к Фаларену, наверняка превосходили величиной любые, какие ей только в Горроте дарил Брашеро.

– Быть не может… – завороженно выдохнула Литта. – Они настоящие?

Сварог усмехнулся, спросил укоризненно:

– Как по-твоему, я похож на человека, способного подсунуть очаровательной женщине стекляшки? – подтолкнул ее к креслу. – Ну, давай, тут работы самое большее на полчасика… – повернулся к Элкону: – Ищите еще одного покойника, граф. Чует мое сердце: перед нами – очередной воскресший покойничек…

Увы, минут через пять он выглядел чуточку сконфуженно: поторопился во всеуслышание хвастаться чутьем, а оно возьми и подведи… На сей
Страница 5 из 18

раз (быть может, разнообразия ради) перед ними оказался не воскресший покойник, а человек, вроде бы числившийся среди живых.

И человек, действительно, незаурядный… Лорд Кобарт, герцог Тольдер, четырехсот восьмидесяти двух годочков от роду, когда-то – одно из светил Магистериума, академик и орденоносец, один из лучших в Империи специалистов по А-физике (то есть тому разделу физики, что занимается апейроном). Однако лет сто назад герцог, уж бог весть по какому побуждению, решил уйти из большой науки в большую политику. Благо по знатности рода обладал хорошими связями при дворе, к тому же один из его прапрадедушек был незаконным отпрыском тогдашнего императора. (Чем здесь, как и когда-то в средневековье на Земле, принято не стыдиться, а гордиться, даже в герб официальным образом добавляется особая геральдическая фигура под названием «повязка лазоревая с четырьмя зубцами в правом верхнем углу»). Поначалу все вроде бы шло гладко, но потом все внезапно расстроилось. Располагай Сварог с Элконом только официальными сведениями из Гербовой книги, пришлось бы долго ломать голову в тщетных попытках догадаться, отчего столь блестяще начавшаяся карьера вдруг сорвалась под откос. Но у них имелись под рукой и архивы восьмого департамента, и доступ к бумагам Кабинета Канцлера. История, в общем, банальная: набрав кое-какой вес при дворе и сколотив свою партию, герцог начал всерьез копать под Канцлера, целя на его место. Каким бы он ни был научным светилом, придворным интриганом оказался не самым способным: под Канцлера не раз копали и более матерые волчары, с юных лет окунувшиеся в дворцовые интриги. И всякий раз проигрывали. В официальных документах это, конечно, именовалось деликатно: «его величеству императору благоугодно было удовлетворить прошение лорда Кобарта, герцога Тольдера, об отставке его со всех занимаемых постов». Глядя на вещи циничнее, нет сомнений, что Канцлер попросту с треском вышвырнул за дверь незадачливого конкурента. Герцог после того, в общем, не впал в меланхолию, не запил и уж тем более не покушался на самоубийство – хотя с подобными честолюбцами случалось и первое, и второе, и третье. Он просто-напросто вернулся в Магистериум, со всем пылом продолжал прежние изыскания и даже стал открывателем «эффекта Кобарта», за каковое достижение и получил академика (Сварог с Элконом решили не уточнять, что это за эффект такой, – во-первых, к их делам это наверняка не имело никакого отношения, а во-вторых, вряд ли поняли бы, в чем там суть). Одним словом, научная карьера герцога протекала просто блестяще…

До поры до времени. Примерно семь лет назад научные круги двух планет сотрясла сенсация: Кобарт, как оказалось, в глубокой тайне не один год занимался какимто проектом, при успехе которого взмыл бы, переводя на привычные Сварогу аналогии, в Ньютоны, Эйнштейны или Фарадеи. А оказалось вдруг, что время и силы потрачены зря: направление тупиковое, исходные предпосылки ошибочны, идея изначально была пустышкой. И все такое прочее. Сварог с Элконом и тут не пытались ничего понять, но оба слыхивали, что в случае подобных ударов судьбы иные научные светила и петлю на шею накидывали…

Кобарт оказался покрепче духом. Покушаться на свою драгоценную жизнь он не стал, но официально ушел из Магистериума, вообще из науки и форменным образом подался в отшельники – как в свое время Ройл и еще несколько человек. Разница оказалась в том, что ройл прочно обосновался на прекрасно известном всем необитаемом островке, а Кобарт пошел дальше: улетел на Сильвану, где со временем потерялся из виду: сначала жил в какомто захолустном гиперборейском городишке, потом переселился в вовсе уж глухую деревушку, а там и затерялся в безлюдных чащобах. Ни одна из спецслужб его не разыскивала, поскольку к этому не было никаких поводов, так что теперь ни одна живая душа в Империи понятия не имела, где обитает отшельник и жив ли он вообще…

Ну, а отшельник, как прекрасно знали все здесь присутствующие, тем временем вел в Горроте отнюдь не отшельническую жизнь во дворце усаженной им на престол поддельной королевской четы, ставши, никаких сомнений, подлинным хозяином королевства. И при этом с помощью считавшихся мертвыми неплохих специалистов Магистериума заворачивал что-то масштабное, непонятное и безусловно направленное отнюдь не на то, чтобы принести Империи пользу или одарить ученый мир настоящим эпохальным открытием…

– И вот вам в завершение хороший документик, – сказал Элкон. – Характеристика, в свое время написанная кем-то из аналитиков Кабинета Канцлера: «Интеллект высшей степени, честолюбие непомерно, полное отсутствие каких бы то ни было морально-этических принципов».

– Веселая бумажка, – кивнул Сварог. – такой экземпляр способен натворить дел, если его вовремя не остановить… И лучше всего, поверьте моему опыту, пулей в лоб… Ладно. Литта пусть занимается своим делом, а вы, пока она перебирает благородные рожи, войдите в архив Музея техники, благо открыт для всеобщего доступа. Подберите мне материалы по энергоприемникам, накопителям энергии и всему, что с ними связано. Технологии изготовления, сроки монтажа, типичные образцы, необходимый для обслуживания персонал и все такое прочее…

Он похлопал юного сподвижника по плечу, вышел в коридор и плюхнулся на тот же мягчайший диван, возле которого торчала роскошная пепельница в виде хрустальной чаши на золотой ножке. Фаларен не курил, но Мяус, едва освоившись с этой привычкой Сварога (естественно, принятой им с полным отсутствием эмоций), сделал логические выводы и набил весь замок пепельницами (среди них оказалась вовсе уж экзотическая, передвижная, проворно семенившая за Сварогом, когда он расхаживал по замку с сигаретой во рту. Сначала она Сварога раздражала, но потом он притерпелся и пришел к выводу, что штука все же полезная).

Что теперь у нас на очереди? Конечно же, Токеранг. Пока что совершенно неясно, как подступиться к шайке Брашеро (будем по привычке именовать его так и дальше), есть лишь первые наметки, зато Токеранг – под рукой. И есть идеи, которыми следует озаботиться в первую очередь.

Проход в пещеру с земли безусловно существует, и он, надо думать, мало похож на кротовью нору – уж если по нему в свое время свободно пролетали вертолеты, пусть и размером с кошку… Его, конечно, предосторожности ради могли тогда завалить… а могли и не завалить, должны же были сообразить, что не с Фалареном имеют дело, а с очередными рисковыми бродягами, осмелившимися проникнуть в Хелльстад… Ладно, оставим труды Золотым Шмелям. Сейчас следует подумать о другом входе. Подводном.

Пещера глубока, более трехсот уардов. Если подумать и прикинуть… Дно Итела – это, собственно говоря, потолок Токеранга, его, если можно так выразиться, небосклон. Вряд ли подводные лодки поднимают в Ителе со дна пещеры, громоздить подъемники в триста уардов высотой было бы чудовищно нерационально.

Гораздо проще другой вариант: устроить базу подлодок где-то «под потолком» пещеры, в одной из ее стен, чтобы оттуда лодки через какую-то систему шлюзов попадали в реку. Работка тоже, конечно, адова – но, поскольку подлодки давным-давно плавают по Ителу, она однажды была проделана… Должны быть шлюзы,
Страница 6 из 18

скорее всего, хорошо замаскированные, как в Фиарнолле. Но поскольку это все же не магия, а техника…

Сварог жестом подозвал смирнехонько сидевшего на другом конце обширного дивана Мяуса.

– Я уже знаю, что у Золотых Щук есть и радары, и сонары, – сказал он. – А как насчет детекторов металла?

– Имеются, государь, – сказал Мяус. – Щуки в свое время предназначались в первую очередь для разведывательных, а уж потом боевых задач.

– отлично, – сказал Сварог, достал из воздуха карту Хелльстада и разложил на диване меж собой и собеседником. – Выведите в Ител всю сотню Золотых Щук. Все внимание – вот этому участку, – он провел указательным пальцем по той части Итела, что протекала над Токерангом. – Пусть тщательнейшим образом исследуют и дно, и оба берега под водой. Должны существовать какие-то шлюзы, люки, через которые подлодки попадают наружу и возвращаются назад, и они наверняка из металла… Это логично?

– Это логично, – согласился Мяус. – однако существуют еще и сверхпрочные синтетические материалы, государь. Крепче любого металла. Мне ничего неизвестно о наличии у противника таковых, но он может ими располагать…

С легкой руки Сварога он давненько уж употреблял в отношении токеретов именно что слово «противник».

– Действительно, – сказал Сварог. – Это тоже следует учитывать, черт их знает, тамошних умельцев… Золотые Шмели способны находить пустоты. А Щуки?

– Точно так же, государь.

– Отлично, – сказал Сварог. – Из чего бы у них ни были люки, в любом случае за ними – пустоты… Поэтому пусть с самого начала работают по двум направлениям: ищут и металл, и пустоты. Самым тщательнейшим образом исследовать каждый квадратный уард берегов и дна… А, вот что! До этого подлодки токеретов встречались под водой с нашими объектами?

– Нет, ваше величество. Появление подлодок впервые зафиксировано сто восемьдесят лет назад – а наши, как вы изволите выражаться, объекты не выходили в реку пятьсот лет.

– отлично, – сказал Сварог. – отсюда вытекает, что токереты наверняка вообще о них не знают… Так вот: если подлодки и наши Щуки встретятся, Щукам ни в коем случае не вступать в бой. Пусть всей стаей на полной скорости уходят в сторону Пограничья. Чтобы токереты не связали их с нами и не поняли, что это именно мы их ищем. Пусть думают, что это работают лары… Все. Вопросы есть?

– Никаких.

– Тогда за работу, – сказал Сварог.

…Вот и сидел он сейчас один-одинешенек в кабине виманы, стоявшей в горной долине на гланской территории, лигах в пяти от горротской границы. Места были глухие, безлюдные, едва перевалило за полночь, и над горами романтически сверкала россыпь звезд – только Сварогу на эти романтические пейзажи было наплевать. Нет, на свидание пришел, а собрался посреди ночи баловаться энтомологией. Прикладной энтомологией, если точно. Проще говоря, запустил в Горрот полсотни Золотых шмелей, разбитых на три вереницы, тремя разными маршрутами. Одна ушла влево, на Бористайскую равнину, чтобы осмотреть сверху несколько деревенек и довольно крупный город, центр пограничной провинции – не с какой-то конкретной целью, просто чтобы выяснить, удастся ли сделать это незамеченными и безнаказанно. Вторая шла над Ителом, над самой водой, третья, держась низко, огибая самые высокие горные вершины, двигалась прямехонько над горным хребтом Каррер – опять-таки чтобы выяснить, можно ли им проникнуть в Горрот и уйти целехонькими. Сварог в данном случае рассуждал со здоровым цинизмом полководца: Золотых шмелей при необходимости можно клепать сотнями, потеря этих нисколечко его не ослабит, да и на него в случае чего вряд ли подумают: до самых последних дней ни одна живая душа на Таларе, в том числе и он сам, представления не имела о существовании Шмелей. Подумают, если что, в первую очередь на ларов, пустивших в ход что-то новенькое… Ну, если вернутся целыми и невредимыми – совсем хорошо…

Впрочем, до сих пор, хотя Шмели углубились на добрую сотню лиг в глубь горротской территории, тревожных звоночков не прозвучало: на трех экранах, висевших перед ним прямо в воздухе, исправно отображалось то, что попадало в объективы Шмелей-флагманов. Никакого внешнего энергетического воздействия Шмели не испытывали – проще говоря, никто не щупал их радарами или схожими приспособлениями. Вот это, правда, ни о чем еще не говорило: у горротских умельцев могли отыскаться технические сюрпризы, на которые детекторы Шмелей попросту не рассчитаны. Как, например, вся наблюдательная сеть ларов не могла отследить «черные камни». Но как бы то ни было, пока что все шло благополучно. На правом экране – голые скалы, расселины, пики и крутые каменные откосы, на центральном – безмятежная гладь Итела с редкими рыбацкими суденышками и речными пароходами, на левом – провинциальный центр (Шмели кружили над ним на высоте уардов двухсот – кто бы их рассмотрел невооруженным глазом в такую темень?) Все нормально пока.

Ничего нельзя, конечно, утверждать точно, но Сварог крепко сомневался, что в Горроте устроили что-то вроде системы радарного наблюдения за воздушным пространством королевства. Зачем, если вдуматься? Те, в Горроте, и так знают, что любые летающие машины ларов камнем рушатся, едва оказавшись над страной. Чего же им в таком случае бояться? Снольдерских самолетов? Ну да, во время последней военной кампании, столь бесславно завершившейся для Сварога, его самолеты (обычные самолеты земного производства) летали над горротской территорией, и с ними ничего не случилось, кстати. Но вряд ли в Акобаре видят серьезную угрозу в них. Их и сотни не наберется…

К тому же горротских умельцев мало, чертовски мало. Правда, не четверо, как поначалу считали, а шестеро. Уже в самом конце Литта опознала еще двоих старых знакомых – чьи фамилии начинались с двух последних букв алфавита. Маркиз и граф, опять-таки питомцы Магистериума, не достигшие и трехсот, оба, как тут же уточнил Элкон, считались весьма способными энергетиками. Как и следовало ожидать, один числился в империи мертвым, другой – без вести пропавшим. Маркиз опять-таки стал жертвой какого-то крайне рискованного эксперимента, затеянного им на свой страх и риск: его лаборатория, располагавшаяся в отдельном маноре, вдруг полыхнула так, что ни от экспериментатора, ни от его аппаратуры практически ничего и не осталось, да и здание разнесло едва ли не в щебенку. Комиссия Магистериума (и втайне работавшие параллельно с ней спецы из Техниона) пришли к выводу, что столкнулись с классическим несчастным случаем. Маркиз, очередная жертва науки, был официально признан мертвым. С графом обстояло чуточку иначе. Он взял да и пропал без вести где-то в Ронеро. Тут уж расследование вел восьмой департамент, но ничего не добился. Кружили слухи, что граф по примеру многих небожителей крутил роман с некоей придворной красоткой и (не первым уже) стал жертвой ревнивого обожателя красавицы, имевшего скверную привычку подсылать к соперникам наемных убийц. Ни источника слухов, ни конкретных имен установить так и не удалось – зато было известно, что похожие случаи не редкость. Так до сих пор и числится пропавшим без вести. Между прочим, и «гибель» маркиза, и «пропажа без вести» графа произошли опять-таки буквально за
Страница 7 из 18

пару месяцев до гибели. Ледяного Доктора.

Поскольку вся процедура отняла не более суток с небольшим, а результаты дала отличные, Сварог велел Элкону проделать то же самое со снимками сильванских ларов соответствующего возраста: ученые обеих планет вовсе не держатся отчужденно друг от друга, наоборот, дружат и сотрудничают самым тесным образом. Вполне может оказаться, Брашеро имел сообщников и на Сильване.

Ну, а пока что… На сегодняшний день картина выглядит так: в Горроте давно и старательно работают один из лучших А-физиков и один из лучших электронщиков Империи, два крупных специалиста по антигравитации и парочке сопутствующих дисциплин, два серьезных энергетика. Вообще-то там с ними крутится еще и Орк, но уж он-то ни в какой серьезной работе участия принимать не может – всем прекрасно известно, что какими бы то ни было научными знаниями герцог не обременен, положенный трехлетний курс обучения прошел только потому, что это категорически обязывает всех без исключения, а вот в Лицей, как очень и очень многие, идти отказался, хотя наставники вроде бы и обнаружили у него способности к океанографии. Да уж. Орк и океанография – это как-то решительно не вяжется. Как не вяжутся Орк и любая другая наука. Вероятнее всего, он им нужен просто-напросто как авантюрист высшей марки, «лаборант по грязным делам», ха… Такие в подобном предприятии необходимы не менее, чем ученые мужи…

Какими же делами может заниматься компания с таким подбором участников? Одно можно уже, пожалуй, считать доказанным: они создали некую защитную систему, выводящую из строя на территории Горрота любую технику ларов, – пресловутую сеть «дорожных столбов». Но это, конечно же, не самоцель, они попросту обеспечили себе защиту от посторонних ушей и глаз, чтобы заниматься без помех… чем? Быть может, и в самом деле, договорившись с токеретами о взаимных услугах, создают энергонакопители? А в Токеранге именно то предприятие именуется «Проект «Нормальный размер»?

Если так, то главный вопрос: на какой они стадии? Пока Сварог добирался сюда из Хелльстада, успел изучить подготовленные Элконом документы из архива Музея техники. Понял не все, но главное усвоил. Чаша энергоприемника – немаленьких размеров и монтируется из множества фрагментов. А они, в свою очередь, изготовлены из сплавов, которые на Земле никто пока что не в состоянии производить. (Энергоприемник – сооружение, объемом примерно равное пяти-шести железнодорожным цистернам (каковы они в мире, покинутом Сварогом). Опять-таки – сложные сплавы, особым образом изготовленные хрустальные и эбонитовые диски в немалом количестве, электронная аппаратура, кабели, наконец… Откуда кучка людей, пусть поголовно талантливых ученых, все это возьмет? Создать все в Горроте при помощи технологий ларов невозможно – потому что никакие технологии ларов там не работают. Некие сообщники за облаками, потихонечку штампующие у себя в манорах фрагменты и детали и переправляющие их в Горрот? Возможно, не столь уж бредовая гипотеза. Это «хваталки» строжайше запрещены законом, а в данном случае речь идет об экспонатах из Музея техники. Никто и не встревожится, узнав, что некий благородный лар решил построить у себя в маноре точную копию древнего энергоприемника. Как никто не тревожится, зная, что барон Киларни собрал у себя в маноре огромную коллекцию земных паровых машин (все экземпляры – действующие). Мало ли чудаков с самыми экзотическими хобби? А детали энергоприемника тем временем потихонечку переправляются в Горрот…

Нужно, пожалуй что, дать приказ соответствующему отделу восьмого департамента проверить всех подобных чудаков. Посоветоваться на сей счет с Канцлером. Принять еще кое-какие меры…

Погасив окурок, Сварог надел лежавшую на соседнем кресле королевскую тиару и дал Золотым Шмелям приказ возвращаться. Не стоило в первую же попытку наглеть и лезть на рожон. Проникли в глубь Горрота на сотню лиг – и достаточно. Теперь посмотрим, как они будут возвращаться…

Они вернулись все до единого – целыми, невредимыми, незамеченными. Что вселяло некоторый оптимизм и позволяло строить планы на будущее…

Глава II

Дела давно минувших дней

Заложив руки за спину, Сварог стоял у высокого окна, в кабинете на последнем рабочем этаже Велордерана и смотрел вниз то ли с некоторой завистью, то ли с легким раздражением. Пожалуй, оба чувства присутствовали.

Там, внизу, раскинулся роскошный парк, приведенный в идеальнейшее состояние. Чащобы прорежены, проложены аллеи, в иных местах кустарник лишь прорежен, зато в других аккуратно подстрижен в виде геометрических фигур и зверей, дорожки из разноцветных камешков чуть ли не сияют, идиллически журчат ручейки, разбрасывают радужное сияние невысокие водопады, бьют фонтаны, украшенные начищенными бронзовыми статуями, а то и целыми скульптурными композициями, новехонькими выглядят горбатые мостики, пестреют клумбы, аккуратно подстриженные обширные лужайки кажутся с высоты бархатными полотнищами…

На одной из таких лужаек продолжались безмятежные забавы: Яна, в черных штанах и белой рубашке с кружевным жабо, азартно играла в догоняшки с палевым щенком размером с крупную овчарку – тем самым сиротой, которого Сварог без всякого сопротивления забрал у гармов. Совсем малыш, но кое-какие способности уже включились, как тогда у Акбара на «Божьем любимчике», – и потому вместо щенка, уже настигнутого Яной, почти ухитрившейся ухватить за шиворот, вдруг возникала туманная полоса, вмиг ускользавшая из рук императрицы и вновь становившаяся палевым щенком в десятке уардов от нее. Акбар лежал тут же, положив голову на лапы, снисходительно наблюдая за этой возней. Временами, для разнообразия, щенок подскакивал к нему, пытался хватить то за бок, то за ухо – но буквально отлетал после короткого гулкого рявканья (у гармов, как и у собак покинутого Сварогом мира, считалось в порядке вещей в воспитательных целях гаркнуть как следует на расшалившегося сопляка). Всем было весело и беззаботно, не то что Сварогу, которому предстояло несколько часов работы: далеко не все бумаги в пролистанном им «досье Асверуса» были исполнены безукоризненным почерком канцеляристов, иные словно курица лапой нацарапала – а изучить следовало все…

Он присмотрелся. Охрана, разумеется, бдила. На фоне зелени прекрасно можно было различить полдюжины гармов, сидевших так, что они образовали упиравшийся в стены замка полукруг с радиусом уардов в сотню. Ни Золотых Филинов, ни Дракона Сварог из своего окна не видел – кружили высоко. Вполне возможно, он перегнул палку с безопасностью, поскольку и так постоянно включены системы, накрывавшие не только дворец, но и парк пятью колпаками защитных полей – с пятью разными функциями. Однако и себе слово дал, и Канцлеру пообещал: за пределами обоих замков Яна без охраны ни за что не покажется. Он не боялся чего-то конкретного – просто хотел довести безопасность до предела, пусть даже до абсурда. Одну он в свое время не уберег…

Сама Яна поначалу откровенно высмеивала вслух доведенные до абсурда меры безопасности. Сварог, чтобы не вступать в пустые дискуссии, попросту дал ей послушать запись разговора с Литтой – после чего Яна чуточку
Страница 8 из 18

посерьезнела и перестала критиковать его заботу о ней, по крайней мере, вслух.

Ага, вот… Справа, над кудрявыми кронами деревьев, прошел Золотой Филин – неспешным, спокойным полетом. Поднялся выше, исчез с глаз. Сварог в который уж раз подумал о вторжении в горротский королевский дворец с помощью «ограниченного контингента» своих золотых птичек. Никакой армады вторжения. Дворец вплотную примыкает к реке, от гранитной набережной отделен лишь широкой лестницей ступенек в пятьдесят. Предположим, что у набережной вдруг всплывает «Рагнарок», из распахнутого грузового люка (есть такой позади рубки, примерно пять на шесть уардов) взлетают всего-то десятка три Золотых Филинов и обрушиваются на дворец, уничтожая расчеты нацеленных на реку двух десятков пушек и полудюжину ракетных установок, нанося лучевые удары по «запретной» части дворца. Тем временем по той самой лестнице парадный вход во дворец атакуют полсотни морских пехотинцев. Примерно столько людей и Филинов грузовой трюм в состоянии вместить, а то и побольше поместится. Ну, а «Рагнарок» при необходимости поддерживает огнем воздушные и наземные силы. Тем временем по центральной, нейтральной, никому не принадлежащей части Итела подходят пароходы с десантом…

И в который уж раз сам себе привел все прежние возражения. Без авиационного прикрытия, то бишь Филинов, слишком рискованно затевать такое предприятие, даже имея «Рагнарок». Они просто необходимы на тот случай, если во дворце отыщется, кроме банальных пушек и ракет с «горродельским огнем», еще что-то, сделанное уже умельцами, и, вполне возможно, способное причинить существенный ущерб даже «Рагнароку». «Рагнарок», в конце концов, всего лишь обычная субмарина, не располагающая ни защитными полями, ни прочими роскошествами. Обычная субмарина, пусть даже снабженная серьезным оружием и построенная из сверхпрочных сплавов. Мало ли что может отыскаться в заначке у противника. «Штурмовая авиация» просто необходима – но светить ее нельзя. Конечно, Канцлер не подозревает об истинных размерах Сварогова золотого воинства, можно бы с наивным лицом и соврать: мол, в Хелльстаде всего-то три десятка этих симпатичных птичек, ранее служивших личной охраной покойному королю. А больше нету и взять неоткуда. Но с Канцлером, человеком умнейшим и хитрейшим, в такие игры играть опасно… Невозможно просчитать его реакцию и последствия. Так что оставляем этот вариант на самый, самый, самый крайний случай. Когда окажется, что если его не применить, – все рухнет.

Есть и другой вариант, правда, чисто теоретический. Перед нами – не обычное государство, где в случае гибели или пленения какого-нибудь важного генерала управление тут же подхватят дюжины две других. Горротских кукловодов слишком мало, по пальцам можно пересчитать – а значит, решения принимают и приказы отдают буквально двое-трое субъектов – в первую очередь Брашеро, конечно, и парочка его особо доверенных лиц. Вот если бы удалось каким-то лихим налетом повязать эту пару-тройку ключевых фигур, что, несомненно, парализовало бы всякое сопротивление… Вот только как это устроить? Сварог решительно не представлял. Даже бледного подобия толкового плана в голову не приходило…

Сердито фыркнув, он отвернулся от беззаботной идиллии за окном, отошел на пару шагов. Одно движение пальца – и окно плотно закрыли тяжелые вишневые портьеры. Второе – и кабинет окутан «пологом тишины», обеспечив полную звукоизоляцию от окружающего мира. Третье – и в наступившем полумраке над столом вспыхнула люстра.

Сварог сел за стол, где стоял лишь небольшой компьютер и лежала пухлая стопа пожелтевших от времени листов – «досье Асверуса», как это в обиходе именовалось. Хотя, ради исторической точности, так следовало бы называть вторую половину бумаг – начинали дело совсем другие люди (правда, так и оставшиеся безымянными).

Зато (хотя с историческими событиями сплошь и рядом случается совсем наоборот) достовернейше известно имя обитателя Талара, первым в истории не просто увидевшего подлодку токеретов, но ухитрившегося остаться в живых и обо всем рассказать. Вот оно, в первой же бумаге – Миррар Корб, подшкипер правого борта рыболовного гукора «Ласточка», вышедшего на промысел в составе «плавучей мастерской», принадлежавшей некоей фирме под названием «Артилас Снорр и сыновья»… стоп, стоп! А собственно, что это за такая «плавучая мастерская»? Никогда раньше такого термина не слышал – а впрочем, как-то не особенно интересовался рыболовством, для этого есть соответствующие департаменты…

Пришлось отложить пока что бумаги и взяться за компьютер. Особых трудов не потребовалось, хватило минут десяти, чтобы разобраться с системой таларских рыболовных судов, общей для всех держав континента.

В расчет не берется «мелочь пузатая», то есть всевозможные шаланды, баркасы и прочие корытца, кустари-единоличники, никогда почти не отходящие от берега далее, чем на четыре-пять морских лиг. Рыболовный флот открытого моря делится на три категории.

В официальных бумагах употребляются казенные термины, но в обиходе, как частенько случается, приживаются свои словечки. «Сотняги» – те, кто уходит от берега на сотню морли с лишком. «Пятисотки», соответственно, морли на пятьсот. Третья, элитная категория – это целые флотилии океанского плавания, принадлежащие богатым промышленникам. А «плавучими мастерскими» они именуются оттого, что пойманную рыбу обрабатывают прямо в море: примерно половина кораблей забрасывает неводы, на остальных устроены засолочные, коптильни, приспособления для вяленья. Как правило, именно такие флотилии ловят рыбу самых дорогих, деликатесных пород – а ее косяки обычно держатся далеко в открытом море.

Одна такая флотилия и вернулась неожиданно в Ронеро, не заполнив и половины трюмов. Ее капитан-управляющий и упомянутый подшкипер, что характерно, даже не к хозяину отправились первым делом докладывать, а из порта поехали в Морское бюро (прямо об этом не говорилось, но у Сварога осталось впечатление, что означенный подшкипер в Бюро как раз и подрабатывал).

В самых расстроенных чувствах он стал излагать такое, отчего допрашивавший его дежурный чиновник недоверчиво задумался. По словам Корба, «Ласточка» стала вытягивать невод, судя по весу, с неплохой добычей. За чем он и присматривал, надзирая в силу судовой роли именно за правым бортом.

Вот только добыча оказалась, мягко скажем, странная… Среди месива серебристых, бившихся мерлангов поблескивало металлом нечто странное: заостренная с двух сторон труба длиной уардов в десять, с какой-то странной «башенкой» наверху, дергавшаяся, как живая. Один ее конец запутался в сети, и вся она как-то странно гудела, рычала, взревывала, но не как животное, а словно бы «по-пароходному» (к тому времени уже лет двадцать как появились первые пароходы, и было с чем сравнивать). Никто прежде такой штуки не видывал, но на животное оно ничуть не походило. Подшкипер Корб, как ему и надлежало по должности, велел не толпиться у борта всем скопом, не таращить зря глаза, а вернуться к лебедкам и вытаскивать невод на палубу – ну, а там разберемся. Сам он побежал доложить капитану – что его и спасло.

Он был в паре шагов от капитанского
Страница 9 из 18

мостика, когда сзади громыхнуло так, «как он в жизни» не слышал. Подшкипера подняло в воздух, по высокой дуге вышвырнуло за борт, он, не потерявши сознания, кое-как выплыл на поверхность, где и уцепился за какой-то брус – третий раз попадал в кораблекрушения, навык имелся.

Когда стал оглядываться, ошарашенный, «Ласточки» на воде не было, вместо нее плавала куча обломков – за некоторые цеплялись те, кому точно так же повезло, ну, конечно, крики стояли, вопли…

А потом настала жуткая тишина и сразу вскоре – размеренное стрекотание, словно заработала исполинская швейная машинка. Выглянув из-за своего бруса, Корб увидел врезавшееся в память на всю жизнь: по широкой дуге, обходя обломки, двигалась то ли другая, то ли та же самая штука – и перед башенкой у нее ожесточенно плевался огнем двойной стволик, и это, безусловно было какое-то оружие: подшкипер хорошо видел, как рыбаки, цеплявшиеся за обломки, вдруг, брызжа кровью, разжимали руки и камнем уходили ко дну. Сообразив, что движется эта непонятная смерть в его сторону, подшкипер нырнул как мог глубже, видел, как над ним прошла узкая длинная тень, оставлявшая за кормой пенистый след, – и, когда дышать стало абсолютно нечем, вынужден был выгрести на поверхность, а там уже стояла полная тишина, ни единой живой души – и непонятный предмет исчез без следа…

Прочитав все это, Сварог не сомневался, что подлодок было две. Первая, если ей качественно опутало винт сетями, ни за что бы не смогла высвободиться. Дело не в размерах. Даже на покинутой им Земле самые современные субмарины, случалось, угодив винтами в рыбачьи сети, становились беспомощными. Конечно, подлодок было две – и одна явно подорвала себя по милой привычке токеретов, а вторая постаралась, чтобы не осталось свидетелей. Если у них там стояла спаренная автоматическая пушка – для людей нормального размера ее снарядики были чем-то вроде разрывной пули…

Капитан-управляющий мог добавить немного: на одном из кораблей-коптилен, находившихся поблизости, услышали отдаленный взрыв, увидели взметнувшийся над морем столб воды – и, зная, что где-то там дрейфует «Ласточка», пошли в ту сторону. Вместо «Ласточки» они увидели плавающие по воде обломки, клочья сетей и цеплявшегося за какую-то деревяшку подшкипера Корба. Когда его подняли на палубу, вел он себя, как безумец, – хватал за одежду всех, кто оказался рядом, кричал, что нужно немедленно уплывать, иначе всех достанут подводные железные чудовища. (Сам Корб, как из его показаний следовало, решительно ничего такого не помнил и уверял, что внятно и членораздельно предупреждал об опасности).

Капитан оказался в сложном положении. С одной стороны, не стоило возвращаться в порт с наполовину наполненными трюмами.

С другой… Крайне убедительно выглядели даже не бредовые вопли подшкипера, а плававшие вокруг обломки «Ласточки». И могучий взрыв, что ни говори, действительно был. Меж тем на «Ласточке» не было ничего, способного так взорваться, превратив корабль буквально в груду щепы… К тому же морской волк не раз слышал о случаях, когда в океане в невод попадали самые загадочные предметы – иногда безопасные, а иногда – не к ночи будь помянуты. На эту тему давненько сложился обширный свод морского фольклора, где правда, как водится, самым причудливым образом перемешана с легендами. К тому же экипаж, посмурневши, стал едва ли не в полный голос поговаривать, что лучше бы унести ноги, пока не случилось чего-нибудь похуже. Естественно, вспомнили и вовсе уж ни к селу ни к городу – Серую Погибель, которая, всем известно, появляется только на рассвете…

Предпочтя не доводить дело до бунта, капитан приказал ставить паруса и передать остальным кораблям, что флотилия возвращается в Джетарам. Ну, а с дергавшимся подшкипером поступили испытанным способом – залили в глотку бутылку рому, да и потом, на протяжении почти всего обратного пути, держали в состоянии полного алкогольного опьянения – это проще, чем привязывать к койке и отряжать кого-нибудь в качестве сиделки.

Как явствовало из штампов и резолюций, в Морском бюро отнеслись к показаниям подшкипера крайне прохладно. То ли на дежурстве торчал особо закоренелый бюрократ, то ли сработала инерция человеческого мышления: коли уж никто прежде ни о чем подобном прежде не слышал… К тому же подшкипер допустил большую ошибку: вместо того чтобы держаться спокойно и говорить убедительно, он начал биться едва ли не в истерическом приступе, крича, что говорит чистейшую правду и требует, чтобы его слова довели чуть ли не до самой королевы…

В результате чего на бумагах с его показаниями очень быстро оттиснулся штамп «оставить без последствий» – правда, поскольку в этой конторе ни одна казенная бумажка, раз начатая, уже не пропадала, ее отправили в архив «третьего разряда хранения» (где через пять лет должны были списать и спалить в печи). На том дело вроде бы и кончилось.

Вот только месяцев через пять в Джетарам пришел корвет «Альбатрос» – и его капитан, не мешкая, немедленно кинулся в Морское бюро. Куда, впрочем, и так должен был в первую очередь явиться с докладом. Открытым текстом об этом не говорилось, но, судя по некоторым данным, корвет выполнял какое-то хитрое задание в рамках военно-морской тайной войны: не зря же, как выяснилось с первой же страницы, корвет был выкрашен в темный цвет, шел под черными парусами и темной ночью оказался на якоре у одного из «бесхозных» островов Девайкир, незаметный с моря на фоне леса. Давно известно, что возле островов Девайкир крутится масса интересных дел…

Капитан бодрствовал среди ночи (еще одно косвенное свидетельство, что речь там шла о чем-то интересном). И потому он сначала собственными глазами, а потом в подзорную трубу разглядел примерно в четверти морской лиги от берега три странных суденышка, идущих кильватерным строем. Больше всего они походили на погруженные наполовину толстые трубы длиной уардов в десять, и над каждой торчало что-то вроде башенки, и за кормой у каждой клокотала взбаламученная вода – хотя там не удалось высмотреть ничего, похожего на пароходное колесо. Более того, у башенок стояли люди и было установлено нечто вроде пушек – но люди-то, учитывая масштаб, были не выше мизинца, да и пушки крохотные. Капитан несколько минут наблюдал, как эти странные кораблики шли параллельно берегу, потом флагман погрузился и пропал с глаз, а два других двигались тем же маршрутом, пока не исчезли за мысом…

В завершение капитан уточнил, что его слова могут подтвердить наблюдавшие ту же самую картину шесть человек ночной вахты, один из них офицер, а также «известная Морскому бюро фигура – по возращении с места пребывания». Шпиона высаживали, точно…

Вот к этому рапорту отнеслись гораздо серьезнее – еще и оттого, что помянутые шестеро, допрошенные порознь, дали в точности такие же показания. Да и капитан, такое впечатление, был на хорошем счету и в сочинении морских побасенок не замечен…

Машина закрутилась. Кто-то – то ли жаждавший выслужиться молодой карьерист, то ли старый бюрократ с отличной памятью – вспомнил о подшкипере Корбе и его показаниях. Показания срочно извлекли из архива, а самого подшкипера не без долгих трудов отыскали в Джетараме, где он, списанный после той
Страница 10 из 18

истории на берег, служил ночным сторожем на одном из складов той же фирмы. Описания, в принципе, совпадали. Всех восьмерых заставили изобразить на бумаге, как уж вспомнят и как получится, описания этих штук. Рисунки опять-таки выглядели крайне похожими.

Вот тогда уж в Морском бюро призадумались не на шутку. На завтра же в Адмиралтейство ушел пространный отчет, в котором кто-то неглупый, помимо прочего, написал: «Судя по показаниям свидетелей, означенные предметы явно несут на борту какое-то оружие и потому могут представлять безусловную опасность для военного и торгового флота». Было это сто двадцать восемь лет назад, так что ронерским морякам выпала честь стать первооткрывателями токеретов (Снольдер подключился к этому лишь два года спустя, похоже, получив кое-какие сведения через свою агентуру).

Из Адмиралтейства прибыл проверяющий в немаленьком, пусть и не адмиральском чине. И написал в отчете, что свидетели ему представляются надежными, а ситуация – крайне серьезной. Именно на его бумаге была наискось, размашистым, небрежнейшим почерком изображена резолюция: «Согласен. Начать расследование, по возможности, взять пленных». Подпись оказалась совершенно неразборчивой, но давно известно – чем выше начальство, тем сквернее у него почерк, к тому же резолюция была наложена зелеными чернилами, какими в Адмиралтействе пользуются только адмиралы.

И дело закрутилось… Нельзя сказать, чтобы оно блистало особенными достижениями. Некий гран-коммодор из Морского бюро, которому поручили заниматься подлодками (впрочем, повсюду употреблялся термин «загадочные подводные суда»), когда из Адмиралтейства у него потребовали план действий, честно признался, что не в состоянии пока что составить толкового. Потому что решительно не представляет, где искать эти подводные суденышки, как и какими средствами. Письменную выволочку он получил, но не особенно сильную, надо полагать, работник был дельный, да и в Адмиралтействе сидели не идиоты. Сварог на их месте, пожалуй, тоже не метал бы громы и молнии.

После некоторого замешательства некоторые наметки все же были составлены. Работать стали так, как любая спецслужба на их месте. Для начала обшарили все архивы, где могло оказаться что-то полезное. Такового не обрели. Выяснилось даже, что подобных крохотулек на подводных судах не существует даже в морском фольклоре. После чего был составлен особо секретный циркуляр, предназначавшийся исключительно для командиров военно-морских кораблей: внешний вид такой-то… при обнаружении вести наблюдение… если благоприятствует ситуация, взять в плен, а то и захватить подлодку… одновременно куча агентов низшего разряда, из тех, кто отирается по портовым кабакам, получила задание: помимо прочего, прислушиваться, не прозвучат ли такие-то и такие-то разговоры… Ну, и, как водится, через агентуру в соседних государствах выяснить, не известно что-либо там. Пожалуй, это все, что можно предпринять в такой ситуации. О Токеранге, естественно, никто не подозревал, токеретов считали обитателями океана, вроде русалок – только до сих пор не попадавшимися на глаза…

У Сварога появилась версия, которую он пока что не мог проверить. Подлодки, старательно зарисованные очевидцами сто двадцать восемь лет назад, и те, что он видел сам, изрядно отличались внешним видом. Нынешние выглядели как-то современнее, что ли. Вполне возможно, что те, старые, были еще не атомными, а дизельными. Вполне возможно, что сто двадцать лет назад токереты только начали морские плавания. Почему бы и нет?

На протяжении следующих двух лет ни малейших успехов добиться не удалось. Агентура из портовых кабаков ничего толкового в клювике не притаскивала, сведений от капитанов не поступало.

В конце концов, кто-то – видимо, от бессилия – обратился к стагарским колдунам, но хотя и получили приличное вознаграждение, ясности не внесли: трое подряд твердили, что о таком морском волшебстве отроду не слышали и не знают, чтобы кто-нибудь слышал. Так что это, очень может быть, и не волшебство вовсе. И вообще, если бы им предъявили кусочек такого суденышка, а то и самого «крохотульку», можно было бы сказать хоть что-то определенное, а так…

Правда, один-единственный случай за эти два года можно было отнести, уж, безусловно, не к успехам, но к точной информации. Бригантина «Косатка», входившая в состав ронерского военно-морского флота (и, очень похоже, выполнявшая у островов Девайкир какую-то хитрую миссию наподобие той, с которой ходил «Альбатрос»), вдруг посреди ночи вышла на связь посредством таша (они как раз начинали входить в обиход), и капитан сообщил, что преследует в бухте именно такое подводное суденышко, чье изображение имеется в секретном циркуляре, переданном ему, как и прочим капитанам, два года назад. Еще через пару минут капитан доложил, что обстреливает неприятеля из обоих носовых орудий.

Потом замолчал навсегда. Когда вышли все сроки возвращения «Косатки», Морское бюро отправило в ту бухту замаскированный под жемчуголов корабль. И в первый же день ныряльщики обнаружили у самого берега, на глубине уардов пятнадцати, лежащую на дне «Косатку» с огромной пробоиной в левом борту. Судя по отчету командира, оказавшегося цепким и въедливым, часть обнаруженных там же, на дне, скелетов выглядела так, словно их расстреляли чем-то вроде разрывных пуль…

В общем, дело застопорилось. И очередная бумага из заметно похудевшей, даже более чем наполовину стопы, была краткой и недвусмысленной: передать дело из Морского бюро во второй стол дворцовой стражи – хотя самому Бюро по-прежнему держать это дело на заметке. Собственноручная подпись королевы Дайни Барг и ее малая печать. И еще одна бумага за ее же подписью: поручить дело капитану Асверусу…

Почему получилось именно так, не было нужды ломать голову. Сварог тут же наткнулся на подробный рапорт Асверуса – судя по канцелярским штампам, грифу и пометкам, извлеченный из совсем другого дела, относившегося как раз к разведке дворцовой стражи. Начиналось все с доноса, отправленного Асверусу неким «Звездочетом» – судя по орфографии и стилю, человеком с образованием (ну, и такие среди стукачей не редкость). Означенный Звездочет подробно описывал, как некий граф Дольфи, знаменитый в столице мот и повеса, в последнее время в узком кругу постоянных собутыльников стал похваляться, что открыл-де новый вид убийства (а то и цареубийства), от которого любого, даже монаршую особу, не способна спасти никакая охрана. Уж кого-кого, а дворцовую стражу такие штукари интересовали в первую очередь… (К тому же этот Звездочет, судя по некоторым деталям, не лакеем при графе служил, а именно что был своим в том самом узком кругу постоянных собутыльников – следовательно, дворянин, не иначе).

Асверус отреагировал немедленно. Судя по дате, он назавтра же вызвал агента на явочную квартиру, и тот накатал пространный доклад о крайне интересных событиях, чуть ли не каждый вечер происходивших в особняке графа за крепко запертыми дверями. Для того самого узкого круга – с которого предварительно была взята клятва хранить тайну, иначе проговорившийся умрет самым загадочным образом и никто никогда не докопается до истины.

Сварог не сразу догадался, что
Страница 11 из 18

напоминает ему эта история. Потом сообразил: рассказ отца Алкеса о событиях в Равене восемнадцатилетней давности. Почти то же самое, разве что с некоторыми вариациями. Оказывается, виконт Башар не первым это придумал…

По обстоятельному рассказу Звездочета, граф развлекал своих близких друзей крохотными человечками.

У него была особая комната, где крохотулек в клеточках содержалось десятка три, мужчины и женщины. Все там было продумано до мелочей: арены для гладиаторских боев, театральные сцены, освещение, пластины увеличительных стекол. Все это умещалось на нескольких столах, так что можно было переходить от зрелища к зрелищу. Все почти как у Башара: воины, когда в доспехах, когда без, дрались самым настоящим боевым оружием – и невезучие гибли, женщины исполняли танцы с раздеванием, а иногда крохотулек обоего пола, роскошно одетых, усаживали за пиршественный стол, заканчивавшийся, к потехе зрителей, преизрядной оргией. Иногда крохи, одетые егерями, охотились на мышей и прочих мелких зверюшек (в отличие от своего последователя, граф их все же крысами и змеями не травил).

Звездочет первым делом попытался выкупить у приятеля парочку крохотулек, справедливо полагая, что в этой просьбе не будет усмотрено ничего подозрительного – кому же не захочется такую игрушку? Однако граф (разговор проходил один на один), посерьезнев, ответил, что это решительно невозможно. Крохи эти ему подарены со строгим наказом никому не передаривать. Их, собственно, и показывать-то не следовало, но граф не смог удержаться, чтобы не продемонстрировать такую диковину ближайшим друзьям. Так что виконту (ага, Звездочет все-таки был дворянином) лучше не требовать невозможного и никому постороннему не рассказывать, иначе чревато самыми скверными последствиями…

«Он крепко сжал мою руку, – писал Звездочет, – и, ухмыляясь, сказал:

– Представь, что такая кроха проберется к тебе, дружище, в дом с достаточно длинным мечом… Кто его заметит и кто потом найдет?

– Тьфу ты, – сказал я. – это и есть твой совершенный способ цареубийства?

– Но ведь согласись, самый совершенный способ? – засмеялся он. – От таких и в королевском дворце никакая стража не спасет. Ты не подумай, я ничего такого не замышляю, я просто рассуждаю отвлеченно…

– А это, часом, не нечистая сила? – спросил я осторожно.

– Вздор! – захохотал граф. – Самые обычные люди, только маленькие.

– И где таких ловят? – спросил я. – Ты не представляешь, как мне хочется завести такой театрик! Дольфи, мы с тобой сто лет знакомы, старые друзья… Где-то же их таких ловят? Что угодно отдал бы…

Он словно бы задумался и даже чуточку протрезвел.

– Что угодно, говоришь… – сказал он задумчиво. – Ну, душу они у тебя просить не будут, они не по той части… Говорю тебе, тут нечистой силой и не пахнет… А вот услугу оказать можешь. Есть, знаешь ли, один горный король, о котором никто не слышал, потому что он не любит публичности… Нужны ему, понимаешь ли, разные мелкие услуги. А он в обмен, кроме золота, может тебе отдать пару дюжин таких вот… которые у него, как у нас простолюдины. Интересует?

– Еще бы, – сказал я. – Если без всякой нечистой силы.

– Говорю же, никакой нечистой силы… Вот, кстати… У тебя ведь загородный дворец стоит на самом берегу Итела?

– Из окна до воды доплюнуть можно, – сказал я. – Только пользы от него никакой: обветшал так, что дешевле снести и новый построить, но дядюшка за него держится и мне его отписал с условием до его смерти не перестраивать…

– Это хорошо… – сказал он как-то задумчиво. – Может, и удастся что-нибудь сделать для старого друга… Тайны ты вроде бы хранить умеешь… – он подвел меня к окну, за которым катил воды вечерний Ител, – а уж сколько тайн хранит эта река, кто бы знал… Ну, хорошо. Приезжай завтра часикам к девяти, ко мне как раз должен заглянуть один человек, смотришь, и договоритесь. Но запомни накрепко: проболтаешься – смерть…

– А заговора здесь никакого нет? – спросил я на всякий случай.

– Виконт, виконт, ты всегда был, уж извини, трусоватым… Нет здесь никакого заговора. Одни только развлечения благородных дворян, как видишь…»

Сварог еще раз перечитал фразу: «Он подвел меня к окну, за которым катил воды вечерний Ител». Несомненно, дом графа стоял на берегу реки. И загородный дворец виконта-стукача тоже стоял на берегу реки, к тому же за городом – чем, надо полагать, их и заинтересовал…

Отложив последний лист с подписью Звездочета, Сварог взял следующий – короткую записку Асверуса королеве, где тот писал: вполне вероятно, что неведомые крохотульки из дома графа имеют несомненную связь с хозяевами подземных суденышек. Неужели на Таларе много стран, населенных лилипутами? Притом, что никто о них никогда не слышал, даже в архивах ни малейших упоминаний, даже в сказках и крестьянских побасенках… Логичнее будет предположить, что мы имеем дело с одними и теми же. Кстати, они вряд ли – обитатели океана, поскольку дышат воздухом, как и мы.

Резолюции на записке не имелось никакой, как и канцелярских штампов – видимо, передана из рук в руки, и разговор по ней на бумаге не фиксировался. Сварог медлил переворачивать очередную страницу. Попытался сначала угадать, что они предприняли. Конечно, заманчиво было бы ввести того Звездочета в круг посвященных… Слишком рискованно все же – по бумагам видно, небольшой отваги субъект, мог что-нибудь напортачить… С другой стороны… Что же это за человек, который придет завтра? Может быть, как раз… Вот тут бы его и захватить, расспросить вдумчиво… на худой конец остаются эти, в клетках, хоть что-то да знают… У токеретов дурная привычка подрывать свои подлодки вместе с собой… но откуда это могли тогда знать Дайни и Асверус? И как сам Сварог поступил бы на их месте?

Ладно, к чему гадать, если все, что произошло, уже случилось сто двадцать шесть лет назад? Достаточно перевернуть лист…

Они решили брать особняк штурмом!!! Вот он, полный отчет – и Асверуса, и двух его помощников, и Звездочета. В назначенный час Звездочет как ни в чем не бывало (хотя наверняка поджилки тряслись) приехал к старому приятелю. И, войдя в его кабинет, увидел престранное зрелище: на столе стоял вовсе уж кукольный стульчик, на котором восседал крохотный человечек в мундире наподобие военного. Рядом с ним стояла черная коробочка повыше ростом его самого, чья передняя сторона закрыта серебристой сеткой (ну конечно, микрофон и усилитель, сообразил Сварог). Еще в коридоре граф предупредил, что разговаривать с гостем следует тихо, почти шепотом, никак не в полный голос. А перед тем, как войти, шепнул на ухо:

– Имей в виду: наш гость, хотя и крохотный, чином не менее адмирала, так что держись вежливо…

Так виконт и поступил: войдя в комнату, снял шляпу, раскланялся по всем правилам, на что крохотный адмирал лишь сухо кивнул головой, словно простолюдина приветствовал. В другое время виконт, быть может, и обиделся бы, но сейчас не до пустяковых обид: нервы напряжены, как струны: уж Звездочет-то прекрасно знал, что особняк окружен, что лакея в прихожей, несомненно, уже малость придушили и по лестницам наверх рвутся лучшие сыскари, умеющие передвигаться бесшумно, как тени… И беспокоился об одном: удастся ли ловко вынуть из кармана
Страница 12 из 18

врученную Асверусом шелковую сеть с мелкими ячейками…

– Ну что же, рад приветствовать, – жестяным голосом заговорила черная коробочка (виконт подметил, что человечек держит у рта крохотную бусинку, а от нее тянется к коробке нечто вроде черной бечевки). – Гостеприимный хозяин сообщил, что вы готовы участвовать в наших делах?

– О которых я, к сожалению, знаю слишком мало, – светским голосом ответил виконт.

– Тем лучше для вас, – сказал человечек. – Знать о наших делах много – не всегда полезно для здоровья и самой жизни…

– Я понимаю, – сказал виконт. – Коли уж мне предлагают какую-то сделку, обычно принято раскрывать детали? Хотя бы в общих чертах?

Он боялся сейчас всего на свете: этих двух, Асверуса, несомненно занимавших дом сыщиков, вообще неизвестно чего, стоявшего за этими крохотульками. Но как порой случается с людьми подобного склада, трусость лишь прибавила наглости.

– Хотя бы в общих чертах? – повторил он.

– Что же, это логично, – кивнул человечек, сидевший в позе, определенно исполненной властного достоинства. – Однако наш друг должен был предупредить, что плата за разглашение тайны одна – смерть? От которой вас в случае измены никто и ничто не спасет?

– Я дворянин, сударь… – простите, не знаю вашего имени и звания, – сказал Звездочет, сам удивляясь собственному спокойствию. – И привык держать слово. В особенности, когда речь идет о выгодной сделке.

– Ну что же, – сказал человечек. – Коли уж вы должным образом предупреждены… У вас есть загородный особняк лигах в десяти от города. Я хотел бы его снять… нет, не весь. Мне было бы достаточно подвалов. Такой уж я странный постоялец. Вы согласны сдать мне ваши подвалы?

– Конечно, – сказал виконт. – Честно признаюсь, они мне самому не особенно и нужны, стоят пустыми который десяток лет, никто там и не бывает.

– Отлично, – сказал человечек. – Что же вы хотите получить взамен за… долгосрочную аренду?

И тут грохнула дверь, ворвались сыщики. Краем глаза Звездочет видел, как графа моментально сбили на пол, – но некогда было отвлекаться, он, выполняя свою задачу, рванулся вперед, выхватывая из кармана сеть, разворачивая, в отчаянном броске пытаясь накрыть вскочившего человечка… И накрыл! Асверус раз двадцать заставил его отрабатывать этот прием, так что все прошло гладко: Звездочет прижимал к столу сеть четырьмя растопыренными пальцами, больше всего боясь нечаянно удавить бившееся под ней крохотное создание…

Потом рядом возник Асверус, проворно отодвинул в сторону, подхватил сеть и вместе с крохотным пленником, замотав его еще надежнее, опустил в раскрывавшуюся сверху мышиную клеточку – из дорогих, золоченых. Поднес ее к глазам, присмотрелся, спокойно бросил:

– А вот этого не нужно…

И, запустив туда два пальца, осторожно прижал руку крохотульки, в которой поблескивал какой-то крохотный предмет, как мог осторожнее выдернул его из лилипутских пальцев, и он почти беззвучно упал на пол.

– Отыщите его! – распорядился Асверус.

Кто-то с огромной лупой в руке – видимо, многое было заранее продумано – тут же принялся ползать на корточках у стола и вскоре с торжествующим видом показал что-то блестящее, осторожно держа его кончиками пальцев. Казалось, весь дом был набит сыщиками – никто уже не таился, повсюду топот, громкие голоса. Звездочет видел, как откуда-то из глубины дома вынесли две клетки с участниками «представлений» – они там все сбились в кучки в одном углу и чувствовали себя, должно быть, прескверно.

Граф, которого уже подняли с пола, но за локти держали крепко, вдруг отчаянно заорал:

– Он же здесь не один, идиоты! Сейчас все взлетит на воздух!

На том донесение Звездочета кончалось – по чисто техническим причинам. Как явствовало из подробного донесения Асверуса, Звездочет первым рванул к выходу, да так, что мог обогнать любого зайца, – и остановили его только сыщики, окружившие особняк плотным кольцом. Однако и сам Асверус, крайне серьезно отнесшись к воплям графа – порывавшегося к тому же вырваться от конвоиров и бежать прочь, приказал покинуть дом, благо нужная добыча имелась.

Все на воздух не взлетело – но, когда они были уже на первом этаже, в подвале что-то оглушительно грохнуло, потянуло дымом; затрещал огонь. Хорошо еще, пожарная команда, пусть и не приготовленная заранее, примчалась быстро. (Забегая вперед: когда пожар потушили, подвал осмотрели очень тщательно, но не обнаружили ничего похожего на качественно оборудованную базу наподобие тех, что Сварог своими глазами видел в Гиуне и Фиарнолле. Видимо, токереты и впрямь совсем недавно вышли в реки и моря, только-только начали осваиваться, искать помощников среди людей, укрытия в городах. Из подвала, частично расположенного ниже уровня воды в реке, был просто-напросто пробит туннель, достаточный для того, чтобы через него прошла подводная лодка. Там было устроено что-то вроде причала, а на нем явно стояли раньше крохотные домики – но разобраться в этом не было никакой возможности, все сожрал огонь).

Едва пожар потушили, Асверус распорядился обыскать особняк тщательнейшим образом с помощью терьеров-крысоловов. Всю добычу составили полдюжины крыс и труп крохотного человечка, лежавшего у входа в подвал с пистолетом у виска: ага, токереты уже тогда завели эти самурайские обычаи – живьем в плен не сдаваться… Крепкая деревянная дверь, запиравшая вход в туннель из реки, так и осталась запертой изнутри – значит, лодки там не было, она должна была вернуться позже, оставив пока что двух резидентов.

Точно, у Асверуса многое было продумано наперед. Своих пленников он отвез в одну из башен Монфоконской тюрьмы, куда под дверь и мышь не пролезет, а узкие зарешеченные окошки расположены слишком высоко для нормального человека. И вызвал нескольких специалистов, которые неплохо умели обращаться с миниатюрными существами и предметами: энтомологов и ювелиров.

Первым делом принялись за человека в мундире, с помощью луп и тонких пинцетов помогли ему разоблачиться, обыскав на предмет оружия. Ничего не нашли – кроме пистолета (все же отысканного) там ничего и не нашлось. «Ну конечно, – подумал Сварог, – это они потом навострились использовать взрывчатку, не только строить впечатляющие эллинги, но и взрывать их в пыль…»

На всякий случай, чтобы окончательно убедиться, с кем имеет дело, Асверус раздобыл где-то и старую колдунью, похоже, и раньше оказывавшую ему какие-то услуги в обмен на защиту от Багряной Палаты. Бабка заверила, что нечистой силой тут и не пахнет: самые обыкновенные создания из плоти и крови, вот только, полное впечатление, человеческой души у них не имеется.

Поскольку ту черную коробочку (микрофон с усилителем, конечно) тоже успели хозяйственно прихватить с собой, казалось сначала, что договориться будет просто. Ничего подобного. Клиент попался страшно неразговорчивый и хамоватый: если что и звучало из его крохотных уст, так то угрозы смертью «верзилам», не представляющим толком с кем связались, да словечки, которые могли быть исключительно ругательствами.

Тогда, как нетрудно догадаться, за него взялись всерьез. Прямо об этом опять-таки не писалось, но упоминалось, что после долгих запирательств были вызваны мастера. Сварог на
Страница 13 из 18

месте Асверуса поступил бы так же, так что ужасаться нравам давно минувших дней не следовало. А ля гер ком а ля гер. В конце концов, не люди первыми начали…

Судя по скупым упоминаниям, хотя призванные и были мастерами своего дела, поначалу пребывали в замешательстве: трудно было с ходу сообразить, как работать с этакой крохой. Однако понемногу дело пошло. Вот только закончилось все провалом: токерет ухитрился выдержать все меры воздействия, пока в конце концов не скончался, после чего поступил в распоряжение особо доверенных медиков. Далее в деле имелись протоколы вскрытия, с иллюстрациями красками – а заодно и скрупулезный рисунок военной формы, кое-чем отличавшейся от той, что Сварог видел на токеретах в Фиарнолле – ну да, прошло сто двадцать лет, военная форма имеет тенденцию со временем меняться… Тут же отыскался и крохотный пистолет – в маленьком запечатанном конверте из плотной бумаги, приклеенном к одному из протоколов.

Тогда Асверус взялся за остальных, предварительно продемонстрировав им крохотного покойника как пример несговорчивости. Эти говорили много и охотно, взахлеб перебивая друг друга, так что пришлось наводить порядок и очередь. Вот только ничего такого уж важного от них узнать так и не удалось. Асверус в конце концов пришел к выводу, что в этом случае граф Звездочету нисколечко не соврал: эти и в самом деле как две капли воды походили на темных простолюдинов, ничуть не посвященных в замыслы военных. Со всеми вдумчиво работать не стали, но двух выбранных наугад выспрашивали до тех пор, пока они не отправились следом за офицером. Все поголовно, и мужчины, и женщины твердили одно и то же: страна, где они живут, называется Токеранг и располагается в огромной подземной пещере, где именно, им неизвестно (слов «географическая карта» или «глобус» они попросту не понимали, читать-писать не умели). Да и о собственном государстве имели самое приблизительное представление: где-то в столице были король и знать, а вот лично они всю жизнь принадлежали благородному архонту Чегентару, которого, впрочем, тоже в жизни не видели, поскольку с рождения мирно землепашествовали в одной из его отдаленных деревень, и самая высокая персона, с которой имели дело, – сельский управитель. Ничего больше они, собственно, о Токеранге рассказать и не могли – разве что уточнили, что бунты среди простого народа очень уж редки, потому что король всегда посылает против бунтовщиков жуткие летающие машины, которые все выжигают огнем с неба, и спасается только тот, кому удается скрыться в Полуденной Чащобе – но и там жизнь не в жизнь, в покое не оставляют, охотятся и вылавливают.

Все они, как оказалось, были закоренелыми недоимщиками (уверяя, что не по своей вине, а из-за двухлетних неурожаев). В конце концов управитель, и до того грозивший особенно жуткими карами, как-то заявился с солдатами, велел их всех похватать, связать и бросить в летающую машину без окон. О воздушном путешествии, впервые в жизни предпринятом не по своей воле, они вспоминали с неописуемым ужасом. Ну, а потом они оказались в каком-то необозримом зале, где рядами, десятками стояли в воде странные железные штуки, по их описанию как две капли воды похожие на подводные лодки. В одну из них их и загнали, сунули в помещение без окон и очень долго куда-то везли, не меньше недели, а то и побольше. Последний раз в похлебку, видимо, что-то подмешали – они все крепко уснули и проснулись уже в клетках, в каком-то замке, где все было невероятно великанское: и мебель, и исполины-люди. Великаны кормили их хорошо, но постоянно использовали в грязных и страшных забавах (тут Сварог пропустил пару страниц, потому что все это уже читал в одном из отчетов Звездочета).

Видя, что ничего больше от них не добиться, что это и в самом деле темные землепашцы из глухой провинции, Асверус взялся, так сказать, за десерт – за графа Дольфи, с которым заранее пообещал не церемониться в случае запирательства, благо для людей обычного размера в башне припасено много интересного… Не придется ломать голову, как им воспользоваться. Граф кололся, как сухое полено. Для начала он перечислил всех, кто был зрителем на его забавах, – и за ними тут же помчались кареты с занавешенными окнами, потому что всю эту компанию ради сохранения тайны следовало изолировать. Потом он какое-то время ныл, что пошел на это, во-первых, от научного любопытства (как никак один семестр Ремиденума, откуда выставлен по бездарности), а во-вторых, от грозившего в ближайшее время разорения. Ну и, наконец, он не сам связался с этим чертовым отродьем, его, дитятко безвинное, подбил на это дело старый знакомый, барон Морнаг. Именно он, несколько дней явно прощупывая собеседника, в конце концов, предложил надежный, а главное, ничуть не нарушающий законов способ немного поправить дела. Есть, понимаете ли, любезный граф, арендаторы, которые готовы за немалую цену снять любой дом, лишь бы он стоял на реке. Странные такие арендаторы, между нами говоря, но к нечистой силе не имеют никакого отношения, зато, что немаловажно, расплачиваются чистым золотом, а то еще и разными интересными штучками. Им, собственно, нужен даже не дом, а подвал наподобие вашего…

И рассказал, как страшно выгодно сдал этим загадочным арендаторам свой домишко в отдаленной провинции Накеплон, на реке Гиуне, от которого, собственно, давно уже не было никакой пользы. Жильцы, уже два года как там обосновавшиеся, платят исправно и в срок… вот только есть у них такое обыкновение: требуют соблюдения строжайшей тайны, и нарушение этого условия карается смертью, от которой не защитишься и нигде не спрячешься…

В Высшем свете об этом пока что не проведали, но сам-то граф прекрасно знал: финансовые его дела до того плохи, что тут, пожалуй, и душу заложишь сами знаете кому – лишь бы не вылететь из блестящего дворцового общества и сохранить прежний образ жизни. Так что ломался он недолго, можно сказать, вообще не ломался.

На другой день к нему явился барон, с превеликими предосторожностями достал из кармана маленькую коробочку, оказавшуюся внутри обитой простеганной ватой, где в кукольном креслице, пристегнутый ремнем поперек груди, восседал крохотный, с палец, человечек, одетый во что-то вроде военного мундира. Черная коробочка, бусинка на бечевке… Разговор наладился быстро. Человечек, даром что крохотный, держался крайне властно, так что барон без труда угадал в нем птицу своего полета. Попытки легонько задрать цену человечек отбил легко – вообще, у барона осталось впечатление, что он уже не раз общался с обычными людьми и торговаться умел. В конце концов, ударили по рукам – в фигуральном смысле, конечно. Барон уточнил: кроме сдачи в аренду подвала, графу следует нанять пару-тройку мастеров, чтобы пробили из подвала туннель, сообщающийся с рекой, ниже уровня воды – и вдобавок смастерить надежно прикрывающую его дверь, а заодно устроить в подвале нечто вроде помоста и установить ведущую от входной двери к воде маленькую железную лесенку (граф смекнул: по размерам как раз подходящую для таких вот крохотулек). Наброски имеются, вот они, извольте. Ну, и что касается аванса…

Барон высыпал на стол пригоршню золотых слиточков – каждый не больше фаланги мизинца, но золото
Страница 14 из 18

было настоящее, высокопробное, к тому же, целая пригоршня. Чуточку растерявшись от всех этих неожиданностей, граф вопросил:

– С меня потребуются какие-то клятвы?

Он плохо мог разглядеть мимику на крошечном личике, но человек в кукольном кресле, похоже, холодно улыбнулся:

– К чему эти пустяки, любезный граф? Просто представьте себе, что однажды к вам на подушку посреди ночи взберется создание моих размеров, вооруженное острейшим мечом в свой рост, которого достаточно, чтобы перерезать вам сонную артерию? Наконец, есть еще и яды… Зачем нам разводить глупости с клятвами? Клятвы люди сплошь и рядом нарушают, а вот неминуемая смерть в виде кары за развязавшийся язык – это гораздо действеннее…

На чем, собственно, переговоры и завершились. Граф нанял трех мастеров, быстро сделавших всю нужную работу. Он заикнулся было, не станут ли они болтать, но барон с нехорошей улыбочкой ответил:

– Не думаю, что у них будет на это время…

И увез мастеров в своей карете. Оказалось, были еще и дополнительные условия: отныне графу не полагалось спускаться в свой собственный подвал – а в комнатке около входа в него, очевидно, не полагаясь на честное графское слово, в три смены дежурили люди барона, все поголовно с физиономиями, на которые не стоило лишний раз и смотреть, особенно ночной порой.

Предприятие заработало. Первые дней десять, правда, барона это немного утомляло – к нему, что ни вечер, заявлялся крохотный человечек в мундире (уже, кажется, другой, с ухватками опытного сыскаря) и несколько часов изводил вопросами о Ронеро: от флота до экономики, от системы правления до придворных нравов. Граф убедился, что имеет дело с совершеннейшим чужаком, не знавшим о стране элементарный вещей, но отвечал исправно, благо за каждую такую беседу получал небольшую премию в виде тех же золотых слиточков размером с ноготь. Потом мучитель исчез навсегда. Тот, первый, еще заходил два раза за две недели, полное впечатление, с визитом вежливости (а то и присмотреть, как идут дела), но потом пропал и он.

Крохотных простолюдинов для забав граф выпросил у него в последний раз по совету барона. Человечек, в общем, особого неудовольствия не выказал, усмехнулся только:

– Я вижу, и здесь наши обычаи схожи…

И примерно через неделю доставил требуемое, предупредив лишь, что посторонним эти зрелища показывать ни в коем случае не следует. Иначе последствия будут теми, о которых уже предупреждали.

Граф оказался не только любопытным, но и гораздо хитрее, чем, должно быть, полагали крохотные собеседники. Уже в первую же ночь он осторожненько вытащил из клетки одну из женщин, и, многозначительно поводя перед ней раскаленной докрасна иголочкой, допросил как следует. Узнавши ровно столько, сколько Сварог уже прочитал в протоколах допросов.

Идиллия длилась примерно два месяца. Люди барона дежурили исправно, крохотульки больше не появлялись, вознаграждение через барона поступало. Так что граф чуточку разболтался. И стал приглашать к себе на редкостное зрелище старых приятелей, в которых нисколько не сомневался, – в том числе и Звездочета…

Вот такая была история. Графа и свидетелей его забав во избежание огласки упрятали в тихое местечко, откуда они могли выйти ногами вперед. А вот дальше… Собственно говоря, никто не знал, что делать дальше. Секретнейший совет в составе королевы Дайни, Асверуса, начальника тайной полиции, двух адмиралов и трех высокопоставленных чиновников из Морского бюро пришли к выводу, что они, собственно говоря, не продвинулись вперед ни на шаг. Обыскивать все дома, стоящие на берегу Итела (уже не было никаких сомнений, что подводные лодки плавают и по Ителу), было бы предприятием неподъемным. Где находится Токеранг, никто и примерно не представлял. Оставалось одно: обязать многочисленных лакеев, камердинеров и прочих кучеров, шпионивших за знатью по указке тайной полиции и второго стола дворцовой стражи, держать ушки на макушке и немедленно сообщать, если в каком-нибудь особняке вдруг обнаружатся крохотные человечки. Впрочем, был еще один вариант – река Гиуне, и относительно нее специалисты своего дела стали разрабатывать соответствующую операцию. В деле сохранился доклад оставшегося безымянным морского сапера, в котором он рискнул предположить: самый обыкновенный бочонок с порохом, взорванный в воде неподалеку от лодки, должен произвести на нее примерно такое же действие, как на рыбу, которую разгульные солдаты глушат гранатами…

Что до оставшихся в живых коротышек… Королева Дайни, умная и с успехом заменявшая мужа на троне, все же оставалась женщиной – и не могла пройти мимо такой игрушки. По ее приказу надежные мастера, не привыкшие болтать, быстро соорудили прозрачный кукольный домик из прочного хрусталя с кучей мебели и кухонной утвари, где в покоях Дайни крохотульки и были поселены. С приказом жить самой обычной жизнью – готовить еду, устраивать балы, а то и дуэли из-за женщин, заниматься любовью. Дайни, в общем, не была ни зла, ни жестока – просто у Сварога осталось впечатление, что она не воспринимала их как людей. К тому же оказалось, что у них и души нет…

Министр тайной полиции, человек, с подозрением относившийся ко всему на свете, кроме своей королевы, тогда же письменно высказал свое особое мнение. Он-то как раз считал, что о подобной королевской забаве слухи рано или поздно могут дойти до тех, кого самое время начинать усердно искать. А потому лучше бы этим коротышкам куда-нибудь пропасть навсегда.

Дайни, увлеченная новой игрушкой, не соглашалась. Министр умел добиваться своего. Точных улик против него так никогда и не обнаружилось, но недели через две все обитавшие в домике крохотульки скончались от какойто неведомой хвори. Докторов ради пущей секретности привлекать не стали (Сварог подумал: видимо, тогда Асверус и заполучил черепа, которые пошли на украшения в стиле модного тогда балерио).

Собственно, досье на том и кончалось. Остальное Сварог знал и так. Асверус со своим отрядом отправился к речке Гиуне. И вернулся аккурат к тому времени, когда в Академии Лилий случилось нечто жуткое. Учитывая, что окружавшее павильон озеро через целый каскад себе подобных и узких, но глубоких речушек, сообщалось с Ителом, там вполне могла пройти подлодка токеретов, вооруженная ракетами с отравляющим газом наподобие того, что применялся при штурме Батшевы. Концы в воду. Вряд ли младший брат короля Горомарте, вскоре воссевший на трон после смуты и неразберихи, был в сговоре с токеретами. Они, надо полагать, тут пребывали, недавно, не успели еще толком освоиться и забраться так высоко. Просто-напросто младшенький методично вырезал всех особо доверенных людей Дайни, как это сплошь и рядом случается при перемене царствования – так уж все совпало…

Одним словом, досье Асверуса исчезло за облаками на добрых сто двадцать пять лет. Практически все важные фигуры, к нему причастные, либо погибли, либо были чересчур озабочены собственным выживанием при новом короле. Сам Асверус умер на пыльной улочке с кинжалом в сердце. Не осталось никого, кто стал бы заниматься токеретами ревностно. Все эти сто двадцать пять лет шла, в общем, рутинная работа – редкие наблюдения подводных лодок в море или Ителе, редкие
Страница 15 из 18

сведения (большей частью принимаемые за морские басни и легенды). Примерно то же самое происходило и в Снольдере – просто-напросто не нашлось человека, способного с головой уйти в проблему. Да и токереты за прошедшее столетие с лишним конспирировались не в пример лучше. И вместо примитивных подвалов, как в прошлые годы, понастроили, надо полагать, немало самых настоящих укрытий, наподобие того, что он видел в Фиарнолле. Или того, что взлетело на воздух при штурме Дике. И, надо полагать, сообщников среди людей у них уже имелось гораздо больше, чем сто лет назад. А если учитывать все непонятности, что творятся в Горроте… А поскольку хлопоты наши состоят не из одних токеретов…

Он вздохнул, отодвинул досье и поднялся. Мяус, все это время неподвижно просидевший в углу, выжидательно пошевелился.

– Сведений от Щук никаких? – спросил Сварог.

– Я бы непременно доложил, государь. Поиски продолжаются, с крайней методичностью, как вы и приказывали.

Сварог подумал: а ведь сейчас, пользуясь передышкой, самое время слетать в Гартвейн. Точнее, в Туарсон. Только сначала нужно через Интагара принять кое-какие меры, чтобы на сей раз предстать не в облике скромного канцеляриста…

Глава III

Земля и вода

Сварог сидел под навесом того самого постоялого двора, где не так уж и давно наворачивал собачью еду из собачьей миски, да так, что за ушами трещало. Староста, степенно сложив руки на животе, стоял в двух шагах от него – все такой же, пожилой, с проседью, с лицом умным и хитроватым. Правда, хитрости сейчас почти не наблюдалось, а вот недоумение присутствовало в полной мере.

Сварог невозмутимо огляделся по сторонам. Крестьяне стояли на почтительном расстоянии, уардов в триста, тесно заполнив выходившие на площадь улочки. Никто их не гнал, просто они, должно быть, по известной привычке старались держаться подальше от любого начальства, от которого, откровенно говоря, деревне всегда одни неприятности – а тут изволил пожаловать сам король, пусть и не в королевском блеске, в достаточно скромном темном камзоле, темных штанах и сапогах без церемониальных золотых шпор. На шее у него, правда, висел единственный орден, сегурский, Морских Королей – ну да в таких делах нужно хотя бы минимумом обозначить, у короля должна болтаться на шее хотя бы одна орденская цепь, это всем известно… это как-никак не пресловутое «хождение в народ», когда можно вырядиться хоть свинопасом…

Далеко вокруг была совершеннейшая тишина. По окружности площади, примерно меж Сварогом и крестьянами, стояла редкая цепочка Черных Егерей, а шагах в двадцати справа теснилась кучка самых разных людей: ошалевший от верноподданнического ужаса губернатор, лицезревший коронованную особу впервые в жизни, невозмутимый Интагар и с полдюжины его людей, неизбежный министр двора и Элкон, щеголявший в чуточку мешковатом мундире дворцовой стражи, – потому что весь, от пяток до ушей, был увешан компактной сложной аппаратурой – поскольку был оптимистом и надеялся с ее помощью хоть чего-нибудь добиться. Сам Сварог особенного оптимизма не испытывал.

– Садитесь, староста, – сказал Сварог, указывая на лавку напротив. Староста даже отшатнулся:

– Никак невместно в присутствии вашего королевского великолепия… Вон, господа министры стоят, как придорожные столбики…

– Разговор у меня не с ними, – сказал Сварог терпеливо, – И мне, между прочим, неудобно пялиться на вас снизу вверх, задрав шею – скамейка низенькая, а вас бог ростом не обидел… – и вполне привычно подпустил в голос королевского металла. – Король вам приказывает сесть, жамый. А повеления короля положено выполнять… Ну?

Тут только староста решился, осторожненько присел на край скамейки. Глаза у него были умные и печальные.

– Что ж нас эти, из губернии, заранее не предупредили… – сказал он мрачно. – Гирлянды бы развешали, плошки зажгли, девки в праздничных нарядах станцевали бы, как полагается…

– К чему вся эта суета? – усмехнулся Сварог. – Я к вам всего лишь ненадолго заехал по делу. Совсем недавно уже заезжал один раз, только одет был гораздо скромнее. Помните, надеюсь?

Староста осторожно пожал плечами с таким видом, словно никак не мог сообразить, должен он помнить прошлый визит Сварога или нет. Глаза стали еще более печальными.

– Послушайте, жамый, вы меня боитесь? – напрямую спросил Сварог. – У меня вроде бы нет особо жуткой репутации тирана, и по капризу души, мое слово, просто так на воротах не вешаю… А станьте-ка поразговорчивее, король велит…

– Да я и не знаю, как полагается с королями разговаривать, – ответил староста осторожно. – Я и губернатора-то сегодня увидел впервые в жизни… Крестьянин, изволите ли знать, всего непонятного бояться приучен. Поди пойми, с чего оно такое… А когда ваше величество заезжает вот так запросто, не церемониальным проездом и даже не на охоту…

«Логично, – подумал Сварог. – Непонятное всегда пугает – и порой людей повыше этого деревенского анахорета…»

– Ну, постараемся развеять все непонятности, – сказал Сварог. – Так выпало, любезный староста, что я ищу одного человека, который часто бывал в Туарсоне и, по некоторым сведениям, с вами был вроде бы в неплохих отношениях… Знаком вам такой господин Вингельт? Повыше вас, но помоложе лет на двадцать, в последний раз он был в охотничьем костюме…

– Много здесь охотников бывает, – сказал староста. – Такая уж дорога – прямиком из Гартвейна в Каталаун. Многие ездят.

– Значит, не помните?

– Не припоминаю что-то.

– А вот теперь вы врете самым наглым образом, – сказал Сварог. – Допускаю, что наслушались обо мне всяких дурацких россказней, но если слышали, что я умею отличать правду ото лжи, то на сей раз вам нисколечко не соврали. Умею. Врете. Как нанятой. Знаете вы его… Когда тут у вас не так давно выступали бродячие фигляры, стояли вы рядом, как добрые друзья, да и с площади ушли вместе… Или этого тоже не было?

– Было, ваше величество, – сказал староста. – Только человек-то вроде неплохой, мою старшую от трясо вицы вылечил, не пойму, к чему вздумалось за ним гоняться…

– А почему вы решили, что за ним гоняются? – быстро спросил Сварог. – Вы вообще видите что-нибудь похожее на погоню? Ну?

– Как вам сказать, ваше величество… Когда в деревне начинает твориться даже и не поймешь что… То сам король, переодетый канцеляристом, увозит Бетту вместе с семейством – а ведь безобидные люди были! – и потом опять появляется уже в виде короля, тут уж даже не знаешь, что и думать… У нас в деревне одно желание: жить бы спокойно, и чтоб никто не тревожил…

– Знаете, староста, чем отличается глупый король от умного? – спросил Сварог. – Глупый подбоченится, побагровеет весь и ну давай орать: «Запорю! Повешу! Голову долой!» А умный король, голоса не повышая, скажет примерно следующее: это от вас от самого зависит, жамый, останется деревня и дальше сто лет жить спокойно или спокойной жизни настанет конец… Для вас первого. А у вас должность не такая уж и хлопотная, от людей уважение, хозяйство немаленькое, две внучки…

– Ваше величество, – едва слышно произнес староста. – Да что ж я вам сделал-то?

– Мне? Ничего, – сказал Сварог. – Не считая того, что врете. Хорошо. Будем считать, что человек неплохой. Я
Страница 16 из 18

и не говорю, что он чем-то плох. Просто-напросто сложилось так, что он мне крайне необходим. И если вы дальше будете врать – уж не взыщите… Король – должность суровая… В особенности, когда им движет не каприз, а неотложное дело… Человека поглупее я бы стращать начал разными ужасами, да вы ж умница, иначе столько лет в старостах не продержались бы… Сами все должны понимать. Ну? Давайте-ка о Вингельте. И не врать.

Староста тяжко вздохнул:

– Тут и сказать почти нечего…

– Посмотрим, – сказал Сварог. – Только учтите: терпение мое кончилось.

Староста, поерзывая на скамейке, то поднимая глаза, то опуская в пыль, заговорил. Вингельта он знал лет пять и, хотя никогда не задавал никаких вопросов, сам лично полагал его небогатым дворянином из Гартвейна. Именно из Гартвейна – там его, случалось, раз несколько в год встречали выезжавшие туда на ярмарку сельчане… А сам Вингельт частенько, раз в два месяца, а то и почаще, проезжал из Гартвейна охотиться в Каталаун – и всякий раз возвращался с добычей, если была крупная, то, по старому охотничьему обычаю, тому сему раздавал часть. Иногда останавливался на туарсонском постоялом дворе, иногда нет, торопился. Если останавливался, обязательно посиживал со старостой в корчме за парой кружек.

По мнению старосты, человек был, хоть и не богатый, но основательный – и о жизни с ним поговорить можно было серьезно, и толковый совет послушать, и травником он был неплохим, внучку вон от трясовицы вылечил, и другим, бывало, помогал. И вот уж в чем староста готов поклясться, ни с разбойниками не имел ничего общего, ни с контрабандой.

– И пояс дворянский носил? – спросил Сварог. – И перстень?

– Чего не было, того не было. Ну, да в нашей глуши многие и не носят: бывают бедные и чванливые, а бывают бедные, да простые… Ну, что еще? С девками любил пошутить и перемигнуться, но никогда не охальничал, как иные благородные, ежели понимаете, о чем я… Иным, бывает, наплевать, что село фригольдерское, порой случаются загвоздочки…

– Все рассказали?

– Да все вроде.

– Опять врете, – сказал Сварог. – Я ведь, кажется, говорил, что терпение мое кончилось? – он холодно усмехнулся: – Не бойтесь, на воротах никого вешать не буду. А только так уж вышло, что с большого тракта аккурат по вашим местам идут к гланской границе три сотни Вольных Топоров. Определю я их к вам, пожалуй, на пару недель на постой. Людям и коням отдых нужен. Казарм у вас нет, ну да по домам разместим как-нибудь…

Вот теперь он без всякого сочувствия увидел у старосты на лице непритворный ужас. Двухнедельный постой трех сотен Вольных Топоров. И в такой вот деревушке – это, конечно, не конец света, но и не детский праздник в увеселительном парке…

– Ваше величество… – пробормотал староста, бледнея.

– Ну, кто же виноват, что вы по-хорошему не хотите? – усмехнулся Сварог. – Притом, что вопрос у меня один-единственный. Какое-то время назад, я уже говорил, у вас останавливались на денек подзаработать бродячие фигляры. С ними был пес. В тот же день вы их отсюда вышибли – ну, надо сказать, не столь уж грубо, могло быть хуже… А вышибли оттого, что опознали в их собаке не просто пса, а оборотня. Верно?

– В-верно… – прошелестел староста.

В самом старосте Сварог не чувствовал магических способностей, ни на каплю. А потому, не давая старику опомниться, продолжал:

– Вы опознали, или Вингельт?

– Вингельт, – с тяжким вздохом признался староста. – Так и сказал мимоходом: а вы знаете, жамый, собачка ихняя вовсе не собачка, а обернутый в собаку человек. А мы здесь у себя такого не любим. Вы не подумайте, Вингельт с черной магией не знается, ничего за ним такого, иначе б я и сам его в село сроду не пустил. Просто… Ну, знает он чуточку. Это ж не черная магия и не магия вообще. Знает человек по мелочам того и сего, вот и весь сказ… Уж это в деревне испокон веков терпят, оно ж большей частью безобидное, а то и к пользе…

– Все рассказали?

– Все! – истово воскликнул староста.

– Вот теперь – верю, – сказал Сварог. – Посмотрите вон туда. Видите молодого человека в сером кафтанчике? Вы уж его, как только я уеду, пристройте слугою в корчму. У вас, я слышал, тамошнего слугу только что полиция приняла за шашни с теми ребятками, что таскают через границу туда-сюда всякую всячину. И не распахивайте глаза так удивленно, мне лучше знать. В общем, устройте его в корчму, найдите, где ему голову преклонить, он парнишка простой, небалованный. И чтобы ни одна живая душа не знала, что он от меня. И если, паче чаяния, объявится Вингельт, вы парнишке тут же сообщите, – он положил старосте руку на плечо и задушевно сказал: – А если хоть чего-то из этого не выполните, то лучше бы вам на свете не родиться, и Туарсону тут не строиться… Уяснил?

– Чего уж там, – угрюмо отозвался староста. – Люди, правда, болтать начнут…

– Вы на то и староста, чтобы сделать так, чтобы не болтали, – жестко сказал Сварог. – Придумайте сами что-нибудь подходящее, сам парнишка помалкивать будет, он болтать не мастак… Да, вот что. Люди ведь заметят, что вы с нашего разговора смурной вернулись, уж это непременно. Вот вы им и скажите почти что правду: мол, его величество хотел у вас на пару недель Топоров расквартировать, да вы, собрав всю житейскую сметку, его отговорили… Идите уж. И хорошенько помните, что шутить я не люблю, но если уж возьмусь – то впереди все разбегается, а позади все рыдает…

Он поднялся первым и, не оглядываясь на старосту, направился к своим. На душе было снова чуточку мерзко – еще одного, неплохого, в принципе, мужика, петлей стращал. Но что тут прикажете делать, если Вингельт вдруг да объявится? Вряд ли он обладает провидческим даром, вряд ли предвидел появление Сварога в облике собаки и – а значит, скорее всего, и правда жил в Гартвейне, надо будет и там для очистки совести запустить частый невод. Человек не исчезает бесследно, даже такой примечательный, могут остаться ниточки, привязки, следочки…

Все стояли неподвижно, только Элкон нетерпеливо пошел навстречу. Сварог уже знал, когда у юного сподвижника бывает такое лицо. И спросил тихо:

– Засекли что-нибудь?

– Абсолютно ничего, – ответил Элкон. – Но из Хелльстада отличные новости…

– По коням! – распорядился Сварог.

Не стоило и уточнять, что за новости. В Хелльстаде последние дни занимались одной-единственной проблемой…

Прежде чем подойти к коноводам, он все же задержался на минутку, отвел в сторону Интагара и спросил:

– Какую легенду подобрали парню? Он нынче же станет объектом самого пристального интереса…

– По-моему, неплохо, – сказал Интагар. – Он у нас – племянник и единственный наследник некоего барона из Равены. Вот только кутежами, векселями и прочими прелестями разгульной жизни так разозлил дядюшку, что тот наследства лишать его все же не стал и отрекаться не стал, чтобы не пресекся род, но наложил наказание: молодой человек должен год проработать в самой что ни на есть глухой провинции, пробавляясь самым простым трудом. А там посмотрит на его поведение. Такая версия как раз вызовет не подозрения или недоверие, а любопытство. Сам староста, конечно, ни капельки не поверит…

– Не сомневаюсь, – сказал Сварог. – И черт с ним. Вовсе не обязательно, чтобы он верил. Главное, чтобы разнес по
Страница 17 из 18

деревне нашу версию и не проболтался о настоящей. Поговорите-ка и вы с ним, Интагар. Я вроде бы произвел на него должное впечатление, и тем не менее… Самое смешное, что мои угрозы могут не возыметь на него должного действия. Исключительно оттого, что он впервые в жизни сталкивается с королем, и королевский гнев для него – понятие отвлеченное, не вполне укладывающееся в сознание и прежний житейский опыт. А вот полицейский не особенно и высокого чина – это как-то ближе, проще и понятнее…

Интагар, наряженный в мундир городской полиции с нашивками секретаря, то есть приравненного к армейскому сержанту мелкого чиновника, кивнул:

– Пожалуй что, государь. А потом – в Гартвейн?

– Именно, – сказал Сварог. – Наводните его агентами, насколько удастся. Вингельт никак не предполагал, что ему придется внезапно сменить местожительство, он жил там достаточно долго и должен был обрасти приятелями, добрыми знакомыми из непосвященных, а значит, могут отыскаться хоть зыбкие, но следочки… Удачи!

Он принял поводья у ликтора и вскочил в седло, с ходу дал коню шенкеля.

…Про Ихтиандра, коллегу некоторым образом, он вспомнил в самый последний момент, когда уже собирался нырять под воду, – а потому, не раздумывая, подозвал одну из Щук и без особого труда взгромоздился на нее верхом. Рыбина была здоровенная, уарда в полтора, так что сиделось у нее на загривке не особенно и удобно, но надежно. В самом деле, какой смысл расхаживать пешком по дну, если под рукой есть верховые щуки?

– Ты там поосторожнее, – сказала Яна, стоявшая у самого берега – конечно же, в сопровождении охраны из живых псов и летающих механизмов.

– Как обычно, – сказал Сварог и отдал мысленную команду.

Щука медленно погрузилась, и, когда над его макушкой сомкнулась вода, стала плавно спускаться вниз, к самому дну (глубина Итела здесь, как и везде, была приличная, уардов тридцать), еще четыре двинулись следом в качестве охраны – он и правда собирался быть предельно осторожным. Мало ли какие сюрпризы мог таить подводный вход в пещеру…

Дно здесь было ровное, каменистое. Щука плыла уардах в двадцати от левого берега, крутого откоса. Сварог, напрягая «совиное зрение», как ни всматривался, не мог рассмотреть ничего, походившего бы на крышки огромных люков – впрочем, и в Гаури, и в Фиарнолле выходы были замаскированы отменно, рядом стоя – не разглядишь. Сначала ему мешало, что ноги как-то нелепо болтаются, но потом он догадался переплести их под щучьим брюхом, и сразу стало уютнее.

Вскоре щука остановилась, удерживаясь на месте против течения сильными движениями хвоста и плавников. Отплыла едва ли не на середину реки, развернулась носом к левому берегу – на первый взгляд, сплошному каменистому откосу. Вторая, остановившись рядом, испустила конус бледно-сиреневого сияния, он разрастался, ширился, пока не уперся в берег. Стал еще шире.

Внутри него проявился тонюсенький, словно паутина, идеально ровный круг уардов пяти диаметром – первый из тщательно замаскированных люков, располагавшийся над самым дном. Совершенно такой же, как на тех двух базах, где он побывал. Не колеблясь, Сварог отдал Щуке приказ возвращаться. Не было смысла осматривать все люки подряд, достаточно знать, что их тут двадцать – при нужде можно моментально выпустить в реку целую флотилию.

Он уже видел карту, составленную Золотыми Шмелями: под самым «потолком» пещеры, если можно так выразиться, слева, если стоять лицом к Ителу на левом берегу, располагалась еще одна пещера, геометрически правильный параллелепипед длиной в полторы лиги, шириной в четыреста уардов и высотой в сто. Судя по форме, эта пещера была насквозь рукотворная. Верфь и база для подводных лодок. Труды в нее должны быть вложены колоссальные, учитывая, что все грузы приходилось поднимать под потолок на высоту уардов трехсот – но у него давно уже сложилось твердое убеждение, что короли Токеранга, подобно фараонам, строителям пирамид, рабочего люда не жалели, не считали и слова «невозможно» терпеть не могли. Делать здесь больше было нечего, и он приказал Щуке подняться вверх, довольно ловко перепрыгнув с ее спины на берег. Яна терпеливо сидела на траве, неподалеку стоял Вентордеран, а поодаль, естественно, полукругом расселись Гармы, высоко в воздухе кружили Золотые Филины, и вовсе уж под облаками парил Дракон.

– Ну, что там? – спросила Яна, оживившись.

– То, что и следовало ожидать, – сказал он. – Два десятка люков, сквозь которые они уходят в Ител. И только-то.

– А почему ты такой невеселый? Мы же теперь знаем…

– Ну и что? – пожал он плечами. – Не столь уж великое достижение.

– Почему?

– Потому что входа с земли мы так и не нашли пока, а он должен существовать, – терпеливо пояснил Сварог. – Ты видела карту их базы? Ну вот… Сама по себе та база – пустячок, о котором и говорить смешно. Всего и дел – подогнать «Рагнарок», разнести в пыль и лодки, и вообще этот кусок берега, а потом столь же качественно разнести все, что внутри. Мы лишим их подводных лодок – и только. К тому же наверняка не всех – какие-то сейчас должны плавать черт-те где. Чем они могут ответить – неизвестно. Что вообще есть у них там, в пещере – неизвестно. Сколько баз они устроили на Таларе, сколько людей на них работают и какие посты занимают – неизвестно.

– Выходит, дела скверные? – тихо спросила Яна.

– Да нет, пожалуй, – подумав, ответил Сварог. – Скверное – то, что мы о них ничегошеньки не знаем. Вот если бы у меня были пленные, если бы я смог провести разведку в Токеранге, дело упростилось бы невероятно. Хорошо хоть, Канцлер работает вовсю…

Канцлер зря времени не терял. Вторую неделю его Технион штамповал орбиталы с излучателями, способными покрыть всю планету полем, в зоне действия которого невозможны ядерные реакции – а значит, и ядерные взрывы. Так что у токеретов больше не получится шантажировать взрывами атомных бомб в земных городах. Правда у токеретов есть еще боевые отравляющие вещества, против которых пока что ничего не удалось придумать. И вот что еще: Xелльстад от взрывов ядерных бомб нисколечко не застрахован, на него не распространяется действие этого самого поля. А собственные защитные системы прикрывают только оба замка. Вообще, как ни копался Сварог с помощью Мяуса в компьютерах, как ни терзал вопросами Золотых Обезьян, нигде не обнаружил каких бы то ни было планов военных действий. Фаларен создал внушительную армаду разнообразных механических тварей, вооруженных весьма неплохо, завод способный быстро восполнять потери в технике, – но ничего похожего на военные планы не отыскалось. И здешние компьютеры не могли составить их самостоятельно, не имея соответствующих программ – а Сварог попросту не умел сочинять компьютерные программы. Ну, а то, что Элкону удалось обнаружить в компьютерах Империи, касалось совсем других войн, с другим оружием, другой тактикой – и Сварог никак не мог их стащить и переделать под свои нужды. Планы войн с массированным использованием танков просто-напросто невозможно переделать под нужды военно-морского флота, и наоборот. Примерно такая ситуация. Видимо, Фаларен, если и в самом деле планировал большую серьезную войну, собирался командовать лично, без всяких компьютерных
Страница 18 из 18

программ, Бонапарт долбаный…

– Главное сейчас – даже не те лилипуты, что суетятся где-то у нас под ногами, – сказал он, похлопав ладонью по земле. – Главное – в Горроте. Токереты начнут какую-то агрессию только в одном-единственном случае: когда и они, и их техника приобретут нормальные размеры. Должны понимать, что в нынешнем виде мы их перещелкаем, как Оклер тех, у Дике. Знать бы, в каком состоянии у них энергосборник…

– Ты уверен, они его все же монтируют?

– Процентов на девяносто девять, – сказал Сварог. – Во-первых, подбор участников соответствующий. А во-вторых, усматривается лишь один взаимовыгодный нюанс, заставляющий их стать союзниками. Проект «Нормальный размер». Брашеро и его кучка обормотов получают нешуточную военную силу, а токереты – нормальные размеры, – он фыркнул. – Правда, у меня есть сильные подозрения, что токереты, добившись желаемого, своих «друзей» из Горрота очень быстро перерезали бы – чего стоит услуга, которая уже оказана… Черт, а это еще что такое? Ну, прямо проходной двор устроили какой-то…

Яна взглянула туда, куда он показывал. Посередине реки довольно быстро, искусно маневрируя парусами, продвигалось небольшое суденышко, одномачтовый куттер.

– Очередные искатели приключении… – сказал Сварог тоном, не сулившим ничего хорошего незваным гостям. – Сейчас я им устрою, благо настроение скверное…

– Только жестокостей не надо! – воскликнула Яна.

– Ты у меня добрая и жалостливая, – усмехнулся Сварог. – Но вот интересно, тебе бы понравилось, начни шляться по Келл Иниру незваные гости, долбить стены в твоих покоях в поисках кладов, красть серебро с кухни? К тому же, обрати внимание – флаг у них лоранский, сине-зеленый с белой каймой. А уж лоранцы наши старые неприятели. Мои подданные уже как-то отучились в Хелльстад шастать, а этим все неймется… – он перехватил умоляющий взгляд Яны. – Ладно, ладно, я до сих пор никого на съедение глорхам не отдал и даже не выпорол ни разу – вышибал за пределы и только. Посмотрим, что это за нахалы…

– Только, я тебя прошу…

– Успокойся, – сказал Сварог. – Ничего страшного не будет. Может, они нас повеселят хоть чуточку…

Он поднял руки перед лицом, сложил пальцы особым образом, прошептал нужные слова – хелльстадская магия, доставшаяся ему в наследство, вложенная в голову королевской серебряной тиарой. Теперь вовсе не обязательно иметь ее на голове, она и так всему научила…

Суденышко вдруг развернулось под углом девяносто градусов, на полном ходу, взметнув буруны с обоих бортов – и по прямой направилось к тому месту на берегу, где стояли Сварог с Яной. Прекрасно можно было рассмотреть, как трое обормотов пытаются что-то сделать с парусами – но это кораблику помогло, как мертвому припарки, он целеустремленно несся к берегу, поднимая волну не хуже торпедного катера. Замедлил ход, развернулся левым бортом, причалил к берегу. Над ним тут же принялись бдительно кружить два Золотых Филина, опускаясь чуть ли не до самой верхушки мачты.

Их разделяло всего-то уардов десять, и всех, кто стоял на палубе, можно было рассмотреть без труда. Трое субъектов, сбившихся в кучку у мачты, выглядели классическими речными моряками. Судя по физиономиям, не особенно-то и отмеченным печатью интеллекта, они себя не помнили от ужаса.

Четвертый выглядел поинтереснее – юнец немногим старше Элкона, в дворянском, хотя и изрядно потертом платье с потускневшими галунами и бадагаре с пообтрепавшимся пером, при золотом поясе и мече. На эфесе которого он и держал сейчас руку – тоже, сразу видно, испуганный, но пытавшийся сохранить достоинство и даже горделиво воздеть подбородок. Белобрысый сопляк, чем-то неуловимо напомнивший Сварогу князя Рута – и у него вдруг схлынуло все раздражение.

– Вон, посмотри, – шепнула Яна на ухо Сварогу. – У него на левой руке, у плеча, лента повязана…

Сварог присмотрелся и откровенно фыркнул. Действительно, на руке у левого плеча незваного гостя красовалась завязанная красивым узлом желто-розовая, кажется, атласная лента. Надо же, кого к нам занесло…

– Ой, как интересно… – шепнула Яна Сварогу. – Я про такое только в книжках читала…

Сварог тоже что-то такое мельком читал в книге по древней истории – а вот собственными глазами ни разу не видел представителя данной экзотической породы – отважного рыцаря, пустившегося совершить подвиг во славу своей прекрасной Дамы, чьи цвета и носил на плече. Традиция эта исчезла давным-давно, не те на дворе стояли времена, и отважные рыцари, украсившие себя лентой своей дамы, давненько уж повывелись. Разве что какой-нибудь особо эксцентричный любитель старины и блюститель древних традиций пытался предпринять нечто подобное – но чаще всего подвергался лишь насмешкам окружающих, а то и полицейским штрафам…

Не поворачивая головы, Сварог отдал мысленный приказ – и ближайший гарм возник уардах в десяти от них, уселся, расставив передние ноги и наклонил голову, с нехорошим интересом разглядывая пришельца. И уж безусловно, перехватил бы его в мгновение ока, вздумай он пырнуть Сварога своей старинной железкой с эфесом устаревшего фасона. Некоторую осторожность соблюдать все же следовало. Мало ли какие тараканы могли оказаться в голове у продолжателя древних традиций – ну, скажем, убить короля Хелльстада и по праву ваганума завладеть его королевством. У самого Сварога при себе не было никакого оружия, да и Яна стояла рядом.

При виде гарма, разглядывавшего странников с явной неприязнью, моряки и вовсе плюхнулись на корточки. Юнец благородного звания тоже стал невесел, но изо всех сил старался держаться с достоинством – стойкий оловянный солдатик, но тут и без него хлопот полон рот…

Когда Сварогу эта немая сцена откровенно надоела, он попросту спросил:

– Не соизволите ли представиться, лаур?

Юнец отчеканил:

– Моден, герцог Кормик. В свою очередь, позволю осведомиться, с чем имею честь?

– Сварог Барг, король Хелльстада, – сказал Сварог самым будничным тоном. – Думаю, и в Лоране обо мне чуточку слышали…

Судя по изменившемуся лицу юного герцога, слышали немало, и массу интересного… Однако он и теперь держал фасон. Церемонно раскланялся перед Яной:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/aleksandr-bushkov/iz-niotkuda-v-nikuda/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.