Режим чтения
Скачать книгу

Избранные лучшие детективные истории читать онлайн - Дарья Донцова и др

Избранные лучшие детективные истории

Анна Данилова

Ирина Хрусталева

Марина Крамер

Галина Владимировна Романова

Наталья Солнцева

Марина С. Серова

Дарья Донцова

Маргарита Южина

Анна и Сергей Литвиновы

Наталья Евгеньевна Борохова

Где еще действие развивается так стремительно, сюжет делает такие головокружительные повороты, а развязка ступает так внезапно? Конечно, в детективном рассказе! И вот перед вами новый сборник, в который вошли произведения признанных мастеров криминального жанра – Дарьи Донцовой, Анны и Сергея Литвиновых, – а также других талантливых авторов. В каждом рассказе – своя загадка, своя интрига, своя головоломка. Попробуй их распутать!

Наталья Борохова – «Волшебство для адвоката»

Анна Данилова – «Криминальный спектакль»

Дарья Донцова – «Моя незнакомая подруга»

Марина Крамер – «Ангел»

Анна и Сергей Литвиновы – «Смерть на вечеринке»

Галина Романова – «Играющая со смертью»

Марина Серова – «Довериться предчувствиям»

Наталья Солнцева – «Случайный гость»

Ирина Хрусталева – «Пальма с мандаринами»

Маргарита Южина – «Идеальный жених»

Избранные лучшие детективные истории

Наталья Борохова

Волшебство для адвоката

Декабрьская поземка стелилась по тротуарам огромного города, путаясь под ногами спешащих по домам людей. На носу был Новый год с мохнатыми елками, фейерверками, подарками в хрустящей бумаге, но самого главного, без чего этот праздник казался таким же пресным, как еда без соли, на улицах в этом декабре не оказалось.

То грязно-серое месиво, хлюпающее на каждом шагу днем и покрывающееся скользкой коркой льда вечером, никак нельзя было назвать снегом. Пушистое белое чудо, которое должно было укрыть мерзлую землю, осесть шапками на фонарях, принарядить парки и детские новогодние городки, радовало глаз только на рождественских открытках. Неудивительно, что люди, подгоняемые ледяным, пронизывающим до костей ветром, спешили в тепло и уют своих домов и квартир, поминая недобрым словом глобальное изменение климата, из-за которого морозная русская зима постепенно превратилась в вялотекущую осень.

Впрочем, в модном клубе на набережной в этот промозглый вечер расслабиться можно было не хуже, чем дома. Небольшой зал, не рассчитанный на массового посетителя, был до отказа заполнен респектабельной публикой. В приятном полумраке зала загадочно поблескивали бриллианты, белели обнаженные женские плечи. В воздухе витал аромат дорогих духов и сигар.

– А теперь, дамы и господа, для тех, кто любит погорячее! – на ломаном русском языке произнес конферансье Анри Перье, вытирая платком сияющую, как бильярдный шар, лысину. Публике этот жест показался естественным вступлением к дальнейшему номеру программы. Откуда им было знать, что конферансье потеет от дурного предчувствия? За несколько минут до выхода шоу-балета выяснилось, что у примы совершенно непостижимым образом исчез сценический костюм. Проклятье! Бедный француз не сомневался, что платье и кокошник Снегурочки стащил кто-то из своих, и не ради забавы или корысти. В женском коллективе плелись интриги с изяществом, достойным времен Ришелье. Что до него, то ему было невдомек, чем руководствовался Создатель, творя из ребра Адама слабое подобие человека. Разумеется, если бы ему удалось представить, насколько лживы, изворотливы и вероломны окажутся эти существа, он населил бы землю исключительно мужчинами. Прекрасный пол! Да у того, кто впервые произнес подобную чепуху, было не все в порядке с головой…

* * *

На сцену высыпали артистки ансамбля «Крошки а-ля Рюс». Вернее было бы сказать, девушки выкатились на сцену, подгоняемые бурными овациями зала. Каждая балерина весила не менее центнера, и даже если бы у тщедушного француза появилось желание, он не смог бы обхватить самую худую из них своими нервными руками. На изготовление одной балетной пачки шел целый рулон материи, а туфли шились по специальному заказу втридорога. Но шоу имело успех, и траты на танцовщиц с лихвой окупались.

Анри Перье всегда вжимался в стену, когда по узенькому коридорчику дамочки неслись на сцену. Он опасался быть размазанным, как жук под пятой бегемота, и эти страхи преследовали его даже во сне. Хуже всего, конечно, было на борту авиалайнера, когда ансамбль отправлялся на гастроли. Анри казалось, что они непременно разобьются, поскольку ни один летательный аппарат не выдержит веса слоновьего стада…

* * *

Девочки старательно исполняли свой обычный репертуар, включая классическое «Лебединое озеро», а конферансье, прячась за кулисами, ожидал появления потерпевшей от инцидента примы с претенциозным именем Марго. Он чувствовал, что его костюм прямо на глазах становится меньше, безбожно впиваясь в подмышки.

– Поприветствуем, мадам и месье, наша Снегурочка! – произнес он нараспев, моля Бога, чтобы чертова Марго все же появилась.

Публика подхватила его последние слова. Балет застыл в эффектной позе, дожидаясь появления примы. Анри начал нервно вытираться платком. Становилось душно.

– Мадам и месье, мы слишком вяло хлопаем! – нашелся он, судорожно цепляясь за микрофон. – Анкор, господа, анкор! Еще!

Публику было трудно упрекнуть. Захмелевшие мужчины исправно рукоплескали. Какой-то молодец с галерки даже свистел, но вздорная баба и не думала появляться. В тот момент, когда Перье почувствовал, что его душа, шурша крыльями, отделяется от тела, раздался дробный перестук каблуков и на сцене появилась Марго. Но, боже, во что она была одета! Красная юбка из органзы в пол, завитой парик и черное боа – разве так одеваются Снегурочки?

Перье решил, что его конец уже близок, и покорно дожидался свиста и улюлюканья, а может, даже сырых яиц, разбитых об его бедную голову, но публика, по-видимому, восприняла казус как шутку и охотно приветствовала знаменитую Марго. Через минуту и сам Анри забыл о своих страхах. Он, как в первый раз, зачарованно следил за ее выступлением.

Сказать по правде, это был гвоздь программы. «Женщина – колодец!» – кричали о ней афиши. Правда, некоторые озабоченные граждане с чрезмерно развитым воображением называли ее не иначе как «Мисс – Бездонная Глотка», но утонченному французу это прозвище нравилось меньше. Слишком уж оно отдавало вульгарщиной! Хотя Анри не мог не оценить его меткость. Во рту Марго исчезали острые шпаги, веревки и канаты, мячики и даже живая змея! В чем тут дело, Перье так и не понял. Однажды он даже тайком от примы исследовал реквизит. Вертя в руках шпагу, он пытался найти кнопку, которая превращала бы грозное оружие в нечто маленькое, размером с зубочистку, но мало преуспел в этом. Он даже запустил острие в рот, но в этот момент вошла Марго, и бедный француз на самом деле едва не проглотил шпагу целиком. Прима была еще та штучка!

* * *

Выступление закончилось под восторженный рев публики. Респектабельные мужчины, позабыв о своих спутницах и растеряв остатки самоуважения, топали ногами и орали «Бис!», а секьюрити, вежливо поддерживая под мышки, оттаскивали одного особо ретивого поклонника от сцены. Грубую мужскую восторженность понять было можно. Шикарный бюст Марго, едва удерживаемый низким вырезом, завораживал взгляд, а соблазнительно пухлые губы обещали
Страница 2 из 15

бездну наслаждений. Вряд ли нашелся бы в зале кто-нибудь, разумеется, кроме Анри Перье, кто отказал бы себе в удовольствии запустить руку в бюстгальтер «крошки», а заодно положить туда миленькую европейскую купюру. Но сегодня Марго была не в настроении. Закончив номер, она собрала восторги толпы, раскланялась и убралась за кулисы под разочарованные вопли зрителей. Балет последовал за ней, и последний акт вечернего представления увидел только бедняга-конферансье, замыкающий шествие.

На последней ступеньке технической лестницы, ведущей в сторону гримерок, прима едва не расшибла себе нос. К несчастью, это случилось не по причине ее оплошности, а по вине другой балерины, Ренаты, которая, пользуясь удобным случаем, толкнула товарку в спину. Завязалась обычная перепалка. Вход на сцену с левой стороны оказался заблокирован мощными телами танцовщиц.

– Ах ты мерзавка! – кричала Марго, уперев руки в поручни. – Ты дождешься, я когда-нибудь сверну твою жирную шею.

– Пока я иду сзади, это у тебя вряд ли получится, – осклабилась в неприятной улыбке Рената.

– В этом ты права, – неожиданно согласилась Марго только для того, чтобы в следующий момент ехидно добавить: – Ты всегда будешь у меня на подтанцовке. Сольного номера тебе не видать как своих ушей! Думаешь, я не знаю, чьи пакостливые руки тиснули мой костюм? Вообразила себя Снегурочкой? Комплексы из детства?

– Проглоти лучше свое ощипанное боа! – зло отозвалась Рената. – Да следи лучше за своим красавчиком. Мне кажется, кое-кто положил на него глаз, а ты знаешь, молоденькие мальчики любят разнообразие.

– Да как ты смеешь говорить мне про Макса! – задохнулась от гнева Марго. – Ах ты бочонок сала! Держись от него подальше…

– Девочки! Девочки! – суетился сзади Анри, опасаясь, что словесная перепалка грозит перерасти в битву слонов. Вернее, слоних.

Если бы не охрана, состоящая из десяти дюжих молодцов, рукопашной было бы не избежать. Девушек растолкали по разным гримеркам и для верности закрыли на ключ…

* * *

Марго села перед зеркалом и устало стянула со своей головы парик. Под ним оказался ежик стриженых каштановых волос. Она начала снимать грим, освобождая свое лицо от маски вызывающей сексуальности. Несколько мазков специальным средством, и ее глаза, лишенные жирной подводки, стали привычными, насыщенно-карими, почти шоколадными. Исчез хищный прищур дикой кошки, зато во взгляде появились мягкость и теплота. Губы без алой помады стали нежно-розовыми, припухшими, как у ребенка. И вообще, сказать по правде, ее лицо, отмытое от косметики, только выигрывало, хотя и теряло агрессивную яркость, столь притягательную для многих ее поклонников.

Она закурила, глядя на свое отражение в зеркале. Интересно, что нашел в ней Макс, молодой двадцативосьмилетний мужчина, сотканный из сплошных достоинств? Марго взяла в руку небольшое фото в вычурной рамке, и в одно мгновение выражение ее лица изменилось. Черты смягчились, словно под рукой невидимого косметолога. Во взгляде появилась мечтательность, а на губах – нежная улыбка. Она смотрела на снимок так, как это могут делать только влюбленные женщины. Хотя кто бы мог оказаться равнодушным, разглядывая лицо этого писаного красавца? Темноволосый, синеглазый, его лицо могло показаться на первый взгляд слишком симпатичным, даже немужественным, если бы не твердый подбородок с крохотной ямочкой. Когда он только начал ухлестывать за ней, Марго даже и предположить не могла, что из этого флирта может вырасти настоящая любовь. Вокруг нее всегда крутились любители этакой «клубнички», и отшивать докучливых кавалеров стало для нее делом привычным. Макс же был терпелив и настойчив. Он дал ей понять, что она его интересует как личность и как яркая женщина, а вовсе не как глотательница шпаг и веревок или, еще того хлеще, секс-машина. Он не позволял себе сальных намеков и вместо привычных для нее приглашений в гости или на дачу, от которых ее воротило, он позвал ее на прогулку в парк, а потом в кино. В полумраке зала он не пытался запустить руку ей под юбку, а только смеялся, делясь с ней самыми интересными впечатлениями от комедии. Он ухаживал за ней красиво, неспешно, и, когда случилась близость, Марго восприняла это как самое долгожданное событие. Они стали жить вместе, и она впервые поняла, что может стать ему верной женой. И возблагодарила Бога за то, что он создал ее именно такой, какой была: большой, с необъятной грудью и широкой талией. Ведь благодаря этому все случайные в ее жизни мужчины прошли мимо, а остался он один, ее избранник. Ее Макс…

* * *

Он баловал ее, как ребенка. Обожал покупать ей шоколадные конфеты, и теперь каждый день Марго в гримерке дожидалась новая коробочка, перевязанная алым бантом. Даже бант он завязывал по-особому, как лепестки диковинного цветка, внутри поменьше, снаружи побольше и попышнее. Случалось, что он тайком пробирался в ее гримерку средь бела дня, чтобы оставить для нее конфеты, крупную голландскую розу или даже букетик полевых цветов.

«Ты меня балуешь», – смеялась Марго, отправляя в рот очередную конфету, а он целовал ее в губы, утверждая, что она сделана из чистого шоколада.

Макс никогда не делал ей глупых намеков на то, что неплохо бы ей сбросить вес. Напротив, он утверждал, что сразу же оставит ее, если она потеряет хотя бы один драгоценный килограмм. Цифра переваливала за сто, а он только смеялся, делая шутливые попытки поднять ее на руки. «Кому нужны эти суповые наборы?» – негодовал он, рассматривая фото модных манекенщиц. Он клал голову ей на грудь, как на большую мягкую подушку, и с наслаждением вдыхал ее запах. Конечно, это была любовь…

* * *

Марго взглянула на часы. Разумеется, все балерины уже разошлись по домам, включая отвратительную Ренату. Ключ в замке ее двери давно щелкнул, показывая, что арест снят и она может отправляться на все четыре стороны. Однако спешить не хотелось. Макс уже неделю был в деловой поездке, а пустая квартира действовала ей на нервы. Признаться честно, у нее давно появились какие-то неосознанные страхи. Марго стала бояться темноты, одиночества и еще одно ужасное ощущение – она чувствовала, что ее преследуют. Кажется, на языке психиатрии это так и называлось – «мания преследования». Но откуда это у нее? Марго ощущала себя совершенно здоровой и разумной женщиной. Тогда откуда взялась эта дрожь в пальцах, эти внезапные приливы первобытного страха, когда она просыпалась одна в своей постели и, вперив глаза в ночь, прислушивалась к звукам в своей квартире?

Стоило Максу появиться на пороге ее квартиры, и все сразу же становилось на свои места. Пугающие шорохи исчезали, и темнота переставала казаться враждебной. Конечно, глупо было привязывать к себе Макса и заставлять его находиться с ней круглыми сутками. Он был молодым преуспевающим юристом и имел полное право строить карьеру, а не сидеть, карауля покой истеричной женщины. Кроме того, Марго пугало то, что она может оказаться ему в тягость, стать гирей на его ногах. Было достаточно того, что она весила куда больше той штанги, которую он мог поднять в своем спортивном клубе. В общем, Марго старалась не говорить Максу о своих страхах. Поразмыслив на досуге, она сделала вывод, что причина ее болезненного состояния
Страница 3 из 15

вполне банальна и легко объяснима. Она просто очень любила Макса и боялась его потерять. Темнота усиливала чувство одиночества и рождала ужас. Известно, от любви нет спасения и нет лекарства. Значит, ей оставалось одно – ждать любимого. Ведь все командировки рано или поздно заканчиваются…

* * *

Подъезд ее встретил гулкой тишиной. Марго поднялась по ступеням на верхний этаж. Жильцы, разумеется, все давно спали. Было где-то около четырех часов утра – время, когда сон самый крепкий. Откуда-то засквозило. Тихонько стукнула дверь, мягко лязгнув железным запором, но не закрылась. У Марго ёкнуло сердце. Ведь это была ее дверь, с цифрой двенадцать, выбитой на деревянном полотне. В первый момент она подумала, что раньше времени вернулся Макс, и едва не кинулась наверх, неся свое огромное тело через две ступеньки. Однако то пресловутое чувство обостренной осторожности, которое не давало ей спокойно жить последние месяцы, в этот раз остановило ее от опрометчивого поступка. Марго осторожно подошла к двери и прислушалась. Было очень тихо, отвратительно тихо. Было слышно даже, как воет за окнами ветер, швыряясь ледяной крупой в стекло. Тогда она приоткрыла дверь шире и сделала шаг внутрь…

* * *

Следователь милиции был хмур и неразговорчив. Было видно, что его вытянули из постели в неурочный час и он до сих пор не понял, для чего он здесь находится.

– Беспорядок, говорите? – спрашивал следователь в сотый раз, окидывая квартиру бессмысленным взглядом. Вокруг и в самом деле царил ералаш. Выдвинутые ящики, распахнутые шкафы, смятое и разбросанное белье, а посередине всего это безобразия огромная баба, размером с несгораемый шкаф, точно такой же, какой находился у него в кабинете.

– Значит, так и запишем. Беспорядок в квартире и открытая дверь, – сказал он, царапая что-то на форменном бланке. – Что пропало? Деньги, золото, шубы или бриллианты?

– Деньги на месте, – сказала женщина. – Шуба была на мне…

Следователь посмотрел на пострадавшую, прикидывая, какого размера должна быть шуба у такой женщины. Наверняка ее бы с лихвой хватило для того, чтобы пошить меховое манто для его жены и дочки. Скорее всего, еще бы и на шапки осталось.

– …разбита настольная лампа, – продолжала потерпевшая.

– Ценная? – спросил следователь. – Я спрашиваю: ценная лампа?

– Нет, но она мне очень нравилась, – пояснила женщина. – Кроме того, украдены сборник стихов, бюст Менделеева, пять серебряных ложек и два флакона духов.

Следователю показалось, что все происходящее является лишь продолжением дурного сна, сейчас кошмар рассеется, и он проснется в своей уютной постели с посапывающей рядом женой. Но толстая баба продолжала стоять перед ним, уперев руки в огромные бедра. Если бы не ее комплекция, внушающая ужас и уважение, он давно послал бы ее куда подальше и пошел досматривать сон.

– Итак, бюст, – пробормотал он, вперив взгляд в грудь потерпевшей. – Какого размера бюст?

Женщина сверкнула глазами, но, сообразив, видимо, что речь идет все-таки о бюсте Менделеева, конфликт раздувать не стала.

– Обычный такой, довольно тяжелый. Мне его подарили еще в школе за участие в олимпиаде по химии, – сказала она.

– Значит, так и запишем. Ценности не имеет, – заявил следователь, ставя в конце предложения жирную точку.

– Но в этом нужно разобраться, – настойчиво заявила женщина. – Бюст требуется найти, а виновного наказать по всей строгости закона.

Страж порядка оторвался от протокола, и в глазах его мелькнул злой огонек. Женщина-шкаф начинала его раздражать.

– У нас на носу новогодние праздники, чертово количество краж, разбоев и хулиганств, – выплюнул он, сверля ее глазами. – Вы что, и вправду считаете, что вся наша милиция будет искать этот ваш бюст? Или что еще? Сборник стихов? Да, может, вы сами его кому-то отдали почитать. Ну а ваши духи? Из-за пары начатых флаконов мы проведем облавы среди сбытчиков краденого?

– Но позвольте! – возразила потерпевшая. – Кто-то вломился в мою квартиру, перерыл мою одежду, разбил лампу, а теперь останется безнаказанным?

– Вам крупно повезло, гражданочка, – сквозь зубы заметил следователь. – Вора, должно быть, кто-то спугнул, и он забрал у вас сущую безделицу. Мой совет – смените замки, почините лампу и живите спокойно…

* * *

– Он почти прямым текстом заявил, что заниматься этим не будет, – жаловалась Марго, измеряя комнату огромными шагами. От каждого ее шага посуда в буфете жалобно дребезжала, словно боясь разбиться.

Молодая худенькая женщина, адвокат Елизавета Дубровская, стоя среди всего этого беспорядка, решительно не знала, чем помочь. Марго приходилась ей давней знакомой, не то чтобы подругой, но доброй приятельницей, и оказать ей содействие в столь непростой ситуации было для Елизаветы делом чести. Но что может сделать адвокат, пусть даже по уголовным делам, когда милиция отказывается вести расследование?

– Хочешь, мы напишем на него жалобу? – говорила она, вопросительно глядя на знакомую. – Заставим его возбудить дело.

– А мне какая корысть от этой твоей жалобы? – спрашивала «жертва», уставившись своими шоколадными глазами в пространство. – Морока одна, а толку нет.

Тоненькая субтильная Дубровская, с весом барашка, по части упрямства могла поспорить даже с ослом.

– Давай тогда определимся, чего ты хочешь, – сказала она, усаживаясь в кресло и бесцеремонно укладывая на журнальный столик ноги. – Тебе жаль украденных вещей? Ты хочешь их вернуть?

Марго поморщилась:

– Да шут с этими вещами! Не шибко-то они мне нужны.

Дубровская довольно кивнула головой.

– Так и думала. Лично я бы не возражала, если бы незнакомый дядя, зайдя ко мне домой, уволок пару мешков хлама, выбросить который у меня просто не поднимаются руки. Ведь, как я понимаю, ничего ценного не пропало?

– Все на месте. И деньги, и золото, – подтвердила хозяйка.

– Странный вор.

– Следователь сказал, что его спугнули.

– Тем более, – пожала плечами Лиза. – Если его спугнули, зачем ему нужно было тащить с собой все это барахло? Он ушел бы налегке.

– Я тоже так думаю.

– А как, кстати, вор проник в квартиру?

– Понятно же, через дверь. Она была открыта.

Дубровская соскочила с кресла и устремилась к двери. Марго в недоумении проследовала за ней.

Елизавета вышла в подъезд и, усевшись на корточки, начала исследовать замочную скважину. Она едва не скользила носом по двери, и хозяйке до смерти хотелось узнать, что же она там видит. На взгляд Марго, ничего примечательного после себя вор не оставил.

– Так говоришь, вор подобрал ключ? – спросила она насмешливо.

– Ну да. Во всяком случае, так сказал следователь. Сначала он попытался отомкнуть дверь какой-то железкой, но, видимо, не получилось. Потом он просто пробовал ключи. Видишь царапины?

– Вижу, – как-то странно весело сказала Дубровская и провела пальцем по полосам, оставшимся на металлической накладке. Затем она зачем-то осмотрела ригель, дважды хлопнула дверью, словно проверяя, работает ли замок.

– Сегодня же поставлю новый, – отозвалась Марго, но Дубровская ее, по всей видимости, и не слышала. Теперь она нюхала замочную скважину, а на ее лице блуждала какая-то странная ухмылка.

Марго весь этот спектакль начал порядком утомлять. Ее гостья, похоже, решила
Страница 4 из 15

примерить на себя роль Шерлока Холмса, а ее выставить полной дурой, которая сама не знает, что творится у нее в доме. Бессонная ночь уже сказывалась на ее настроении.

– Буду тебе очень благодарна, если расскажешь, что веселого ты нашла во всей этой истории, – поджав губы, заметила Марго. Но Дубровская, наконец-то оставив в покое дверь, и не думала раскрывать свои секреты. Она вскочила на ноги, отряхивая джинсы.

– Ты слишком много от меня хочешь, – сказала она, улыбаясь. – Адвокаты не ведут расследование: не снимают отпечатки пальцев, не ведут протокол, не ловят преступников. Они только защищают права граждан. Так что сообщи, если вдруг передумаешь насчет следователя. Помогу тебе написать красивую и длинную жалобу.

Марго была разочарована.

– Премного благодарна, – сказала она недовольно. – Я лучше последую его совету и сменю замки.

– Делай как знаешь, – кивнула головой Елизавета. – Кстати, забыла тебя спросить, кто этот симпатичный парень у тебя на столе, в рамке? Какой-нибудь актер?

– Это Макс, – холодно ответила Марго. – Между прочим, мой будущий муж. Он уже сделал мне предложение. В будущем месяце мы собираемся пожениться.

– Он работает с тобой в клубе? – как бы между прочим спросила гостья. Разумеется, она хотела поиздеваться над ней. Конечно, у девушки такой комплекции, как Марго, парень может быть только клоуном или канатоходцем.

– Не угадала. Он твой коллега, юрист. Причем первоклассный.

Дубровская не услышала в этом издевки. Первоклассных юристов сейчас пруд пруди. Она и сама такая…

* * *

…Макс, стоя на стуле перед большой мохнатой елкой, улыбаясь, принимал из рук хорошенькой блондинки розовый шар с позолотой.

– Если все будет хорошо, свадьбу мы сыграем в начале марта, – говорила она. – Куда ты хотел бы поехать в свадебное путешествие? Европа, Новый Свет, острова?

– Куда хочешь, милая. Только бы с тобой, – говорил он. – Но почему нельзя провести регистрацию раньше?

Девушка махнула рукой.

– Ты же знаешь отца. Он ужасно старомоден. – Она смешно наморщила маленький носик. – Для него важно, что подумают люди. Эти все его скучные деловые партнеры, денежные мешки. Он же выдает замуж свою единственную дочь! Спорим, информация скоро просочится в прессу?

Макс нахмурил брови:

– Этого еще не хватало! Милая, ты уверена, что мы не сможем избежать всей этой шумихи? Сказать по правде, не выношу журналистов. Кроме того, я ужасно выхожу на фото.

– Ты такой милый! – захлопала в ладоши блондинка. – И ты так не похож на всех моих прежних ухажеров. Неудивительно, что отец от тебя в таком восторге. «Наконец ты нашла стоящего парня, дочка, – сказал он мне тут на днях. – Это не прожигатель жизни и не альфонс, которых я перевидал в нашем доме уже достаточно. У этого парня есть голова на плечах, и, кажется, он влюблен в тебя по уши».

– Он совершенно прав, крошка.

– Тогда держи еще один шар, – смеясь, сказала она, протягивая ему очередную елочную игрушку. – Не забывай, у нас сегодня прием. Отец сведет тебя с некоторыми нужными людьми. Они чертовски скучны, но, если ты собираешься подняться на их орбиту, тебе придется немного потерпеть их общество.

– Сколько угодно, любимая, – проговорил Макс, накидывая ей на голову золотистую мишуру. – Ради тебя я сверну горы…

* * *

… Анри Перье пребывал в состоянии полнейшей прострации. Он был уверен, что в жизни их ансамбля наступила черная полоса. Иначе чем объяснить то ужасное происшествие, которое случилось в их клубе сегодня пополудни? Какие-то неприветливые люди заявились к ним без приглашения и, показав опешившему конферансье какую-то бумагу, осмотрели одну из гримерок. Когда его вызвали на ковер, он сразу понял, что произошло что-то ужасное.

– Вы можете изъясняться на русском языке? – спросил его мужчина в отвратительном мешковатом костюме.

Уж лучше бы Перье не мог связать двух слов! Но чертовы бабы наверняка уже донесли, что он является французом лишь наполовину, а иностранные словечки употребляет только на публике, для создания соответствующего антуража. Поэтому Анри скромно склонил голову.

– Я говорю по-русски.

– Тогда вы будете понятым, – безапелляционно заявил мужик в пиджаке. От него пахло дешевым табаком, а Перье этого не выносил.

– Распишитесь тут и тут, – сказал следователь, ткнув пальцем в протокол. – Будем считать, что со своими правами вы ознакомились. А теперь гляньте сюда, и вы, гражданочка, тоже.

Пожилая уборщица, судя по всему вторая понятая, испуганно таращила глаза, не понимая, что за представление разыгрывается в гримерке одной из актрис шоу-балета.

Анри посмотрел туда, куда указал следователь, и его сердце переместилось из груди в пятку. Мужчина лихо отрезал ножницами ленту на коробке с шоколадными конфетами и поднял крышку.

– Вуаля! Так, что ли, говорите вы, французы? – спросил он. – Приподнимая за краешек маленький пластиковый пакетик.

– Что это? – проглотил комок в горле француз.

– Кес ку се? – безбожно коверкая язык Гюго и Флобера, произнес следователь. – Что такое, говорите? А вы не знаете, что означает белый порошок в пакетике?

– Героин! – произнесла уборщица, пятясь к двери.

– Это покажет экспертиза. Не будем спешить, может, это только молотый школьный мел, – с потугой на остроумие заявил мужчина в пиджаке. – Хотя, судя по всему, сигнал мы получили верный. Одна из ваших девушек распространяет наркотики.

– Кто же это? – обалдело уставилась на него женщина.

– А вот вы сейчас сами и ответите на этот вопрос. В чьей гримерке мы находимся?

Анри едва не рухнул на пол.

– Это комната нашей примы. Ее зовут Марго…

* * *

… – Я знаю, чем вы недовольны, госпожа адвокатесса. Дело ведь яснее ясного, не правда ли? Вам сложно отработать гонорар? – говорил следователь, расслабленно развалясь на стуле и с удовлетворением глядя на то, как молодая привлекательная девица низвергает на него фонтаны своего недовольства.

– Говорю вам, это какая-то ошибка, – заявляла она уже в сотый раз. – Марго никогда не была наркоманкой. Вы хотя бы вены-то ее видели? Она исключительно здоровый и разумный человек.

– Я бы сказал, слишком здоровый человек, – хохотнул следователь. – Кроме того, что вы заладили: «Марго! Марго!» По документам она проходит как гражданка Докучаева Маргарита. Как, впрочем, и их голубоватый конферансье. Анри Перье! По паспорту-то он и вовсе Перов! Развели притон, мать их…

– Это не имеет значения, – терпеливо втолковывала ему Елизавета. – Маргариту просто подставили. Она невиновна!

– А вы-то почем знаете, что она невиновна? – огрызнулся следователь. – Вы-то мать ей или сваха?

– Я ее знакомая и знаю ее, как облупленную. Маргарита – порядочный человек. Она прилично зарабатывает, и ей не было нужды торговать наркотиками.

– Ну, знаете ли, от человека, который зарабатывает на жизнь тем, что глотает всякую пакость, можно ожидать всего, чего угодно! Кому нужно было ее подставлять?

– Гримерка почти не закрывается, – заметила Елизавета. – Туда имеют доступ все, кто пожелает. Кроме того, у Марго натянутые отношения с коллегой по труппе, некоей Ренатой.

– А, слышали уже! – отмахнулся следователь.

– Надо проверить эту версию, а вдруг? Кроме того, от кого вы получили сообщение, что Докучаева распространяет
Страница 5 из 15

наркотики?

– Это оперативная информация, которая не подлежит разглашению, – проговорил следователь, зная, что речь идет всего лишь об анонимном сообщении, полученном по телефону доверия.

– Я уверена, что этот ваш оперативный источник – и есть тот, кто подставил бедную Маргариту, – сердито заключила Дубровская, осознавая, что бьется головой о глухую стену.

Следователь вспомнил голос анонима. Противный, дребезжащий, непонятно чей – мужчины или женщины.

– Довольно, госпожа адвокатесса, – сказал он решительно. – Мне есть чем заняться. Да и вам, впрочем, недосуг сидеть без дела. Собирайте характеристики своей подопечной. Скорее всего ближайшие годы ей придется глотать только тюремную баланду…

* * *

… – Макс, это ты? – послышался короткий всхлип в трубке. – Где ты был, дорогой? Мне тебя так не хватало.

– Марго?! Вот так сюрприз! – голос звучал почти удивленно. – Ты же знаешь, крошка, у меня важные переговоры. Я уже две недели торчу в Сибири. Считаю дни, когда окажусь дома.

– Макс, милый. Здесь происходят какие-то чудовищные вещи. Мою квартиру пытались обокрасть. А саму меня обвинили в распространении героина.

– О чем ты, ради всего святого, говоришь?!

– Ох, Макс, это так долго объяснять. Ты можешь срочно приехать?

– Я?! Я бы, конечно, с радостью… Но что, черт подери, происходит? Ничего не понял.

– Сама ничего не понимаю, – призналась она, тихонько всхлипывая. – Но ты бы мне помог. Ты же юрист!

– Но, дорогая, я не веду уголовных дел. Тебе нужен адвокат.

– У меня он есть. Но уверена, что без тебя не обойдусь.

– Ладно. Что-нибудь придумаю.

– Это здорово! – Голос на другой стороне трубки заметно повеселел. – Знаешь, а у нас, кажется, наконец-то пошел снег. Я вижу первые снежинки.

– Отлично, крошка. Здесь тоже пролетает снег.

«Еще бы, ведь мы находимся в одном городе!»

– Милый, где ты? – пропел рядом мелодичный голосок.

– Прости, бегу на переговоры! – поспешно бросил он в трубку и нажал отбой.

– Мне нравится, что ты такой занятой! – обхватила его за шею невеста. – Папа хочет обсудить с тобой местоположение твоего будущего офиса. Если поторопишься, то застанешь его в кабинете.

– Бегу, бегу, родная.

«Чертова Марго! Кто бы знал, что все так произойдет. Но скажу, положа руку на сердце, она сама вырыла себе яму…»

* * *

…Он увидел ее в первый раз в клубе, куда они заглянули с приятелями, чтобы скоротать вечерок. Шоу было великолепным, а сама Марго казалась просто королевой. Честно говоря, Максим никогда не увлекался «пышечками», предпочитая, как и все, девушек со стандартным набором достоинств: развитой грудью, тонкой талией и упругой попой. Но прима шоу-балета сразила их наповал. Она выделывала такие штуки со шнурами, веревками и змеями, что парни только елозили на своих сиденьях, представляя, каково будет тому, кто сумеет затащить ее в постель.

– Дохлый номер, – сказал один из них. – Я слышал, она не слишком жалует мужиков. Так что сглотните слюни.

– А может, ей просто не встречался нормальный мужчина? – спросил тогда Макс, не спуская глаз с породистой толстушки.

– Вот так номер! – поперхнулся приятель. – Значит, среди нас появился настоящий мужчина? Ты хочешь сказать, что сможешь переспать с ней на спор?

– И не только, – усмехнулся Макс. – Через неделю я поселюсь у нее в доме и буду пользоваться ею, сколько пожелаю.

– Заметано! – хохотнул приятель. – Делайте ставки, господа!

– Играем по-крупному. Значит, попросим с него фотографию. Причем, самую неприличную, – отозвался другой, тоже задетый за живое. – Имей в виду, за фотомонтаж ответишь двойной суммой!

– Фотомонтаж не понадобится, – с чувством оскорбленной добродетели заявил Макс. – Она сама упадет в мои объятия…

* * *

Спор он, разумеется, выиграл, хотя вынужден был признать, что это было делом нелегким. Маргарита отнеслась к нему поначалу настороженно, приняв за очередного сексуального маньяка, обивающего порог ее гримерки. Но Максим имел неплохой опыт общения с женщинами и знал, что к каждой из них нужно просто подобрать свой ключик. Только дурак идет напролом и пользуется одной отмычкой. В случае с Марго он предпринял тактику, которой до него никто не догадался воспользоваться. Он пошел от противного. Девушка сексуальна? Даже слишком? Значит, она до смерти устала, отбиваясь от потных озабоченных мужиков, в глазах которых читалось одно вожделение. Максим же окружил ее заботой, дав понять, что видит в ней личность. Конечно, он мужчина, а не какой-нибудь французский конферансье, который напропалую строит глазки. Он преклоняется перед красотой дамы, но ценит ее чувства и держит руки под контролем. В общем, когда этот зрелый плод упал к ногам Максима, он и сам удивился той лавине нерастраченной нежности, которую Марго обрушила на него со всей страстью своей необузданной натуры. Они занимались с ней любовью, и Максим был вынужден признать, что доселе ничего не понимал в женщинах. Оказавшись в объятиях большого чувственного тела, горячего, страстного, он испытал такой восторг, что все его прежние стройные подружки показались ему холодными и твердыми, как костыли. А уж какие фокусы показывала ему Марго в постели, не могло присниться ему раньше даже в самом откровенном эротическом сне. Друзья доставали его вопросами, вызывая на откровения, но он только отмахивался. Был уверен, что сорвал банк. «Давай поженимся», – сказал он однажды, неожиданно для себя, когда они, усталые после любви, но довольные лежали в их общей постели. «Давай!» – сказала она. Кто знал, что за этим последует…

* * *

…Он был неплохим специалистом, дотошным, пронырливым, но не мог признаться себе в том, что ему особо везет. Занимая должность скромного юриста в крупной нефтепромышленной компании «Ойл Индастри», трудился за жалованье, с завистью наблюдая, как те, кто половчее, кладут в свой карман баснословные прибыли. Неплохо жили и опытные юристы, обслуживающие большой бизнес. Он же всегда находился у них на побегушках, не имея ни малейшей возможности проявить себя в полную мощь.

Может, так бы и прозябал, выполняя черновую работу, если бы не судьба, которая, сжалившись, преподнесла ему неожиданный шанс. Получилось так, что начальник юридической службы попал в автокатастрофу, несколько его ближайших помощников пребывали в это время на переговорах, и дело по крупному иску, заявленному к их компании, поручили вести ему. Максим не спал несколько суток, вывернулся наизнанку, но дело выиграл, за что и был удостоен аудиенции у Большого босса. Судьба и тут проявила к нему благосклонность. Прелестная белокурая дочь шефа навестила любимого папеньку в день и час, определенный, казалось, свыше. Молодые люди встретились глазами и были смущены. Девушка сделала первый шаг, пригласив юриста к себе на вечеринку. Так все и завертелось…

Большой босс был вначале немного обескуражен расторопностью своего подчиненного и любвеобильностью дочери, но, рассудив здраво, решил не рубить сплеча. Наведя справки, он узнал, что Максим вырос в профессорской семье, да и сам вышел умом и статью: молод, красив, здоров, сообразителен и предприимчив. Что еще нужно для зятя? В самом деле, не выдавать же единственную дочь замуж за сына его делового партнера? Тот хотя и богат, но своим умом не живет,
Страница 6 из 15

а, кроме того, давно осел за игровым столом и всем женщинам на свете предпочитает карты. Другой претендент был женат дважды и волочился за любой юбкой, появлявшейся в его поле зрения. Третий страдал болезнью сердца, и здорового потомства от него ждать не приходилось. В общем, как ни крути, этот новый знакомый дочери явно заслуживал того, чтобы к нему присмотрелись получше. Он был неплох. Совсем неплох…

* * *

Казалось, в жизни Максима наступила белая полоса. Большой босс полюбил его, как сына, а его белокурая дочь возжелала его, как мужа. Все было бы хорошо, если бы не Марго, которая при данных обстоятельствах становилась досадной помехой.

Макс не решался сказать ей, что между ними все должно быть кончено. Он сам понимал, что если до босса дойдут слухи о его связи с клубной танцовщицей, то на блестящем будущем можно будет поставить крест. Ему, может быть, и простили бы легкую интрижку с хорошенькой моделью или с молоденькой балериной. В конце концов, с кем не бывает? Но его увлечение сексуальной толстушкой, чье имя в приличном обществе и произнести вслух было невозможно, грязным пятном ляжет не только на его репутацию, но и на репутацию его новой семьи. «Что общего между „Ойл Индастри“ и Бездонной Глоткой?» – видел Макс интригующие заголовки газет и обливался холодным потом.

Марго, словно почуяв неладное, вела себя тоже не лучшим образом. Она приставала к нему с проявлениями своей нежности, чем только еще больше раздражала. Частые отлучки переживала болезненно, названивала по нескольку раз за сутки.

– У тебя кто-то появился? – спрашивала она.

– Не говори ерунды, – отмахивался он досадливо.

– Мне почему-то кажется, что ты от меня что-то скрываешь.

– Говорю, тебе показалось, – морщился Макс.

Марго пытливо заглядывала ему в глаза.

– Если ты бросишь меня, я этого не переживу. – Она хватала его за руку. – И не отдам тебя. Ни-ко-му! Понял? Ты – мой, навек!

«Вот тут ты ошибаешься, крошка! – думал он. – Если бы твоя глотка была нефтяной скважиной, я мог бы еще подумать».

Но, поразмыслив на досуге, он пришел в ужас. Чертова баба права! Ему так просто от нее не отделаться. Сведения, которые она сообщит прессе, станут той бомбой, которая разнесет его будущее в клочья. А тут еще и невеста заявила, что известие об их помолвке будет опубликовано в прессе. Время поджимало. С Марго нужно было что-то решать…

* * *

Елизавета Дубровская пребывала в черной меланхолии. Ей нужно было объявить подруге о том, что виновником всех ее злоключений был Макс, тот самый красавчик, который в ближайшее время должен был стать законным супругом танцовщицы Марго.

Сопоставив весьма скупые данные, почерпнутые из бесед со своей подопечной, с результатами осмотра ее квартиры и приняв к сведению неожиданное обнаружение наркотика в ее гримерке, Дубровская пришла к выводу, что два странных случая находятся между собой в неразрывной связи. Одна и та же рука разбрасывала вещи в комнате танцовщицы, она же и заботливо подсунула наркотик в коробочку с шоколадными конфетами.

Исследовав входную дверь в квартире Маргариты, Елизавета поняла, что никакого взлома не было. Злоумышленник проник внутрь легко, пользуясь, видимо, вторым ключом. Что ему было нужно в квартире в отсутствие хозяйки? Совершенно ясно, что ценности, в обычном смысле этого слова, его не интересовали. Деньги, золото остались на своих местах. Было понятно, что странный набор предметов воришка взял просто для отвода глаз. Он хватал первое, что попалось под руку: бюст великого химика, книги, духи. Напоследок инсценировал взлом, расцарапав металлическую накладку на двери, и несколько раз попытался отжать дверь, просто так, для проформы. Нашел ли он то, что искал? Кто знает? Но одно Дубровская запомнила четко: второй ключ от квартиры был только у Макса!

Происшествие в гримерке тоже не было случайностью. Люди в форменной одежде появились в клубе по наводке того лица, которое и подложило наркотик в туалетный столик примы шоу-балета. Кто был заинтересован в том, чтобы подставить Марго? Сначала Елизавета подумала, что возможной виновницей могла стать Рената. Но, побеседовав с девушками из труппы и с самой «подозреваемой», Дубровская пришла к выводу о том, что Рената завистлива и глупа. Ее проявления «нелюбви» были всегда очень примитивны и прямолинейны. Толкнуть в спину, насыпать в туфли толченое стекло, испортить сценический костюм – это было вполне в духе Ренаты. Но в случае с наркотиком действовал кто-то другой, осторожный, изворотливый и опасный. Все ниточки вели к Максиму, но до поры до времени Елизавета никак не могла понять, какой ему был резон губить невесту? Не хочешь жениться – не женись.

Но сегодня все встало на свои места. Небольшая заметка в разделе светской хроники объявляла о помолвке господина Максима Воронцова и единственной дочери главы «Ойл Индастри» Валерии. Красивую рамочку со свадебными колокольчиками, как и содержание заметки, Марго оценить не могла. Она уже два дня находилась в изоляторе временного содержания…

* * *

«Он подставил тебя для того, чтобы без помех устроить свою личную жизнь, – скажет она, оказавшись на свидании с Марго. – Ты должна принять это, как и то, что настоящих веских доказательств его вины у нас нет». Господи, но вдруг это простое совпадение? Но ехидный внутренний голос тут же подначивал: «Да-да! Инсценированная кража и невесть откуда появившийся белый порошок в коробочке с конфетами. А еще помолвка с невестой, которая просто сидит на нефтяной вышке, закрывая прелестным задом скважину с нефтедолларами».

«Крепись, но ты должна это принять», – скажет она с трагической миной. Елизавета, набрав в грудь больше воздуха, зашла в кабинет. Марго уже была там…

* * *

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала Елизавета серьезно.

– Вот и отлично! – чему-то обрадовался следователь. – Вы тут поболтайте пока, а я на минутку выйду.

В уважаемом заведении царила предпраздничная неразбериха. Многие кабинеты уже были наглухо закрыты, а по коридорам сновали нарядно одетые секретарши. Запах казенных помещений дивно смешался с ароматами свежеприготовленных закусок.

– Я хотела поговорить о Максиме, – произнесла Елизавета, старательно оттягивая момент истины.

– Он появился? – без обиняков спросила Марго, внимательно глядя на адвоката своими шоколадными глазами.

Дубровская пожала плечами:

– Мне об этом ничего не известно. Но мне кажется, что он…

– Максим обязательно что-то придумает, – убежденно заявила арестантка. – Он мне обещал. Ты его не знаешь. Макс самый лучший.

– Но Максим… – безуспешно пыталась продолжить Елизавета.

Дверь скрипнула. На пороге появился следователь.

– А вот, девушки, и я! – оповестил он радостно. На голове у него красовался алый колпак с белой бомбошкой на конце. – Позвал вас сегодня для того, чтобы поздравить с наступающим Новым годом! Кроме того, решил выполнить вашу просьбу…

Фразы неестественно растягивались, а на лице следователя блуждала странная улыбка. Дубровская повела носом, пытаясь уловить запах алкоголя.

– Вот товарищ адвокат просила меня осмотреть коробку, в которой было обнаружено наркотическое вещество, мотивируя это тем, что защитник и обвиняемая в обыске не участвовали, –
Страница 7 из 15

сказал он, пытаясь обнаружить на заваленном бумагами столе то самое ходатайство, о котором шла речь. Но сделать это было непросто. – Подержите елку! – попросил он, сунув в руки Марго маленькое, наряженное крошечными игрушками деревце. Пошарив рукой в куче папок, он не нашел того, что искал.

– Ну да ладно! Приступим к делу, – сказал и вытащил из сейфа конфетную коробочку. – Глядите, какая красота! Это я про бант, – произнес он, любуясь им, как диковинным цветком. – Даже не стал развязывать. Просто щелкнул вот здесь ножницами…

* * *

Марго, как завороженная, смотрела на чудесный бант. Так, завязать ленточку мог только Максим. И конфеты всегда дарил он, тихонько подкладывая их ей в туалетный столик. Максим…

Дышать стало тяжело, словно воздух налился свинцом. Она смотрела на красочную коробку, и в глазах ее расплывалось огромное яркое пятно. Внезапно все события последних дней, крутившиеся в сумасшедшем водовороте, выстроились в единую цепочку. Его частые отлучки, долгие телефонные переговоры в ванной комнате, осторожные взгляды. А потом это странное вторжение в ее квартиру. Коробка с белым порошком в ящике…

– Максим, – произнесла она еле слышно.

– Он женится, – жестко сказала Елизавета, глядя ей прямо в глаза…

* * *

Женится! Казалось, весь мир наполнился вдруг колокольным звоном. В ушах Марго он звучал как реквием.

– Сейчас мы с вами заполним протокольчик, – бормотал следователь, теперь пытаясь отыскать в ящиках стола пустой бланк.

Обвиняемая посмотрела на Елизавету, на копошащегося в бумагах служителя правопорядка, а потом на небольшой пластиковый пакетик, мирно покоящийся сейчас в конфетной коробке. Марго выдохнула, представив, сколько лет ей придется провести в неволе, прежде чем она выйдет на белый свет. Должно быть, к тому моменту дети Максима и его невесты уже пойдут в школу. Месть потеряет смысл, а сама она превратится в старуху. Может, ей даже удастся сбросить вес. На баланде лишние килограммы не нарастут!

Марго вздохнула еще раз, протянула руку к коробке, взяла пакетик и открыла рот… Мгновение, и он исчез во рту.

Все произошло так быстро, что Дубровская не успела моргнуть глазом. Бедняга следователь тоже открыл рот, не веря своим глазам. Он попеременно смотрел то на адвоката, то на обвиняемую. Наконец его взгляд упал на пустую коробку.

– Мама дорогая! – вскричал он и что было мочи забарабанил кулаком в стену. – Отравилась! – кричал. – Врача сюда! Конвой! Патологоанатома!

На его крик прибежали перепуганные коллеги. Был последний рабочий день, пять часов вечера. Чему удивляться, что кабинет следователя быстро заполнили захмелевшие Снегурочки и Снежинки, клоуны с красными носами. На зов примчался даже сам Дед Мороз.

– Она… – объяснял следователь, открывая рот и тыча туда пальцем. – Она того…

Все в надежде посмотрели на Дубровскую, ожидая, должно быть, что адвокат владеет членораздельной речью. Но та сидела невозмутимо, словно ничего и не произошло.

– Она… съела героин! – проговорил следователь, указывая на Марго.

– Как это съела? – удивился Дед Мороз.

Следователь развел руками:

– Вот так вот… Съела!

Дубровская пожала плечами, едва найдя в себе силы, чтобы улыбнуться.

– Я не знаю, о чем он говорит. Ему, должно быть, показалось.

Марго отчаянно закивала головой.

– Сейчас разберемся, – пообещал Дед Мороз. – Ты говоришь, что у тебя съели героин? – спросил он, обращаясь к следователю.

– Д-да… – проговорил тот, кивая головой. – Вот он тут лежал в этой коробке, а сейчас его нет.

Мужчина с красным носом усмехнулся.

– Нет ничего проще, друг мой! – хлопнул он по плечу ошалевшего коллегу. – Сейчас мы осмотрим дамочку и мигом обнаружим пропажу. Существует масса потайных мест, куда эта проказница…

– Да как вы смеете! – подала голос Дубровская. – Между прочим, я адвокат и возражаю, чтобы…

– Госпожа адвокатесса, здесь только что пропало важное вещественное доказательство, что в принципе можно расценить как преступление, – рявкнул Дед Мороз, являющийся, по всей видимости, еще и начальником учреждения. – Личный обыск коснется и адвоката, так как есть основания подозревать вас в преступном сговоре с обвиняемой. Не держите нас за дураков!

Марго поднялась во весь рост, уперев руки в бока. Дед Мороз уперся красным носом ей в грудь и сразу как-то сжался, стал меньше.

– Я думаю, – начала обвиняемая грозно, – нам стоит подчиниться.

У того гора упала с плеч.

– Вот это разумное решение, – просипел он. – Спасибо.

Видимо, от избытка чувств, Марго обняла Деда за талию. Тот сопротивлялся вяло, чувствуя себя в ее объятиях так же, как муравей в человеческой ладони.

– Хорошо, – согласилась Дубровская. – Тогда я требую, чтобы осмотр производили только Снегурочки…

* * *

Через час, когда одежда Дубровской и самой Марго была исследована самым тщательным образом, а кабинет, сантиметр за сантиметром, проверен на предмет обнаружения наркотика, новогодняя компания опять расселась на свои места и задумчиво уставилась на потертый линолеум.

– М-да! – озадаченно сказал Дед Мороз. – Неужели она и вправду его проглотила? Сколько там было? В граммах?

– Три, – убито произнес следователь. – Целых три грамма. Особо крупный размер. Я сам видел, как она открыла рот.

Дед Мороз с уважением посмотрел на обвиняемую.

– Проглотила, говоришь? Как такое возможно?

– Она все глотает. Веревки, мячи, канаты, даже живых змей. Что ей стоило проглотить один маленький пакетик, – чуть не плача, сокрушался мужчина.

– Но тогда она уже должна быть мертва, – несмело вставила Дубровская. – Я, конечно, не специалист, но мне кажется, что такое невозможно.

– Эй, герой! А ты уверен, что этот пакетик вообще был в этой коробке? – подозрительно спросил Дед Мороз.

– Какая правильная мысль! – подала голос Марго. – Дайте, я вас расцелую, дедушка, – сказала она, протягивая руки к Морозу.

Тот еле вырвался из ее объятий, поправляя съехавшую на сторону бороду.

– Хватит с меня этих нежностей! – гаркнул он, но, встретившись взглядом с огромной женщиной, осекся. – Надо что-то решать!

– А что решать? – удивилась Елизавета. – Наркотика нет, и возникает вопрос, был ли он вообще? Кроме того, позвольте спросить вас, господа, на каком основании вы удерживаете здесь мою клиентку?

– Но не мог же героин просто раствориться в воздухе! – негодующе воскликнул следователь.

– Не знаю, но если вы начнете в суде говорить про то, как бедная девушка проглотила у вас на глазах дозу героина, достаточную для того, чтобы отправить на тот свет нескольких быков, обвинение вряд ли выиграет это дело, – насмешливо произнесла Дубровская.

– Ваша бедная девушка весит, как эти быки, – пробормотал следователь. – Я не знаю, может, стоит пригласить эксперта, чтобы выяснить, сколько граммов зелья необходимо, чтобы сбить с ног эту… – он пытался подобрать слово, – … эту массу? Взять на анализ мочу…

– Нет, ну нам все равно придется это как-то объяснять! – вклинился Дед Мороз, чрезвычайно досадуя по поводу отсутствия здравого смысла в головах его подчиненных.

– А может, – подала голос одна самая молоденькая Снежинка, должно быть, секретарша. – Может, под Новый год на самом деле случаются чудеса?!

Наступило долгое
Страница 8 из 15

молчание…

* * *

То, что чудеса все-таки случаются, Марго убедилась на следующие сутки, когда увидела снег не через зарешеченное окошко своей камеры. Она поймала в ладонь несколько снежинок и, ощутив кожей их прохладную влагу, поняла, что жива. Солнца не было видно. Мир окутало ватной пеленой. Но в ее груди беспокойной птицей билось сердце. В нем не было мести. В нем была гулкая пустота. И Марго была совершенно свободна!

В витрине книжного магазина сверкала праздничными огнями елка, а перед глазами усталой бледной женщины уже разливалось багрянцем новогоднее зарево далекого Парижа. Она поедет туда на гастроли! Анри Перье получил приглашение, и «Крошки а-ля Рюс» сорвут аплодисменты на французской сцене. Пусть «Мулен Руж» содрогнется под тяжестью их красивых тел! Париж – вечный город любви. Кажется, так говорил ей старина Анри. Кто-кто, а ловкий француз всегда знал, где стоит лечить душевные раны…

* * *

На Елизавету Дубровскую снег всегда действовал благотворно. Вот и сегодня, глядя на непроницаемые белые тучи, от которых небо едва не ложилось горожанам на плечи, она ждала снегопада. Не тех редких снежинок, которые, падая на землю, покрывали тротуары белой проседью, а волшебных хлопьев, мерно падающих за окном. Тогда лихорадка последних дней уступит место безмятежному спокойствию. Какое же потрясение она испытала вчера, после того как в кармашке своей сумки обнаружила треклятый пластиковый мешочек с белым порошком! «Дорогая, я привезу тебе из Парижа чудесную сумку, – шепнула ей Марго на прощанье. – А эту рвань выброси не жалея». Смысл загадочной фразы дошел до нее не сразу. Поначалу она не поняла, с какой стати ей нужно отправлять в мусорный контейнер вполне еще приличную сумку!

Теперь-то она уже знала, что фокусница Марго вовсе и не думала глотать ядовитый порошок. Ловким движением, она переместила пакет себе в рукав, а уж после в карман новогодней шубы Деда Мороза, где он и находился во время всех поисковых мероприятий. Уже потом, облобызав дедушку во второй раз, она забрала мешочек и сунула его в сумку адвоката, зная, что после того как ту перетрясли трижды и даже вспороли ножом подкладку, вряд ли кто отважится испытывать терпение обозленной защитницы еще раз. В конце концов, озадаченные сыщики решили, что вещественное доказательство было утеряно при пересылке от эксперта к следователю. Дело выглядело не совсем привлекательно, учитывая то щекотливое обстоятельство, что следственное действие совпало по времени с корпоративным праздником по случаю Нового года в стенах уважаемого заведения. Для того чтобы не давать повода для всякого рода слухов, версию про проглоченный обвиняемой героин было решено не обнародовать. Дело спустили на тормозах…

* * *

Максим раздраженно сорвал с груди белый цветок. Ну надо же было такому случиться! Все, что он так тщательно планировал последние несколько недель, лопнуло как мыльный пузырь. Какой-то доброжелатель послал тестю большую фотографию, на которой он в первобытном экстазе тискал груди Марго. К письму была приложена краткая пояснительная записка, прочитав которую Большой босс превратился в раненого зверя. Он с треском выгнал несостоявшегося родственника за порог и объявил помолвку рождественской шуткой.

Значит, все, что он сделал для того, чтобы оказаться свободным и богатым, оказалось напрасно! А ведь он почти свернул горы.

Забравшись в квартиру Марго, он пытался найти снимки, которые выдавали его с головой. Он так боялся, что влюбленная баба пустит их в ход! Когда разбил любимую лампу Марго, стало ясно, что в тайне сохранить визит к подруге вряд ли удастся. Он инсценировал кражу, расцарапав дверь и перевернув все вверх дном. Но задача не была решена. Марго становилась для него слишком опасна, и тогда он решился на крайние меры. Запрятал ее за решетку, поставив на кон все: честность, порядочность, собственное самоуважение. Но проиграл! Та самая фотография, которую он некогда презентовал приятелям как доказательство выигранного пари, стала для него роковой. Кто-то из них и подложил ему свинью, выслав компромат вместе с поздравлениями шефу…

* * *

В двенадцать часов ночи, когда взлетели в воздух первые пробки от шампанского, небо, наконец, взорвалось вихрем белого конфетти, как одеяло накрывшего большой город. Люди восприняли это как доброе предзнаменование. Ведь на самом деле, если на Новый год идет снег, значит, все будет хорошо. По-другому и быть не может…

Анна Данилова

Криминальный спектакль

У ворот она увидела такси. Кроме нее, оттуда, из этого ада, именуемого тюрьмой, не вышел сегодня никто. Вероятно, эта чистенькая, канареечного цвета машина поджидает кого-то из персонала. Сегодня Рождество. Головы у всех, в том числе и у надзирательниц, не говоря уже о высшем начальстве, заняты мечтами о том, как бы скорее добраться до дома, приготовить праздничный ужин и отметить Рождество. Мила тоже должна отпраздновать – сполна. И Рождество, и свое досрочное освобождение. Хотя разве оно не явилось для нее настоящим рождественским подарком? Да о таком можно было только мечтать! Вместо десяти лет – всего лишь год тюрьмы. Да и то, ее отпустили бы еще месяц назад, просто слишком много времени ушло на оформление документов и разные формальности.

Из такси вышел водитель и направился прямо к Миле.

– Здравствуйте, вы – Мила Горкина?

«Горкина, с вещами – на выход!»

Водитель с рябым лицом, страшный, как атомная война. Его физиономией гвозди, что ли, забивали?

– Да. Я – Горкина.

– Тогда я за вами. Я должен доставить вас домой. Мне сказали, что ключи от вашей квартиры находятся у вас. Так?

– Так. И кто же это такой хороший, нанявший вас?

– Мне сказали, что вы его знаете.

– Ладно, поехали. – Она уже поняла, что он все равно не скажет. Таковы правила.

В тоненькой курточке было холодно стоять на морозе. Ветер продувал ее насквозь. Было бы глупо подхватить простуду в день освобождения.

Водитель открыл дверцу машины, Мила бросила на заднее сиденье сумку с тем, что вряд ли можно было назвать полноценными вещами, сама села на переднее, достала сигарету и, не спросив водителя, можно ли здесь курить, с наслаждением затянулась. Машина тронулась, покатила по заснеженной ровной дороге в сторону города.

* * *

Сейчас, глядя на дорогу и проплывающие мимо заснеженные поля, перелески, куцые смородиновые посадки, думалось куда лучше, чем в камере. Там ее слишком многое отвлекало: новая обстановка, душившие ее слезы обиды, чувство полной незащищенности и беспросветности. Ее посадили за убийство.

Сокамерницы знали только, что она убила женщину. А вот что она ее вовсе не убивала – об этом не знал никто. Да Мила ничего и не рассказывала, потому что знала – все равно не поверят. Ведь в тюрьме сидят, если их байки послушать, только невиновные. И это тоже неписаные правила. Заключенные сначала придумывают легенду о своей невиновности. А потом начинают и сами в нее верить. Так удобнее существовать – не так страшно.

Не хотелось походить на настоящих убийц! А их сразу видно: в их глазах отпечаталась страшная, веющая холодком картинка содеянного, да только они об этом сами не знают. Каждый выживает, как может. Пусть они и живут в придуманном ими мире.

Верила ли она, что
Страница 9 из 15

справедливость восторжествует? Верила. Иначе невозможно жить. Иначе нет смысла жить! Вот только как же случилось, что этот кровавый клубок распутали, во всем разобрались, и ее отпустили? Милу вызвали и просто сказали, что в ее деле появились новые обстоятельства и настоящий убийца Галины Воронцовой – другой человек. Знала ли она имя настоящего убийцы? Догадывалась, хотя и не хотела верить в весь этот кошмар, в это предательство.

«Почему вы молчите, Мила? Почему? Я же ваш адвокат, вы должны рассказать мне все, как было. Я должен знать правду, тогда мне будет легче вас защищать».Она до сих пор помнила лицо адвоката. Бесплатного адвоката (он был молодой, с бледным веснушчатым лицом и добрыми глазами). Ему навязали ее дело. Каждый адвокат должен время от времени вести дела неимущих клиентов. Таких, как она.

Мила бы и рассказала этому молоденькому адвокату всю правду, если бы… Если бы не стыд, которым она захлебывалась, не позволявший ей вздохнуть полной грудью.

* * *

Они были подругами, Мила и Светлана. Обеим – по двадцать три года. Светлана – замужем за Виталием Дибичем, финансовым директором «Вита-Банка», Мила – незамужняя. Она работала оператором в этом банке. Светлана, ясное дело, покровительствовала Миле, и ей это, судя по всему, нравилось. Она попросила мужа помочь Миле получить кредит на ремонт квартиры и покупку мебели, да и просто давала Миле деньги в долг, понятное дело, без процентов.

Светлана нигде не работала, часто приглашала Милу то выпить чашку кофе где-нибудь в городе, то сходить вместе с ней в кино, театр, парикмахерскую, по магазинам, к зубному – за компанию. Это была обычная женская дружба, не обремененная, к счастью, ревностью: Светлана знала, что Виталий никогда не нравился Миле, а потому была спокойна на этот счет. А что еще могло бы омрачить женскую дружбу? Разве что зависть. Но не завидовать молодой красивой жене финансового директора банка невозможно по определению. Поэтому Светлана делала все от нее зависящее, чтобы ее подруга ни в чем не нуждалась. Ей было удобнее так. Вернее, так было удобно и комфортно обеим. Виталий тоже привык к постоянному присутствию в их доме Милы и воспринимал ее почти как родственницу. Он не возражал, когда Мила оставалась у них ночевать, когда она позволяла себе иногда появиться в кухне в пижаме, как и Светлана. Кроме того, Мила скрашивала одиночество жены: Светлана все реже упрекала мужа в том, что он поздно возвращается, что его практически и не бывает дома. Придя поздно вечером, он мог застать свою жену и Милу, спящими на диване перед работающим телевизором, и это нисколько не раздражало его, напротив – он был благодарен Миле за то, что она по жизни играет роль компаньонки его жены. Куда хуже получилось бы, заведи себе Светлана любовника – от скуки или чтобы насолить мужу, не оказывающему ей должного внимания.

Так, во всяком случае, думала Мила.

«Они приручили меня».

* * *

Конечно, она завидовала Светлане! И скрывала свою зависть за семью печатями. Но это не могло не читаться в ее глазах, в тоне голоса, в поведении. Светлана должна была выбрать себе в подруги кого-то другого: женщину, равную ей, тоже жену какого-нибудь банкира или политического деятеля. Но жизнь распорядилась по-своему. Быть может, Светлане было удобно держать при себе компаньонку – женщину, от нее зависящую, обросшую долгами и привязанную к ней долларовыми цепями. Иногда Мила спрашивала себя, а не порвать ли ей эти цепи – расплатиться наконец с долгами и расстаться с подружкой, с которой ей становилось все сложнее и сложнее строить отношения. Она чувствовала, как между ними образуется какая-то зияющая пустота, и пустотой этой она считала отсутствие искренности, душевности.

Светлана жила практически без проблем. Всегда счастливая, улыбающаяся, готовая помочь всем и каждому. Одно время она даже занималась благотворительностью, собирала деньги для какого-то интерната, но потом бросила это занятие – устала. В сущности, она была настоящей пустышкой, человеком неинтересным, ничем не увлекающимся (кроме себя самой, разумеется). «Хотя, с другой стороны, – рассуждала Мила, – я-то ведь тоже ничего собой не представляю. Не рисую, не пою, не танцую, даже книг не читаю. Разве что детективы и любовные романы. А что душа? И душа моя пуста, как бутылка из-под колы. Но таких, как я, много. Большинство».

* * *

Сначала была радость от сознания, что она обрела подругу, близкого человека, да к тому же еще от подруги есть реальная материальная польза. Потом дружба переросла в привязанность, и это тоже было приятно – теперь Мила, одинокая женщина, стала кому-то нужна и знала, что всегда, когда ей захочется, она сможет прийти к Дибичам. Или Света приедет к ней. И кто бы мог предположить, что это симпатичное чувство когда-нибудь перерастет в качественно другое ощущение – усталости. Мила стала тяготиться обществом Светланы, ей уже казалось, что ее используют, манипулируют ею, постепенно делают ее фоном, на котором и без того респектабельная Светлана выглядит на порядок эффектнее, благополучнее Милы. Хотя бывали и светлые дни, и тогда ей думалось, что ничего подобного нет – она просто все выдумала, а ее жизнь без Светланы лишилась бы того комфорта и уверенности в завтрашнем дне, как сейчас.

Когда у Милы появлялся молодой человек, Светлана, не перебивая, внимательно выслушивала ее длинные, полные мелких подробностей рассказы – впечатления о свиданиях, и в такие минуты Мила бывала счастлива тем, что у нее есть подруга, с которой можно поделиться самым сокровенным. Тем более что Светлана Милу понимала, а потому ее мнение, ее комментарии казались Миле более весомыми и интересными, чем слова человека постороннего.

В свою очередь, Мила тоже была посвящена в тайны личной жизни Светланы и, как могла, помогала ей многое скрывать от Виталия. Тем более что это было делом нетрудным – он почти не бывал дома.

Так, к примеру, она знала, что Светлана встречается с молодым человеком по имени Никита. Так, ничего не значащая связь.

* * *

В канун Рождества они ходили по магазинам в поисках подарков: для себя, друг для друга, для Дибича, для Никиты.

Москва переливалась новогодними огнями, в витринах, казалось, было рассыпано золото и драгоценные камни – как все было красиво, ярко, празднично, дорого! Елочки, украшенные красивыми сверкающими шарами, стеклянными гирляндами, искусственным снегом. А под ногами поскрипывает настоящий чистый, притоптанный тысячью ног январский снежок. И пахнет в воздухе особенно – чем-то свежим, волшебным, сладким и холодным.

* * *

Светлана, худенькая блондинка в белой норковой шубке и такой же миниатюрной шапочке, вышла из машины, хлопнув дверцей.

– Совершенно негде парковать машину! Это просто невозможно. Мне что теперь, за две улицы ее ставить? Ладно, Милка, пойдем. Честно говоря, я уже устала. Ноги прямо гудят. И что интересно, ты заметила? Все, что мы сейчас накупили, – это для себя, любимых. Ну не знаю я, что дарить Витальке, не знаю! Вкуса у него все равно никакого. Так-то у него все есть. Какую-нибудь безделушку? Так ему на работе подарят, просто завалят разными офисными штучками стоимостью в чугунный мост, пальмами в кадках, рододендронами и прочим! Это сейчас модно. Слушай, а может, подарить ему
Страница 10 из 15

какую-нибудь самую простую и милую вещь – свитер? Знаешь, такой, норвежский, белый с синим жаккардовым орнаментом. У него был такой в юности, я видела на фотографиях. Очень даже мило! Вот только где бы такой найти? Мила, ау! Ты почему молчишь?

У Милы болел живот, ее подташнивало, и вообще она смертельно устала от хождений по магазинам и оттого, что многие вещи, которые могла себе позволить Света, она, Мила, купить не могла. А потому тихонько страдала, не подавая виду. Конечно, она знала, что Светлана может одолжить ей любую сумму, но пользоваться этим не хотела. И так уже была в долгах как в шелках.

– Я не молчу. Я думаю.

– И о чем же ты думаешь? – Они вошли в меховой магазин, и Светлана походкой женщины, которая в состоянии купить весь этот магазин, подошла к стеллажу с шапками.

– О чем я думаю? Не знаю. Сегодня Рождество, ты будешь с Виталием, то есть со своей семьей, а я – так, в придачу.

Она впервые высказала то, что думает. И ей почему-то было все равно, как отреагирует на это Света.

– Как это – в придачу? Что ты такое говоришь? И часто тебя посещают подобные мысли?

– В последнее время – часто, – призналась Мила. – Понимаешь, я постепенно как бы стала членом вашей семьи, вот только в качестве кого – еще не поняла. Может, ты уже и пожалела, что так приблизила меня к себе, но боишься сказать мне об этом. Так ты не стесняйся. Может, вам хочется побыть дома вдвоем, а тут – я.

Светлана повернулась и удивленно посмотрела на Милу.

– Милочка, да ты что? Может, ты меня просто плохо знаешь? Вообще-то, я не со всеми такая. Я хочу сказать, что никогда ничего не делаю против своей воли. Разве что сплю со своим мужем, – она сморщила свой маленький напудренный нос. – Если бы ты мне, как тебе кажется, надоела… Давай уж называть вещи своими именами? Так вот, если бы это случилось, то я нашла бы способ отвадить тебя от своего дома. Причем сделала бы это элегантно, так, что ты бы ничего и не заподозрила. То есть ты бы не обиделась.

– Правда? Значит, ты хочешь сказать, что мое общество тебя устраивает больше, чем общество твоего мужа?

Они подошли к шубам, и Светлана с помощью продавщицы надела длинную, до пола, шубу из черно-бурой лисицы. Кружась перед зеркалом, она продолжала развивать тему, говорила тихо, так, что ее едва было слышно:

– Ты, наверное, думаешь, что у меня много денег, а потому я могу решить любую свою проблему. Могу позволить себе любой подарок, исполнение любого желания? Нет, подружка! Все не так-то просто. Деньги – это, конечно, хорошо. Но источник этих денег – это мой муж, которого я совершенно не люблю, и думаю, что и он не очень-то любит меня. Иначе он чаще бывал бы дома, со мной. Я бы с удовольствием связала свою жизнь с другим мужчиной, ты знаешь, о ком я говорю. Но я не нужна Никите без денег. Да и Виталий меня не отпустит. Несмотря на наши сложные отношения, ему важно, чтобы у него была жена, семья, дом. А в качестве жены ему нужна только я, понимаешь? Он доверяет мне, привязан ко мне по-своему. Я – его тыл, ясно?

– И где же выход? – Мила погладила ладонью пышный драгоценный мех шубы, подумала, что в такой элегантной вещи любая женщина, даже самая последняя замухрышка, выглядела бы королевой. Светлана же смотрелась в ней просто шикарно.

– Ну, что, берем?

– Не знаю. – Мила пожала плечами. – Что значит – берем?

– Хочешь – примерь! Да ты не стесняйся. Может, я хочу подарить тебе ее на Рождество. – Светлана лукаво улыбнулась, показывая очень белые зубы.

– Ну и шуточки у тебя!

– Скажи, ты хотела бы получить на Рождество эту шубу?

– Хотела бы, – честно ответила Мила. – Но только не от тебя, от моей подруги, а от какого-нибудь мужчины, который полюбил бы меня по-настоящему, понимаешь?

– Все это чепуха. Мужчина у тебя рано или поздно все равно появится. А шуба тебе нужна прямо сейчас. Давай надевай!

Мила с удовольствием взяла в руки легкую пушистую шубу, надела, закуталась в нее, закружилась по торговому залу.

– А ты не хочешь спросить, что я хотела бы в подарок?

– Хочу. – Мила была поглощена новыми ощущениями и предвкушением близкого счастья. А что, Светлана – такая, она может и подарить ей эту шубку! Ей это ничего не стоит.

– Я хотела бы провести это Рождество с Никитой, – сказала Светлана, заглядывая Миле в глаза.

– Но… – Мила вернулась в реальность. Она обязана была войти в положение подруги. – Но это же невозможно, ты сама знаешь. Тебе же не нужна просто компания, где бы был и он? Я правильно понимаю?

– Я хочу, чтобы нас было только двое – я и Никита.

– А куда же мы денем Виталия?

– Вопрос! Знаешь, у меня есть один план… Но потребуется твоя помощь.

– Я с удовольствием помогу тебе.

Светлана небрежно бросила подошедшей продавщице:

– Мы покупаем эту шубу. – Затем шепнула на ухо Миле: – Это тебе от меня, дорогая подружка!

* * *

Мила вышла из магазина, пошатываясь. Ноги не держали ее. Она волновалась. В машине она сказала:

– Это очень дорогой подарок!

– Брось! Послушай лучше, что я придумала…

Они покатили по мокрым от растаявшего снега улицам Москвы.

– План очень простой. Никто не знает моего мужа лучше, чем я, так?

– Наверное.

– И я знаю, чего он боится больше всего на свете.

– И чего же?

– Оказаться втянутым в какую-нибудь криминальную историю. Боится тюрьмы!

– Все ее боятся. Это нормально.

– Но он очень боится! И еще ценит комфорт и положение в обществе, которое он занимает. Вот нам и надо будет на всю ночь вырвать его из этого комфорта и напугать до полусмерти! Поверь мне, у него железные нервы, и, когда все закончится, он быстро придет в себя. Но в результате моего плана ты получишь полмиллиона долларов, а я – Никиту, на всю ночь, а то и на сутки!

– Светка, ты меня заинтриговала! Полмиллиона долларов? И что же такое я должна сделать, чтобы все это получилось?

– Да ничего особенного. Ты должна будешь позвонить Виталию и сообщить ему изменившимся голосом, что его жена, то есть я, нахожусь сейчас в квартире своей лучшей подруги, Людмилы Горкиной, с любовником. Тсс! Слушай и не перебивай! Я знаю Виталика, он сразу же примчится к тебе домой. Увидит меня, полуголую, выходящую, скажем, из ванной комнаты. Мужчины, понятное дело, в квартире не окажется. Но на столике в гостиной будет стоять распечатанная бутылка шампанского и два фужера. Виталик набросится на меня с упреками, начнет выспрашивать, где мой любовник…

– А где в это время буду я? – Мила слушала ее, качая головой и не в силах поверить, что такое вообще возможно и что Света не шутит.

– В соседней комнате. Спрячешься где-нибудь.

– Но Виталик же примется искать любовника! Везде!

– Значит, ты спрячешься в подъезде. Но ты должна внимательно слушать все, что он будет говорить! Это важно – появиться тебе придется в самый ответственный момент.

– Не поняла?

– Я спровоцирую его, чтобы он меня ударил! Встану неподалеку от окна, там проходит батарея. Я оскорблю его, скажу, что он импотент и все такое, поэтому так поздно и приходит с работы.

– А что, он действительно импотент?

– Мила, что за вопрос?! Конечно, нет! Поэтому-то он и взовьется! Бросится на меня, ударит… Я упаду и якобы ударюсь головой о батарею. И в эту самую минуту войдешь ты! Увидишь эту картину и все «поймешь». Сразу же бросишься ко мне, приложишь палец к сонной артерии и скажешь страшным голосом, что
Страница 11 из 15

я мертва. Виталик больше всего на свете боится мертвецов. Он поверит тебе. Не сбежит, нет. Ему будет важно договориться с тобой. А ты веди себя естественно. Ты спросишь его: за что ты, мол, жену убил? Что она тебе сделала? Ведь она так тебя любила! Он расскажет тебе о звонке, о любовнике и что я была раздета. И тогда ты заявишь, что мы с тобой были в кафе, я опрокинула на себя кофе и мы приехали сюда, поскольку твой дом находится неподалеку, чтобы застирать мое платье. У тебя кончился сахар, и ты, оставив меня дома, отлучилась ненадолго в магазин. Он спросит о шампанском. Ты, потупив глазки, скажешь, что у тебя ночью был гость. И все!

– И что потом? – Мила еле дышала.

– Потом? Он спросит тебя – что же теперь делать? Ты скажешь, что в таких случаях принято вызывать милицию. Он будет умолять тебя не звонить туда. И вот тогда ты прикинешься настоящей стервой и скажешь ему, что готова избавиться от тела, но не меньше, чем за миллион долларов! Скажешь, что ты устала вечно находиться в моей тени и тебе нужны деньги. Я знаю Виталика – даже в этой ситуации он станет торговаться. Не уступай ему до тех пор, пока не поймешь, что можно остановиться на полумиллионе. Он согласится!

– А если ему будет проще убить и меня, как свидетельницу?

– Да никогда! Нет, даже и не думай!

– И что дальше?

– Ты скажешь, что начнешь действовать только после того, как получишь деньги. Он предложит тебе поехать с ним к Алику, это его друг, у него в сейфе всегда есть наличные. И вы отправитесь на Смоленскую площадь. Ты подождешь Виталия в машине, он принесет тебе деньги, и ты их пересчитаешь. Понимаешь, он должен понять, что ты – та еще штучка, но тем не менее проделаешь свою часть работы, как и обещала.

– Света! Но сумею ли я?

– Сумеешь! Тем более когда речь идет о таких деньгах! Так вот. Он отдаст тебе деньги, привезет обратно к тебе домой, и ты скажешь, что он может не волноваться – ты никогда его не выдашь. Он не вернется домой. Ему будет страшно. Скорее всего, он всю ночь пропьянствует в компании того же Алика или еще с кем-то. А я… я буду свободна!

– А что же будет потом? Ведь ты – жива! И на следующий день вернешься домой!

– Вернусь. Обмотаю свою голову бинтом, лягу и начну страдать. Когда Виталик вернется и увидит меня…

– Света, да он просто с ума сойдет!

– А я думаю, что он страшно обрадуется. Представь себе – мужик пил всю ночь, переживал по поводу того, что убил собственную жену! К тому же он мог не до конца поверить тебе. Мало ли… так?

– Так.

– А тут я – живая и относительно здоровая. Он сразу же успокоится.

– Но он потребует свои деньги обратно!

– Я скажу ему, что я в курсе всей этой истории. Что он – мерзавец. И моя разбитая голова стоит гораздо большего.

– Света, он придет в себя и потребует вернуть ему деньги. И в каком виде я перед ним предстану? Алчной сволочью? Отношения наши с ним, да и с тобой, испортятся, мы уже не сможем, как прежде, дружить, встречаться.

– Мила, предоставь это дело мне!

– Или… Или ты скажешь ему, что мы разыграли его?

– А почему бы и нет?

– Но тогда я тем более должна будут вернуть ему деньги!

– Мы скажем, что провели всю ночь в ресторане, пили… И у нас эти деньги украли.

– Света, но это все звучит очень неубедительно. Просто нелепо!

– Положись на меня! Главное, что эти деньги останутся у тебя. Ты сможешь купить недвижимость в Европе. Или открыть свой бизнес в Москве. Я тебе помогу.

– Но в чем смысл этого рискованного плана? Я-то, положим, получу полмиллиона долларов. Это понятно. А ты? Проведешь ночь с Никитой, и все? Но ведь ты можешь сделать это и меньшей кровью. Я что хочу сказать: к примеру, сделай вид, что уезжаешь куда-нибудь, за границу или в Подмосковье, в санаторий. К чему такие сложности?

Тут Света резко затормозила. И, глядя прямо перед собой, сказала:

– Я хочу, чтобы он испугался! Понимаешь? А еще хочу узнать: на самом ли деле он такой трус, что бросит меня, вернее, мой труп, открестится от него, взвалит всю ответственность за мою смерть на чужие – на твои, Мила, – плечи и будет себе жить спокойно дальше?

– Но, вероятно, все сложится совсем не так, как ты говоришь. Во-первых, он не приедет по анонимному звонку. Во-вторых, он не ударит тебя, и тогда никакой инсценировки не получится. В-третьих, он сам вызовет милицию. И что мы тогда будем делать?

– В том-то все и дело, моя дорогая Мила, – произнесла Светлана со вздохом, – что весь план основывается на моем знании натуры этого человека. Повторяю, я слишком хорошо его знаю, а потому могу спрогнозировать все его действия.

* * *

Прошел целый год, а в ее ушах постоянно звенит этот голос. Как же все совпало в тот день! И насколько же хорошо надо быть знать ее, чтобы спрогнозировать действия самой Милы! Конечно, ей же только что подарили шубу, да еще какую! Она была в эйфории, она была счастлива и думала только о том, когда же наконец останется одна, чтобы насладиться этой шубой – надеть ее и спокойно, без посторонних глаз, покружиться в ней перед зеркалом. Миле казалось, что с появлением в ее жизни такой шубы произойдут изменения и в ее личном плане. И непременно найдется кто-нибудь – увидит ее в таком роскошном наряде, и… Мысли наивные, но это – ее мысли. И она сама – наивная дурочка. И как же она могла после всего, произошедшего с ней в тот вечер, рассказать все это адвокату, пусть даже и бесплатному? Он вполне мог предложить ей пройти обследование на предмет ее психического здоровья (или нездоровья).

Но он – мужчина, и ему никто и никогда не дарил шубу стоимостью в несколько тысяч долларов. А потому он был не в состоянии понять ее поступки и разобраться в их мотивах.

* * *

Она вышла из такси и медленно поднялась на крыльцо. Сколько раз она представляла себе это возвращение домой! Вот откроет она сейчас дверь своей квартиры, войдет…

Тогда, в прежней жизни, которую Мила теперь будет называть про себя – «до тюрьмы», все произошло слишком быстро, чтобы она могла в чем-то разобраться. Но кое-что она запомнила хорошо. Даже слишком хорошо! Деньги. Она помнила, куда спрятала деньги. Но в ее квартире в ту ночь побывало слишком много людей. Слишком…

* * *

– Ты не могла бы дать мне ключи от твоей квартиры? Понимаешь, я должна приготовиться. Все обставить таким образом, словно я там действительно находилась с любовником. Мне необходимо вжиться в роль. Я и шубу твою отвезу к тебе домой. А ты сними номер в какой-нибудь гостинице.

– Зачем? – Мила уже ничего не понимала.

– Как зачем? А где же ты проведешь ночь?

– Дома…

– Как же ты сможешь оставаться дома, если в твоей квартире останемся мы с Никитой? Да, кстати, прикупи две бутылки хорошего шампанского. Одну мы откроем для инсценировки, а вторая останется нам с Никитой.

– Света, по-моему, это очень рискованно! А вдруг туда нагрянет твой муж? Что, если он решит раскаяться, вызовет милицию?

– Ты хочешь сказать, что Виталик вдруг, ни с того ни с сего, захочет в тюрьму? Вот так, сразу и резко? Послушай, Мила! По-моему, план отличный. Ну да, тебе придется провести Рождество в гостиничном номере. Зато ты получила шубу и еще цапнешь полмиллиона долларов! Я думаю, неплохая плата за то, что ты, в сущности, ничего не будешь делать. Ведь тебе надо будет только позвонить Виталику, а потом, когда он меня, мягко говоря, «убьет», провести с ним переговоры,
Страница 12 из 15

поторговаться. Ведь это же не тебя, а меня он ударит! Кстати, надо бы поставить на видное место какую-нибудь вазу или пепельницу, которой он захочет меня прибить.

– Света, я боюсь!

– Я, значит, не боюсь, а ты боишься? Глупости все это! Надо жить в свое удовольствие, понимаешь? И все средства для этого хороши, тем более что мы-то с тобой чисты, никого не убиваем, не грабим. Так ты дашь мне свои ключи?

Мила отдала ей ключи и вышла из машины. Ей предстояло позвонить Виталию Дибичу.

* * *

Она исполнила все в точности. Нашла телефонную кабину, набрала номер мобильного телефона Виталия и сказала придушенным голосом, что его жена сейчас проводит время со своим молодым любовником в квартире своей подружки – Милы Горкиной. Это абсолютно точно, он может поехать и проверить.

– А ты кто? – каким-то механическим голосом спросил Виталий.

– Доброжелатель, – произнесла Мила и повесила трубку.

Теперь предстояло снять номер в гостинице. В какой? Где-нибудь подальше от центра. Она вспомнила, как одна ее знакомая рассказывала, что ее любовник снимал номер для их встреч в гостинице «Берлин», неподалеку от станции метро «Каховская». Тихое место, рядом с Севастопольской площадью. Правда, далековато. Успеет ли она вернуться к приходу Виталия? Она позвонила Светлане, и та успокоила Милу, сказав, что никого еще нет и она постарается растянуть сцену ревности как раз до возвращения подруги.

* * *

– Вам одноместный стандарт или двухместный? – спросила девушка за конторкой.

– Одноместный. – Мила едва справлялась с волнением. Ей то и дело хотелось позвонить Светлане и сказать, что она отказывается от всего этого – не справится она с порученной ей ролью, вернет шубу, и все. А что, в этом тоже есть свои плюсы – ничего страшного не произойдет, если она порвет отношения с семьей Дибичей! Ничего.

Номер, однако, она сняла. Заплатила за два дня – на всякий случай.

По дороге домой купила шампанское.

Все – первая часть плана завершилась.

* * *

Дома у Милы все было подготовлено, как и говорила Светлана. На журнальном столике в гостиной – два фужера.

– Ты принесла шампанское? – Светлана носилась по квартире в нижнем белье и сильно нервничала. Мила подумала: «Сама все это затеяла».

– Да, принесла.

– Открывай одну бутылку!

Мила покорно открыла.

– Знаешь, я что-то боюсь…

– Ничего не бойся и положись на меня. – Светлана вдруг остановилась и схватилась за голову. – Господи, хоть бы он не огрел меня слишком сильно! Чтобы я, не дай бог, не окочурилась… Вот смеху-то будет! Как я выгляжу?

– Очень даже соблазнительно. Белье у тебя – секси! Прическа растрепана. Словно ты только рассталась с мужиком.

– Вот и отлично. Все! А теперь тебе надо выйти из квартиры и спрятаться где-нибудь на лестнице, потому что Виталик будет искать моего любовника по всей квартире. И если обнаружит тебя, вряд ли распустит руки.

– Чем это в квартире пахнет? Никак не пойму.

– Не слишком удачные духи. Но пусть Виталик подумает, что это одеколон моего любовника.

– Ничего себе духи! Так воняют…

* * *

Мила вышла из квартиры, поднялась на один лестничный пролет, села на ступеньку и задумалась. Бред какой-то – весь этот план! Хотя… это их семейные дела. Пусть как хотят, так и разбираются.

* * *

Она услышала, что лифт поднимается. Что-то слишком долго, вполне вероятно – на ее этаж. Сердце ее сжалось. Точно. Вот он, лифт! Двери распахнулись, Мила выглянула из-за перил и увидела Виталия. Он был в распахнутом черном пальто до пят, в съехавшей на ухо меховой шапке. Лицо – красное. Что-то сейчас будет!

Дибич принялся изо всех сил давить на кнопку звонка. Раз, два… пять, семь… Наконец, дверь приоткрылась, и Виталий буквально ввалился в квартиру, вероятно, сильно толкнув свою жену. Слышно было, как Света начала возмущаться. И тут Мила явственно разобрала выкрики Виталия:

– Так вот где ты, шалава, встречаешь своих любовников?! Где эта сучка Мила? Приютила тебя с твоим!..

Мила почувствовала, что краснеет. Она слышала громкие голоса, доносившиеся уже из глубины ее квартиры, потом раздался звук топающих ног – это, вероятно, Дибич, носился по комнатам в поисках любовника своей жены.

Потом начался настоящий скандал – с криками, взаимными упреками, оскорблениями. Они прямо-таки уничтожали друг друга словами, словно ядом плевались.

– Не-на-вижу тебя, мразь!!! Говорю же тебе, здесь никого не было и быть не могло, просто мы с Милой пошли в кафе, я пролила кофе на платье, это все! Зашла сюда, чтобы замыть пятно! – Света рыдала в голос, очень натурально, как настоящая актриса! – Поэтому-то я и разделась!

– Врешь, сука! – шипел разъяренный Дибич. – Сучка, шлюха, б…!

– А ты… ты… Импотент несчастный! Ничего сам не можешь, вот тебе и мерещится, что твоя жена с другими спит! Ублюдок!

– Кто импотент?! Я?!

– Ну не я же! – злобно усмехнулась Светлана. – Ну? Почему ты остановился? Да ты ни на что не способен, понял? Разве что ударить меня! Вот это ты можешь! Ну, ну? Что же ты медлишь? Ведь тебе хочется меня убить, размазать по стенке!

И тут раздался глуховатый неприятный стук, и сразу стало тихо. Очень тихо. Готово дело. Теперь – ее выход.

И Мила, с порога крикнув: «Светик, это я, почему ты дверь не заперла?!» – спокойно вошла в комнату. Она увидела лежавшую на полу Светлану – лицом в пол, как-то странно изогнувшись. Над ней, с вазой в руке – Виталий Дибич. Лицо красное, мокрое. Он тяжело дышал и переводил взгляд с тела жена на Милу и обратно.

– Виталий, почему ты здесь? Что случилось? Ты что… ударил ее?! – Мила бросилась к подруге, хотела было перевернуть ее на спину, но потом решила, что Светлане будет трудно лежать лицом к мужу и изображать мертвую. Пусть лежит так, как она сочла более удобным.

– Скажи, что она делала у тебя? – охрипшим от волнения голосом спросил Виталий. – С кем она была? Я нашел ее вот в таком виде… в неглиже!

– Мы с ней в кафе были, она кофе пролила на платье. Заехали ко мне – замыть.

– А ты где была?

– А у меня сахар кончился, я в магазин пошла… А что? Виталий!

Она сделала вид, что щупает сонную артерию Светланы.

– Ты ударил ее вазой, это я поняла. Но, по-моему, она не дышит! Ты ударил ее по голове?

– Ну не по заднице же! – рявкнул Дибич.

Он был огромный, сильный, такой страшный в эту минуту! Мила подумала, что ему ничего не стоит пришибить и ее, как свидетельницу. Может, признаться пока не поздно, что все это – розыгрыш? Но Светлана ее не простит, никогда. И тогда придется отдать шубу.

– Виталий… Она… она умерла!

В ту секунду, когда Мила произносила эту страшную фразу, ей и самой показалось, что ее подружка мертва.

– Ты что?! Щупай хорошенько! Ну?

– Возьми в ее сумочке зеркальце, поднесем к губам и проверим. Но она не дышит! Это же ясно! Смотри – грудь не поднимается!

Виталий дрожащими руками принялся потрошить сумочку жены. Достал пудреницу, отдал Миле, та открыла ее и поднесла зеркальцем к губам Светланы. Конечно, не так близко, как надо бы.

– Вот, смотри… не запотело! Что же ты наделал, Виталий?! Ты убил ее, понимаешь?!

– Этого не может быть… – прошептал он и сел прямо на пол, рядом с женой. Сначала хотел взять ее за запястье, но потом, видимо, испугавшись, что она действительно мертва, отдернул руку.

– Что теперь делать, Мила?! Я не хотел! Мне позвонили и сказали, что
Страница 13 из 15

она… что у нее другой мужчина и она встречается с ним у тебя дома.

– Ты же работаешь в банке, Виталя! Вспомни, скольким людям мы отказывали в кредите? У нас много врагов, – не растерялась Мила. – Надо звонить в милицию…

– Стой! Какая еще милиция?! Я не могу! Ты только представь, что будет, если мы вызовем милицию? Меня же посадят! Моя жизнь кончится в ту же самую минуту! Я не для того так много работал, чтобы завершить свои дни в тюрьме!

Мила выдержала довольно долгую паузу, словно ей понадобилось время для того, чтобы придумать план.

– Виталя… Есть один выход. Тем более что убийство произошло в моей квартире.

– Выход? Интересно… Какой же?

– Я скажу коротко. Мне нужны деньги. Ты сейчас уходишь и приносишь мне деньги. Миллион долларов, наличными. Уверена, что у тебя этих миллионов не один и не два. Оставляешь мне деньги, я при тебе вытираю отпечатки твоих пальцев и обуви везде, где только можно, и ты уходишь. А остальное – дело техники.

– Что ты задумала?! Мила…

– Я избавлюсь от тела. Это моя забота. А ты позаботься о том, чтобы раздобыть в ближайший час миллион долларов.

– Так… Стоп… Подожди! Ты хочешь сказать, что ты за миллион готова взять убийство на себя?!

– Еще чего?! Нет. Просто я уничтожу все следы. Ты займись своим алиби. Тебя здесь не было, понимаешь? У тебя просто пропала жена. Ты подашь заявление в розыск. А дальше – веди себя естественно. Ищи жену, переживай, убивайся. Но ее никто и никогда не найдет.

– Куда ты ее… денешь?

– Тебя это не касается. Есть у меня на примете одно место…

– Миллион… Это много, зайка… очень много! – Он смотрел на нее, буквально впившись взглядом в ее лицо. – Это очень большие деньги.

– Тогда звони в милицию. Сам увидишь, что тут начнется. Мало тебе не покажется.

Они долго торговались. Как на базаре. Сошлись, как и предполагала Светлана, на пятистах тысячах долларов.

– Ты жмот, но я согласна. Привезешь деньги.

– Ну уж нет! Мы поедем вместе. Но предварительно уничтожим следы моего пребывания в твоей квартире.

– Нет, так не пойдет, господин банкир! Ты сотрешь все отпечатки, а потом твои люди хлопнут меня где-нибудь в темном месте? Нет, ты сам привезешь мне деньги.

– Тогда поедем вместе. Чтобы ни тебе, ни мне не было обидно. Один мой друг, Алик, может дать мне деньги. Я только позвоню ему.

* * *

Они вернулись лишь через три часа. На улице стемнело, в комнатах пришлось зажечь свет. Мила прижимала к груди пакет с деньгами. Да, Светлана была права: ничего особенного ей и не пришлось делать. Сейчас они уничтожат следы пребывания Виталия, и он отправится к своим друзьям, будет пить всю ночь. Светлана приведет себя в порядок, позвонит Никите, и они проведут ночь любви здесь, в этой квартире. А Мила с деньгами, накинув на плечи новенькую шубу, отправится в гостиницу «Берлин» – отсыпаться. Все, план сработал!

– Главное, обтереть эту вазу, – говорил Виталий, натягивая на пальцы белые хирургические перчатки. – Дай-ка мне тряпку.

* * *

Они вытирали ручки двери, косяки, все, к чему мог прикоснуться Виталий.

– А теперь ты оставь свои пальчики на вазе, – вдруг потребовал он.

– Да пожалуйста! – Она схватила вазу обеими руками. – Еще где-нибудь оставить? Ты пойми, это же моя квартира, здесь полно моих отпечатков.

– Ладно, Людмила. – Дибич перешагнул через бездыханное тело своей жены и, стягивая на ходу перчатки, направился к выходу. – Сделай все как следует. Господи, прости меня!

Он перекрестился и вышел.

Мила вернулась в гостиную.

– Все, Светик, можешь вставать. Маскарад окончен… ну же! Тебе помочь?

Она взяла Светлану за руку и вдруг поняла, что она совсем холодная.

– Ты замерзла, вот черт! Может, ты сознание потеряла? Этот жлоб так сильно ударил тебя? Ну же, Света, вставай!

Она с трудом перевернула ее и, увидев лицо, обрамленное грубо сделанным париком из белых волос, закричала.

Это была совершенно другая женщина. И она была мертва!

* * *

Мила достала ключи и отперла дверь. Вошла. Удивилась, увидев вместо грязного, убогого жилища, которое она оставила, когда ее забирали в наручниках, как убийцу, чистую ухоженную квартиру: все блестит, нигде ни пылинки… Она включила свет. В углу гостиной стояла наряженная пушистая елочка. Что это?! Камерный сон? Плод ее воспаленного, болезненного воображения? Откуда здесь взяться елочке?

Самое невероятное заключалось в том, что стол был накрыт. На две персоны. Бутылка вина, фужеры, салаты, торт… Что же это за волшебник? Кто так постарался встретить ее после целого года отсутствия?

– Мила…

Она услышала этот голос. Резко повернулась и вздрогнула…

– Не бойся. Я хотела устроить для тебя праздник. В честь твоего возвращения.

Светлана в черном открытом платье появилась, как призрак.

– Прости меня, прошу тебя! Я тебе все-все объясню. И отблагодарю тебя за все… за все.

– Да ты вроде уже сделала это. – Каждое слово давалось Миле с трудом. – Помнишь ту шубу? Я даже не знаю, где она сейчас. Да и была ли она? Не приснилась ли?

– Нет, она на месте. Висит в твоем шкафу.

Светлана подошла к ней, и Мила отпрянула, словно действительно поверила в то, что перед ней – призрак.

– Как ты вошла в мой дом?

– У меня были твои ключи, разве ты забыла? Ты же сама мне их давала, в тот день.

– Я не хочу тебя видеть.

– Прошу тебя, прими ванну, надень что-нибудь красивое – я позаботилась о том, чтобы ты, вернувшись, могла принарядиться. Открой шкаф.

– Ты действительно думаешь, что после всего, что мне пришлось из-за тебя вынести, я смогу успокоиться при виде новой кофточки или платья? Ты думаешь, что меня можно купить за какие-то шмотки?!

– А деньги… Где твои деньги?

– Это ты меня спрашиваешь?!

* * *

Светлана была права. Чистая, красивая, в дорогом платье и сверкающих бриллиантах, она являла собой разительный контраст с бывшей «зэчкой» Милой.

Мила поплелась в ванную комнату. Боже, как же она мечтала поскорее забраться в свою любимую ванну, до краев полную теплой душистой воды!

* * *

Светлана вошла еле слышно. Присела на краешек ванны.

– Я постараюсь объяснить тебе в двух словах, что же произошло на самом деле. Да, мы поступили с тобой скверно. Но так иногда случается в жизни – ты предаешь самых близких.

– Кто та женщина, чей труп нашли в моей квартире? – сухо спросила Мила.

– Виталик сбил двух маленьких детей и уехал с места преступления. Дети остались живы, но их сильно покалечило. Эта женщина была свидетельницей наезда. Она шантажировала Виталия.

– И что?

– Она обнаглела, заявилась к нам домой, угрожала рассказать все в милиции. И он убил ее. Ударил по голове вазой. Примерно такой же, хрустальной, как и твоя. Надо было что-то предпринимать. Куда-то подкинуть труп. И мы придумали эту историю.

– Ерунда какая-то! Зачем, если вы могли просто вывезти ее за город?

– Если бы ее нашли, началось бы следствие, и на Виталика вышли бы. Он хотел, чтобы за это убийство отсидел конкретный человек, и мы подумали, что им можешь стать только ты.

– Но почему?

– Потому что только с тобой можно было договориться.

– А ты не боишься, что я тебя убью? По-настоящему! За всю эту подлость, за все, что вы со мной сделали?!

– Я понимаю тебя, – кивнула Света.

* * *

Странное дело, но злости Мила почему-то уже не испытывала – она устала злиться, строить планы мести. Остались лишь
Страница 14 из 15

апатия и усталость.

– Как и когда вам удалось подкинуть в мою квартиру тело этой женщины? – Ей все еще было любопытно.

– Ты ездила в гостиницу, покупала шампанское. Времени было много. Мы завернули труп в ковер, привезли на машине, подняли в твою квартиру и спрятали под кроватью в спальне. Помнишь, ты еще говорила, что в квартире дурно пахнет? Виталик убил ее еще вечером, и целую ночь труп пролежал у нас дома.

– Значит, вся эта история с шубой… Спектакль?

– Мила… У нас не было другого выхода! К тому же, будь ты поумнее, плюс если бы не реакция соседей на наши крики… Кто бы мог подумать, что мы с Виталиком настолько увлечемся, что станем орать друг на друга так, что перепугаем всех твоих соседей? Это они вызвали милицию. А если бы они ее не вызвали и если бы ты не растерялась, то сделала бы все. Как вы и договаривались с Виталиком.

– В смысле?!

– Постаралась бы надежно спрятать тело этой женщины. Вот и все.

– Но почему? Почему я, а не вы, должна была это сделать?!

– Да потому что он тебе заплатил, дуреха! Ведь он же дал тебе деньги? Дал?

– Мы поехали с ним к его другу, Алику, Виталий взял у него деньги, и мы вернулись ко мне. Там я на его глазах вытерла отпечатки его пальцев, где только было можно. С вазы тоже.

– Это была уже другая ваза, Мила. Это была наша ваза! Со следами крови той женщины.

– Значит, это не вы вызвали милицию? – переспросила Мила.

– Нет, не мы. Это твои соседи. Когда, кстати, приехала милиция?

– Сразу после ухода Виталия, когда я затормошила тебя… вернее, тот труп. Я-то думала, что это – ты.

– Могу себе представить, как ты удивилась!

Мила смотрела на Светлану и спрашивала себя: как вообще земля носит таких людей? Таких уродов?

– И вы, зная, что меня загребла милиция, продолжали сохранять полное спокойствие?

– А чего нам-то было бояться, если ты собственноручно стерла отпечатки наших следов и припечатала свои пальчики к вазе, к орудию убийства? Мы к этому не имели никакого отношения! К тому же мы знали: если ты начнешь давать показания и расскажешь о том, что было на самом деле, тебе никто ни за что не поверит. Будь спокойна! Насколько мне известно, ты и на суде не проронила ни слова, не говоря уже о следствии. Ты купилась на шубу и на обещанные тебе полмиллиона долларов – в этом и был наш основной расчет. Жаль, подружка, что ты так и не успела потратить эти денежки и тебя сразу же упрятали за решетку.

– Да, жаль. Света, мне надо вылезти из ванны. Надеюсь, ты не собираешься меня утопить?

– Нет. Я выйду.

Мила выбралась из ванны, накинула халат и заперлась изнутри. Замерла, прислушиваясь к звукам, доносившимся из глубины квартиры. Она услышала, как заработал телевизор.

Подошла к стиральной машинке, открыла ее.

Денег, которые она успела спрятать (завернув пачки в пододеяльник) перед появлением в квартире работников милиции, не было. Да уж, глупо, предельно глупо было на что-то рассчитывать. Глупо! Она села на краешек ванны и заплакала.

* * *

Мила не помнила, сколько времени она провела, запершись в ванной. Быть может, целых полчаса.

Вернулась в гостиную и нашла Светлану в кресле. Завернувшись в плед, та плакала. Услышав шаги, она подняла мокрое красное лицо. Хотела что-то сказать, но Мила опередила ее:

– Послушай, дорогуша, по-моему, тебе надо убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше. Вот только ответь мне на последний вопрос. Как получилось, что меня выпустили? Неужели твой Дибич сам пришел в милицию и покаялся? Рассказал, как все было? И его посадили, а меня выпустили?

– Нет, все было не так. Но тебя это не должно волновать. Ты же искала деньги. Спрятанные тобой в стиральной машинке в тот злополучный день, ведь так? Я видела, как изменилось твое лицо, когда ты вышла из ванной. Деньги… Их не нашли, то есть не украли. Представляешь, они так и лежали в машинке! Долгое время. Пока я не стала время от времени приходить сюда – ностальгировать. Ты думаешь, что я такая черствая, что я дрянь, сволочь? Наверное, ты права. Но мне так не хватало тебя, наших с тобой посиделок, разговоров, шатаний по магазинам… Мне было с тобой спокойно, комфортно. И, главное, не одиноко. Я знаю, что со мной может быть скучно, но я такая, ничего не поделаешь. Я, в сущности, лентяйка, жила в полное свое удовольствие, нигде никогда не работала, пользовалась всеми благами, которые мне предоставлял Виталий. Я, как могла, старалась помочь тебе, чтобы ты почувствовала себя почти ровней мне. Глупо, правда? Но я все делала для тебя искренне, ничего не требуя взамен. Ты была мне как сестра!

– Зачем ты мне все это говоришь? Что ты задумала на этот раз? Где спрятала очередного покойника? И что ты там сказала про мои деньги? Ты забрала их?

– Понимаю твой тон. Я его заслужила. Понимаешь, я приводила в порядок твою квартиру. Решила перестирать постельное белье. И обнаружила в машинке полмиллиона долларов. Я, честно говоря, думала, что Виталик даст тебе фальшивые. Но они были настоящие, я проверяла.

– И ты пришла сказать мне, что…

– Я привезла их тебе. Вот они.

Светлана поднялась и принесла из передней большую хозяйственную сумку. Открыла ее и высыпала на стол пачки долларов.

– Они твои. Но предложение у меня к тебе было. Да, было… Думаю, ты бы все равно его не приняла.

– Любопытно. – Настроение у Милы заметно поднялось. Она с трудом это скрывала, хотя и понимала, что так просто деньги не возвращают. Светлане снова что-то от нее понадобилось!

– Я хотела бы вернуть наши отношения. Чтобы все стало как прежде.

– Ты хочешь купить нашу дружбу?

– Грубо говоря, да. Я понимаю: сегодня не самый удачный вечер для подобного разговора. Но я осталась совсем одна.

Мила ждала подвоха. Она напряглась, а потом, пользуясь молчанием Светланы, принялась укладывать деньги обратно в сумку.

«Я заслужила их, заслужила, заработала! Тюремной отсидкой!»

– Ладно. Я пойду. Все испортила! Я ничего не умею, даже нормально разговаривать. И деньги принесла, и извинилась вроде… Не знаю, что дальше делать, как себя вести. Разве что рассказать тебе настоящую правду?

– Сегодня прямо вечер откровений! – Усмехнувшись, Мила унесла сумку в спальню и вернулась.

Светлана плеснула себе коньяку.

– Он меня обманул! В смысле, соврал про двух маленьких детей, которых он вроде бы задавил. И эта женщина… Словом, недавно я узнала, что она – не простая шантажистка. Что это – Катя! Да, ту женщину, кстати, звали Катя. Так вот, она была вроде бы как второй женой Виталия. Забеременела. Стала настаивать на нашем с ним разводе. Словом, стала вести себя как настоящая истеричка. Заявилась к нам домой! Между ними произошел, видимо, серьезный разговор, дело дошло до потасовки, вот он и ударил ее вазой. Я узнала об этом случайно и совсем недавно. О том, что она была его любовницей, почти женой. Поэтому-то я его и сдала! Нашла твоего адвоката, того, молоденького, и все-все ему рассказала. Он ведь долго не мог понять, почему ты молчишь и ничего не говоришь в свое оправдание. Вот я ему и объяснила, какую мы состряпали с Дибичем историю. Потом принесла рубашку Виталия с каплями крови этой Кати. Понимаешь, в твоем случае полностью отсутствовал мотив. По моему настоянию следствие было возобновлено, появилось много новых фактов, я постаралась их предоставить. И в результате мой Виталик теперь в камере, ждет суда. И не любил
Страница 15 из 15

он меня никогда! Никогда!

Светлана встала, отряхнулась, словно ее платье было в крошках, улыбнулась печально и направилась к выходу.

– Да, чуть не забыла. С Рождеством тебя, дорогая подружка!

* * *

Мила сидела за столом, подперев лицо ладонями, и смотрела на дверь, за которой скрылась Светлана. Непостижимый человек! Удивительный! Она так до конца и не поняла, что они сотворили вместе. Другая бы просто исчезла и никогда не появлялась, а эта… Пришла, привела в порядок квартиру, накупила каких-то вещей, накрыла стол… Деньги принесла, сохранила!

Мила раза три порывалась встать и догнать Свету, схватить за плечи и сказать: «Подожди! Не уходи!» Но так и не остановила бывшую подругу.

Минутами Миле казалось, что она только что разговаривала с той, прежней Светланой, которую любила по-своему, к которой была привязана. Но только не с той, сыгравшей с ней такую злую шутку и посадившей ее за решетку.

Еще подумалось: расскажи она кому-нибудь эту историю – никто не поверит. Хотя недаром же говорят, что предать тебя могут лишь самые близкие люди.

* * *

Мила оделась и вышла из дома. Повсюду ощущался праздник: в окнах сверкали огни новогодних елок, из распахнутых форточек доносились голоса, смех, музыка. Под ногами поскрипывал снег, такой чистый, упругий, голубоватый.

Мила шла в красивой дорогой шубе, но ничего вокруг нее не происходило: никто не бросался к ней со словами восхищения, ничто не менялось, и новая жизнь словно и не начиналась. Она была свободна, богата, относительно здорова (если не считать хронического нервного расстройства), ей было куда вернуться, что поесть и выпить. Только не было той, чьей тенью она была последние годы, чью жизнь она сопровождала, не думая о быстротечности времени, о необратимости своих собственных ошибок.

«Я осталась одна. Совсем одна».

И вдруг в воздухе словно произошло какое-то движение, и дышать стало необыкновенно легко. «Я одна. Я никому ничем не обязана! И мне совершенно необязательно подчинять ритм своей жизни той женщине, которой я служила».

* * *

Ей захотелось домой. К себе домой. И чтобы никого не было. Только она и ее мысли о будущем. А будущее у нее непременно будет!

* * *

В подъезд она почти вбежала, поднялась на лифте на свой этаж и чуть не столкнулась с каким-то человеком.

– Привет! – сказал молодой мужчина, и видно было, как он обрадовался, увидев Милу. – Вы меня не узнаете?

Это был ее молодой адвокат. С бледным веснушчатым лицом.

– Узнала… Да-да, я вас узнала!

– Я знал, что вы сегодня… вернетесь. У меня – вот! – Он покачал в руке коробку с тортом, горлышко от бутылки шампанского высовывалось из кармана его куртки. – Подумалось, что вам будет скучно одной после всего, что вам пришлось пережить. Да и просто… Так хотелось вас увидеть… Поговорить. Я же знал, всегда знал, что вы были ни при чем!

Мила зажмурилась, потом открыла глаза – видение не исчезло.

Молодой человек продолжал держать торт и улыбаться, радуясь их встрече.

Она снова зажмурилась… открыла глаза и улыбнулась в ответ.

Дарья Донцова

Моя незнакомая подруга

По улицам ходит огромное количество наших друзей, просто мы с ними еще не познакомились.

Около шести вечера я, трясясь от холода, натягивала на себя восьмой по счету сарафан. Семь предыдущих валялись на стуле в примерочной кабинке. Клацая зубами, я одернула подол и уставилась в зеркало. Легкое недовольство превратилось в раздражение. Опять не подходит! Ну по какой причине в наших магазинах продают модели, рассчитанные лишь на очень юных девочек? Почему я, дама, так сказать, элегантного возраста, не могу подобрать себе хорошее летнее платье? Да, я сохранила девичью фигуру, и все эти крошечные лоскуты на лямочках великолепно сидят на мне, но я не хочу щеголять в юбочке размером с ладонь и корсете, из которого почти полностью вываливается бюст! Я же не собираюсь искать на улице клиентов, я не торгую собственным телом, мне нужен простой наряд, прикрывающий колени и не обтягивающий грудь. Но я захожу уже в пятый магазин, и везде взгляд натыкается на одно и то же: тонюсенькие тесемочки, к которым прикреплен кусок ткани размером с носовой платок! Кстати, у меня тридцать восьмой размер одежды, но большинство из представленных в торговых залах моделей мне безнадежно малы. Если учесть, что в России женщины в основном носят вещи сорок восьмого размера, а многие девушки имеют пышный бюст, то остается лишь недоумевать, где они покупают обновки. Неужели все ездят за границу?

Я сняла сарафан и торопливо начала натягивать свою одежду, купленную в Париже. Вот вам еще один вопрос: почему в торговых центрах сейчас царит почти минусовая температура? На улице июльская жара, под раскаленными лучами солнца плавится асфальт, продажа мороженого и газированной воды побила все рекорды, люди разделись почти до неприличия. Но стоит войти в магазин, как попадаешь в Арктику. Я могу понять, когда в супермаркете от прилавков с быстропортящимися продуктами веет холодом, и, отправляясь за молоком и колбасой, всегда, даже в жару, прихватываю с собой шерстяную кофточку, но зачем включать кондиционер на полную мощь там, где висят шмотки?! Платья, юбки и брюки не прокиснут!

Обозлившись, я посмотрела в зеркало и решила причесаться.

– Пустите, – тихо сказал женский голос, – я с вами не пойду.

Я вздрогнула и обернулась, в кабинке никого, кроме меня, не было.

– Отстаньте, – прошептали сбоку.

– Шевелись, – приглушенно произнес мужской голос.

– Мне больно!

– Будет еще хуже!

– Не трогайте меня, пожалуйста, я боюсь!

– Молчи!

– Не надо, не надо!

– Заткнись, гадина!

Повисла тишина, и я, поняв, что не очень-то любезный диалог доносится из соседней кабинки, выглянула в узкий коридорчик. В ту же секунду из расположенной рядом кабинки вышла пара: девушка лет двадцати пяти и шкафообразный парень. Молодая женщина была очень симпатичная, рыжие мелко вьющиеся волосы падали на узкие плечи, лицо с молочно-белой кожей покрывали яркие веснушки, а глаза имели изумрудный оттенок. Вдобавок ко всему незнакомка элегантно одета: белое платье с коротким рукавом и темно-синим поясом, а на ногах – дорогие босоножки, состоящие из одних ремешков. Естественно, я тут же обратила внимание на ее модный педикюр. Ярко-розовый лак подчеркивал красивую форму ногтей, не каждая женщина может похвастаться идеальной формой ступни, но это был как раз тот самый редкий случай, когда большой палец является самым длинным, а остальные постепенно уменьшаются.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anna-i-sergey-litvinovy/darya-doncova/marina-serova/margarita-uzhina/marina-kramer/galina-romanova/natalya-solnceva/anna-danilova/irina-hrustaleva/natalya-borohova/izbrannye-luchshie-detektivnye-istorii/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.