Режим чтения
Скачать книгу

Как очаровать графиню читать онлайн - Карен Хокинс

Как очаровать графиню

Карен Хокинс

Дневники герцогини #1

Несколько лет назад юная шотландка Роуз невольно превратила в посмешище знаменитого лондонского денди и соблазнителя лорда Элтона Синклера. Когда же Роуз приняла от тетушки Элтона приглашение погостить в ее имении, он решил, что теперь Роуз не уйти от возмездия.

К тому времени юная провинциалка стала ослепительной красавицей, умной, насмешливой. Она с легкостью рушит коварные планы мести Синклера. Очень скоро охотничий азарт повесы сменяется невольным восхищением, а восхищение – любовью, пылкой, непреодолимой, страстной…

Карен Хокинс

Как очаровать графиню

© Karen Hawkins, 2012

© Перевод. А. М. Медникова, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))

Пролог

Палаццо Альбрицци

Венеция, Италия

1 июня 1806 года

Из дневника герцогини Роксборо

По настоянию супруга моего, герцога Роксборо, взялась я за бумагу и перо в надежде, что этот дневник поможет унять злые сплетни, которые могут запятнать мое доброе имя в глазах потомков. Да, в том, что говорят обо мне, есть зерна правды, однако есть и плевелы лжи.

К примеру, правдиво то, что я пережила четырех мужей, а ныне замужем за пятым, возлюбленным моим Роксборо. Правда также и то, что всякий следующий мой супруг был много состоятельнее и старше предыдущего. Однако молва о том, что я связывала себя узами брака единственно ради богатства, заведомо лжива.

Можете счесть меня романтичной, но я никогда не могла выйти замуж без любви, ибо именно любовь и семья – суть основы достойной жизни.

Но, невзирая на многочисленные браки, одно омрачает мою жизнь – это бездетность. Посему я посвятила себя счастью старшей моей сестры, вдовствующей графини Синклер, и ее внуков. У меня трое очаровательных внучатых племянников, чьи имения рассеяны по горам и долам Англии и Шотландии, и двое из них, к моему счастью, счастливо женаты.

К несчастью, старший из них, граф Синклер, стал предметом моей печали… Мне не вполне понятна причина того, что само понятие брака внушает Сину омерзение. Некогда я почитала его упрямцем, однако в последнее время все чаще полагаю, что за маской скуки, обращенной к добропорядочному обществу, кроется нечто большее… Полно, скука ли это или же ледяное презрение, порожденное некогда нанесенной ему раной?

К печали моей, откровенность ему чужда – более того, в попытке оградиться от докучливых домогательств он все чаще демонстрирует поведение, порицаемое добропорядочным обществом. Не далее как нынче утром я получила обеспокоившее меня послание от сестрицы – она сообщает, что мой возлюбленный внучатый племянник Син замешан в некоем скандале…

Сестра моя обычно очень сдержанна в проявлении чувств, но на этот раз я словно слышу на расстоянии ее отчаянную мольбу о помощи, поэтому мне надобно торопиться домой, в Шотландию. Ах, как хотелось бы добраться побыстрее, однако предстоит еще позаботиться о безопасном маршруте, добротных повозках, тщательно упаковать багаж – словом, хлопот неисчислимо!

Опасаюсь, что за тот месяц, что я буду в пути, ситуация, увы, усугубится. Остается лишь надеяться, что последствия не станут непоправимыми…

Ежегодный Охотничий Бал у леди Макаллистер

Двумя неделями ранее…

Лорд Синклер стоял, подпирая спиной стену бального зала леди Макаллистер, и отчаянно сокрушался, что его угораздило вообще сюда прийти. Этим вечером разочарования настигали его одно за другим. Началось вот с чего: поддавшись на покорную просьбу бабушки отвезти ее на бал, он был обескуражен тем, что ее сопровождали целых две безнадежно незамужних барышни: мисс Макдоналд и еще одна, имя которой он тотчас позабыл… И они обе, на протяжении всего пути, поочередно строили ему глазки и хихикали. Всего этого было вполне достаточно, чтобы у Сина безнадежно испортилось настроение.

Второе разочарование состояло в отсутствии на балу виконта Трокмортона. Син и приехал-то на бал единственно ради того, чтобы, прижав виконта где-нибудь в уголке, уговорить продать изумительного гнедого, которого он видел на улице Эдинбурга на прошлой неделе. Но, очевидно, планы лорда Трокмортона переменились, ибо его нигде не было видно.

Ну и, наконец, третье: это сама хозяйка бала, миссис Макаллистер. Известная свооей прижимистостью даже среди шотландцев, она так сэкономила на напитках, что к тому времени, как Син приехал, портвейн и виски уже были выпиты – оставались лишь приторно-сладкий шерри и сухое, словно осенний лист, шампанское…

Но самым худшим, окончательным разочарованием было то, что те бонвиваны, чье общество Син обычно предпочитал на мероприятиях такого рода, сочли за благо пренебречь унылым празднеством в стиле леди Макаллистер в пользу истинно мужских развлечений. Дело обстояло хуже некуда: бальный зал наводнен был до отвращения навязчивыми юными барышнями с кукольными глазками… С каждой минутой становилось понятнее, что брошенное как бы невзначай бабушкой «Кажется, на балу будет виконт Трокмортон» было не более чем дешевым трюком, призванным завлечь Сина в цветник, состоящий из «добропорядочных юных леди на выданье»…

Син всей душой ненавидел тот флер добропорядочности, которым общество целомудренно прикрывало самый убийственный, умерщвляющий душу институт – законный брак. К черту все разговоры о любви – это лишь жалкая подачка для наивных! Любви тут не место – всё затевается единственно ради рождения и воспитания наследников.

Заговаривая с какой-нибудь юной девой, Син заранее знал, что произойдет: она станет заискивающе глядеть ему в глаза, улыбаться, изображать, что ловит каждое его слово – но он-то знал правду! Все эти бледные немочи – точь-в-точь ползучие растения, обвивающие мощные стволы: они видят в нем лишь толстый кошелек и желанный титул. О, как он ненавидел такого рода празднества, предназначенные лишь для уловления «подходящих» мужчин, дабы завлечь их в общество барышень с голодными взглядами – с тем, чтобы последние, с соблюдением всех возможных приличий, улыбаясь, танцуя и беседуя, добились желанной цели: скучнейшей замужней доли…

Положение его нынче было незавидным – Син маялся в постылом обществе, трезвый как священник, лишенный даже малого удовольствия: выторговать у Трокмортона дивного жеребца…

От обрушившихся на него разочарований он едва не скрежетал зубами. И как только его бабушка, склонив голову на грудь, задремала, Син спасся бегством и улизнул в библиотеку, где обнаружил стайку прячущихся от прекрасного пола холостяков.

Желая хоть чем-то утешиться, он затеял карточную игру с молодым лордом Макдунэном. Минут через двадцать ставка Макдунэна – серебряная гравированная фляжка, в которой плескалось еще приличное количество доброго шотландского виски, – перекочевала в жилетный карман победителя. Син промаялся в библиотеке еще около
Страница 2 из 17

получаса, надеясь протянуть время до того благословенного момента, когда бабушка будет готова откланяться и отбыть домой. Однако лорд Макдунэн был не из тех, кто умеет весело проигрывать – он беспрестанно скулил, сокрушаясь об утрате фляги, и Син, наконец, потерял терпение. Мучимый скукой, он покинул библиотеку и направился к столам с закусками, где не было уже ничего, кроме объедков, каких-то привядших цветочков и неиспользованных стаканов для пунша. Син стянул один стакан, спрятался за пальмой и налил себе виски из фляги.

Подкрепленный таким образом, он слегка воспрял духом, и только вновь поднес стакан ко рту, как заметил глазеющую на него молодую особу в розовом бальном платье. Стоило им встретиться взглядами, как особа ринулась к нему, словно хищник на добычу.

Боже праведный, они как пиявки!

Он повернулся к барышне спиной, но наткнулся взглядом сразу на двух девиц в столь же ужасающих платьях. И хотя они не облизывали губ при виде Сина, их недвусмысленно хищные взоры делали девушек похожими на коршунов, завидевших упитанного зайца…

С него довольно. Он уезжает. Оставит карету бабушке, сам велит заложить повозку – и домой!

Сжав челюсти, Син развернулся – и едва не споткнулся о какую-то малявку, которая, похоже, уже какое-то время отиралась за его спиной. Син едва не расплескал свой драгоценный виски.

Совладав с пляшущим в руке стаканом, он одарил угрюмым взором девчонку, ставшую преградой между ним и свободой. Хрупкая, непривычно загорелая, со вздернутым носиком, украшенным россыпью веснушек. Маленькое личико обрамляли буйные черные кудри, чьего богатства не могло сдержать даже обилие лент. Облачена девица была в ужасное белое, болтающееся на худенькой фигурке платье, чей фасон и цвет совершенно не шли ни ее смуглости, ни детской стройности.

– Как поживаете? – Барышня присела в торопливом реверансе, сопровождаемом улыбкой отчаяния.

Син с трудом подавил порыв послать ее к дьяволу.

– Прошу меня извинить, – ледяным тоном произнес он и собрался уже уйти…

– О, прошу, подождите! – Ручка девицы цепко сомкнулась на его локте.

Волна жара окатила Сина.

Он остановился как вкопанный, глядя сверху вниз на затянутую в перчатку ручку. Он ощутил это прикосновение сквозь три слоя ткани – так, словно эти пальчики коснулись его обнаженной кожи.

И вот он уже смотрит прямо в глаза девицы. А в них, ярко-синих, опушенных густыми черными ресницами, – то же потрясение, что и у него…

Она перевела взгляд на свою руку, затем вновь подняла глаза:

– Простите, но я не ожидала…

Личико незнакомки залил густой румянец, придав ему оттенок изысканной темной розы.

Интересно, а соски у нее такого же темно-розового цвета?..

Эта шокирующая мысль пронеслась в голове Сина так ярко, словно он произнес эти слова вслух. Барышня отдернула ручку – словно обожглась.

– Я не имела в виду… простите, но я… – Она судорожно сглотнула, вид у нее был разнесчастный.

Син вновь ощутил раздражение.

– Прошу извинить, но разве мы знакомы?

Барышня явно приуныла.

– Мы встречались на обеде у графини Дэнфорд всего лишь неделю назад…

– И мы с вами беседовали?

– Н-н-ну… нет.

– Я вас не помню.

Еще бы, тогда он чересчур увлекся выпивкой, чтобы вообще что-то помнить…

– А еще мы встречались чуть раньше на домашнем празднике у Мелтонов…

Он провел тогда большую часть вечера в библиотеке, в обществе мужчин – они обсуждали тогда запланированную на следующий день охоту.

– Простите великодушно, но я не…

– А помните суаре у Фаркуаров?

Син отрицательно покачал головой.

– А бал у Макэннисов? А обед у графа Стрэтема?

Он вновь отрицательно покачал головой.

Девушка совсем приуныла. Син отчего-то ощутил нечто, напоминающее угрызения совести, совсем ему не свойственные, которые, впрочем, тотчас же уступили место раздражению. Черт подери, не может же он помнить каждую девчонку, которая с ним заговорила – а уж о том, чтобы жалеть их, и речи быть не может!

Однако простое прикосновение девичьей ручки к рукаву никогда еще не вызывало в нем подобного отклика!

Тут к ним подошел лакей, разносивший шампанское, и барышня резво схватила бокал. К великому изумлению Сина, она вдохнула всей грудью и залихватски, несколькими торопливыми глотками осушила его.

Заметив удивленный взгляд молодого человека, барышня вновь залилась румянцем.

– Знаю, леди так не поступают, но… – она наморщила носик, с отвращением глядя на бокалы, – но шампанское столь омерзительно, что мне совсем не хочется его смаковать.

Син невольно расхохотался, и раздражение как рукой сняло. Кто эта барышня? Он пригубил виски, изучая ее поверх своего стакана.

– Так вы любите шампанское? Я имел в виду, хорошее шампанское?

– Да, однако, такого тут нет и в помине, вот я и…

Без тени смущения она отыскала взглядом лакея с подносом и заменила пустой бокал полным, который и осушила столь же ловко, как и предыдущий.

– Оно хотя бы холодное, – рассудительно заметила она.

Син в голос рассмеялся. Она выглядела на удивление нелепо и мило, эта невинная на взгляд девчонка, со своим веснушчатым носиком, черными кудряшками и распахнутыми синими глазами, осушающая один за другим бокалы шампанского со спокойным пренебрежением к великосветским нормам приличия! Син уже и вспомнить не мог, когда был настолько очарован…

На первый взгляд девушка показалась ему очень юной, не старше шестнадцати. Но теперь, глядя в ее решительные синие глаза, Син понял, что ошибся, введенный в заблуждение ее миниатюрностью. Она была, похоже, куда старше – и куда интереснее, чем ему показалось с первого взгляда.

– А скажите мне, мисс…

– Бальфур. Мисс Роуз Бальфур.

Син уже без всякого стеснения оглядел барышню с головы до ног. Он никогда не был поклонником женщин, лишенных волнующих рельефов, однако в Роуз Бальфур, несомненно, было нечто привлекательное. Вдруг бал перестал казаться ему таким уж невыносимо скучным.

– Ваше имя прекрасно вам подходит.

– Это не настоящее мое имя. Моя матушка была великой поклонницей античной мифологии, поэтому назвала меня Евфросиной.

– О, так зовется одна из трех граций! – В ответ на ее взор, полный недоумения, Син пожал плечами: – Я читал про них – правда, запамятовал, которую именно грацию звали Евфросиной. Богиню Радости? Изобилия? Веселья?

– Богиню веселья… – Она состроила забавную рожицу. – Боюсь, я наделена весьма своеобразным чувством юмора…

Да ты шалунишка, думал Син, чувствуя, как его интерес к барышне крепнет с каждой минутой.

Словно прочитав его мысли, она рассмеялась. Обворожительный, слегка хрипловатый ее смех пьянил не хуже игристого вина – он почти ощущал его на вкус. Такое было ему куда более по душе: женщина, не желающая разыгрывать фальшивую невинность, призванную завлечь жертву в паучьи сети, а напротив, смело и искренне выражающая мысли и желания.

Син склонился к девушке:

– Мисс Бальфур, что принесло вас на этот бал? Сдается, здешнее общество подходит вам ничуть не более, нежели мне.

Глядя в красивое лицо кавалера, Роуз решительно не соглашалась с ним: его общество подходило ей идеально. Он был идеален. И выпей она еще бокал запретного шампанского (тетя Леттис, к счастью, была увлечена карточной игрой), Роуз
Страница 3 из 17

уверена была, что утонула бы в этих прекрасных, светло-карих, цвета шерри, глазах…

Она поверить не могла, что сейчас эти самые глаза разглядывают ее. Она грезила об этом так долго, все ждала, когда же, наконец, лихой красавец граф Синклер заметит ее, по-настоящему разглядит и поймет, что они предназначены друг другу самим Провидением…

Глупая это была мечта, и девушка об этом знала – но все равно мечтала об этом всякий раз, когда его видела. Было в нем нечто, отчего ноги ее подкашивались, а сердце ускоряло бег. И дело было не в его изрядном росте и широченных плечах – хотя все прочие кавалеры рядом с ним смотрелись карликами. И даже не в том, что он был на редкость хорош собой – линии высокого лба, мощного подбородка и скул были словно у греческой статуи. И даже не в том, что солнце подарило его волосам свое щедрое золото, которое смешивалось в его густой шевелюре с более темным, каштановым тоном…

Если и было в его наружности что-то несовершенное, так это еле заметно искривленная спинка носа – вернее всего, следствие мальчишеских забав. Или это случилось позднее, при занятиях каким-то спортом? Она знала лишь, что это прибавляет некоего пьянящего очарования его и без того великолепной внешности…

Как бы там ни было, лорд Синклер был воплощенной женской мечтой – здесь Роуз всецело соглашалась с мнением большинства, – и девушка исполнена была решимости сполна использовать драгоценные минуты, покуда его внимание сосредоточено на ней. На ней одной.

Улыбка Сина готова уже была исчезнуть, и сердце девушки болезненно сжалось: она поняла, с нарастающим ужасом, что не ответила на его вопрос, что же именно привело ее на этот бал… Я не могу позволить ему заскучать, иначе он уйдет, и мой единственный шанс будет упущен. Но что может заинтересовать его? Она знала, что он обожает лошадей, и искрометные пари, и бокс. Ну, и виски тоже, и омара в сливочном соусе… Знала еще, что он носит преимущественно синие жилеты – стало быть, это его излюбленный цвет…

Она знала также, что он великолепно вальсирует, но никогда не танцует народных танцев, и приглашает на танец женщин исключительно замужних или же тех, кто много старше нее… Знала она и то, что всякий раз, стоит ему показаться, ее шестнадцатилетнее сердечко начинает колотиться, словно запертая в клетку птичка…

Вот так оно колотилось и теперь, но Роуз не могла позволить Сину заметить, насколько она взволнована. Лорд Син обычно беседует исключительно со зрелыми женщинами, притом с очень светскими. Такие женщины обыкновенно исполнены величавости и сознания собственных достоинств, пробуждающих зависть прочих дам и восхищение мужчин, подобных Сину…

И Роуз вдруг мучительно захотелось стать именно такой женщиной! Рукой, продолжающей сжимать пустой бокал, она обвела комнату и произнесла, силясь изобразить крайнюю степень пренебрежения:

– Вечер необычайно скучен! – Она взглянула на Сина. – По крайней мере, был… до этой минуты.

Ее самоуверенность, вдохновленная шампанским, сконфузила ее самое – однако, похоже, восхитила ее собеседника. Глаза его сузились, он придвинулся ближе к девушке – настолько близко, что коснулся грудью ее плеча, отчего все тело Роуз охватил странный жар. Она вдруг осознала, насколько крепко сжимает хрупкий бокал – странно, что он еще не треснул. Она слегка ослабила хватку, более всего на свете желая зашвырнуть куда-нибудь постылый бокал, а заодно и все условности, и обвить руками шею своего кавалера – что, вне сомнений, отчасти объяснялось выпитым шампанским.

– Как жаль, что мы с вами здесь, на балу… Мы могли бы найти занятия куда интереснее…

…Например, катание верхом в парке – ведь она любит лошадей не меньше, чем он! Или, если бы им удалось ускользнуть от бдительного ока тетушки, они могли бы погулять в садике, а, может, и поцеловаться там украдкой… Сердечко Роуз затрепетало.

– Занятия куда интереснее, мисс Бальфур? – Син улыбнулся, и в его глазах она заметила странный огонек. – Я бы тоже этого желал.

Девушка широко улыбнулась, не отводя взгляда, но чувствуя полную растерянность. Да, он легко запамятовал все их короткие встречи, однако она-то их помнит! Она помнит каждую его улыбку, помнит, как его солнечные волосы падают на лоб, как искрятся его глаза, когда он смеется… Она знает, хорошо знает, как звучат раскаты его глубокого голоса, от звука которого сердце трепещет, словно колибри…

– Мисс Бальфур, у вас кончилось шампанское. Принести вам еще?

– О нет, моя тё… – Роуз испуганно проглотила остаток фразы: светские дамы не отчитываются перед тетушками! – То есть да! С наслаждением выпью еще бокал!

Син осмотрел зал поверх ее головы.

– Куда запропастился лакей? Только что рядом слонялись целых двое!

Роуз не преминула воспользоваться возможностью рассмотреть его попристальней – она залюбовалась мощным подбородком, решительной патрицианской линией носа, тем, как чувственно изогнулись его губы – так, что ей захотелось…

Син устремил на нее глаза – и на мгновение взгляды их скрестились. Роуз попыталась скрыть смущение, пренебрежительно оглядев зал:

– Т-тут нынче многолюдно, не правда ли?

Син пожал плечами, и на лице его отобразилось легкое разочарование, которое для Роуз подобно было удару ножа.

– Но это же бал, – коротко отвечал он.

Роуз поняла: нельзя терять ни минуты. Будь оно всё проклято – если ему станет скучно со мной, он уйдет! Она огляделась, ища источника вдохновения.

– Я ненавижу такие вечера!

– Отчего же?

На этот вопрос она могла ответить честно:

– Оттого, что все барышни вплетают в волосы бесчисленные ленточки, завязывают дурацкие бантики, застегивают идиотские пуговички – так, что каждая напоминает треску, затянутую в корсет!

От звука его раскатистого смеха сердце Роуз запело.

– Треску???

Оттого, что ей удалось заставить его смеяться, девушка расцвела:

– А как вы развлекаетесь на званых вечерах, лорд Син?

От его улыбки не осталось и следа.

– Лорд Син? – изумленно повторил он.

Роуз заморгала:

– Так вас называют люди…

– Те, кто меня знает, возможно.

Роуз взглянула на него исподлобья, сквозь пелену ресниц – однажды она видела, как одна вдовушка так на него поглядела.

– Если вы не хотите, чтобы я звала вас «лорд Син», я не стану. Однако редкие слова так пленительны на слух… Син[1 - Sin – англ. грех.] – ах, как это легко срывается с языка!

У самой Роуз глаза едва не полезли на лоб от собственной безрассудной храбрости. Боже милосердный! Откуда я это взяла?

Откуда бы это ни взялось, ее собеседнику, похоже, понравились ее слова – его взгляд вдруг стал пристальным.

– Так грех доставляет вам наслаждение, мисс Бальфур?

– Но ведь грех так упоительно-сладок, – парировала девушка, все сильнее пьянея от собственной отваги. Она вспомнила вдруг строчку из церковной проповеди, которую они слушали с тетей Леттис в прошлое воскресенье: – Ведь все мы грешны, не в том, так в ином, не правда ли?

– Воистину, моя прелестная Роуз… – Улыбка его сделалась вдруг такой манящей – совсем как в ее самых смелых мечтах. – Кстати, мое имя Элтон, хотя если вы предпочитаете звать меня Син, – он отвесил девушке легкий поклон, и на мгновение глаза его оказались на одном уровне с ее глазами, –
Страница 4 из 17

зовите, если хотите…

– Что ж, решено. Тогда Син!

Кто бы ни нарек его Элтоном, ему неведомо было, как взгляд его тепло-карих глаз проникает сквозь шелка и ленты… Странная дрожь охватила девушку, кожу словно покалывало… этот взгляд пьянил сильнее любого шампанского…

Взгляд Сина упал на пустой бокал Роуз.

– Я едва не забыл о шампанском…

– О, все в поря…

– Вот! – Син взял тонкий бокал-флейту, полный шампанского, с подноса подоспевшего лакея и протянул его девушке.

– Благодарю, – отвечала она, глядя на бокал с трепетом.

– Угощайтесь! – Син отобрал у нее пустой бокал и поставил его на ближайший стол.

Вот уж очередного бокала шампанского ей совсем было не нужно – она вполне опьянела от собственной храбрости и двух предыдущих бокалов. Но, перехватив взгляд Сина, девушка поняла: он ожидает, что она расправится с бокалом так же легко, как и с первыми двумя. В тот момент она готова была буквально на все, чтобы удержать его внимание… и восхищение. Она подняла бокал, будто бы чокаясь, и залпом осушила его.

Син выглядел настолько довольным, что ее опасения тотчас рассеялись.

И в самом деле, когда шампанское заструилось по жилам, последние глупые волнения исчезли, словно надоедливая пчела, подхваченная порывом свежего ветерка. Они уступили место внезапному озарению: это единственный, первый и последний ее шанс заинтересовать графа. Он рядом, он уделяет ей внимание и – вот что удивительно! – поблизости нет тети Леттис, которая наверняка всё загубила бы!

Роуз понимала: долго это не продлится. Через полчаса или даже раньше ее уверенность в себе, подкрепленная шампанским, улетучится, Син заскучает, и явится тетя Леттис, чтобы «спасти» ее. А она не желала быть спасенной. Она желала… О боже, а чего она желала? Девушка попыталась сглотнуть, но горло словно перехватило. Взгляд ее блуждал по лицу Сина, остановился на его губах… вот она, ее цель! Она желает поцелуя. Не меньше. Настоящего поцелуя, который запечатлеет этот миг в памяти так, что пусть ей суждено прожить сто лет, она его не позабудет!

Роуз обвела взором бальный зал – и выход из затруднительного положения явился сам собой, ясный и прозрачный, как доброе шампанское. Терраса выходит в парк. Искушенная женщина увлекла бы лорда Сина в парк, а там смело поцеловала бы его!

Роуз улыбнулась чарующей улыбкой.

– Лорд Син, когда вы появились, я как раз намеревалась заняться прорехой на моем платье… мой подол…

Он оглядел ее аккуратный наряд.

– Ваше платье порвано?

– Это сзади, там вам не видно. Я могу споткнуться, если тотчас не исправлю положение. Я думала найти в парке местечко, сесть там и подколоть подол… может быть, вы соблаговолите сопроводить меня?

Их взгляды встретились – и что-то промелькнуло между ними. Роуз не знала этому названия, но вдруг кожа ее словно занялась огнем, а дыхание прервалось. И она поступила так, как всегда делала, когда нервничала – тихо рассмеялась.

Син что-то пробормотал себе под нос, забрал у Роуз опустевший бокал, поставил его на ближайший стол, подхватил девушку под руку и стремительно увлек ее к дверям террасы.

Как это просто! Чувствуя себя царицей мира, она позволила ему увлечь себя. Они нырнули в прохладу ночи, шум бала остался позади… Сердце Роуз колотилось, переполняясь все возрастающим ужасом и гордостью перед собственной смелостью. Рука Сина была тепла, запах его одеколона мешался с нежным ароматом жасмина и лилий, наполнявшим парк, освещенный фонариками. Могла ли эта ночь быть прекраснее?

Они сбежали по каменным ступеням, потом ступили на дорожку, озаренную тусклым светом цветных бумажных фонариков. Тут и там им попадались парочки, однако Син старался вести спутницу так, чтобы их никто не замечал.

Наконец, они вышли на открытую площадку, где журчал большой фонтан с низкими бортиками. В центре фонтана мраморная Афродита лила воду из кувшина, а маленький купидон резвился у ее ног. На воде плавали зеленые листья водяных лилий, а мерцающие бумажные фонарики отражались в воде, подобно разноцветным звездам.

– Как тут красиво! – вырвалось у Роуз. Это место идеально подходит для моего первого поцелуя…

Словно прочтя ее мысли, Син подвел девушку к фонтану. Красный бумажный фонарик отбрасывал на лицо Сина чарующий отсвет. Роуз поверить не могла, что они здесь, вдвоем, что руки его скользят по ее талии, привлекая ее всё ближе…

Все в точности так, как виделось мне в мечтах. С бешено бьющимся сердцем она положила руки ему на грудь, подняла лицо и, закрыв глаза и слегка покачиваясь от шампанского, протянула ему губы.

Руки Сина еще крепче стиснули тонкую талию девушки. Подумать только, он чуть было не сбежал с бала! Тело его уже было охвачено страстью к этой странной малютке, и он решительно намерен был овладеть ею. Склонившись, он прильнул к ее рту, поддразнивая ее мягкие губы, пока они не раскрылись, затем провел языком по зубкам… Девушка судорожно вздохнула, не отрываясь от его рта, и прильнула к нему…

Он едва не издал торжествующий возглас, почуяв ее недвусмысленный и бесстыдный призыв. Это все, что было ему нужно. Руки его сомкнулись на девичьих ягодицах, он стиснул их и прижал Роуз к себе, прямо к своему возбужденному естеству, показывая, как она распалила его, как она…

Глаза девушки раскрылись во всю ширь. Какое-то мгновение они с Сином смотрели друг на друга. И вдруг, коротко вскрикнув, Роуз оттолкнула его изо всех сил. Син пошатнулся, ногой задел невысокий бортик – и с громким плеском рухнул прямо в фонтан.

Если крайняя степень изумления не истребила жара желания, то холодная вода довершила остальное. Син пытался подняться, задыхаясь, кашляя и цепляясь за статую в поисках опоры. Афродита же, по-видимому, исполненная отвращения к этой сцене, продолжала лить воду из кувшина прямо ему на голову.

Отплевываясь и едва не рыча от ярости, он взглянул на Роуз. Она стояла у самого фонтана, широко раскрыв глаза и прижав пальчики ко рту, округленному в безмолвном возгласе «О-о-о!». Стремительно обретя вновь душевное равновесие, девушка вскинула руку:

– Не двигайтесь!

– Черта с два я буду тут торчать!

Он отбросил со лба мокрые волосы и попытался выжать воду из полы своего сюртука.

– Нужно, чтобы кто-то помог вам выбраться из фонтана и… я сейчас кликну кого-нибудь! – К его величайшему изумлению, она вскинула головку и громко закричала: – Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите!

– Нет! Не надо! – Он рванулся из фонтана, силясь дотянуться до девушки. – Вы привлечете внима… – но тут он запутался в стеблях кувшинок и рухнул в бассейн вновь, прямо в гущу зеленых листьев.

Он поднялся, чертыхаясь и хватаясь за скользкие стебли, срывая их с шеи и лица. – Черт побери! – Вода заливала глаза, и перед носом болталось что-то зеленое. Сорвав это, Син обнаружил у себя в руках лист кувшинки, за мгновение до того украшавший его голову. Он с отвращением швырнул лист в бассейн… и тут обнаружил, что они с Роуз здесь более не одни.

Примерно дюжина леди стояли, глазея на него, стоящего в промокшем насквозь вечернем костюме, сжимающего в руке еще один лист кувшинки. Лица их выражали смесь недоумения и ужаса, но, что было хуже всего, на этих ненавистных лицах заметны были признаки зарождающегося
Страница 5 из 17

веселья.

Скрежеща зубами, он повернулся к Роуз. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, затянутая в перчатку ручка была прижата ко рту. Другая ручка указывала на его плечо:

– П-прошу прощения, но вот еще один л-л-листик…

К пущей его ярости, с ее округленных, словно для поцелуя, губок сорвался смешок. Он перекинулся на толпу, подобно огоньку, воспламенившему сухой трут – и вот уже вся толпа хохочет.

Волна смеха окатила Сина, словно ледяная вода – челюсти его сжались так, что зубы едва выдержали. Веселье Роуз передалось всем… кроме одной персоны. Его бабушку происходящее решительно не развлекало. Более того, по ее лицу ясно читалось, что лучше бы ему вернуться в фонтан с кувшинками и тотчас там утопиться…

Лорд Макдунэн, уже вполне оправившийся от потери своей фляги, весело загоготал:

– Эй, Син, да ты посмотрел бы на себя!

Син кинул на Роуз испепеляющий взгляд. Когда взгляды их скрестились, смех замер на ее губах – на мгновение ему показалось, что в глазах ее мелькнуло нечто… раскаяние? страх? Однако что бы это ни было, этого было мало!

К месту происшествия поспешно приближалась крошечная женщина в персиковом платье, с волосами, украшенными избыточным количеством цветов.

– Роуз! Боже праведный! Что ты здесь делаешь? Я повсюду ищу тебя и… – Взор женщины уперся в Сина, она ахнула и едва не подпрыгнула, словно завидев озерное чудище. – О Боже! – Покраснев, она схватила Роуз за руку: – Пойдём! Мы уезжаем отсюда немедленно!

– Но я… – начала было Роуз, однако куда было ей тягаться с крошечной леди, чьи ручки наделены были, казалось, медвежьей силой.

– Немедленно идем! – сказала она, таща Роуз по садовой дорожке, прочь от неумолимо разрастающейся толпы.

– Но, тетя Леттис, позвольте мне по крайней мере сказать Си… – Голосок Роуз замолк где-то вдалеке.

Даже после того, как девушка удалилась, эхо ее смеха звенело у Сина в ушах. Он медленно вылез из фонтана. Как она посмела? Он никому не…

– Лорд Син! – Мисс Макдоналд, которая из кожи вон лезла, пытаясь очаровать Сина по дороге на этот омерзительный бал, хихикала в ладошку: – У вас что-то в кармане…

Син опустил глаза – его передний карман слегка шевелился. Когда он засунул в него руку, оттуда выпрыгнула маленькая рыбешка и шлепнулась в лужицу у его ног.

– Кажется, еще одно водоплавающее покинуло фонтан, – глаза мисс Макдоналд так и лучились ехидством. – Как полагаете, лорд Фин?[2 - Fin – англ. плавник.]

Ее шуточка встречена была взрывом откровенного хохота.

Син обвел ледяным взглядом всех гостей, одного за другим. Смех моментально смолк, воцарилась неловкая тишина. Он отвесил чопорный поклон бабушке, повернулся на каблуках и удалился. Он не мог поверить, что его – именно его – провела как ребенка девица с наивно распахнутыми синими глазами и дерзко вздернутым носом, усыпанным веснушками! Боже Всемогущий, как мог он – он, который знает в амурных похождениях толк лучше многих, – позволить такому случиться? Черт побери, эта мелкая пакостница обвела меня вокруг пальца! Она сыграла на моих слабостях, раздразнила своим чувством юмора – и я последовал за нею, словно агнец на закланье… Он не вполне понимал, зачем она так поступила – может быть, он пренебрег ею на каком-нибудь званом обеде или чем-то оскорбил, будучи в подпитии, или еще чем-то ей не угодил… но как бы там ни было, Роуз Бальфур триумфально организовала его публичное унижение!

Сжав руки в кулаки, Син прошел через ворота на конюшню, где предстал перед изумленным лакеем, все еще мокрый с головы до ног, и отрывисто приказал подать экипаж. Будь ты проклята, Роуз Бальфур! Ты еще пожалеешь о том, что сделала этим вечером. И можешь поверить: пощады не будет!

Глава 1

Замок Флорз

12 сентября, 1812 г.

Из дневника герцогини Роксборо

В течение последних шести лет мой внучатый племянник, граф Синклер, только и делал, что сводил бабушку с ума своими проделками. Ещё до Того Самого Случая мы почитали его несносным, однако как мы заблуждались! С тех самых пор он то и дело блестяще демонстрирует нам, что такое истинная «несносность» – не было дня, чтобы мы не получили очередной весточки, живописующей его сладострастные утехи…

Виновата в этом, разумеется, моя сестрица. В нежном возрасте – тогда мальчику сравнялось семнадцать – его родители отошли в мир иной, разбившись во время прогулки в коляске, и Син, помимо титула и имений, унаследовал заодно и обязанность заботиться о младших братьях. И вопреки советам некоторых родственников, сестрица моя настояла на том, чтобы возложить на плечи мальчика всё бремя ответственности за младших – вместо того, чтобы назначить душеприказчика, пока наследник не войдет в более зрелый возраст. Сестрица моя не имела в виду ничего дурного, чистосердечно полагая, что мальчику лучше мужать, неся груз ответственности. И он с честью вынес все испытания – правда, очень дорого заплатил за это…

Лишенный родительской поддержки, не имея рядом никого, с кем мог бы разделить свои заботы, вынужденный всецело посвятить себя младшим братьям, он взрастил в себе болезненную тягу к личной независимости. И хотя ныне он является воплощенной мечтой любой барышни, желающей обрести супруга – еще бы, благородное происхождение, красота, безупречные манеры (когда он того желает), знатный титул и все возрастающее состояние, – он терзает мою обожаемую сестру, решительно отказываясь почтить своим вниманием какую-нибудь благородную девицу, вместо этого в открытую заводя самые что ни на есть Нежелательные Знакомства…

Настало время мне решительным образом вмешаться в ситуацию – бедная моя сестра сожалеет теперь, что прежде не прислушалась к моему мнению, и отчаянно взывает о помощи.

А отчаянное положение требует мер не менее отчаянных…

Деликатный стук дворецкого в дверь встречен был разноголосым лаем. Сквозь гавканье и повизгиванье он едва расслышал женский голос, приглашающий войти. Макдугал горестно вздохнул, заранее печалясь о судьбе своих начищенных туфель и безупречно отглаженных бриджей, и распахнул тяжелые дубовые двери гостиной.

Навстречу ему ринулась тявкающая стайка разномастных мопсов – черных и серебристых, с влажными курносыми носиками и поросячьими хвостиками. Собачки заскакали вокруг него без всякого почтения к стрелкам на бриджах и глянцу обуви. И даже невзирая на это, он не мог устоять перед очарованием огромных карих глаз, устремленных на него.

– Ну-ну, крошки мои, прекратите ругаться! Это всего лишь я! Вы уже забыли, как я утром скармливал вам бекон? Так-то вы меня встречаете?

Шесть поросячьих хвостиков разом завиляли. Мопсы Роксборо были не менее знамениты в Эдинбурге и его окрестностях, чем их хозяйка, знаменитая герцогиня Роксборо, дама с ледяным взором, в возрасте за шестьдесят (правда, точный возраст ее оставался тайной за семью печатями), вот уже десять лет полновластная хозяйка замка Флорз.

Сопровождаемый собачками, Макдугал прошел по роскошным коврам, устилающим пол сводчатого зала, и приблизился к двум сидящим у камина дамам. Лишенные возможности грызть ноги дворецкого на ходу, мопсики, толкая друг дружку, семенили за ним, сопя и фыркая, – провожали к госпоже.

Леди Шарлотта подняла глаза от вязания.
Страница 6 из 17

Жестом призвав дворецкого к молчанию, она указала на герцогиню, раскинувшуюся на кушетке напротив, – глаза ее были накрыты платком, смоченным в лавандовой воде.

Ну, разумеется!.. Ее светлость накануне вечером играла в вист и, как это обычно случалось, когда их навещал викарий, чересчур увлеклась традиционными возлияниями. И это явствовало не только из того, что она берегла глаза от яркого света – картину довершали измятое платье из модного голубого муслина и слегка скособоченный рыжий парик.

– Ее светлость дурно чувствует себя нынче поутру, – шепнула леди Шарлотта.

– О-о-о, миледи, – шепнул дворецкий в ответ с улыбкой понимания.

Младшая дочь покойного графа Аргайлла и дальняя родственница герцога, леди Шарлотта Монтроуз была невысокой, довольно невзрачной дамой, полному лицу которой на редкость не шли кружевные чепцы на французский манер, которые она с упорством носила. Как раз нынче утром Макдугалу шепнула об этом тайная модница, миссис Кэрнесс, домоправительница, которая, к слову, если не носила форменные крахмальные черные платья, бывала порой одета куда лучше самой госпожи.

– Может быть, вы зайдете через часок? – прошептала леди Шарлотта. – К тому времени ее светлость наверняка проснется.

Макдугал кивнул. Леди Шарлотта знала ее светлость куда лучше многих, что было немудрено – она жила в замке Флорз вот уже восемь лет. В свете считалось, что она приехала погостить к своему кузену Роксборо, когда расстроилась ее помолвка с неким недостойным женихом. Но как бы там ни было, она так и не уехала из замка, и сейчас была столь же неотъемлемой его частью, как и сама герцогиня.

Макдугал склонился ниже:

– Может, я просто оставлю почту для ее светлости? Она прочтет ее, когда проснется… Прибыло послание, которое, я полагаю, будет ей…

– О-о-о, ради Господа Бога… – простонала герцогиня и поморщилась, словно звук собственного голоса причинял ей боль. Она приложила ладонь к платку, закрывающему глаза – в лучах солнца засверкали драгоценные перстни. – Умоляю, прекратите ваши мрачные перешептыванья! Так, должно быть, шепчутся монахини, замыслившие смертоубийство!

Макдугал с трудом удержался от смешка.

– Виноват, ваша светлость. Просто мне показалось, вас заинтересовало бы только что полученное послание.

Графиня слегка отогнула край платка, смоченного лавандой, – показался крупный породистый нос с горбинкой и яркий голубой глаз.

– Он ответил?

– Да, ваша светлость. Что само по себе изумило всех нас.

Одной из привилегий житья в услужении у леди Маргарет – а Макдугал поступил к ней на службу еще мальчишкой, то есть задолго до того, как она вышла за Роксборо и стала герцогиней, – было право время от времени откровенно высказываться. Макдугал этой привилегией, разумеется, не злоупотреблял – для этого он слишком дорожил и своим положением, и самой герцогиней.

Герцогиня отняла от лица платок и осторожно выпрямилась, привычным жестом поправив свой парик. Макдугал протянул ей серебряный поднос – на нем, в стороне от прочих писем и карточек, лежал небольшой конверт.

– Послание от лорда Синклера, ваша светлость.

– Благодарю.

Герцогиня вскрыла конверт. Леди Шарлотта следила за герцогиней горящим взором – отвлек ее серебристый мопсик, нацелившийся на моток пряжи, лежащий в ее корзинке для вязанья.

– Прекрати, Минни! Не смей трогать мою пря…

– Тысяча чертей! – Герцогиня смяла листок.

На круглом лице леди Шарлотты отразилось разочарование.

– Он не приедет?

– Нет, пропади оно всё пропадом! – Герцогиня швырнула смятый листок в камин. – Мой внучатый племянник не почтит своим присутствием ни мой званый обед, ни мой Зимний Бал! Единственное, что извиняет отчасти такую бессовестность… ну, если это можно так называть, – это его обещание навестить меня по возвращении из путешествия, которое он задумал. Но это будет спустя целый месяц после моих торжеств!

– О-о, какая досада!

– Какое свинство, сказала бы я! Предложить заехать ко мне на обратном пути откуда-то, где он, вне сомнений, будет предаваться самым низменным утехам! Какая гадость! – Герцогиня откинулась на спинку кушетки, глаза ее сверкали. – Я не приму его! Уж он попомнит, каково пренебрегать моими приглашениями!

Кое-что зная про натуру графа Синклера, Макдугал в этом сильно усомнился. И похоже было, что леди Шарлотта была того же мнения, потому что сказала нежно:

– Велика вероятность, что он просто пожмет плечами и уберется восвояси. Не намерена сказать ничего дурного про лорда Синклера, однако он явно не из разряда сговорчивых и уступчивых людей…

– Нет, разумеется! Он дурак, вот кто он такой, пропади он пропадом!

Герцогиня вновь прижала к лицу надушенный платок и обмякла на кушетке, словно тряпичная кукла.

Пусть это было очень дурно со стороны лорда Синклера – отказаться от приглашения своей тетушки, – но Макдугал счел за благо выбрать роль миротворца. Он прокашлялся.

– Ваша светлость, искренне сожалею, что лорд Синклер отказался быть у вас – однако, возможно, он просто занят… Наверняка причиной тому обязанность приглядывать за имениями, ну и…

– Ха! – Герцогиня фыркнула так, что край платка взлетел. Она тотчас сорвала с лица платок и в ярости швырнула его на пол, где им завладели сразу четверо мопсов и принялись драться за добычу. Не обращая внимания на эту потасовку, герцогиня сказала: – Мой внучатый племянник на самом деле занят – еще бы, он поставил себе целью переспать со всеми замужними дамами королевства! Смею предположить, что он прибыл бы как миленький, пригласи я к себе на праздник каких-нибудь полуголых оперных певичек или размалеванных куртиза…

– Маргарет, дорогая моя, – произнесла леди Шарлотта еле слышно, кинув на Макдугала укоризненный взгляд, которого тот предпочел не заметить. – Возможно, наши страсти возымели бы куда лучшее применение, если бы мы, вместо того чтобы сокрушаться о пороках лорда Синклера, как бы ни были они глубоки…

– О, как океанские пучины! – проворчала герцогиня.

– Да хоть бы и как океанские, – кротко согласилась леди Шарлотта. – Однако чем печалиться о недостатках Синклера, не лучше ли выдумать способ залучить его на торжества? Особенно учитывая то, что вы созвали всех подходящих барышень, коих только можно отыскать в округе?

– Он такой упрямец! – Графиня в задумчивости забарабанила кончиками пальцев по подлокотнику кушетки. – Рада была бы я поверить, что Син просто погряз в заботах об имениях! Но ведь он управляет ими вот уже пятнадцать лет и находит эти заботы ничуть не более обременительными, чем выбор нового сюртука! Особенно теперь, когда его братья выросли и переженились. Увы, он чересчур дорожит своей свободой…

– Словно безусый юнец…

– А ведь я предупреждала сестрицу о возможных последствиях, когда в свое время она решила возложить всё бремя ответственности на мальчика! Впрочем, к чему скорбеть о прошлых ошибках? Это бесполезно. Горькая правда состоит в том, что Син не приедет на мой бал именно потому, что раскусил мою хитрость! Он понимает, что я более всего на свете желаю ему обрести подходящую супругу и остепениться!

– Вот круг и замкнулся, дорогая, – вздохнула леди Шарлотта. – Может быть, хорошее чаепитие поможет нам
Страница 7 из 17

спокойно обдумать положение и найти выход?

– Возможно, – рассеянно произнесла герцогиня, склоняясь и подхватывая с пола самого кругленького мопсика, который тотчас же свернулся клубком у нее на коленях. – Макдугал, прошу, подайте чаю…

– Будет исполнено, ваша светлость. А прочую почту я передам вашему секретарю.

Макдугал положил стопку писем на конторку из розового дерева и аккуратно выровнял ее, не спеша уходить. Герцогиня вновь раскинулась на кушетке, одной рукой лаская мопса, а пальцы другой продолжали барабанить по подлокотнику.

– Не нанять ли мне людей, чтобы они, исполнив роль злодеев, похитили Сина, а я закую его в кандалы и продержу где-нибудь в кладовке вплоть до самого бала?

Макдугал всерьез сомневался, что двери кладовки сдержали бы натиск плененного Синклера. Предполагаемый узник был много выше шести футов и благодаря увлеченности спортом мог похвастаться великолепной физической формой.

– Разумеется, – радостно согласилась леди Шарлотта. – Тем паче что это куда легче, нежели пытаться его уговорить. Правда, опасаюсь, нанятые злодеи могут серьезно пострадать…

– Но ведь добром он не согласится, правда? – В голосе герцогини прозвучало искреннее сожаление. – Увы, Синклер – чертовски хороший боксер…

– Да и стреляет отменно – не проиграл ни единой дуэли!

– Чего уж там, черт побери!

Женщины замолкли. Тишину нарушали лишь стук пальцев герцогини по подлокотнику кушетки да тихое щелканье спиц леди Шарлотты.

– Какая жалость, что он не женщина! – вздохнула леди Шарлотта. – Будь иначе, мы пригласили бы… ее на чай, мило поболтали и решили бы все проблемы!

– Но он никоим образом не женщина, так что и думать об этом бессмысленно. Мальчишка такой же упрямец, как и его отец, который был дураком! – Ее светлость ухватила за ухо мопса, дремлющего на ее коленях. Собачка пробудилась, но лишь на мгновение – с тем, чтобы вновь сладко уснуть. – Покойный граф был напыщенным ослом и бабником – и сполна передал эти качества по наследству старшему сыну!

– Однако лорд Синклер все же никогда не был уж вовсе недостойным человеком…

Чело ее светлости омрачилось.

– Приходится признать, он не был таким – до Того Самого Случая.

Леди Шарлотта кашлянула и кинула взгляд на Макдугала, который тотчас смахнул с конторки пачку писем и был вынужден наклониться, чтобы подобрать их. Она понизила голос, однако Макдугал прекрасно расслышал ее слова:

– Синклер сильно переменился…

– Да, шесть лет тому назад… – голос герцогини дрогнул, взор сделался пристальным. Она выпрямилась и устремила взгляд вдаль, словно перед ее глазами проплывали видения, недоступные смертным очам.

Макдугал затаил дыхание и подался вперед. Он хорошо знал этот взгляд. Бедный лорд Синклер.

Леди Шарлотта оставила вязанье, глаза ее округлились.

– Ты что-то задумала! – выдохнула она еле слышно.

– Кажется, я знаю способ завлечь Синклера на мой Зимний Бал и на мой домашний прием недельки эдак на три…

– И на бал, и на прием???

– Да. А если мы всё исполним как подобает, он будет уверен, что это всецело его собственная идея! – Герцогиня радостно потирала руки. – Шарлотта, этот фокус вполне может удаться!

Макдугал всегда подозревал втайне, что в жилах ее светлости течет кровь Борджиа. Он прозакладывал бы месячное жалованье, что так оно и есть!

– Я вся внимание! – Леди Шарлотта подалась к собеседнице всем телом.

Герцогиня улыбалась, поглаживая спящего на ее коленях мопса.

– Син переменился шесть лет тому назад. До той поры он был известным жизнелюбом и весельчаком. Уже тогда он дал понять родне, что не смирится со скукой, которую, по его мнению, сулит брак. Но таким отъявленным Казановой он не был…

– До Того Самого Случая…

– С той поры он бесчинствует по всей Англии – так, словно поклялся вконец загубить свою репутацию!

– Да, ходят слухи…

– И ничего удивительного! Самый завидный жених Англии, богатый холостяк, чересчур увлеченный скачками и призовыми боксерскими поединками, чтобы снизойти до обмена любезностями или посещать светские приемы. Ну а когда соизволит прийти на бал – едва танцует, перебросится парой слов с кем-нибудь и обычно отбывает первым…

– О, это невыносимо!

– Разумеется. Именно поэтому, когда его выставило дураком полное ничтожество, публика была счастлива! Потому и обсуждали его так, как никого другого, окажись другой на его месте! Син сильно переменился тогда. Сперва я решила, что виной тому сплетни, но теперь подозреваю…

Герцогиня взглянула на Макдугала, который выхватил из кармана платок и принялся обмахивать конторку от несуществующей пыли.

Её светлость наклонилась к Шарлотте:

– После Того Самого Случая Син перевернул небо и землю в поисках виновницы своего позора. Полагаю, он жаждал возмездия, однако так и не отыскал ее. Семья негодницы где-то скрыла девицу, и спустя некоторое время Син оставил свои попытки. – Герцогиня поджала губы и закончила задумчиво: – Это единственная женщина, которой удалось ускользнуть от Сина. А для столь азартного человека…

Глаза леди Шарлотты загорелись – она начала догадываться.

– Маргарет, ты задумала что-то…

– Если Син решит, что она будет у меня на приеме, он наверняка соизволит прибыть! Я в этом совершенно уверена. Все, что нам следует сделать, – это разузнать, кто она такая, и пригласить ее к нам. – Улыбка герцогини померкла. – Разумеется, если она из подходящей семьи…

– О да, вполне! – отвечала леди Шарлотта. – Семья ее достаточно респектабельна.

– Ты сделалась ясновидящей? – раздраженно спросила герцогиня.

– Разумеется, нет. Но видите ли, дело в том, что… вы состоите с нею в переписке. С самого дня ее рождения.

Герцогиня заморгала.

– Я? Состою в переписке?

– Конечно! Вы посылаете ей подарки на каждый День Святого Михаила[3 - День Святого Михаила – церковный праздник, отмечаемый 29 сентября.]. И милое послание на каждый день рождения. – Спицы Шарлотты вновь застучали. – Её зовут Роуз Бальфур, а живет она со своим папенькой в Кейт Мэнор, в пригороде Абердиншира.

Герцогиня была поражена. Макдугал, впрочем, ничуть не меньше.

– Как ты об этом узнала?

– Но ведь вы приходитесь ей крестной матерью!

Макдугал едва подавил вздох изумления.

– Я? – Герцогиня уставилась на леди Шарлотту.

Леди Шарлотта утвердительно закивала, отчего кружевной чепец сполз ей на уши.

– О да! Хотя, полагаю, нет ничего удивительного в том, что вы об этом не подозреваете. Вы с герцогом были в отъезде, когда… ну когда произошел Тот Самый Случай. Ну а когда вы возвратились, никто не посмел упомянуть об инциденте в вашем присутствии.

– Но его обсуждали с вами!

– И частенько. Уже тогда я подумала, что имя девушки мне знакомо, но я никак в толк взять не могла откуда. А несколько месяцев спустя я писала поздравления ко Дню Святого Михаила и обнаружила имя Роуз Бальфур в списке ваших крестниц…

– Но почему ты мне об этом не сказала?

Леди Шарлотта поморгала по-совиному:

– Потому что вы сказали тогда, что не желаете слышать ее имени. Никогда…

На сей раз Макдугал хихикнул, чем заслужил сердитый взор ее светлости. Дворецкий тотчас сделал вид, что закашлялся.

– Ты все равно должна была поставить меня в известность! –
Страница 8 из 17

упрекнула герцогиня Шарлотту.

– Прошу меня простить, – смиренно откликнулась леди Шарлотта.

– Впрочем, такой поворот нам на руку. – Герцогиня постучала пальцами по колену, глаза ее сузились. – Итак, я крестная мать мисс Роуз Бальфур…

– Позволю заметить, вы крестная всех трех сестер Бальфур.

– Всех трех? Видимо, у меня чересчур много крестников, чтобы всех упомнить…

Макдугал едва удержался, чтобы не кивнуть. Каждый год он помогал леди Шарлотте отсылать традиционные подарки и письма многочисленным крестницам ее светлости – и всякий раз ему казалось, что их количество удвоилось или даже утроилось…

– Я давным-давно вам об этом говорю, – серьезно заметила Шарлотта. – У вас такое множество крестниц, что… Вот, сейчас я покажу вам список!

Леди Шарлотта отложила вязанье, поднялась и направилась к секретеру. Макдугал же принялся протирать столик. К счастью, на его поверхности и впрямь обнаружилось несколько пылинок, поэтому леди Шарлотта лишь оценивающе взглянула на дворецкого, прежде чем открыть секретер и вынуть внушительный список, в котором значилось не менее пятидесяти имен. Предъявив его герцогине, она указала на строчку в середине второй страницы.

– Вот!

Держа бумагу на вытянутой руке, герцогиня исподлобья глядела на исписанный мелким наклонным почерком листок.

– Вот… Роуз, Лили и Далия[4 - Роуз, Лили и Далия – роза, лилия и георгин.] Бальфур. – Она опустила листок. – Боже всемилостивый, это цветы или девочки?

– Сэр Бальфур – завзятый садовод, так что, вероятно, это именно он наградил дочерей такими прозвищами.

– Прозвищами? А как их на самом деле зовут?

– Вот уж не вспомню точно, однако имена весьма громкие, внушительные…

– Тогда напомни мне, будь любезна, как я стала их крестной?

– А там все прописано, сразу под именами девочек.

Герцогиня вновь стала рассматривать бумагу, держа ее на вытянутой руке.

– Их бабушкой была… – она сощурилась, – мисс Мойра Макдоналд. О-о, Мойра! Я вот уже много лет не вспоминала о ней! Еще девочками мы с нею учились вместе в пансионе, она всегда мне нравилась… – С виноватым видом герцогиня вернула бумагу леди Шарлотте. – Надеюсь, я была доброй крестной?

– О да! Я уже упомянула о том, что вы отсылали им подарочки на каждый День Святого Михаила, а еще на дни рожденья.

– Шарлотта, что бы я без тебя делала?

Леди Шарлотта со спокойной улыбкой отнесла бумаги в секретер и вернула их в предназначенный им ящичек. Вернувшись, она вновь взялась за вязанье.

– Так вы хотите использовать мисс Бальфур в качестве приманки, чтобы заманить в ловушку лорда Сина? То есть… на прием и на Зимний Бал?

– Заманить? Зачем так прямо и грубо? Я бы предпочла иное слово – подтолкнуть. – Герцогиня невинно склонила голову набок. – Теперь все, что мне нужно сделать, – это как-то изящно дать знать Сину, что его оскорбительница является моей крестницей…

– И что будет потом?

– А все остальное он сделает сам.

Однако леди Шарлотта вовсе не была в этом столь уверена. О чем не преминула сообщить герцогине.

– О, я слишком хорошо знаю моего внучатого племянничка. Он непременно примет вызов! А барышня, какова бы она ни была, бросила ему вызов…

– А что если он откажется?

Брови герцогини сдвинулись.

– Он должен. Он граф. Его святой долг – жениться и родить наследника.

Макдугал усердно вытирал пыль, стараясь не отвлекаться, но это давалось ему с трудом. Прекрасно понимая, насколько для титулованного и состоятельного человека важно жениться, дабы продолжить свой род, он почти сочувствовал лорду Синклеру.

– От души надеюсь, что лорд Синклер поддастся на эту уловку, – в голосе леди Шарлотты явно звучали нотки сомнения.

– Ради самого Зевса, Шарлотта! Не занудствуй, прошу!

– Прошу прощения, просто я подумала… а вдруг лорд Синклер и мисс Бальфур исполнятся ненависти друг к другу и…

– Боже, прекрати думать сейчас же – у меня от этого снова разболится голова! Мне наплевать, поладят ли Син и мисс Бальфур! Мне нужно лишь залучить племянника на бал. Ну а когда он будет здесь, остается надеяться, что ему приглянется какая-нибудь порядочная невеста – из тех, что я пригласила, – и проблемы моей сестрицы разрешатся!

– О-о-о, а я было подумала, что вы задумали… подружить мисс Бальфур и лорда Синклера.

– Нет. Хотя… если бы им суждено было повстречаться при более благоприятном стечении обстоятельств, один Бог знает, что могло бы…

Взор ее светлости затуманился, и она вновь обратила его на нечто, невидимое смертному глазу.

– Маргарет? – вернула ее к действительности Шарлотта.

– Да, дорогая? Просто я задумалась… Возможно, я слегка подкорректирую список гостей, приглашенных на бал.

– Но зачем? Вы же сказали, что приглашены самые что ни на есть достойные молодые люди и барышни…

– Так-то оно так… – Герцогиня вновь раскинулась на кушетке. – Но мы должны сделать все, что от нас зависит. – Взгляд ее остановился на дворецком. – Макдугал, к черту чай! Принесите-ка графинчик портвейна.

– Но, ваша светлость, сейчас только одиннадцать утра, а доктор не велит вам…

– Я отлично знаю, что велит или не велит доктор Маккриди, но мне сейчас нужен именно портвейн! Нам с леди Шарлоттой предстоит написать несколько важных писем и составить заново список гостей. Нам необходимо вдохновение!

Макдугал отвесил герцогине поклон и направился к дверям, сопровождаемый стайкой мопсов. Нескольких, самых настойчивых, ему пришлось отпихнуть ногой.

Выйдя в вестибюль, он покачал головой:

– Она вечно будет плести интриги – пока не отойдет в лучший мир. Впрочем, возможно, и тогда не перестанет…

– Простите, сэр? – к нему подскочил проходивший мимо лакей. – В добром ли расположении духа нынче поутру ее светлость?

– О да, и настроена весьма решительно. Да поможет Господь тем, кто окажется у нее на пути – она их не пощадит!

И сокрушенно качая головой, Макдугал отправился за портвейном.

Шестой граф Синклер взглянул на себя в зеркало и привычным движением поправил галстук. Изучив свое отражение, он удовлетворенно кивнул:

– Ну вот, порядок.

Его камердинер, невысокий человечек по имени Данн, седовласый и подвижный, вздохнул с облегчением. Данн никогда и никому не передоверял заботу о костюмах хозяина, предпочитая гладить и чинить их собственными руками. Особую заботу проявлял он в отношении хозяйской обуви – он натирал и чистил ее ваксой собственного изготовления, рецепт которой хранил в строжайшей тайне: непосвященным известно было лишь, что она включала даже такие тайные ингредиенты, как шампанское и пчелиный воск. Среди прислуги его именовали весьма уважительно «мистер Тимоти Данн, истинный знаток моды».

Он аккуратно положил на постель, застеленную покрывалом, два свеженакрахмаленных галстука, которые держал наготове, и внимательно оценил плод усилий графа.

– Блестящий узел, милорд! Джентльмен, с которым вы нынче сядете за игру, наверняка высоко оценит ваше искусство.

– Польщен твоим одобрением, – сухо отвечал Син.

– И вы вполне заслужили одобрение, милорд, – Данн словно не замечал сарказма хозяина. – Из всех узлов, которые вам удавались, этот – лучший! Жаль, что его не увидят люди поистине светские…

– Что-то не так? – Син оглядел
Страница 9 из 17

своего щегольски одетого слугу. – Сегодняшнее общество кажется тебе чересчур плебейским?

Данн вместо ответа фыркнул. Это развеселило Сина.

– Утешу тебя: у лорда Далтона нынче будут люди «поистине светские» – один или двое.

Особенно привлекательно общество прекрасной леди Джеймсон, чей муж отбыл в Лондон по неотложным делам Регентства. Многие лорды последовали его примеру. А их временное отсутствие открывало поистине райские возможности…

– Простите мне дерзость, милорд, но я на самом деле нахожу общество лорда Далтона и иже с ним совершенно плебейским.

– Ну… он слегка простоват, – пожал плечами Син, – зато весьма гостеприимен. К тому же он щедрый хозяин.

– Щедрым хозяевам несвойственно обирать дорогих гостей до нитки за карточным столом!

Син улыбнулся – пожалуй, со слугой он был абсолютно согласен. Подойдя к серебряному подносу, стоящему на комоде, он принялся выбирать галстучную булавку. Неловким движением он смахнул на пол два конверта. Данн тотчас поднял письма.

– Простите, милорд, совсем позабыл: пока вы были на охоте с утра, прибыла почта. Одно послание от леди Росс, а другое – от вашей тетушки, герцогини Роксборо.

– Благодарю, – Син, казалось, всецело поглощен был закалыванием галстука. – Положи письма на комод.

– Разве вы не намерены их прочесть, милорд?

– К чему? Я и так прекрасно знаю их содержание. Леди Росс приглашает меня навестить ее в Эдинбурге, поскольку лорд Росс отбыл из страны с дипломатической миссией…

– А-а-а… Верно ли я понял – нам наскучила леди Росс?

Син молча пожал плечами. Они с Сарой наслаждались необременительной для обоих связью вот уже два года, однако в последнее время она – как, впрочем, и все прочее в его жизни, – ему и впрямь наскучила.

Странно было скучать, имея столь многое, однако Син не мог отделаться от этого чувства. Даже вдали от суеты Эдинбурга, наслаждаясь охотой вот уже две недели, Сил ощущал странную апатию.

Он провел ладонью по волосам, чем вызвал явное неодобрение слуги. Черт подери, он не имеет права на иные чувства, помимо довольства жизнью! Ведь у него есть всё: прекрасные братья, с которыми он очень близок, и бабушка, которая пусть и виновата перед ним, но искренне любит его и всячески поддерживает, и имение, приносящее год от года все больший доход, и благородный титул, и усадьбы, полные разного рода ценностей, и множество друзей и приятелей – их так много, что он почти не бывает один… иными словами, всё, чего только можно желать. Но невзирая на все это, чего-то недостает…

Син взглянул в глаза своему отражению. Чего-нибудь всегда недостает. Но чего именно?

Отражение, как водится, не ответило. Син нахмурил брови, раздосадованный сентиментальностью собственных мыслей.

– Увы, Данн, нам наскучила леди Росс. Отчаянно наскучила.

Камердинер кивнул и положил письмо леди Росс на комод, однако другое все еще держал в руках.

– А что же ваша тетушка? Как полагаете, о чем пишет она? Или вы сами скажете?

– А ты как считаешь?

Данн тяжело вздохнул.

– Тетушка желает, чтобы вы почтили своим присутствием ее прием и бал, чтобы вы влюбились в одну из сотни юных леди, коих она пригласила именно с этой целью – ведь она каждый год это проделывает… и чтобы женились…

– Стало быть, ты понимаешь, почему я не спешу читать ее послание.

Камердинер поджал губы:

– Герцогиня всегда так добра к вам, милорд…

Син не ответил.

– Ничего дурного ведь не приключится, если вы хотя бы прочтете письмо! – упрашивал Данн. – Или, может быть, я прочитаю его, покуда вы собираетесь?

– А если я скажу «нет», ты не отстанешь и будешь продолжать меня мучить?

– Увы, да, милорд…

– Тогда прочти чертово письмо, и покончим с этим!

– Прекрасно, милорд! – Данн вскрыл конверт. – Вот что пишет вам тетушка: «Синклер, надеюсь, это письмо найдет тебя…»

– Черт бы тебя побрал, я сказал, что ты можешь прочесть письмо! Я не просил зачитывать мне его вслух!

Губы камердинера сложились в гримасу неодобрения:

– Позвольте тогда хотя бы вкратце изложить вам его содержание…

– Но лишь в том случае, если в нем нет речи о женитьбе, о проклятом приеме, если там не говорится про бал… хотя я был бы сильно удивлен, если бы тетя Маргарет писала о чем-то ином!

Слуга вздохнул и принялся читать послание, беззвучно шевеля губами. Наконец, он заговорил:

– Герцогиня сожалеет, что вы не приняли ее приглашения, но она уже смирилась с вашим упорным нежеланием посещать светское общество.

– Весьма мило с ее стороны. Из всей моей родни с тетей Маргарет легче всего поладить.

– Она на редкость прямодушна.

– О да, до зубной боли!

– Она пишет также, что это даже хорошо, что вас не будет на задуманных ею увеселениях. Что она также не ждет, что вы приедете поохотиться в ее угодьях перед возвращением в Эдинбург, как прежде было условлено, потому что ее планы слегка изменились и она планирует устроить увеселительные мероприятия для своих крестниц.

– Для крестниц? Не знал, что у нее есть крестницы.

– Сдается, что есть – она перечисляет несколько имен и говорит, что это лишь первая партия ее крестниц, приглашенных в замок Флорз.

– Первая партия? Вот черт возьми…

– Точно так, милорд. – Данн поднес письмо к окну, чтобы лучше разглядеть написанное. – Герцогиня пишет также, что вынуждена развлекать своих крестниц из-за вас.

– Что-о-о?

– Да, именно так. Она пишет, что уже разуверилась в том, что вы когда-либо женитесь и подарите ей малютку, которого она могла бы ласкать, качая у себя на коленях. И теперь вся ее надежда на ее крестных дочерей, которые, возможно, сделают для нее то, чего не могут дать ей родственники.

– Ласкать на коленях? Она именно так пишет?

– Да, милорд. Ласкать.

– Смех один! А как же мои братья? Оба они недавно женились – кстати, благодаря ее вмешательству, – и оба вскоре вполне могут осчастливить ее внуками…

– Кажется, она позабыла про ваших братьев, милорд.

– Верно, потому, что слишком занята была, пытаясь окрутить меня с какой-нибудь пустоголовой вертушкой.

– Герцогиня может быть очень решительной…

– Ну, по моему поводу ее ожидает горькое разочарование! Да пусть пригласит хоть сотню крестниц – я с радостью поохочусь в угодьях брата, остановлюсь в его новой усадьбе близ Стерлинга. Стормонт как раз звал меня погостить!

Син подхватил сюртук и собрался было его надеть.

– Милорд! – Данн бросил письмо на кровать. – Прошу, позвольте мне! Вы же всё изомнете, пока станете надевать!

И он помог Сину надеть безупречный сюртук. Оглядев плечи Сина, Данн обмахнул их щеткой из мягкой щетины, стряхивая невидимые пылинки. Син рассеянно стоял, бездействуя, и от скуки проглядывал брошенное слугой письмо. Вдруг одно из имен, небрежно нацарапанное прямо посреди какого-то предложения, привлекло его внимание – это было имя, которое он надеялся никогда более в жизни не увидеть и не услышать. Роуз Бальфур. Его челюсти мгновенно сжались.

– Проклятие!

Взгляд камердинера был полон недоумения.

– Что стряслось, милорд?

Непослушной рукой Син сгреб послание.

Поскольку вы не хотите осчастливить семью наследником, мне надлежит утолить стремление ласкать детей у себя на коленях, возложив все надежды на моих крестниц. Мне больно говорить об этом, однако вы
Страница 10 из 17

не оставляете мне выбора – поэтому ваш ежегодный визит ко мне с целью поохотиться придется отсрочить. На этой неделе я принимаю у себя семерых моих любимых крестниц: леди Маргарет Стюарт из Эдинбурга, мисс Жюльет Маклейн из Малла, мисс Роуз Бальфур из Кейт Мэнор, что в Абердиншире…

Син повернулся к слуге:

– Собери мой багаж.

Данн ошеломленно заморгал:

– Прямо сейчас?

– Да. Мы отбываем немедленно.

– Позвольте осведомиться о причине такой поспешности…

– Не позволю!

– Но скажите хотя бы, куда мы направляемся!

– В замок Флорз!

– С визитом к герцогине? Но вы же божились, что никогда не будете у нее ни на приеме, ни на балу…

– Я передумал. Я буду на этих танцульках, если тетушка пересмотрит список приглашенных!

Син бросил взгляд на письмо, которое комкал в кулаке. Данн был окончательно сбит с толку:

– Милорд, я не понимаю…

– А тебе и не нужно понимать! Сейчас я спущусь и лично принесу свои извинения лорду Далтону. Письмо леди Маргарет послужит мне отличным поводом – я скажу ему, что возникло срочное семейное дело. А едем мы тотчас же, как только будет подан экипаж.

– Хорошо, милорд. Ваши кофр и портманто[5 - Портманто – portmanteaux: тип сумки для одежды, чрезвычайно популярный в Англии и других частях Европы в XIX столетии для путешествий.] будут собраны в течение получаса.

– Отлично!

Син сунул тетушкино послание в карман и стал спускаться по лестнице. Кровь стучала у него в висках. Благодаря новому повороту дела от недавней тоски и следа не осталось. Наконец, спустя шесть лет, я нашел тебя. Роуз Бальфур, близок день расплаты!

Глава 2

Из дневника герцогини Роксборо

План сработал куда лучше, нежели я ожидала. Син лично ответил на мое послание и потребовал, чтобы я пригласила мисс Бальфур на домашний прием и Зимний Бал.

Естественно, я воспротивилась – мол, я недостаточно хорошо знаю сию девицу, и мне лишь недавно стало известно, что она из числа моих многочисленных крестниц. Я упиралась, возражая, что девушка, возможно, не вполне нашего круга – в общем, изобрела тысячу отговорок. Однако Син отверг их все до единого! «Пригласи ее, – потребовал он. – И нынче же!»

Я нехотя согласилась – хотя, положа руку на сердце, к тому времени я уже пригласила мисс Бальфур, и она уже приняла мое приглашение. В этом нет ничего удивительного: репутация девицы оказалась под угрозой после Той Самой Размолвки с Сином, а приглашение мое предоставило ей великолепный шанс реабилитироваться в глазах общества. Я лишь слегка намекнула на такую возможность в моем письме, однако подозреваю, это было для барышни решающим аргументом. Порукой чему ее восторженный ответ и радостное согласие прибыть…

Так что моя невинная интрига возымела безусловный успех. Пламенная настойчивость Сина обещает многое – и я совершенно счастлива, что мы с Шарлоттой столь удачно подкорректировали список гостей. От души надеюсь, это послужит всеобщему благу…

Коляска на высоких рессорах покатила к конюшням, а Роуз робко озиралась по сторонам. Потертый сундучок и видавшее виды портманто стояли у ног девушки. Глядя вслед коляске, увенчанной знаменитым гербом Роксборо – великолепным единорогом и карающей десницей, сжимающей саблю, – она не сразу заметила лакея, подошедшего, чтобы перенести в дом ее багаж. Ну, вот и свершилось. Я здесь.

Величественный замок напоминал гордую птицу, с двумя пристройками-крыльями по обе стороны от башен. Четырехэтажная громада изукрашена была изумительной каменной резьбой, а просторный двор, обрамленный затейливым портиком и выложенный плиткой, с легкостью вместил бы с десяток карет.

Девушка словно ступила на страницы волшебной сказки. Еще не войдя внутрь, она поклясться могла: здесь в помине нет ни дымящих каминов, ни вытертых ковров, ни скрипучих лестниц, и из окон здесь не дует, и полы не проваливаются… да, это вам не родной ее Кейт Мэнор!

У девушки перехватило дыхание. О да, замок прекрасен, однако самое искреннее ее желание сейчас – чтобы грум немедленно оседлал для нее коня! Вскочить бы в седло – и скакать по пустоши, до тех пор, пока где-то глубоко внутри не исчезнет смутная тревога и какое-то тягостное предчувствие…

Увы, не суждено. И пусть она ненавидит все прочие наряды, кроме своих амазонок для верховой езды, а волосы вечно заплетает в косу и закалывает ее вокруг головы – в течение последующих трех недель ей предстоит одеваться, причесываться, вкушать пищу и улыбаться «как настоящая леди».

Роуз обреченно вздохнула. Да, выбора не было. Она обещала сестрицам, что сполна воспользуется милостью герцогини – и, что бы ни случилось, сдержит свое обещание. Я в долгу перед ними – благодаря мне перед сестрами могут открыться возможности, о коих мы и не мечтали…

Вот уж воистину, перспектива была неожиданной. Хоть герцогиня в нежном возрасте и была дружна с бабушкой Роуз, однако прилежной и внимательной крестной ее никто бы не назвал. Да, они с сестрами каждый год получали письмецо и подарочки на День Святого Михаила, а еще дежурные поздравления ко дню рожденья – но этим все и заканчивалось. Послания герцогини были столь предсказуемы, что в Кейт Мэнор родилась забава: получив очередное послание, Лили изображала счастливое изумление, а Далия нараспев проговаривала каждую строчку еще до того, как она была прочитана…

Роуз не уставала гадать, что побудило крестную пригласить ее к себе на бал – этот вопрос терзал ее с тех самых пор, как на прошлой неделе прибыл ливрейный лакей от герцогини. Впрочем, какая разница-то? Я должна быть благодарна за шанс вновь явиться в обществе – с Того Самого Вечера никаких надежд на это у меня не было…

Роуз предпочитала выражение «Тот Самый Вечер» – по крайней мере, оно было не столь ужасно, как «Твоя Непристойная Выходка», а ведь именно так именовала тот инцидент тетя Леттис. Хвала небу, Роуз будет избавлена от ее общества – как минимум на ближайшие три недели. Как ни любила она тетушку, но выносить ежедневно лавину горестных вздохов и скорбных гримас, оставаясь при этом невозмутимой, было явно выше ее слабых сил…

Нет, Роуз предпочитала вспоминать счастливые мгновения. За каких-нибудь полчаса до катастрофы она купалась в лучах внимания самого прекрасного мужчины на свете. Даже сейчас, закрывая глаза, она в мельчайших подробностях помнила его наружность: тепло-карие глаза цвета шерри, красивые черты… и как это лицо склоняется к ней, а губы готовы запечатлеть поцелуй на ее нежных устах. Роуз охватила дрожь. Прекрати немедленно! Тебе надлежит думать сейчас о Лили и Далии, а вовсе не о прекрасном ловеласе!

Увы, сестры пали жертвой тогдашнего ее детского безрассудства и последовавшего за ним оглушительного скандала: им заказан был путь в свет, на лондонские сезонные балы и прочие светские увеселения… Однако важнее было то, что Лили и Далия лишены были возможности встретить достойного жениха – и виной тому была она, Роуз!

А сестрицы расцветали, превращаясь в прелестных барышень, – и вынуждены были прозябать в деревне, где достойных молодых людей днем с огнем не найдешь… Жизнерадостная Далия начала уже строить глазки их ближайшему соседу – мрачному молчуну-вдовцу, который был старше на пятнадцать лет! О, если бы Далия только
Страница 11 из 17

могла встречаться с достойными молодыми людьми, учтивыми и приятными, разве она довольствовалась бы…

– Мисс Бальфур?

Ливрейный лакей поклонился девушке и жестом указал на широкие двери, ведущие в замок.

Роуз вдохнула всей грудью и улыбнулась:

– Да-да, конечно! Благодарю, – и направилась к дверям.

Двое лакеев, облаченных в такие же ливреи, распахнули тяжелые створки и встали по обе стороны двери.

Перешагнув порог, Роуз замерла, изумленная. Никогда еще не приходилось ей видеть подобного великолепия. Высокий потолок украшала изумительная роспись – картина сотворения мира в небесно-голубых и зеленых тонах, с яркими вкраплениями золота. Стены обиты были китайскими шелками небесно-голубого цвета с узором из зеленых с золотом цветов, повсюду развешаны были бронзовые подсвечники. Изысканный паркет радовал глаз прелестным узором – словом, все вокруг было захватывающе прекрасным…

Высокий, мрачноватый на вид человек в черном сюртуке приблизился к ней и склонился в почтительном поклоне.

– Мисс Бальфур, добро пожаловать в замок Флорз! Я Макдугал, дворецкий. Позвольте вашу накидку и вашу шляпку…

– Благодарю.

Девушка стянула перчатки и засунула их в кармашек, затем расстегнула накидку и вместе со шляпкой вручила дворецкому.

– Вы весьма любезны, мисс…

Он принял у нее из рук накидку и шляпку, передал их ожидавшему лакею – а девушка тем временем, подойдя к ближайшему зеркалу, тщетно пыталась изобразить из своих спутанных кудрей хотя бы некое подобие прически. Поколдовав у зеркала с минуту, девушка состроила своему отражению гримасу и отвернулась от зеркала.

– Вот, пожалуй, и всё, что сейчас можно сделать…

– Как скажете, мисс. Надеюсь, дорога не слишком вас утомила?

– О, это было сплошное удовольствие!

Дворецкий широко улыбнулся, ибо не кто иной, как лично он, был ответственен за доставку гостьи.

– Весьма рад это слышать, мисс. Погода необычайно хороша для прогулки в экипаже, не так ли?

– Никогда еще поездка не доставляла мне такого удовольствия, – беззастенчиво солгала Роуз.

Как бы хороша, как бы удобна ни была великолепная коляска, однако волнение помешало девушке сполна насладиться путешествием.

– Прекрасно, мисс. Прошу, пройдите сюда – ее светлость вас ждут не дождутся! Герцогиня сейчас в гостиной, в обществе леди Шарлотты.

– Но… я думала, мне следует умыться с дороги…

И, разумеется, попытаться сладить с буйными кудрями, наконец!

Улыбку дворецкого словно ветром сдуло.

– Вас ожидают, барышня.

Эти простые слова прозвучали столь убедительно, что Роуз кивнула и выдавила из себя улыбку.

– Я… я ведь не смею заставлять хозяйку ждать?

Дворецкий почтительно поклонился:

– Никак нет, мисс!

Макдугал проводил Роуз до массивных дверей, ведущих в гостиную. Он повернул дверную ручку – и тотчас же изнутри послышался разноголосый лай. Дворецкий кинул на свои начищенные туфли взгляд, полный сожаления, и горестным тоном произнес:

– Мопсы ее светлости, мисс…

Как только дверь открылась, наружу высыпала развеселая компания тявкающих мопсиков. Роуз рассмеялась и наклонилась, чтобы приласкать собачек.

– На вашем месте я бы поостерегся, мисс, – честно предупредил дворецкий, – они могут вас ненароком оцарапать… они еще глупыши, почти щенки…

– А как их зовут?

– Дайте-ка взглянуть… – И указывая на каждого песика по очереди, дворецкий начал перечислять: – Вот это Минни. А это – Винни. Тинни – это вон тот, коричневатый, у которого кончик хвостика серебрится… Финни – это тот, у которого кусочка ушка недостает: пострадал, знаете ли, в драке с кошкой, что живет в здешнем сарае… С тех пор ее светлость не выпускает собачек во двор без сопровождения. А самый толстенький, серебристый – это Бинни. Не правда ли, мисс, он напоминает фасолину на коротких ножках?

– Точь-в-точь!

Роуз почесывала у каждого за ушком, гладила мохнатые спинки, а когда самый маленький мопс расчихался, изо всех сил принюхиваясь к ее пропыленному подолу, просто расхохоталась. Вдруг она приметила еще одну собачку, с виду постарше прочих, с мутноватыми глазками.

– А этого как величают?

– О, это Рэндольф, мисс.

– Бедняжка! Ты плохо видишь, правда? Но это не беда…

Роуз медленно протянула руку, и одышливый пожилой мопс опасливо обнюхал ее пальчики.

– Хороший мальчик! – проворковала девушка.

И виляя поросячьим хвостиком, мопс присоединился к стае, которая уже вилась у ее ног.

– Что за прелестные создания!

Роуз погладила каждого, никого не обидев, затем выпрямилась и разгладила платье. Дворецкий распахнул двери гостиной и почтительно отступил. Мопсики, убежденные, что дверь открыта для них, ринулись внутрь, а Роуз последовала за ними.

Гостиная оказалась еще ослепительней, чем холл. Окна были величиной с амбарные двери, а потолок так высок, что свисающие вниз люстры служили скорее для красоты, нежели для освещения. А два камина, расположенные на противоположных концах комнаты, были такими огромными, что в них легко могло бы разместиться по упитанной корове…

И обставлена гостиная была по последней моде. Сиденья стульев и кресел сверкали золотым шитьем, модным бархатом в полоску и парчой. Деревянные детали меблировки были либо вызолочены, либо украшены изысканной резьбой, а стены словно мягко светились, обитые темно-золотым атласом.

Дворецкий прочистил горло, что вывело Роуз из оцепенения.

– Мисс Роуз Бальфур! – торжественно возвестил он.

Приблизившись к камину, подле которого сидели две дамы, Роуз тотчас поняла, кто из них герцогиня. Леди Маргарет Роксборо была невысока ростом, сухопара, горбоноса, глаза имела ярко-голубые, а на голове у нее красовался невообразимо огромный рыжий парик, залихватски сдвинутый на одно ухо.

Голубые глаза герцогини изучали Роуз пристально и придирчиво – и девушка тотчас пожалела, что не успела уделить достаточно внимания своей прическе. Щеки ее запылали.

– Ваша светлость, видеть вас – большая честь для меня! – девушка присела в реверансе.

Герцогиня склонила голову набок. Вид у нее отчего-то был весьма озадаченный.

– Так это вы – мисс Бальфур?

– Да, ваша светлость.

– Мисс Роуз Бальфур?

Роуз в замешательстве переводила взгляд с одной дамы на другую и, наконец, твердым голосом ответила:

– Да, ваша светлость!

Леди Маргарет вздохнула, и Роуз отчего-то почудилось, что она чем-то разочаровала герцогиню. Девушка торопливо разгладила юбки, а мопсы тем временем вились стайкой у ее ног, словно чувствуя ее неловкость и силясь помочь.

– Мое платье сильно помялось в дороге, но я сочла за благо как можно скорее поблагодарить вас за приглашение в ваш дом!

Герцогиня вяло улыбнулась – впрочем, лицо ее от этого ничуть не сделалось дружелюбнее.

– Рада, что ты столь быстро откликнулась… – Она указала на другую даму, сидящую напротив и следящую за происходящим так внимательно, будто она сидела в театральной ложе: – Это леди Шарлотта, моя компаньонка.

Роуз взглянула на компаньонку ее светлости – дружелюбная улыбка дамы и блеск ее глаз тотчас приободрили девушку.

– Как поживаете, милая?

Голос леди Шарлотты отчего-то напомнил Роуз о свежеиспеченном печенье. Девушка присела в реверансе:

– Прекрасно, благодарю! Надеюсь, вы тоже
Страница 12 из 17

благоденствуете!

– О да! – Леди Шарлотта отложила вязанье и приглашающе похлопала ладошкой по сиденью кресла. – Присядьте ненадолго, душенька, прежде чем удалитесь в вашу спальню.

– Да, садись, – кивнула герцогиня. – После того как мы с тобой побеседуем, Макдугал проводит тебя в спальню и распорядится приготовить ванну. Уверена, горячая ванна взбодрит тебя с дороги.

– О, это было бы великолепно!

Роуз присела подле леди Шарлотты – и тотчас же Винни и Бинни запрыгнули к ней на колени. Роуз обняла собачек, хотя на коленках у нее едва ли мог уместиться один упитанный мопсик. Обнимая пыхтящих собачек, Роуз радостно засмеялась.

– Ах, противные собаки! – нахмурилась герцогиня. – Как это скверно с вашей стороны! Винни! Бинни! Прекратите досаждать гостье!

– Ничего-ничего, всё отлично! – захихикала Роуз и обратилась к мопсам: – Понимаю, я должна сделать выбор – кто из вас двоих будет сидеть у меня на коленях. Но поскольку выбор очень затруднителен, ступайте-ка вы оба на пол!

И она осторожно спустила упитанных щенков на паркет. Герцогиня вдруг ласково улыбнулась, что тотчас смягчило ее резкие черты.

– Да они без ума от тебя! Обычно они никогда не ведут себя так с незнакомцами, правда, Макдугал?

– Ваша правда, миледи. На моей памяти такого не бывало.

Герцогиня задумчиво наблюдала за тем, как Роуз почесывает за ушком у Бинни. Собачка блаженно похрюкивала.

– Я рада, мисс Бальфур, что вы согласились посетить нас.

– О, я ни на какие сокровища мира не променяла бы вашего приглашенья! – солгала Роуз, не переставая улыбаться.

Маргарет тотчас распознала ложь и изумилась. Поклясться могу, ее куда больше заботят собачки, нежели красоты моего замка! Интересно… Подозреваю, это означает, что девчонка не из породы охотниц за титулами. Глаза герцогини еще пристальнее устремились на гостью. Да, не ожидала я, что эта Роуз Бальфур настолько невзрачна…

И вправду, мисс Бальфур была решительно не похожа на того рода женщин, что обыкновенно привлекали Сина. Более того, она составляла полную их противоположность. Буйные кудри девчонки заколоты были шпильками, одна половина которых едва держалась, а вторая мужественно боролась с натиском волос, но особого успеха не имела. Кожа ее была смугла (в приличном обществе предпочитают обычно молочную белизну, именуемую «аристократической бледностью»), а фигурка субтильна: на такой не будут смотреться модные драпированные платья, предназначенные для дам с выраженными грудью и бедрами. Боже, да она просто худосочная дурнушка… вовсе не во вкусе Сина – что, впрочем, уже совсем интересно!..

Тишину нарушила Шарлотта:

– Ну что ж, мисс Бальфур, расскажите нам немножко о себе.

– А что именно вы бы хотели узнать?

– Всё! – решительно объявила герцогиня.

Мисс Бальфур заморгала, однако Шарлотта выручила растерявшуюся девушку:

– Ну, чем ты любишь заниматься, дорогая? Чем утешаешься на досуге, к примеру…

– Я много езжу верхом… и читаю. Матушка наша, увы, уже на небесах – я живу с отцом и двумя младшими сестрицами…

– А папенька ваш – знатный садовод…

– О да! Отец ведет жизнь затворника, пропадает у себя в оранжерее, поэтому гостей у нас почти не бывает… – Помешкав, Роуз прибавила: – От души надеюсь, вы не найдете мое поведение предосудительным – ведь мы не привыкли к светской жизни у себя в Кейт Мэнор…

– Всё будет прекрасно, моя милая! – Шарлотта ободряюще улыбнулась и вновь взялась за вязанье. – Если вдруг будешь в затруднении, просто спроси кого-нибудь из нас, и мы всё уладим. Правда ведь, Маргарет?

– Конечно, – согласилась герцогиня, которой прямота мисс Бальфур, столь несвойственная светским барышням, нравилась все больше и больше. – Полагаю, мы всегда сможем наставить тебя на путь истинный, если…

Тут Винни запрыгнул на освободившиеся коленки Роуз, она захихикала и принялась гладить собачку, совершенно не опасаясь, что мопсик изомнет ей юбки.

– Вижу, ты любишь собак… – Леди Маргарет никак не могла разгадать загадку этой поистине необычной барышни.

– О да! Макдугал назвал их всех по именам, пока мы шли сюда… – Она оглядела мопсиков, полукругом сидевших у ее ног. – А почему все их имена рифмуются, за исключением Рэндольфа? – Она указала на старшего песика, сидевшего поодаль и дышавшего так тяжело, словно он только что взбежал по лестнице. При звуке своего имени песик завилял хвостиком.

– Этот пес живет у меня вот уже двенадцать лет, остальные же – недавнее приобретение. Думаю, когда я давала ему имя, мне было не до стихов и рифм…

Роуз кивнула, очередная шпилька вылетела из ее прически, и очередной локон вырвался на волю. Маргарет и Шарлотта переглянулись. А мисс Бальфур, даже не подозревая, что ее придирчиво оценивают, как ни в чем не бывало забавлялась с собачкой. Она рассеянно произнесла:

– Я люблю животных. Честно признаюсь, более, нежели людей… – Девушка тотчас бросила на леди Маргарет взор, полный смущения: – Не то чтобы я людей не люблю… Люди очень милы, но, полагаю, они… – Девушка всплеснула руками, не в силах найти подходящее слово.

– Смею предположить, все мы время от времени чувствуем именно это, – сказала леди Маргарет. – Однако на моем домашнем приеме тебе решительно некого опасаться. Круг приглашенных весьма узок – даже у?же, чем когда-либо прежде.

– О да, – закивала Шарлотта, – миледи в этом году решила устроить уютный домашний праздник. Можно даже сказать, интимный…

– Я бы не рискнула называть его интимным, – твердо возразила герцогиня, бросив на компаньонку грозный взор, которого та, похоже, вовсе не заметила. – Когда я только вышла за Роксборо, мы приглашали к себе обычно по сорок семейств или даже поболе, причем гости прибывали за несколько недель до бала – однако со временем число гостей сократилось примерно вдвое. А на этот раз приглашенных еще меньше – ведь Роксборо не будет в замке вплоть до самого бала.

– Разве герцог в отъезде?

– Увы, это так. Герцог с головой погружен в политику, знаете ли, а поскольку проблема Регентства сейчас стоит необычайно остро, он никак не сможет прибыть домой раньше. – Леди Маргарет улыбнулась юной гостье. – Мы с леди Шарлоттой с наслаждением поболтали бы с тобой подольше, но, уверена, ты рада была бы передохнуть перед ужином.

– Да, я немного утомлена, – согласилась Роуз. – А что, остальные гости уже прибыли?

– Все гости уже здесь – за исключением моего внучатого племянника. Он будет ближе к вечеру.

Леди Шарлотта добродушно улыбнулась, не переставая постукивать спицами:

– Тебе здесь наверняка понравится. В замке Флорз скучать некогда – игра в вист, крокет, бильярд, верховые прогулки по берегу реки… Уверена, ты будешь занята все дни напролет!

– Вот уж воистину, – согласилась леди Маргарет и повернулась к Макдугалу, стоящему в дверях: – Пожалуйста, проводите мисс Бальфур в голубую спальню.

Макдугал молча кивнул. Леди Маргарет вновь обратилась к гостье:

– Полагаю, мы еще поболтаем с тобой за ужином. И от всей души надеюсь, что тебе тут понравится. У нас превосходная конюшня, к тому же Роксборо – изрядный книгочей, поэтому библиотека в замке богатейшая. Ты можешь брать оттуда какие угодно книги в любое время.

Личико Роуз засияло, и на какое-то
Страница 13 из 17

мгновение сделалось необычайно хорошеньким.

– О, спасибо вам!

А леди Маргарет думала тем временем:

– Ну что, мой дорогой Син, тебя заинтриговало в ней именно это? Или в ней скрыто нечто куда большее? Вслух же она произнесла:

– Добро пожаловать в замок Флорз, дитя мое. Макдугал, пожалуйста, покажите мисс Бальфур библиотеку по пути в ее апартаменты. Ей может понадобиться книжка, чтобы скоротать время до ужина.

Мисс Бальфур снова согнала Винни с колен, встала, присела в реверансе и последовала за дворецким.

Как только двери за ними захлопнулись, леди Шарлотта произнесла:

– Да. Это интересно.

– И весьма. – Леди Маргарет откинулась на спинку кресла, поглаживая старенького Рэндольфа, взобравшегося к ней на колени. – Она очень худа и смугла.

– Подозреваю, это от любви к верховой езде. Глазки у нее прелестные, но вот волосы… – Леди Шарлотта сокрушенно покачала головой. – С эдакой копной она походит на молочницу. Признаюсь честно, полагала, что предмет Сина куда краше…

– Да, она не красавица, – откликнулась леди Маргарет. – В какие-то мгновения кажется хорошенькой, но и только. Вот уж не думала, что Син способен обратить взор на такую простушку!

– Да и в моде решительно ничего не смыслит. Это ее платьице… – Леди Шарлотта наморщила носик. – К тому же она не ходит, а скачет…

– Так, словно презирает условности или понятия о них не имеет! – Леди Маргарет забарабанила пальцами по резному подлокотнику кресла. Взглянув на Рэндольфа, она спросила: – А ты какого мнения, мой любимый?

Поросячий хвостик Рэндольфа отчаянно завилял.

– Ах, так она тебе понравилась? Да и Минни того же мнения… – Герцогиня опустила взгляд туда, где у ее ног лежала Минни. Собачка тотчас вскочила и устремила карие глазки на госпожу. – Ты ведь обычно так не встречаешь незнакомцев, правда?

Минни несколько раз чихнула – со стороны могло показаться, что мопсик кивает.

– Мисс Бальфур, несомненно, ладит с животными, – задумчиво проговорила леди Шарлотта. – Возможно, в этом разгадка…

Леди Маргарет расхохоталась.

– Возможно! Уж кто-кто у нас почти животное, так это Син! Может, эта Роуз и знает, как усмирить дикого зверя. Но мы не узнаем этого наверняка… пока не увидим их вместе – так что я с нетерпением жду развития событий!

– Если он сразу же не отвернется от нее, узнав поближе…

– Отвернется? – Улыбка леди Маргарет угасла.

– Девочка не показалась мне очень уж светской, и это мягко сказано. А Син… вы знаете его лучше, чем я.

Подозреваю, девчонка куда умнее, чем кажется, однако мы будем внимательно наблюдать за этой парочкой. Я не могу позволить, чтобы кто-то грязно домогался этой бедняжки под крышей моего дома!

– В самом деле? – На круглом лице Шарлотты изобразилось изумление. – А я было подумала, вы надеетесь, что Син поступит именно так!

– Н-ну… в известных пределах. Я вовсе не хочу, чтобы он погубил девочку. Как-никак я ее крестная! Мы должны проследить, чтобы эти двое побольше времени проводили вместе. А время, возможно, подкорректирует наши планы… – Леди Маргарет опустила Рэндольфа на ковер. – Пойдем, Шарлотта. Погуляем с собачками в парке. Лучше нам обсудить наше… дело там, где нет лишних ушей…

Глава 3

Из дневника герцогини Роксборо

Если некто намеревается устроить счастье возлюбленного своего родственника, нелишне было бы ему знать, чего тот, собственно, желает… Задача сильно усложняется, если некто вынужден действовать скрытно. И если некто полагает, будто он лучше знает, что именно составит счастье того, кого он намерен осчастливить…

Мне пока неведомо, какие прелести Син разглядел в этой Роуз Бальфур и что сподвигло его столь вопиюще презреть приличия шесть лет назад, но втайне подозреваю, что вскоре я это выясню…

…Как близко – а не достать! Роуз покрепче ухватилась за перекладину стремянки и встала на цыпочки, однако ей удалось коснуться книги лишь самыми кончиками пальцев.

Маленький тонкий томик в переплете из мягкой красной кожи по виду больше походил на журнал. Девушка заприметила его сразу, как только замерла в восхищении перед полками, полными книг. Её привлек яркий цвет переплета, а отсутствие надписи на корешке заинтриговало. Роуз тотчас же приставила к полкам стремянку, подобрала юбки и взобралась на самый верх.

Покрепче уцепившись за лесенку, она ухитрилась-таки схватить книжку и тотчас же раскрыла ее. Да это же ее любимая пьеса Шекспира «Как вам это понравится»! Роуз поднесла книжечку к лицу и глубоко вдохнула чарующий запах кожи и старинной бумаги. Самый лучший запах на свете!

Книга так и манила ее – Роуз уже предвкушала, что вот сейчас устроится в уютном кресле у камина и скоротает время за чтением. Макдугал сказал, что ванна для нее будет готова через полчаса – книга как нельзя кстати! Она собралась было спрятать томик в карман, чтобы освободить руки и спокойно спуститься по лесенке, как вдруг…

– Так вот вы где…

Звук низкого мужского голоса приковал Роуз к месту. О, этот голос был ей знаком! Она судорожно сглотнула, надеясь, что бешеный стук ее сердечка не разнесется эхом по всей библиотеке, и медленно обернулась к человеку, которого не чаяла более никогда увидеть…

Лорд Элтон Синклер даже в высшем свете прозывался Лорд Син, чему было много причин – впрочем, ни одну из них истинной леди не приличествовало обсуждать. О, этот высокий рост, широкие плечи, золотисто-каштановая грива… Густые темные ресницы придают взгляду карих глаз слегка дремотное, искушающее выражение, однако это лишь привлекает внимание к мужественной, почти античной лепке лица, чертами напоминающего какого-нибудь римского императора.

Он стоял в дверях библиотеки, глядя на девушку так, словно желал ей гореть в аду.

Лицо и шея Роуз запылали. Волосы Сина сейчас были длиннее, чем тогда, а черты несли отпечаток усталости – видимо, виной тому разгульная жизнь, которую он вел последние годы. И лишь златокарие, цвета шерри, глаза горели тем же гневом, что и в последние минуты Той Самой их встречи…

Роуз улыбнулась непослушными губами.

– Лорд Синклер, рада вас видеть. Вот уж не думала, что вы будете здесь…

– Разумеется, я здесь! Ведь это дом моей двоюродной бабушки! К слову… – Син улыбнулся и стал походить на кота, загнавшего в угол испуганную мышь, – она пригласила вас сюда по моему настоянию.

Роуз похолодела.

– Так герцогиня приходится вам двоюродной бабушкой? Но она же моя крестная…

– По всей видимости, так.

Так вот чем объясняется столь неожиданное приглашение! Роуз была уязвлена до глубины души. Однако даже теперь герцогиня вызывала у девушки безусловную симпатию. Неужели милая, ласковая леди Шарлотта заодно с госпожой?

С улыбкой, не предвещавшей ничего доброго, Син сделал шаг вперед.

– Итак, мисс Бальфур, вот мы и встретились вновь! Потрясающее везение!

Вежливость предписывала Роуз спуститься с лесенки, однако наверху казалось куда безопасней – ей боязно было приближаться к этому разъяренному великану. А ведь он направлялся прямо к ней! Девушка попыталась сохранить светский тон:

– Надеюсь, вы благоденствуете? Ведь мы с вами давно не виделись…

– Шесть лет. Шесть очень непростых лет.

Его еле сдерживаемая ярость так пугала девушку, что она
Страница 14 из 17

едва сдержалась, чтобы не вскарабкаться еще выше по лесенке.

– Весьма сожалею, что вам пришлось нелегко…

Брови мужчины сдвинулись:

– Не изображайте удивление!

Роуз заморгала:

– Как было мне узнать про вашу жизнь после того, как мы расстались? Мы ведь не встречались с тех пор…

Губы Сина плотно сжались, глаза сверкнули еще яростнее:

– Не разыгрывайте невинность! Меня-то вам не провести, я вас знаю!

Боже милосердный, что происходит? Да, она в свое время навлекла на себя и всю свою семью массу горестей – а этого человека, с его-то образом жизни и привычками, вряд ли кто-то всерьез осудил! Чтобы свет осудил такого, ему нужно было бы совершить что-то уж вовсе безобразное… Лорд Байрон, например, так и вовсе сожительствовал со сводной сестрой, но мало кто смел пятнать его имя грязными сплетнями! А вот репутацию женщины может погубить на корню даже невиннейший поцелуй…

Да, это было отчаянно несправедливо – Роуз втайне была возмущена тем, что Син об этом позабыл. Однако мужчина явно не расположен был к спокойной рассудительной беседе…

Девушка откашлялась:

– Лорд Синклер, я рада видеть вас! – и даже начала спускаться по лесенке. – Всё это время, с самого нашего расставанья, я хотела попросить у вас прощения…

– Стойте! – Син уже стоял у подножья лестницы, рука его сжимала перекладину, едва не касаясь щиколотки девушки. Блеснул изумруд его кольца, в ответ подмигнул зеленый огонек на галстучной булавке.

– Мне стоять? Вот тут… на стремянке?

– Да, – и мужчина ступил на нижнюю перекладину.

– О, что вы, в этом нет надобности! Сейчас я сойду вниз и…

Он сделал шаг вверх, мощное плечо коснулось икры Роуз. Девушка вцепилась в лестницу мертвой хваткой.

– Лорд Синклер, умоляю вас! Мы же не можем беседовать здесь, это… Ради Бога, ну не на стремянке же… мы могли бы побеседовать с вами за ужином, когда мы оба, возможно, будем…

– Ну уж нет! Мы не станем откладывать нашего объяснения ни на секунду!

И Син ступил на следующую перекладину, не отводя взгляда от перепуганной, затаившей дыхание Роуз. У нее мигом пересохло во рту. Девушка сделала шаг вверх по лесенке, задыхаясь от ужаса.

– Лорд Синклер, если бы вы соблаговолили сойти вниз, мы с вами могли бы присесть у камина – согласитесь, это не в пример удобнее, нежели…

– Нет!

Лицо Сина выражало железную непреклонность, он преодолел еще одну ступень, руки его мертвой хваткой впились в боковины лесенки на уровне колен Роуз, отрезая девушке все пути к спасению.

– Но это же смешно! – Сердце Роуз забилось еще сильнее. – Лорд Синклер, умоляю! Это… это так дико!

Смех мужчины прозвучал угрожающе.

– Не трудитесь изображать невинность! Вы штучка самого дурного сорта – и вы сделали меня посмешищем всего Лондона!

Роуз облизнула сухие губы.

– Вы, верно, преувеличиваете…

Неужели кто-то посмел насмехаться над ним?

– Нисколько.

Роуз попыталась успокоиться, собраться с мыслями – впрочем, это далось бы ей намного легче, если бы не опасная близость Сина, если бы не касания его тела, если бы не его сверкающий взгляд… так близко… Она на смела отвести глаз – отчего-то ей казалось, что это даже помогает ей сохранить остатки самообладания.

В попытке остановить мужчину Роуз вцепилась в ближайшую перекладину и развернулась так, чтобы плечо ее уперлось ему в грудь, вздумай он подняться еще выше. Слабая это была защита, но, увы, большее было не в ее силах…

– Лорд Синклер, каково бы ни было ваше мнение о том, что случилось шесть лет назад, позвольте мне усомниться, что кто-нибудь – кроме нас с вами – об этом помнит…

Син выглядел изумленным – словно она только что сообщила ему, что прогуливалась с Минотавром.

– Что вы несете?

– Сами посудите, кому нужда вспоминать о маленьком инциденте на балу шесть лет назад? Я-то, разумеется, всё прекрасно помню – ведь я тогда выставила себя круглой дурой. Я искренне сожалею, что вы пали жертвой моей детской непосредственности и простодушия. Вы и вообразить не можете, сколь часто я желала вернуть сделанное мной тогда!

На лице мужчины отразилось изумление.

– Так вы просите прощения…

– Да. Ведь вы этого хотели?

Син скрипнул зубами.

– Этого недостаточно.

Девушка стойко выдержала его взгляд.

– Все, что случилось тем вечером, – всецело моя вина, однако сегодня не в моей власти ничего изменить. Лучшее, что мы можем сделать, – это позабыть прошлое и… – Заметив угрожающую гримасу Сина, она похолодела: – Лорд Синклер, я же написала вам тогда, тем же вечером, я объяснила…

Смешок Сина прозвучал издевательски.

– Ах да, ваше письмецо! Вы сперва унижаете меня в присутствии злейших сплетниц света, а после присылаете мне какие-то ничего не значащие каракули и полагаете, что инцидент на этом исчерпан!

– Но ведь к тому времени всё на самом деле закончилось…

– Черта с два! Мисс Бальфур, скандал тогда лишь начался – а вы преспокойно удалились, оставив меня один на один с этими фуриями. Стоило вам уйти, они, словно стервятники, набросились на меня, пятная мое честное имя!

– Но вы же ничего дурного не сделали!

– Однако люди были совсем иного мнения. Они предпочли счесть меня гнусным насильником, они сочли, что инцидент потряс вас настолько, что вы сбежали в деревню и затворились там, страшась самой мысли о возможной новой встрече со мной!

– Но я вовсе не потому тогда уехала в деревню! Я не желала более причинять вам неприятностей, я подумала, что это лучший способ избежать неприятных последствий…

– О, это был худший из всех возможных способов! А последствия были отменно неприятны, моя дорогая мисс Бальфур! – И, подавшись вперед, прибавил: – Для меня.

Роуз ощущала себя мотыльком, наколотым на булавку.

– О Боже праведный…

– Люди судачили о том, что видели, а чего не видели – с успехом присочинили. За один-единственный вечер моя попытка поцеловать вас превратилась в устах толпы в попытку соблазнить святую невинность в вашем лице! И якобы я проявил такую настойчивость, домогаясь вас, что вы вынуждены были скрыться!

– Но это же нелепо…

– И это еще не всё! Недели спустя якобы всплыли подробности: что платье ваше было разорвано, что пострадала ваша прическа, а когда я грубо пытался вас удерживать, при побеге вы потеряли туфельку! После всего этого ни один джентльмен, как бы ни желал он породниться со мной, не отважился бы оставить наедине со мной свою дочь. Еще бы – в глазах общества я стал презираем… Ведь я бесстыдно домогался невинной девушки, притом почти что в публичном месте!

– Да полно, вы шутите? Тут нет ни единого слова правды! Все прекрасно видели, что одежда и волосы у меня в полном порядке, что обе туфельки при мне… Бред, бред, бред!

– Нет уж, дудки! – издевательски хохотнул Син. – Люди там были, люди всё видели! Передаваясь из уст в уста, история эта обросла куда более чудовищными подробностями – еще бы, кумушки так старались перещеголять друг друга! – Син одарил Роуз ледяным взором. – Если бы там были вы, в вашей власти было бы пресечь сплетню на корню. Однако вас не было… А вы изволили сбежать, оставив меня один на один с этой грязной ложью!

– О, я не подозревала… Тетушка настояла, чтобы мы уехали из города до тех пор, пока не стихнут слухи. Единственным моим намерением было
Страница 15 из 17

смягчить последствия моих опрометчивых дей… ох!

Син поднялся еще на одну ступень – грудь его теперь касалась бедра Роуз. Сердечко девушки колотилось теперь где-то у самого горла, а тело охватила дрожь, пьянящая, словно шампанское. Это было то самое чувство, которое некогда стало причиной известного события. Нет, она решительно не понимала, отчего опасная близость лорда Синклера пробуждала в ней эти странные, почти болезненные ощущения, отчего обычное спокойствие и рассудительность изменяют ей… Это ощущение и пугало, и доставляло какое-то болезненное удовлетворение…

Она отлично помнила это чувство, но тогда оно было куда слабее – а сейчас словно все тело занялось пламенем. Это было какое-то безумие, и оно обогащалось все новыми симптомами.

– Считаю должным заметить, – прибавил Син, – что считаю вашу тетушку ничуть не меньше вашего виновной в происшедшем.

– Но моей тети даже не было тогда в саду!

– Именно в этом ее вина! Держала бы она вас на привязи, как вы того заслуживаете, ничего бы не стряслось!

Роуз была уязвлена:

– Вот уж кто-кто, а тетушка тут ни при чем!

– Ваша тетушка столь же беспринципна, как и вы сами! – хмыкнул Син.

От Роуз потребовалось изрядное самообладание, чтобы не шмякнуть Сина книгой по голове. Да как он смеет!

– Не вздумайте перекладывать вашу, заметьте, не мою вину, на плечи моей бедной тетушки! Вашу репутацию и до того никак нельзя было назвать незапятнанной, лорд Син!

– Покуда не появились вы, обо мне говорили как о прожигателе жизни, но никто не смел назвать меня совратителем невинных дев!

Роуз открыла было рот, чтобы еще яростнее вступиться за тетю, однако, услышав последние слова Сина, смолчала. Между бонвиваном и грязным соблазнителем на самом деле огромная разница. Только теперь, взглянув на происшедшее с точки зрения мужчины, Роуз многое осознала – и сердечко ее заныло. Да ведь всё и впрямь очень уж напоминало соблазнение! Стоило представить самого непримиримого холостяка Англии в фонтане, а рядом – дрожащую раскрасневшуюся дебютантку, ломающую руки…

И я просто оставила его один на один с грязными слухами. Роуз закусила губу. Все эти шесть лет она твердила себе, что уехала тогда, чтобы слухи поскорее утихли. Но будь она честнее с самой собой, то созналась бы, что была и другая причина: она до смерти напугана была собственной реакцией на поцелуй Сина.

Это была постыдная трусость – и Сину пришлось заплатить по всем счетам… Роуз набрала в грудь воздуха:

– Как бы мне того ни хотелось, я не в силах вернуть прошлого. Однако я извинилась, притом вполне искренне. Как ни печально, но больше поделать ничего нельзя…

Глаза Сина угрожающе сузились.

– Так мало и так поздно…

Он преодолел еще одну перекладину лесенки, его широкая грудь касалась бедра девушки уже почти интимно. Роуз подавила испуганный возглас и прижала книгу к груди, словно щит, однако все тело ее предательски затрепетало. Сглотнув, она сделала еще шаг вверх по лесенке, пытаясь ускользнуть от могучего противника. Но Син был неумолим.

– Общество было бы сражено наповал, если бы стало известно, что именно произошло тем вечером, не правда ли, мисс Бальфур?

Еще шаг – и вот уже его лицо вровень с личиком Роуз, а широкая грудь касается ее плеча. Она взглянула мужчине в глаза – и все слова в собственную защиту, готовые уже сорваться с ее уст, куда-то исчезли. В его глазах с проблесками золота было что-то неуловимо львиное. Глядя в эти глаза, девушка желала ускользнуть от него как можно быстрее, одновременно борясь с искушением припасть к его груди, всецело отдавшись наслаждению, которое дарило ей одно лишь его касание…

Роуз была ошеломлена тем, какую власть над нею имела близость этого человека, она силилась побороть желание приникнуть к нему и вновь ощутить вкус его губ…

«Прекрати немедленно!» – одернула себя девушка, чувствуя, как заливается краской стыда ее лицо. О, если бы только она могла подняться по лесенке еще выше – но руки мужчины крепко сжимали лестницу по обе стороны ее тела… Загнанная в ловушку, Роуз кашлянула:

– Но ведь вам не плевали в лицо?

– Мне не объявили полного бойкота лишь по причине моего высокого титула, веса в обществе и состояния.

– Тогда с чего вдруг вы придаете такое значение…

– Надо мной насмехались, мисс Бальфур! Несколько месяцев после того случая меня называли Лорд Фин…

Перед глазами Роуз возникла вдруг памятная картина: Син, мокрый с головы до ног, выбирается из фонтана, с листом кувшинки на голове, с лицом, по которому струится вода… И вдруг, к собственному ужасу, девушка хихикнула. Потом расхохоталась…

Нет, она не намеревалась смеяться над ним, но она всегда принималась хихикать, когда нервничала – а при мысли, что столь величественный человек стяжал это потешное прозвище, она не могла удержаться от хохота. И чем суровее взирал на нее Лорд Фин, тем заразительнее хохотала Роуз.

– О да, смейтесь, мисс Бальфур! – рявкнул Син. – Смейтесь так же, как смеялись тем вечером! Этот смех обнажает ваше истинное нутро – нутро мелкой жалкой интриганки!

Видя бешенство мужчины, Роуз перестала хохотать – теперь она лишь нервно хихикала.

– Поверьте, искренне сожалею по поводу Лорда Ф… – нет, она не отважилась произнести вслух смешное прозвище, опасаясь, что снова расхохочется. – Поверьте, я и понятия не имела…

Син не знал, что оскорбило его сильнее: то, что, столкнув его тогда в фонтан и рассмеявшись прямо ему в лицо, Роуз Бальфур беспечно оставила его один на один с последствиями собственной шалости, или же то, что, узнав о бесчестье, которое выпало на его долю, она имела дерзость вновь смеяться…

– В точности так я и думал о вас, – выдохнул Син, жалея, что не может прямо здесь просто-напросто задушить ее, и дело с концом. – Вы нарочно всё подстроили, вы прекрасно знали, чем дело кончится, когда оставили меня одного перед толпой кумушек! Вы знали… черт вас побери!

Смех оборвался – обидные слова больно ранили девушку.

– И в мыслях не держала! Даже вообразить не могу, во имя чего можно было бы затеять такое…

– Единственно ради мести, мисс Бальфур. Вас оскорбило то, что я не откликнулся на вашу ребяческую попытку соблазнить меня!

– Боже, какая потрясающая глупость! Послушайте, лорд Синклер, вы всё драматизируете! У меня и в мыслях не было ничего… такого! Я… я просто хотела поцеловать вас. Да, в этом я сознаюсь. И если вам от этого станет легче, скажу: я потом об этом очень сожалела.

Син был ошеломлен. Она сожалеет? Он драматизирует? Ярость душила его, не давая вымолвить и слова. Все эти годы он лелеял мысль о том, какое облегчение испытает, услышав ее извинения, но она лишила его даже этой малости своим неподобающим поведением!

Проклятие, ни одна из женщин никогда так не бесила его! Никогда так не сбивала с толку! В ней непостижимо уживались откровенная чувственность и необычайная рассудительность, а временами она обнаруживала совершенно детскую непосредственность, что вконец его обескуражило.

Пристально разглядывая Роуз, Син не понимал, как в свое время ей удалось завлечь его в парк. Да, ярко-синие глазищи, опушенные густейшими черными ресницами, и вправду хороши – во всем же остальном никакой красоты! Всё весьма заурядно. Да, личико
Страница 16 из 17

в форме сердечка – зато рот велик, а кожа чересчур смугла, носик вздернут, а на переносице – россыпь предательских веснушек… Худышка – о фигуре тут речи не идет, груди малы, а бедра лишены пленительных женственных изгибов. И конечно, самое худшее – это непослушные волосы!

Девица невзрачна, непримечательна, заурядна. Тогда почему тело его отзывается на близость этой простушки так, словно рядом с ним сама Афродита?

Вот и сейчас порыв необъяснимого влечения заставил его податься к ней, прильнуть теснее… Черт подери, что это такое? Она ничего общего не имеет с тем типом женщин, который всегда привлекал его – ни внешне, ни по повадке, а про характер и вовсе говорить не стоит… Будь в нем хоть на йоту здравого смысла, он тотчас, оставив ее, ретировался бы в свою спальню. Вместо этого он стоит, едва ли не обнимая ее, всем своим существом желая эту девушку…

Но что бы ни чувствовал сейчас Син, девчонка, похоже, сохраняла невозмутимость. Она лишь изогнула бровь:

– Благодарю вас, довольно – вы стоите достаточно близко, чтобы хорошо меня расслышать. Позвольте заметить, что еще до той самой ужасающей катастрофы вы носили омерзительное прозвище. Если бы вы не назывались Лорд Син, никто бы не посмел обозвать вас Лорд Фин. – Мужчина открыл было рот, чтобы достойно ответить, однако барышня невозмутимо продолжала: – И не трудитесь уверять меня, будто вы болезненно перенесли некое отчуждение от общества, ведь вы никогда не были завсегдатаем светских раутов и балов! Поверьте, мне весьма странно видеть вас здесь – ведь, насколько мне известно, столь невинные развлечения, как бал у тетушки, не в вашем стиле…

– Не беси меня, Роуз Бальфур! – зарычал Син. – Это может плохо кончиться!

– Я вовсе не намеревалась вас взбесить – я просто с вами не соглашаюсь. Впрочем, может быть, вы предпочитаете женщин, согласных с каждым вашим словом? – Роуз прижала томик Шекспира к груди, словно молитвенник, и воскликнула театрально: – О да, лорд Синклер! Как вы скажете, лорд Синклер! – Девушка захихикала так, что у Сина заныли разом все зубы. – О-о-о, лорд Синклер, вы так забавны! Клянусь небом, вы самый обворожительный кавалер в королевстве! Вы самый…

– Прекрати! Чем корчить из себя бо?льшую дурочку, чем ты есть, узнай прежде, с какой целью я просил тетушку пригласить тебя сюда! О-о-о, эта цель весьма занятна…

В синих глазах мелькнула настороженность.

– Цель? И какова же она?

Он стоял на лесенке ровно на ступеньку ниже девушки, обеими руками держась за перекладины. Склонившись к ней и понизив голос до развратного шепота, он произнес:

– Я помню тот поцелуй, Роуз Бальфур. А ты?

Сердце ее заколотилось, как пойманная пташка в клетке.

– Конечно… я помню…

– Я помню также, как он на тебя подействовал тогда.

Девушка вспыхнула:

– Подействовал? Но я не… То есть я подумала, это было очень…

Губы мужчины коснулись маленького розового ушка – и девушка вздрогнула.

– Если уж меня обвинили в совращении, я вправе вкусить сладость запретного плода, а не довольствоваться лишь тумаками!

– С-сладость? – беззвучно повторила Роуз.

Син улыбнулся – это была первая его улыбка за весь день. Касаясь бедрами хрупкого тела девушки, он внезапно осознал, насколько сильно на самом деле желает ее…

– О да!

Роуз заморгала, поняв, наконец, к чему он клонит:

– Вы собираетесь меня соблазнить?

– О да, маленькая моя Роуз! Ты задолжала мне это удовольствие, я ждал шесть лет – самое время вам расплатиться…

Глава 4

Из дневника герцогини Роксборо

Мы с Шарлоттой должным образом подтасовали карточки с именами гостей за столом, дав таким образом Сину все возможные преимущества. Он, кажется, уверен, что верховодит в этой маленькой игре – однако не удивлюсь, если после встречи с мисс Бальфур уверенности у него поубавилось…

Что-то есть в этой девчонке – некое очарование независимости и упрямства. Большинству мужчин такое не пришлось бы по вкусу, но, подозреваю, Син может счесть ее независимость привлекательной, а уж кто из них упрямее, ведает один Бог. Что ж, время покажет…

Син ожидал, что девушка ударится в панику, но мисс Бальфур лишь подняла изящную бровь.

– Стало быть, вы решили соблазнить меня лишь потому, что люди полагают, будто это уже случилось?

– Вы задолжали мне то, что пообещали тем самым проклятым поцелуем!

Син провел тыльной стороной ладони по девичьей щечке, коснувшись также теплой ямочки за нежным ушком. Услышав, как Роуз беззвучно ахнула, он возликовал. Ах, так ты откликаешься на ласку… это хорошо!

– У нас есть целых три недели, мисс Бальфур. В течение этого времени я соблазню вас. А вы… – Рука Сина скользнула по смуглой шее, остановилась у прелестной впадинки над ключицами, где видно было биение пульса. – …вы расплатитесь за все те насмешки, которым я подвергся после первой нашей встречи.

– Так вы полагаете, я вам задолжала? – Прежде чем храбро взглянуть мужчине в глаза, Роуз перевела дыхание. Но вот она согласно кивнула: – Очень хорошо. Вы можете попытаться соблазнить меня. Не могу пообещать, что поддамся искушению, однако справедливо будет предоставить вам попытку.

Син не знал, смеяться ему или… черт возьми, он вообще ничего уже не понимал!

– Мисс Бальфур, похоже, вы пребываете в заблуждении, будто в этом деле имеете право голоса. Я не намерен пытаться вас соблазнить. Я это сделаю.

Девушка любезно улыбнулась:

– Увидим. Так что соблазняйте на доброе здоровье. По крайней мере, это отвлечет вас от печали о прошлом, коей вы, похоже, с усердием предаетесь.

Дерзость девушки подобна была ушату ледяной воды. Син обвил рукой тонкую талию девушки, не обращая внимания на угрожающий скрип лесенки. Роуз ахнула и крепче прижала к груди томик Шекспира. Однако дыхание ее участилось, и Син уверился в том, что его тактика работает. Он самодовольно ухмыльнулся.

– Моя маленькая глупенькая Роуз… Я помню, как страстно тогда ты ответила на поцелуй. А если бы я захотел, чтобы ты сама прыгнула ко мне в постель, я сделал бы вот так…

Склонившись, он прильнул губами к ее щеке, едва касаясь кожи, грея ее дыханием. Девушка содрогнулась всем телом, веки ее опустились, она часто задышала. А Син уже касался губами густых ресниц – и Роуз пошатнулась.

Бешеное биение ее сердца воспламенило кровь самого соблазнителя. Губы его прильнули к ямочке над ключицами, он поцеловал шейку девушки, уже касаясь зубами кожи…

– Л-лорд Синклер, вполне достаточно…

– О, я даже еще не начинал, моя милая Роуз! – шепнул он ей в самое ушко, дыхание щекотало кожу, а кончики пальцев касались ее губ. – Ты уверена, что можешь мне противиться?

Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза – взгляд ее был куда тверже, чем он ожидал.

– От ваших прикосновений и впрямь дух захватывает… – Она отвела его руку. – А вы ощущаете то же самое?

Да эта девчонка использует против него его собственное оружие!

– У меня намного больше опыта, чем у тебя…

– Да. Разумеется. – Роуз улыбнулась чуть заметно дрожащими губами. – Лорд Синклер, я уже не то дитя, каким была шесть лет назад. Я научилась сдерживать порывы.

– Думаешь, ты сможешь мне противиться? – рассмеялся Син.

– А вы думаете, что сумеете соблазнить меня? – не осталась в долгу Роуз и,
Страница 17 из 17

увидев, как поползли вверх брови мужчины, покраснела: – Хорошо, можете искушать меня, но я уже вполне взрослая женщина, и женщина… с опытом. К несчастью для вас, я уже совсем не та слабая девочка…

Женщина с опытом. Стало быть, малютка Бальфур вовсе не невинна – если вообще когда-то была таковой! Неведомо почему, это открытие не принесло ему ожидаемого удовлетворения. Напротив, он отчего-то разозлился.

– Ты мне уступишь – вопрос лишь в том, сколь быстро, – это прозвучало неожиданно грубо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/karen-hokins/kak-ocharovat-grafinu-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Sin – англ. грех.

2

Fin – англ. плавник.

3

День Святого Михаила – церковный праздник, отмечаемый 29 сентября.

4

Роуз, Лили и Далия – роза, лилия и георгин.

5

Портманто – portmanteaux: тип сумки для одежды, чрезвычайно популярный в Англии и других частях Европы в XIX столетии для путешествий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.