Режим чтения
Скачать книгу

Крымская весна. «КВ-9» против танков Манштейна читать онлайн - Даниил Веков

Крымская весна. «КВ-9» против танков Манштейна

Даниил Веков

Война. Штрафбат. Они сражались за Родину

Весна 1942 года. Наши войска на Керченском полуострове готовятся освобождать Крым. Но Манштейн опережает их, нанеся неожиданный и сильный удар. Его цель – разгромить части Красной армии под Керчью, переправиться на Тамань и развивать наступление в направлении нефтяных месторождений Грозного, Моздока и Баку. Но на пути немецкого прорыва встанет «сталинский гигант» – новейший танк «КВ-9», производство которого только начинается на Челябинском тракторном… Крепкая уральская броня делает его неуязвимым для большинства немецких орудий, а мощная гаубица позволяет бить любые немецкие танки. Казалось бы, что может всего одна машина против целой механизированной дивизии? Очень многое… Особенно если им управляет умелый экипаж, получивший боевой опыт в тяжелых танковых сражениях 1941 года под Бродами и Дубно…

Даниил Веков

Крымская весна. «КВ-9» против танков Манштейна

Пролог

Какая же твердая здесь земля! Долбишь ее, долбишь, а все никак. Одни только камни да галечник. А надо бы вырыть хоть небольшой окопчик, чтобы было где укрыться, иначе куда прятаться, когда фашисты в атаку пойдут?

А в том, что они пойдут, можно не сомневаться. Это как пить дать! Знаем, проверено на собственной шкуре. Вот переждут самое солнце, а к вечеру, как чуток жара спадет, и полезут. Они сейчас вон там, за той балкой прячутся, в старом саду. Заняли, освоились, а теперь дальше наступать будут, уже на саму Керчь. Вот по этой самой дороге, прямо через нас. До города – всего шестьдесят километров, оседлают фрицы шоссе – и все, Керчь, считай, уже в их руках. И порт тоже. А значит – и переправа на Тамань…

Как их сдержать? И чем? Пустят гитлеровцы танки и сметут нас, как листочки с парковой лавочки. Не устоять! Но тем не менее приказ есть приказ, надо держаться до последнего, стоять насмерть.

…Эх, немцам сейчас хорошо, сидят себе в тенечке под деревьями, пекло пережидают. Отдыхают под совхозными яблонями, грушами и сливами – это хоть и небольшая, но все же тень. Можно на травку прилечь, растянуться поудобнее, покурить. А еще там есть старый колодец, а вода в нем – очень вкусная, свежая, прохладная. Сами вчера пили, пока нас оттуда не выбили… Сидим мы сегодня посреди степи, долбим проклятую землю, которую даже саперная лопатка не берет – настолько сухая и твердая. Да еще жара стоит страшная, нательная рубаха вся мокрая от пота, а снять нельзя – сразу же сгоришь…

Рядовой Алексей Сомов вытер пот со лба и с трудом разогнулся. Слева и справа от него долбили горячую землю товарищикрасноармейцы, рыли точно такие же окопчики. Редкая цепочка ячеек протянулась вдоль невысокого холма, у подножия которого расположилась артиллерийская батарея. Она и должна остановить немецкие танки, когда те пойдут по шоссе на Керчь…

Четыре низенькие, приземистые «сорокапятки» – вот и все, что осталось от артдивизиона. Больше нет, все остальные орудия разнесли позавчера «лаптежники». Весь день бомбили, утюжили позиции, превращали пушки в металлолом, в скрюченное, искореженное железо…

А «сорокапятки» спрятали в совхозном саду, укрыли под деревьями, «юнкерсы» и не заметили, проскочили мимо, обрушили весь свой удар на полковую батарею… Знали, сволочи, где находится, разведали задолго до наступления…

Слава богу, хоть пушечки «сорокапяточки» уцелели, а то чем бы сейчас отбивались? Немецкие панцеры одними гранатами и бутылками с зажигательной смесью не остановишь, прут они нагло, напролом, всей своей стальной мощью… До самой Керчи – ни одного огневого рубежа, отступать некуда – позади голая степь, для немецких танков – сплошное раздолье. Им до города пара часов хода, и то, если особо не спешить…

Алексей Сомов отряхнул галифе – одежда вся белая от известковой пыли. А еще лицо, руки, волосы… Рядом же каменоломни, откуда испокон веков брали камень для строительства города, вот и летит по ветру белая невесомая пыль, противно скрипит на зубах… Очень хочется промочить горло, да нечем – воды во фляге осталось совсем чуть-чуть, на самом донышке. Одиндва глотка, не больше. А подвезут ли еще – неизвестно, кухню два дня уже никто не видел. С самого начала немецкого наступления. Вот ведь жизнь!

Сомов тяжело вздохнул и снова принялся долбить сухую землю. Работа шла тяжело, руки все были в кровавых мозолях. Но он терпел – для себя же самого стараешься, для укрытия. В голой степи каждая ямка – считай, что окопчик…

Рядом неожиданно возник старшина Степан Фильченко, критически осмотрел сделанное и едко заметил:

– Мелко копаешь, Сомов, задница наружу торчать будет. Фрицы по ней как раз и пальнут…

– Не земля, а сплошной камень, товарищ старшина, – грустно ответил Алексей, – долбишь ее, долбишь, а все без толку. Гранатой бы рвануть, а?

– Я тебе дам – гранатой! – нахмурил брови Фильченко. – Сам знаешь – совсем мало их осталось, только для танков. Надо беречь! В общем, давай рой глубже. Как крот!

– Могилы себе копаем, – зло заметил красноармеец Айдер Мустафаев, работавший слева. – Тут нас и похоронят…

Старшина Фильченко услышал его слова и строго прикрикнул:

– Типун тебе на язык, Мустафаев! Думай, что говоришь! Вот возьмут тебя, куда надо, чтобы панику не сеял! Будешь тогда знать, как языком чесать…

Фильченко грозно посмотрел на Айдера, и тот сделал вид, что занят делом – долбит ячейку. Но, как только Степан отошел, недобро прищурился вслед:

– Это мы еще посмотрим, кого куда возьмут…

Мустафаев был из местных, из крымских, его призвали совсем недавно. И он был страшно недоволен тем, что оказался на войне, драться с немцами он совсем не хотел…

Алексей Сомов поковырялся еще немного, затем сел передохнуть. Надо бы перевести дух… Снял пилотку, вытер мокрое лицо, вынул из кармана галифе кисет с табаком. Старшина отошел, можно и покурить…

К нему тут же подскочил Мустафаев:

– Угости табачком!

– Свой иметь надо! – привычно ответил Сомов, но щепотку махорки все же дал.

Очень ему не нравился этот Мустафаев – скользкий, злой, неприятный тип. Но все же – однополчанин, вместе воюем, значит, надо поделиться – побоевому, потоварищески. Мустафаев закурил, кивнул на противоположную сторону поля:

– Как думаешь, скоро они полезут?

Алексей задумчиво посмотрел на солнце (еще высоко, почти в зените) и покачал головой.

– Нет, часа через три, не раньше. Как жара спадет. Успеем еще ячейки свои выкопать, да и отдохнуть, пожалуй. И поедим, если пшенную кашу привезут…

– Как же, привезут! – недовольно скривился Мустафаев. – Небось сидят эти крысы тыловые у себя в Керчи, трясутся от страха за свои шкуры! А мы здесь голодные! Воевать – не жрамши, подыхать – не жрамши… Тьфу!

Мустафаев зло сплюнул, а Сомов пожал плечами – может, полевую кухню разбомбили? Вчера как налетели «лаптежники», как устроили хоровод с «шарманкой»… Думал – конец, сейчас накроют. И похоронят тогда его здесь же, в траншее, слегка присыпав землей. Скажут пару слов на прощание, если время будет, и все…

Но ничего, пронесло, остался цел, лишь слегка оглушило. Так что полевую кухню вполне могли и разбомбить. Да и есть на такой жаре совсем не хочется, лучше бы воду привезли, она гораздо нужнее. Впрочем,
Страница 2 из 13

чего зря мечтать? Ясное дело – кухня вряд ли появится до вечера. А там еще неизвестно, что будет и кто жив останется…

Алексей бросил окурок в сухую серую траву и снова принялся долбить землю. Прав старшина, надо рыть глубже. А то и в самом деле – задница наружу торчать будет…

Мустафаев вернулся к своей ячейке, но работать не стал – прилег на чахлую траву и сделал вид, что дремлет. Но время от времени приподнимал голову и быстро оглядывался – не идет ли Фильченко? Связываться со старшиной он боялся: у того – кулаки пудовые, может спокойно приложить. Исключительно в воспитательных целях. И не пожалуешься ведь никому – взводного лейтенанта вчера убили, и Фильченко теперь у них за главного…

* * *

Густой горячий воздух разорвал низкий, протяжный гул моторов.

– «Юнкерсы»! – крикнул кто-то истошно.

Все бросились кто куда. В основном – под чахлые кустики или в свои же ячейки. Но какое это укрытие – летчикам сверху видно все, как на ладони. Алексей поднял голову, посмотрел: в выжженном крымском небе висели черные самолеты с хорошо знакомыми обтекателями на шасси. Снова эти проклятые «лаптежники», Ю-87!

Один за другим немецкие бомбардировщики срывались в пике и наносили удары по позиции. Главной их целью, конечно, были «сорокапятки», но и пехоте тоже досталось. Взрывы накрыли редкую цепочку ячеек, разметали не успевших окопаться красноармейцев…

При первых же воющих звуках Алексей упал на дно ямки, закрыл голову руками и стал повторять: «Только бы мимо, только бы мимо!» Конечно, пользы от этого было мало, как и от ячейки, в которой он спрятался, но все же… В Бога Алексей не верил (комсомолец все-таки), а отбиваться от «юнкерсов» было нечем – зенитокто нет.

Те, что имелись, по приказу командования перекинули в Керчь – прикрывать переправу, а из пулемета или винтовки «лаптежника» не сбить. Проверено уже, можно даже не пытаться, только патроны зря потратишь. Значит, надо надеяться на собственное везение. Или на чудо… Может, бомба упадет мимо, не накроет, не похоронит в ямке…

Артиллеристам досталось больше всех – батарея стояла у самого шоссе, практически на виду. Несколько прямых попаданий – и во все стороны полетели искореженные куски орудий, разорванные тела бойцов… Затем детонировали снаряды, что еще прибавило хаоса и огня. Воздух сразу стал вязким, густым, горьким – от кислого запаха взрывчатки. Серые клубы дыма закрыли небо – это занялись жидкие кустики. Казалось, горело все вокруг – и трава, и земля, и даже камни… Наконец «юнкерсы», довольные результатом, повернули назад, на свой аэродром. Дело сделано, можно и пообедать…

Алексей остался цел. Правда, его чуть оглушило, присыпало землей, но – ничего, не страшно. Вылез из ямки, выплюнул изо рта сухие комки земли, отер рукавом лицо – кажется, повезло. Приподнялся, осмотрелся: вместо батареи «сорокапяток» – дымящиеся воронки, ПТО у них, считай, больше нет. Да, основательно поработали немцы, точно накрыли цель. Им, пехоте, впрочем, тоже досталось – со всех сторон слышались стоны раненых, крики, мольбы о помощи. А кто-то уже навсегда замолчал, уткнувшись лицом в крымскую землю…

…И в это время началась атака. Гитлеровцы не стали ждать, пока спадет жара, решили наступать сразу же после налета. Что логично – надо бить противника, пока тот не опомнился от бомбового удара. Из совхозного сада, проломив низенький каменный заборчик, на шоссе выползли пять серых угловатых машин с черными крестами на боках. Тупые орудия смотрели прямо на красноармейцев… Панцеры шли открыто, в лоб, ничего не боялись – знали, что «сорокапяток» больше нет.

На шоссе машины слегка притормозили и дали залп. В надежде, что советские бойцы испугаются и побегут. Алексей упал на дно ячейки и снова прикрыл голову руками. Очень вовремя – рядом встал огненночерный фонтан. Земля тяжело вздрогнула, на пилотку посыпались мелкие камушки и сухие комки земли…

Немецкие танкисты промахнулись – взяли чуть выше. Новых потерь среди красноармейцев оказалось немного. В ответ, разумеется, никто не стрелял – чего зря расходовать патроны? Вот подойдут поближе, тогда и разберемся – гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Раз пушек нет.

Следующий залп оказался для немцев более удачным – ячейки накрыло. Стало трудно дышать, едкий запах забил нос и горло, уши заложило. У Алексея загудело в голове, перед глазами поплыли красные круги. Он вылил на лицо остатки воды из фляги, стало немного легче.

Осторожно выглянул из ямки: вслед за панцерами в атаку пошли и немецкие пехотинцы. Серозеленые фигуры растянулись вдоль шоссе, но не торопились – пусть сначала поработают панцер-гренадеры, а они уже потом добьют оставшихся. Тех, кто уцелеет…

Сомов заметил, что сосед справа, Иван Левушкин, высунувшись из ямки, начал бешено стрелять по гитлеровцам. Алексею стало стыдно – Левушкин гораздо моложе его, а смотрика – не испугался, бьет по врагу из «трехлинейки». А он что же? Ведь не трус, воюет уже полгода, значит, опытный боец. К тому же комсомолец, должен показывать пример…

Алексей лег поудобнее, поднял тяжелую «мосинку», прицелился и несколько раз выстрелил по серым фигурам. Попал или нет – не разобрать, далеко, но зато своей стрельбой он привлек внимание.

Один из панцеров, резко развернувшись, пошел прямо на него, еще минута – и надвинется, раздавит гусеницами. Алексей нервно оглянулся – не пора ли бежать? Но куда? Если по шоссе, то точно попадешь под пулемет, а если по степи – достанут из пушки. Панцеры простреливали все пространство перед собой, густо поливали землю свинцом.

«Все, отвоевался, – грустно подумал Алексей. – Сейчас надвинется и пройдет гусеницами…» По поводу своего укрытия он иллюзий не питал – в такой ямке точно не спрячешься, сотрут тебя в пыль.

Рядом неожиданно появился старшина Фильченко. Вид его был страшен: на голове – рваная рана, кожа содрана, волосы обожжены, лицо залито кровью… На немой вопрос Алексея коротко бросил: «Снарядом накрыло, но ничего, живой. А вот ребятам не повезло – в клочья! Ну, сейчас эти фрицы за все ответят!»

В руках Фильченко сжимал противотанковую гранату – тяжелую, в зеленом цилиндрическом корпусе. Прищурился, посмотрел на панцер, а затем лег на землю и ловко, попластунски заскользил ему навстречу. Очень умело – прячась за редкими кустиками и невысокими холмиками…

Старшина постепенно приближался к ревущей, лязгающей гусеницами машине. Немцы его не видели – из-за серого клочковатого дыма, закрывшего поле. Когда до танка оставалось не более пятнадцати метров, Фильченко привстал и швырнул под гусеницу тяжелую гранату.

Попал! Раздался глухой взрыв, танк проехал еще немного, разматывая порванные траки, а затем резко встал. Сверху открылся люк, показался немец в черном комбинезоне, вскинул руку с пистолетом и несколько раз выстрелил в Фильченко. Старшина резко дернулся, схватился за шею и рухнул на обожженную траву. Из пробитого горла, пульсируя, потекла алая кровь. Ее тут же впитывала черная, обугленная земля…

Слева от Сомова была ячейка Мустафаева, но из нее никто не стрелял. Алексей сначала подумал, что Айдера убило или тяжело ранило, но затем он увидел, как тот, подняв руки, сам бежит к немцам. Сдаваться в плен…

«Вот сволочь, – подумал
Страница 3 из 13

Сомов, – надо бы пристрелить гада». И взял Мустафаева на мушку. Но выстрелить не успел – снова раздался тонкий противный свист, и рядом встал черный фонтан взрыва.

Алексея накрыло горячей волной, оглушило, он на время потерял сознание. А когда очнулся, то обнаружил, что над ним стоят два немца. Один, молодой рыжий парень, а другой – уже пожилой унтер, с седыми висками. Парень вскинул винтовку – добить. Алексей замер, в голове мелькнуло: «Ну, вот, конец, сейчас пристрелит…» Но второй немец отрицательно покачал головой: «Nein!» И повелительно махнул Алексею рукой – вылезай!

Сомов с трудом приподнялся. Если уж умирать, то стоя, с гордо поднятой головой. Как и положено советскому человеку… Но унтер лишь слегка подтолкнул его винтовкой по направлению к шоссе – давай, шагай! И Сомову ничего не оставалось, как повиноваться. По черной горящей земле его повели в плен…

Алексей оглянулся и запомнил на всю жизнь: возле немецкого танка лежит окровавленный старшина Фильченко, гитлеровцы, суетясь, меняют траки на разорванной гусенице, а рядом, в ямке, смотрит в выжженное крымское небо красноармеец Левушкин. Немецкая пуля попала ему точно в голову…

* * *

…Из Директивы ОКВ № 41

Ставка фюрера,

5.4.1942.

Совершенно секретно.

Только для командования.

Передавать только через

офицера

…Главная операция на Восточном фронте. Ее цель, как уже указывалось, разбить и уничтожить русские войска, находящиеся в районе Воронежа, южнее его, а также западнее и севернее р. Дон. В связи с тем, что необходимые для этого соединения будут поступать только постепенно, эта операция распадается на ряд последовательных, но связанных между собой ударов, дополняющих друг друга. Поэтому их следует распределить по времени с севера на юг с таким расчетом, чтобы в каждом из этих ударов на решающих направлениях было сосредоточено как можно больше сил как сухопутной армии, так и в особенности авиации.

В связи с тем, что в настоящее время совершенно ясно выявилась нечувствительность русских к окружению оперативного характера, главное внимание (как это было в обоих сражениях в районе Вязьмы, Брянска) следует уделять отдельным прорывам с целью плотного окружения группировок противника.

Необходимо избегать того, чтобы в результате слишком позднего подхода войск, предназначенных для окружения, противник получил возможность избежать этого окружения.

Не следует допускать, чтобы вследствие слишком быстрого продвижения танков и моторизованных войск на большую глубину терялась связь со следующей за ними пехотой; нельзя также допускать такого положения, когда танковые и моторизованные войска сами теряют возможность оказывать непосредственную помощь продвигающейся с тяжелыми боями пехоте путем нанесения ударов в тыл взятому в клещи противнику.

Следовательно, независимо от главной оперативной цели, всегда следует ставить перед собой задачу уничтожения атакованного противника, причем эта цель должна найти свое отражение в самой организации наступления и использования войск.

Началом всей этой операции должно послужить охватывающее наступление или прорыв из района южнее Орла в направлении на Воронеж. Из обеих группировок танковых и моторизованных войск, предназначенных для охватывающего маневра, северная должна быть сильнее южной. Цель этого прорыва – захват города Воронежа. В то время как часть пехотных дивизий будет иметь своей задачей немедленное оборудование мощного оборонительного рубежа от исходного района наступления (Орел) в направлении на Воронеж, танковые и моторизованные соединения должны будут продолжать наступление своим левым флангом от Воронежа вдоль р. Дон на юг для взаимодействия с войсками, осуществляющими прорыв примерно из района Харькова на восток.

И здесь главная задача состоит не в том, чтобы заставить русских отодвинуть свой фронт, а в том, чтобы во взаимодействии с наносящими удар вниз по течению р. Дон моторизованными соединениями уничтожить силы русских.

Третье наступление в рамках этой операции необходимо организовать таким образом, чтобы силы, наносящие удар вниз по течению р. Дон, соединились в районе Сталинграда с теми силами, которые наступают из района Таганрога, Артемовска между нижним течением р. Дон и Ворошиловградом через р. Донец на восток. Эти силы должны затем соединиться с наступающей на Сталинград танковой армией.

Если в ходе этой операции, в особенности в результате захвата неразрушенных мостов, представится возможность создать плацдармы восточнее или южнее р. Дон, ее необходимо использовать. В любом случае необходимо попытаться достигнуть Сталинграда или, по крайней мере, подвергнуть его воздействию нашего тяжелого оружия с тем, чтобы он потерял свое значение как центр военной промышленности и узел коммуникаций.

В особенности желательно либо захватить неразрушенные мосты в самом Ростове, либо прочно овладеть плацдармами южнее р. Дон для продолжения операций, намеченных на последующий период.

Чтобы не дать возможности большей части находящихся севернее р. Дон русских сил уйти за реку на юг, важно, чтобы группировка, продвигающаяся из района Таганрога на восток, получила подкрепления на своем правом фланге – танки и моторизованные части; в случае необходимости из них можно создать подвижные группы.

Во время проведения этих операций нужно не только учитывать необходимость обеспечения северовосточного фланга наступающих войск, но и немедленно начать оборудование позиций на р. Дон. Особенно большое значение следует придавать созданию мощной противотанковой обороны. Позиции должны быть оборудованы с учетом их возможного использования в зимнее время и обеспечены всеми требующимися для этого средствами.

Для занятия позиций на этом растянутом по р. Дон фронте, который будет постоянно увеличиваться по мере развертывания операций, будут в первую очередь выделяться соединения союзников с тем, чтобы использовать немецкие войска для создания мощного барьера между Орлом и р. Дон, а также на сталинградском перешейке; отдельные высвободившиеся немецкие дивизии должны быть сосредоточены в качестве подвижного резерва за линией фронта на р. Дон.

Союзные войска должны распределяться по нашим позициям с таким расчетом, чтобы на наиболее северных участках располагались венгры, затем итальянцы, а дальше всего на юговосток – румыны.

Для достижения цели операции необходимо обеспечить быстрое продвижение войск за р. Дон на юг, поскольку к этому вынуждает небольшая продолжительность благоприятного времени года…

Фюрер и верховный главнокомандующий вооруженными силами

(Штаб оперативного руководства).

Адольф Гитлер

Часть первая

«Эх, дороги, пыль да туман…»

Глава первая

ПРИКАЗ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СССР

1 мая 1942 года № 130 город Москва

Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, партизаны и партизанки, рабочие и работницы, крестьяне и крестьянки, люди интеллигентного труда, братья и сестры по ту сторону фронта в тылу немецко-фашистских войск, временно подпавшие под иго немецких угнетателей!

От имени Советского правительства и нашей большевистской партии приветствую и поздравляю вас с днем 1
Страница 4 из 13

Мая!

…Товарищи! Более двух лет прошло с того времени, как немецко-фашистские захватчики ввергли Европу в пучину войны, покорили свободолюбивые страны континента Европы – Францию, Норвегию, Данию, Бельгию, Голландию, Чехословакию, Польшу, Югославию, Грецию – и высасывают из них кровь ради обогащения немецких банкиров. Более десяти месяцев прошло с того времени, как немецко-фашистские захватчики подло и вероломно напали на нашу страну, грабят и опустошают наши села и города, насилуют и убивают мирное население Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии, Украины, Молдавии. Более десяти месяцев прошло, как народы нашей страны ведут Отечественную войну против озверелого врага, отстаивая честь и свободу своей Родины. За этот промежуток времени мы имели возможность достаточно хорошо приглядеться к немецким фашистам, понять их действительные намерения, их действительное лицо, узнать не на основе словесных заявлений, а на основе опыта войны, на основе общеизвестных фактов.

Кто же они, наши враги, немецкие фашисты? Что это за люди? Чему учит нас на этот счет опыт войны?

Говорят, что немецкие фашисты являются националистами, оберегающими целость и независимость Германии от покушения со стороны других государств. Это, конечно, ложь. Только обманщики могут утверждать, что Норвегия, Дания, Бельгия, Голландия, Греция, Советский Союз и другие свободолюбивые страны покушались на целость и независимость Германии. На самом деле немецкие фашисты являются не националистами, а империалистами, захватывающими чужие страны и высасывающими из них кровь для того, чтобы обогатить немецких банкиров и плутократов. Геринг, глава немецких фашистов, сам является, как известно, одним из первых банкиров и плутократов, эксплуатирующим десятки заводов и фабрик. Гитлер, Геббельс, Риббентроп, Гиммлер и другие правители нынешней Германии являются цепными собаками немецких банкиров, ставящими интересы последних превыше всех других интересов. Немецкая армия является в руках этих господ слепым орудием, призванным проливать свою и чужую кровь и калечить себя и других не ради интересов Германии, а ради обогащения немецких банкиров и плутократов.

Так говорит опыт войны.

Говорят, что немецкие фашисты являются социалистами, старающимися защищать интересы рабочих и крестьян против плутократов. Это, конечно, ложь. Только обманщики могут утверждать, что немецкие фашисты, установившие рабский труд на заводах и фабриках и восстановившие крепостнические порядки в селах Германии и покоренных стран, являются защитниками рабочих и крестьян. Только обнаглевшие обманщики могут отрицать, что рабско-крепостнические порядки, устанавливаемые немецкими фашистами, выгодны немецким плутократам и банкирам, а не рабочим и крестьянам. На самом деле немецкие фашисты являются реакционерами-крепостниками, а немецкая армия – армией крепостников, проливающей кровь ради обогащения немецких баронов и восстановления власти помещиков.

Так говорит опыт войны.

Говорят, что немецкие фашисты являются носителями европейской культуры, ведущими войну за распространение этой культуры в других странах. Это, конечно, ложь. Только профессиональные обманщики могут утверждать, что немецкие фашисты, покрывшие Европу виселицами, грабящие и насилующие мирное население, поджигающие и взрывающие города и села и разрушающие культурные ценности народов Европы, могут быть носителями европейской культуры. На самом деле немецкие фашисты являются врагами европейской культуры, а немецкая армия – армией средневекового мракобесия, призванной разрушить европейскую культуру ради насаждения рабовладельческой «культуры» немецких банкиров и баронов.

Так говорит опыт войны.

Таково лицо нашего врага, вскрытое и выставленное на свет опытом войны. Но опыт войны не ограничивается этими выводами. Опыт войны показывает, кроме того, что за период войны произошли серьезные изменения как в положении фашистской Германии и ее армии, так и в положении нашей страны и Красной Армии.

Что это за изменения?

Несомненно прежде всего, что за этот период фашистская Германия и ее армия стали слабее, чем десять месяцев тому назад. Война принесла германскому народу большие разочарования, миллионы человеческих жертв, голод, обнищание. Войне не видно конца, а людские резервы на исходе, нефть на исходе, сырье на исходе. В германском народе все более нарастает сознание неизбежности поражения Германии. Для германского народа все яснее становится, что единственным выходом из создавшегося положения является освобождение Германии от авантюристической клики Гитлера – Геринга.

…Что касается немецкой армии, то, несмотря на ее упорство в обороне, она все же стала намного слабее, чем 10 месяцев назад. Ее старые, опытные генералы вроде Райхенау, Браухича, Тодта и других либо убиты Красной Армией, либо разогнаны немецко-фашистской верхушкой. Ее кадровый офицерский состав частью истреблен Красной Армией, частью же разложился в результате грабежей и насилий над гражданским населением. Ее рядовой состав, серьезно ослабленный в ходе военных операций, получает все меньше пополнений.

Несомненно, во-вторых, что за истекший период войны наша страна стала сильнее, чем в начале войны. Не только друзья, но и враги вынуждены признать, что наша страна объединена и сплочена теперь вокруг своего правительства больше, чем когда бы то ни было, что тыл и фронт нашей страны объединены в единый боевой лагерь, бьющий по одной цели, что советские люди в тылу дают нашему фронту все больше винтовок и пулеметов, минометов и орудий, танков и самолетов, продовольствия и боеприпасов.

Несомненно, наконец, что за истекший период Красная Армия стала организованнее и сильнее, чем в начале войны. Нельзя считать случайностью тот общеизвестный факт, что после временного отхода, вызванного вероломным нападением немецких империалистов, Красная Армия добилась перелома в ходе войны и перешла от активной обороны к успешному наступлению на вражеские войска. Это факт, что благодаря успехам Красной Армии Отечественная война вступила в новый период – период освобождения советских земель от гитлеровской нечисти. Правда, к выполнению этой исторической задачи Красная Армия приступила в трудных условиях суровой и многоснежной зимы, но тем не менее она добилась больших успехов. Захватив инициативу военных действий в свои руки, Красная Армия нанесла немецко-фашистским войскам ряд жестоких поражений и вынудила их очистить значительную часть советской территории. Расчеты захватчиков использовать зиму для передышки и закрепления на своей оборонительной линии потерпели крах. В ходе наступления Красная Армия уничтожила огромное количество живой силы и техники врага, забрала у врага немалое количество техники и заставила его преждевременно израсходовать резервы из глубокого тыла, предназначенные для весенне-летних операций.

Все это говорит о том, что Красная Армия стала организованнее и сильнее, ее офицерские кадры закалились в боях, а ее генералы стали опытнее и прозорливее.

Произошел перелом также в рядовом составе Красной Армии.

Исчезли благодушие и беспечность в отношении врага, которые имели место среди бойцов в
Страница 5 из 13

первые месяцы Отечественной войны. Зверства, грабежи и насилия, чинимые немецко-фашистскими захватчиками над мирным населением и советскими военнопленными, излечили наших бойцов от этой болезни. Бойцы стали злее и беспощаднее. Они научились по-настоящему ненавидеть немецко-фашистских захватчиков. Они поняли, что нельзя победить врага, не научившись ненавидеть его всеми силами души.

Не стало больше болтовни о непобедимости немецких войск, которая имела место в начале войны и за которой скрывался страх перед немцами. Знаменитые бои под Ростовом и Керчью, под Москвой и Калинином, под Тихвином и Ленинградом, когда Красная Армия обратила в бегство немецко-фашистских захватчиков, убедили наших бойцов, что болтовня о непобедимости немецких войск является сказкой, сочиненной фашистскими пропагандистами. Опыт войны убедил нашего бойца, что так называемая храбрость немецкого офицера является вещью весьма относительной, что немецкий офицер проявляет храбрость, когда он имеет дело с безоружными военнопленными и с мирным гражданским населением, но его покидает храбрость, когда он оказывается перед лицом организованной силы Красной Армии. Припомните народную поговорку: «молодец против овец, а против молодца – сам овца».

Таковы выводы из опыта войны с немецко-фашистскими захватчиками.

О чем они говорят?

Они говорят о том, что мы можем и должны бить и впредь немецко-фашистских захватчиков до полного их истребления, до полного освобождения Советской земли от гитлеровских мерзавцев.

Товарищи! Мы ведем войну Отечественную, освободительную, справедливую. У нас нет таких целей, чтобы захватить чужие страны, покорить чужие народы. Наша цель ясна и благородна. Мы хотим освободить нашу Советскую землю от немецко-фашистских мерзавцев. Мы хотим освободить наших братьев – украинцев, молдаван, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, карелов от того позора и унижения, которым подвергают их немецко-фашистские мерзавцы. Для осуществления этой цели мы должны разбить немецко-фашистскую армию и истребить немецких оккупантов до последнего человека, поскольку они не будут сдаваться в плен. Других путей нет. Мы это можем сделать, и мы это должны сделать во что бы то ни стало.

У Красной Армии есть все необходимое для того, чтобы осуществить эту возвышенную цель. Не хватает только одного – умения полностью использовать против врага ту первоклассную технику, которую предоставляет ей наша Родина. Поэтому задача Красной Армии, ее бойцов, ее пулеметчиков, ее танкистов, ее летчиков и кавалеристов состоит в том, чтобы учиться военному делу, учиться настойчиво, изучать в совершенстве свое оружие, стать мастерами своего дела и научиться, таким образом, бить врага наверняка. Только так можно научиться искусству побеждать врага…

Под непобедимым знаменем великого Ленина – вперед, к победе!

Народный комиссар обороны

И. СТАЛИН

* * *

«Эх, дороги, пыль да туман…» – тихонько мурлыкал про себя капитан Петр Вальцев.

Он стоял в темном тамбуре вагона и смотрел в дверное окошко. Снаружи ничего не было видно – ночь, да еще мелкий, противный дождик… Вагон слегка покачивало, Петр курил папиросу и пытался разглядеть названия станций, мимо которых они проскакивали. Но ни огонька снаружи, ни искорки света – маскировка! Хоть до фронта еще прилично, но все равно правила соблюдали… Если прикинуть приблизительно – они сейчас где-то возле Ростова, на славной реке Дон. Через сутки будем на месте…

А место это – Крым, точнее – Керченский полуостров. Именно туда и направили особую группу ГАБТУ Наркомата обороны, чтобы обкатать и проверить новую боевую машину – «Клим Ворошилов-9». Хотя, если разобраться, не такой уж это и новый танк – работу над ним начали еще в конце 1940 года, вскоре после Финской.

Наркомат обороны тогда решил, что надо расширить парк тяжелых танков, создать еще один КВ – со 122-мм гаубицей. Должен получиться некий «артиллерийский» вариант «Клима Ворошилова», сверхмощный, для прорыва укрепленной обороны противника. Например, такой, как знаменитая линия Маннергейма…

Разработка шла ни шатко, ни валко, но кое-какие планы реализовать успели. Однако после начала войны проект заморозили – появились другие, более важные задачи. Осенью 1941 года, после того как немцы доказали высокую эффективность своих самоходок, стало понятно, что новый танк все-таки нужен. Вот тогда-то и вспомнили про «Объект-229».

За основу взяли КВ-1, отлично зарекомендовавший себя в сражениях, и основательно его доработали: во-первых, улучшили двигатель и ходовую часть, во-вторых, существенно усилили защиту: башенная броня стала 110 мм, корпус – 60–80 мм. Лоб корпуса – так вообще 135 мм. Такого нет ни у одного танка в мире!

Для нового «Клима Ворошилова» разработали и специальную пушку – 122-мм У-11, танковый вариант полевой гаубицы Ф-30. Отличное орудие, снаряд легко пробивает броню любого немецкого панцера, даже Pz.IV (не говоря уже о всех прочих). Собственно, не пробивает, а просто ломает, крушит, как гигантский молот. Для У-11 пришлось несколько увеличить амбразуру в башне, зато маска получилась 210 мм. Толще не бывает! Оставили, как и в КВ-1, три ДТ – спаренный, курсовой и кормовой. Плюс добавили хорошую радиостанцию – для надежной связи между машинами…

Экипаж сначала хотели сократить до четырех человек (командир, механик-водитель, стрелок-радист и наводчик), но затем поняли, что без заряжающего, как в «прародителе», не обойтись. Выстрелы же тяжеленные, к тому же раздельно-гильзовые, тут нужен специальный член экипажа, кто станет заниматься только этим. Командир машины и наводчик не должны отвлекаться от своей главной задачи – поиска и уничтожения танков противника…

КВ-9 предполагалось сделать универсальной машиной, чтобы и вражескую бронетехнику уничтожал, и оборону прорывал. Особенно – мощную, хорошо подготовленную, со многими фортификационными сооружениями. Он должен прокладывать путь для штурмовых групп, а огневые точки или артиллерийские батареи противника – просто давить своими широкими стальными гусеницами. 47-тонная машина, как гигантский каток, пройдет по линиям обороны, впечатает в землю и орудия, и минометы, и пулеметы. И людей – кто не успеет убежать…

К весне 1942 года на Челябинском тракторном заводе был собран и обкатан первый КВ-9. Испытания прошел успешно, но, прежде чем пускать машину в серию, требовалось ее проверить в реальной боевой обстановке. Одно дело – полигон, и совсем другое – война, это все понимали. Вот и отправили группу майора Дымова в Крым с целью испытать КВ-9, а потом дать конструкторам необходимые рекомендации для доработки.

Виктор Михайлович и члены его группы уже имели опыт подобных заданий: в июне 1941-го обкатывали улучшенный КВ-1, доработанный и модернизированный, гоняли на Украине под Радеховом. Там и застала их война… Пришлось с ходу включаться в боевые действия и принимать участие в танковых боях под Луцком, Дубно и Бродами. Проверку огнем машина прошла успешно, выдержала все столкновения с панцерами. В середине июля группа вернулась в Ленинград, на Кировский завод – чтобы доработать машину.

Осенью того же года майор Дымов воевал на Ленинградском фронте, участвовал в Синявинской операции, оборонял город, а
Страница 6 из 13

потом, в декабре, наступал на Тихвин и форсировал Волхов… Все на том же КВ и с тем же экипажем. В общем, много чего было… Но в одном из боев прославленный танк, прошедший немало огненных верст и поразивший не один десяток немецких панцеров, все-таки получил смертельное ранение. Даже толстая 75-мм броневая шкура не спасла его от прямого попадания 105-мм немецкого снаряда… Экипаж, к счастью, успел покинуть горящую машину – за минуту до того, как рванул боекомплект. Восстанавливать и чинить после этого уже стало нечего.

И вот новое задание, причем очень важное и ответственное. Впрочем, другие группе никогда и не поручали, ведь она была специальная… Командир, майор Виктор Дымов, – умный, спокойный, уверенный в себе человек, с подчиненными строг, но справедлив. Его заместитель и ближайший друг, капитан Петр Вальцев, – наводчик в танке, отвечает за работу всего огневого «оборудования».

Механик-водитель, старший лейтенант Денис Губин, специалист по двигателям и всей танковой механике. Если что-то с ней не так – это сразу к нему. Лейтенант Михаил Стрелков – пулеметчик и радист, а при необходимости и снайпер (даже из самой обычной «мосинки» бьет в цель без промаха). А все вместе – специальная группа Главного автобронетанкового управления Наркомата обороны.

Вместе сражались за Ленинград, били на КВ-1 гитлеровские панцеры. Отлично притерлись друг к другу, что называется – одна семья. Или, как поется в песне, «экипаж машины боевой».

Но для нового задания пришлось взять еще одного человека, старшего сержанта Ивана Меньшова. Парень молодой, всего двадцать два года, но уже достаточно опытный. В Красной армии – три года, был призван еще в 1939-м. Воевал на Финской, в Карелии, в 20-й танковой бригаде – был заряжающим в КВ-1. В бригаду как раз поступило несколько машин – для испытания… Там, кстати, они с ним и познакомились – группа Дымова тоже обкатывала новую машину, но другую – Т-100.

Иван воевал отлично, зарекомендовал себя храбрым, умелым бойцом. За Финскую получил медаль и благодарность от командующего бригадой. Поэтому и взяли его в группу – раз уже знаком с КВ и понюхал пороху. Да и вообще – с проверенным человеком работать легче, надежнее. Пусть орудие у нового «Клима Ворошилова» другое, гаубица У-11, но, в принципе, не такая это и большая разница, освоить можно. Так оно и вышло – Иван быстро приспособился к гаубице и отлично вписался в группу, стал настоящим членом экипажа.

После того как группа была готова, ей передали экспериментальный КВ-9. Новенький, только что из цеха Челябинского тракторного. Покатались немного на полигоне, освоили машину и отправились в Крым, под Керчь. Почему туда? Так это понятно – главную роль в выборе места сыграли чисто природные условия. Вес же нового КВ – 47 тонн, не по всякому грунту пройдет, а весна в 1942 году выдалась поздняя. В апреле – начале мая почти на всех фронтах земля все еще была мягкая, вязкая. А вдруг танк где-нибудь застрянет, сядет намертво, что тогда? Особенно – если на виду у немцев…

А им отдавать машину никак нельзя – не для того ее создали, не для того готовили. Для панцерваффе появление нового КВ-9 должно стать большим сюрпризом…

Под Керчью же земля в апреле уже твердая, танк пойдет легко, без проблем, даже, можно сказать, с ветерком. И продемонстрирует свои лучшие качества. К тому же тяжелый 122-мм фугасный снаряд очень эффективен именно на сухой каменистой почве, воронка получается три метра в диаметре и почти в метр глубиной. Пусть гитлеровцы почувствуют всю мощь советского оружия! И еще КВ-9 очень пригодится Крымскому фронту – при прорыве немецкой обороны.

Командующий фронтом генерал-лейтенант Дмитрий Козлов не хотел упускать инициативы, мечтал отыграться за прошлое поражение. Да, наступление в феврале и марте 1942 года на Кой-Аксанском направлении пошло не слишком удачно, потеряли немало людей и техники, но все-таки войска сохранили свою силу. И имели значительное превосходство над 11-й армией генерал-полковника Эриха фон Манштейна: по личному составу – в 1,6 раза (250 тысяч человек против 150 тысяч), по танкам и самоходкам – почти в два (347 против 180), по артиллерии и минометам – в 1,4 раза (3577 против 2472). И лишь по авиации было примерное равенство. Значит, можно попытаться еще раз – взять реванш. Прорваться на Кой-Аксан, разгромить гитлеровцев, освободить Феодосию, Симферополь и другие города…

К наступательным действиям генерала Козлова активно подталкивал представитель Ставки Верховного Главнокомандования армейский комиссар 1-го ранга Лев Мехлис. Ему удалось убедить Верховного, что фронту вполне хватит сил, чтобы выбить Манштейна с Крымского полуострова. Сталин согласился – давайте, нам очень нужна победа. После освобождения полуострова можно существенно потеснить группу армий «Юг» и под Харьковом…

По планам советского командования Крымский фронт должен был нанести мощный удар своим правым, «азовским» флангом и захватить наконец Кой-Аксанский район. Затем – бросок на Владиславовку, большой транспортный узел, а потом – в тыл немецкой группировки. Перерезать снабжение, разгромить штабы и склады… Ну а затем – на Феодосию, чтобы захватить важнейший морской порт. После этого – рывок на Симферополь, столицу Крыма, и одновременно – на Севастополь, чтобы деблокировать Приморскую армию. И ко 2 июня можно уже полностью освободить Крым от немецко-фашистских войск.

Для реализации плана две из трех имеющихся армий (44-я и 51-я) были нацелены именно на Кой-Аксан и Владиславовку. Третья, 44-я, должна была наступать вдоль побережья Черного моря на Феодосию – чтобы не дать фон Манштейну перебросить резервы на север.

Сражение ожидалось тяжелое, кровавое, ведь у Кой-Аксана гитлеровцы успели создать мощную оборонительную линию. Для ее прорыва нужны значительные силы, в том числе и артиллерийские. Значит, «Клим Ворошилов-9» как раз пригодится, ведь он один стоит целой батареи… Надо пробить линию у Кой-Аксана, сделать брешь, в которую ринутся танковые бригады и батальоны. У них, конечно, слабее, в основном легкие машины, Т-60, Т-26, но есть также Т-34 и КВ-1. Тоже сила, и немалая. А затем к прорыву подтянутся стрелковые части, поддержат наступление…

Очень важно одержать первую победу, показать пример, а потом пойдет легче – советские бойцы, вдохновленные успехом, смело ринутся в бой и погонят гитлеровцев с крымской земли.

Так что у группы майора Дымова задача была двойная: во-первых, испытать в бою КВ-9, а во-вторых, помочь частям Крымского фронта преодолеть Кой-Аксанский рубеж. Ну а после этого следовало вернуться на Челябинский тракторный и доложить о недоработках и неполадках, чтобы конструкторы могли их быстро устранить. Новые тяжелые танки очень нужны фронту, надо скорее пускать их в серию… Поэтому на группу Дымова возлагали особые надежды.

* * *

…И вот они уже который день в пути. С Урала – на поезде через полстраны до Ростова, что на реке Дон, а затем – на Таманский полуостров. Переправа через Керченский пролив – и вот он, Крым!

Ехали в обычном воинском эшелоне, вместе с танками Т-26, также направляемыми на полуостров. КВ-9 стоял на открытой платформе, лишь укрыт был гораздо плотнее и тщательнее, чем другие машины. Все-таки особый танк, не стоит его светить раньше времени –
Страница 7 из 13

враг, как говорится, не дремлет. Вот доберемся до места, там и покажем во всей красе. Пусть гитлеровцы полюбуются!

Группу приписали к 56-й танковой бригаде, входившей в 51-ю армию. Она пока была во втором эшелоне, но к началу наступления ее собирались перебросить на центральный участок фронта, к Кой-Аксану. Штурм немецких укреплений и являлся первым боевым заданием для экипажа. А потом вместе со всеми – на Владиславовку, перерезать железную дорогу на Симферополь, чтобы не дать немцам подтянуть свежие силы.

Кой-Аксанский рубеж войска 51-й армии штурмовали еще в феврале и марте 1942-го, но сломить сопротивление гитлеровцев не смогли, завязли в позиционных боях. Важно было не повторить их ошибку – взять поселок с ходу, с первого же раза прорвать оборонительную линию…

Для помощи бригаде придали новенькие Т-26 – во время тяжелых мартовских боев она потеряла 88 машин, требовалось срочно пополнить. И еще, как основную броневую силу, – «Клим Ворошилов-9».

Новый танк очень берегли: для защиты от немецких авиаударов на платформе установили ДШК (помимо двух зенитных установок, счетверенных «Максимов», прикрывавших весь эшелон). Хороший пулемет, крупнокалиберный, 12,7 мм, поражает самолеты на высоте до двух с половиной километров. При необходимости можно также использовать и против бронированных целей – пуля на полкилометра легко пробивает 15-мм стальной лист. Все легкие немецкие панцеры – в зоне поражения…

Возле ДШК в дневное время постоянно дежурил кто-то из членов экипажа КВ-9 (кроме майора Дымова, конечно). Пока, к счастью, пулемет применять не пришлось – из-за низкой облачности и дождей немцы не летали, да и до Крыма еще было далековато… Но чем ближе к Ростову, тем больше вероятность появления «юнкерсов». Эшелон идет на юг, в сторону фронта, да и погода может измениться в любой момент…

Вот разойдутся тучи – и тогда жди гостей, «лаптежники» не замедлят появиться. Они любят висеть над железнодорожными путями, бомбить станции, военные эшелоны, составы с беженцами и даже поезда с ранеными.

Раньше, в 1941 году, санитарные вагоны обозначали красными крестами на крышах, думали, что немцы атаковать их не будут… Как же! Наоборот, налетали с удвоенной силой! После этого кресты рисовать перестали, но все равно от ударов с воздуха пострадало немало составов с ранеными. А сколько военной техники погибло в пути – и не сосчитать! Возле каждой крупной станции или железнодорожного узла есть целые кладбища с мертвыми, сгоревшими машинами – танками, броневиками, тягачами, тракторами… Их черные остовы с рыжими ржавыми пятнами наводят на грустные мысли – да, немцы пока имеют преимущество в воздухе…

Но на земле им уже дали как следует прикурить – во время зимнего контрнаступления. Отогнали на запад на 80—150 км, разбили считавшиеся прежде непобедимыми дивизии, в том числе и танковые. А в Крыму после декабрьского десанта и боев за Феодосию прочно закрепились в Керчи, заняли территорию вплоть до Акмонайского перешейка.

К сожалению, освободить Феодосию, Судак и другие города на восточном и южном побережье пока не удалось, немцы оказались сильнее… Как и пробиться на соединение с Приморской армией, защищающей Севастополь. Но все равно успехи были очевидны, и теперь их требовалось закрепить – в ходе нового наступления. Так что присутствие КВ-9 в Крыму было не только полезно, но и крайне необходимо – для поддержки войск.

Группа Дымова занимала целое купе в командирском вагоне. Внизу, как и положено, спали старшие по званию, Виктор Михайлович и капитан Вальцев, над ними – Михаил Стрелков и Денис Губин, а на «антресолях», на третьей полке – Иван Меньшов. Он человек привычный, легко переносит всякие неудобства…

Капитан Вальцев вздохнул – завтра предстоит трудный день. Утром поезд приходит на узловую станцию Лихая, а затем поворачивает на юг, к Тамани. Надо ждать немецкие самолеты… Не может быть, чтобы они упустили такую возможность – разбомбить эшелон с бронетехникой. Наверняка появятся, даже если день выдастся пасмурный. Ну а если хороший…

Тогда точно придется отбиваться! Благо поезд прикрывал не только их ДШК, но и зенитная рота лейтенанта Ильясова. С зенитными счетверенными «максимами» в начале и в конце состава… Как-нибудь прорвемся!

Петр Вальцев затушил папиросу и пошел спать – давно пора. Эшелон медленно, но верно приближался к фронту…

Глава вторая

«Лаптежники» появились внезапно, словно из ниоткуда. Возникли в утренней дымке и низко полетели над эшелонами, скопившимися на станции Лихая. Воздух наполнился их низким, ревущим гулом. Громко, пронзительно закричали дневальные: «Во-о-здух! Во-о-здух!» Люди бросились кто куда, посыпались из теплушек на землю, словно горох.

Засуетились зенитчики лейтенанта Ильясова, стали разворачивать «максимы» навстречу «лаптежникам». «Юнкерсы» прошлись над путями, высматривая добычу, а затем резко набрали высоту и, перевернувшись вверх брюхом, понеслись вниз. Завыли «иерихонские трубы» немецких бомбардировщиков, полетели к земле тяжелые черные «капли»… Укрыться от них было негде: справа и слева – эшелоны, а дальше – голая степь…

Красноармейцы дружно полезли под вагоны, пытаясь укрыться, залегли между рельсами. Зенитчики Ильясова открыли бешеный огонь, но попасть в быстрые «юнкерсы» было трудно. Ю-87 серыми когтистыми птицами пронеслись над составами, а затем снова взмыли вверх. Сухой воздух разрывался от гула моторов, наполнился треском зенитных пулеметов…

Развернувшись, Ю-87 пошли на новый круг. Метили в санитарные вагоны, знали, что раненых не успеют вынести. Открыли огонь, пули защелкали по щебню, зазвенели об рельсы, острыми иглами впились в стены вагонов. Во все стороны полетели длинные щепы…

При первых звуках налета Миша Стрелков бросился к ДШК – защищать КВ-9. За ним кинулся Иван Меньшов – помогать, менять коробки с лентами. Михаил встал за станковый пулемет, задрал ствол максимально вверх. Иван заправил патронную ленту и на всякий случай приготовил вторую коробку. Одной может и не хватить…

Миша повернул ДШК чуть левее, прищурился и дал короткую очередь по выходящему из пике «юнкерсу». Тот как раз повернулся серым брюхом, задирая вверх неуклюжие «лапти». Крупнокалиберные пули прошили Ю-87 насквозь, задели топливные баки, за «юнкерсом» потянулся черный шлейф дыма.

Бомбардировщик загорелся и рухнул в степь, летчик выпрыгнуть с парашютом не успел. Красноармейцы радостно закричали: «Получил, фашист! Будешь знать, как наших убивать…»

Остальные самолеты, не ожидавшие столь резкого отпора, взяли вверх. Счетверенные «максимы» их не особо пугали – пули не пробивали броневую защиту кабины, к тому же точность невелика… Но ДШК – это совсем иное дело. Одна короткая очередь – и тебя подбили. С первого же раза! Немецкие пилоты решили не рисковать, убрались восвояси. Сбросили оставшиеся бомбы где-то в степь и были таковы. Растаяли в весеннем небе черными кляксами…

Бойцы стали вылезать из-под вагонов, отряхиваться, делиться впечатлениями. Потери оказались невелики – пять человек раненых, все легко, техника же вообще не пострадала. Бомбы, к счастью, легли в стороне от путей, платформы с танками не задели. Спасибо Мише Стрелкову, отпугнул
Страница 8 из 13

«лаптежников»…

Станции весьма досталось – деревянные строения запылали ярким огнем, языки пламени охватили пакгаузы. Белесые клубы дыма потянулись к прозрачному небу… Красноармейцы бросились тушить пожар – не хватало еще, чтобы огонь перекинулся на эшелоны. Тогда беды точно не миновать…

Там же – и боеприпасы, и горючее, и техника. Чудо, что бомбы не задели цистерны в конце поезда… А то бы сейчас полыхало все вокруг – и теплушки, и танки, и даже сама земля.

Иван Меньшов проводил «юнкерсы» тяжелым взглядом – вот сволочи, чувствуют себя хозяевами в небе! Хорошо, что хоть один сбили… Мы тоже огрызаться умеем! Вытер пот со лба, перевел дух – кажется, беда миновала.

Миша Стрелков с улыбкой посмотрел на него:

– Что, Ваня, страшно?

– Да нет, – пожал плечами Меньшов, – дело привычное. Я с тридцать девятого воюю, с Финской, не боюсь уже ничего. Только фрицевские «шарманки» очень не люблю, всю душу выматывают…

– Это чтобы боялись, – пояснил, подходя, Петр Вальцев, – чтобы запугать. Побежит со страха какой-нибудь неопытный, необстрелянный боец, его из пулемета и достанут…

– Да, – согласился Иван, – бывает такое, сам видел! Я всегда говорю молодым – при налете сиди в окопе и не высовывайся. Понимаю, что страшно, что душа в пятки уходит, но терпи. Забейся в щель, закопайся и жди, рано или поздно «лаптежники» улетят». Не могут же они бомбить вечно! Даже если тебя землей чуть засыплет – все равно сиди. Не паникуй, не дергайся, вот закончится налет, тебя и откопают. И еще сопли утрут. А если побежишь – точно конец… Одна беда: зарываться здесь негде, – продолжил Меньшов, оглядывая расстилавшуюся вокруг степь. – Все как на ладони…

– Местность такая, – пожал плечами Вальцев. – Но как по мне – все же лучше, чем было под Тихвином. Тамошние болота у меня в печенках сидят. Как вспомню – сырость, туман, вечная вода под ногами… Шаг ступишь – и угодишь по пояс в хлябь, выбирайся потом… А здесь – хорошая, твердая земля, ходи спокойно.

– Даже слишком твердая, – добавил Миша Стрелков. – Сейчас, в мае, еще ничего, копать можно, а вот когда настоящая жара настанет… Я позапрошлым летом под Керчью жил, у родственников, не земля – камень! А у моря – солончаки, что тоже не лучше. По сравнению с ними наши северные леса – ерунда, пуховая перина. Тут пока небольшой окоп выдолбишь, весь потом изойдешь. А капонир для танка? Особенно такого, как наш… Он же совсем немаленький…

Михаил кивнул на КВ-9, стоявший на платформе. Капитан Вальцев вздохнул: да, размеры у нового «Клима Ворошилова», прямо скажем, весьма приличные. Длина – семь метров, ширина – почти три с половиной, высота – два метра семьдесят. Спрячь такой! Хорошо было зимой на Ленинградском фронте – завалил машину лапником, закидал снегом, и нет ее. А здесь? Сверху немецким летчикам все видно, как ни маскируй… Ни лесочка, ни хилой рощицы вокруг – не укрыться! Одно слово – степь.

Но все же капитан Вальцев решил подбодрить Стрелкова:

– Ладно, что-нибудь придумаем. Доберемся до Крыма, там и решим. А сейчас – перекур. От «лаптежников» отбились, можно прогуляться, я пока у пулемета подежурю. Думаю, раньше, чем через час, мы вряд ли тронемся…

И показал на красноармейцев, сражающихся с огнем на станции. Пока справиться с пожаром у них не получалось – сухие деревянные строения горели очень хорошо. А воды мало, только для людей, лошадей, техники и паровозов. Приходилось закидывать огонь землей…

Михаил сразу оживился, толкнул Меньшова:

– Иван, ты как? Пойдешь? Заодно и подымим…

Меньшов согласился – почему бы нет? Надоело уже в вагоне сидеть, надо ноги размять. И покурить заодно.

* * *

Майор Дымов тоже решил пройтись, посмотреть, все ли в порядке. И узнать, скоро ли двинемся дальше. В Крыму очень ждут бронетехнику…

Спрыгнул на щебенку, пошел вдоль состава. У теплушек суетились сержанты, загоняли бойцов в вагоны. Санитары уносили раненых, обходчики проверяли пути – все ли цело, ничего не разбито? В общем, все шло своим чередом.

К майору Дымову подбежал командир зенитчиков Тимур Ильясов, поздоровался. Виктор Михайлович крепко пожал ему руку – молодой боевой лейтенант ему нравился. Ильясов улыбнулся, кивнул на столб черного дыма, поднимавшийся в степи: «Ловко вы немца сбили, прямо-таки мастерски! Нам бы такого пулеметчика!»

Дымов снисходительно кивнул: да, Стрелков – мастер своего дела. Но ведь Ильясов подошел совсем не за тем, чтобы комплименты делать… На невысказанную просьбу ответил:

– Не волнуйся, лейтенант, если что, прикроем. А то и вправду разнесут нас, пока до Крыма доберемся.

– Три дня едем, – вздохнул Тимур, – скорей бы до места добраться! Нас тоже в Керчь направляют, переправу прикрывать…

– Прекрасно, значит, по соседству будем, – улыбнулся Дымов, – еще не раз встретимся.

Немного успокоенный, Тимур Ильясов побежал обратно к своим зенитчикам, а Виктор Михайлович решил пообщаться с ребятами-танкистами: спросить, как настроение, кто где служил. Им предстоит воевать в одной бригаде, значит, надо познакомиться…

Возле одного из вагонов Дымов заметил Мишу Стрелкова. Тот стоял в группе молодых лейтенантов, недавних выпускников танкового училища, и с увлечением рассказывал, как в декабре прошлого года их танковый батальон сражался под Тихвином. Как по ледяной лежневке ночью форсировали Волхов (КВ чуть не ушел под воду!), как выкарабкивались, цепляясь гусеницами за каждый выступ, на крутой берег, как с ходу атаковали немецкие позиции, раздавили пулеметы и минометы, разогнали пехотный батальон. И еще два панцера подбили, оказавшиеся поблизости. Правда, это были легкие «двоечки», не слишком уж серьезный противник (воевали-то на КВ), но все-таки… Приятно было одержать победу, пусть даже маленькую! Это гораздо веселее, чем сидеть в обороне или тем более отступать. Хоть условия были тяжелые (атаковали в самый мороз, ночью, да еще по уши в снегу), вдарили по гитлеровцам как следует, отогнали от Тихвина на двадцать километров, освободили город и его окрестности.

Виктор Михайлович усмехнулся: ох, любит Михаил покрасоваться! Ну, это ничего, пусть. И даже, наверное, полезно: молодые командиры должны знать, что гитлеровцев бить можно. Если все делать правильно…

При виде майора Дымова Стрелков вытянулся, остальные лейтенанты тоже подобрались. Дисциплина в армии – главное! Виктор Михайлович поприветствовал всех и отозвал Мишу в сторону – поговорить. Вкратце передал просьбу Ильясова и сказал, что теперь у ДШК будут постоянно дежурить они с Иваном. Раз уж так хорошо получается сбивать немецкие самолеты…

Стрелков привычно ответил: «Есть!»

– Кстати, а где Меньшов? – поинтересовался Дымов.

– Приятеля встретил, – ответил Михаил, – и пошел в теплушку чай пить. Но, как только тронемся, сразу обещался вернуться…

– Ладно, тогда ты – к пулемету.

Михаил одернул форму, развернулся и быстрым шагом направился к ДШК. Надо – значит надо, тем более что это в общих интересах.

* * *

Иван тем временем гонял чаи со своим приятелем – Петром Хромовым. И не просто приятелем, а земляком, почти что родным человеком – оба были из одной деревни. Встретились случайно, когда Меньшов шел вдоль состава. Только достал кисет, чтобы взять щепотку махорки, как услышал позади себя
Страница 9 из 13

знакомый голос:

– Ванька, ты?

Обернулся – Петька! Они дружили с самого детства, вместе росли, играли, а позднее – вместе ухаживали за девушками. Жили по соседству, учились в одном классе, сидели, правда, за разными партами: Иван, как хорошист, всегда впереди, а Петька, как безнадежный троечник, – позади. Но это не мешало им дружить и участвовать в одних забавах. Не сказать, чтобы были неразлейвода, но – очень близкие приятели…

Жизнь после седьмого класса разлучила друзей: Иван остался в деревне, стал помощником тракториста, мечтал выучиться на механизатора, а Петьку родители отправили в районный центр, к родственникам – осваивать профессию каменщика. Раз учиться не желает и к сельскому труду интереса не проявляет, пусть приобретет городскую профессию. Строят сейчас много, работа для каменщика всегда найдется. Да и платят на стройках хорошо…

Они виделись редко, только по большим праздникам, когда Петр приезжал в родную деревню. Хромов сильно изменился – пообтерся в райцентре, стал разговаривать по-городскому, грамотно, культурно. И семечки на пол уже не сплевывал…

На него стали с интересом посматривать деревенские девушки – неплохая, в принципе, партия. Парень с профессией, прилично зарабатывает, чем не жених? Да из себя ничего – статный, ладный. Иван на его фоне выглядел замухрышкой – так и остался невзрачным, щуплым пареньком. Пока не попал в армию, где отъелся, раздался в плечах и вообще – очень возмужал.

Неожиданной встрече оба обрадовались, долго хлопали друг друга по спине и плечам, качали головами – надо же, где довелось увидеться. Далеко от дома… Выяснилось, что Петра мобилизовали в октябре 1941 года, и он тоже воевал на Ленинградском фронте – почти в тех же местах, что и Иван. Но их пути как-то не пересеклись…

После двух ранений и одной контузии Петра (уже, кстати, сержанта) направили в 51-ю армию, в 56-ю танковую бригаду, но заместителем командира мотострелкового взвода. Теперь будут сражаться вместе, в одном полку…

Хромов загнал своих подчиненных в теплушку и пригласил Ивана почаевничать – заварка и кипяток имелись. Меньшов с удовольствием согласился – есть о чем поговорить, о чем вспомнить. К тому же все равно пока стоим… И похоже, застряли часа на два-три, никак не меньше. Помимо пожара на станции, была еще одна причина для задержки: немецкая бомба разбила «стрелку», ремонтная бригада только-только приступила к ее восстановлению.

Залезли в теплушку, сели в уголок, чтобы никто не мешал, стали разговаривать. Бросили в железные кружки по щепотке заварки, налили кипятку – вот тебе и чай. Конечно, за встречу полагалось бы выпить, но нельзя – на жаре сразу будет заметно. А командиры у них строгие, учуют – влетит по полной. Да и позора не оберешься: какой пример для подчиненных? Нет, лучше потом, как-нибудь в другой раз… Тем более что за чаем разговор более неспешный и обстоятельный.

Иван редко получал письма из дома – сирота, отец и мать умерли. А дед с бабкой – малограмотные, едва подпись-закорючку ставить умели… Отец Ивана, Александр Меньшов, во время Империалистической служил в пехоте и единственный в их деревне (да и во всей округе) выбился в люди – получил чин прапорщика. Затем, уже в Гражданскую, стал подпоручиком. Воевал на стороне белых (так уж получилось), за что в 1920 году его расстреляли красные.

Не посмотрели, что из крестьян, из самого что ни на есть трудового народа, поставили к стенке. Вместе с другими офицерами… А за что? Только за то, что погоны на плечах… А ведь честно заработаны! Своей кровью, как и два солдатских «Георгия», что на груди. Но нет, расстреляли. Своего сына Александр Меньшов так и не увидел – родился позже, в начале 1920 года.

Пришлось деду, Тимофею Васильевичу, и бабке, Екатерине Семеновне, самим подымать маленького Ивана. Мать его, Елена Михайловна, умерла от болезни, когда Ивану исполнилось всего два годика… Поэтому письма из дома Меньшов не получал – некому писать.

Петр в этом плане был гораздо более счастливым – имел большую, дружную семью: родителей, сестер, многочисленных родственников… И ему писали часто, он получал по два-три письма в месяц. Так что мог рассказать о том, что делается в деревне.

Иван сначала спросил о деде с бабкой («Живыздоровы, не перживай!»), потом – про общих друзей и знакомых и лишь затем перешел к главному: как там Наталья Хромова? Любовь и душевная мука… Наталья приходилась Петру двоюродной сестрой, и они иногда переписывались.

Красивая, веселая, статная девушка очень нравилась Ивану. Впрочем, не только ему – многие деревенские парни за ней ухаживали. Но она никому предпочтения не отдавала – тщательно, с расчетом выбирала жениха. Девушка была не только хороша собой, но и умна – понимала, что любой готов жениться на ней, значит, спешить не стоит, можно выбрать мужа с умом и расчетом. Побогаче, покрасивее, посолиднее…

У Ивана до армии практически не было шансов заполучить Наташу в жены – ничем особым он не выделялся. Ни красотой, ни силой, ни умом. О деньгах и говорить не приходится: их семья жила очень скромно. Хотя и не бедствовали, середнячки, но все-таки…

Но после Финской все изменилось: медаль «За отвагу» и фотография в «Красной звезде» (танковый экипаж сняли на фоне разбитого дота) изменили судьбу Меньшова. Он стал героем, а женщины, как известно, героев любят.

После окончания Зимней войны Иван, получив две недели отпуска, приехал в родную деревню. Его встретили как героя, еще бы – единственный, кто воевал на Финской и вернулся с наградой. Пусть лишь с медалью, но все равно – почетно! А когда сельчане прочли в «Красной звезде» о подвигах храброго экипажа КВ-1 (корреспондент постарался, описал в красках), стали чуть ли не на руках носить. Еще бы: его танк одним из первых прорвался через линию Маннергейма, уничтожил два финских дота, несколько орудий и пулеметов и еще до полусотни солдат…

Меньшова стали приглашать на встречи с пионерами и колхозниками, просили рассказать о войне, о своем подвиге: как прорывали мощную линию обороны, как громили финские «миллионники»… Иван сначала стеснялся и всегда подчеркивал, что был в танке всего лишь заряжающим, но потом разошелся, разговорился. Раз люди просят… Стал выступать охотно, делился воспоминаниями, конечно, приукрашивал немного, не без того, но – только для пользы дела: чтобы выглядело более ярко и убедительно. А то люди не поверят…

Вот Наташа и начала на него посматривать. И даже разрешила однажды проводить себя домой после танцев в клубе. Иван шел с ней рука об руку по деревне и был на седьмом небе от счастья – пусть все видят и завидуют!

После этого он решил сделать Наталье предложение (вряд ли откажет герою), но не успел: отпуск закончился, пришлось возвращаться в родную часть. В мае 1941-го Меньшов должен был демобилизоваться, но, в связи с напряженной международной обстановкой, его (как и многих других красноармейцев) неожиданно задержали, а потом началась война. И тут уже стало не до женитьбы…

Иван почти полтора года ничего не слышал о Наталье – писем не получал. Вот и поинтересовался у Петра. Тот удивился:

– Я думал, ты знаешь… Так она замуж вышла, еще осенью. У нас в клубе человек из райкома выступал – говорил о немецких фашистах, о войне, о том, как важно сейчас
Страница 10 из 13

беречь каждый колосок, каждый кочан капусты… Потом три для в деревне жил, по полям ездил, смотрел, как идет работа, какой урожай… И у него как-то очень быстро с Наташкой закрутилось. Не успели мы оглянуться, а он ее в райцентр уже увез. Там они и поженились. Должность у него приличная, вот Наташка и согласилась. К тому же жить в городе, сам понимаешь…

Иван печально вздохнул: что ж, этого следовало ожидать – Наталье он не пара. Хоть с медалью, хоть с орденом. Она выбрала мужа солидного, с должностью. Обидно, конечно, но что делать? К тому же, если разобраться, ждать его она не обещалась и про свою любовь никогда не говорила. В общем, все, как всегда в жизни…

– Ладно, Вань, не кисни, – толкнул его в бок Петька, – найдется и для тебя невеста. Не одна наша Наташка – красавица, будут и другие. Вот закончится война, вернешься ты домой – и выбирай! Все девки, считай, твои будут – такого героя!

Петр кивнул на грудь Ивана, которую украшала круглая медаль. Меньшов усмехнулся:

– Если ты у меня девок не отобьешь!

Если честно, он был несколько стеснителен в сердечных делах – терялся, не знал, как к девушке подойти, о чем говорить. Петр же с ходу мог подцепить любую, особенно на танцах в их клубе.

Не успеют они войти – а он уже к кому-то приклеился. Стоят вместе, семечки лузгают, разговаривают. Хромов что-то девушке на ушко шепчет, а та краснеет и тонко хихикает… А потом – уже потащил ее танцевать, кружатся вместе весь вечер. Иван же по большей части стоял в это время у стены и страшно завидовал своему другу.

Правда, за Петькину любвеобильность им часто доставалось: парни из соседних деревень поджидали после танцев, чтобы разобраться. Приходилось драться… Тут на первый план выходил уже Иван: несмотря на невысокий рост, он дрался отважно и умело. Был ловок, храбр, не боялся более крупных и сильных соперников…

…А все благодаря деду, Тимофею Васильевичу. Тот учил: «Мы, Меньшовы, никого не боимся и никогда не трусим. Надо драться – значит, дерись, не отступай. Бьют тебя – терпи, не хнычь и не скули. И всегда давай сдачи, особенно сильному и наглому сопернику, никому не спускай! Только так и сможешь заставить себя уважать. Не показывай слабость и никогда не проси о пощаде, иначе ты не мужик, не Меньшов!»

Иван хорошо запомнил наставления деда и смело вступал в бой. И благодаря природной ловкости и верткости часто одерживал верх. Или хотя бы давал достойный отпор… Поэтому деревенские ребята к нему и не лезли. А чужие парни видели в Меньшове всего лишь слабака, задохлика, вот и задирали. И получали в глаз…

Петр всегда расплачивался с Иваном за помощь – находил для него девушку. Если приглашал свою подругу на свидание, то всегда просил привести еще кого-то для Ивана. Так что Меньшов тоже имел свой кусок пирога…

– Ничего, как-нибудь поделим! – хохотнул Хромов. – Ты же знаешь – я не жадный. Девок у нас в деревне много, всем хватит. Да и новые подрастут. Лишь бы нам самим домой живыми вернуться…

Иван кивнул – верно, это самое главное. И хорошо бы еще – целым, с руками и ногами. Инвалид в деревне никому не нужен, работник из него никакой, только обуза для своей семьи. Уж лучше тогда, как поется в песне: «Если смерти – то мгновенной, если раны – небольшой…»

– Когда мы еще вернемся домой, – задумчиво произнес Меньшов, – война, поди, нескоро кончится…

Петр согласился:

– Да, точно не в этом году. Смотри, сколько эшелонов с ранеными. Значит, бои в Крыму тяжелые…

И кивнул на санитарные поезда, идущие в сторону тыла – они действительно были переполнены ранеными. А вот их, наоборот, везут под Керчь, в самое пекло…

Иван посмотрел и равнодушно пожал плечами – чему быть, того не миновать. От судьбы, как говорится, не уйдешь. И хорошо, что он не женился до войны – не сделает жену вдовой. Если погибнет – не такая уж и большая потеря. Дед с бабкой поплачут, конечно, но ничего – они старые, свое уже прожили. А оставлять молодую женщину вдову… Неправильно это.

Иван допил чай и поднялся.

– Спасибо, друг, но мне пора. Хорошего, как говорится, понемножку.

Хромов понимающе кивнул.

– Иди, конечно, раз надо. Вечером, если сможешь, загляни – посидим еще, поговорим. Чайку попьем, а может, чего и покрепче. Когда командиры уснут…

На этом они и расстались: Иван поспешил в свой вагон, а Петр занялся привычными делами. Из которых, собственно говоря, и состоит вся армейская служба. А также человеческая жизнь…

После возвращения Меньшов сменил Стрелкова за пулеметом. Стоял и смотрел в небо: не появятся ли откуда проклятые «лаптежники»? Но погода, к счастью, переменилась, нависли тяжелые, серые тучи, потом заморосило. Иван весь промок (плащ совсем не спасал от дождя), зато был очень доволен: не надо отбиваться от «юнкерсов». Значит, нигде больше не задержимся, поезд вовремя придет в Тамань.

Туда направлялись все составы с техникой, артиллерией и людьми. А обратно шли санитарные поезда, забитые до отказа стонущими бойцами…

Оперативная сводка за 4 мая 1942 года

Утреннее сообщение 4 мая

В течение ночи на 4 мая на фронте ничего существенного не произошло.

Вечернее сообщение 4 мая

В течение 4 мая на некоторых участках фронта наши войска вели наступательные бои и улучшили свои позиции.

За 3 мая уничтожено 12 немецких самолетов. Наши потери – 8 самолетов.

За 3 мая частями нашей авиации уничтожено или повреждено 42 немецких автомашины с войсками и грузами, 6 полевых и зенитных орудий, 9 минометов, 13 зенитно-пулеметных точек, подавлен огонь 6 артиллерийских батарей, рассеяно и частью уничтожено до роты пехоты противника.

За истекшую неделю с 26 апреля по 2 мая немецкая авиация потеряла 264 самолета. Наши потери за этот же период – 71 самолет.

Глава третья

Теперь ехали практически без остановок – нагоняли потерянное время. Паровоз бодро тащил эшелон в сторону Черного моря.

Зайти к Петру у Ивана не получилось – дежурил за пулеметом. Но он не особо расстроился: все, что нужно, уже узнал. О родных, о Наталье… А просто так сидеть и трепаться – это не в его правилах, дед Тимофей всегда говорил: «Языку – минута, делу – час». Вот и не привык Иван тратить время попусту. К тому же дежурство неплохо отвлекало от мрачных мыслей. О доме, о несостоявшейся любви…

Ночью, когда совсем стемнело, экипаж сел ужинать. Дежурил Денис Губин. Он, не особо мудрствуя, сварил в котелке картошку. «Буржуйка» в вагоне работала отлично, все было готово за двадцать минут. Просто и дешево, и главное – вкусно. Картошку Денис выменял у бабок на Лихой, пока стояли. Да еще малосольных огурчиков и укропчика прихватил – для гарнира…

Конечно, у экипажа имелись свои продукты – их выдали по норме (и пшенку, и сало, и сухари, и даже тушенку), но их решили пока не трогать – кто знает, когда еще пополним… Был приличный запас табака – взяли на пятерых, а дымили в основном трое: Виктор Михайлович, Стрелков и Иван. Капитан Вальцев только иногда баловался, а Денис Губин не курил вовсе. Поэтому часть папирос пустили на обмен – женщины охотно давали за них картошку, соленые огурцы и помидоры, первую зелень. После долгой и голодной ленинградской зимы было особенно вкусно.

После скромного ужина сразу завалились спать – поздно уже, а завтра рано вставать: поезд в пять утра приходит в Тамань, надо будет
Страница 11 из 13

готовиться к переправе…

Ивану не спалось, он ворочался на жесткой деревянной полке, несколько раз выходил курить (босиком, без сапог – чтобы не будить товарищей). И смолил в тамбуре папиросу за папиросой. В вагоне было жарко, не продохнуть, окна плотно зашторены – светомаскировка, лишь из приоткрытой двери чуть тянуло свежим ночным ветерком…

К Ивану подошел капитан Вальцев.

– Что, Ваня, не спится?

Меньшов пожал плечами – сами видите, товарищ капитан. Вальцев понимающе кивнул:

– Да, меня тоже сон не берет. Душно очень… А я люблю свежий ветер и простор – чтобы в лицо. Как у нас в Ленинграде: бывало, выйдешь на Неву – такая красота! Зимний дворец, Васильевский остров, Петропавловка, Адмиралтейство… Совсем как у Пушкина: «Люблю тебя, Петра творенье, люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, береговой ее гранит…»

Иван кивнул:

– Учительница в школе нам тоже Пушкина читала. Я даже запомнил: «И светла адмиралтейская игла…»

– Теперь уже не светла, – тихо вздохнул капитан Вальцев, – закрасили ее, чтобы не блестела и немцам цель не указывала. Весь город, сволочи, разбомбили, даже в Эрмитаж фугас попал. А еще – в Русский музей, Кунсткамеру, Летний сад… О школах и жилых домах даже не говорю… Ладно, они нам за все ответят, дай только срок!

– У вас там родные остались? – с сочувствием спросил Меньшов.

– Нет, – покачал головой Вальцев, – я сам из-под Энгельса, это на Волге, а в Ленинграде работал. Жениться не успел, да и желания особого не было – все на службе, так что у меня никого нет. А вот у Виктора Михайловича и Дениса – есть, они оба – ленинградцы. И семьи их пока не эвакуировали…

Иван понимающе кивнул – жителям блокадного города зимой пришлось очень тяжело. Слышал и про голод, и про артобстрелы, и про ночные бомбежки… Но Ленинград все равно жил и сражался, а это главное.

– Пошли все же спать, – сказал Вальцев, – завтра вставать рано. Переправимся в Керчь, и, считай, уже на фронте. Тогда отдыхать будет некогда. Так что пользуйся моментом, набирайся сил, пока есть такая возможность.

Иван выбросил окурок в приоткрытую дверь тамбура и пошел в вагон. Действительно, надо поспать… А то завтра будешь вялым, какой из тебя тогда боец!

* * *

«Над Таманью тучи худят хмуро…» – вполголоса напевал про себя капитан Вальцев, наблюдая за тем, как происходит погрузка на баржу. Действительно, погода стояла ненастная, тучи плотно затянули небо, дул резкий, пронизывающий ветер, а временами начинался мелкий моросящий дождик.

Но это было как раз на руку тем, кто собирался переправляться в Керчь. «Юнкерсы» не летают, можно не опасаться ударов с воздуха. А при пересечении пролива главную опасность представляли именно немецкие бомбардировщики, главные потери были от них. «Лаптежники» постоянно висели над водой, нещадно бомбили суда, перевозившие на другой берег бронетехнику, пушки, припасы, людей и лошадей.

Буксиры, неповоротливые баржи, шхуны, баркасы и тихоходные рыболовецкие сейнеры почти не имели зенитного прикрытия – конечно, если не считать сдвоенных «максимов» на корме. И то – не у всех. И что могли сделать эти пулеметы против быстрых Ю-87?

«Лаптежники» появлялись всегда внезапно и, как правило, целой стаей – не менее восьми-девяти самолетов. Выискивали цель, становились в круг и пикировали по очереди, скидывая вниз смертоносный груз. И достаточно было одной бомбы, чтобы перегруженное людьми и техникой плавсредство пошло на дно…

А затем немецкие пилоты спокойно, как в тире, расстреливали тех, кто пытался доплыть до крымского берега. Или поворачивал обратно, к косе Чушка. При переправе теряли значительное количество сейнеров, буксиров, барж, шхун и катеров…

Но сегодня низкие облака и серый дождь лучше любых зениток прикрывали пролив. Правда, море слегка штормило, что гарантировало не самые лучшие ощущения, но что делать… В конце концов лучше уж потерпеть качку, чем получить бомбу в корпус!

С причала на широкую низкую баржу перекинули бревна, по которым КВ-9 медленно вполз на палубу. Денис Губин старался максимально осторожно управлять тяжелой машиной. Чуть в сторону – и нырнешь в море… Остальные члены экипажа наблюдали за погрузкой на берегу…

Танк перед погрузкой максимально облегчили: вытащили личные вещи, продукты, боеприпасы, сняли пулеметы, в том числе и ДШК (его прихватили с собой, пригодится). Но все равно некоторые опасения еще имелись: выдержат ли бревна? Все-таки вес – сорок семь тонн… Хотя, с другой стороны, на тех же баржах совсем недавно переправили в Керчь несколько Т-34 и КВ-1, все вроде прошло нормально…

КВ-9, к счастью, успешно вполз на судно, его тут же зафиксировали стальными тросами. А то поедет и всех людей же передавит… После чего на палубу с некоторой опаской взошли мотострелки и минометчики. С собой они несли минометы, ящики с боеприпасами, продукты, прочее армейское имущество… Баржу загрузили, что называется, доверху.

Пожилой седоусый капитан буксира недовольно качал головой, наблюдая за тем, как старая посудина, которую ему предстояло тащить через пролив, постепенно оседает в воду. Но был приказ заполнять все судна по максимуму, чтобы перекинуть на тот берег как можно больше людей и техники, а потому он промолчал…

Наконец все было готово: танк закреплен, бойцы расселись, минометы, ящики, коробки и различные мешки крепко привязали. Капитан снял фуражку, быстро перекрестился и тихо произнес: «С Богом!» А затем громко приказал: «Отдать швартовы!» Буксир вздрогнул, напрягся и потянул за собой в открытое море неуклюжую, неповоротливую баржу…

Сразу же стала ощущаться качка, причем приличная. Красноармейцы, чтобы не вылететь за борт, цеплялись друг за друга и за стальные тросы. Многих начало подташнивать…

Иван, наоборот, чувствовал себя очень хорошо. Он стоял на палубе и любовался морем – впервые увидел его. Дальше районного центра он никогда не выезжал… Если, конечно, не считать Финляндии. Но там лишь одни бесконечные леса, снег и замерзшие озера… А здесь – настоящая морская стихия: темные волны с белыми бурунами, обжигающие холодные брызги, соленый ветер… Позади медленно уползал в дымку низкий темный берег Тамани, а впереди был Крым. Над волнами носились и отчаянно орали белоснежные чайки. Красота!

Меньшову Черное море очень понравилось – простор! Несмотря на приличную болтанку (баржа то резко задирала нос вверх, то круто уходила вниз), он не чувствовал качки. Даже не выворачивало наружу, как многих бойцов… Свежий ветер и морские брызги приятно освежали лицо, и Ивану даже захотелось петь…

Рядом с Иваном появился капитан Вальцев. Посмотрел на темные волны, пронзительно орущих птиц и продекламировал чуть нараспев: «Чайки стонут перед бурей, стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей…»

– Ваши стихи, товарищ капитан? – уважительно спросил Меньшов. – Хорошие, складные…

– Что ты, – усмехнулся Вальцев, – Максима Горького, «Песня о Буревестнике». Знаешь такого писателя?

– Да, – кивнул Иван, – и даже видел: в клубе кинофильм показывали – «Встреча писателя Горького на Белорусском вокзале». А еще говорили, что он сильно выступил на писательском съезде – мол, надо сочинять книги про простых людей, рабочих и
Страница 12 из 13

крестьян. Очень верно!

– А читал что-нибудь из него? Рассказы, повести?

– Нет, – смущенно улыбнулся Иван, – как-то не довелось. Да и не любитель я книг, мне больше кинофильмы нравятся… Когда к нам передвижка приезжает, всегда хожу. Даже по два-три раза. «Веселые ребята», «Цирк», «Волга-Волга»… И посмеяться можно, и со смыслом кино. А что до чтения… В нашей библиотеке книг много – у местного помещика отобрали, но они все какие-то скучные… Я пробовал – не могу дальше двух-трех страниц, засыпаю. А фильмы – это пожалуйста, сколько угодно! Жаль только, что редко у нас кино показывают, всего раза два-три в месяц… Ну, ничего, вот закончится война, буду чаще смотреть. Хочу в райцентр перебраться, на механика или тракториста выучиться. Правильно?

Капитан Вальцев кивнул – да, дело хорошее. И добавил:

– Ты поговори с Губиным, пусть тебя научит. Будешь танк водить, а заодно – и в двигателях разбираться. Ты парень смышленый, поймешь, что к чему. И на войне пригодится… А уж в мирной жизни – это точно.

– А можно? – спросил Иван. – Вы же говорили, что танк – особый, только для испытаний…

– Верно, – согласился капитан Вальцев, – особый, но тебе можно – ты же член экипажа! К тому же полезно иметь второго механика-водителя, так ведь? На всякий пожарный, как говорится.

Иван улыбнулся – отлично! Почему бы нет, раз можно? В принципе, что танк, что тягач, что трактор – разница не слишком большая, двигатели и механика очень похожие. А тракторист на селе – профессия очень нужная и уважаемая, и без работы он точно не останется.

С этими мыслями Иван швырнул папиросу за борт и пошел к Денису Губину. Так сказать, брать первый урок. Все равно заняться пока нечем… До Керчи еще далеко, а на море он уже насмотрелся. Хватит, пора осваивать новую профессию…

* * *

Из-за сильного волнения долго не могли пришвартоваться к молу, баржу кидало из стороны в сторону. С трудом удалось притянуть ее канатами и спустить трапы. По ним сошли мотострелки и минометчики, вынесли оружие и боеприпасы, затем настала очередь танка. Для него притащили несколько телеграфных столбов – связали между собой, положили на борт, вот и новые сходни. По ним скатили КВ-9 на берег.

Керчь давно жила военной жизнью, строгой и напряженной. В порту день и ночь шла погрузка-выгрузка, баржи, сейнеры и шхуны прибывали постоянно. Люди, лошади, артиллерия и техника – все шли сплошным потоком на фронт, все чувствовали – скоро большое наступление. Ну а обратно, на материк, отправляли раненых – тоже потоком…

По мощеным улочкам Керчи грохотали телеги и двуколки, проносились полуторки, неспешно ехали тягачи с гаубицами на прицепах. И шли, шли один за другим маршевые батальоны – серые от пыли, а за ними тянулись бесконечные обозы, вереница разных тыловых частей. Все на Ак-Монайский перешеек, в одну из трех армий.

В Керчь помимо людей и техники переправляли еще доски и бревна – с деревом в Керчи было плохо. Но надо укреплять траншеи, строить блиндажи, оборудовать артиллерийские позиции. Да топить чем-то полевые кухни… В первое время, сразу после освобождения, не хватало даже колышков, чтобы поставить палатки или натянуть колючую проволоку, приходилось рубить деревья и пускать в дело телеграфные столбы…

Керчь сильно пострадала от немецких налетов – бомбили ежедневно, иногда даже по несколько раз в сутки. Тут и там на улицах виднелись круглые черные воронки, припортовые дома повреждены, дороги густо засыпаны кирпичной крошкой и кусками бетона. Вниз, к морю, бежали мутные ручьи – из разбитого водопровода, а под ногами хрустело битое стекло. Везде было грязно и неуютно…

Сильный ветер, налетев с моря, разогнал, наконец, серые тучи, выглянуло солнце. Яркое, весеннее, крымское… Но оно никого не обрадовало – жди теперь «юнкерсов», прилетят скоро! В порту стояли зенитные орудия и счетверенные «максимы», но они не могли надежно прикрыть его от воздушных ударов. Немецкие бомбардировщики шли волна за волной, целыми эскадрильями…

Краснозвездные истребители, конечно, пытались прикрыть город, но сил не хватало, приходилось выбирать. В первую очередь защищали, конечно, порт, затем – старую крепость, превращенную в военно-морскую базу, а еще штабы, склады, орудийные позиции… На дома сил не хватало.

Ю-87, Ю-88 и Не-111 проносились над городом, роняя черные капли бомб. Их сопровождали «мессершмитты». Наперерез немецким самолетам часто бросались советские истребители, но они, как правило, проигрывали в воздушных схватках: во-первых, немецкие пилоты имели больше опыта, а во-вторых, их машины превосходили устаревшие советские «ишачки» и «чайки». А новых машин в эскадрильях Крымского фронта было мало…

Поэтому, как только вышло солнце, все начали с тревогой посматривать на небо. Того и гляди появятся самолеты с черными крестами на крыльях. И тогда придется срочно искать убежище, где-то прятаться… Но укрываться в городе было особо негде: все здания (особенно в старой части) – одно-двухэтажные, без бомбоубежищ…

Прятались обычно в садах (благо много и уже зеленые), а также в узких щелях и траншеях, вырытых во дворах. И надеялись, что пилоты люфтваффе, занятые обработкой порта, не обратят внимания на жилые кварталы. «Может, обойдется, – думали жители, опасливо глядя на самолеты, – не будут здесь бомбить? Что им наши халупы?»

Но немцы бросали бомбы и на жилые кварталы, а также на городскую больницу, превращенную в военный госпиталь, а еще – на школы, также забитые ранеными. Не жалели никого и ничего…

…Вскоре «юнкерсы» действительно появились: в прозрачном небе возникли девять силуэтов, похожих на распластанные кресты. Это были двухмоторные Ю-88. Их, как всегда, сопровождали «мессершмитты».

Немецкие пилоты заходили с моря, чтобы с первого же раза ударить по порту. А у причалов как раз стояли полные баржи – только пришли из Тамани. С них по шатким мосткам сходила пехота, несли боеприпасы, скатывали орудия…

При первых звуках налета зенитчики бросились к орудиям и пулеметам, развернули навстречу самолетам и открыли бешеную стрельбу. Надо было прикрыть порт и дать время всем выгрузиться…

– Может, поможем ребятам? – спросил Михаил Стрелков, кивнув на самолеты. – Добавим из ДШК… Еще кого-нибудь собьем…

Майор Дымов посмотрел на бомбардировщики и отрицательно покачал головой:

– Нет, рисковать мы не можем. Сам знаешь, другое задание. Когда мы стояли на платформе, выбора не было – хочешь не хочешь, а отбивайся! А тут выбор есть… Так что давайте убираться, пока нас не накрыли. За компанию…

Виктор Михайлович приказал Губину поскорее уводить машину из порта. Двигатель гулко взревел, и танк тяжело тронулся вверх по узкой разбитой улице. Но вскоре и так не слишком высокую скорость пришлось совсем снизить – приходилось то и дело объезжать разбитые остовы грузовиков и останки бронетехники, следствие предыдущих налетов…

– Эх, не успеем уйти, – с досадой поморщимся Виктор Михайлович, – придется где-то здесь спрятаться…

Покрутил головой, осмотрел улицу и показал на один из полуразбитых домов: «Давай туда!» Денис Губин ловко завел машину во двор, встал у белой стенки. Вылезли, дружно натянули над танком серо-зеленую маскировочную сеть. Сверху для гитлеровцев – просто зеленый двор.
Страница 13 из 13

Для правдоподобности еще накидали сверху листьев и веток. Надо надеяться, что не обнаружат…

На всякий случай решили разделиться: майор Дымов и Губин остались возле дома, а капитан Вальцев, Стрелков и Меньшов укрылись в небольшом сарайчике на заднем дворе. В любом случае часть экипажа уцелеет…

«Юнкерсы» прошлись над портом, развернулись и привычно начали бомбить. Раздались первые взрывы, тяжело вздрогнула земля. По улицам поплыл черный горький дым, воздух наполнился удушливым, противным запахом гари. Тут же заухали зенитки, раздались резкие трели пулеметов. «Максимы» били скорее на заграждение, чем на поражение – не могли «юнкерсы». Но и это приносило свою пользу – немецкие пилоты нервничали, сбивались с курса, кидали бомбы куда попало. Значительная часть их упала в море и тут же ушла на дно.

Но некоторые все же угодили в порт и в жилые кварталы. Одна легла совсем рядом с КВ-9, всего в сотне метров. Жахнуло так, что всех оглушило, а дышать стало совсем нечем – едкий запах взрывчатки забил легкие. К счастью, стена не рухнула и танк не пострадал. В общем, можно сказать, легко отделались.

«Юнкерсы» прошли еще раз над портом, скинули оставшиеся бомбы и, развернувшись, повернули обратно – дело сделано, можно и на свой аэродром. Солнце скоро зайдет, а в темноте бомбить нельзя, ничего же не видно!

Самолеты улетели, и город ожил: по улицам поехали машины и конные обозы, покатились телеги с ранеными, пошли колонны бойцов. Заспешили, как всегда, по своим делам местные жители.

– Пора, – сказал Злобин, – едем дальше!

Экипаж свернул и убрал маскировочную сеть, занял места, и КВ-9, взревев, двинулся в сторону восточной окраины. Надо скорее добираться до места – поселка Арма-Эли, возле которого и был штаб 56-й танковой бригады.

Оперативная сводка за 5 мая 1942 года

Утреннее сообщение 5 мая

В течение ночи на 5 мая на фронте ничего существенного не произошло.

Вечернее сообщение 5 мая

В течение 5 мая на фронте ничего существенного не произошло.

По уточненным данным, за 2 мая уничтожено не 25 немецких самолетов, как об этом сообщалось ранее, а 31 немецкий самолет.

За 4 мая уничтожено 12 немецких самолетов. Наши потери – 8 самолетов.

За 4 мая частями нашей авиации уничтожено или повреждено 50 немецких автомашин с войсками и грузами, 12 подвод с боеприпасами, 6 зенитно-пулеметных точек, разбит железнодорожный состав, взорваны 3 склада с боеприпасами противника.

Глава четвертая

На окраине города встретили братьев по оружию. Точнее, по броне – ремонтную роту 39-й танковой бригады.

Бригада прибыла на Крымский фронт в начале января и активно участвовала в освобождении полуострова. Как и другие части, понесла большие потери: из сорока пяти машин к концу марта осталось всего четыре – два КВ-1 и столько же Т-60. Все «тридцатьчетверки» оказались выбиты – в основном немецкими ПТО и «лаптежниками».

Пикирующие бомбардировщики буквально охотились за новыми советскими танками, уничтожали ударами с воздуха. Ну и, конечно, панцеры тоже постарались, внесли свою лепту – вывели из строя немало Т-34. А также «шестидесятых» и КВ…

Часть подбитых, сожженных машин удалось оттащить в тыл, и теперь они чинились под Керчью. Ремонтники спешили – надо как можно скорее восстановить бронетехнику, чтобы было с чем наступать. Точнее – на чем. Из двух-трех разбитых машин собирали одну целую – запчастей остро не хватало. Их, как и все прочие грузы, доставляли в Керчь через пролив, и баржи нередко гибли под бомбами. Шли на дно вместе с людьми и ценными грузами…

Воентехники старались что-то придумать, выкручивались, как могли: на пробоины ставили стальные заплатки, чинили двигатели, заменяли разбитые агрегаты, натягивали гусеницы… И снова в бой!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=23172393&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.