Режим чтения
Скачать книгу

Лечение творчеством читать онлайн - Юлия Некрасова

Лечение творчеством

Юлия Борисовна Некрасова

В книге выдающегося психотерапевта Ю.Б.Некрасовой впервые целостно представлена ее уникальная методика групповой логопсихотерапии – лечение тяжелых случаев нарушенного речевого общения в форме заикания. Книга раскрывает истоки созданного ею направления логопсихотерапии, его теоретические и методические основания, практические достижения. Адресуется психологам, логопедам, психотерапевтам, студентам дефектологических и психологических факультетов, а также всем читателям, интересующимся проблемами общения.

Юлия Некрасова

Лечение творчеством

Юлия Борисовна Некрасова

Учителю,

Казимиру Марковичу Дубровскому

посвящается

Казимир Маркович Дубровский

О книге и ее авторе

Есть люди, оставляющие после себя целый мир, особенность которого в том, что он создан не для себя, а для других. Юлия Борисовна Некрасова относится к категории таких людей – неординарных, творчески отдающих себя любимому делу. Врач, Учитель, Ученый-исследователь, – результаты ее работы нашли отражение во многих научных статьях и научно-документальных фильмах. Но главное – она хотела обобщить свой уникальный опыт в книге.

Эту книгу Юлия Борисовна посвятила своему Учителю – Казимиру Марковичу Дубровскому, создателю метода сеанса эмоционально-стрессовой терапии по «снятию» заикания. Книгу «Лечение творчеством» Юлия Борисовна писала в течение многих лет, стараясь максимально полно и точно воссоздать всю сложнейшую систему своей работы – все этапы уникальной методики групповой логопсихотерапии (термин, обозначающий новый вид деятельности, объединившей в себе мастерство логопеда, психолога и психотерапевта в работе с заикающимися, ввела в широкий обиход в 1975 году именно Ю.Б. Некрасова).

Работа над книгой стала «базой» для ее диссертационного исследования «Психологические основы процесса социореабилитации заикающихся» (защита успешно прошла в 1992 году). А в конце 80-х – начале 90-х, когда шла работа над рукописью, под руководством Юлии Борисовны трудились лаборанты Екатерина Татаринская, Наталья Скуратовская и автор этих строк, работавшая тогда в должности младшего научного сотрудника. Над страницами этой рукописи много дней и месяцев мы провели с Юлией Борисовной вместе, помогая в подборе материалов и текстов пациентов разных групп, обсуждая стенограммы проведенных занятий и вспоминая бесчисленные яркие эпизоды групповой работы.

Это были удивительные дни коллективного творчества, поскольку Юлия Борисовна, требовательная к своему тексту, добивалась и от нас максимальной точности в изложении мыслей и подаче материала. Каждую страницу мы перепечатывали по многу раз. А потом были долгие недели работы с редакторами, – в подготовке текста к печати ей помогали К.М. Ивановская и Н.П. Попова.

Не менее кропотливым и долгим было обсуждение рисунков к книге, – иллюстрации Юлия Борисовна доверила сделать профессиональному художнику-мультипликатору Анатолию Гнединскому, который ранее занимался у нее в логопсихотерапевтической группе. Она и здесь не ошиблась: рисунки точно передают суть методики, атмосферу работы и иллюстрируют сложные состояния, переживаемые пациентами.

Книга Юлии Борисовны «Лечение творчеством» приходит к читателю уже, к сожалению, после ее смерти, но в полной авторской редакции. Единственное, что мы посчитали нужным сделать дополнительно, – предварить книгу не только предисловием академика А.А. Бодалёва, под чьим руководством Юлия Борисовна работала более 20 лет в лаборатории «Психология общения в семье и школе» в НИИ Общей и педагогической психологии (позднее переименованном в Психологический институт РАО), но и отзывами на рукопись докторов психологических наук В.Э. Чудновского и А.С. Спиваковской.

При окончательной подготовке рукописи к печати компьютерный набор провел Николай Андриевский – также один из бывших пациентов Юлии Борисовны, а фотоснимки и рисунки подготовил ее сын – Александр Ревельский.

По согласованию с родственниками мы добавили несколько снимков из архива автора (прежде всего – фотографии самой Юлии Борисовны) и поместили в Приложении II статьи известных журналистов – Виктора Латышева, Инны Руденко, Нины Крюковой, – написанные в разные годы о ее работе. У тех, кто был знаком с Юлией Борисовной, данные материалы освежат в памяти эти незабываемые события – ее сеансы эмоционально-стрессовой терапии по снятию заикания и демонстрацию фильмов о ее работе по Центральному телевидению. Фильм «Человек может все» в 1987 году смотрели сотни тысяч людей, и многие присылали благодарные и восхищенные отзывы. Режиссером фильма был Александр Шувиков – тоже ранее вылеченный от заикания Юлией Борисовной! В 1988 году Аветисом Гарибяном был снят еще один фильм о работе ее логопсихотерапевтической группы – «…Я, конечно, вернусь», который тоже был посвящен Казимиру Марковичу Дубровскому. Для тех, кому не довелось встретиться с большим Мастером – Врачом и Учителем, – эти статьи помогут создать ее «портрет», ведь книга «Лечение творчеством» написана так живо и ярко, что голос самого Автора буквально «вызывает» со страниц ее образ.

    Н.Л. Карпова доктор психологических наук, ведущий научный сотрудник Психологического института РАО

Вместо предисловия

Вы держите сейчас в руках и начинаете читать необыкновенную книгу, потому что содержание ее – не обычный плод фантазии автора и не сухое изложение результатов исследования, полученных в лаборатории. Перед Вами яркий рассказ о том, как человек, если он истинный гуманист, может поднять до высот большой духовности, нравственного порыва, вдохновенного творчества личность, потерявшую веру в себя, в людскую доброту, в возможность постоянного движения вперед. Речь в этой книге о том, сколь многого может достичь каждый, если ему, тяжело страдающему, вовремя подставить плечо, и если подставляет это плечо Мастер.

Огромное количество людей в нашей стране и во всем мире страдают от заикания. Каждый из заикающихся, понимая, что он из-за своего недостатка – не такой как все, мучительно переживает свое состояние, страшится общения, терзается от бессилия преодолеть пригибающий его к земле дефект. И все это побуждает такого человека смотреть на мир, на других людей, на самого себя и на свое будущее через черные очки. Чувство безысходности становится еще тяжелее, если он не раз уже неудачно лечился!

Поэтому так важно познакомиться с системой работы психотерапевта, психолога и педагога Ю.Б. Некрасовой, – направленной не просто на избавление человека от заикания, а на глубокую перестройку его личности. Все в этой системе – пропедевтический этап, прилюдный сеанс мощного внушающего воздействия, последующая трехмесячная работа с группой пациентов – рассчитано на то, чтобы каждый, кто поверил Ю.Б. Некрасовой и пришел к ней за помощью, страстно захотел победить свой недуг, обязательно смог это сделать и прочно закрепить достигнутый успех.

Не будем раскрывать подробно всю логику работы Ю.Б. Некрасовой, потому что сделать это точнее и ярче, чем это сделала она сама, вряд ли возможно. Постараемся выделить принципиально главные находки в созданной
Страница 2 из 13

ею системе помощи заикающимся, в обосновании отдельных ее звеньев и всей системы в целом.

Первое, что необходимо отметить: Ю.Б. Некрасова видит в заикающемся человеке не только деформацию основных сторон его личности, но прежде всего – уникальность и неповторимость каждого вопреки дефекту. Раскрытие таких личностных особенностей заикающихся значимо и для работающих с этими людьми специалистов, и для самих пациентов, чтобы побудить их с первого шага, поверив в себя, максимально мобилизоваться на преодоление своего недуга. Особая психотерапевтическая диагностика на протяжении всего курса лечения имеет «двойное» целевое назначение: помимо традиционной информационной функции она становится средством включения самого заикающегося в коррекционную работу.

Ю.Б. Некрасова диагностирует особенности психических состояний у обратившихся к ней за помощью людей и затем через создание у них принципиально новых состояний, отвечающих девизу «Нами жизнь творима, нами!», добивается развития в их личности таких черт, которые делают их устремленными на созидание материальных и духовных ценностей, на гуманистическое взаимодействие с другими людьми и по-настоящему способными к неустанной работе над собой.

Успешное решение этой труднейшей задачи достигается тем, что с первых контактов со своими пациентами Юлия Борисовна настраивает их на творчество и сотворчество и в деятельности, и в отношениях друг с другом. Этим подтекстом инициирования творчества пронизаны каждая методика, каждый психотерапевтический прием в ее работе. Он – этот подтекст – и есть органичнейшая черта стиля ее взаимоотношений с пациентами. Так, императив творчества присущ каждому этапу ее работы (пропедевтический этап, сеанс эмоционально-стрессовой психотерапии, активная логопсихотерапия) и каждому отдельному методу: психотерапевтической беседе, библиотерапии, кинезитерапии и совершенно новаторскому по своей сути методу символотерапии.

Остановимся на месте и значении категории отношений в системе работы Ю.Б. Некрасовой с заикающимися. Как известно, вырвать человека из отношений невозможно технически. Какими будут отношения, в которые человек включен, такой будет и его личность. Юлия Борисовна, глубоко понимая эту личностно формирующую силу отношений, специально и постоянно направляет свои усилия на то, чтобы формировать и поддерживать такие отношения, которые, с одной стороны, создавали бы состояние психологического комфорта у каждого обратившегося к ней за помощью человека и у всей лечебной группы, а с другой – непрерывно побуждали бы и отдельного человека и группу в целом к активной перестройке в положительном ключе собственной мотивационно-потребностной сферы, к усилению стремления и способности неустанной работы над собой.

И результаты этой подвижнической работы говорят сами за себя: питомцы Ю.Б. Некрасовой привыкают глубоко проникать в духовное бытие не только собственного «Я», но и каждого «ТЫ» и относиться к другому человеку как к высшей ценности, что находит затем выражение в предельно гуманных способах обращения их друг с другом. Опираясь на выявленные неповторимые характеристики каждого члена группы, Юлия Борисовна в наиболее оптимальном варианте организует групповые воздействия на каждого пациента и таким образом превращает группу в своего помощника.

Несмотря на то, что содержание книги Ю.Б. Некрасовой посвящено изложению сущности ее работы с людьми, страдающими заиканием, и конечная цель описываемой системы – избавление их от речевого недуга, – книга, вне всяких сомнений, имеет более широкое значение. Продолжая традиции выдающихся отечественных психотерапевтов-человековедов В.М. Бехтерева, К.И. Платонова, В.Н. Мясищева, К.М. Дубровского и др., которые убедительнейшим образом раскрывали необходимость при оказании человеку помощи в решении, на первый взгляд, частной проблемы ориентировать коррекционные действия по отношению к нему на перестройку всей его личности, Ю.Б. Некрасова фактически предлагает теоретически хорошо обоснованную и практически блестяще доказавшую свою эффективность методику перевода личности с дефектного формирования на оптимальный для индивидуальности уровень развития.

    А.А. Бодалёв академик РАО, доктор психологических наук, главный научный сотрудник Психологического института РАО

* * *

Книга Ю.Б. Некрасовой – заметное явление в психологии и психотерапии. Хочу подчеркнуть два основных достоинства этой работы, которые придают ей особую значимость и актуальность.

1. Монография не является плодом умозрительных рассуждений, построения и обоснования теоретических гипотез. Она есть результат обобщения и анализа психологической и психотерапевтической практики. При этом практики в высшей степени эффективной и поучительной. Прежде, чем монография была написана, она уже существовала, постоянно моделировалась в многолетней практической деятельности автора, его помощников и учеников, а также в напряженной, самоотверженной и чрезвычайно продуктивной работе многочисленных пациентов. Суть этой работы – наиболее высокая и сложная форма творчества – построение самого себя, создание новой, раскрепощенной и конструктивной личности.

2. Хотя монография «выросла» из психотерапевтической практики, она вносит неоценимый вклад в развитие творческой психологии и прежде всего психологии личности. Монография свидетельствует о том, насколько плодотворным может быть соединение, совмещение позиций психолога-исследователя и психотерапевта-практика. Главы, в которых описывается конкретный процесс избавления пациентов от заикания, чрезвычайно интересны. Но я не буду подробно останавливаться на этом, так как психотерапевтическая практика по лечению заикания Ю.Б. Некрасовой широко известна не только в нашей стране – она получила международное признание. Подчеркну лишь некоторые положения, раскрывающие значимость проделанной работы.

Восприняв и творчески переработав идеи К.М. Дубровского, Ф.Д. Горбова, А.Р. Лурия и других, использовав и модифицировав применительно к собственным целям ряд психологических и психотерапевтических методик, Ю.Б. Некрасова создала собственную целостную, оригинальную систему психотерапевтического воздействия, направленную на коррекцию, перевоспитание личности пациента. Сама она называла свою работу методикой групповой логопсихотерапии, но по сути это была именно глубоко продуманная и грамотно выстроенная научно-теоретическая и научно-практическая система работы с заикающимися подростками и взрослыми. Заслуга Ю.Б. Некрасовой, прежде всего, заключается в деятельной разработке отдельных этапов и блоков системы, их взаимовлияния и взаимообусловленности. Отдельные звенья этой системы имеют самостоятельное психотерапевтическое и психолого-педагогическое значение.

Следует указать в этой связи на блок пропедевтики, и в его рамках – на тщательно разработанный метод библиотерапии, во многом определяющий успешность психотерапевтического воздействия. Полученные здесь результаты имеют существенное значение для психологии личности и психологии воспитания.

Далее следует подчеркнуть важность разработанного
Страница 3 из 13

автором диагностического блока этой системы. Существует мнение, что диагноз и коррекция (а в более широком смысле – педагогическое воздействие) должны проводится с разных позиций и, следовательно, разными людьми. В монографии показано, насколько эффективным может быть совмещение этих позиций: диагностический блок работает не сам по себе, в него органически включены коррекционные воздействия; возникает двуединый процесс, в котором диагностика направляет, ориентирует коррекцию, а затем контролирует результаты коррекционных воздействий и вновь направляет их, но уже на новом, более высоком уровне. Такой способ построения диагностики имеет не частное, а более широкое, и не только практическое, но и теоретическое значение: тем самым психокоррекция (а в наиболее широком плане – воспитание) переводится на уровень деятельности саморегулирующихся систем, которые, как подчеркивал Эшби, «управляют своей ошибкой».

Представляется, что для читателя будут чрезвычайно интересными конкретные описания моделирующей функции пропедевтического этапа, метода символотерапии, психотерапевтической беседы, феноменов «Кинези», «Зеркало», танцевальной терапии, а также помещенные в Приложении образцы творческой деятельности пациентов, – невозможно даже перечислить все то значимое и ценное, что составляет содержание книги.

Особо следует сказать о психотерапевтическом коллективе, который создается в процессе лечения и является мощным средством перестройки личности. В настоящее время, когда в литературе (по принципу шараханья из одной крайности в другую) все больше разворачивается критика феноменов коллектива и коллективизма, особенно ценным является сделанный автором анализ позитивных сторон влияния коллектива и характеристика коллективизма как источника лечения.

Наконец, в монографии подняты и в определенной мере решаются наиболее фундаментальные проблемы психотерапевтического воздействия и психологии воспитания.

Одна их таких проблем – личностный подход к психотерапевтическому воздействию и психокоррекции, суть которого в том, что творческое развитие личности не есть побочный эффект лечения заикания. Наоборот, конструирование личности, снятие «блокировок», обусловливающих застой в личностном развитии – есть магистральный путь коррекции, а излечение от заикания – лишь частное, побочное (хотя и очень важное) следствие. Именно такая направленность работы психотерапевта и окрашивает процесс воздействия, лечения, перевоспитания в радостные, мажорно-позитивные тона.

Вторая фундаментальная теоретическая проблема, рассмотренная в монографии, – проблема соотношения произвольного и непроизвольного в процессе психотерапевтического воздействия. Автор выявляет и использует в своей практике тонкие, «интимные» зависимости этих сторон психики. Показано, как с помощью произвольного можно лечить нарушенные непроизвольные функции (феномен «психологического буксира»), и наоборот – ослабляя контроль сознания, высвобождать ресурсы для позитивного эмоционального развития.

Еще одна проблема, которая получила в монографии весьма интересную проработку, – проблема психических состояний. Автор дает глубокий анализ этого феномена; выявляет и рассматривает функции психических состояний; использует последнее как средство самораскрытия человека, его творческих сил и потенций, как путь самовоспитания; показывает психологическую сущность одного из главных принципов своей системы: «изменяй свой характер через состояние, чтобы делать свое состояние характерным».

Монография Ю.Б. Некрасовой привлекает богатством конкретно-психологического содержания, практической направленностью, простотой изложения и, вместе с тем, оригинальностью и значимостью теоретических подходов, – она, несомненно, будет пользоваться большим успехом у читателей.

    В.Э. Чудновский доктор психологических наук, ведущий научный сотрудник Психологического института РАО

* * *

Читая и перечитывая книгу Ю.Б. Некрасовой, все больше и больше переполняешься чувством Открытия. С необыкновенной щедростью и достоинством Мастера автор позволяет читателю увидеть самые сокровенные и самые значимые моменты психотерапевтического процесса, как будто открывает перед нами прекрасную шкатулку с драгоценными камнями и приглашает ощутить их переменчивое сияние.

Многолетняя подвижническая работа, сотни вылеченных, преображенных пациентов, постоянная требовательность к себе, неустанное ученичество, благодарная память к учителям, забота о собственных учениках – таковы черты личности Ю.Б. Некрасовой, одного из ведущих специалистов отечественной психотерапии. Эти прекрасные грани яркого дарования в полной мере проявились и в написанной ею книге.

Чем особенно привлекательна эта повесть о «растопленном айсберге»? Главное достоинство книги состоит в гармоничном единстве научности, обобщенности и конкретности, жизнеспособности изложения. Автору удалось представить психотерапевтический процесс со стороны специалиста-аналитика, стоящего «как бы вне» терапевтических отношений и объясняющего процесс воссоздания личности. Одновременно книга дает возможность ощутить психотерапевтический процесс «как бы изнутри» составляющих его отношений, через чувственный опыт участников, представить его глазами пациентов. Аналитическому взгляду со стороны посвящены начальные разделы книги, введение в методику, введение в каждый этап работы, где описаны основные психотерапевтические механизмы, разработанные и внедренные Ю.Б. Некрасовой в ее психотерапевтическую систему. В этих разделах обращает на себя внимание последовательность и четкость рассуждений, свобода психологической фантазии, оригинальность и новизна ресурсов рассмотрения фундаментальных проблем. Здесь в качестве наиболее интересных идей выделяются метод символотерапии и его трактовка, а также использование «портрета неповторимости» в общении с заикающимися, приобретающее различный смысл и звучание на разных этапах работы психотерапевта. При описании сеанса принципиально новым является психологический анализ закономерно переживаемых пациентом, психотерапевтом и залом особых эмоционально-чувственных состояний. На пропедевтическом этапе Ю.Б. Некрасова впервые в отечественной психотерапии вводит особый метод изучения личности пациента, так называемую «диагностику в связке», описывает этапы и глубинную диалогичную сущность контакта между терапевтом и пациентом на расстоянии и контакта, опосредованного умело подобранными литературными произведениями.

Полноте понимания метода Ю.Б. Некрасовой содействует уже отмеченная выше особенность книги, состоящая в том, что многие важнейшие элементы психотерапевтического процесса представлены через переживания, чувства, эмоциональный опыт и осознание пациентов, через их собственное творчество. К таким фрагментам книги относятся описание роли врача и пациента в психотерапии через образ «Айсберга», феномен «Яблони», трансформацию символа «Нарцисс».

Этапы психотерапии, данные в переживаниях и оценках пациентов, позволяют читателям не только осознать, но и прочувствовать все те
Страница 4 из 13

удивительные состояния, которыми сопровождается процесс самореконструкции личности, воссоздания, лепки собственного Я. Именно поэтому книга Ю.Б. Некрасовой – живая книга. Она не оставляет читателей равнодушными, она отзывается в наших сердцах, пробуждая самые добрые и светлые чувства.

Завершая краткий рассказ о впечатлениях, которые возникают при чтении книги Ю.Б. Некрасовой, не могу не сказать того, что особенно важно для меня как для психотерапевта. Опыт работы Ю.Б. Некрасовой и ее книга наглядно убеждают в том, что при внешней, кажущейся директивности психотехники возможна внутренняя, подлинная диалогичность контакта, принятие личности другого человека, симпатия и любовь к нему. В то время как внешне оформленное «эмпатичное» сосуществование с пациентом не становится гуманистическим. Только подлинная вера в безграничные возможности человека, в его бесконечный личностный потенциал, пронизывающая и директивную и недирективную психотехнику, является тем главным, что превращает психотерапевта в Мастера, что делает его работу высокоэффективной. Вся деятельность, каждый момент существования Ю.Б. Некрасовой в психотерапевтическом процессе и каждая страница ее книги наполнены такой верой в человека и его возможности, и поэтому, читая эту книгу, каждый из нас становится более сильным, добрым и мудрым.

    А.С. Спиваковская доктор психологических наук, профессор факультета психологии МГУ

О ФЕНОМЕНЕ ЭМОЦИОНАЛЬНО-СТРЕССОВОЙ ПСИХОТЕРАПИИ К.М. ДУБРОВСКОГО

…Взять человека и, научив его говорить иначе, чем он говорил раньше, сделать из него другое, совершенно новое существо.

    Б. Шоу. Пигмалион

В конце 1950-х годов известный исследователь механизмов речи Н.И. Жинкин говорил, что было бы идеально придумать такое «устройство», с помощью которого тяжело заикающийся человек смог бы услышать свою речь незаикающейся (раскованной, эмоциональной). И тогда по обратной связи (слуховой и кинестетической) ему удалось бы погасить патологический речевой рефлекс, а впоследствии и закрепить новый при нормальном слуховом приеме.

Почти в то же время, как бы откликнувшись на это высказывание, другой талантливый ученый, человек, получивший три фундаментальных образования (медицинское, математическое, художественное), известный психотерапевт К.М. Дубровский создает аналог такого «устройства» – метод эмоционально-стрессовой психотерапии. С помощью этого метода заикающийся ставится перед фактом, что он действительно может говорить не заикаясь.

В середине 1960-х годов вышли в свет работы К.М. Дубровского о его методике директивного группового внушения (Дубровский, 1966а,б). В них подобного рода психотерапия характеризовалась как концентрированное внушение наяву в форме одномоментного удара и взрыва, цель которого в короткий промежуток времени изменить характер отношения больного к своему страданию, т.е. осуществить «реконструкцию поведенческих реакций» пациента. Именно к данному варианту лечения более всего подходят слова известного психотерапевта К.И. Платонова: «Психотерапия подобно хирургии может давать высокое врачебное удовлетворение, нередко быстро устраняя или облегчая подчас весьма длительные и тяжелые страдания» (Платонов, 1966, с. 7 – 9).

Методику внушения наяву, в том числе императивного, разрабатывали В.М. Бехтерев, Б.Н. Синани, И.Н. Введенский, Ю.К. Белицкий, К.И. Платонов, И.С. Сумбаев и др. Новаторство К.М. Дубровского состояло, во-первых, в сочетании императивного внушения наяву с групповым методом; во-вторых, во внедрении внушения наяву в практику лечения заикания; в-третьих, в подчеркивании значения аффективного состояния заикающихся для создания перелома в лечении. Благодаря этому метод К.М. Дубровского сыграл огромную роль в радикальном повороте внимания специалистов к психотерапии заикания и явился существенным вкладом в коррекцию нарушенного речевого общения. С этого момента психотерапия в реабилитационном процессе заикающихся стала из сопутствующей – начальной и ведущей.

Метод эмоционально-стрессовой психотерапии был представлен К.М. Дубровским в форме сеанса, выстроенного с применением ряда известных психотерапевтических приемов. Однако, как говорил основатель первой кафедры психотерапии в нашей стране И.З. Вельвовский, оригинальным продуктом творчества создателя метода является особая «аранжировка» этих известных приемов. Аранжировка сочетает эмоциональное и рациональное, стимулирующее и активизирующее воздействия, императивное внушение, а также использует элементы коллективистского миросозерцания. «Как из всем известного материала – кирпичей – строится здание, так из известных психотерапевтических приемов выстроен тонко и стройно аранжированный сеанс, весьма мощный, эффективный и действенный. Кирпичи известны всем, но создание здания требует творчества», – говорил И.З. Вельвовский на своей заключительной лекции для слушателей курсов «Психотерапия заикания по методу К.М. Дубровского»[1 - Из архива автора – слушателя курсов Украинского института усовершенствования врачей, Харьков, 1962 г.].

Сам К.М. Дубровский считал лечение заикания сочетанием науки и искусства – утонченным искусством человековедения. Таким образом, еще в 1960-е годы, когда в основе коррекции заикания лежали механические беспартнерные (монологические) речевые упражнения, Казимир Маркович подходил к лечению заикающихся не симптоматически, работая только над речью, а комплексно, стремясь преобразовать их личность.

И.З. Вельвовский отмечал особую технику проведения сеанса, которой владел К.М. Дубровский: «Как хирург упражняется в технике вязки шва одним пальцем, во владении скальпелем, – так должен и психотерапевт упражняться в технике своей профессии» (Из лекции 1962 г.).

Казимир Маркович Дубровский с учениками и пациентом

Способность вызвать в душе больного эмоциональную реакцию желания выздороветь имеет большое сходство с особой терапией – арето-терапией (от греческого «арете» – доблесть). Недаром в качестве лечебного символа терапии доблестью К.М. Дубровский использовал лозунг «Мы можем!». Этот экспрессивный лозунг обладает наивысшей внушающей силой. Им он не только называл свой сеанс, но и определял всю свою нелегкую жизнь (был репрессирован). Этим лозунгом он заканчивал свои выступления, рукописи, письма к ученикам, ими подписывал телеграммы и вызовы больных на лечение.

В борьбе с заиканием К.М. Дубровский первый применил «психологический десант» в психику больного – десант тщательно продуманный, знающий все слабые места «противника», заранее, чуть не по секундам отточенный в словах и движениях врача.

К заикающимся, различным по характеру, личностным особенностям, взглядам на жизнь, Казимир Маркович применял сугубо индивидуальные приемы воздействия. Так, одного он обучал поверить в чудо, в то, что «среди зимы могут расцвести цветы» (прямо как в сказке «Двенадцать месяцев»), потому что больному этого очень хотелось и он ждал именно этого. Другого, наоборот, убеждал «не срывать первый подснежник», а «оставить его в дубраве на радость людям». Третьему же, желавшему, чтобы врач немедленно «открыл ему сокровища своей души и распахнул кладовые
Страница 5 из 13

сердца», напоминал, что заикающийся должен и сам помочь себе.

Глубоко заинтересовавшись деятельностью Казимира Марковича, физиологи Л.Г. Воронин и В.М. Васильева исследовали «феномен Дубровского». Проведенные ими электро-физиологические исследования речевого процесса до сеанса, после него и по прошествии 2-х месяцев подтвердили терапевтическую ценность данного метода и углубили понимание патофизиологического механизма заикания (Воронин, Васильева, Некрасова, 1966).

Свое непосредственное отношение к работе К.М. Дубровского профессор Л.Г. Воронин, заведующий кафедрой высшей нервной деятельности MГУ, выразил в 1962 году следующими словами: «Считаю деятельность доктора К.М. Дубровского очень полезной и плодотворной для медицины и дефектологии, ценной как в теоретическом, так и практическом смыслах. Хотелось бы, чтобы доктор Дубровский подготовил как можно больше врачей, в совершенстве владеющих этим методом. К.М. Дубровский творчески подошел к учению И.П. Павлова о неврозах и развил его в этом направлении» (Воронин, Васильева, 1962, с. 74 – 75).

Приведем слова из присланных нам многочисленных писем людей, которым посчастливилось встретиться с К.М. Дубровским. Встреча с ним преобразовала всю их жизнь:

«Мне хочется рассказать о впечатлении, которое Казимир Маркович произвел на меня. Ни до того, как я увидела своего избавителя, ни после не встречала подобного лица… С самого детства я любила сказки Андерсена. Этот художник слова писал о прекрасных волшебниках. И вот мое детское впечатление о Казимире Марковиче осталось как о добром волшебнике – сильном и умном.

Говорят так: лицо – зеркало души человека. Лицо Дубровского вселяло уверенность, что он может сделать тебя умной, сильной и красивой. Глаза – большие, голубые, добрые, бездонные. Смотришь в них – и невольно чувствуешь надежду, силу и уверенность, глазами он словно поднимал, возвышал тебя, вселял уверенность, давал запал твердости, стойкости, – как раз то, чего так не хватает заикающимся.

Он говорил о цельности, целеустремленности человека. Весь его облик подчеркивал силу и энергию, которые могли воскрешать и облагораживать человеческие души, чувства и мысли».

    Н. Овсянникова. Москва, 1988.

«Вам пишет человек, которому Вы доставили огромную радость фильмом “Человек может все”. В этом фильме Вы так тепло отозвались о Докторе К.М. Дубровском. Большое Вам спасибо и низкий-низкий поклон за это. И верите – увидев этот фильм, я несколько дней чувствовал себя именинником, которому подарили дорогой подарок…

Благодарен за то, что Вы помните бесконечно дорогого мне человека, который помог мне встать на ноги и с тех пор близок, как отец… Люди, которых он вернул к полноценной жизни, будут помнить о нем всегда».

    Д. Ефимов. Феодосия, 1989.

Удивительный сеанс К.М. Дубровского продолжает жить и сегодня. Это лучшая память Учителю. Вот что написал известный актер Театра на Таганке В. Смехов:

«Как артист, я не мог не сравнивать сеанс эмоционально-стрессовой психотерапии с театральным действием. То, чему мы были свидетелями, представляет мечту каждого театра, мечту, может быть, не достижимую. Медицина, творящая чудеса, ежесекундно нуждается в эмоциональной поддержке зала, а зал, захваченный, покоренный, забывший о своих проблемах и заботах, находится полностью во власти сцены.

На наших глазах “сегодня, здесь, сейчас”, как говорил К. С. Станиславский, происходит полное преображение людей. Один человек становится напротив другого, говорит ему особо значимые слова и дарит новую яркую жизнь.

Это черно-белый спектакль. Черная половина немоты и белая – свободы духа. Люди не только начали говорить, у них появилась другая пластика, они стали по-другому двигаться. И не только они, но зрители, расходившиеся с сеанса, выглядели, двигались, говорили по-новому, будто они стали выше и сильнее».

Завершая краткое описание феномена эмоционально-стрессовой психотерапии К.М. Дубровского, подчеркнем, что он намного опередил свое время, став у истоков этого нового научно-практического направления психотерапии.

ВВЕДЕНИЕ В МЕТОДИКУ

Несмотря на большое количество исследований по проблеме заикания и предложенных способов реабилитации заикающихся, остается потребность в эффективных методах, обеспечивающих стойкое закрепление положительных результатов (этим недугом страдает 2,5 % населения).

Социальная реабилитация заикающихся и основные исследования в нашей стране ведутся в рамках клинического подхода – Н.М. Асатиани (1970/1983), В.Г. Казаков (1973), Л.И. Белякова (1981) – где главным является медико-педагогический комплекс. Клинический подход рассматривает заикание как сложный симптомокомплекс, включающий ряд эмоциональных, поведенческих и психофизиологических проявлений, подробно описанных в литературе. В медико-педагогическом комплексе лечебное воздействие реализуется через основные звенья – логопедию, медикаментозное лечение, психотерапию, осуществляемые последовательно разными специалистами в клинических условиях. В последние годы реабилитация взрослых заикающихся осуществляется с использованием методик рефлексотерапии Л.Н. Мещерской (1985).

Традиционные зарубежные направления в работе с заикающимися – психоанализ (Materials…, 1992) и бихевиоризм (там же) в их различных модификациях. Одним из ведущих в психоаналитическом направлении является психодинамический подход (там же). Бихевиоральное направление рассматривает заикание как условнорефлекторное речевое поведение и в качестве основного использует метод десенсибилизации симптома. Такая терапия опирается преимущественно на тренировку контроля за произношением, регулировку дыхания, тренинг осознания своих речевых трудностей и пр. (там же).

В 1970-е годы наиболее известной стала «ролевая теория заикания» (там же), согласно которой заикание возникает как следствие столкновения невозможности доминирования одной из двух ролей – заикающегося и нормально говорящего. Исследования последних лет, помимо традиционных тенденций, отражают и такие: проблема мотивации заикающихся в речевой терапии (B. Adamczyk), изучение установок терапевта в отношении пациента в ходе речевой терапии (L. Rustin, A. Kuhr), проблема получения целостной картины общего коммуникационного подхода к групповой терапии заикающихся взрослых (S. Wallace).

Психологический аспект изучения проблемы заикания и социореабилитации заикающихся взрослых и подростков представлен в работах В.М. Шкловского (1975), И.Ю. Абелевой (1981), А.Б. Хавина (1974), Ж.М. Глозман (1987). В них описаны вторичный невроз заикания, нейропсихологические и личностное характеристики заикающихся, особенности адаптации к социальным условиям, проблема и условия готовности к речи. Данные работы, продолжая идею Н.И. Жинкина о заикании как нарушении коммуникативной функции речи (1956), показывают, что заикание – прежде всего нарушение системы общения, приводящее к изменениям личности заикающегося. В наиболее тяжелых случаях недуга эти изменения ведут к утрате чувственного контакта с людьми, интегрированности с миром и отказу от поисковой активности (Ротенберг, 1986; Ammon, 1982), что ставит проблему восстановления нарушенного общения.

Николай Иванови Жинкин

В начале 1960-х
Страница 6 из 13

годов для «разрешения» заикания К.М. Дубровским был создан метод эмоционально-стрессовой психотерапии. Основная идея К.М. Дубровского состояла в качественном изменении роли психотерапии из сопутствующей, рядоположенной коррекционному курсу, в психотерапию мощного начала лечения. Такая психотерапия создает комплекс условий (Симонов, 1962а,б), вызывающий у пациента ощущение «Я здоров», которое он впоследствии стремится пережить вновь и вновь. Метод эмоционально-стрессовой психотерапии получил научное обоснование в работах В.Е. Рожнова и его школы (1985). В современной комплексной терапии заикания «феномен Дубровского» в его различных формах – собственно сеанса, «шок-терапии» эмоциями, идеи «взрыва» и «подвига» – используются Л.З. Андроновой, Б.З. Драпкиным, М.И. Мерлис, Л.Я. Миссуловиным, Е.Ю. Рау, В.М. Шкловским. Однако место и роль сеанса в комплексном воздействии, его аранжировки и приемы логопсихотерапии мало отражены в литературе. Чаще всего сеанс используется специалистами или в середине курса лечения, как суммирование отдельных элементов воздействия, или на завершающем этапе – в качестве закрепления пройденного.

Таким образом, в большинстве методик недостаточно учитываются психолого-педагогические условия активного включения заикающихся в процесс лечения с самого начала курса социореабилитации, когда создание мощной установки на выздоровление является решающим для всей последующей работы и ее эффективности.

Развивая представления В.Н. Мясищева о том, что «нет четких границ между психологией, педагогикой и психотерапией, как нет четких границ между убеждением, внушением и перевоспитанием», мы утверждаем данное триединство и глубинное взаимопроникновение психологии, педагогики и психотерапии в процессе восстановления речи и нарушенного общения у заикающихся взрослых и подростков. Нами разработаны методы и средства для такой работы, когда каждый момент процесса определяется конкретными тактическими и стратегическими целями, достигаемыми при наличии четкой обратной связи на каждый прием воздействия.

Многолетний опыт исследований и практической работы с заикающимися взрослыми и подростками убедил нас в необходимости активного включения самих пациентов в сложный и многомерный процесс восстановления их здоровья. Именно глубокая мотивационно-личностная включенность в лечебное перевоспитание служит основным условием действительного выхода из заикания как системного нарушения не только в области речи, но общения и личности. Потенциируемое психотерапевтом творчество пациентов на протяжении всего курса реабилитации является основой необходимой включенности в логопсихотерапевтический процесс. И тогда встречные действия пациентов и их «творческий вклад» в лечебное перевоспитание позволят им осознать себя активными коммуникантами в сложном, многогранном процессе общения.

Проводя логопсихотерапевтическую работу, мы учитываем, что изменился и вырос за последние годы сам пациент: повысилась его эрудированность, образованность, духовные запросы, потребность в равноправном диалогическом общении. Своими высказываниями по ходу выстроенного нами этапа обследования он «подсказывает» психотерапевту особую форму общения с ним. Так, если раньше он характеризовал свое страдание словами «страх», «судороги», «стыд» и т.д., то теперь чаще встречаются понятия-символы: «Для меня заикание, как красные флажки для волка… преграда вроде бы призрачная, но нет ничего сильней»[2 - Пациентка использовала стихотворение В.С. Высоцкого «Охота на волков».]. Символически говорят пациенты и о том, каким бы они хотели видеть своего психотерапевта, приводя слова профессора Хиггинса[3 - Главный герой пьесы Б. Шоу «Пигмалион».]: «Научить человека чему-нибудь можно только тогда, когда личность учащегося священна».

Язык и понятия, используемые пациентом, требуют творческого роста и самого психотерапевта, создания им таких методов, которые побуждают творческое отношение к процессу логопсихотерапии у лечащихся.

Разработанная нами система методов работы с нарушенным общением и речью учитывает и такой важный момент, как диалогическое взаимодействие с пациентом, установление между ним и психотерапевтом отношений истинного диалога, подразумевающего взаимное развитие, внутреннее равноправие и стимулирование активной коммуникативной позиции, ответственности в отношениях с другим человеком. Поэтому в своей работе мы стремимся создавать, согласно концепции А.А. Бодалёва, адекватное и творческое восприятие человека человеком в сложном процессе общения. Диалогическое взаимодействие – главный путь решения коммуникативных проблем заикающихся, реализация провозглашенного еще Н.И. Жинкиным принципа «восстановления нарушенной коммуникации через коммуникацию же».

Говоря об активном включении пациента в сам процесс оздоровления, о задействовании в социореабилитации его внутреннего потенциала, личностных резервов и возможностей, мы опираемся на представление об эффективности использования самой невротической надстройки над дефектом. Согласно концепции А. Адлера – Л.С. Выготского, дефект, как правило, ведет к компенсаторной и даже гиперкомпенсаторной (сверхвозмещающей) направленности психики человека. Включение в процесс излечения сил, действующих на болезнь «изнутри», т.е. гиперкомпенсаторного потенциала, а также неповторимых особенностей личности – основные направления использования внутренних ресурсов пациента, учета его реальных возможностей и достижений.

Наша работа следует важной тенденции современного человекознания и человековедения – представлению о многомерности и цельности человека в его психическом, телесном и духовном. Этому подходу отвечает создание и развитие методов работы с нарушением речи и общения, воздействующих на человека как на целостность, с учетом его сокровенных желаний, стремлений, идеалов и созданием возможностей для их развития и совершенствования, через развитие такой личности, которая выходит далеко за рамки проблемы заикания, обладая огромным потенциалом эффективного общения и самоактуализации.

Заикание как проблема личности

Заикание мы рассматриваем прежде всего как проблему личности. Контингент заикающихся, которые обращаются к нам, составляют взрослые и подростки со звучащей психотравмой. Такие люди характеризуются целым рядом личностных особенностей:

• изменение потребностно-мотивациониой сферы (развитие пессимизма, неверие в возможность купирования заикания);

• нарушение эмоционально-волевой сферы (развитие вторичного невроза заикания, при котором страх речи становится навязчивым и возникает уже при одной необходимости говорить или при воспоминании о речевых неудачах прошлого);

• формирование пассивно-оборонительного типа поведения (избегание ряда психотравмирующих ситуаций);

• изменение когнитивной сферы (искаженное представление о себе как о субъекте общения, объяснение своих коммуникативных проблем исходя из факта наличия заикания, а не из своих личностных особенностей;

• наличие стойкого патологического нарушения готовности к речи, упреждающего внешнюю манифестацию
Страница 7 из 13

заикания.

Известно, что личностная составляющая синдрома заикания у взрослых и подростков представлена как надстройка над ядром основного заболевания и определяется как вторичный невроз заикания (Абелева, 1981)[4 - Определенная группа заикающихся пациентов в этиологии и патогенезе речи имеет органические нарушения. Но у взрослых пациентов органические изменения в ходе развития могут быть сглажены, иногда частично компенсированы, в то время как идет усиление вторичного невроза. В силу этого, как и показывает практика, повышение психического тонуса, снятие фрустрирующих факторов при лечении больных с органическими поражениями, хотя и не излечивают дефекты полностью, но дают существенный положительный результат.].

И действительно, мы наблюдаем, что боязнь за исход речи в особо значимых ситуациях, таких как общение в эмоциональной обстановке, выступление перед большой аудиторией, ограничение времени, внезапный вопрос, неадекватная реакция собеседника, его высокий официальный ранг и др. – вызывают у заикающегося избыточную ориентировочную реакцию на новизну и значимость окружающего. Это сопровождается эмоциональными реакциями в виде повышенной тревожности, фрустрированности, фобических явлений. Заикающийся находится в постоянном ожидании повторения непреодолимо трудной ситуации, когда любое внезапное обращение к нему в быту, на работе и др. может выявить его дефект и обнаружить его несостоятельность. Такие больные получают психическую травму постоянно: они как бы носят предпосылки к ней в себе самих, находятся в постоянном режиме «ждущей схемы» – ожидания и предвкушения случайного сигнала. Это висит над заикающимся как Дамоклов меч, а каждый новый срыв только подкрепляет и фиксирует патологический стереотип речи и состояния. В более тяжелых случаях заикание вызывает глубокое нарушение коммуникации, потерю чувственного контакта с людьми, с миром.

Опыт практической работы и специально организованные исследования позволили нам определить следующие важные для методики особенности состояний пациентов:

– заикающийся в ходе продуцирования собственной речи слышит свою спотыкающуюся речь (мы назвали это явление феноменом «Эхо»);

– ощущает мышечно-спазматическое неудобство во время речи (феномен «Кинези»);

– видит себя глазами другого человека – собеседника, случайного прохожего и др. (феномен «Зеркало»).

Таким образом, рассматривая заикание как проблему личности, мы дали ему следующее определение: заикание – это страдание, которое в ходе приема собственных сигналов суммирует три феномена – «Эхо», «Зеркало», «Кинези». Вследствие одновременного протекания феноменов происходит стойкое негативное условно-рефлекторное закрепление недуга, проявляющееся в нарушении готовности к речи еще до ее наступления и сопровождающееся повышенной ориентировочной реакцией. Как результат, заикающиеся, в отличие от здоровых, ограничены в свободе смены психических состояний в ситуациях общения.

Роль и место состояний в процессе социореабилитации

В настоящее время проблема психических состояний изучается различными направлениями психологической науки: в рамках психофизиологии сводится к функциональным состояниям, в общей психологии психические состояния связывают с активно-действующей личностью, авиационная и медицинская психологии связывают психические состояния со здоровьем и нарушением деятельности, инженерную психологию интересует, каким образом психические состояния включены в те или иные формы деятельности, при помощи которых человек достигает определенную цель. Между тем, роль и значение психических состояний как «обратной связи» (индикатора) процесса лечения, «лечебного перевоспитания», обучения, многостороннего процесса общения и т.д. в психологии изучались мало.

Психические состояния взяты нами в качестве основной единицы анализа логопсихотерапевтического процесса. Психическое состояние, по Ф.Д. Горбову, представляет собой «континуум гностических феноменов, создающихся в процессе самоотражения, в процессе “нахождения самого себя” в окружающей среде, в общении с другими людьми и сопровождающихся переменами в эмоциональной сфере и самоанализом (рефлексией)» (Горбов, 1971). По своей структуре – это своего рода синдромы (по Ф.Д. Горбову – симптомокомплексы), целостные структуры, складывающиеся на протяжении сравнительно непродолжительных промежутков времени и одновременно проявляющиеся в познавательной, волевой и других сферах психики. В нашей работе они являются основным элементом обратной связи от пациентов, индикаторами правильного проведения приемов лечения. Важнейшая характеристика психических состояний связана с их «промежуточным» положением между кратковременными, постоянно меняющимися психическими процессами и относительно устойчивыми свойствами личности и характера (Левитов,1969). Таким образом, изучение данной психологической категории «заполняет методологический пробел», по словам А.В. Петровского, в психологии.

Процесс социореабилитации включает целенаправленное воздействие на личностные характеристики заикающихся, в ходе которого необходимо вести непрерывные наблюдения за результатами используемых логопсихотерапевтических воздействий, их дозировкой, выбором оптимальных моментов перехода к следующему. Иначе говоря, необходима действенная обратная связь, позволяющая непрерывно учитывать ход и результаты проводимой работы, адаптируясь к возможным изменениям текущей ситуации. Важной особенностью психических состояний также является динамичность их существования, протекание в континууме. Поэтому логопсихотерапия рассматривается нами в качестве естественного психолого-педагогического эксперимента, благодаря которому нам удалось наполнить психологическую категорию психических состояний конкретным содержанием. Нами проведен психологический анализ психических состояний, выявлена их иерархия; проведено детальное описание и разделение этих состояний на несколько последовательно сменяющих друг друга на разных этапах работы; выявлена диагностическая (индикационная), прогностическая (моделирующая), коммуникативная, психотерапевтическая, психопрофилактическая их функции.

Ведущим в нашей работе является целенаправленное формирование особых оздоровляющих психических состояний, приводящих к стойким новообразованиям личности через последовательное рождение их, пролонгирование и закрепление. Таким образом, стало возможно формирование новых черт личности бывших заикавшихся. Новые переживаемые пациентами психические состояния, такие как «быть по-новому», желание поделиться радостью с окружающими, быть вместе, состояние творчества и сотворчества, сонастроенность на постоянное движение вперед и многие другие, ведущие к личностным и речевым изменениям, подтвердили правильность нашего подхода. Условием же перехода данных коммуникативных состояний в структуру личности является долговременное внутреннее проигрывание здоровья, включающее в себя континуум саногенных (оздоравливающих) состояний. Это требует особых творческих усилий, как со стороны психотерапевта, так и со стороны
Страница 8 из 13

пациента. На основе вышеописанного нами был выстроен критерий эффективности всего процесса социореабилитации и сформулированы основные принципы работы, имеющие педагогическое, психологическое и психотерапевтическое содержание.

Основные принципы работы

1.Системообразующий принцип – коммуникативный. Как известно, наша речь есть прежде всего акт коммуникации, общения с партнерами. Основное в речевой коммуникации – коммуникативное состояние, которое возникает из потребности определенным образом реагировать речью в данной ситуации. Вызывание у заикающихся утраченного коммуникативного состояния готовности к речи и возможности пользования ею – основная задача методики. В коррекции речи заикающихся в течение долгого времени применялись монологические речевые упражнения или набор стандартных вопросно-ответных фраз, имитирующих диалог. И те и другие оказывались малорезультативными. Как только человек вступал в речевой-диалогический контакт с окружающими, заикание возвращалось. В методике сочетаются готовность и возможность пациента использовать диалогическую речь в различных жизненных ситуациях.

2. Принцип «внутренней картины здоровья». В основе методики – опора на положительное начало в человеке, выявление помимо известного «портрета болезни» (внутренняя картина болезни, по А.Р. Лурия) неповторимых черт и особенностей каждого пациента – «портрета неповторимости». Такие особенности формируются у заикающегося независимо от дефекта, вопреки ему и представляют собой общечеловеческую ценность. В методике также используется опора на мощный механизм гиперкомпенсации (А. Адлер, Л.С. Выготский).

«Портрет неповторимости» выполняет свою функцию в соответствии с задачами и контекстом каждого этапа и представляет собой динамичную развивающуюся основу преображения заикающейся личности в здоровую. Так, на I этапе «портрет неповторимости» выявляется с помощью диагностического блока – метода комплексной диагностики (библиотерапии и тестов в особой «связке»). На II этапе – сеансе эмоционально-стрессовой психотерапии – впервые осуществляется «прилюдное» предъявление пациенту его «портрета неповторимости». Это – процесс длительный и сложный, поскольку в результате многолетнего страдания и привычки скрывать свой дефект и для пациента и для психотерапевта сложилась устоявшаяся «внутренняя картина болезни», с которой, в основном, и работает современная психотерапия. «Внутренняя картина здоровья» требует иной методики лечения. III этап лечения в нашей логопсихотерапии строится на развитии личностной неповторимости каждого члена группы.

3. Принцип совмещения диагностики с психотерапией. Данная диагностика одновременно органично включает в себя выявление неповторимости личности пациента и коррекцию ее (обычно: сначала диагноз, потом – лечение).

«Портрет неповторимости» в рамках такой диагностики выстраивается с помощью апробированных в течение многих лет специально подобранных художественных произведений (на материале их анализа пациентами) и тестов в особой «связке». Структура же художественных текстов такова, что, в отличие от традиционных тестов, дает возможность проявиться тонкому, уникальному содержанию человеческой личности. Сами художественные произведения создают ситуации, в которых и могут родиться, проявиться, даже «промелькнуть» такие психические состояния, которые отражают эту уникальность. Одновременно данные психические состояния являются целебными для пациента и могут быть использованы психотерапевтом в дальнейшей работе. Как правило, такие состояния не всегда осознаются самим пациентом и не могут быть воспроизведены им произвольно. Поэтому выявление черт личности, работающих на саногенные состояния, и служит задачей логопсихотерапевта.

Таким образом, в нашем понимании, психотерапевтическая диагностика – это не просто процесс выявления уникальности человека как его отличия от других людей, но и выявление тех черт и сторон его личности, в которых заложена «программа выздоровления».

4. Принцип опосредованного воздействия, включающий в себя регуляцию степени такого воздействия. Центральным в методике логопсихотерапии является принцип степени опосредования. Он реализуется не только через такие известные приемы, как «психотерапевтическое зеркало», «рикошет», «исповедь» и др., но и через специально разработанные нами для лечения заикания методы опосредования – библиотерапию, символотерапию и кинезитерапию.

а) Метод библиотерапии представляет собой терапию с помощью художественных произведений и выполняет в ходе лечения ряд функций. Так, на I этапе процесса реадаптации преобладает диагностическая функция. Однако организация чтения художественной литературы имеет ту особенность, что одновременно органически включает в себя и коррекционный процесс. На II этапе библиотерапия является основной аранжировки сеанса эмоционально-стрессовой психотерапии.

На последнем этапе лечения библиотерапия принимает групповую форму, что необходимо для подготовки (выстраивания) и проведения психокоррекционных бесед, формирования и закрепления ситуационной и спонтанной речи. Найдено средство, с помощью которого интересно, творчески осуществляются функциональные тренировки (тренировки речи), опосредованно встроенные в весь психотерапевтический процесс. Одновременно идет работа над увеличением образной лексики пациентов.

б) Метод символотерапии – высшая форма опосредования лечебного воздействия в психотерапевтическом общении с помощью лечебного символа. В нашей работе символотерапия выполняет функцию интеграции психотерапии, кинезитерапии и речевой работы.

Подробнее остановимся на лечебном символе.

A.Ф. Лосев считает символическую образность гораздо богаче всякой метафоры, поскольку в пределах символа можно проследить разные степени символической насыщенности. Можно также говорить и о символе «более или менее частичном» (Лосев, 1982, с. 64); в нашем случае – это символ Лечебный.

Лечебный символ – это не просто знак тех или иных предметов, для пациентов он реализует идею постепенного раскрытия свернутого в нем терапевтического содержания и различную степень символической насыщенности. Эта идея является важнейшей методической особенностью работы с пациентами, обосновывающей определенную закономерность и композицию в подборе и подаче лечебной информации. Работа в рамках лечебных символов предполагает, что каждый из них имеет в процессе усвоения пациентами свой особый ПУТЬ: восхождение от наиболее общих, доступных вложенных в него смыслов к конкретным, специальным, личностным – с сохранением всей палитры предшествующих. Символическая форма, в которую заключено общение с пациентами, позволяет сделать его более эффективным в психотерапевтическом и обучающем планах. Процесс коллективного рождения лечебной символики ведет к усилению и интенсификации диалога между самими пациентами, а также пациентами и психотерапевтом, что способствует большому взаимопониманию, доверию, открытости между ними. Новые символы, возникающие в пределах группы, превращаются постепенно в элементы особого языка –
Страница 9 из 13

недоступного «непосвященным» (по типу сленга). Этот новый язык, объединяюще действуя на группу, облегчает ее преобразование в психотерапевтический коллектив и придает всей работе особый колорит и неповторимость.

Лечебные символы не только преобразуют процесс общения, но, как уже было сказано, действуют в рамках отдельной личности. Так, появление новой символики, изменение метафорического смысла старых символов на противоположный, способствует преодолению стереотипов и установок пациента, когда болезнетворный привычный символ превращается в лечебный (саногенный). Это происходит за счет смены знака обратной связи от символизируемого явления на противоположный. (В качестве примера в книге будет рассмотрено такое «перекодирование» символов трех феноменов «Эхо», «Зеркало», «Кинези» в символ «Нарцисс».)

Не менее важным психологическим механизмом воздействия символа на личность является его свойство фиксировать и улавливать связанные с ним психические состояния с помощью формирования рефлекторной цепочки: «символ – его лечебный смысл – саногенное психическое состояние». Символ, как код, играет роль «спускового крючка», вызывающего в момент восприятия из памяти все, что относится к его смыслам, и, следовательно, соответствующее психическое состояние.

Лечебный символ создает целебный замкнутый круг эмпатии врача и больного, а также помогает и самому психотерапевту, стимулируя его творческую активность и давая ему внутреннюю уверенность в своих силах.

в) Метод кинезитерапии, или терапии движением, есть опосредованное воздействие на психические состояния и личность пациента через особую работу с телом. Несмотря на сложность, парадоксальность, глубинно-философскую направленность методик, входящих в кинезитерапию (парадоксальная дыхательная гимнастика А.С. и А.Н. Стрельниковых, принцип противопоставления движущих частей тела по Е.В. Харитонову, гуманно-структурированная танцевальная терапия по Г. Аммону), они являются для пациентов физиологически комфортными и вызывают релаксацию в движении (мы называем ее «динамической релаксацией»). Результатом работы по кинезитерапии является рождение континуума новых саногенных психических состояний.

5. Принцип парадоксальности воздействия. Обычная логика построения метода преподавания, обучения, лечения состоит в переходе от частного к общему, от простого к сложному. В нашей методике общее, как правило, предшествует частному, сложное – простому. Используется опережающий метод воздействия. Невзирая на новизну и объективную сложность подаваемой информации, члены лечебной группы усваивают ее практически полностью и более того – у них формируется и сохраняется установка на дальнейшее получение и развитие такой сложной информации. Так, например, сеанс эмоционально-стрессовой психотерапии становится обобщением всей дальнейшей работы, хотя проводится он перед началом курса активной логопсихотерапии. Во время сеанса мы закладываем в сознание пациента убежденную готовность к восприятию приемов и методик, которые будут отрабатываться ими в последующем процессе работы. Таким образом, «сеанс» является одновременно и «увертюрой» и «симфонией» всего лечебно-педагогического процесса. Другой пример – неожиданная для заикающихся сложная и малоисследованная тема «Психические состояния» в сжатом, свернутом, концентрированном виде подается на первом же занятии III этапа работы, хотя она является ведущей и сквозной в течение всего курса активной логопсихотерапии.

Принцип парадоксальности находит свое яркое воплощение и в разделе «Кинезитерапия», где даже сами авторы модифицированных нами методов дали им такие названия: «Парадоксальная дыхательная гимнастика» (А.С. и А.Н. Стрельниковы) и «Принцип противопоставления движущих частей тела» (Е.В. Харитонов).

6. Принцип преемственности. Принципом компоновки отдельных блоков и элементов методики в работе с пациентами является преемственность. Основные слагаемые логопсихотерапевтического курса – это не отдельные компоненты того или иного метода или приема, и даже если они последовательны во времени. Только неформальная содержательно-смысловая связь каждого последующего этапа с предыдущим и каждого занятия с предшествующим может решить патогенетические, поведенческие и речевые задачи в целом. Употребляемые в методике понятия «вкрапление», «наведение», «заброс», «в связке», «путь» и др. так или иначе указывают на действие принципа преемственности. Говоря о «пути» каждого основного метода работы, мы отмечаем преемственность и в его рамках. В этом случае основным показателем является восхождение от поверхностного, общего и индивидуального психотерапевтического содержания к конкретному, более глубинному, развивающему и коллективно значимому.

Преемственность проявляется в методике в целом – как логическая, содержательная эмоциональная связанность между ее отдельными этапами и в ходе каждого занятия. Так, например, преемственность в рамках отдельного занятия заключается в подкреплении конкретной беседы с больными гетерогенным внушением. Однако внушение не носит только общеседативный или только общеоздоровительный характер, – необходима конкретная содержательно-смысловая связь с предыдущей беседой. Принцип преемственности реализуется таким образом, что каждое предыдущее занятие готовит пациентов для последующего.

7. Принцип воспитания интрагенного поведения. Данный принцип основан на теоретическом положении Д.Н. Узнадзе о направленности поведения. Внутренняя потребность в самом процессе деятельности характерна для интрагенного поведения в отличие от экстрагенного, направленного на цель вне самой деятельности. Поддерживать интрагенное поведение пациентов в нашей методике помогает сочетание приемов символотерапии, библиотерапии и кинезитерапии. С их помощью заикающийся обучается вживаться в новые образы и психические состояния. Таким образом, вызванное интрагенное поведение помогает быстрее преодолеть характерологические барьеры, стимулирует спонтанную реализацию возможностей личности, приводит к угашению патологического речевого рефлекса, увеличивает потребность в самом речевом общении.

8. Принцип сотворчества пациента и психотерапевта в организации лечебно-педагогического процесса. Этот принцип предполагает творческий анализ психотерапевтом как своей работы, так и творческой продукции пациентов (анализы художественных произведений, аранжировки методики и т.д.). Вследствие этого происходит непрерывное включение в саму структуру методики, ее развитие, основанное на соученичестве психотерапевта и пациентов. Творческий подход к процессу коррекции речи и социальной реабилитации личности заикающегося состоит в том, что психотерапевт так организует работу с новым материалом занятий, что каждое из них спонтанно подготавливает восприятие и понимание пациентов для последующего. Субъективно это выражается в том, что бывшему заикавшемуся представляется, что новое (различные формы речи, психические состояния) родилось в нем непроизвольно, без помощи врача. Постепенно, от занятия к занятию, психотерапевт развивает в своих
Страница 10 из 13

подопечных способность видеть это новое, осознавать и формулировать его. Встречные действия больных, их творческий вклад являются тем лечебным рубежом, на котором начинается перестройка личности, т.е. излечение.

Принцип сотворчества заикающегося и психотерапевта органично пронизывает все этапы социальной реабилитации – от диагностического до коррекционного – и используется во всех приемах работы – от речевых до пантомимических. Это и проекция себя в анализах художественных произведений, и видение себя в воображаемом проигрывании успеха «сеанса», и готовность говорить в экстремальных условиях, и культивирование в себе интрагенного поведения.

9. Принцип диалогического взаимовоздействия психотерапевта и пациента подразумевает стимулирование активной коммуникативной позиции, внутреннее равноправие, ответственность в отношениях с другим человеком, взаимное творческое развитие.

В диалоге выявляется резонанс состояний: желание высказаться – желание выслушать; желание объяснить – желание понять; установка на лечение – установка на помощь и т.д. В нашей работе такой диалог начинается уже на I (пропедевтическом) этапе работы во время творческого анализа художественных произведений пациентами и изучением этих работ психотерапевтом. Данный диалог проходит на расстоянии, поскольку пациенты выполняют задания дома, живя зачастую в разных городах. Мы назвали это «дистантным общением». На II этапе во время сеанса эмоционально-стрессовой психотерапии данный резонанс состояний – пик диалогического общения – достигается с помощью лечебного символа. И наконец на III этапе работы – в ходе активной логопсихотерапии – вершиной диалогического общения становится разбор характеров членов психотерапевтического коллектива.

Таким образом, разработанная нами методика социореабилитации заикающихся взрослых и подростков основана на идее К.М. Дубровского о том, что при работе с заикающейся личностью психотерапия должна быть начальной и ведущей. Продуктивное изменение личности заикающегося возможно только при овладении пациентом свободной системой вышеизложенных принципов работы. Методика социореабилитации состоит из трех основных этапов, последовательно решающих эту задачу: I – пропедевтический (подготовительный), II – сеанс эмоционально-стрессовой психотерапии, III – активная групповая логопсихотерапия.

Часть I

ПРОПЕДЕВТИЧЕСКИЙ ЭТАП

В каждом человеке есть бубенчик, и если его тронуть, он зазвенит самым прекрасным, что в нем есть…

    М. Горький

I. 1. Функции пропедевтического этапа. Библиотерапия

Пропедевтический этап подготавливает пациентов к сеансу эмоционально-стрессовой психотерапии и активной логопсихотерапии.

Основная цель этапа – сформировать у пациентов коммуникативное состояние. Это достигается, прежде всего, нестандартностью начала лечения, которое носит увлекательный творческий характер. Пропедевтический этап выстроен таким образом, чтобы выявить, во-первых, специфику индивидуальности каждого пациента вне дефекта, а во-вторых – особенности влияния дефекта на психику конкретного человека.

Пропедевтический этап включает в себя следующие методы и приемы: наглядную логопсихотерапию, неврологическое и речевое обследование, тестирование и библиотерапию. Охарактеризуем каждый их них.

Наглядная логопсихотерапияосуществляется в присутствии заикающихся в качестве зрителей на сеансе эмоционально-стрессовой психотерапии, на открытых занятиях группы, во время просмотра документальных фильмов о методике лечения, на встречах с вылеченными пациентами и др. Таким образом пациенты получают наглядное представление о методике логопсихотерапии, что дает им возможность моделировать себя в подобных ситуациях и вводит в атмосферу предстоящего лечения.

Неврологическое и речевое обследование осуществляется совместно с врачом-психоневрологом для диагностики и прогноза лечения. Оно носит комплексный характер; при этом проводится запись речи заикающихся на магнитную пленку.

Тестирование. Мы используем: фрустрационный тест Розенцвейга, шкалу тревожности Тейлор, шкалы самооценки эмоциональных состояний Рикса – Уэссмана, тест предпочтительной эмоциональной направленности А. Додонова, рисуночный тест и др. Все перечисленные тесты направлены на измерение отдельных черт личности: тревожности, ригидности, характера реагирования на фрустрирующие ситуации. Нами разработаны специальные опросники для выяснения ситуации семейного развития, места и предпочитаемой роли пациента в различных социальных группах, а также для диагностики готовности его к работе в логопсихотерапевтической группе и др. Эти опросники дают возможность получить сведения о пациентах более опосредованного и комплексного характера. В них психотерапевта интересуют не только прямые результаты самоанализа пациентов, но и собственно проективная продукция: выбор темы, повторы, грамматические особенности написания, особенности понимания отдельных пунктов опросника и др.

Библиотерапия – одна из форм эстетотерапии – психотерапии словом, заключенным в художественную форму. По определению В.Н. Мясищева, это сложное сочетание книговедения, психологии и психотерапии. Идею данной методики мы почерпнули в работах А.М. Миллер и И.З. Вельвовского. На этой основе нами создана личностно ориентированная система подбора книг для чтения и анализа специально для заикающихся. Найдены приемы обучения работе с книгой пациентов разных возрастов (Миллер, Вельвовский, 1973, с. 62 – 66).

Каждому из обследуемых мы предлагаем сделать письменный анализ более 30 художественных произведений с нарастающей сюжетной, философской и психологической сложностью. Эти задания оказываются для пациентов неожиданными и интересными, так как многие их них не знали о том, что лечение заикания может начаться с чтения и анализа художественной литературы. Удивление (метод удивления по К.С. Станиславскому) начинает работать на формирование новых психических состояний пациентов.

Остановимся на некоторых особенностях структуры пропедевтического этапа.

1. Специальная компоновка диагностического блока, так называемая «диагностика в связке», подчиненность «сквозным темам». С одной стороны, те или иные личностные особенности обследуемого «просвечиваются» в тестах различного уровня, а с другой – у пациента происходит отреагирование личностных проблем через анализ художественных произведений. Так, например, степень, характер и реализация такой личностной черты как тревожность прослеживается по специальным тестам Тейлор и Рикса – Уэссмана, а также в анализах сказки Г. – Х. Андерсена «Гадкий утенок» и рассказа А.П. Чехова «Тоска». Для того, чтобы та или иная черта личности была глубоко выявлена, мы и предлагаем пациенту выполнять задания «в связке».

2. Особая форма работы с больными — проведение диагностических процедур на расстоянии, без непосредственного присутствия психотерапевта. Пациенты, проживающие в разных городах, получают в особой последовательности задания нарастающей сложности. Выполнив их в домашних условиях, они отсылают ответы психотерапевту. Такая процедура
Страница 11 из 13

обследования становится инструментом формирования у заикающихся особого состояния ожидания, настроенности на предстоящую работу в группе. Начавшийся диалог между пациентом и психотерапевтом мы назвали «дистантным общением».

Основой пропедевтического этапа является библиотерапия, поскольку наиболее полно и глубоко пациент познается не с помощью диагностических методик (хотя именно в них ставится конкретная задача – написать о себе), а в работе с книгой. По-видимому, «прямолинейные» вопросы тестов вызывают подсознательно защитные реакции или – осознанные – в виде опасения предстать перед психотерапевтом в «не вполне приглядном свете».

Читая специально подобранные художественные произведения, заикающиеся увлекаются их содержанием, непосредственно, эмоционально реагируют, находят общие черты между собой и героями произведений. Анализируя тексты, пациенты включают в анализ различные отступления, оговорки, эмоциональные оттенки, воспоминания, привносят в произведения собственные дополнения. Раскрывая себя, они часто приходят к самостоятельному пониманию личностной основы заикания и, следовательно, к осознанию необходимости работы не только логопедической, но и психологической совместно с психотерапевтом.

На основе многолетней практической и исследовательской работы с группами заикающихся мы выделили следующие функции пропедевтического этапа:

– диагностическая;

– психотерапевтическая;

– моделирующая;

– коммуникативная.

Диагностическая функция. Как уже говорилось, мы используем для диагностики особое сочетание художественных произведений с тестами – так называемую «диагностику в связке». При анализе же библиотерапии пациентов для психотерапевта показательной является идентификация с похожими литературными героями. Критериями идентификации служат: описание подробностей, отсутствующих в тексте, рассуждения с неожиданным выводом, эмоциональная насыщенность анализа, объем высказываний, прямые ссылки на прошлый опыт и др.

Сказанное подтвердим примерами анализа сказки Г. – Х. Андерсена «Гадкий утенок». В данном случае – налицо безусловная и полная идентификация пациентов с главным героем.

«Теперь особо остро ощущаю, что Гадкий утенок – это я. Я рассуждаю как врач. Например, больной, который страдал в детстве туберкулезом позвоночника и должен был три года ходить в гипсовом корсете, чувствуя себя таким же безобразным, как этот Гадкий утенок. И вот настает день, когда корсет снят и выброшен… появляется легкость и гибкость в теле. Человек чувствует себя таким же, как и все другие. Но он по-особому ценит счастье.

Как заикающийся я тоже пережил много всяких огорчений, унижений, обид. Чувствую себя Гадким утенком, но надеюсь избавиться от уродства и стать другим человеком, как этот Утенок превратиться в прекрасного лебедя» (П.В., 35 лет).

«Прочитал, будучи уже взрослым человеком, сказку великого сказочника Андерсена “Гадкий утенок”. Мне показалось, что я, как и он, пережил столько горя и бедствий… Гадкого утенка за его уродство клевали, толкали, осыпали насмешками решительно все… Так было и со мной в детстве. Мне говорила воспитательница детского сада: “Ты пребезобразный заика”. Маленькие дети пугались моей мучительной речи и посмеивались надо мной. Я страдал, как бедный Утенок, жестоко. Все хорошее во мне, как и в нем, топтали в грязь. И я, как бедный Утенок, не знал, что делать, как быть… Поэтому ощутить счастье мы можем одинаково правильно!» (А.А., 30 лет).

Таким образом, художественный текст «выдает» разным читателям разную информацию: каждому – в меру его понимания, чувствования. Художественный текст дает язык, на котором можно усвоить следующую порцию сведений при повторном чтении, то есть ведет себя как некий живой организм, находящийся в постоянной обратной связи с читателем и обучающий его.

Проиллюстрируем сказанное на примере анализа рассказа И.С. Тургенева «Живые мощи» тремя пациентами.

«После того, как она заболела, от нее пользы никакой не стало. Муж, видя, что дни ее сочтены, бросил ее. Она стала никому не нужна. Так она и умерла, никому не нужная» (К.В., 16 лет).

«Живые мощи поют! Они любуются природой, в ее звуках и запахах, они радуются встрече с людьми и видят в них добро. Немощный человек боится грешить даже в мыслях, – какая невозможная сила духа!» (И.Г., 22 года).

«Луша рассказывала о своих снах, старалась петь… страдая от боли, не думала о себе. Она просит, чтобы позаботились о тех, кто живет в деревне, а о ней не заботились» (С.Т., 15 лет).

Как видно, из текста каждый пациент «вычерпывает» «то» и «так», что характерно для его сложившейся личности. Пациенты выражают разное отношение к человеческому страданию через характеристику героини рассказа: в первом случае – потребительское (и имени-то героине не дал подросток); во втором – восторженно-светлое («Живые мощи поют!»); в третьем, у подростка из детского дома, – теплое, почти родственное. Воспитанница детского дома называет Лукерью уменьшительно-ласкательно «Луша». Именно она, 15-летняя С.Т., единственная из всех наших пациентов, провела логическое сопоставление, обратив внимание на причину заикания:

«Может, и у заикающихся сходна причина болезни. Упав с крыльца, или еще откуда-нибудь, они теряют способность говорить».

Умение слышать чужое страдание и склонность к диагностированию (в данном случае определен диагноз травматического заикания) явно свидетельствовали о наличии у С.Т. потенциальной способности к врачеванию. И действительно, окончив школу, девочка успешно поступила в медицинский институт.

Анализы библиотерапии дают ценный проективный материал для будущей работы психотерапевта. Так, например, некоторые пациенты пишут:

«Хочется верить, что, заснув в гипнозе, мы проснемся здоровыми и незаикающимися» (из анализа романа Д. Дюморье «Трильби» – О.И., 27 лет).

«Если бы мне поставили, наладили саму функцию речи, я был бы счастлив» (из анализа пьесы Б. Шоу «Пигмалион» – К.Л., 30 лет).

«Я, как больной, надеюсь, что Ваше сострадание будет активным, принесет мне радость полноценной жизни» (из анализа повести С. Цвейга «Нетерпение сердца» – М.Р., 25 лет).

Приведенные высказывания особенно интересны потому, что они согласуются с данными, полученными по тесту Розенцвейга. Во всех случаях преобладают реакции пациентов типа «выход из трудной ситуации за счет другого». Так, наши исследования подтверждают, что, начиная чтение предложенных произведений, пациенты надеются в будущем лечении только на психотерапевта. Следующая «порция» книг и тестов представляет для них значительную трудность с психологической точки зрения, поскольку ставится задача найти в текстах путь выхода из ситуации самим больным. Иначе говоря, мы пытаемся заинтересовать их такими произведениями, которые стимулируют к действию. Одновременно предлагается потребностно-мотивационный тест, составленный нами на основе работ П.В. Симонова, диагностирующий готовность к работе в группе и опосредованно «подсказывающий» необходимость конкретного действия (Симонов, Ершов, 1984, с. 160). Однако нарастание психологической трудности остается незамеченным для пациента, который, согласно принципу интрагенности
Страница 12 из 13

нашей методики, уже включен в сам процесс выполнения задания. Центральными произведениями этой порции книг являются роман «Я умею прыгать через лужи» А. Маршалла и повесть П. Вежинова «Барьер».

Настрой больных на преодоление трудностей существенно облегчает дальнейшую работу психотерапевта и подготавливает его к стратегии и тактике индивидуального подхода к пациентам:

«Так что, милый Алан, ты вселяешь надежду в больных, но не бесплодную… а через боль, через “не могу”» (Г.И., 22 года).

Как видно из приведенных слов, больной уже внутренне готов идти через «не могу». Но этого еще недостаточно.

«Дело даже не в силе воли, – продолжает Г.И., – а в моральном здоровье, потому что если имеешь сильные реальные препятствия и даже не думаешь о них – это и есть моральное здоровье».

Появилось слово, которого мы ждали и вызывали у пациента всей системой заданий нарастающей сложности. Сам не подозревая, больной дает путеводную нить предстоящей работы: вернуть ему моральное здоровье! Это мы и считаем началом лечебного перевоспитания.

«До чтения “Барьера” я ограничивал себе цели и задачи, однако теперь лед тронулся и “барьер” буду стараться перепрыгнуть» (С.А., 22 года).

Таким образом, анализ художественных произведений позволяет прогнозировать эффективность тех или иных лечебных мероприятий для конкретного пациента и формировать специфические и индивидуальные, соответствующие лишь данному человеку приемы воздействия.

Психотерапевтическая функция. Потребность в вербальном самовыражении, самореализации, как правило, недостаточно удовлетворена у заикающихся или абсолютно подавлена. Отсутствие средств к общению вызывает состояние фрустрации, эмоционального дискомфорта, чувства одиночества, неполноценности. Поэтому невозможно требовать от пациентов до начала лечения реального самораскрытия в обычной разговорной форме. Вот почему в течение пропедевтического этапа им дается возможность удовлетворить потребность высказаться письменно. Здесь срабатывает «эффект Ионы» (см. рассказ А.П. Чехова «Тоска») – возможность беспрепятственно раскрыться, выразить свое отношение к значимым проблемам, доказать незримому партнеру по общению (психотерапевту) ценность, неординарность своей личности. Необходимо отметить, что «эффект Ионы» по-разному выражен у пациентов и неоднозначно связан с их определенными личностными особенностями: склонностью к рефлексии, степенью эгоцентризма, фрустрацией ведущих потребностей (в нашем случае – общения), степенью демонстративности и т.д.

В ходе анализа произведений пациенты зачастую сами рассматривают причины своего заболевания и намечают пути выхода из него. Так, пациентка Р.И. (21 год), в анализе небольшого и незатейливого рассказа И. Хургиной «Рыжая» о рыжей и поэтому несчастной девочке дает картину сложного психического состояния героини:

«Рассказ, как мне кажется, – есть упрощенный вариант развития болезни, имеющей в своем названии слово “невроз”. У девочки развивается комплекс неполноценности на почве рыжеволосой и рыжеглазой внешности; причина этого, точнее, первопричина – кем-то неосторожно брошенное слово плюс бесконечные “вздохи” родителей… Хочется остановиться на возвращении полноценной жизни девочки. Рыженький человечек взглянул на себя по-новому чужими большими серыми глазами, когда ей, безнадежно рыжей девочке, юноша сказал, что она “Золотая, золотая, золотистая”. Этот взгляд оказался для нее счастливым: вдруг все показалось необыкновенно прекрасным и новым… и внезапно она ожила. Началом же “счастливого взгляда серых глаз” для меня стало знакомство с автором методики и ее группой, к которой я испытываю огромную благодарность и уважение за ее силу и мудрость. И, конечно же, спасибо врачующим книгам! Впереди Сеанс – кульминация “взгляда”. А дальше… Дальше – большая работа».

Подобную картину «развивающегося невроза» дает пациентка В.Л. (25 лет), анализируя «Гадкого утенка» Андерсена:

«Так, неверие в свои силы часто сопровождается потерей контроля над своим поведением: утенок… попал в подойник с молоком, шарахнулся, заметался, влетел в кадку с молоком. Потеря контроля над своим поведением становится посмешищем для окружающих: …дети хихикали и визжали, женщины гонялись за ним с угольными щипцами».

Но самораскрытие наших пациентов – не единственный лечебный момент на пропедевтическом этапе. Не менее важен психотерапевтический эффект – «снабжение» больного рядом целебных состояний: успокоение, удовольствие, чувство уверенности в себе, повышение психической активности и др. Они возникают у пациента в ходе глубокого «вчувствования», понимания произведения, идентификации с героем.

«Удивительное дело – за окном читального зала жара, а уходить не хочется. Несколько страничек милого рассказа заставляют задуматься, понимая при этом, что подобная “задумчивость” целебна… Мне очень понравился рассказ “Рыжая”. Он легкий и прозрачный, как солнечный свет, и в то же время мудрый. Появилось чувство, будто я поговорила с очень хорошим человеком, преданным другом, появилась надежда на встречу с человеком, который меня поймет» (А.Л., 20 лет).

Моделирующая (предвосхищающая) функция. Моделирование выражается в том, что на пропедевтическом этапе работы возникает своего рода соавторство пациента и психотерапевта, когда больной «намекает» врачу на оптимальные для себя формы предстоящего лечения, что является большим вкладом в методику, обогащает ее. Так, П.А. (25 лет), дает свою стратегию будущих занятий через анализ повести К. Паустовского «Золотая роза», специально подобранного для него:

«Паустовский говорит, что вдохновение – строгое рабочее состояние человека. Процесс лечения, если его рассматривать как творческий процесс, уже сам по себе должен доставлять радость. Буду считать занятия в группе – творческим делом».

Неоценимо в этом плане произведение Б. Шоу «Пигмалион», представляющее собой заданную художественную модель ситуации лечения. При этом анализе фактически все пациенты идентифицируют себя с главной героиней пьесы – Элизой, проявляя при этом индивидуальное отношение как к самому процессу обучения (для нас – лечения), так и к учителю (психотерапевту) – Хиггинсу.

Анализ произведений с точки зрения связи с последующими этапами методики приводит, как уже говорилось, к пониманию самим пациентом личностной основы заикания и, следовательно, необходимости огромной работы над собой:

«Первой аналогией, возникшей после прочтения “Песни об органисте” М. Анчарова, был сеанс, ибо на нем совершается восхождение от лилипута до Гулливера в речи. Однако процесс преодоления – трудный процесс. И исполнение Баха, заставившее слушателей плакать и давшее повод для эмоционального потрясения, – есть результат огромной предварительной работы и ступень к достижению новых вершин мастерства» (А.О., 19 лет).

Следует отметить, что пациенты затрагивают в своих аналитических сочинениях темы, которые впоследствии будут неоднократно обсуждаться в совместных психотерапевтических беседах.

Коммуникативная функция. Как уже было сказано выше, пропедевтический этап является началом общения между пациентом
Страница 13 из 13

и психотерапевтом, причем общения именно диалогического: желание высказаться – желание выслушать; желание объяснить – желание понять; установка на лечение – установка на помощь и т.д., что своеобразно обогащает присущие процессу общения взаимоотношение, взаимообращение, взаимопознание (Бодалёв, 1983).

Эффективность этого этапа в ряде его функций объясняется тем, что он построен как диалог пациента и психотерапевта, причем такой диалог, где «речевая инициатива», бесспорно, находится в руках больного. Диалогизм ситуации создается тем, что пациент знает наверняка, уверен, что его высказывания будут выслушаны. Поэтому он, обращаясь к читателю (психотерапевту), ведет с ним беседу, советуется, делится самыми сокровенными мыслями, чувствами, предположениями и т.д. Доказательством служит тот факт, что в некоторых случаях анализы произведений построены отдельными пациентами в форме разговорной речи – с прямым обращением к адресату («Здравствуйте, Юлия Борисовна, Наталья Львовна… », «Не знаю, насколько это верно…» и т.д.). Впоследствии и сами пациенты отмечают диалогичность протекания библиотерапевтического этапа и выводят особую формулу такого общения, где автор произведения – посредник между пациентом и психотерапевтом:

Таким образом, подчеркивается момент своего рода суггестии. По словам Д.С. Лихачева, соучастие читателя в творческом процессе – существенная сторона художественного произведения. От этого зависит не только эстетическое наслаждение, но и его, читателя, убежденность.

Автор, как бы выступая в роли психотерапевта и носителя определенных ценностей, позволяет читателю самому приходить к нужному выводу. При этом сам факт такой суггестии может иметь как опосредованный (через образ, поступки героя, композицию, основную идею произведения), так и непосредственный (через прямые высказывания, суждения, афоризмы автора) характер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/uliya-nekrasova-6168982/lechenie-tvorchestvom/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

1

Из архива автора – слушателя курсов Украинского института усовершенствования врачей, Харьков, 1962 г.

2

Пациентка использовала стихотворение В.С. Высоцкого «Охота на волков».

3

Главный герой пьесы Б. Шоу «Пигмалион».

4

Определенная группа заикающихся пациентов в этиологии и патогенезе речи имеет органические нарушения. Но у взрослых пациентов органические изменения в ходе развития могут быть сглажены, иногда частично компенсированы, в то время как идет усиление вторичного невроза. В силу этого, как и показывает практика, повышение психического тонуса, снятие фрустрирующих факторов при лечении больных с органическими поражениями, хотя и не излечивают дефекты полностью, но дают существенный положительный результат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.