Режим чтения
Скачать книгу

Джек Ричер, или Без права на ошибку читать онлайн - Ли Чайлд

Джек Ричер, или Без права на ошибку

Ли Чайлд

Джек Ричер #6

Бывший военный полицейский Джек Ричер – одиночка по натуре. У него нет ни постоянной работы, ни собственного дома, он не платит налогов и предпочитает не завязывать длительных отношений. Но когда раздается призыв о помощи, Ричер всегда откликается на него. Вот и теперь он готов помочь женщине по фамилии Фролих. Она возглавляет службу безопасности вице-президента Соединенных Штатов, и в первый момент ее слова вызывают у Ричера шок: она предлагает ему… убить вице-президента.

Ли Чайлд – один из лучших современных авторов, работающих в жанре детектив-экшен. Его герой Джек Ричер стал поистине культовой фигурой, воплощением несгибаемого героя-детектива.

Ли Чайлд

Джек Ричер, или Без права на ошибку

Lee Child

Without Fail

Copyright © 2002 by Lee Child

This edition published by arrangement with Darley Anderson Literary, TV & Film Agency and The Van Lear Agency

© Алукард С., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Книга посвящена моим братьям.

Ричарду из Глостера в Англии,

Дэвиду из Брекона в Уэльсе,

Эндрю из Шеффилда в Англии,

а также моему другу Джеку Хатчисону из Пеникуика в Шотландии

Глава 01

Они узнали о нем в июле и весь август были в бешенстве. В сентябре они попытались его убить, но, как оказалось, поторопились – просто не были готовы. Попытка не удалась. Она могла стать трагедией, но больше напоминала фарс. Потому что никто ничего не заметил.

Применяя свой традиционный метод, они просочились мимо охранников и расположились на высоте ста футов над местом, где он выступал. Они использовали оружие с глушителем и промахнулись на какой-то дюйм. Пуля, скорее всего, пролетела над его головой, а может быть, скользнула по волосам, так как он тут же поднял руку, чтобы поправить прядь, словно встрепанную порывом ветра. Впоследствии, по телевизору, они раз за разом просматривали этот эпизод. Вот он поднимает руку и приглаживает волосы. И ничего более. Он продолжал речь, не обратив никакого внимания на произошедшее, так как пуля из оружия с глушителем слишком быстра и тиха, чтобы ее можно было увидеть или услышать. Итак, пуля, пролетев мимо, устремилась дальше, не задев никого из тех, кто стоял за его спиной. Ее не остановило ни одно препятствие, она не застряла ни в одной стенке. Пуля летела прямо, пока ее энергия не иссякла и сила тяжести не заставила ее упасть на землю далеко от цели, на заросшей травой лужайке. Никакого ответа. Реакции не последовало. Никто ничего не заметил. Словно никто и не выпускал никакой пули. Второй попытки не последовало. Они были слишком потрясены случившимся.

Это был провал и чудо одновременно. И урок. Октябрь они провели, как свойственно профессионалам: успокаиваясь, анализируя, обдумывая, тренируясь и готовясь к новой попытке. На этот раз она должна стать успешной: тщательно спланированная, идеально выполненная акция, опирающаяся на безупречный замысел и усиленная жутким страхом. Стоящая, по-настоящему творческая попытка. И что самое главное, попытка, исключающая провал.

Затем наступил ноябрь, и правила игры полностью изменились.

Чашка Ричера опустела, но еще сохраняла тепло. Он поднял ее с блюдца и, чуть наклонив к себе, стал наблюдать за медленным перемещением коричневой жижи, напомнившей ему речной ил.

– Когда это должно быть исполнено? – спросил он.

– По возможности быстрее, – отозвалась она.

Ричер кивнул и поднялся.

– Я свяжусь с вами через десять дней.

– Чтобы сообщить о своем решении?

Он отрицательно помотал головой:

– Рассказать, как все происходило.

– Ну, об этом я узнаю сама.

– Ладно. Тогда для того, чтобы сообщить вам, куда переслать мои деньги.

Она закрыла глаза и улыбнулась. Ричер пристально посмотрел на нее.

– А вы полагали, что я откажусь?

Она открыла глаза.

– Я думала, что вас будет непросто убедить.

Он пожал плечами:

– Джо ведь предупреждал, что в том, что касается такого вызова, я становлюсь настоящей пиявкой. Джо редко ошибался в своих оценках. Да и вообще ни в чем не ошибался.

– Теперь мне нечего добавить, кроме благодарности.

Ричер не ответил и начал подниматься из-за стола, но она вскочила на ноги и удержала его. Наступила неловкая пауза. Секунду они стояли лицом к лицу возле столика. Она протянула руку, он пожал ее, но задержал пальцы в своей ладони дольше, чем полагалось, и тогда женщина, потянувшись всем телом вперед, поцеловала его в щеку. Ее губы были мягкими, и их горячее прикосновение произвело на него действие крошечного электрического разряда.

– Одного рукопожатия слишком мало, – пояснила она. – Ты сделаешь это ради нас. – Она помедлила и добавила: – А ведь ты чуть было не стал моим родственником.

Он ничего не ответил, только кивнул и выбрался из-за стола, оглянувшись всего один раз. Затем он направился к лестнице, ведущей на улицу. Его ладонь все еще хранила запах ее духов. Зайдя в мотель, Ричер оставил своим друзьям-музыкантам записку у администратора. Потом двинулся к шоссе: у него имелось целых десять дней для того, чтобы найти способ убить четвертого из наиболее охраняемых людей на планете.

Все началось восемью часами раньше и происходило так. Руководитель группы Эм?И Фролих явилась в понедельник утром на работу, за час до начала второго стратегического совещания, спустя тринадцать дней после выборов и семь дней с первого упоминания о политическом убийстве. Она уже приняла окончательное решение и отправилась на розыски своего непосредственного начальника. Фролих обнаружила его в секретарском закутке перед кабинетом. Он собирался куда-то уходить и явно торопился. Под мышкой у него была зажата папка, а на лице четко читалось: «Не подходи. Только не сейчас». Женщина глубоко вздохнула, и босс понял, что на этот раз серьезного разговора не избежать. И очень срочного. Очевидно, без протокола и с глазу на глаз. Он остановился, резко развернулся и снова направился в кабинет. Пропустив женщину вперед, босс прикрыл за собой дверь достаточно тихо, чтобы подчеркнуть конспиративный характер этой незапланированной беседы, но вместе с тем и твердо, чтобы дать понять, что испытывает раздражение по поводу вмешательства в его привычный распорядок. Дверь лишь щелкнула язычком, но для тех, кто занимал место в иерархии организации, это был безошибочный сигнал, обозначавший следующее: «Этот разговор должен окупить трату моего драгоценного времени».

Босс являлся ветераном с двадцатипятилетним стажем, вышедшим на последний круг перед отставкой. Ему было за пятьдесят, и он представлял собой последний отзвук уходящей эпохи. Все еще высокий, поджарый, спортивного телосложения, он тем не менее быстро седел и, по некоторым признакам, несколько размяк. Он носил фамилию Стивесант, и когда его спрашивали, как это пишется, он гордо отвечал: «Так же, как и последний губернатор Нового Амстердама». Позднее, пропитавшись духом времени, он стал говорить проще: «Так же, как сигареты». Каждый день он неизменно одевался в строгий костюм от «Брук бразерс», но, несмотря на это, сохранял тактическую гибкость.
Страница 2 из 32

Но самое главное заключалось в том, что он никогда не ведал провалов, хотя проработал очень долго и постоянно сталкивался с трудностями. Невезение и неудачи обходили его стороной. Поэтому в организациях, где царила безжалостная статистика потерь, он имел репутацию парня, на которого можно работать.

– Кажется, ты немного нервничаешь, – начал он.

– Совсем чуть-чуть, – ответила Фролих.

Кабинет босса был небольшим, тихим, с минимальным количеством мебели и всегда опрятным. Ярко-белые крашеные стены освещались лампами дневного света. Белые матерчатые шторы единственного окна сейчас были наполовину задернуты от серой непогоды снаружи.

– Почему ты так нервничаешь? – снова спросил он.

– Мне нужно получить от вас разрешение.

– На что же?

– На то, что я хочу попытаться исполнить.

Она была на двадцать лет моложе Стивесанта, ей недавно исполнилось тридцать пять. Если говорить о росте, то высокая, хотя и не слишком. Может быть, на дюйм или два выше среднего роста современной американской женщины ее возраста. Однако что касается интеллекта, энергичности и запаса жизненных сил, здесь слово «средний» оказалось бы неуместным. Ее тело было достаточно изящным, но не без мускулатуры, с приятным блеском кожи и глаз, что придавало ей вид настоящей спортсменки. Короткие светлые волосы казались всегда чуть растрепанными, хотя и ухоженными. Создавалось впечатление, что она только что переоделась после душа, выиграв золотую медаль на Олимпиаде в каком-то командном виде спорта, причем награда была завоевана только благодаря ее участию. Но для нее это будто казалось мелочью, и теперь она торопилась быстрее скрыться со стадиона, чтобы телерепортеры, закончив допрашивать ее товарищей по команде, не успели переключиться непосредственно на героиню дня. Одним словом, она выглядела весьма компетентной особой и одновременно очень скромной.

– Что же это такое? – поинтересовался Стивесант.

Он повернулся и положил на стол папку, которую до сих пор держал под мышкой. Стол был гигантский, накрытый пластиной серого композита. Босс предпочитал современную мебель высокого качества и при этом следил, чтобы она была всегда чистой и отполированной, словно редчайший антиквариат. Еще Стивесант славился тем, что поверхность его стола постоянно оставалась пустой – никаких папок, документов или других лишних предметов. Эта привычка создавала эффект исключительной оперативности и деловитости босса.

– Я хочу, чтобы это сделал человек со стороны, – пояснила свою мысль Фролих.

Стивесант сдвинул папку на угол и провел пальцами по ее корешку и краю стола, словно проверяя, насколько точно соблюден прямой угол.

– Ты считаешь, это хорошая затея? – спросил он.

Фролих промолчала.

– Похоже, ты уже имеешь в виду кого-то конкретного? – продолжал босс.

– И перспективы, похоже, отличные.

– Кто же это?

Но Фролих покачала головой.

– Вам лучше оставаться вне этого капкана, – пояснила она. – Поверьте, так действительно будет лучше.

– Его кто-то рекомендовал?

– Или ее.

Стивесант понимающе кивнул. Таков современный мир.

– Этого человека, которого ты имеешь в виду, кто-нибудь тебе рекомендовал?

– Да, один заслуживающий доверия источник.

– Относящийся к нашей системе?

– Да, – подтвердила Фролих.

– Значит, мы уже находимся внутри капкана.

– Нет, этот источник нам больше не принадлежит.

Стивесант снова повернулся к столу и передвинул папку на его длинную сторону, параллельно краю. Затем вернул ее на короткую сторону стола.

– Позволь мне сыграть роль адвоката дьявола, – начал он. – Я повысил тебя в должности четыре месяца назад. Четыре месяца для нас – срок немалый. И то, что ты именно сейчас предпочла воспользоваться услугами человека со стороны, может показаться признаком недостатка уверенности в себе. Как ты сама считаешь?

– На этот счет беспокоиться не стоит.

– Я бы не был так уверен, – задумчиво произнес Стивесант. – Ведь это может повредить тебе. Шесть парней мечтали о твоей должности. И если ты возьмешься за это дело и у тебя что-то где-то сорвется, определенно возникнут серьезные проблемы. С полдюжины хищников будут всю оставшуюся жизнь напоминать о твоем провале, повторяя: «А тебе ведь говорили». И все из-за того, что ты стала слишком настороженно относиться к своим способностям.

– Наверное, так оно и есть. Мне действительно необходимо относиться к ним с особой осторожностью и многое предвидеть.

– Ты так считаешь?

– Нет, я в этом уверена. И я не вижу альтернативы.

Стивесант промолчал.

– Я сама не рада, – продолжала Фролих, – поверьте мне. Но я считаю, что поступить нужно именно так, как я предлагаю. Это мое окончательное слово.

В кабинете повисла тишина. На этот раз Стивесант замолчал надолго.

– Итак, вы даете разрешение? – наконец произнесла Фролих.

Стивесант неопределенно пожал плечами:

– Тебе не надо было ни о чем меня спрашивать, а просто действовать самостоятельно и довести дело до конца вне зависимости от моего разрешения.

– Это не в моем стиле.

– Только ни с кем больше не делись своими планами, – посоветовал босс. – И ничего не записывай на бумаге.

– Я бы и так не стала этого делать. Это снизит результативность.

Стивесант чуть заметно кивнул. Затем, как истый бюрократ, которым он стал в последнее время, перешел к главному вопросу:

– Во сколько обойдется эта личность?

– Недорого, – ответила Фролих. – Возможно, вообще бесплатно. Предположительно деньги понадобятся лишь на мелкие расходы. Мы кое-чем были когда-то связаны. Теоретически. Или что-то вроде того.

– Это может остановить твой карьерный рост. И тогда больше никаких повышений.

– Альтернатива вообще положит конец моей карьере.

– Я выбрал тебя сам, – напомнил Стивесант. – Сам. Вот поэтому все то, что может повредить тебе, повредит и мне тоже.

– Я понимаю вас, сэр.

– Потому набери в грудь больше воздуха и сосчитай до десяти. После этого скажешь мне, насколько все это необходимо.

Фролих кивнула и, глубоко вдохнув, замолчала секунд на десять или, может быть, одиннадцать.

– Это действительно необходимо, – твердо произнесла она.

Стивесант взял в руки папку.

– Хорошо, тогда действуй.

Она принялась за работу сразу после стратегического совещания и внезапно пришла к выводу, что все не так просто, как ей казалось. Получение разрешения у начальника казалось ей самой сложной частью всего проекта. Но теперь это представлялось пустяком по сравнению с определением самой цели. Все, чем она располагала, заключалось в фамилии и кое-каких подробностях биографии восьмилетней давности, а потому, возможно, и не очень актуальных. Даже при условии, если бы она помнила эти подробности наизусть. Обо всем упоминалось как-то вскользь, игриво и несерьезно ее любовником в одну из ночей, когда они, засыпая, лениво беседовали в постели. Фролих не была уверена, что ей тогда удалось должным образом сосредоточить внимание. Поэтому сейчас, решив не полагаться на подробности биографии, она целиком сосредоточилась на фамилии.

Для начала она вывела ее заглавными буквами на листке желтой
Страница 3 из 32

бумаги. Это вызвало массу воспоминаний, в основном хороших, хотя были и плохие. Она смотрела на написанное некоторое время, потом перечеркнула фамилию и заменила ее безличным: неизвестный субъект – «н. с.». Так легче сосредоточиться, все теряет определенность. Ее мозг включился в привычную работу, вернув к началу поиска. «Н. с.» – человек, которого нужно идентифицировать и определить его настоящее местонахождение. Вот и все, не более и не менее.

Ее главным преимуществом в работе был компьютер. Она имела куда более широкий доступ в базы данных, чем рядовой гражданин. «Н. с.» являлся военным: это Фролих знала наверняка, поэтому сразу вошла в файлы Центра по учету личного состава. Списки были составлены в Сент-Луисе, штат Миссури, и включали в себя всех мужчин и женщин, когда-либо надевавших форму армии США. Она ввела фамилию и стала ждать, пока компьютер не выдал ей три коротких ответа. Одна строка была сразу отвергнута из-за имени: «Я точно знаю, что это не он». Другой ответ не устроил Фролих из-за даты рождения: «Слишком стар». Значит, вот этот, третий, и является искомым «н. с.». Иных вариантов нет. Она некоторое время смотрела на строчку с именем и фамилией, а потом переписала на желтый лист данные о рождении и соцобеспечении. Затем нажала на символ «подробности» и ввела собственный пароль. Экран мигнул, на нем появились краткие данные о послужном списке «н. с.».

Плохие новости. «Н. с.» военным больше не являлся. Его карьера закончилась пять лет назад почетным увольнением в звании майора после тринадцати лет службы. Затем следовал перечень наград, куда входили, помимо прочих, Серебряная Звезда и Пурпурное Сердце. В списке награжденных она узнала, за что и когда присвоены награды, и сделала некоторые пометки на желтом листе. После этого она провела на бумаге жирную черту, отделяющую один этап поисков от другого, и продолжила работу.

Следующим логическим шагом был просмотр списков умерших. Этому ее тоже когда-то обучали. Ни к чему искать того, кто уже умер. Однако запрос этого не подтвердил. По мнению правительства, «н. с.» числился в списке живых. Затем настала очередь проверки данных Центра информации о преступности, поскольку не имело смысла искать сидящего в тюрьме. Правда, в случае конкретного «н. с.» такое предположение было неуместным. Хотя кто знает? Однако ниточка расследования оказалась настолько тонкой, что нельзя было отрицать склонности «н. с.» к совершению преступления. Данные из Центра всегда поступали крайне медленно. В ожидании ответа на запрос Фролих успела разложить скопившиеся на столе материалы по ящикам и даже налить очередную чашечку кофе. Вернувшись к компьютеру, она обнаружила на экране отрицательный ответ. «Н. с.» не подвергался аресту или заключению в тюрьму. Однако обращала на себя внимание короткая приписка о том, что где-то в архивах существует файл ФБР на данное лицо. Вот это уже было интересно. Выйдя из базы данных Центра, Фролих погрузилась в файлы ФБР. Вскоре она обнаружила нужный файл, но не смогла его открыть. Однако Фролих хорошо разбиралась в классификационной системе Бюро, а потому сумела расшифровать код. Под ним оказался обычный описательный файл, из которого следовало, что «н. с.» не являлся беглецом, его никто не разыскивал и вообще в настоящее время он ФБР не интересует.

Тщательно переписав полученную информацию, Фролих переключилась на базу данных Управления автотранспортом. Снова никакой информации. У «н. с.» не было водительских прав, что само по себе казалось несколько диким и могло стать головной болью. Отсутствие прав однозначно указывало на отсутствие фотографии и настоящего адреса. Затем Фролих переключилась на ветеранские организации в Чикаго. Она искала «н. с.» и по фамилии, и по званию, и по личному номеру, но безуспешно. Разыскиваемый никогда не получал федеральных субсидий и не сообщал своего адреса. «Почему? Где же ты, черт бы тебя побрал?» Она вновь вернулась к данным по социальному обеспечению, на этот раз на предмет взносов. Опять ничего. Получалось, что, оставив военную службу, «н. с.» нигде не работал, по крайней мере легально. Фролих запросила у Внутренней налоговой службы подтверждения данных. Та же история. В течение пяти лет «н. с.» ни разу не платил налогов. Его не оказалось даже в списках налогоплательщиков.

«Ну хорошо. Подойдем к делу серьезно». Фролих поудобнее уселась в кресле и, отбросив возню с официальными сайтами, погрузилась в нелегальные, сразу очутившись в мире частной банковской индустрии. Строго говоря, ей не следовало пользоваться ими для своей цели. Или для какой-либо другой. Это было вопиющим нарушением официального протокола. Но она не ожидала возражений против своей попытки, а надеялась на положительный результат. Если у «н. с.» есть банковский счет в одном из пятидесяти штатов, он обязательно всплывет. Даже если это очень скромный счет. Даже если он пуст или давно закрыт. Многие люди обходятся без банковских услуг, и Фролих знала это, но чувствовала, что «н. с.» не принадлежит к их числу. Не может так поступать человек, бывший майором американской армии. Да еще и награжденный медалями.

Фролих дважды ввела его данные: сначала по военноучетной специальности, а затем как налогоплательщика. После этого напечатала его фамилию и нажала «поиск».

За пару сотен миль от нее Джек Ричер поежился от холода. Атлантик-Сити в середине ноября не самое теплое место на земле. С океана постоянно дул ветер и нес с собой столько соли, что все, кто оставался неподалеку от побережья, постоянно ощущали холод и влагу. Он хлестал всех подряд, бесился, разносил вокруг мелкий мусор и плотно прижимал штанины к ногам Ричера. Всего пять дней назад Ричер находился в Лос-Анджелесе и был абсолютно уверен, что останется там надолго. Теперь он точно так же был уверен в том, что ему стоит вернуться. Южная Калифорния в ноябре представляла собой симпатичное, привлекательное местечко. Она отличалась теплым воздухом, нежные океанские бризы ласкали кожу, в отличие от здешних, которые беспощадно избивали и жалили холодными порывами ветра, перемешанного с солеными брызгами. Ну, если не назад, то куда-то в другое место ему определенно надо переместиться.

Или, возможно, стоит остаться здесь, как его об этом просили, только купить пальто.

Он приехал сюда, на восток, вместе с пожилой чернокожей женщиной и ее братом. Ричер стоял неподалеку от Лос-Анджелеса и ловил попутные машины, двигавшиеся в восточном направлении, чтобы денек полюбоваться на пустыню Мохаве. Пожилая пара прихватила его в древний «бьюик-роудмастер». Среди багажа – чемоданов и прочей ерунды – Ричер заметил примитивный усилитель, микрофон и переносной синтезатор, а дама объяснила ему, что она – певица и сейчас вместе с братом они направляются в Атлантик-Сити, где будут жить некоторое время и подрабатывать концертами. Она добавила, что брат ее выполняет роль аккомпаниатора, играя на синтезаторе, и водителя, постоянно находясь за рулем, пока они в дороге. Но вот беда: в последнее время он совсем перестал поддерживать разговор, да и шофер из него с годами стал
Страница 4 из 32

совсем плохой. Да кстати, и старенький «роудмастер» больше смахивал на развалину, чем на приличный автомобиль. Она рассказала Ричеру правду. Старик всю дорогу молчал, но зато они несколько раз подверглись смертельной опасности, не успев проехать и пяти миль. Женщина принялась петь, чтобы как-то успокоиться. Она начала с нескольких куплетов «Ты меня не любишь», которую исполняла Дон Пенн, и в эту минуту Ричер решил ехать с ними до конца, чтобы только иметь возможность слушать певицу. Более того, он решительно взял на себя роль водителя и автомеханика. Женщина продолжала петь. У нее был такой приятный голос, что она давно могла бы стать суперзвездой блюза, но только, наверное, ей слишком часто приходилось бывать не в том месте и не в то время, в результате чего карьера звезды не сложилась. Старенький автомобиль плохо слушался рулевого управления, в нем постоянно что-то дребезжало и взвизгивало, и на скорости пятьдесят миль в час все эти шумы в сочетании с ровным урчанием мотора создавали своеобразный аккомпанемент. Радиоприемник работал отвратительно и ловил только местные станции на протяжении двадцати минут, не более. Певица часто подпевала приемнику, а ее брат хранил молчание и по большей части спал на заднем сиденье. Ричер сидел за рулем по восемнадцать часов в сутки в течение трех дней, но, когда они приехали в Нью-Джерси, чувствовал себя так, будто провел отпуск в приятной компании.

Дом, где должны были жить и выступать брат с сестрой, оказался клубом при мотеле пятого разряда с концертным залом, расположенным в восьми кварталах от побережья, а менеджером выступал парень, от которого вряд ли следовало ожидать уважения к контракту и точного соблюдения всех его пунктов. Поэтому Ричер лично пересчитывал количество слушателей в зале, определял точную сумму доходов певицы и следил, чтобы в конце каждой недели в конверте ей была передана именно та сумма, которая причиталась за выступления. Все это происходило на глазах у менеджера и злило его все больше. Этот тип начал делать таинственные звонки, а во время разговора прикрывать трубку рукой и злобно поглядывать на Ричера. Тот пристально, не моргая, смотрел на менеджера и холодно улыбался. Он выдержал два выходных дня по три серии концертов в день, но затем им овладело беспокойство. Его стал донимать холод. В голове звучала песенка из репертуара «Мамас энд папас»: «Будь я сейчас в Лос-Анджелесе, мне было бы уютно и тепло». В понедельник утром Ричер собрался изменить свое решение и выйти на дорогу, чтобы поймать машину и двинуться в обратный путь, но в этот момент, сразу после завтрака, старый молчун увел его в сторонку и наконец-то заговорил.

– Я хочу попросить вас остаться с нами, – прошамкал старик, при этом его беззубый рот прошепелявил «попрошить ваш».

Ричер не ответил, но в слезящихся глазах этого пожилого джентльмена заметил нечто напоминающее надежду.

– Если вы уедете, менеджер начнет нас обманывать в тот же день, – продолжал старик. Он говорил это так уверенно, как будто жульничество со стороны менеджеров частенько поджидало музыкантов, причем с таким же постоянством, как спущенные шины или простуда. – А пока нам платят, мы накопим денег и доберемся до Нью-Йорка. А там, глядишь, познакомимся с Би-Би Кингом и снова воскреснем, возродим свою карьеру. Между прочим, такие парни, как ты, тоже могут пригодиться в нашем бизнесе. Помни об этом.

Ричер ничего не сказал.

– Конечно, я вижу, ты чем-то обеспокоен, – вздохнул старик. – Глядя на такого менеджера, можно предположить, что и исполнители, возможно, тоже замешаны в темных делишках.

Ричер улыбнулся. Ему нравился этот хитрый старикан.

– Чем ты все-таки занимаешься, парень? Боксер, наверное, или что-то в этом роде?

– Нет. – Ричер отрицательно покачал головой. – Никакой я не боксер.

– Значит, борец? – не отставал старик. – Ну, из тех, кого показывают по кабельному телевидению?

– Нет.

– Ты очень здоровый парень, этого не отнимешь. Такой здоровый, что мог бы помогать нам выкручиваться, когда до этого дойдет дело.

Без передних зубов у старика получалось «ждоровый». Ричер молчал.

– Так чем же ты занимаешься? – снова поинтересовался старик.

– Я был военным полицейским. В армии. Тринадцать лет.

– А потом уволился?

– Можно сказать и так.

– Разве вам потом, после армии, не предоставляют другой работы?

– Той, которую мне хотелось бы, нет.

– Значит, ты сейчас живешь в Лос-Анджелесе?

– Я нигде постоянно не живу, – ответил Ричер. – Я путешествую.

– А путешествующие люди должны держаться друг друга, – ухватился за эту мысль старик. – Все очень просто. Помогать друг другу и иметь общее дело.

«Ошень прошто».

– Здесь очень холодно, – поежился Ричер.

– Вот это точно, – кивнул старик. – Но ты ведь можешь купить пальто.

Ричер стоял на обдуваемом углу дома, а ветер продолжал плотнее прижимать его брюки к ногам. Ричер принимал решение: отправиться на шоссе или заглянуть в магазин и купить пальто? В голове его начали вертеться всевозможные фантастические картины. Он отправляется в теплые края, снимает дешевый номер в гостинице. А там его ждут жаркие ночи, яркие звезды и холодное пиво. Или: пожилая женщина и новый клуб Би?Би Кинга в Нью-Йорке, куда заходит поклонник ретро-музыки, имеющий отношение к звукозаписи. Он подписывает с ней контракт, она выпускает свой первый компакт-диск, затем ее ждет турне по стране. О ней начинают писать в журнале «Роллинг стоун», а затем следуют слава, деньги, новый дом. И новый автомобиль. Он повернулся спиной к шоссе и, чуть сгорбившись от сильного ветра, отправился искать магазин, торгующий одеждой.

На тот день – понедельник – в Соединенных Штатах насчитывалось почти двенадцать тысяч действующих лицензированных банковских организаций в рамках Федеральной корпорации страхования банковских вкладов. В них значилось свыше миллиарда отдельных вкладов, но только один из них был записан на имя «н. с.» и имел его номер социального страхования. Это был обычный вклад, зарегистрированный в филиале регионального банка в Арлингтоне, штат Виргиния. Эм?И Фролих с удивлением уставилась на официальный адрес филиала. Но ведь отсюда до него не более четырех миль! Она записала информацию на лист желтой бумаги. Затем набрала номер своего старшего коллеги из другого отдела организации и попросила связаться с банком и узнать все подробности о счете и его владельце. Особенно ее интересовал домашний адрес. Она попросила действовать по возможности быстро, но в то же время разумно и сдержанно. И еще одно: это была личная и неофициальная просьба. Она повесила трубку и, ожидая ответа, не находила себе места оттого, что временно осталась без дела. Однако поступить по-другому она не могла. Дело в том, что ее коллега мог интересоваться у банка чем угодно и задавать любые вопросы, а если бы эту часть работы взяла на себя Фролих, это показалось бы весьма странным с ее стороны и могло вызвать ненужные подозрения.

Ричер обнаружил магазин уцененных товаров тремя кварталами ближе к океану и нырнул внутрь. Магазин оказался узким, но длинным:
Страница 5 из 32

он уходил в глубь здания футов на сто. По потолку располагались люминесцентные лампы, а насколько хватал глаз, в зале выстроились ряды вешалок с разнообразной одеждой. Похоже, женские наряды здесь находились слева, детские – в центре, а одежда для мужчин – справа. Ричер зашел в конец зала и начал свое путешествие оттуда.

Он обнаружил огромный выбор пальто по вполне приемлемым ценам, что ему сразу понравилось. На первых вешалках красовались короткие набивные куртки. Нет, это его совсем не устраивало. Он искал то, что ему когда-то посоветовал один армейский товарищ. Он говорил так: «Хорошая одежда должна быть такой же, как хороший адвокат, – всегда прикрывать твою задницу». На третьем ряду вешалок появилось что-то обнадеживающее: неброских оттенков холщовые пальто длиной почти до колена, правда выглядевшие чуть неуклюже из-за фланелевой подкладки. Может быть, удастся отыскать что-нибудь из шерстяной ткани. Или нечто в этом роде. Шерстяные пальто казались ему тяжеловатыми.

– Могу я вам помочь?

Он обернулся и увидел молодую продавщицу.

– Скажите, эти пальто годятся для зимы в ваших местах? – поинтересовался он.

– Идеально, – убедительно произнесла женщина и оживилась.

Она начала подробно объяснять Ричеру о составе, который наносится на холщовую ткань и делает ее совершенно непромокаемой, после чего перешла к такому же детальному описанию утепляющего материала, расположенного за подкладкой. Она пообещала, что в таком пальто ему будет тепло даже в том случае, если температура упадет ниже нуля. Ричер пробежал рукой по ряду пальто и извлек одно, темно-оливковое, на котором был указан размер XXL.

– Ну хорошо, пожалуй, я возьму вот это, – согласился он.

– Разве вы не хотите сначала примерить его?

Ричер секунду подумал, а затем ужался до размеров пальто и умудрился разместиться внутри его. Поначалу оно показалось ему превосходным. Ну, почти что. Только немного поджимало в плечах. Да и рукава оказались коротковаты на целый дюйм.

– Вам нужен другой размер, – пояснила продавщица. – 3XLT. Сколько у вас, пятьдесят?

– Чего пятьдесят?

– В груди.

– Понятия не имею. Никогда не измерял.

– У вас рост примерно шесть футов и пять дюймов?

– Наверное.

– А вес?

– Двести сорок фунтов. Или двести пятьдесят.

– Значит, вам определенно требуется одежда для высоких и плотных, – кивнула продавщица. – Попробуйте размер 3XLT.

Она протянула ему пальто нужного размера и такой же блеклой окраски, какую выбрал он сам. Это пальто подошло ему как нельзя лучше. Может быть, оно оказалось чуть великовато, но это Ричеру всегда нравилось. И рукава в самый раз.

– Вам нужны брюки? – спросила женщина и перешла к другому ряду одежды, увлекая Ричера за собой.

Она начала быстро и профессионально перебирать вывешенные здесь брюки, поглядывая на Ричера и оценивая его талию и длину ног. Очень скоро она отыскала приличные брюки такого же цвета, что и подкладка пальто.

– Примерьте вот эти рубашки, – посоветовала она и направилась к вешалкам с радугой цветастых фланелевых рубашек. – Еще понадобится футболка, которую вы будете надевать под рубашку, и тогда вы полностью экипированы. Какой цвет вы предпочитаете?

– Что-нибудь очень неброское.

Она тут же выложила отобранный товар поверх одной из вешалок: пальто, брюки, рубашку и футболку. Все вместе они выглядели довольно симпатично: горка грязно-оливкового цвета вперемешку с хаки.

– Так годится? – улыбнулась продавщица.

– Годится, – кивнул Ричер. – А нижнее белье у вас продается?

– Конечно. Вон там.

Он покопался в корзине бракованных боксерских шортов и выбрал себе белые, а к ним добавил пару носков почти из стопроцентного хлопка, усыпанных разноцветными точками-вкраплениями.

– Так годится? – снова спросила женщина.

Он кивнул, тогда она провела его к кассе у входа в магазин, где аппарат быстро считал этикетки, издавая электронный писк и отсвечивая красным огоньком.

– Ровно сто восемьдесят девять долларов, – сообщила женщина.

Ричер молча уставился на красные цифры, высветившиеся на мониторе кассы.

– Мне почему-то показалось, что у вас магазин уцененных товаров, – выдавил он.

– Цены весьма разумные, – заверила продавщица. Он только покачал головой и вынул из кармана пачку помятых купюр. Продавщица ловко отсчитала сто девяносто долларов. Когда она вернула сдачу, у него на ладони осталось всего четыре доллара.

Через двадцать пять минут старший коллега из другого отдела той же организации позвонил Фролих.

– Ты достал мне его домашний адрес? – нетерпеливо спросила она.

– Бульвар Вашингтона, дом номер сто, – ответил коллега. – Арлингтон, Виргиния. Почтовый индекс 20310–1500.

Фролих быстро записывала:

– Ну, спасибо тебе. Это все, что мне требовалось.

– А мне показалось, что это далеко не все. Тебе потребуется еще кое-что.

– Почему же?

– Тебе знаком бульвар Вашингтона?

Фролих на секунду задумалась:

– По-моему, он расположен ближе к Мемориальному мосту, верно?

– Это самое обыкновенное шоссе.

– И на нем нет никаких домов? Но какие-то строения, я думаю, все же там должны находиться?

– Совершенно верно. Там есть одно строение. И оно достаточно крупное. Пару сотен футов на восток слева от дороги.

– Не понимаю.

– Это Пентагон, – сообщил коллега. – Адрес фальшивый, Фролих. На одной стороне бульвара Вашингтона располагается Арлингтонское кладбище. А на другой – здание Пентагона. Вот так-то. И ничего больше. Никакого дома под номером сто. Да и вообще почтового адреса там нет, я проверил индекс по справочнику почты. Индекс принадлежит Министерству армии, расположенному в Пентагоне.

– Отлично, – вздохнула Фролих. – Ты рассказал об этом банку?

– Конечно нет. Ты же велела мне быть аккуратней.

– Спасибо. Но я снова вернулась к исходной точке.

– Возможно, нет. Это очень необычный счет, Фролих. На балансе сумма в шесть цифр, деньги расходуются, ничего не добавляется. Клиент получает заказанные суммы исключительно через «Вестерн юнион». Но сам никогда к ним не приходит. Все делается по телефону. Клиент им звонит, называет пароль, и банк пересылает наличные туда, куда клиент приказывает.

– И у него нет кредитки?

– Нет. Он даже не имеет чековой книжки.

– Исключительно через «Вестерн юнион»? Никогда раньше не слышала о таком способе. А у них есть какие-нибудь архивы по поводу этого счета?

– Да, за последние пять лет ему пересылали деньги буквально по всей стране, во все ее уголки. Он успел побывать в сорока штатах. Часто снимал со счета какие-то жалкие суммы, и все это делалось исключительно через «Вестерн юнион», через его офисы, которых полно во всех городах.

– Весьма необычно.

– Ну, о чем я и говорил.

– Ты мне можешь чем-нибудь помочь, что-нибудь сделать?

– Уже сделал. Они позвонят, как только клиент снова свяжется с ними.

– Тогда ты сразу же перезвонишь мне?

– Можно и так.

– Существует какая-то закономерность в его звонках?

– Не всегда. Максимальный перерыв – несколько недель, но чаще всего он беспокоит их каждые два-три дня. Особенно часто он обращается к ним по понедельникам. Банки
Страница 6 из 32

ведь в выходные не работают.

– Может быть, мне повезет именно сегодня.

– Конечно, – отозвался коллега. – Вопрос состоит в другом: повезет ли при этом и мне тоже?

– Ну, не настолько, – заверила его Фролих.

Менеджер заметил, как Ричер зашел в вестибюль его мотеля. Менеджер тут же рванулся на улицу, где свирепствовал ветер, и, достав свой мобильный телефон, набрал нужный номер. Прикрыв трубку рукой, он быстро заговорил. Голос его звучал тихо, но убедительно и с уважением, как и требовалось, причем в этом голосе слышались нотки просьбы, почти мольбы.

– Потому что он здорово мешает мне, – ответил он на какой-то вопрос.

– Сегодня было бы очень хорошо, – ответил он на другой вопрос.

– Как минимум двое, – таков был ответ на последний вопрос. – Это очень здоровый парень.

Ричер разменял один доллар на монетки в двадцать пять центов у стола администратора и направился к платному телефону. Набрал по памяти номер банка, назвал пароль и попросил перевести пятьсот долларов через «Вестерн юнион» в Атлантик-Сити к концу рабочего дня. Затем Ричер вернулся в номер и, оборвав ярлыки с одежды, облачился в новое. Переместив содержимое карманов и бросив старую одежду в мусорный контейнер, он осмотрел себя в длинном зеркале на дверце шкафа.

«Отрастить бороду, купить солнцезащитные очки – и можно дошагать до Северного полюса», – подумал он.

Фролих узнала о предполагаемом переводе денег через одиннадцать минут. Она на секунду закрыла глаза и победно вскинула стиснутые кулаки, а затем повернулась и сняла с полки за спиной карту Восточного побережья. «Если повезет с транспортом и нигде не будет пробок, я успею туда за три часа». Она схватила куртку, сумочку и побежала к гаражу.

Отдохнув в номере почти час, Ричер вышел на улицу, чтобы проверить согревающие качества своей обновки. Полевые испытания – так это называлось в прежние времена. Он направился на восток, к океану, туда, где ветер задувал сильней всего. Выйдя на улицу, он ощутил неприятное покалывание в области поясницы: сзади него кто-то был. Замедлив шаг, он использовал первую же витрину в качестве зеркала и уловил неясное движение футах в пятидесяти. Расстояние значительное для того, чтобы рассмотреть подробнее.

Он продолжил прогулку. Пальто оказалось подходящим, и теперь недоставало только шляпы. Тот же армейский приятель, что давал ему советы относительно одежды, как-то упоминал, что половина потерь тепла организмом приходится на макушку. Теперь он в этом убедился. Ветер ерошил волосы, и у него заслезились глаза. Сейчас, в ноябре, на берегу Джерси, его вполне устроила бы кепка армейского образца. Ричер мысленно приказал себе на обратной дороге из офиса «Вестерн юнион» присматриваться, не обнаружится ли где-нибудь магазин по распродаже армейских излишков. По опыту он знал, что они располагались поблизости друг от друга.

Ричер дошел до дощатого настила набережной и свернул на юг, преследуемый все тем же ощущением дискомфорта в области поясницы. Резко обернувшись, он никого не увидел и принял решение вернуться назад. Доски под ногами были в превосходном состоянии, и попавшаяся по дороге табличка свидетельствовала, что они изготовлены из самых твердых пород древесины, какие только можно найти в лесу. Ощущение дискомфорта не проходило. Ричер снова изменил направление и повел свою невидимую тень к центральному пирсу. Тот выглядел сохранившимся в неприкосновенности со старых времен. Видимо, таким же он и был выстроен. Здесь было безлюдно, что, учитывая отвратительную погоду, казалось вполне естественным и усиливало атмосферу нереальности. Все вокруг походило на фотографию памятника архитектуры из учебника истории. Однако некоторые старые палатки еще торговали всякой всячиной, а в одной лавчонке можно было выпить вполне современного кофе из пластикового стаканчика. Ричер купил себе порцию без молока, что окончательно избавило его от наличности, зато здорово согрело. Попивая кофе, он дошел до конца пирса, где, выбросив стаканчик в мусорный бак, остановился и принялся всматриваться в серую поверхность океана. Затем он повернулся и отправился назад, к берегу, и тут увидел, что ему навстречу движутся двое.

Внушительной комплекции парни, невысокие, но широкие в плечах, были одеты одинаково: синие бушлаты и серые джинсы. На головах у обоих красовались серые вязаные шапочки, туго обтягивающие массивные черепа. Этим точно было известно, как следует одеваться в местном климате. Оба держали руки в карманах, и Ричер не мог сказать, носят ли они перчатки в тон одежде. Из-за высоко расположенных карманов локти обоих были неестественно оттопырены. Обувь представляла собой тяжеленные башмаки, которым отдал бы предпочтение рабочий сталелитейного завода или портовый грузчик. Парни отличались кривоногостью, а может, хотели изобразить угрожающую раскачивающуюся походку. Лбы обоих украшали шрамы, и эти типы походили то ли на ярмарочных борцов, то ли на забияк из доков – такие встречались лет пятьдесят назад. Ричер оглянулся, но позади него до самой Ирландии никого не было. Поэтому он остановился и беззаботно облокотился о поручни.

Двое незнакомцев приблизились и, остановившись футах в восьми от Ричера, исподлобья уставились на него. Ричер стиснул пальцы в кулак, чтобы определить, насколько они замерзли. Восемь футов – дистанция интересная. Это означало, что парни сначала пустятся в переговоры и лишь потом начнут действовать. Ричер пошевелил пальцами ног, поочередно напряг мышцы голеней, бедер, спины и плеч. Поводил головой из стороны в сторону, чтобы размять мышцы шеи, и глубоко втянул носом воздух. Ветер дул ему в спину. Тот парень, что был слева, вытащил руки из карманов. Перчаток на них не оказалось, но пальцы были сжаты так, словно парень страдал артритом в тяжелой форме или держал в кулаке полторы дюжины монет, сложенных столбиком.

– Мы должны тебе кое-что передать, – начал он.

Ричер обернулся и кинул взгляд сначала на перила, а потом на океан. Серая волнующаяся вода, казалось, вот-вот замерзнет. Скинуть парней туда было бы равносильно убийству.

– От этого клубного менеджера? – поинтересовался Ричер.

– Почти что. От его людей.

– А у него есть люди?

– Это же Атлантик-Сити, – хмыкнул парень. – Вполне резонно предположить, что они есть.

Ричер понимающе кивнул.

– Позвольте, я догадаюсь сам. Мне предлагается свалить отсюда, улепетнуть, не отсвечивать, слинять, никогда не возвращаться, не омрачать своим присутствием и так далее.

– Ты сегодня очень догадлив.

– Я умею читать мысли, – продолжал Ричер. – Когда-то на ярмарке подрабатывал, по соседству с бородатой женщиной. Кстати, вас, ребята, разве там не было? Аттракцион «Знаменитые уроды-близнецы»?

Правый «близнец» тоже вытащил руки из карманов. Он, похоже, страдал тем же недугом, что и его напарник, или так же запасся увесистым аргументом. Ричер улыбнулся. Ему нравились старомодные замашки вроде столбиков монет. К тому же это означало, что у парней нет огнестрельного оружия. Никто не будет греть в кулаке монеты, если в кармане покоится
Страница 7 из 32

пистолет.

– Мы не хотим тебя обижать, – сказал правый.

– И все же тебе придется исчезнуть отсюда, – добавил его напарник. – Нам не нравится, когда посторонние вмешиваются в экономические вопросы нашего города.

– Поэтому выбери легкий путь. Мы даже проводим тебя до автобусной станции. Или придется обидеть твоих стариков, и не только материально.

Ричер услышал в голове нелепое предупреждение, напомнившее ему голос матери, донесшийся из детства: «Не смей драться в новой одежде». Потом вдруг раздался совет инструктора по рукопашному бою из военного лагеря новобранцев: «Надо бить сильно, быстро и часто». Он шевельнул плечами под пальто и испытал благодарность к продавщице, посоветовавшей ему купить одежду размером больше. Ричер взглянул на парней, его взгляд не выразил никаких чувств, разве что легкий оттенок веселья и твердую уверенность в себе. Он двинул корпус влево, и парни послушно последовали туда же. Затем Ричер подался вперед, уменьшая треугольник, образованный их телами. Он поднял руку и пригладил растрепавшиеся от ветра волосы.

– Вам лучше просто уйти, – спокойно посоветовал он.

Как он и предполагал, парни и не подумали этого делать.

Они приняли вызов и плавными, едва заметными движениями словно перетекли ему навстречу. «Придется им поваляться с недельку, – прикидывал в уме Ричер. – Возможны переломы челюстей, повреждение мягких тканей, временная потеря сознания, жуткие головные боли. А впрочем, ничего серьезного». Дождавшись следующего порыва ветра, он вскинул правую руку, словно зачесывая волосы за левое ухо, при этом высоко подняв локоть. Со стороны могло показаться, что его осенила какая-то идея.

– Вы, ребята, плавать-то умеете?

Требовался нечеловеческий самоконтроль, чтобы не бросить хотя бы мимолетный взгляд на океан. Парни этим качеством не обладали. Как роботы, они повернули головы к воде. Ричер ударил правого забияку высоко поднятым локтем в лицо, а когда его приятель повернулся на звук хрустнувших костей, обратным движением того же локтя заехал второму. Оба рухнули на доски, и вывалившиеся из разжатых кулаков монетки весело закружились по настилу серебряными колечками, сталкиваясь и замирая, кто орлом, кто решкой кверху.

Ричер, покашливая от холода, еще раз прокрутил всю сцену в голове: двое парней, две секунды, два удара, конец игры. «Да, ты еще в хорошей форме». Он тяжело вздохнул и вытер со лба холодный пот. Затем сошел с пирса на дощатую набережную и вновь направился на поиски офиса «Вестерн юнион».

Он проверил адрес по телефонной книге в мотеле, хотя ему этого не требовалось. Офис «Вестерн юнион» можно найти чутьем, интуитивно. Алгоритм очень прост: встаньте на углу и спросите себя: где, скорее всего, находится офис, направо или налево? Повернув в нужном направлении, на следующем перекрестке задайте себе тот же вопрос. Очень скоро вы окажетесь в нужном районе, а там найдете и офис. Возле этого офиса стоял двухлетний «шевроле-сабурбан», припаркованный у пожарного гидранта рядом с дверью. Безупречно чистый, сверкающий, черный, с тонированными стеклами пикап с тремя антеннами УКВ-связи на крыше. За рулем сидела одинокая женщина. Ричер бросил на нее беглый взгляд, потом посмотрел более пристально. Светловолосая, выглядит расслабленно и в то же время настороже. Как-то странно она держит руку у окна. И без сомнения, очень умна. От нее исходит какой-то магнетизм. Отвернувшись, Ричер вошел в офис, получил деньги и сунул в карман. Покинув здание, он увидел, что женщина стоит на тротуаре напротив входа и внимательно смотрит на него. Смотрит так, словно сравнивает его лицо с каким-то ментальным образом, выискивая схожесть и отличия. Это было ему знакомо. Раз или два на него уже так смотрели.

– Джек Ричер? – окликнула его женщина.

На всякий случай он еще раз покопался в памяти на предмет возможной ошибки, но был уверен, что не ошибается. Короткие светлые волосы, огромные глаза, глядящие в упор, и какая-то спокойная уверенность во всем ее облике. Такие черты он бы запомнил навсегда. Но он не помнил ее, а значит, никогда не видел.

– Вы были знакомы с моим братом, – сказал он.

Казалось, женщина удивилась и в то же время обрадовалась, на мгновение утратив дар речи.

– Я сразу догадался, – продолжил Ричер. – Когда на меня так смотрят, то вспоминают, насколько мы с ним похожи и насколько все-таки отличаемся.

Она промолчала.

– Было приятно познакомиться, – вежливо заметил Ричер, собираясь уйти.

– Подождите, – попросила женщина.

Он обернулся.

– Не могли бы вы поговорить со мной? Я искала вас.

– Мы можем побеседовать в машине, – кивнул он. – У меня задница замерзает на этом холоде.

Она застыла на несколько секунд, внимательно глядя на него, затем неожиданно повернулась и открыла Ричеру дверцу машины со стороны пассажира.

– Пожалуйста.

Он забрался на сиденье, она обошла капот автомобиля и, устроившись на своем месте, включила зажигание, чтобы заработал обогреватель. Ехать она пока что никуда не собиралась.

– Я очень хорошо знала вашего брата, – начала Фролих. – Мы с Джо встречались. Он был для меня чем-то большим, чем просто знакомый. У нас были вполне серьезные намерения какое-то время. Перед его смертью.

Ричер ничего не ответил, и женщина покраснела.

– Ну, это вполне очевидно, что все происходило перед его смертью, – быстро добавила она. – Глупо было такое сказать.

Она замолчала.

– Когда? – спросил Ричер.

– Мы встречались около двух лет и расстались за год до того, как это случилось.

Ричер кивнул.

– Меня зовут Эм?И Фролих.

В воздухе остался невысказанный ею вопрос: «Он когда-нибудь упоминал тебе обо мне?» Ричер снова понимающе кивнул, стараясь выглядеть так, словно это имя ему о чем-то говорило, хотя на самом деле он слышал его впервые. «Никогда прежде о тебе не слышал, – подумал он. – Хотя, наверное, мне этого и хотелось бы».

– Эмми? – переспросил он. – Как на телевидении?

– Нет. Это мои инициалы. «Эм» и «И».

– Что же стоит за этими буквами?

– Вам это знать совсем не обязательно.

Он выждал секунду и спросил:

– А как вас называл Джо?

– Просто Фролих.

Ричер кивнул:

– Да, это на него очень похоже.

– Я до сих пор скучаю по нему.

– Я, наверное, тоже, – отозвался Ричер. – Так вы хотели поговорить о Джо или о чем-то другом?

Она снова выждала пару секунд, затем встряхнула головой, словно пытаясь отделаться от почти незаметного волнения, и перешла к делу.

– И то и другое. В основном, конечно, разговор пойдет о чем-то другом, если говорить правду.

– Что вы хотели мне сказать?

– Я хочу нанять вас для выполнения одного задания, – начала она. – Учитывая некую посмертную рекомендацию от Джо. Из-за того, что он мне рассказывал о вас. Вы знаете, он ведь время от времени вспоминал вас.

Ричер кивнул:

– Для чего вы хотите нанять меня?

Фролих снова выждала секунду-другую, после чего неуверенно улыбнулась.

– Я эту строчку репетировала, – призналась она. – Несколько раз.

– Так позвольте мне услышать ее.

– Я хочу, чтобы вы убили вице-президента Соединенных Штатов Америки.

Глава 02

– Хорошая
Страница 8 из 32

строчка, – заметил Ричер. – Очень интересное предложение.

– Каков будет ваш ответ?

– Нет, – сказал он. – И в настоящее время, я полагаю, это всеобъемлющий и безопасный ответ.

Она снова неуверенно улыбнулась и взяла в руки сумочку.

– Позвольте мне показать вам свое удостоверение.

Но он отрицательно покачал головой.

– Мне не нужно его видеть. Вы работаете в Секретной службе США.

Женщина с уважением посмотрела на собеседника.

– Вы очень быстро соображаете.

– Но это же вполне очевидно.

– Неужели?

Ричер кивнул и дотронулся до правого локтя. Там определенно будет синяк.

– Джо тоже работал на них, – начал он. – И, зная его характер, могу сказать, что работал он усердно. А так как он был парнем скромным, то, если уж он и встречался с девушкой, она должна была работать там же, иначе как бы он смог с ней познакомиться? Да и кто бы стал держать личный «шевроле-сабурбан» в таком идеальном состоянии, если только он не принадлежит правительству? Да еще парковать его по соседству с пожарным гидрантом? Да и кто, как не сотрудник Секретной службы, мог бы так блестяще выследить меня по одному только банковскому счету?

– Вы очень быстро соображаете, – повторила Фролих.

– Спасибо, – сказал Ричер. – Но только Джо не имел никаких дел с вице-президентами. Он занимался финансовыми преступлениями и не входил в отряд по обеспечению безопасности сотрудников Белого дома.

Фролих кивнула:

– Мы все начинаем с отдела финансовых преступлений. Это как бы наша обязанность – бороться с фальшивомонетчиками и тому подобным. И он возглавлял этот отдел. Да, вы совершенно правы: мы действительно познакомились на службе. Тогда он не стал встречаться со мной. Он говорил, что это для него неприемлемо. Но я уже знала, что меня в скором времени переведут в отдел охраны и обеспечения безопасности. Как только это произошло, он назначил мне первое свидание.

Она снова немного помолчала, рассматривая свою сумочку.

– И что же? – потребовал продолжения Ричер.

Она взглянула на него:

– Однажды ночью он мне кое-что сказал. Тогда я была полна амбиций и очень ревностно относилась к своим обязанностям. Ну, вы знаете, что бывает с человеком, когда его назначают на новое место. Я должна была быть уверена, что мы делаем все, что в наших силах, что лучше работать нельзя. Ну, мы с Джо дурачились, и он вдруг заявил мне, что лучший способ проверить нашу работу – нанять кого-нибудь со стороны, чтобы этот человек попытался достичь цели. Ну и убедиться, возможно ли это на самом деле. Понимаете? Это будет проверка нашей службы, так сказать, аудит безопасности, которую мы обеспечиваем. Тогда я спросила его, а кто может на такое согласиться, и он ответил, что, мол, мой младший брат мог бы. Если кто-то и сумел бы это сделать, так это он. От этого разговора у меня сложилось впечатление, что вы страшный человек.

Ричер улыбнулся:

– Это очень похоже на Джо. Одна из его типичных сумасбродных схем.

– Вы так считаете?

– Джо был умным парнем. А потому иногда мог выдать что-то совсем глупое.

– Чем же эта идея глупа?

– Ну, хотя бы тем, что, если вы нанимаете человека со стороны, вам только и остается наблюдать за ним и поджидать его появления на сцене. Все проще, чем кажется.

– Нет, его идея заключалась в том, что этот человек действует анонимно и без оповещения. Как, например, сейчас. Ведь, кроме меня, о вашем существовании никто не знает.

Ричер кивнул:

– Ну хорошо, значит, он был не так уж и глуп.

– Он чувствовал, что это единственный способ. Понимаете, как бы усердно мы ни работали, мы варимся в одном и том же котле. И он понимал, что мы должны быть готовы, для самопроверки, принять вызов от постороннего человека.

– И на эту роль он выбрал меня?

– Он говорил, что вы справились бы с ней идеально.

– Почему вы ждали столько времени, прежде чем решились испробовать этот план? Когда бы ни происходила ваша беседа, с тех пор прошло самое меньшее шесть лет. Неужели вам потребовалось шесть лет, чтобы разыскать меня?

– Со времени того разговора прошло восемь лет. Это случилось в начале наших любовных отношений, как раз после того, как меня перевели в другой отдел. А для того, чтобы отыскать вас, мне понадобился один день.

– Вы достаточно быстры, – отметил Ричер. – Но почему тогда ждали целых восемь лет?

– Теперь я стала возглавлять команду. Меня назначили на должность начальника отряда обеспечения безопасности вице-президента всего четыре месяца назад. Я все так же рьяно отношусь к работе и полна амбиций, и мне снова хочется убедиться в том, что мы все делаем так, как надо.

Вот поэтому я решила последовать совету Джо и попробовать этот аудит безопасности. А вас, так сказать, рекомендовали. Все эти годы рекомендация сохранялась, а дал мне ее тот человек, которому я очень верила. Вот почему я приехала сюда: чтобы спросить вас, согласны ли вы сделать это.

– Не хотите ли выпить чашечку кофе?

Она удивилась, словно кофе никак не входил в повестку дня.

– Это очень срочное дело, – напомнила Фролих.

– Никакое срочное дело не может помешать выпить чашечку кофе, – отозвался Ричер. – Поверьте моему опыту. Отвезите меня назад в мотель, а я свожу вас в бар, где подают очень приличный кофе. Сам бар находится в подвале, там темно – как раз то, что надо для такого рода беседы.

Правительственный автомобиль имел навигационную систему на основе DVD-дисков, а аппарат был встроен в приборную панель. Ричер наблюдал за тем, как Фролих включила его и выбрала адрес мотеля из длинного списка предполагаемых объектов, расположенных в Атлантик-Сити.

– Я мог и без этого рассказать вам, как туда добраться, – заметил он.

– Я привыкла к этой штуке, – пояснила женщина. – Она со мной разговаривает.

– Ну, я тоже не собирался показывать вам дорогу на пальцах.

Она улыбнулась и выехала на улицу, вливаясь в транспортный поток, который сейчас был не слишком плотным. Наступали сумерки, но ветер не стихал. Наверное, казино процветали и в такую погоду, но вот что касается причала, набережной и пляжей, там будет безлюдно в течение следующих шести месяцев. Ричер сидел молча рядом с женщиной, наслаждаясь теплом от обогревателя, и несколько секунд думал о ней и о своем умершем брате. Затем он просто наблюдал за тем, как она управляет машиной. У нее это получалось достаточно ловко. Она припарковала автомобиль у дверей мотеля, и Ричер провел ее в полуподвал, где находился бар. Воздух был спертым, пахло плесенью, но зато было достаточно тепло, а за стойкой бара, в глубине, виднелся стеклянный сосуд кофеварочной машины. Ричер указал на этот аппарат, затем на себя и Фролих, и бармен засуетился. Затем Ричер подошел к угловому кабинету и проскользнул вдоль виниловой стены, прижимаясь к ней спиной. Теперь перед ним полностью открывался весь зал. Старая привычка. У Фролих привычки оказались такими же, поэтому они очутились за столиком рядом друг с другом, так, что их плечи почти соприкасались.

– Вы очень похожи на него, – призналась женщина.

– Кое в чем, – согласился Ричер. – Но не во многом. Например, я все еще
Страница 9 из 32

жив.

– Вас не было на похоронах.

– Меня известили в очень неудачное время.

– И голос у вас очень похож.

– У братьев так бывает.

Бармен принес кофе на пробковом подносе, усеянном пятнами от донышек пивных кружек. Две чашечки черного кофе, маленькие пластиковые упаковки порошкового молока, крошечные пакетики с сахаром и две дешевые ложечки, отштампованные из нержавеющей стали.

– Его очень любили, – сказала Фролих.

– Да, с ним было все в порядке, я полагаю.

– Это все, что вы можете сказать?

– Когда один брат говорит такое насчет другого брата, это комплимент.

Он поднял чашку и скинул с блюдца на стол молоко, сахар и ложечку.

– Вы предпочитаете черный кофе, – заметила Фролих, – совсем как Джо.

Ричер кивнул.

– Единственное, с чем я не мог смириться, так это с тем, что я всегда – младший брат. Зато теперь я уже на три года старше его.

Фролих отвернулась.

– Я знаю. Но он перестал существовать здесь, а ведь мир продолжает крутиться. Хотя должен был бы хоть чуточку измениться.

Она отпила глоток кофе. Черного кофе без сахара. Такого, как любил Джо.

– И никто, кроме него, ни разу не подумал о том, чтобы сделать это? – спросил Ричер. – Я имею в виду, использовать человека со стороны для аудита безопасности.

– Никто.

– Секретная служба – относительно старая организация.

– И что же?

– Поэтому я собираюсь задать вам очевидный вопрос.

Фролих понимающе кивнула:

– Президент Линкольн подписал бумаги о нашем существовании после обеда четырнадцатого апреля тысяча восемьсот шестьдесят пятого года. После этого он отправился в театр и в тот же вечер был убит.

– Ирония судьбы.

– Да, с нынешней точки зрения. Но в те времена предполагалось, что мы будем лишь защищать нашу валюту. Затем, в тысяча девятьсот первом году, был убит Мак-Кинли, и тогда было решено, что за президентом должен кто-то присматривать круглосуточно. Вот так мы и получили свою работу.

– Потому что до тридцатых годов не существовало ФБР.

Фролих отрицательно покачала головой:

– Существовало его раннее воплощение. Так называемое Управление главного инспектора, основанное в тысяча девятьсот восьмом году. В тысяча девятьсот тридцать пятом его переименовали в ФБР.

– Джо знал множество подобных скучных сведений.

– По-моему, как раз он мне все это и рассказал.

– Скорее всего. Он любил всякие исторические экскурсы.

Ричер заметил, что она старается не замолкать.

– Так что же это был за очевидный вопрос? – напомнила Фролих.

– Вы впервые за сто лет собираетесь использовать человека со стороны. Наверное, это произошло не только потому, что вы во всем пытаетесь добиться совершенства, так?

Она хотела что-то ответить ему, но тут же замолчала. Наступила короткая пауза, Ричер понял, что сейчас она ему соврет. Он видел, что она приняла именно такое решение. Чувствовал это даже по наклону ее плеча.

– В настоящее время я нахожусь под большим давлением, – начала Фролих. – Я имею в виду, с профессиональной точки зрения. Очень многие люди только и ждут момента, когда я где-нибудь проколюсь. И мне надо убедиться, что это не так.

Он ничего не ответил. Он ждал, что она начнет раскрашивать ситуацию. Лжецы всегда что-нибудь да приукрасят.

– Меня выбрали не сразу, – продолжала она. – Женщина-начальник у нас все еще большая редкость. Проблема пола для нас так же актуальна, как и в любой другой профессии. Некоторые из моих коллег до сих пор придерживаются патриархальных взглядов в этом вопросе.

Ричер понимающе кивнул.

– Я не могу отделаться от мысли, – сказала Фролих, – что у меня все всегда должно получаться, как бросок в баскетбольную корзину, когда мяч летит сверху и безукоризненно входит в нее.

– Какого вице-президента вы имеете в виду? Нового или старого?

– Нового, – ответила Фролих. – Это Брук Армстронг. Строго говоря, уже избранный, но не вступивший в должность. Меня назначили возглавлять команду по его охране еще в то время, когда он только выставил свою кандидатуру, и мы очень хотели, чтобы он выиграл. Понимаете, мы получили работу, и для нас это тоже были своего рода выборы. Если он выигрывает, то мы остаемся в строю, если проигрывает – нас опять переводят в пехоту.

Ричер улыбнулся:

– Так вы за него голосовали?

Она не ответила.

– Что же Джо рассказывал обо мне? – поинтересовался Ричер.

– Он сказал, что вас привлечет такое предложение. Вам понравится бросить подобный вызов. Вы разобьетесь в лепешку, но придумаете, как это сделать. Он говорил, что вы великий выдумщик, а потому найдете три или четыре способа выполнить это задание и мы у вас многому научимся.

– Что вы ему ответили?

– Не забывайте, что разговор происходил восемь лет назад. Я тогда слишком много о себе воображала. Наверное, я заявила, что это невозможно и вы даже близко к цели не подберетесь.

– Как он на это отреагировал?

– Он сказал, что очень многие допускали ту же ошибку.

Ричер пожал плечами:

– Восемь лет назад я был в армии. В тот момент я находился где-нибудь за десять тысяч миль отсюда и при этом был по уши в дерьме.

Фролих кивнула.

– Джо знал об этом, потому его план выглядел больше теоретическим.

Ричер взглянул на нее.

– Но теперь, очевидно, он перестал быть чисто теоретическим. И вот спустя восемь лет вы решились его реализовать. Но мне все еще интересно, почему же это произошло.

– Ну я же говорила, что это мое призвание. И я нахожусь под большим давлением, так что должна справиться безупречно.

Он ничего не стал отвечать ей.

– Может быть, вы подумаете над моим предложением?

– Мне мало известно об Армстронге. До выборов я практически ничего о нем не слышал.

Фролих понимающе кивнула:

– Вы не один такой. Он стал сюрпризом для всех. Младший сенатор из Северной Дакоты, обычный семейный человек: у него жена и взрослая дочь. Он часто звонит старой больной матери домой, никогда не был замечен ни в чем противозаконном. Но как политик он парень неплохой. Лучше многих других. Пока он мне нравится.

Ричер кивнул, но не прокомментировал это высказывание.

– Конечно, мы вам заплатим за работу, – продолжала женщина. – Это не проблема. Ну, вы знаете, сколько это стоит с профессиональной точки зрения. В разумных пределах, конечно.

– Деньги меня не интересуют, – отозвался Ричер. – И работа тоже не нужна.

– Тогда вы можете выступить добровольцем.

– Я был солдатом, но солдаты никогда ничего добровольно не выполняют.

– Джо говорил о вас противоположное. Он был уверен, что вы-то как раз все это и исполните.

– Мне не нравится то, что вы меня нанимаете.

– Если вы хотите все сделать бесплатно, мы возражать не станем.

Он помолчал секунду, затем заговорил снова:

– Наверное, если бы кто-то взялся за это дело по-хорошему, у него бы возникли некоторые расходы.

– Естественно, мы возместим их. Заплатим столько, сколько потребуется. Все честно и официально, как только работа будет выполнена.

Ричер взглянул на стол.

– Что именно должен будет сделать этот человек?

– Мне нужны вы, а не кто-то другой. Нужно выполнить часть работы, которую делают непосредственно до убийства.
Страница 10 из 32

Досконально изучить все с точки зрения постороннего человека. Найти шероховатости, слабые места. Доказать мне, что он уязвим, и подтвердить все это временем, датами, местами. Я могла бы кое в чем проконсультировать вас относительно его распорядка дня, например, если это потребуется.

– Вы предлагаете такое всем убийцам? Если вы решили осуществить этот план, то все должно быть по-настоящему, вам не кажется?

– Вы правы, – согласилась Фролих.

– Вы до сих пор считаете, что к нему невозможно подобраться?

Она тщательно обдумывала свой ответ. Может быть, секунд десять.

– В настоящее время – да, я так считаю. Мы работаем очень напряженно. Мне кажется, что мы сумели прикрыть его со всех сторон.

– Тогда получается, что Джо был не прав?

Фролих промолчала.

– Почему вы с ним расстались?

Она отвела взгляд в сторону и покачала головой:

– Это чисто личное.

– Сколько вам лет?

– Тридцать пять.

– Значит, восемь лет назад вам было двадцать семь.

Она улыбнулась:

– А Джо почти тридцать шесть. Совсем старик. Я справляла свой день рождения вместе с ним. И его тридцать седьмую годовщину тоже.

Ричер чуть отодвинулся в сторону, чтобы лучше разглядеть. «У Джо был отличный вкус», – подумал он. Вблизи она тоже смотрелась великолепно. От нее приятно пахло. Идеальная кожа, огромные глаза, длинные ресницы. Прекрасный овал лица, маленький прямой нос. Она выглядит гибкой и сильной. Она привлекательна, в этом не может быть сомнений. Он представил, как, наверное, приятно целовать ее или находиться с ней в постели. Он вообразил себе, что Джо думал так же, когда она впервые вошла к нему в кабинет. И со временем получилось так, что он все это узнал. «Молодец, Джо».

– По-моему, я забывал посылать ему открытки на день рождения, – признался Ричер. – Причем каждый раз.

– Он не обращал на это внимания.

– Мы были с ним не слишком близки. Хотя мне до сих пор непонятно, почему.

– Он вас любил и не скрывал этого. Вспоминал довольно часто. Мне кажется, он по-своему гордился вами.

Ричер промолчал.

– Так вы поможете мне?

– Каким он был? Я имею в виду, как начальник?

– О, это был настоящий кошмар! Он был суперзвездой. Истинным профессионалом.

– А как бойфренд?

– В этом он тоже оказался на высоте.

Наступила тишина.

– Чем вы занимались с тех пор, как ушли из армии? – наконец нарушила молчание Фролих. – О вас почти ничего не удалось узнать.

– Таков был мой план. Я решил держаться сам по себе.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Не волнуйтесь, я не радиоактивен.

– Я знаю. Это я тоже успела проверить. Но мне интересно, особенно сейчас, когда вы стали для меня реальным человеком, а не просто именем на бумаге.

Он снова уставился на стол, пытаясь представить себя третьей стороной, которую между делом описал какими-то обрывочными фразами собственный брат. Это показалось ему даже забавным.

– Так вы поможете мне?

Она расстегнула пальто, так как в баре было достаточно тепло. Под пальто на ней оказалась белоснежная блузка. Она придвинулась поближе к Ричеру и чуть повернула к нему голову. Теперь со стороны их можно было принять за любовников, коротающих время за чашечкой кофе.

– Не знаю, – честно признался Ричер.

– Это очень опасное задание. Я должна сразу предупредить, что о вас, кроме меня, никто знать не будет. И если кто-то вас заметит, могут начаться проблемы. Возможно, это не слишком хорошая затея. Может быть, мне вовсе не нужно просить вас.

– Меня никто и нигде не заметит, – убедил ее Ричер.

Женщина улыбнулась.

– Вот именно так вы и должны были ответить, как мне об этом говорил Джо еще восемь лет назад.

Ричер промолчал.

– Это очень важное дело, – напомнила Фролих. – И срочное.

– Вы хотите рассказать мне, почему оно для вас имеет такое значение?

– Я уже объяснила это.

– Тогда скажите, почему все это надо сделать так срочно.

Она промолчала.

– Мне кажется, это уже не относится исключительно к теории.

Она не ответила.

– По-моему, вы столкнулись с какой-то неприятной ситуацией.

И снова Фролих не удостоила его ответом.

– Мне кажется, вы знаете, что за ним уже кто-то охотится. И более того, ему активно угрожают.

Фролих отвернулась:

– Я не могу комментировать все это.

– Я служил в армии, и мне не раз приходилось выслушивать подобные ответы.

– Это просто аудит безопасности, – заметила Фролих. – Вы сделаете это для меня?

– Но у меня будут два условия.

Она внимательно посмотрела на него:

– Какие конкретно?

– Первое: я должен работать там, где холодно.

– Почему?

– Потому что я только что потратил сто восемьдесят девять долларов на теплую одежду.

Она чуть заметно улыбнулась:

– Куда бы он ни отправился, в середине ноября вам везде будет достаточно прохладно.

– Хорошо, – согласился Ричер. Он порылся в кармане и достал спички, где на обратной стороне крошечной книжечки были напечатаны название и адрес клуба. – Вот в этом конкретном клубе сейчас работает пожилая пара, и они опасаются, что их обманут с гонораром. Они музыканты. С ними должно быть все в порядке, и мне нужны гарантии. Я хочу, чтобы вы обо всем договорились с местной полицией.

– Это ваши друзья?

– Недавние.

– Когда им должны заплатить?

– Вечером в пятницу, по окончании последнего концерта. Возможно, даже в полночь. Они должны спокойно забрать все причитающиеся им деньги, отнести свои вещи в машину и без помех отправиться в Нью-Йорк.

– Я договорюсь с одним из наших агентов, и он каждый день будет проверять, как у них идут дела. Это лучше, чем полиция, как мне кажется. У нас здесь есть нечто вроде периферийного отделения. В Атлантик-Сити происходит грандиозное отмывание денег. Это все из-за казино. Значит, вы согласны сделать это?

Ричер задумался и мыслями вернулся к брату.

«Он снова преследует меня, – подумал Ричер. – Я так и знал, что рано или поздно это произойдет».

Его чашка опустела, но еще сохраняла тепло. Он поднял ее с блюдца и, чуть наклонив к себе, стал наблюдать за медленным перемещением коричневой жижи, напоминающей речной ил.

– Когда это должно быть исполнено? – спросил он.

В то же время в ста тридцати милях от мотеля, на одном из складов внутренней гавани Балтимора, некто наконец-то обменял наличные деньги на две единицы оружия и соответствующие боеприпасы. Большое количество денег за отличное оружие и специальные боеприпасы. Подготовка ко второй попытке началась со всестороннего анализа неудачи первой. Будучи реалистами и профессионалами, они не склонны были приписывать провал операции плохому материальному обеспечению, но посчитали, что улучшенные боевые качества оружия не помешают. Поэтому, пересмотрев свои нужды, они определили поставщика. У него было именно то, что им требовалось, и их вполне устраивала цена. Договорились о гарантиях. Это был их обычный подход к сделкам такого рода. Они предупредили поставщика, что если возникнут проблемы с товаром, то они вернутся, пустят ему пулю в позвоночник и навеки устроят его в инвалидном кресле.

Приобретение оружия явилось последней предварительной ступенью. Теперь они были готовы
Страница 11 из 32

к проведению операции.

Перед избранным, но еще не вступившим в должность вице-президентом Бруком Армстронгом стояло шесть основных задач, которые он должен был выполнить в течение десяти недель между выборами и инаугурацией. Шестой, и наименее важной, задачей оставалось выполнение обязанностей младшего сенатора от штата Южная Дакота, пока срок его сенаторства официально не истек. В штате проживают почти шестьсот пятьдесят тысяч человек, и любой из них в любое время может потребовать к себе внимания. Однако Армстронг полагал, что избиратели все понимают и повременят со своими претензиями до тех пор, пока не вступит в должность его преемник. Да кроме того, конгресс ничего не собирался предпринимать до самого января. Поэтому обязанности сенатора почти не отнимали у него времени.

Пятая задача состояла в том, чтобы облегчить преемнику вступление в должность. Он уже договорился о проведении двух митингов в штате, заручившись поддержкой зависимых от него СМИ. Это должно было получиться очень зрелищно: плечом к плечу, крепкие рукопожатия и ослепительные улыбки перед камерами. Армстронг символически отступает на шаг назад, а новичок столь же символически делает шаг вперед. Первое мероприятие планировалось провести двадцатого ноября, второе – через четыре дня. Оба были утомительными и скучными действами, но того требовали интересы партии.

Четвертая задача сводилась к тому, что ему предстояло стать членом Совета национальной безопасности и приобрести кое-какие навыки. Поэтому к нему приставили в качестве консультантов и наставников сотрудника ЦРУ, кое-кого из Пентагона и дипломатической службы, чтобы натаскать в вопросах, прежде недосягаемых для младшего сенатора Северной Дакоты. Все это вбивалось ему в мозги с максимальной быстротой, но оставалось еще много работы.

И разрешение любой проблемы казалось срочным. Третья задача считалась одной из главнейших. Существовали десятки тысяч людей по всей стране, материально помогавших предвыборной кампании. О крупных инвесторах могли позаботиться особо, а вот с простыми людьми, теми, кто жертвовал по тысяче долларов и более, Армстронг должен был каким-то образом поделиться своим успехом. Поэтому партия назначила серию приемов в Вашингтоне, где все эти люди встретятся и почувствуют свою важность. Местные комитеты разошлют им приглашения, они приоденутся и хорошо проведут время, варясь в своем котле. И при этом им скажут, что еще неизвестно, кто с ними встретится: президент или вице-президент. На самом же деле три четверти ответственности за эту тусовку уже было взвалено на Армстронга.

Самое важное начиналось с задачи номер два. Необходимо было погладить по шерстке и успокоить Уолл-стрит. Там всегда очень чутко реагировали на смену администрации. В общем-то, не было никаких причин для беспокойства, просто всегда в этот период нервозность достигала своего апогея, а нестабильность рынка могла отравить новое президентство на весьма значительный период. Поэтому требовались большие усилия, чтобы внести спокойствие в ряды финансовых воротил. Основную партию с ведущими игроками исполнял сам президент, посвящая им свое личное время в Вашингтоне, а Армстронгу предстояло заниматься с основной массой инвесторов второй категории в Нью-Йорке. На это и планировались те самые пять встреч, на которые отпускались все те же десять недель до инаугурации.

Но первой, и самой главной, задачей Армстронга являлась необходимость руководить командой переходного периода. Новой администрации требовался список из восьми тысяч приверженцев, из которых восемьсот будут утверждены Сенатом, а те, в свою очередь, определят восемьдесят человек, которых всеми правдами и неправдами, подмазывая и облегчая путь, Армстронг, используя свои сенатские связи, будет продвигать вперед в процессе формирования правительства. Весь этот механизм управлялся с Джи-стрит, хотя Армстронг считал, что вполне мог бы с этим справиться, не покидая своего старого сенатского офиса. Все это, вместе взятое, было отнюдь не развлечением, а тяжелейшей и напряженнейшей работой, но в этом-то и состоит разница между первым лицом и вторым.

Итак, третья неделя после выборов проходила следующим образом: вторник, среду и четверг Армстронг проводит в Вашингтоне, работая с командой переходного периода. Его жена наслаждается заслуженным отдыхом в Северной Дакоте, поэтому временно он проживает один в своем доме с террасой в Джорджтауне. Фролих выделила для его охраны своих лучших агентов, и все держали ухо востро.

Четверо агентов постоянно находились в доме Армстронга, а четверо столичных полицейских на машинах дежурили попарно в переулках перед домом и за ним. Лимузин Секретной службы забирал вице-президента каждое утро и отвозил в сенатский офис. Следом шел второй лимузин, набитый охраной. За машинами следили с обеих сторон улицы с тротуара. Трое агентов оставались с Армстронгом в течение всего дня. Это была его личная охрана: трое высоких мужчин в темных костюмах, белых рубашках, неброских галстуках и темных очках даже в ноябре. Они постоянно держали его в плотном треугольнике безопасности, неулыбчивые, с ищущими цепкими взглядами, и к такому окружению, конечно же, надо было привыкнуть. Иногда до вице-президента доносились слабые звуки команд из их радионаушников. На запястьях охранники носили микрофоны, а под пиджаками – автоматическое оружие. Армстронг считал это весьма впечатляющим, но был уверен, что внутри своего офиса он находится в безопасности. Снаружи дежурили местные детективы, внутри – собственная охрана Капитолия; все двери, выходящие на улицу, были снабжены металлодетекторами, а все те, с кем он общался, были либо выбранными членами Сената, либо их сотрудниками, проверенными и перепроверенными сотню раз.

Однако Фролих не разделяла оптимизма Армстронга. Со дня на день она ожидала появления Ричера на Холме или возле него, но тщетно. Его тут не было. Да и никого другого, о ком стоило беспокоиться. Казалось, это должно было ее расслабить, но нет.

Первая встреча для тех, кто пожертвовал свои деньги на предвыборную кампанию, была назначена на вечер четверга в танцевальном зале одной из лучших гостиниц. Здание проверили с собаками сверху донизу еще днем, а расставленные на ключевых позициях городские полицейские должны были дежурить там еще несколько часов после окончания мероприятия. Фролих расположила двух своих агентов у входа, шестерых в вестибюле гостиницы, и восемь человек отправились в танцевальный зал. Четверо перекрывали пандус, по которому должен был войти в здание сам Армстронг. Надежные видеокамеры перекрывали вестибюль и зал, каждая вела запись на свой магнитофон, и все они подчинялись единому генератору, ведущему отсчет реального времени.

Список гостей включал в себя тысячу человек. Холодная ноябрьская погода не предусматривала скопления людей на тротуарах возле входа, а само мероприятие подразумевало ненавязчивую опеку со стороны охраны, поэтому, следуя правилам зимнего протокола, гости сразу же проходили в вестибюль через временный
Страница 12 из 32

металлодетектор, встроенный в раму дверей, и постепенно передвигались в сторону танцевального зала. У входа в зал их приглашения проверялись и фотографии на удостоверениях личности сравнивались с оригиналом. После этой процедуры приглашения укладывались лицевой стороной вниз на стеклянный столик, где видеокамера фиксировала все данные и записывала на магнитофон, а затем приглашения отдавались обратно – на память. Таким образом, имена и лица связывались воедино для визуального контроля. Наконец, пройдя второй металлодетектор, гости оказывались в зале. В команду Фролих входили серьезные, но доброжелательно настроенные люди, а потому создавалось впечатление, что они поставлены охранять гостей от вероятной опасности, а не Армстронга от них самих.

Фролих проводила время за мониторами видеокамер, следя за тем, чтобы между личностью и предъявляемым ею документом не возникло несоответствия. Таковых не обнаружилось, но она все равно волновалась. Ричер до сих пор не появлялся, и теперь она не знала, следует ли ей радоваться по этому поводу или огорчаться. «Так он делает что-нибудь или нет?» Она даже подумала о том, чтобы обмануть его и раздать своим агентам подробное описание его внешности, но потом решила все же соблюдать правила соглашения. «Проиграю я или выиграю, – рассуждала она, – мне нужно знать правду».

Кортеж Армстронга, состоящий из двух автомобилей, прибыл к гостинице спустя полтора часа. К этому времени гости уже успели выпить по парочке бокалов недорогого белого шипучего вина и съесть столько обязательных в таких случаях канапе, сколько им хотелось. Личная охрана проводила вице-президента через задний коридор до зала и в течение всей встречи находилась не далее чем в десяти футах от него. Армстронг должен был провести здесь два часа, так что выходило около семи секунд времени на каждого гостя. Если бы все приглашенные стояли в одну шеренгу, то семь секунд показались бы вечностью, особенно если учитывать рукопожатия. Но здесь ситуация была иной. Входящий в большую политику быстро учится этой церемонии, хватая протянутую руку за тыльную часть, а не за ладонь: с одной стороны, этакий дружественный жест «я здесь, я с вами», а с другой – он сам решает, отпустить или задержать руку избирателя. Правда, на мероприятии данного уровня Армстронг не мог следовать этой тактике. Ему приходилось жать гостю руку как полагается, но при этом делать все очень быстро и не выходить за рамки отпущенных семи секунд. Некоторых устраивала такая краткость, другие же пытались выговориться полностью: можно подумать, Армстронг никогда не слышал таких поздравлений. Кое-кто хватал его сразу за обе руки, а парочка любителей сфотографироваться обнимала за плечи. Кто-то был разочарован отсутствием супруги вице-президента, а кто-то не обратил на это внимания. Отличилась одна дама: она вцепилась в руку Армстронга и, удерживая его секунд десять, а то и двенадцать, притянула к себе и даже умудрилась прошептать что-то на ухо. Она оказалась удивительно сильной, и он едва не потерял равновесие. Армстронг не расслышал, что она пыталась ему сообщить. Возможно, это был даже номер ее комнаты в гостинице. Впрочем, дама была стройной, миловидной, темноволосой и так душевно улыбалась, что вице-президент ничуть не расстроился. Он лишь благодарно улыбнулся ей и перешел к следующему гостю. Его личная охрана и глазом не моргнула.

Не прикасаясь ни к закуске, ни к выпивке, Армстронг обошел всех приглашенных и удалился через задний выход спустя два часа одиннадцать минут. Личная охрана усадила его в машину и отвезла домой. На тротуарах и перекрестках все было спокойно, и уже через восемь минут его дом был заперт на ночь, что обеспечивало полную безопасность. Оставшаяся охрана незаметно рассосалась, и гости вице-президента веселились в зале еще около часа.

Фролих поехала назад в свой офис и позвонила Стивесанту домой почти в полночь. Он сразу же поднял трубку, и голос его звучал так, словно он находился рядом с телефоном и ждал этого звонка, затаив дыхание.

– Все в порядке, – сообщила женщина.

– Хорошо, – ответил он. – Были какие-нибудь проблемы?

– Насколько мне известно, нет.

– Тем не менее пересмотри видеозаписи повнимательней. Вглядывайся в лица.

– Я как раз собиралась заняться этим в ближайшее время.

– Ты, наверное, уже радуешься завтрашнему дню?

– В последнее время я ничему не радуюсь.

– Твой человек со стороны начал действовать?

– Напрасная трата времени. Прошло целых три дня, а я его так нигде и не заметила.

– Ну а я тебе что говорил? В этом не было никакой необходимости.

Утром в пятницу дел у Армстронга в Вашингтоне не было, поэтому его посетил наставник из ЦРУ и занимался с ним два часа. Потом охрана репетировала прохождение кортежа. Бронированный «кадиллак» вице-президента и два «сабурбана» сопровождения в окружении полицейских машин и мотоциклистов. Они подъехали на базу ВВС Эндрюс, чтобы к полудню улететь в Нью-Йорк. В качестве любезности проигравшая на выборах команда позволила Армстронгу воспользоваться бортом № 2. Официально до инаугурации он не имел права летать на нем, и сейчас это был просто комфортабельный частный самолет. После приземления в Ла Гуардиа их приняли под охрану местное отделение Секретной службы и городская полиция. Возглавляемый эскортом мотоциклистов кортеж из трех автомобилей нью-йоркского отделения Секретной службы направился в южную часть Уолл-стрит.

Фролих уже развернула свой штаб в здании фондовой биржи. У местного отделения было налажено сотрудничество с полицией, поэтому она чувствовала себя вполне комфортно и знала, что здание полностью безопасно. Встреча с финансовыми тузами проходила в одном из офисов биржи и заняла два часа. Фролих была относительно спокойна, пока не пришло время контактов с прессой. Представители корреспондентов команды переходного периода требовали, чтобы фотосъемка происходила у колоннады входа в здание уже после окончания рабочего дня. Фролих не удалось уговорить их ни на что другое, так как тем требовалась наилучшая экспозиция. Она чувствовала себя ужасно, когда вверенный ей вице-президент долго стоял на улице. Ее агенты зафиксировали на видео всех фотокорреспондентов, дважды проверили их документы, тщательнейшим образом обыскали кофры и обшарили карманы профессиональных жилетов. Фролих связалась по рации с лейтенантом полиции, и тот заверил ее, что территория вокруг безопасна на тысячу футов в ширину и пятьсот в высоту. Только после этого она дала разрешение и в течение бесконечных пяти минут собственной агонии наблюдала, как Армстронг в окружении ведущих брокеров и банкиров позирует перед объективами. Корреспонденты сгрудились буквально у ног вице-президента, чтобы получить хорошие поясные снимки, да еще чтобы при этом над головами запечатлелся главный вход с названием «Нью-Йоркская фондовая биржа». «Слишком короткая дистанция», – подумала Фролих. Армстронг и финансисты твердо и с оптимизмом всматривались куда-то вдаль. Затем – слава богу! – все закончилось. Бросив дежурное: «Был бы рад
Страница 13 из 32

пообщаться подольше», Армстронг помахал рукой и в сопровождении банкиров скрылся внутри здания. Фоторепортеры рассеялись, и Фролих снова вздохнула спокойнее. Затем последует рутинная процедура доставки вице-президента к борту № 2, перелет в Северную Дакоту, где состоится первая из встреч с преемником Армстронга на посту младшего сенатора. Следовательно, у Фролих, возможно, будет четырнадцать часов спокойной жизни.

Когда они подъезжали к аэропорту Ла Гуардиа, у Фролих зазвонил телефон. Ее решил побеспокоить ее коллега из другого отдела организации, работавший в Министерстве финансов. Он звонил из своего кабинета в Вашингтоне.

– Помнишь тот банковский счет, который мы отслеживаем? – начал он. – Так вот, клиент опять заказал деньги. Он просит перевести ему двадцать тысяч в отделение «Вестерн юнион» в Чикаго.

– Наличными?

– Нет, на этот раз ему потребовался банковский чек.

– Чек от «Вестерн юнион»? На двадцать тысяч долларов? Он кому-то за что-то платит. Либо за товары, либо за услуги, не иначе.

Коллега промолчал. Она разъединила связь и еще пару секунд просто держала телефон в руке. Чикаго? Но Армстронг не собирался ничего делать ни в Чикаго, ни даже близко от него.

Борт № 2 приземлился в Бисмарке, и Армстронг отправился домой к жене, чтобы провести ночь в своей постели в семейном доме, в краю озер, немного южнее самого города. Это был большой старый дом, где жилые комнаты располагались над гаражным блоком, который тут же заняла Секретная служба, посчитав его чуть ли не своей собственностью. Фролих на время отпустила отряд, обеспечивающий личную охрану миссис Армстронг, чтобы семейная пара могла побыть наедине. Личных агентов она тоже освободила от работы на остаток ночи, зато привлекла четверых других следить за домом, поставив их на дежурство парами – двоих перед домом, еще двоих позади. Полиция штата присутствовала здесь в большом количестве. Они устроились в машинах по окружности в радиусе трехсот ярдов от дома. В качестве окончательной проверки Фролих еще раз сама прошлась по территории, и телефон у нее в кармане зазвонил в тот момент, когда она как раз возвращалась к подъезду дома.

– Фролих? – послышался голос Ричера.

– Как тебе удалось узнать этот номер?

– Я был военным полицейским, а потому умею доставать нужные номера.

– Где ты?

– Не забудь, пожалуйста, о тех музыкантах, хорошо? Ну, о тех, которые в Атлантик-Сити. Сегодня они получают гонорар.

На этом связь закончилась. Она поднялась в комнаты над гаражом и некоторое время просто бездельничала. В Атлантик-Сити она позвонила в час ночи, и ей сообщили, что пожилой паре вовремя заплатили все причитающиеся деньги, а затем проводили до машины и далее до шоссе I?95, где они взяли курс на север. Фролих дала отбой, а потом долго сидела у большого окна, размышляя. Ночь выдалась тихая и очень темная. Ей было одиноко и немного зябко. Время от времени где-то начинали лаять собаки, но тут же замолкали. На небе ни луны, ни звезд. Фролих ненавидела такие ночи. Кроме того, ей не нравились семейные дома – в них ситуация всегда была самой сложной с точки зрения охраны объекта. Со временем любому человеку надоедает постоянная сверхзабота о нем, и хотя Армстронгу, как новичку, еще нравилось ощущать себя столь важной особой, Фролих чувствовала, что ему очень скоро тоже захочется почаще оставаться одному и наслаждаться досугом, как положено нормальному человеку. И конечно, то же самое относилось и к его супруге. Вот потому сейчас внутри дома не оставалось никого из посторонних, и Фролих приходилось рассчитывать только на наружную охрану, расположившуюся по периметру всей огромной территории. Фролих понимала, что этого недостаточно, что она должна сделать что-то еще, но у нее не оставалось выбора. По крайней мере сейчас, когда о степени опасности не знает даже сам Армстронг. А все потому, что Секретная служба никогда не предупреждает об этом своих подопечных.

Субботнее утро в Северной Дакоте выдалось ясным и холодным. Подготовка к встрече началась сразу после завтрака. Собрание назначено на час дня возле церкви религиозного центра в южной части города. Фролих казалось странным, что такое мероприятие проводится под открытым небом, на что Армстронг возразил, что, мол, ерунда, люди просто оденутся потеплее. Он добавил, что в Северной Дакоте вплоть до Дня благодарения никто по выходным не сидит дома. Фролих посетило жгучее желание вообще запретить эту встречу, но она понимала, что столкнется с яростным сопротивлением команды переходного периода, а ей не хотелось наживать неприятности с самого начала кампании. Поэтому она промолчала. Затем она решила посоветовать Армстронгу надеть под пальто бронежилет, но тоже передумала. «Бедняжке еще четыре года все это терпеть, а может быть, и все восемь, – подумала она. – А у него еще даже инаугурация не состоялась. Пока рано». Позднее она пожалела, что слепо не последовала своим инстинктам.

Территория, принадлежащая религиозному центру, занимала площадь размером с футбольное поле, с одной стороны ограниченную самой церковью – традиционным деревянным зданием, обшитым досками. Три другие огораживал забор, с двух сторон отделяющий площадь от соседних домов, а с третьей – от улицы. Имелись также широкие ворота, открывающиеся на небольшую парковочную площадку. Фролих запретила в этот день парковку и выставила возле ворот двоих агентов и полицейского, и еще двенадцать стражей порядка она расставила на газоне по периметру. Соседние улицы контролировались полицейскими машинами, а само здание церкви обыскали с собаками и заперли на замок. Фролих увеличила личную охрану Армстронга до шести человек, так как сегодня его сопровождала супруга. Охрана получила указание как можно плотнее окружать чету, и Армстронг ничего не имел против этого. Сознание того, что он находится в середине команды шестерых хищных крутых парней, грело самолюбие вице-президента. Преемнику это тоже должно было понравиться, и, может быть, он почувствует себя приобщенным к вашингтонской элите.

Супруги Армстронг взяли себе за правило ничего не есть во время публичных мероприятий. Очень легко показаться идиотом, протягивая жирные пальцы или пытаясь говорить с набитым ртом. Поэтому после раннего обеда дома они в сопровождении охраны приехали на место и сразу приступили к делу. Все выглядело довольно просто и даже расслабляюще. Местные политиканы не представляли проблемы для Армстронга, а следовательно, и для его преемника. У того уже подобралось довольно симпатичное большинство, и он буквально купался в лучах славы. Возможно, поэтому день обернулся чудесной прогулкой по живописной местности. Красивая жена, преемник, постоянно увивающийся рядом, никаких каверзных вопросов от прессы, присутствуют все четыре телеканала и Си-эн-эн, все местные газеты прислали репортеров, приехали представители «Вашингтон пост» и «Нью-Йорк таймс». Все прошло настолько гладко, что Армстронг засомневался, следует ли так тщательно готовить следующую встречу.

Фролих наблюдала за лицами, осматривала периметр,
Страница 14 из 32

вглядывалась в толпу, пытаясь уловить хотя бы малейшие изменения в поведении, которые могли быть истолкованы как нервозность или паника. Она ничего не увидела. Впрочем, и Ричера тоже.

Армстронг затянул встречу на целых полчаса: ласковое осеннее солнце золотило поля, погода стояла безветренная, на вечер ничего запланировано не было, разве что ужин в спокойной обстановке с представителями местной администрации. Его супругу препроводили домой, а сам он с личной охраной отправился в Бисмарк. Рядом с рестораном находилась гостиница, где в одном из заказанных номеров проводила свободное до ужина время Фролих. Армстронг часок вздремнул, освежился под душем и оделся. Ужин проходил спокойно. Через некоторое время поступил звонок: бывшие президент и вице-президент приглашают вновь избранных на конференцию по вопросам передачи власти, которая состоится утром следующего дня в здании поддержки ВМС в Термонте. Это являлось традиционным приглашением, поскольку обеим сторонам было что обсудить. И традиционно же подобные мероприятия происходили в последнюю минуту и помпезно, словно бывшая власть хотела еще разок блеснуть. Фролих была счастлива, поскольку неофициальным названием места, куда приглашался Армстронг, было Кемп-Дэвид. И нельзя было найти в мире более защищенного места, чем эта лесная резиденция в горах Мэриленда. Фролих считала, что все должны немедленно вернуться на авиабазу Эндрюс, чтобы на вертолетах морской пехоты отбыть на указанную территорию. Если они проведут там всю ночь и весь завтрашний день, она сможет отдыхать целых двадцать четыре часа.

Однако в воскресенье, ближе к полудню, стюард военно-морских сил отыскал ее за завтраком в общественной столовой и воткнул телефон в специальную розетку, вмонтированную в плинтус рядом с ее стулом. В Кемп-Дэвиде никто никогда не использует беспроводные или мобильные телефоны, так как они очень уязвимы для прослушивания при помощи электронного оборудования.

– Вам позвонили в ваш главный офис, мэм, – сообщил стюард.

В трубке сначала помолчали, затем она услышала голос.

– Нам надо встретиться, – начал Ричер.

– Зачем?

– По телефону я ничего не могу тебе сказать.

– Где ты был все это время?

– Тут и там.

– А где находишься сейчас?

– В номере гостиницы, где у вас был прием в четверг.

– У тебя есть что-то срочное для меня?

– Мое заключение.

– Уже? Но прошло только пять дней. Ты говорил, что тебе нужно десять.

– Пяти вполне хватило.

Фролих прикрыла трубку рукой:

– И каково же твое заключение?

Тут она осознала, что затаила дыхание в ожидании его ответа.

– Невозможно.

Она шумно выдохнула и улыбнулась:

– Я же тебе говорила!

– Нет, невозможно выполнять твою работу. Ты должна срочно приехать сюда ко мне. Сейчас же.

Глава 03

Она вернулась в Вашингтон на своем «шевроле сабурбан» и всю дорогу вела споры сама с собой: «Если новости действительно настолько плохи, то когда мне стоит ввести в курс дела Стивесанта? Сейчас или все же чуть позже?» Наконец она притормозила на Дюпон-серкл и, набрав его домашний телефон, задала мучивший ее вопрос.

– Я вмешаюсь в это дело только в случае крайней необходимости, – ответил босс. – Кого же ты все-таки выбрала?

– Брата Джо Ричера.

– Нашего Джо Ричера? Я и не знал, что у него был брат.

– Был.

– Ну и что он из себя представляет?

– Похож на Джо, может быть, даже еще круче.

– Старше или младше?

– И то и другое, – ответила Фролих. – Он всегда был младшим братом, но вот сейчас стал старше.

Стивесант помолчал пару секунд.

– Он так же умен, как и Джо? – поинтересовался Стивесант.

– Это я еще не выяснила.

Босс снова замолчал.

– Позвони мне, когда я тебе понадоблюсь, – заговорил он. – Но пусть лучше это будет раньше, чем позже. Хорошо? И больше никому ни о чем не рассказывай.

На этом разговор закончился. Фролих снова влилась в воскресный транспортный поток, проехала последнюю милю и припарковала машину возле гостиницы. Администратор уже поджидал ее и сразу же направил в номер 1201 на двенадцатом этаже. В дверях она встретилась с официантом, который нес в этот же номер поднос с кофейником и двумя перевернутыми чашками на блюдцах. Ни молока, ни сахара, ни ложечек, только одна-единственная бледно-розовая роза в изящной фарфоровой вазе. Номер представлял собой стандартную комнату городского отеля. Две широкие кровати, занавески в цветочек на окнах, литографии со спокойными пейзажами на стенах, стол, пара стульев, тумбочка с современным телефоном, телевизор на буфетной стойке с ящиками и дверь, ведущая в соседнюю комнату. Ричер сидел на ближней к выходу кровати. Он был одет в черную нейлоновую куртку, черную футболку, черные джинсы и обут в такого же цвета ботинки. У него был воткнут в ухо наушник, а на воротничке куртки красовался очень похожий на настоящий значок Секретной службы. На этот раз Ричер оказался чисто выбритым, коротко подстриженным и аккуратно причесанным.

– Что у тебя имеется для меня? – сразу приступила к делу женщина.

– Чуть позже.

Официант поставил поднос на стол и бесшумно удалился из номера. Фролих выждала, пока дверь за ним закроется, тихо щелкнув собачкой, и снова повернулась к Ричеру. Прошло несколько секунд.

– А ты выглядишь совсем как один из наших, – призналась она.

– Ты должна мне кучу денег.

– Двадцать тысяч?

Он улыбнулся:

– Большую их часть. Тебе уже и об этом успели сообщить?

Она кивнула:

– Но почему ты взял банковский чек? Это меня озадачило.

– Скоро ты все поймешь.

Он поднялся и прошел к столу. Перевернул чашки, взял кофейник и налил кофе.

– Ты прекрасно подгадал с официантом, – заметила Фролих.

Он снова улыбнулся:

– Я же знал, где ты находишься, так же как и то, что приедешь сюда на машине. А в воскресенье транспорта почти нет. Вот поэтому определить расчетное время прибытия не составило труда.

– Так что же ты можешь сообщить мне?

– Что ты работаешь очень хорошо. Действительно хорошо. Полагаю, что никто другой не смог бы сделать всего того, что сумела ты.

Она тихо спросила:

– И все же?

– И все же твоя работа недостаточно хороша. Тебе придется признать, что тот, кто задумал что-то, мог бы запросто все сделать.

– Я не говорила, что кто-то что-то задумал.

Он промолчал.

– Мне просто нужна информация, Ричер.

– Три с половиной, – загадочно ответил он.

– Чего три с половиной? Из десяти возможных?

– Нет. Армстронг уже труп, причем три с половиной раза.

Она внимательно посмотрела на Ричера:

– Уже?!

– Ну, во всяком случае, я посчитал именно так.

– А почему с половиной?

– Три раза точно, а один – с большой вероятностью.

Фролих остановилась на полпути, так и не дойдя до стола. Это сообщение потрясло ее.

– Всего за пять дней? – поразилась она. – Но как же так? Чего мы все-таки не учли?

– Выпей кофе, – предложил Ричер.

Она приблизилась к столу, но движения у нее теперь были как у робота. Он передал ей чашку, она взяла ее в руки и отошла к кровати. Чашка предательски застучала о блюдце.

– Есть два основных подхода, – начал Ричер. – Как в кино. Джон Малкович
Страница 15 из 32

или Эдвард Фокс. Ты видела эти фильмы?

Она машинально кивнула.

– У нас даже есть специальный сотрудник, который отслеживает такие ленты. В Управлении по исследованию проблем охраны и безопасности. Он проводит анализ фильмов. Джон Малкович снимался в кинофильме «На линии огня» вместе с Клинтом Иствудом.

– И Рене Руссо, – добавил Ричер. – Она была там очень хороша.

– А Эдвард Фокс – в старом фильме, который назывался «День шакала».

Ричер кивнул.

– Джон Малкович пытался убить президента Соединенных Штатов, а Эдвард Фокс охотился за президентом Франции. Два компетентных убийцы, каждый работал в одиночку. Но между ними существует фундаментальное различие. Джон Малкович с самого начала знал, что он не выживет, если ему удастся выполнить свою миссию. Он должен был умереть в следующую же секунду за президентом. А вот Эдвард Фокс собирался уйти живым.

– Однако у него из этого ничего не получилось.

– Это же только кино, Фролих. Оно должно было закончиться именно так. Но он легко мог бы и остаться в живых, между прочим.

– Итак?

– Значит, нам следует иметь в виду две стратегии. Миссия, включающая в себя и самоубийство при работе на близком расстоянии, и более спокойную работу, когда убийца действует издалека.

– Все это нам хорошо известно. Я же сказала, что у нас есть сотрудник, который занимается такими фильмами. У нас имеются их копии, журнальные статьи, заключения с анализом ситуаций и изложением позиций участников акции и так далее. Иногда нам даже приходится встречаться со сценаристами, если появляется что-то новое. Нам важно узнавать, откуда они берут подобные сюжеты и где черпают вдохновение.

– И вам удалось выяснить у них что-нибудь полезное?

Она неопределенно пожала плечами и отпила глоток кофе, а Ричер увидел, что она стала мысленно перебирать в памяти различные фильмы, словно их копии вместе с остальными документами были сложены в специальное отделение в ее мозгу.

– Мне помнится, «День шакала» оказал на нас должное впечатление, – наконец заговорила она. – Эдвард Фокс играл профессионального стрелка, который встроил винтовку в костыль, а сам изобразил из себя ветерана-инвалида. Таким образом ему удалось пробраться в ближайшее строение от того места, где через несколько часов должен был публично выступать президент. Стрелок планировал попасть президенту в голову из окна на одном из верхних этажей здания. При этом он использовал глушитель, так чтобы потом можно было скрыться. Теоретически у него все могло получиться именно так, как он задумал. Но это все было очень давно. Я тогда даже еще не родилась. По-моему, это происходило в ранних шестидесятых. Сюжет был навеян историей с президентом де Голлем, сразу после алжирского кризиса, верно? Но теперь мы обеспечиваем безопасность на куда более обширных расстояниях. Наверное, и фильм на это как-то повлиял. Ну и конечно, наши собственные проблемы, которых было немало в шестидесятые годы.

– А что ты скажешь о втором фильме, «На линии огня»? – поинтересовался Ричер.

– Там Джон Малкович сыграл предателя, сотрудника ЦРУ, – начала Фролих. – У себя в подвале он сконструировал пластмассовый пистолет, который мог незаметно проносить через любые детекторы металла. Затем обманным путем он проник на митинг во время предвыборной кампании. Он намеревался стрелять в президента с близкого расстояния. После чего, как ты говоришь, мы бы сразу же уничтожили его.

– Но старина Клинт успел нырнуть под эту пулю, – добавил Ричер. – Неплохой фильм, как мне показалось.

– Но то, что в нем отражено, невозможно в жизни, – ответила Фролих. – В этом фильме есть два главных недостатка. Во-первых, идея о том, что можно сделать пистолет из подсобных материалов на дому, сама по себе абсурдна. Мы постоянно сталкиваемся с чем-то подобным, а потому внимательно изучаем этот вопрос. Пистолет разорвался бы у него в руке и оторвал бы кисть при выстреле, а пуля просто выпала бы из этих обломков на пол. И второе: если ты помнишь, по ходу фильма он успел потратить сто тысяч долларов на свою затею. Ему приходилось много путешествовать, потом все эти фальшивые офисы, почтовые отправления… Плюс ко всему ему пришлось «пожертвовать» партии президента пятьдесят тысяч, и все для того, чтобы попасть на митинг. Мы проанализировали фильм и оценили этого героя как маниакальную личность, а у таких людей вряд ли найдутся крупные суммы, которые они станут так безрассудно расходовать. Значит, к этому фильму тоже не стоит относиться серьезно.

– Но это же только кино, – напомнил Ричер. – Хотя оно тоже кое-что проиллюстрировало.

– Что же именно?

– Саму идею о том, что можно проникнуть на такой митинг и напасть на объект с близкого расстояния, в отличие от старомодного убеждения, будто покушаться на политиков можно только издалека.

Фролих задумалась. Затем она улыбнулась, поначалу довольно робко, как будто над ней пронеслась смертельная опасность, но вот теперь она исчезла.

– Так это все, что ты хотел мне рассказать? Свои мысли? Ты меня очень взволновал своим звонком. Я сильно встревожилась.

– Примерно так же, как на встрече в четверг вечером? – спросил Ричер. – Там присутствовала тысяча гостей. О времени и месте встречи было объявлено заранее. Я бы сказал даже, что ее неплохо разрекламировали.

– Ты, наверное, нашел сайт команды переходного периода?

Ричер кивнул:

– Он мне здорово помог. Там масса интереснейшей информации.

– Мы ее тщательно проверяем.

– И все же именно оттуда я узнал обо всех тех местах, где собирается побывать Армстронг в ближайшее время. И когда именно он там появится. И зачем он там появится, и что будет делать. Ну, как с этой встречей в четверг вечером. Той самой, где присутствовала тысяча гостей.

– И что же насчет этих гостей?

– Одной такой гостьей оказалась темноволосая женщина, которая задержала руку Армстронга дольше, чем полагалось, и он чуть не потерял равновесие.

Фролих впилась взглядом в Ричера.

– Ты тоже там был?

Он отрицательно покачал головой.

– Нет, но я слышал об этом эпизоде.

– От кого? Каким образом?

Ричер проигнорировал эти вопросы.

– Ты сама это видела?

– Только в записи, – призналась Фролих. – Уже потом.

– А ведь эта женщина могла убить Армстронга. Вот тебе и первая возможность. До этого момента у вас все получалось действительно очень хорошо. Пока он находился в Вашингтоне, на Холме, я мог поставить вашей команде оценку «отлично», даже с плюсом.

Она снова улыбнулась, хотя немного неуверенно.

– Что значит «мог»? Я просто трачу на тебя свое время, Ричер. Мне нужно нечто большее, чем твое «мог». Я хочу сказать, что такие предположения можно высказывать до бесконечности. Например, в здание могла бы попасть молния. Или даже целый метеорит. Или Вселенная перестала бы расширяться, а время пошло бы вспять. Эта женщина была приглашенной гостьей. Она финансировала партию. Она прошла через два определителя металла, и у входа ее личность была идентифицирована.

– Напоминает историю с Джоном Малковичем.

– Мы это уже проходили.

– А теперь представь, что она специалист
Страница 16 из 32

по боевым искусствам. Возможно, она военнослужащая и неплохо натренирована в тайных операциях. Так вот, она могла бы сломать Армстронгу шею с такой же легкостью, с какой ты ломаешь карандаш.

– Представь, представь…

– Представь себе, что она все же была вооружена.

– Но этого же не было. Она прошла через два детектора.

Ричер сунул руку в карман куртки и вынул оттуда изящный коричневый предмет.

– Когда-нибудь видела что-либо подобное? – поинтересовался он.

Предмет по внешнему виду напоминал перочинный нож с изогнутой рукояткой и имел в длину три с половиной дюйма. Ричер нажал на кнопку, и из предмета вылетело вперед коричневое крапчатое лезвие.

– Эта вещичка выполнена из керамики, – пояснил Ричер. – По сути, из того же материала, что и плитка в ванной комнате. Тверже может быть только алмаз. Разумеется, этот состав тверже стали и острее ее. И совсем не беспокоит ваши металлоискатели. У той женщины мог быть при себе точно такой же. Она могла бы распороть ему живот одним движением руки. Или попросту перерезать горло. Или воткнуть лезвие в глаз.

Он передал нож Фролих, и она принялась внимательно изучать оружие.

– Изготовлено компанией «Бёкер», – продолжал Ричер. – В городе Золингене, Германия. Такие ножи дорого стоят, но в принципе достать их можно.

Фролих пожала плечами:

– Ну хорошо, ты купил нож. Но это же еще ничего не доказывает.

– Этот нож был в танцевальном зале вечером в четверг. Он был зажат в левой руке у той женщины, в кармане, с открытым лезвием, пока она трясла руку Армстронгу и притягивала его к себе. Его живот находился на расстоянии трех дюймов от нее.

Фролих удивленно посмотрела на Ричера:

– Ты что же это, серьезно? Кто она такая?

– Она поддерживает партию, а зовут ее Элизабет Райт из городка Элизабет, штат Нью-Джерси. Так уж получилось. Она пожертвовала на кампанию четыре тысячи долларов, причем тысячу дала от своего имени, тысячу – от имени мужа и по тысяче – от имени своих детей. Целый месяц она занималась обработкой почты для партии, у себя во дворе вывесила большой предвыборный плакат, а в день выборов дежурила на многоканальной горячей телефонной линии.

– Но почему она принесла с собой нож?

– Ну, на самом деле она ничего не приносила.

Он встал и подошел к двери, ведущей в смежную комнату, чуть приоткрыл ее и постучал по внутренней стороне.

– Нигли! – позвал он кого-то.

Дверь распахнулась, и из соседней комнаты вышла женщина. На вид ей было около сорока лет, среднего роста, стройная, одетая в синие джинсы и серый спортивный свитер. Темноволосая и темноглазая. Она широко и добродушно улыбалась, а по ее походке и запястьям становилось видно, что она серьезно относится к физкультуре и, вероятно, много времени проводит в спортивных залах.

– Вы и есть та самая женщина на видео! – удивилась Фролих.

Ричер улыбнулся:

– Фрэнсис Нигли, познакомьтесь с Эм?И Фролих. Эм?И Фролих, познакомьтесь с Фрэнсис Нигли.

– Эмми? – переспросила Нигли. – Как на телевидении?

– Это инициалы, – пояснил Ричер.

Фролих непонимающе смотрела на Ричера.

– Кто она такая?

– Самый лучший мастер-сержант, с которым мне только приходилось когда-либо работать. Суперспециалист по всем видам ближнего боя, какие ты только можешь себе представить. Я иногда сам ее побаиваюсь. Она ушла из армии примерно в то же время, что и я. Теперь работает консультантом по вопросам безопасности в Чикаго.

– В Чикаго, – эхом отозвалась Фролих. – Вот почему чек отправился именно туда.

Ричер кивнул:

– Ей пришлось полностью финансировать эту кампанию, поскольку у меня нет ни чековой книжки, ни кредитки, как тебе это уже известно.

– А что случилось с настоящей Элизабет Райт из Нью-Джерси?

– Сначала я купил себе вот эту одежду, – начал Ричер. – Вернее, мне ее выдали вы. Плюс обувь и темные очки. Такой я себе представляю рабочую форму сотрудника Секретной службы. Я сходил к парикмахеру и сделал себе короткую стрижку. Брился каждый день, чтобы выглядеть убедительней. Затем мне потребовалась женщина из Нью-Джерси, которая бы прибыла сюда одна. Я встретил пару рейсов из Ньюарка в четверг утром. Внимательно проследил за пассажирами и прицепился к миссис Райт. Я объяснил ей, что являюсь сотрудником Секретной службы, но сейчас у нас появились некоторые затруднения и путаница относительно мер безопасности, а потому предложил ей пройти со мной.

– Но откуда ты знал, что она собирается на встречу?

– Я этого не знал. Я просто следил за женщинами, выходившими с уже полученным багажом, и прикидывал, кто они такие и чем могут заниматься. Но это оказалось сложной задачей. Кстати, Элизабет была шестой женщиной, к которой я подошел.

– И она тебе поверила?

– У меня было весьма впечатляющее удостоверение. Кроме того, я купил этот радионаушник в магазине уцененных товаров за два доллара. Вот тут даже и шнур от него идет, плавно переходит мне на затылок, шею и исчезает под воротником, видишь? Я арендовал черный лимузин. Я выглядел так, будто действительно работаю у вас, поверь мне. Ну, во всяком случае, она-то поверила. И была очень взволнована тем, что у службы, ответственной за безопасность вице-президента, возникли какие-то неприятности. Я привез ее в эту комнату и охранял в течение всего вечера, пока Нигли выполняла главную роль. Я постоянно «слушал» чьи-то распоряжения в наушник и деловито говорил в собственные часы.

Фролих переключила внимание на Нигли.

– Нью-Джерси мы выбрали не случайно, – подхватила та. – Их водительские права легче всего подделать. Вы знали об этом? У меня с собой был ноутбук и цветной принтер. С их помощью мне удалось изготовить Ричеру его удостоверение сотрудника Секретной службы. Правда, мы и понятия не имеем, как должно выглядеть настоящее, но у нас тоже получился внушительный документ. Поэтому я сделала себе водительские права штата Нью-Джерси со своей фотографией, но оставила ее имя, фамилию и адрес. Затем я ламинировала его при помощи аппарата, который мы приобрели за шестьдесят долларов, обработала края наждачной бумагой, придала документу немного изношенный вид и положила себе в сумочку. Потом выбрала подходящий костюм, забрала у миссис Райт ее настоящее приглашение и спустилась вниз. Я беспрепятственно прошла на встречу. Между прочим, с ножом в кармане.

– И что же?

– Сначала я, как и все, слонялась по залу. А когда дошло до дела, то захватила вашего Армстронга и некоторое время удерживала его перед собой.

Фролих внимательно смотрела на женщину:

– И как бы вы все это сделали?

– Я схватила его правую руку своей правой. Потом подтянула его к себе, он слегка развернулся вокруг собственной оси, и мне открылась правая сторона его шеи. Имея при себе лезвие длиной в три с половиной дюйма, я могла бы воткнуть ему нож в сонную артерию и пару раз повернуть лезвие. Он бы скончался от внутреннего кровотечения за тридцать секунд. Между нами было расстояние меньше вытянутой руки. Ваши парни в этот момент находились в десяти футах от него. Конечно, после этого они бы обязательно всадили в меня пулю, но не смогли бы предотвратить то,
Страница 17 из 32

что я обязательно бы сделала.

Фролих побледнела. Она молчала, и Нигли отвела глаза.

– Без ножа справиться с ним было бы сложнее, – продолжала она. – Но тоже возможно. Сломать ему шею было бы проблематично, поскольку она довольно мускулистая. Мне бы пришлось для этого сделать два шага, чтобы его вес переместился, и если ваши парни оказались бы достаточно проворными, они могли бы остановить меня на половине пути. Поэтому, как мне кажется, я бы нанесла ему удар по гортани, так, чтобы сломать ее. Удар левым локтем оказался бы в самый раз. Возможно, я умерла бы даже раньше, чем он, но он бы обязательно задохнулся здесь же, на полу танцевального зала, если, конечно, никто из ваших парней не умеет делать срочную трахеотомию за одну минуту, чему вы, как мне кажется, не обучены.

– Не обучены, – подтвердила Фролих.

И снова надолго замолчала.

– Простите, что мы испортили вам настроение на весь день, – извинилась Нигли. – Но послушайте, ведь вы сами хотели все узнать до конца, верно? Нет смысла делать аудит безопасности и при этом не рассказывать вам во всех подробностях, как он проводился.

Фролих понимающе кивнула:

– Да-да. А что вы ему шепнули?

– Я сказала, что у меня есть нож. Ну, чтобы он знал, наверное. Но только очень тихо. Если бы кто-то потом начал со мной разбираться, я упорно бы твердила, что сказала, какой он хороший муж. Как будто я без ума от него и стала наседать, как фанатичка. Такие сумасшедшие поклонницы иногда ведь встречаются?

Фролих снова кивнула:

– Бывает. Время от времени. Что еще?

– У себя в доме он в полной безопасности, – сказала Нигли.

– Вы проверяли?

– Каждый день, – подтвердил Ричер. – Мы находились в Джорджтауне с вечера вторника.

– Но я тебя не видела.

– Так и предполагалось.

– Откуда ты узнал, где он живет?

– Мы проследили за лимузинами.

Фролих не нашла что сказать.

– Хорошие лимузины, – кивнул Ричер. – И блестящая тактика.

– Особенно удачно все складывалось в пятницу утром, – сказала Нигли.

– Зато вся остальная часть той же пятницы оказалась просто отвратительной, – добавил Ричер. – Недостаток координации действий повлек за собой большую ошибку в области передачи информации.

– Где же?

– Ваши вашингтонские коллеги просмотрели видеозаписи встречи в танцевальном зале, но вполне очевидно и то, что ваши люди в Нью-Йорке их никогда не видели, потому что Нигли, побывавшая на встрече в четверг, появилась и в Нью-Йорке. Она присутствовала там, выполняя роль фотографа у здания фондовой биржи.

– Я напала на сайт какой-то газеты из Северной Дакоты, – пояснила Нигли. – Как это принято, они помещают там красочный заголовок своей газеты. Я загрузила его в компьютер и очень быстро состряпала себе пропуск представителя прессы. Ламинирование, медная заклепка с дырочкой, нейлоновый шнур – и у меня на шее документ, позволяющий очень многое. Затем я прошлась по магазинам «секонд-хенд» Манхэттена и подыскала себе поношенный профессиональный фотоаппарат, который потом постоянно держала у лица, чтобы Армстронг случайно не узнал меня.

– Тебе надо составить список допущенных фотографов, – посоветовал Ричер. – Чтобы как-то их контролировать.

– Мы не можем, – вздохнула Фролих. – Это вопрос Конституции. Первая поправка гарантирует журналистам свободный доступ во все открытые места в любое время, когда им заблагорассудится. Но мы их всех тщательно обыскали.

– У меня с собой ничего не было, – призналась Нигли. – Я просто пробивала брешь в вашей системе безопасности. Но я могла бы что-то и пронести, я в этом уверена. Там обыскивали так небрежно, что можно было пройти хоть с базукой.

Ричер встал и подошел к буфетной стойке. Он открыл один ящик и вынул оттуда несколько цветных фотографий. Самых обычных, которые печатают на каждом углу в течение часа, формата шесть дюймов на четыре. Он взял первый снимок, сделанный под малым углом, – на нем Армстронг стоял у дверей фондовой биржи, а ее название сверкало над его головой.

– Это снимала Нигли, – пояснил Ричер. – Неплохой кадр, как мне кажется. Может быть, стоит отправить его в какой-нибудь журнал, чтобы возместить часть расходов с тех самых двадцати тысяч.

Он отошел назад к кровати, устроился на ней поудобней и передал фотографию Фролих. Она взяла ее и принялась внимательно изучать с самым серьезным видом.

– Дело в том, что я была в этот момент на расстоянии четырех футов от него, – заметила Нигли. – Я могла бы подойти ближе, если бы захотела, и сделать с ним все, что угодно. Снова на положении Джона Малковича, ну и что с того?

Фролих машинально кивнула. Ричер в это время рассматривал следующее фото, словно перед ним были игральные карты, которые он сдавал по одной. Это был слегка зернистый снимок, сделанный при помощи телеобъектива и, очевидно, с большого расстояния. При этом фотограф находился где-то наверху, так что улица оказалась внизу, под ним. На фотографии был запечатлен все тот же Армстронг на ступенях фондовой биржи, крошечная фигура в середине прямоугольника. Вокруг его головы шариковой ручкой была грубо пририсована сетка оптического прицела.

– Это как раз и есть та половина, – пояснил Ричер. – Дело в том, что я находился на шестидесятом этаже офисного здания за триста ярдов от биржи. Внутри периметра, охраняемого полицией, но выше уровня, до которого дошла проверка.

– С винтовкой?

Он покачал головой:

– Нет, с деревяшкой такого же размера и формы, как винтовка. И, как видишь, с фотоаппаратом. И отличным объективом. Но я действовал так, как если бы покушение происходило на самом деле. Мне надо было убедиться в том, что все это возможно. Я догадывался, что чехол с длинным узким предметом никому не понравится, поэтому раздобыл громоздкую коробку из-под компьютерного монитора и положил туда свою деревяшку, устроив ее внутри коробки по диагонали – от верхнего угла до нижнего. Затем я вкатил ее в лифт на ручной тележке, делая вид, что везти ее довольно проблематично из-за тяжести. Мне повстречались несколько полицейских. Я был в этой же одежде, но без значка Секретной службы и без фальшивого наушника. Наверное, меня принимали за водителя, который доставляет аппаратуру по офисам, или кого-то в этом роде. В пятницу после окончания рабочего дня в районе достаточно пустынно, и я без труда отыскал подходящее окно в пустом конференц-зале. Оно не открывалось, и мне пришлось бы вырезать кружочек в стекле. Но я мог бы и выстрелить. И в тот раз я был на месте Эдварда Фокса, поскольку спокойно скрылся бы после выполнения своей миссии.

Фролих нехотя согласилась с ним.

– Но почему ты оценил эту возможность как половину? – спросила она. – Похоже, что мишень была у тебя на виду.

– Это было бы возможно в другом месте, но только не на Манхэттене, – поправил ее Ричер. – Я находился на расстоянии в девятьсот футов от него по горизонтали и в шестьсот футов по вертикали. Следовательно, выстрел производился бы с расстояния в тысячу сто футов, как ни крути. В других условиях это не составило бы для меня проблемы, но там из-за башен создаются собственные восходящие
Страница 18 из 32

потоки воздуха, имеющие свою температуру, и в итоге выстрел превращается в лотерейный билет. Дело в том, что эти потоки каждую секунду меняют направление. Они закручиваются и перемещаются вверх и вниз, из стороны в сторону. Вот поэтому я не мог бы гарантировать стопроцентное попадание. А это, кстати, хорошие новости для тебя. Ни один компетентный стрелок не станет даже пытаться совершить выстрел с дальнего расстояния на Манхэттене. Только идиот согласился бы на это, а идиот, конечно, промахнулся бы в любом случае.

Фролих снова кивнула. Было видно, что ей стало немного легче.

– Да, конечно, – согласилась она.

«Значит, по поводу идиотов она не беспокоится, – пронеслось в голове Ричера. – Сразу видно профессионала».

– Поэтому, – подытожил Ричер, – если хочешь, можешь считать всего три раза, про половину можно и забыть. Впрочем, о поездке в Нью-Йорк не беспокойся, возможности для нас там были самые незначительные, их и в расчет принимать не стоит.

– Но вот в Бисмарке их представилось больше, чем надо, – заметила Нигли. – Мы добрались туда около полуночи. Прилетели коммерческим рейсом через Чикаго.

– Когда я звонил тебе насчет своих друзей-музыкантов, я находился на расстоянии всего одной мили от тебя.

Он передал Фролих две следующие фотографии.

– Инфракрасная пленка, – пояснил он. – Все снималось практически в полной темноте.

На первом снимке Фролих увидела заднюю стену дома Армстронгов. Цвета оказались размытыми и искаженными из-за инфракрасного излучения, однако фотограф, по всей вероятности, находился достаточно близко к дому. Можно было разглядеть все его детали: окна, двери и прочее. Фролих обратила внимание на одного из своих агентов, стоявших во дворе.

– Где же ты находился? – спросила она.

– На участке соседей, – признался Ричер. – Футах в пятидесяти, не больше. Обычный ночной маневр, проникновение в темноте. Заурядная техника, применяемая в пехоте, все делается тихо, как бы крадучись. Пару раз залаяли собаки где-то неподалеку, но мы их обошли. Полицейские в машинах нас не заметили.

Нигли указала на второй снимок, на котором была запечатлена передняя стена дома. Те же краски, то же расстояние.

– Я находилась через улицу от особняка, спереди, – рассказала она. – Пряталась за чьим-то гаражом.

Ричер подался вперед, не вставая с кровати:

– По плану у нас должны были быть при себе винтовки М?шестнадцать с подствольными гранатометами. Плюс еще какое-нибудь длинноствольное оружие, а возможно, и пулемет М?шестьдесят на треноге. Времени развернуться у нас было предостаточно. При помощи винтовок М?шестнадцать мы бы запустили фосфорные гранаты в дом, одновременно спереди и сзади, по первому этажу, и тогда либо Армстронг сгорел бы в собственной кровати, либо мы пристрелили бы его при попытке выпрыгнуть из окна или выбежать из двери. Планировалось сделать это в четыре часа утра, когда это вызвало бы наибольшее смятение. Поверь, шок был бы невероятным. В этой неразберихе мы бы спокойно отстреливали твоих агентов. Можно было бы весь дом в щепки разнести и выкурить всех наружу, и тогда задача свелась бы к простому преследованию. Это, конечно, несколько затруднительно в сельских условиях, но при небольшой удаче и такой план мог бы сработать. В общем, снова ситуация Эдварда Фокса.

В комнате повисла тишина.

– Я не могу во все это поверить, – выдавила наконец Фролих. Она продолжала пристально вглядываться в фотографии. – Не может быть, чтобы эти снимки делались именно в пятницу вечером. Это, скорее всего, какая-то другая ночь. И вас там не было.

Ричер не стал возражать.

– Так вы были там или нет?

– Проверь сама.

Ричер передал ей еще один снимок, сделанный с помощью телеобъектива. На фотографии Фролих увидела саму себя: она сидела у окна над гаражом и пялилась в темноту, держа в руках мобильный телефон. Ее тепловая сигнатура расходилась странными разводами – красно-лиловыми с оранжевым. Но это действительно была Эм?И Фролих, вне всяких сомнений. Она находилась так близко от фотографа, что он мог при желании коснуться ее.

– Я как раз звонила в Нью-Джерси, – тихо произнесла она. – Твои друзья-музыканты благополучно отправились в Нью-Йорк.

– Хорошо, – кивнул Ричер. – Спасибо за помощь.

Она снова перебрала все три инфракрасные фотографии, но больше ничего не сказала.

– Итак, танцевальный зал и семейный дом дают нам две хорошие возможности, – подытожил Ричер. – Два – ноль в пользу плохих ребят. Но самое опасное происходило на следующий день. Я имею в виду вчерашнюю встречу возле церкви.

И он передал Фролих последнее фото. Это был самый обычный снимок, сделанный откуда-то с высоты. На нем был изображен Армстронг в своем пальто, прогуливающийся по газону на территории религиозного центра. Солнце отбрасывало за ним длинную тень. Вице-президента окружали разные люди, но его голова оставалась хорошо видна. Вокруг нее была снова пририсована сетка оптического прицела.

– Я сидел в церкви, наверху, – пояснил Ричер.

– Но она была заперта.

– Ее закрыли и заперли в восемь утра, а я находился там с пяти часов.

– Но ее обыскивали.

– Я прятался у самых колоколов, на верхней ступеньке деревянной приставной лестницы, за опускающейся дверью. Лестницу я обсыпал перцем, и ваши собаки потеряли к ней всякий интерес.

– С ними работала местная полиция.

– И достаточно небрежно.

– Я хотела отменить это мероприятие.

– Надо было настоять на своем решении.

– Потом я думала о том, чтобы посоветовать Армстронгу надеть бронежилет.

– Бесполезно: я бы в любом случае целился в голову. День выдался великолепный, Фролих. Чистое небо, солнечная погода, полное безветрие. Прохладный воздух. Настоящий воздух, я бы сказал. Я находился всего в паре сотен футов. При желании мог бы попасть ему прямо в глаз.

Фролих молчала.

– И что же это за версия: Джон Малкович или Эдвард Фокс? – наконец спросила она.

– Сначала я бы выстрелил в Армстронга, а потом постарался бы попасть в наибольшее число людей за три или четыре секунды. В основном я бы выбирал полицейских, но и женщин с детьми тоже. При этом я бы старался лишь ранить их, но не убивать. Стрелял бы, скорее всего, в животы. Так было бы эффективней. Представь себе: люди мечутся по газону, стонут, кричат, истекают кровью. Все это сразу бы создало всеобщую панику. Возможно, под шумок мне бы удалось скрыться. Я бы выбрался из церкви в течение десяти секунд и сразу бы устремился в соседнее владение. Нигли уже поджидала меня невдалеке с машиной. После первого выстрела она сразу двинулась бы к церкви. Поэтому, скорее всего, я бы оказался на месте Эдварда Фокса.

Фролих поднялась с кровати и подошла к окну. Она положила ладони на подоконник и уставилась куда-то вдаль.

– Это полный разгром, – только и смогла проговорить она.

Ричер ничего ей не ответил.

– Наверное, я недооценила ваш размах, – призналась она. – Я ведь не ожидала, что это будет тотальная партизанская операция.

Ричер пожал плечами:

– Убийцы вовсе не обязаны вести себя благородно. Они сами устанавливают правила.

Фролих понимающе
Страница 19 из 32

кивнула:

– И уж конечно, я не рассчитывала на то, что у тебя будет помощник. Тем более женщина.

– Но я предупреждал тебя. Я говорил, что твоя затея не будет иметь смысла, если ты станешь ждать моего появления. Убийцы не предупреждают заранее о своих планах.

– Знаю, но я все равно ожидала убийцу-одиночку.

– В реальной жизни это всегда будет команда, – заметил Ричер. – Абсолютных одиночек не существует.

Он увидел, как отразилось в стекле ее лицо, на котором возникло нечто похожее на ироническую улыбку.

– Знаю, но так хотелось бы верить в это.

– Ни один профессионал в это не поверит, – убедительно произнес Ричер.

Нигли поднялась со своего места и уселась на подоконник рядом с Фролих, прислонившись спиной к стеклу.

– Условия и обстоятельства в каждой отдельной ситуации, – подсказала она. – Вот о чем вы должны думать каждый раз. А вообще у вас все не так плохо. Видите ли, мы с Ричером были специалистами в отделении криминальных расследований в армии. Нас обучали всему, а главное, учили мыслить. Мы становились изобретательными, а кроме того, безжалостными и весьма самоуверенными. А еще нас делали такими, чтобы мы стали круче тех, за кого несем ответственность, хотя иные из них казались весьма крутыми. Поэтому мы – очень необычные люди. Таких специалистов, как мы, очень немного. Может быть, наберется тысяч десять по всей стране, не больше.

– Но десять тысяч – это очень много, – возразила Фролих.

– Из более чем двухсот восьмидесяти миллионов? И при этом многие из них не подходят по возрасту, недоступны или не желают заниматься чем-то подобным. Статистически получается весьма небольшая доля. Поэтому не стоит так сильно переживать. Все дело в том, что вашу работу невозможно выполнить. От вас даже нужно требовать, чтобы он в чем-то все же оставался уязвимым. Ну, хотя бы потому, что он политик. Он же должен заниматься всей этой показухой. Мы, например, и мечтать не могли о том, чтобы разрешить делать своим людям то, что разрешается делать Армстронгу. Никогда в жизни! Об этом даже вопроса не стояло.

Фролих повернулась лицом к комнате. Она нервно сглотнула и уставилась куда-то в пространство.

– Благодарю вас, – кивнула она. – Вы хотя бы попытались помочь мне почувствовать себя лучше. Но теперь мне потребуется некоторое время, чтобы все это хорошенько обдумать. Вы со мной согласны?

– Периметры, – напомнил Ричер. – Пусть радиус проверяемой тобой территории составит примерно полмили. Не подпускай к нему людей, и пусть четверо агентов постоянно находятся вблизи от объекта, буквально на расстоянии вытянутой руки, не далее. Кажется, это все, чем ты можешь улучшить свою работу.

Фролих печально покачала головой:

– Ничего у меня не выйдет. Они посчитают это неразумным или даже недемократичным. И в следующие три года таких недель, как эта, будет очень и очень много. По прошествии трех лет мне станет совсем плохо, потому что в последний год все они начинают стараться вести себя свободней, чтобы их переизбрали еще на один срок. А через семь лет Армстронг наверняка будет подумывать о том, не выставить ли свою кандидатуру на пост президента. Вы видели, как происходят такие встречи? Вечные поездки и выступления перед толпами народа от Нью-Гемпшира и далее. А городские выступления, когда из верхней одежды имеются только брюки да рубашка с закатанными рукавами? Все это протекает при минимальном соблюдении формальностей и условностей. Просто какой-то нескончаемый кошмарный сон.

В комнате стало тихо. Нигли спрыгнула с подоконника и подошла к буфетной стойке. Она вынула из ящика, где находились фотографии, две тоненькие папки, одну отложила, а другую показала Фролих.

– Это письменный отчет, – пояснила она. – Здесь указаны все ваши слабые места и даны кое-какие рекомендации с профессиональной точки зрения.

– Хорошо, – кивнула Фролих.

Затем Нигли указала на вторую папку:

– А это наши расходы. Все подтверждено чеками и так далее. Деньги должны быть выписаны на имя Ричера, так как мы потратили его сбережения.

– Хорошо, – повторила Фролих.

Она взяла обе папки и прижала их к груди, словно они обеспечивали ей какую-то непостижимую защиту.

– И еще остается Элизабет Райт из Нью-Джерси, – добавил Ричер. – Не забудь про нее. О ней тоже нужно позаботиться. Я сказал ей, что, раз уж она пропустила этот прием, ее пригласят на торжества в честь инаугурации.

– Хорошо, – в третий раз произнесла Фролих. – Торжества или что-нибудь еще, я придумаю.

Она снова замолчала, стоя на месте и не двигаясь.

– Это полный разгром, – повторила она свой вывод.

– Но у тебя невозможная работа, – заметил Ричер. – Не казни себя так.

Она кивнула.

– Именно эти слова говорил мне Джо. А еще он считал, что, учитывая все обстоятельства, девяносто пять процентов успеха уже можно считать победой.

– Девяносто четыре, – поправил Ричер. – Когда охраной и безопасностью начала заниматься Секретная служба, вы, ребята, все же потеряли одного президента из восемнадцати. Итак, шесть процентов кладем на провал. Но это не так уж и плохо.

– Неважно, девяносто пять или девяносто четыре, – заметила Фролих. – Как бы там ни было, он оказался прав.

– Джо был прав относительно многих вещей, насколько я помню.

– Но мы ни разу не теряли вице-президента, – напомнила Фролих. – Пока что.

Она взяла папки под мышку, затем аккуратно сложила фотографии в одну стопку и убрала их в сумочку. После этого обвела взглядом комнату, словно хотела запомнить все подробности обстановки номера. Но это был ничего не значащий жест. Она рассеянно кивнула и направилась к двери.

– Мне пора.

Она вышла из комнаты, и дверь за ней тихо закрылась. В номере воцарилась тишина. Нигли поднялась с кровати и, ухватив пальцами манжеты свитера, потянулась, высоко подняв руки над головой. Затем она склонила голову набок и зевнула. Волосы ее рассыпались по плечам. Нижний край рубашки задрался, и Ричер увидел плоский мускулистый живот над джинсами. Он был плотным, как панцирь черепахи.

– А ты до сих пор хорошо выглядишь, – заметил Ричер.

– Ты тоже. Тебе очень идет черный цвет.

– Я чувствую себя в нем как в форме, которую не носил пять лет.

Нигли пригладила волосы рукой и заправила рубашку в джинсы.

– Здесь у нас все закончено? – спросила она.

– Ты устала?

– Вымоталась. Оказывается, мы рвали задницы только для того, чтобы испортить настроение этой несчастной женщине.

– Что ты можешь о ней сказать?

– Мне она понравилась. И, как я уже сказала, ей досталась невыполнимая работа. Впрочем, как бы там ни было, она с ней неплохо справляется. Вряд ли у кого-нибудь другого получилось бы так здорово, как у нее. Она, похоже, сама это понимает, но никак не может смириться с тем, что девяносто пять процентов никогда не превратятся в сто.

– Полностью с тобой согласен.

– А кто этот Джо, которого она вспоминала?

– Ее старый бойфренд.

– Ты с ним знаком?

– Это мой брат. Они встречались.

– Когда?

– Расстались шесть лет назад.

– Какой он из себя?

Ричер уставился в пол, но не стал поправлять ее и добавлять слово
Страница 20 из 32

«был».

– Более воспитанный вариант меня самого.

– Тогда, наверное, она захочет встречаться и с тобой тоже. Воспитание теперь не является достоинством. А собрать полную коллекцию из братьев для любой девушки – занятие привлекательное.

Ричер ничего не ответил, и в комнате снова стало тихо.

– Мне, наверное, тоже пора отправляться домой, – наконец заговорила Нигли. – Назад в Чикаго, в реальный мир. Но хочу заметить, мне было приятно снова поработать вместе с тобой.

– Обманщица.

– Нет, правда.

– Тогда побудь здесь еще немного. Ставлю доллар против десяти, что она вернется сюда в течение часа.

Нигли улыбнулась:

– Зачем? Чтобы назначить тебе свидание?

Ричер отрицательно покачал головой:

– Нет, чтобы рассказать нам, в чем заключается ее настоящая проблема.

Глава 04

Фролих в задумчивости дошла до своего автомобиля и бросила папки на пассажирское сиденье. Она включила зажигание, но пока что держала ногу на тормозе. Затем достала из сумочки мобильный телефон и открыла крышку. Она медленно, цифру за цифрой, начала набирать домашний номер Стивесанта и положила палец на кнопку посыла сигнала, но не нажала ее. Телефон послушно ждал команды, высветив номер на маленьком зеленом экране. Фролих смотрела куда-то вперед, борясь сама с собой. Затем взглянула на телефон и снова принялась смотреть на улицу. Через несколько секунд она закрыла крышку и бросила телефон поверх папок. Включила нужную скорость, и машина рванула с места, взвизгнув всеми четырьмя шинами. Поворот налево, затем направо и вперед, в свой офис.

Молодой человек из обслуживания номеров зашел за подносом и посудой, после чего быстро удалился. Ричер снял куртку и повесил ее в шкаф. Затем выпустил рубашку из джинсов.

– Ты голосовал на выборах? – поинтересовалась Нигли.

Он отрицательно помотал головой.

– Я же нигде официально не живу. А ты?

– Конечно. Я всегда голосую.

– За Армстронга тоже голосовала?

– За вице-президента голосует, наверное, только его семья.

– Но ты же голосовала за кого-то?

Она кивнула:

– Разумеется. А ты бы поступил по-другому?

– Наверное, так же. А ты раньше что-нибудь вообще об Армстронге слышала?

– Кажется, нет, – ответила Нигли. – То есть я, конечно, интересуюсь политикой, но не принадлежу к числу тех фанатиков, которые могут наизусть перечислить всю сотню сенаторов.

– А сама бы стала баллотироваться?

– Ни за что в жизни. Меня устраивает скромная роль, Ричер. Я была сержантом, так им и останусь в душе. Никогда не стремилась стать офицером.

– Но у тебя были для этого все задатки.

Нигли улыбнулась.

– Возможно. Чего у меня не было, так это желания. И знаешь что? У сержантов большая власть. Даже больше, чем вы, ребята, думаете.

– Я это быстро понял, поверь мне.

– По-моему, она не вернется. Мы сидим здесь, разговариваем и тратим время. Я между тем пропускаю все возможные рейсы до дома, а она все равно не вернется.

– Обязательно вернется.

Фролих поставила машину в гараж и поднялась наверх. Охрана президента и вице-президента считалась службой, которой занимаются семь дней в неделю по двадцать четыре часа в сутки. Тем не менее в воскресенье во всем здании все равно царила совсем другая атмосфера. Люди одевались по-другому, и почти нигде не слышалось тревожных телефонных трелей. Кое-кто из сотрудников проводил воскресенье дома. Например, Стивесант. Фролих закрыла за собой дверь в кабинет, села за стол и выдвинула ящик. Оттуда она вынула то, что ей требовалась, и переложила в коричневый конверт. Затем она переписала цифру, обозначающую расходы Ричера, на желтый листок своего блокнота и включила машину для измельчения бумаги. Неторопливо, один за другим, она принялась вкладывать туда листки бумаги из первой папки, потом из второй, той самой, где содержались рекомендации Ричера. После этого в машину были отправлены все фотографии, а также сами папки. Затем Фролих тщательно перемешала длинные закручивающиеся бумажные ленты – все, что осталось от документов, и убедилась, что они безнадежно перепутались. Только тогда она выключила аппарат, подхватила коричневый конверт и решительно направилась вниз, в гараж.

Ричер увидел ее автомобиль из окна гостиничного номера. Машина вынырнула из-за угла и затормозила. Другого транспорта на улице не было видно. В ноябре по воскресеньям, ближе к вечеру, в Вашингтоне становится пустынно. Туристы прячутся по гостиницам, кто-то из них сейчас принимает душ и готовится к ужину. Местные жители сидят по домам, читают газеты, смотрят футбол по телевизору или просто занимаются домашними делами. В воздухе уже пахло вечером. Оживали уличные фонари. У черного «сабурбана» горели фары. Он аккуратно подъехал к гостинице и припарковался там, где было оставлено место для такси.

– Она вернулась, – доложил Ричер.

Нигли подошла к окну.

– Но мы ничем не сможем помочь ей.

– Возможно, ей нужна вовсе не помощь.

– Тогда зачем она снова приехала сюда?

– Я не знаю, – пожал плечами Ричер. – Может быть, ей потребовалось выяснить, не хотим ли мы что-нибудь добавить? Или дать более основательную оценку ее работе? Или ей просто захотелось поболтать? Понимаешь, если ты делишься с кем-то своими проблемами, считай, что они уже наполовину решены.

– Но почему ей понадобились именно мы?

– Потому что не мы ее нанимали и не нам ее увольнять. К тому же мы ей не соперники и не метим на ее место. Ты же знаешь, какая борьба идет в таких организациях.

– А ей разрешено говорить с нами начистоту?

– Разве тебе самой не приходилось говорить по душам с теми, с кем не дозволялось?

Нигли поморщилась.

– Бывало и такое. Например, я беседовала с тобой.

– А я с тобой, что было еще хуже, так как ты не являлась офицером.

– Но у меня были для этого все данные.

– Вот это верно, – согласился Ричер, поглядывая вниз. – А теперь она просто сидит в машине и чего-то выжидает.

– Она кому-то звонит.

В этот же момент в комнате ожил телефон.

– Очевидно, она звонит нам, – констатировал Ричер и поднял трубку. – Мы все еще здесь.

Затем он слушал Фролих.

– Хорошо, – наконец сказал он и повесил трубку.

– Она поднимается к нам? – спросила Нигли.

Он кивнул и, снова приблизившись к окну, увидел, как женщина выходит из машины с большим коричневым конвертом в руке. Затем она прошлась по тротуару и вскоре скрылась из глаз. Спустя две минуты Ричер и Нигли услышали мерное урчание поднявшегося к ним на этаж лифта. Еще через двадцать секунд раздался негромкий стук в дверь. Ричер распахнул ее, и в комнату вошла Фролих. Она сделала два нерешительных шага и остановилась посреди номера. Сначала она взглянула на Нигли, потом посмотрела на Ричера.

– Мы можем на минутку остаться наедине и поговорить? – спросила Фролих.

– В этом нет необходимости, – тут же отозвался Ричер. – Мой ответ будет «да».

– Но ты еще даже не слышал вопроса.

– Ты доверяешь мне, потому что доверяла Джо, а он – мне. Вот наш капкан и захлопнулся. Теперь ты хочешь узнать, доверяю ли я Нигли, чтобы больше не возвращаться к этому вопросу. Да, я уверен в ней на все сто процентов, а потому
Страница 21 из 32

ты тоже можешь раскрыться перед ней полностью. И для простоты предлагаю всем сразу перейти на ты.

– Согласна, – кивнула Фролих. – Именно это, собственно, я и хотела выяснить.

– Тогда снимай куртку и устраивайся поудобней. Может быть, ты хочешь еще чашечку кофе?

Фролих небрежно бросила куртку на кровать, затем подошла к столу и положила на него свой конверт.

– А выпить кофе было бы замечательно, – сказала она.

Ричер соединился по телефону с обслуживанием номеров и попросил принести им большой кофейник, три чашки, три блюдца – и более ничего.

– Я рассказала вам только половину правды, – призналась Фролих.

– Нетрудно было догадаться, – кивнул Ричер.

Фролих виновато улыбнулась, как бы извиняясь, и взяла со стола конверт. Она раскрыла его и вынула прозрачную папку, внутри которой что-то находилось.

– Это копия того, что мы получили по почте, – выдохнула она, бросая папку на стол.

Ричер и Нигли придвинули свои стулья поближе, чтобы рассмотреть то, что принесла Фролих. На столе лежала стандартная прозрачная папка, внутри которой находилась цветная фотография размерами восемь на десять дюймов. На ней изображен лист белой бумаги. Он лежал на какой-то деревянной поверхности рядом с линейкой, чтобы его можно было представить себе в масштабе. По всей видимости, это самый обыкновенный стандартный лист, предназначенный для письма. На листе жирным крупным шрифтом, скорее всего при помощи принтера, было выведено всего два слова: «Ты умрешь».

В комнате воцарилась тишина.

– Когда вы получили это? – поинтересовался Ричер.

– В понедельник, после выборов. Письмо пришло почтой первого класса.

– И было адресовано Армстронгу?

Фролих кивнула.

– В Сенат. Но он его так и не увидел. Мы просматриваем всю почту, приходящую от населения и адресованную нашим объектам охраны. То, что мы считаем нужным, мы им передаем. Но это письмо решили не показывать. А что вы скажете по этому поводу?

– Могу сказать не многое. Во-первых, это правда.

– Если только я снова не смогу этого предупредить.

– Выходит, ты раскрыла секрет бессмертия? Видишь ли, все мы обязательно умрем. И я, и ты. Возможно, это произойдет лишь тогда, когда нам исполнится по сто лет, но все равно никто из нас не будет жить вечно. Поэтому если рассуждать чисто формально, то в этом письме содержится лишь констатация факта, не более того. Можно с такой же уверенностью сказать, что это просто точное предсказание, а не угроза.

– И тут встает вопрос, – вступила в беседу Нигли. – Неужели пославший это письмо настолько умен, что сформулировал свою мысль именно таким образом?

– А зачем бы ему это понадобилось?

– Чтобы избежать судебного преследования в том случае, если бы вы напали на след и отыскали его. Или, может быть, ее? Ну, тогда бы этот человек и сказал, что в его письме не содержится никакой угрозы, а есть только констатация факта. Что-нибудь удалось узнать специалистам лаборатории об умственных способностях этой личности?

Фролих посмотрела на Нигли с удивлением и уважением одновременно.

– До этого мы еще доберемся, – ответила она. – Но только мы уверены в том, что это все же мужчина, а не женщина.

– Почему?

– И об этом я тоже вам расскажу в свое время.

– Но почему тебя так взволновало это письмо? – удивился Ричер. – Мне всегда казалось, что фигуры такой величины должны получать целые мешки писем со всевозможными угрозами.

Фролих кивнула.

– Как правило, их бывает по нескольку тысяч в год. Но большинство адресовано президенту. Как-то необычно получить такое письмо на имя вице-президента. Кроме того, эти послания чаще всего бывают написаны на огрызках бумаги цветными карандашами, жутким почерком и непременно с ошибками. А это отличается безукоризненностью. Оно с самого начала удивило меня, и потому мы отнеслись к нему со всей серьезностью.

– Откуда оно пришло?

– Из Лас-Вегаса, – ответила Фролих. – Правда, это нам ничего не проясняет. А если учитывать, что американцы любят путешествовать по своей стране… Да к тому же Лас-Вегас как раз в этом отношении является первым по количеству мигрирующего народонаселения.

– Так вы убеждены в том, что письмо прислал американец?

– Только если учитывать статистические данные. Никогда еще мы не получали письменных угроз от иностранцев.

– И вы не считаете, что он является жителем Лас-Вегаса?

– Вряд ли. Мы думаем, он специально отправился туда, чтобы опустить в ящик свое письмо.

– Что же заставило вас прийти к такому выводу?

– На этом настаивают криминалисты из лаборатории, – пояснила Фролих. – Они утверждают, что письмо отправлял очень осторожный тип.

– Подробней, если можно.

– Вы же оба, как мне помнится, были специалистами военной полиции, верно?

– Нигли была специалистом по переламыванию шей, – пояснил Ричер. – Но если не ошибаюсь, она интересовалась и другими вещами.

– Не обращай на него внимания, – посоветовала Нигли. – Я полгода провела в лаборатории ФБР, где меня успели кое-чему обучить.

Фролих понимающе кивнула:

– Мы как раз и отсылали это письмо в ФБР, поскольку у них возможности куда обширней наших.

В комнату постучали. Ричер поднялся и, подойдя к двери, посмотрел в глазок. Это пришел официант с кофе. Ричер открыл дверь и принял у него поднос. На нем стоял большой кофейник, три перевернутые чашки и три блюдца. Ни молока, ни сахара, ни ложек, только еще одна роза в изящной фарфоровой вазе. Он поставил поднос на стол, а Фролих предварительно отодвинула фотографию в сторону, освобождая ему место. Нигли перевернула чашки и принялась разливать ароматный напиток.

– Так что же удалось обнаружить экспертам ФБР? – спросила она.

– Конверт рассказал мало, – начала Фролих. – Стандартный, из коричневой бумаги, с клеевым клапаном и металлической застежкой-«бабочкой». Адрес напечатан на самоклеящейся бумажке, скорее всего, на том же самом принтере, который использован и для послания. Лист внутри оказался не сложенным. Клеевой слой намочен водой из-под крана. Никакой слюны, а следовательно, мы не имели возможности определить ДНК. На металлической застежке также не обнаружено никаких отпечатков пальцев. А вот на самом конверте их нашлось целых пять комплектов. Три принадлежали работникам почты, их отпечатки находятся в файлах правительственных сотрудников. Это одно из условий, о котором им сообщают в день найма. Четвертым оказался почтальон, разносящий письма в Сенате, который передал конверт нам, последним – агент, который вскрыл конверт.

Нигли кивнула:

– Значит, о конверте лучше забыть сразу. Только должна заметить, что использовать водопроводную воду со стороны неизвестного достаточно мудро. Это парень начитанный, он идет в ногу со временем.

– А что насчет самого письма? – спросил Ричер.

Фролих взяла в руки фотографию и повернула ее к свету.

– Дикость какая-то, – начала она. – ФБР дало свое заключение о том, что бумагу изготовила компания «Джорджия-Пасифик», это лист из пачки, предназначенной для лазерных принтеров. Бумага высшего качества, пачка весит двадцать четыре фунта, бумага гладкая, изготовлена
Страница 22 из 32

без использования кислот, размер стандартный для писчей бумаги: восемь с половиной на одиннадцать дюймов. «Джорджия-Пасифик» является третьей крупнейшей компанией по производству бумаги на официальном рынке. В неделю им удается реализовать сотни тонн этого продукта. Поэтому проследить путь одного-единственного листочка практически невозможно. Можно добавить лишь то, что эта бумага на доллар-другой дороже обычной, и это может кое-что значить. А может, и нет.

– Что они сказали насчет самих слов?

– Они отпечатаны на лазерном принтере фирмы «Хьюлет-Паккард». Это было определено по химическому составу порошка. Правда, установить номер модели не удалось, поскольку все основные принтеры этой фирмы используют один и тот же порошок. Шрифт «Times New Roman», полужирный, выбран из «Microsoft Works 4.5» для «Windows 95», размер шрифта четырнадцать.

– Могут они сузить все это до одной программы?

Фролих кивнула:

– Да. У них есть специалист именно по этому вопросу. Дело в том, что шрифты чуть-чуть различаются у текстовых процессоров. Те, кто пишет эти программы, иногда любят менять размеры межбуквенных просветов в отличие от расстояния между словами. Если вы будете долго смотреть на напечатанный текст, то поймете, что я имею в виду. И вот по этим расстояниям можно определить конкретную программу. Но и это вряд ли нам сильно поможет. Представляете, сколько у нас в стране существует таких персональных компьютеров, куда входит «Works 4.5»?

– Надо полагать, никаких отпечатков пальцев на листе не обнаружено? – поинтересовалась Нигли.

– Вот тут-то и начинается самое странное и дикое, – кивнула Фролих.

Она чуть сдвинула в сторону поднос с кофейником и положила на стол фотографию, указывая на верхнюю часть листа.

– Вот здесь, на самом краю бумаги, обнаружены микроскопические частицы талька. – Затем она указала на дюйм пониже верхнего края. – И здесь два мазка с тальковой пылью, один спереди, другой – сзади.

– Резиновые перчатки, – догадалась Нигли.

– Совершенно правильно, – утвердительно кивнула Фролих. – Одноразовые. Такие, какими пользуются врачи. Они поступают в больницы коробками по пятьдесят или сто пар в каждой. Внутри пересыпаны тальком, чтобы их легче было надевать. Но конечно, в коробке всегда присутствует некоторое количество просыпанного талька, поэтому он попадает и на внешнюю часть перчаток. Кстати, пыль на краю листа спеклась, а там, где она смазана, нет.

– Понятно, – кивнула Нигли. – Итак, наш приятель надевает резиновые перчатки, вскрывает новую пачку бумаги, быстро пролистывает ее веером, чтобы листы не застревали в принтере, отчего на верхнем крае остаются пылинки талька, заряжает принтер и печатает свое послание. При этом пылинки спекаются.

– Именно так, поскольку лазерный принтер при работе выделяет тепло, – подтвердила Фролих. – Черный порошок прилипает к бумаге в форме требуемых букв во время электростатического разряда, припекаясь за счет тепла. Температура при этом составляет примерно двести градусов. По-моему, происходит все это очень быстро, за какую-то долю секунды.

Нигли склонилась поближе к фотографии.

– Затем он вынимает нужный лист из поддона, держа его большим и указательным пальцами, отчего в верхней его части остаются мазки тальковой пыли, причем не спекшиеся, поскольку не участвовали в процессе напечатания текста. И знаете что? Все это происходило у него на квартире, а не в офисе.

– Почему ты так решила?

– Так как он схватил лист бумаги большим и указательным пальцами, значит, бумага выходит у него вертикально. Ну, так же, как поджаренный хлебец выскакивает из тостера. Если бы она выползала горизонтально, то отметки от пальцев были бы совсем другими. И спереди эта смазанная пыль была бы более заметна, нежели сзади. А единственная модель принтера «Хьюлет-Паккард» с вертикальным выходом бумаги – портативная, для домашнего пользования. У меня точно такой же, он достаточно медленно работает, и картриджа хватает только на две с половиной тысячи страниц. Любительская вещица. Вот почему я пришла к выводу, что он занимался этим у себя дома.

Фролих кивнула.

– Что ж, в этом есть свой смысл. Кроме того, он выглядел бы очень странно, если бы начал разгуливать в резиновых перчатках по офису.

Нигли улыбнулась, словно обрадовавшись своему успеху.

– Ну что ж, итак, он у себя в квартире, вынимает лист с посланием, кладет его в конверт, запечатывает при помощи воды из-под крана, но перчаток при этом не снимает. Вот поэтому мы и не имеем никаких отпечатков пальцев.

Фролих нахмурилась:

– Нет, не совсем так. Вот сейчас и начинается самое удивительное и непонятное. – Она указала на фотографию, ткнув кончиком ногтя на дюйм ниже текста и чуть вправо от центра. – Что мы обычно видим на этом месте у самого стандартного письма, к примеру?

– Подпись, – тут же ответил Ричер.

– Вот именно, – кивнула Фролих, не убирая ногтя с фотографии. – А мы обнаружили здесь отпечаток большого пальца. Вполне отчетливый. Совершенно очевидно, что его поставили тут умышленно. Он достаточно аккуратный, идеально вертикальный и очень-очень четкий. Слишком большой, чтобы его обладатель оказался женщиной. Итак, наш незнакомец все же своеобразно подписал свое послание.

Ричер вытащил фотографию из-под ногтя Фролих и снова принялся внимательно изучать ее.

– Теперь вы пытаетесь найти этого человека по отпечатку пальца? – спросила Нигли.

– Мне кажется, это бесполезно, – вставил Ричер. – Этот тип, вероятно, абсолютно уверен в том, что его отпечатков нет ни в одном архиве, иначе бы вряд ли стал так рисковать.

– Пока что нам действительно так и не удалось приблизиться к разгадке тайны, – призналась Фролих.

– Это на самом деле звучит странно и даже дико, – согласился Ричер. – Он смело ставит отпечаток своего большого пальца в качестве подписи, поскольку не боится за него, и в то же время работает в резиновых перчатках, чтобы – не дай бог! – его пальцы не отпечатались где-нибудь на послании или конверте. Как это можно объяснить?

– Чтобы произвести наибольший эффект? – высказала свое предположение Нигли. – Вызвать у вас ужас? Или он просто такой чистюля?

– Во всяком случае, теперь становится понятным, почему он использовал самую дорогую бумагу. Ее глянцевая поверхность удерживает отпечаток, а дешевая бумага слишком пористая для таких целей.

– Что использовали эксперты в лаборатории? – осведомилась Нигли. – Пары йода? Нингидрин?

Фролих медленно покачала головой:

– Отпечаток проявился, когда лист исследовали флюороскопом.

Ричер долго молчал, смотря на фотографию. За окном совсем стемнело. Такая знакомая сверкающая и сырая городская темнота.

– Что еще? – спросил он у Фролих. – Почему ты так напряжена?

– А разве этого мало? – удивилась Нигли.

Ричер кивнул. Он уже говорил ей о том, как работают подобные организации и что в них порой происходит.

– Но должно быть еще что-то, – заупрямился Ричер. – То есть я все, конечно, понимаю. Это очень интригующе, вызывающе и страшновато, но истинного повода для паники я пока что не вижу.

Фролих вздохнула и вынула
Страница 23 из 32

из своего коричневого конверта еще кое-что. Этот предмет очень сильно напоминал первый: такая же прозрачная папка, внутри которой находилась фотография. На ней также был изображен лист бумаги с напечатанными на нем словами: «Вице-президент Армстронг умрет». На этот раз бумага лежала на какой-то другой поверхности, и линейка рядом с ней тоже оказалась иной. Поверхность была серого цвета, а линейка, по всей видимости, пластмассовой.

– Послания идентичны, – пояснила Фролих. – Со вторым также работали специалисты судебной криминалистики, которые снова обнаружили тот же самый отпечаток большого пальца.

– И что же?

– Это второе послание появилось совершенно неожиданно на столе моего босса, – произнесла Фролих. – В одно прекрасное утро его просто обнаружили там. Ни конверта, ничего больше. И никто не может понять, каким образом этот лист бумаги мог попасть туда.

Ричер поднялся со своего места и прошел к окну, отыскал шнур и задернул шторы. Причины для этого у него не было, но, как он посчитал, сделать это сейчас оказалось самое время.

– Когда именно появился этот листок на столе твоего шефа? – спросил он.

– Через три дня после того, как пришло по почте первое послание, – ответила Фролих.

– И оно было нацелено на тебя, – заметила Нигли. – Даже больше, чем на самого Армстронга. Почему? Да потому, чтобы убедиться в том, что ты не проигнорировала первое письмо и отнеслась к нему со всей серьезностью.

– Но мы так и поступили, – кивнула Фролих.

– Когда Армстронг уезжает из Кемп-Дэвида? – поинтересовался Ричер.

– Сегодня вечером у них торжественный ужин, – заговорила Фролих. – Возможно, после этого они пойдут на прогулку, а это у них всегда затягивается надолго. Они вернутся не раньше полуночи.

– Кто твой начальник?

– Человек по фамилии Стивесант, – ответила Фролих. – Пишется так же, как и название сигарет.

– Ты рассказала ему о том, что происходило за последние пять дней?

Фролих отрицательно покачала головой.

– Я решила, что пока в этом нет крайней необходимости.

– Мудро, – кивнул Ричер. – Ну и что же ты хочешь от нас конкретно?

Фролих ответила не сразу.

– В общем, я и сама толком не решила, – вынуждена была признаться она. – Этот вопрос я задавала себе целых шесть дней, с тех пор как начала разыскивать тебя. Я спрашивала: ну чего я могу хотеть в подобной ситуации? И знаешь что? Мне, наверное, нужно по-хорошему выговориться. Особенно сейчас мне было бы приятно поговорить с Джо. Хотя бы потому, что в моем деле обнаруживаются кое-какие сложности, верно? А Джо наверняка нашел бы способ, как вывернуться. Он был очень умным парнем.

– Так ты хочешь, чтобы я превратился в Джо? – удивился Ричер.

– Нет, мне бы очень хотелось, чтобы Джо оказался живым.

Ричер понимающе кивнул.

– Мы оба хотим невозможного.

– Ну, может быть, ты окажешься самым умным парнем после него?

Сказав это, Фролих замолчала.

– Прости, – спустя некоторое время произнесла она. – У меня это вышло как-то по-глупому, я просто не подумала…

– Расскажи мне о своих неандертальцах, – попросил Ричер. – Тех самых, с кем ты работаешь в своем офисе.

Она кивнула:

– Они тоже были у меня на подозрении. Я сразу стала их подозревать.

– Это вполне определенная возможность, – подхватил Ричер. – Кто-то из них начинает завидовать тебе и устраивает все так, чтобы ты где-то прокололась и выглядела крайне глупо и некомпетентно.

– Я сразу стала их подозревать, – повторила Фролих.

– У тебя была какая-нибудь особенная кандидатура?

Она пожала плечами.

– Так сразу никого и не назовешь. А если задуматься, то подозревать можно любого. Всего их шестеро – тех самых, которые метили на мое место, а когда назначили меня, потеряли всякую надежду на повышение в ближайшее время. У каждого есть друзья, союзники и помощники на нижних ступеньках нашей иерархии. Ну, это как бы маленькая паутинка внутри большой. Получается, что это мог быть любой из них.

– А что подсказывает интуиция?

Она обреченно покачала головой.

– Ничего. Никак не могу выбрать из них кого-нибудь особенного. И кроме того, у нас же имеются отпечатки их пальцев. Это обязательное условие для всех нас при найме на работу. А период между выборами и инаугурацией переполнен работой. Нам не хватает времени, поэтому о выходных в Лас-Вегасе даже и мечтать не приходится.

– Совсем не обязательно уезжать туда на полный уик-энд, – заметил Ричер. – Все можно успеть сделать за один день.

Фролих промолчала.

– Как насчет дисциплины? – продолжал Ричер. – Есть проблемы? Может быть, кому-то не нравится, как ты руководишь группой? Не приходилось ли тебе кричать на кого-нибудь из подчиненных? Или, может быть, кто-то начал работать хуже?

Она отрицательно покачала головой:

– Да, мне пришлось кое-что изменить, переговорить кое с кем с глазу на глаз. Но я всегда в таких случаях бываю предельно тактична. Но и отпечаток большого пальца не подходит ни одному из них, вне зависимости от того, говорила я с ним или нет. Поэтому, как мне кажется, угроза идет из внешнего мира.

– Я тоже так считаю, – согласилась Нигли. – Но это не исключает помощника внутри вашей системы, верно? Ну кто еще мог так спокойно проникнуть в кабинет твоего босса и положить ему тот листок прямо на рабочий стол?

Фролих кивнула.

– Вы оба должны поехать со мной и осмотреть офис, – предложила она.

Они уселись в правительственный «сабурбан». Ехать пришлось недолго. Ричер удобно развалился на заднем сиденье, а Нигли устроилась спереди, рядом с Фролих. Вечерний воздух был сырым, поднимался туман, начинал моросить мелкий дождь. Дороги сверкали от воды в оранжевом свете городских фонарей. Шины недовольно шипели, а «дворники» глухо шлепали по ветровому стеклу. Ричер увидел ограду вокруг Белого дома и здание Министерства финансов, и в этот же момент Фролих свернула в узкий переулок, направляясь к въезду в гараж, который находился впереди. Они миновали крутой пандус, охранника в стеклянной будке и сразу же попали под яркий белый свет. Потолки здесь оказались довольно низкими, поддерживаемые бетонными колоннами. Фролих припарковала машину в самом конце ряда из точно таких же черных автомобилей аналогичной марки. Кроме того, в гараже стояло несколько «линкольнов» и «кадиллаков» разных годов выпуска и модификаций с неуклюже переделанными окнами там, где потребовалось заменить обычные стекла пуленепробиваемыми. Все машины оказались черными, а сам гараж тщательно выкрашен в белый цвет: и стены, и пол, и потолок. От этого вся обстановка напоминала чем-то черно-белую глянцевую фотографию. Троица подошла к двери, в которой имелось окошко с армированным стеклом, и Фролих провела их дальше, по узкой лестнице красного дерева в вестибюль первого этажа. Здесь они увидели мраморные пилястры и единственную дверь лифта.

– Вообще-то вас двоих тут не должно было быть, – начала Фролих. – Поэтому не разговаривайте, держитесь поближе ко мне и передвигайтесь как можно быстрей. Понятно?

Затем она остановилась, словно раздумывая о чем-то.

– Но сначала вы должны увидеть кое-что.

Она провела их
Страница 24 из 32

через другую, столь же незаметную дверь, затем они завернули за угол и очутились в огромном темном зале размерами не меньше футбольного поля.

– Это главный вестибюль здания, – пояснила Фролих.

Ее голос эхом раскатился в мраморной пустоте. Освещение здесь сейчас было тусклым, и белый камень в полумраке смотрелся довольно уныло.

– Сюда, – произнесла Фролих.

На стенах здесь виднелись выступающие панели, вырезанные из мрамора и закругленные по краям в классической форме свитков. На том, под которым они сейчас стояли, красовалась надпись: «Министерство финансов Соединенных Штатов». Буквы уходили вбок на восемь или девять футов. Под ними виднелась другая надпись: «Списки погибших». Там, начиная с верхнего левого края панели, был выгравирован целый список фамилий и дат, четыре или пять десятков. Предпоследним в списке значился Дж. Ричер, 1997 год. Последней – М. Б. Гордон, 1997 год. Но оставалось еще много свободного места – целых полтора столбца.

– Это Джо, – пояснила Фролих. – Таким образом мы смогли отдать ему дань уважения и восхищения.

Ричер пристально смотрел на фамилию своего брата. Буквы вырезаны очень аккуратно: каждая около двух дюймов в высоту, с позолотой. Мрамор казался холодным и был испещрен цветными точками и прожилками, как и положено любому мрамору. Затем перед мысленным взором Ричера на мгновение появилось лицо Джо, когда тому было лет двенадцать. Он вспомнился таким, каким сидел за обедом или, может быть, за завтраком: всегда на секунду быстрее других понимавший шутки и всегда на ту же секунду позже начинавший улыбаться им. Затем Ричер увидел его, уходящего из дома. Брат отправлялся служить куда-то в жаркие страны. На рубашке проступили пятна от пота. С вещевым мешком на плече, он торопился в Уэст-Пойнт, откуда должен был лететь еще десять тысяч километров. Затем он появился на похоронах матери – именно тогда Ричер последний раз видел брата живым. Ричер видел и Молли Бет Гордон, но лишь за пятнадцать секунд до того, как она умерла. Это была светловолосая, яркая и очень энергичная женщина, во многом похожая на саму Фролих.

– Нет, это не Джо, – покачал головой Ричер. – И не Молли Бет. Здесь только их имена.

Нигли внимательно посмотрела на него. Фролих промолчала и провела их назад, в маленький вестибюль с одним-единственным лифтом. Они поднялись вверх на три этажа и оказались в совершенно другом мире. Множество узких коридоров и низкие потолки создавали деловую обстановку. Наверху находились звукоизолирующие панели, оттуда же светили яркие люминесцентные лампы. Пол покрывал белый линолеум и темно-серый ковролин. Офисы разделялись на отдельные рабочие места передвижными панелями, доходящими до уровня плеча. Здесь повсюду можно было увидеть телефонные аппараты, факсы, стопки бумаги и бесконечные компьютеры. На этаже царил привычный шум, состоявший из урчания накопителей на жестких дисках, шороха вентиляторов, приглушенного писка модемов и мягкого перезвона телефонов. Сразу за главной дверью расположился стол секретаря приемной, за которым сидел серьезного вида мужчина. Он удерживал плечом телефонную трубку и что-то аккуратно записывал в журнал, поэтому только удивленно взглянул на троицу и неуверенно кивнул в знак приветствия.

– Здесь всегда находится дежурный офицер, – пояснила Фролих. – У них работа в три смены. Они сидят за этим столом постоянно. Так что это место у нас никогда не пустует.

– И попасть внутрь можно только через этот вход? – спросил Ричер.

– Есть еще пожарная лестница, там, где запасной выход, – пояснила Фролих. – Но вы не торопитесь. Видите вон те камеры?

Она указала на потолок. Там располагалось несколько камер наблюдения, чтобы постоянно следить за тем, что происходит в офисах и коридорах.

– Не забудьте и о них.

Затем она повела их внутрь комплекса. Они поворачивали то влево, то вправо, пока не дошли почти до самого конца этажа, где попали в еще один длинный узкий коридор, заканчивающийся квадратным помещением без окон. У боковой стены квадрата находилось рабочее место для секретаря, с письменным столом, шкафчиками и полками, на которых стояли толстые папки с документами и лежали стопки листков для заметок. На стене висел портрет нынешнего президента, в углу стоял свернутый звездно-полосатый флаг, рядом с ним располагалась вешалка для пальто. И более ничего. Все здесь сверкало чистотой, и ни один предмет не казался лишним. Позади стола секретаря находился пожарный выход. Это была мощная дверь с пластмассовой табличкой, на которой изображался бегущий зеленый человечек. Над выходом висела камера наблюдения, смотрящая куда-то вперед немигающим стеклянным глазом. Напротив виднелась единственная дверь.

– Это и есть офис Стивесанта, – пояснила Фролих.

Она открыла дверь и провела их внутрь. Щелкнул выключатель, и комнату залил свет люминесцентной лампы. Офис оказался небольшим, даже меньше, чем приемная секретаря, с единственным окном, зашторенным на ночь.

– Это окно открывается? – поинтересовалась Нигли.

– Нет, – отозвалась Фролих. – Кроме того, оно выходит на Пенсильвания-авеню. И если какой-нибудь вор-взломщик осмелится подняться сюда, на третий этаж, по веревке, его обязательно заметят с улицы, поверьте мне.

В кабинете располагался громадный письменный стол, покрытый серым композитом. Поверхность стола оказалась совершенно пустой. Рядом стояло кожаное кресло, которое сейчас было аккуратно задвинуто.

– Разве он не пользуется телефоном? – удивился Ричер.

– Аппарат он держит в одном из ящиков стола, – пояснила Фролих. – Босс любит, чтобы на столе всегда было чисто и просторно.

У стены стояли шкафы, отделанные той же серой пластмассой, что и стол. Для посетителей в кабинете имелось два кожаных стула. И более ничего. Такая строгая обстановка офиса говорила о деловитости его владельца.

– Ну так вот, – начала Фролих. – Угроза по почте поступила к нам в понедельник, сразу после выборов. В среду вечером Стивесант ушел домой примерно в половине восьмого. Поверхность стола оставалась пустой. Его секретарь покинула рабочее место через полчаса. Она заглянула к боссу в кабинет перед самым уходом. Так повелось издавна, она проверяет его комнату всякий раз, когда уходит позже босса. Она подтверждает, что поверхность стола была абсолютно пуста. Секретарь обязательно заметила бы любые изменения, происшедшие в кабинете, верно? Если бы, например, лист бумаги уже лежал тут, это сразу бросилось бы ей в глаза.

Ричер кивнул. Поверхность стола Стивесанта напоминала надраенную до блеска палубу боевого корабля, готового в любой момент принять инспектирующего адмирала. Да тут и пылинка бы была совершенно не к месту.

– Наступает четверг, – продолжала тем временем Фролих. – Восемь часов утра, секретарь приходит на работу первой. Она сразу направляется к своему столу и начинает трудиться. К двери в кабинет Стивесанта даже не притрагивается. В восемь часов десять минут появляется сам босс. Он одет в плащ и держит в руке тоненький дипломат. Снимает плащ и вешает его тут же, на вешалку. Секретарь о чем-то разговаривает
Страница 25 из 32

с ним, он ей отвечает, причем дипломат кладет на ее стол, видимо обсуждая что-то. Затем открывает дверь своего кабинета и заходит внутрь. В руках у него ничего нет, поскольку его дипломат остался на столе у секретаря. Проходит четыре или пять секунд, и он выходит из кабинета. Зовет секретаря и просит ее войти. Они оба утверждают, что в это время лист бумаги уже лежал на его столе.

Нигли оглядела комнату, внимательно осмотрела дверь, стол и прикинула в голове расстояние от двери до стола.

– Это только их показания? – спросила она. – Или у вас есть подтверждение на пленках, заснятых камерами наблюдения?

– И то и другое, – кивнула Фролих. – Каждый магнитофон ведет запись на свою пленку. Я просмотрела запись, и там изображено все точно так, как они рассказывали.

– Получается, что либо они вместе замешаны в этом деле, либо никто из них действительно не подкладывал эту бумагу.

Фролих кивнула:

– Я пришла к аналогичному выводу.

– Так кто же это сделал? – спросил Ричер. – Кого еще показывает пленка?

– Бригаду уборщиков, – ответила Фролих.

Она отвела их в свой офис и вынула из ящика стола три видеокассеты. Затем отошла к полкам, где между принтером и факсом примостился небольшой телевизор «Сони» со встроенным видеомагнитофоном.

– Это копии, – пояснила она. – Оригиналы заперты и хранятся в другом месте. Магнитофоны работают с таймерами, время записи каждой пленки занимает шесть часов. Мы ведем запись так: с шести утра до полудня, с полудня до шести вечера, затем с шести вечера до полуночи, с полуночи до шести утра, и все повторяется сначала.

Она отыскала пульт управления в ящике и включила телевизор, после чего вставила в видеомагнитофон первую кассету. На экране возникла слегка мутная картинка.

– Это вечер среды, – пояснила Фролих. – Запись на этой кассете идет с шести вечера до полуночи.

Изображение оказалось не совсем четким, и подробности размывались, но все же разглядеть то, что происходит на экране, было вполне возможно. Камера, расположенная за головой секретаря, захватывала все квадратное помещение. Секретарь сидела за столом и занималась телефонными звонками. Это была пожилая седая женщина. Дверь в кабинет Стивесанта на экране располагалась справа и была закрыта. Слева внизу на экране высвечивалась дата съемки и точное время. Фролих стала перематывать пленку вперед. Голова секретаря, комично подергиваясь, принялась беспрестанно поворачиваться направо и налево, а рука то поднималась, то опускалась, пока она звонила сама и отвечала на поступавшие звонки. На экране мелькнул какой-то мужчина, который принес пачку внутренней почты, затем он повернулся и быстро удалился. Секретарь рассортировала почту со скоростью автомата. Она раскрывала конверт за конвертом, расправляла листы бумаги, после чего к каждому письму прикладывала резиновый штамп.

– Что она делает? – поинтересовался Ричер.

– Отмечает время и дату поступления почты, – пояснила Фролих. – Это обязательная процедура при приеме корреспонденции. Так у нас заведено.

Левой рукой секретарь расправляла листки бумаги, а правой ставила на них штамп. Оттого что пленка крутилась на большой скорости, секретарь больше походила на сумасшедшую. В нижнем углу экрана продолжало светиться одно и то же число, и только время записи постоянно менялось, да так, что его почти нельзя было зафиксировать глазом. Ричер отвернулся от телевизора и принялся разглядывать офис Фролих. Это был типичный кабинет правительственного работника, вариант гражданского помещения, в отличие от тех, где приходилось работать ему самому: исключительно простой, включающий в себя только все самое необходимое, и как бы насильно втиснутый в интерьер старинного здания. Темно-серый нейлоновый ковролин, пластмассовая мебель, белые провода, тянущиеся от аппаратуры. Стопки документов в фут высотой, разложенные повсюду, папки и листочки с записками, прикрепленные по стенам. В кабинете стоял стеклянный шкаф, внутри которого была собрана разнообразная справочная литература. Окна в комнате не было, но одно растение в пластиковом горшке на столе, с бледными листьями и почти засохшее, все же тянулось вверх, стараясь выжить в этих невероятных условиях. И никаких фотографий или других личных вещей, ничего постороннего, разве что в воздухе ощущался едва уловимый аромат ее духов, а стул оказался обитый материей, а не казенной кожей.

– Вот тут видно, как Стивесант уходит домой, – вставила Фролих.

Ричер снова повернулся к экрану и в углу увидел время записи: половина восьмого вечера. Стивесант на увеличенной скорости буквально вылетел из своего кабинета. Это был высокий мужчина, широкоплечий, чуть сутулый, с сединой на висках. В руках он держал дипломат. На видео босс перемещался с невероятной энергией. Он ринулся к вешалке, снял плащ, накинул его на плечи и вернулся к столу секретаря. Сказал ей пару слов и опрометью выскочил из комнаты, скрывшись с экрана. Фролих нажала на кнопку увеличения скорости, и секретарь принялась еще быстрей дергаться на своем стуле. Отметка времени на экране тоже вертелась как сумасшедшая. Вскоре семерка поменялась на восьмерку, секретарь вскочила со своего места, и в этот момент Фролих замедлила ход пленки, чтобы можно было просмотреть тот самый эпизод, когда секретарь заглядывает в кабинет Стивесанта. Та взялась за ручку двери, сунула голову в его офис, стоя при этом на одной ноге, затем отвернулась и снова закрыла дверь. После этого она взяла свою сумочку, зонтик, пальто и исчезла в глубине коридора. Фролих опять ускорила ход пленки, в углу экрана замелькали цифры, но на этот раз картинка оставалась неизменной. Спокойствие и неподвижность опустевшего кабинета так ничем и не сменились почти до конца пленки.

– Когда приходят уборщики? – спросил Ричер.

– За несколько минут до полуночи, – ответила Фролих.

– Так поздно?

– Они заступают в ночную смену, а вообще-то эта работа у нас круглосуточная.

– И до их появления на пленке не будет ничего примечательного?

– Абсолютно ничего.

– Тогда промотай ее вперед. Нам тут уже все ясно.

Фролих принялась нажимать на разные кнопки, чтобы быстро перемотать ненужный отрезок, одновременно следя за отметками времени. Когда на экране появились цифры 23.50, она пустила ленту на обычной скорости. Счетчик начал менять цифры по одной в каждую секунду. В одиннадцать часов пятьдесят две минуты в дальнем конце коридора стало заметно какое-то движение. Из темноты возникла бригада уборщиков, состоящая из трех человек: мужчины и двух женщин, одетых в темные комбинезоны. Судя по внешности, они были латиноамериканцами: невысокие, мускулистые и смуглые. Мужчина толкал перед собой тележку. Спереди в обруче тележки был закреплен черный мешок для сбора мусора, по бокам развешаны всевозможные тряпки, а сзади, на полочках, стояли химикаты в бутылках и аэрозольных баллончиках. Одна из женщин несла пылесос с длинным шлангом и широкой насадкой, причем сам он висел у нее за спиной, как рюкзак. Другая женщина держала в одной руке ведро, а в другой – швабру, к которой была
Страница 26 из 32

прикреплена губчатая пенящаяся подушечка, а на середине ручки швабры виднелось хитрое устройство, позволяющее отжимать лишнюю воду. У всех троих на руках были резиновые перчатки серовато-желтого цвета. Уборщики выглядели уставшими, как и положено людям, заступающим в ночную смену. Но при этом они смотрелись опрятно, и было ясно, что здесь трудятся профессионалы. Все они были коротко и аккуратно подстрижены, и на лицах их читалось примерно следующее: «Мы понимаем, что это не самая интересная работа в мире, но мы справляемся с ней как полагается». Фролих дождалась этого момента и нажала на кнопку «пауза». Трое уборщиков застыли перед дверью в кабинет Стивесанта.

– Кто они такие? – спросил Ричер.

– Сотрудники, нанятые правительством и работающие непосредственно на него, – пояснила Фролих. – Большинство тех, кто убирает офисы в нашем городе, трудятся по контракту. При этом у них минимальная зарплата. Никаких привилегий, высокая текучесть кадров, и, кроме того, зачастую их вообще и за людей-то не считают. И так не только в Вашингтоне, а в любом городе. Но мы нанимаем этих людей на несколько других условиях. То же самое происходит и в ФБР. Нам нужны надежные сотрудники. Для этого мы держим две бригады. Сначала они проходят собеседование, мы проверяем их со всех сторон, и, если нас что-то в их биографии не устраивает, мы им отказываем. Но если нанимаем человека, то платим ему достойную зарплату, обеспечиваем его медицинским страхованием плюс стоматологическим, оплачиваемым отпуском, ну и так далее. Они становятся членами нашего отдела, как и все остальные работники.

– И они соответствуют вашим требованиям?

Она кивнула:

– Безусловно. Как правило, это неутомимые труженики и знатоки своего дела.

– И все равно ты считаешь, что именно бригада уборщиков подсунула это письмо.

– К другому заключению я прийти не могла.

Ричер указал на экран:

– И где же твое письмо находится в данный момент?

– Может быть, в мешке для мусора, в плотном конверте. Может быть, при помощи липкой ленты приклеено к полочке тележки или даже к спине этого мужчины, под комбинезоном.

Она нажала на кнопку, и бригада вошла в кабинет Стивесанта. Дверь за ними закрылась. Камера продолжала тупо смотреть вперед. Счетчик отсчитывал секунды. Так прошло пять минут, семь, восемь. После этого пленка закончилась.

– Полночь, – объявила Фролих.

Она нажала на кнопку, магнитофон выбросил кассету, Фролих вынула ее и, вставив следующую, включила ее на обычной скорости. В углу экрана сменилось число – начинался четверг, но счетчик отсчитывал секунды ровно с полуночи. Цифры продолжали ползти. Так прошло еще две минуты, три, шесть…

– Они действительно трудятся на совесть, – заметила Нигли. – Наши уборщики за это время уже успели бы разделаться со всем зданием. Иногда мне кажется, что они убираются только там, где это наиболее заметно.

– Стивесант любит, чтобы у него в кабинете было идеально чисто, – напомнила Фролих.

В семь минут первого дверь открылась, и команда уборщиков вышла из комнаты.

– Итак, сейчас письмо, как ты полагаешь, уже должно лежать на столе, – сказал Ричер.

Фролих кивнула. На пленке тем временем уборщики занялись территорией, принадлежавшей секретарю. Они не пропускали ни одного дюйма площади: пылесосили, орудовали тряпками, полировали поверхности. Пылесосом обработали каждый кусочек ковролина. Бумажный мусор вытряхивали в черный мешок, который теперь раздулся и стал вдвое больше. Мужчина, выглядевший немного растрепанным от усилий, потянул за собой тележку, и обе женщины удалились вслед за ним. Они исчезли с экрана в шестнадцать минут первого, и кабинет остался таким же тихим и пустынным, как до их прихода.

– Вот и все, – объявила Фролих. – В течение последующих пяти часов и сорока пяти минут ничего интересного на этой кассете снова не будет. Затем мы меняем пленки и на следующей наблюдаем эту картинку с шести часов до восьми, вплоть до того момента, когда на работу придет секретарь, а потом происходит все то, что рассказывают она и сам Стивесант.

– Как и следовало ожидать, – раздался мужской голос от двери. – И я считаю, что нашим словам можно доверять. В конце концов, я состою на службе у правительства вот уже двадцать пять лет, а мой секретарь, кажется, и того больше.

Глава 05

Мужчиной у двери оказался сам Стивесант. Сомневаться в этом не приходилось, и Ричер сразу узнал его по внешности, так как они только что просмотрели пленку с его участием. Перед ними был тот же высокий, широкоплечий и чуть сутулый господин лет пятидесяти с небольшим, все еще сохранявший приличную форму. По-мужски красивое лицо, немного усталые глаза. Он был одет в костюм и, несмотря на воскресенье, оказался при галстуке. Фролих обеспокоенно взглянула на босса. Тот же, в свою очередь, не сводил глаз с Нигли.

– Вы – та самая женщина на пленке, – тут же заявил он. – Вы были в четверг вечером на приеме в танцевальном зале гостиницы.

Он явно что-то лихорадочно соображал. Делал какие-то заключения, кое-что анализировал, после чего кивнул сам себе: очевидно, у него в голове все-таки что-то сошлось. Через пару секунд он перевел взгляд с Нигли на Ричера и шагнул внутрь кабинета.

– Вы – брат Джо Ричера, – негромко произнес он. – Вы очень на него похожи.

Ричер кивнул.

– Джек Ричер, – представился он и протянул руку.

Стивесант пожал ее и добавил:

– Весьма сочувствую вашей потере. Знаю, что опоздал на целых пять лет, но должен сказать, что Министерство финансов до сих пор с любовью и уважением вспоминает вашего брата.

Ричер снова кивнул.

– А это Фрэнсис Нигли, – представил он свою помощницу.

– Ричер пригласил ее для участия в аудите, – пояснила Фролих.

Стивесант чуть заметно улыбнулся.

– Я так и понял, – кивнул он. – Мудрый шаг. И каковы оказались результаты этой проверки?

В комнате стало тихо.

– Простите, сэр, если я вас чем-то обидела, – начала Фролих. – Я имею в виду, когда мы обсуждали просмотр пленки. Я просто хотела прояснить ситуацию.

– Так каковы же все-таки результаты вашего аудита? – повторил свой вопрос Стивесант.

Фролих ничего не ответила.

– Неужели все так плохо? – обратился к ней босс. – Ну что ж, так я и предполагал. Кстати, я неплохо знал Джо Ричера. Конечно, не настолько хорошо, как вы, но время от времени нам приходилось вступать с ним в контакт. Он всегда оставлял о себе неизгладимое впечатление. И я могу только предположить, что его брат должен быть как минимум наполовину таким же сообразительным, как Джо. А мисс Нигли, наверное, еще лучше. Тогда неудивительно, почему они смогли отыскать способы пробраться туда, куда им было нужно. Я угадал?

– Причем целых три раза, – подтвердила Фролих.

Стивесант понимающе кивнул.

– Очевидно, это произошло в танцевальном зале, – начал он. – Не исключено, что в семейном домике, ну и конечно же, на этой идиотской встрече у церкви в Бисмарке под открытым небом. Я снова угадал?

– Да, – тихо произнесла Фролих.

– Но это были исключительные операции, – заметила Нигли. – Вряд ли кто-то смог бы повторить все это.

Стивесант
Страница 27 из 32

поднял вверх руку, останавливая ее.

– Давайте пройдем в конференц-зал, – предложил он. – Я хочу поговорить с вами о бейсболе.

Он провел их узкими извилистыми коридорами в относительно просторную комнату без окон, расположенную в самом центре комплекса. В ней находился длинный стол с десятью стульями – по пять с каждой стороны. Под ногами лежал все тот же скучный серый ковролин, а над головой виднелись неизменные звукопоглощающие панели. Те же самые лампы дневного света. У одной стены находился низкий шкаф с запертыми дверцами, на котором стояли три телефонных аппарата: два белых и один красный. Стивесант присел на один из стульев и жестом пригласил остальных устроиться на противоположной стороне. Ричер успел обратить внимание на доску объявлений, куда было прикреплено множество записок с пометкой «конфиденциально».

– Я буду предельно искренен, что для меня нехарактерно, – начал Стивесант. – Но только временно, как вы понимаете, потому что должен вам кое-что объяснить и потому что Фролих попросила вашей помощи с моего согласия, а также потому, что брат Джо Ричера как бы является членом нашей общей семьи и, следовательно, его помощница – тоже.

– Мы работали вместе с Ричером в военной полиции, – пояснила Нигли.

Стивесант кивнул, словно успел прийти к этому умозаключению самостоятельно.

– Давайте поговорим о бейсболе, – предложил он. – Вы разбираетесь в этой игре?

Присутствующие молча ждали объяснений.

– Команда «Вашингтон сенаторс» уже перестала выступать к тому времени, когда я очутился в столице, – продолжал Стивесант, – поэтому мне пришлось довольствоваться «Балтимор ориолез», которая представляла собой пестрое сборище. Но вы понимаете, что такого уникального в этой игре?

– Продолжительность сезона, – ответил Ричер. – И процент выигрышей.

Стивесант одобрительно улыбнулся.

– Возможно, вы больше чем наполовину такой же сообразительный. Дело в том, что бейсбольный сезон включает в себя сто шестьдесят две игры. Это намного больше, чем в любом другом виде спорта. Как правило, другие командные игры по количеству матчей за сезон вдвое уступают бейсболу. Возьмите, к примеру, баскетбол, хоккей, американский футбол, сокер или что угодно другое. И в этих видах спорта игрок привык мыслить так, что его команда в принципе может выиграть все матчи в текущем сезоне. Это достаточно мотивированная цель. Иногда даже бывают случаи, когда команда действительно побеждает во всех матчах сезона. Но вот в бейсболе это невозможно. Лучшие команды, самые способные игроки, величайшие чемпионы – все они проигрывают примерно треть матчей, то есть пятьдесят – шестьдесят игр в году. И это не самые страшные цифры. Ну а теперь подумайте, каково должно приходиться этим игрокам с психологической точки зрения. Итак, вы отличный спортсмен, способный, умелый. И при этом должны смириться с тем, что время от времени вам все равно придется проигрывать. К этому надо уметь привыкнуть, адаптироваться каким-то образом. Иначе дела у вас в бейсболе не пойдут. Так вот, охрана президента или вице-президента в этом схожа с игрой в бейсбол. Таково мое мнение. Мы не можем постоянно выигрывать, поэтому привыкаем к неизбежным одиночным потерям.

– Но вы проиграли только однажды, – вступила в беседу Нигли. – И это произошло давно, еще в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году.

– Нет, – возразил Стивесант. – Мы проигрываем гораздо чаще, чем вам кажется. Но не каждая потеря настолько велика. Здесь тоже возможно сравнение с бейсболом: не каждый удар является решающим и далеко не каждый проигранный матч лишает вас возможности участвовать в национальном первенстве. Ну и при нашей работе не каждый промах означает, что мы обязательно должны потерять президента.

– И что вы хотите этим сказать? – спросила Нигли.

Стивесант немного подался вперед.

– А вот что: несмотря на то что ваш аудит вскрыл кое-что, вы все же не должны терять веру в нас. Далеко не каждая ошибка стоит нам дорого. Да, я, конечно, понимаю, что такая позиция самоуверенной личности, без конца повторяющей «ну и что с того?», может показаться человеку постороннему опрометчивой и ничем не оправданной. Но и вы должны понять, что такая точка зрения нам просто необходима для выживания. Ваш аудит показал, что у нас имеются некоторые слабые места, и теперь мы должны решить, способны ли собственными силами прикрыть их или нет. И разумно ли будет прикрывать их. Право принятия этого решения я оставляю за Фролих. Это ее работа. Но сейчас я хочу только одного: чтобы вы не судили нас слишком строго и не сомневались в наших способностях и возможностях. Ну, как если бы вы выступали в роли простых граждан и частных лиц. Чтобы у вас не возникло чувства, будто мы постоянно терпим провалы. Потому что никакого провала не произошло. Незначительные дыры всегда были, есть и будут появляться на нашем горизонте. И это тоже является неотъемлемой составной частью нашей работы. Не забывайте, что мы живем при демократии. Привыкайте к такому положению дел.

И он откинулся на спинку стула, словно давая понять, что монолог закончен.

– Что вы можете сказать относительно той конкретной угрозы? – задал вопрос Ричер.

Стивесант помолчал несколько секунд, затем медленно покачал головой. Лицо его изменило выражение, да и вся атмосфера в комнате сразу нахмурилась вместе с ним.

– Вот на этом я перестаю с вами откровенничать, – заговорил босс. – Я предупреждал вас, что моя снисходительность будет временной. Должен заметить, что со стороны Фролих было величайшим промахом открывать перед вами существование любой угрозы. Могу только добавить, что нам приходится иметь дело с огромным количеством всевозможных угроз. Мы перехватываем их, после чего начинаем разбираться с каждым конкретным случаем отдельно. И то, как мы это делаем и какими силами и средствами, должно оставаться строго конфиденциальным и не выходить за пределы нашего здания. Теперь, я надеюсь, вы поймете, почему обязаны будете хранить молчание и никому и никогда не рассказывать о том, что увидели или услышали сегодня. И не описывать посторонним лицам наши методы работы. Это обязательство предусматривается федеральным парламентским актом, и я вправе требовать от вас соблюдения всех наших внутренних правил.

В комнате повисла тишина. Ричер молчал. Нигли, похоже, даже не дышала. Фролих выглядела расстроенной. Стивесант не обращал на нее внимания и только сверлил взглядом Ричера и Нигли, сначала враждебно, а затем словно задумавшись о чем-то. Было видно, что босс о чем-то лихорадочно размышляет. Затем он поднялся со своего места и направился к низенькому шкафчику с телефонами. Он присел перед ним, открыл стеклянные дверцы и достал оттуда два желтых блокнота и две шариковые ручки. Затем вернулся к столу, положил по блокноту и по ручке перед Ричером и Нигли, обошел стол и вернулся на место.

– Напишите ваше полное имя и фамилию, – начал босс. – Кроме того, укажите средние имена, прозвища и псевдонимы, если таковые имеются. Потом дату рождения, номер карты социального страхования, индивидуальный
Страница 28 из 32

военный номер, а также место жительства на настоящий момент.

– Для чего? – поинтересовался Ричер.

– Я просто прошу вас сделать это, – уклонился от ответа Стивесант.

Ричер несколько секунд о чем-то думал, потом взял ручку. Фролих взволнованно смотрела на него. Нигли тоже бросила на бывшего коллегу мимолетный взгляд, неопределенно пожала плечами и принялась писать. Ричер выждал еще мгновение и последовал ее примеру. Правда, закончил он раньше Нигли, поскольку не имел ни среднего имени, ни постоянного адреса. Стивесант подошел к ним и забрал со стола блокноты. Ничего не говоря, он сунул их под мышку и удалился из комнаты, громко хлопнув дверью.

– У меня, похоже, начинаются неприятности, – вздохнула Фролих. – Да и вам я доставляю столько хлопот.

– Ни о чем не волнуйся, – посоветовал Ричер. – Он заставит нас подписать какой-нибудь договор или обязательство хранить молчание, вот и все, а ушел потому, что ему надо отпечатать текст этого соглашения.

– Но как он собирается поступить со мной?

– Да никак, судя по всему.

– Понизит в должности и звании? Или попросту уволит?

– Он сам дал согласие на аудит, который потребовался из-за угроз. Эти две вещи взаимосвязаны. Мы скажем ему, что своими расспросами вынудили тебя рассказать нам об угрозах.

– Он все равно меня уволит, – упрямо повторила Фролих. – Кроме всего прочего, он очень не хотел, чтобы я затевала этот аудит, пытался убедить меня, что это только усиливает мою неуверенность в себе.

– Чушь все это, – поморщился Ричер. – Нам постоянно приходилось выполнять нечто подобное.

– К тому же такие проверки помогают окрепнуть самоуверенности, – добавила Нигли. – Это я помню по опыту. Лучше наверняка знать свои недостатки, чем только надеяться на лучшее.

Фролих отвернулась и ничего не ответила. В комнате снова стало тихо. Все ждали возвращения Стивесанта. Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Ричер поднялся из-за стола и потянулся, затем подошел к низенькому шкафчику и взглянул на красный телефон. Немного подумав, он поднял трубку и прислушался, но никаких гудков не последовало, и он положил ее на место. Затем быстро просмотрел конфиденциальные записки на доске объявлений. Потолок в комнате оказался низким, и Ричер чувствовал тепло от ламп наверху. Он вернулся за стол и повернул свой стул так, чтобы можно было положить ноги на соседний. Прошло двадцать минут с тех пор, как босс удалился из конференц-зала.

– Куда он запропастился? – спросил Ричер. – Может быть, решил напечатать все самостоятельно?

– Или созывает своих агентов, – высказала предположение Нигли. – Тогда мы отправимся в тюрьму. Чем и будет гарантировано наше пожизненное молчание и неразглашение государственных тайн.

Ричер зевнул и улыбнулся:

– Мы дадим ему на все сборы еще десять минут, а потом просто уйдем отсюда и где-нибудь пообедаем.

Стивесант вернулся через пять минут. Он тихо вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. В руках у него не было никаких бумаг. Он уселся на прежнее место, положил обе ладони на стол и принялся выбивать кончиками пальцев какой-то быстрый ритм.

– Ну ладно, – начал он. – На чем мы остановились? Если не ошибаюсь, у Ричера был ко мне какой-то вопрос.

Ричер снял ноги со стула и повернулся лицом к Стивесанту.

– В самом деле?

Босс кивнул.

– Вы спрашивали о той самой угрозе, которая пришла на имя вице-президента, а потом появилась у меня в кабинете. Что ж, могу только сказать, что она исходит либо извне, либо изнутри. Или то, или другое, потому что третьего не дано.

– Теперь мы уже можем обсуждать это?

– Как раз этим и занимаемся, – подтвердил Стивесант.

– Почему? Что-то изменилось?

Но Стивесант проигнорировал его вопрос.

– Если эта угроза исходит от кого-то извне, то стоит ли нам так серьезно волноваться? – продолжал босс. – По всей вероятности, не стоит, потому что все это опять-таки напоминает бейсбол. Если в город приезжают «Янкиз» и утверждают, что разобьют в пух и прах команду «Ориолез», означает ли это, что на самом деле все произойдет именно так? Хвастаться – это одно, а побеждать – совсем другое.

Все дружно промолчали.

– Мне хочется, чтобы вы внесли посильный вклад в это дело, – предложил Стивесант. – И высказали свое мнение, если оно уже успело сложиться.

Ричер неопределенно пожал плечами.

– Ну хорошо, – начал он. – Значит, вы все-таки склонны считать, что угроза исходит от совершенно постороннего человека?

– Нет. Мне кажется, что это внутренняя угроза, и нацелена она на то, чтобы запугать Фролих и расстроить ее карьеру. А теперь спросите меня, что я намерен предпринять в связи со сложившейся ситуацией.

Ричер посмотрел на босса, затем на свои часы, бросил взгляд на стену. «Двадцать пять минут, воскресный вечер в недрах треугольника Вашингтон – Мэриленд – Виргиния».

– Я догадываюсь о ваших планах, – сказал Ричер.

– Неужели?

– Вы собираетесь нанять меня и Нигли, с тем чтобы мы провели внутреннее расследование.

– Вот как?

Ричер утвердительно кивнул.

– Если вы опасаетесь запугивания, исходящего из самой системы, значит, вам просто необходимо провести такое расследование. Это же очевидно. Но вы не станете использовать своих сотрудников, так как случайно можете назначить на данную роль виновника всей заварушки. А ФБР сюда впутывать вам тоже не хочется, потому что правительственная служба так не работает и никому не интересно выставлять свое грязное белье напоказ. Вот потому вам и потребовался посторонний человек. И двое таких кандидатов как раз сейчас сидят перед вами. Они уже вмешались в это, потому что Фролих ввела их в курс дела. Поэтому вам остается либо прервать наше вмешательство, либо, напротив, расширить его. Вы, конечно, выберете второй вариант, поскольку в этом случае вам не придется искать недостатки у отличного агента, которого вы недавно сами же и повысили. Итак, сможете ли вы использовать нас? Конечно сможете. Кто справится с задачей лучше, чем младший брат Джо Ричера? Тем более что в Министерстве финансов Джо считается чуть ли не святым. Итак, извините за грубость, ваша задница, как говорится, прикрыта. И моя, кстати, тоже. Из-за Джо я автоматически заручаюсь вашим доверием с самого начала. Кроме того, я был неплохим специалистом и следователем в военной полиции. И Нигли тоже. Вам это теперь известно, потому что вы все успели проверить. Полагаю, вы потратили эти двадцать пять минут на то, чтобы навести о нас справки в Пентагоне и Агентстве национальной безопасности. Вот почему вы и попросили нас написать свои данные. Они проверили нас по компьютерам, и вышло, что мы чисты. Более того, я уверен, что мы входим в списки отличившихся во время службы и наша характеристика оказалась даже лучше, чем вы могли предполагать.

Стивесант утвердительно кивнул. Он выглядел удовлетворенным своими поисками.

– Изумительная способность к анализу, – заметил он. – Вы получите работу, как только у меня на руках будут письменные копии по проверке вашей благонадежности, то есть через час или два.

– Вы и это можете? – удивилась Нигли.

– Я могу очень многое, – кивнул
Страница 29 из 32

Стивесант. – Президенты предпочитают наделять большой властью тех, кто помогает им оставаться живыми.

И снова в комнате наступила тишина.

– Войду ли я в ваш список подозреваемых? – в свою очередь осведомился Стивесант.

– Нет, – тут же ответил Ричер.

– Возможно, меня тоже следовало бы иметь в виду. Более того, поставить в этот список под номером один. Не исключено, что я был вынужден повысить женщину только оттого, что испытывал временное давление со стороны, но в душе до сих пор противлюсь своему решению. Поэтому-то я и решил действовать за ее спиной, чтобы заставить ее впасть в панику и таким образом дискредитировать себя.

Ричер промолчал.

– Я мог бы подыскать кого-нибудь из своих приятелей или родственников, у которых никогда не снимали отпечатков пальцев, и, уж конечно, мог сам вечером в среду, в половине восьмого, положить это письмо себе на стол, предупредив своего секретаря, чтобы она сделала вид, будто ничего не заметила. Она, разумеется, послушно выполнила бы все мои инструкции. Или еще проще: велеть незаметно пронести его бригаде уборщиков. Они бы тоже повиновались моим приказам. Но точно так же они бы послушались и приказаний Фролих, вот почему она, возможно, должна стать вашей подозреваемой номер два. У нее тоже может оказаться друг или родственник, у которого никогда и нигде не брали отпечатков пальцев. А задумать все это она могла с той целью, чтобы эффектно разобраться в ситуации и заработать себе дополнительное доверие со стороны сослуживцев.

– Только все дело в том, что я ничего подобного не устраивала, – вмешалась Фролих.

– Никто из вас двоих подозреваемым не будет, – уверенно произнес Ричер.

– Почему нет? – спросил Стивесант.

– Потому что Фролих пришла ко мне совершенно добровольно. Кроме того, она знала кое-что обо мне от моего брата. Вы же наняли нас сразу после того, как ознакомились с нашими послужными списками. Ни один из вас не стал бы этого делать, если бы у вас имелось что-то, что вы должны тщательно скрывать. Слишком рискованно.

– А может быть, мы считаем себя умнее вас, – не отступал Стивесант. – И внутреннее расследование, которое оставит нас вне подозрения, было бы наилучшим прикрытием.

Но Ричер снова отрицательно покачал головой:

– Вы оба не настолько глупы.

– Хорошо, – удовлетворенно произнес босс. – Тогда давайте согласимся с тем, что тут действует какой-то завистливый господин, находящийся внутри нашей организации. Предположим также, что у него имелся сговор с бригадой уборщиков.

– Это может оказаться и женщина, – заметила Фролих.

– Где сейчас находятся эти уборщики? – спросил Ричер.

– Временно отстранены от работы, – пояснил Стивесант. – Они пока что сидят дома, но зарплата им идет полностью. Они живут вместе. Одна из женщин является женой мужчины, а вторая – ее сестрой. Пока что вторая бригада работает в две смены, и это обходится мне в целое состояние.

– Что же говорят они сами?

– Они ничего не знают и не понимают. Никакого листка они в кабинет не вносили, никогда его не видели, и, когда они убирали кабинет, на столе его якобы не было.

– Но вы им не поверили.

Стивесант долго молчал. Некоторое время он теребил пальцами манжеты рубашки, затем снова спокойно положил обе ладони на стол.

– Это надежные работники, – наконец заговорил он. – Они очень нервничают оттого, что попали под подозрение. И весьма расстроены. Я бы даже сказал, перепуганы. Но в то же время им удается сохранять спокойствие. Как будто они уверены в том, что нам все равно не удастся ничего доказать, словно они и в самом деле ничего криминального не совершали. Они немного озадачены, но все трое при этом успешно прошли тест на детекторе лжи.

– Значит, вы им верите.

Стивесант отрицательно покачал головой:

– Я не могу им поверить. Как же можно? Вы сами видели пленки. Кто же тогда, по-вашему, мог положить эту проклятую бумагу на мой стол? Привидение?

– И каково же ваше мнение?

– Я полагаю, что кто-то из тех людей в нашей системе, кого они хорошо знали, попросил их положить этот лист и пояснил, что это обычное дело, некий тест, проверка, что-то вроде военной игры с секретными миссиями. Он убедил их, что тут нет никакого вреда, и рассказал о том, что может ожидать их впоследствии в смысле допросов и проверки при помощи детектора лжи. По-моему, этого достаточно, чтобы нормальный человек спокойно прошел подобный тест. Ведь они были уверены в том, что не совершили ничего незаконного и их поступок никак не мог привести к нежелательным последствиям. Напротив, они, наверное, убеждены, что даже помогли нам.

– Это они вам сами говорили? Вы успели их допросить с пристрастием?

Но Стивесант только покачал головой:

– Нет, это я предоставляю вам. Я не слишком хорошо умею допрашивать людей.

Ричер промолчал.

Стивесант удалился так же внезапно, как и возник. Просто поднялся, вышел из комнаты и исчез за дверью. Ричер, Нигли и Фролих остались за столом одни, при полном свете и в тишине.

– Вас не слишком будут здесь жаловать, – предупредила Фролих. – К тем, кто проводит внутреннее расследование, обычно относятся не очень благосклонно.

– Меня вовсе не интересует благосклонность ваших сотрудников, – заметил Ричер.

– Но у меня есть своя работа, – напомнила Нигли.

– Возьми отпуск, – посоветовал Ричер. – Побудь здесь со мной среди неблагосклонных людей.

– А мне за это заплатят?

– Я в этом уверена, – кивнула Фролих.

Нигли неопределенно пожала плечами:

– Хорошо. Моим партнерам, наверное, это предложение даже покажется престижным. Вы же сами понимаете, как это звучит: работа на правительство! В таком случае мне сейчас лучше вернуться в гостиницу и сделать несколько звонков, чтобы убедиться, смогут ли они там просуществовать без меня неопределенное время или нет.

– Не хочешь сначала пообедать? – предложила Фролих.

Нигли отрицательно покачала головой:

– Нет, я перекушу у себя в номере. А вы пойдите пообедайте.

Они втроем двинулись по извилистым коридорам в офис Фролих, откуда та вызвала шофера для Нигли. Затем Фролих проводила ее до гаража, а когда снова поднялась наверх, то увидела, что Ричер спокойно сидит за ее столом, о чем-то размышляя.

– У вас с ней что-то вроде любовных отношений? – поинтересовалась Фролих.

– У кого?

– У тебя с Нигли.

– Почему ты спрашиваешь?

– По-моему, она расстроилась оттого, что мы с тобой будем обедать вдвоем.

Но он лишь покачал головой:

– Нет, ничего такого между нами нет.

– И никогда не было? Мне показалось, что вы очень близки.

– Неужели?

– По-моему, ты ей нравишься, а она нравится тебе. Кроме того, она очень умна.

Ричер кивнул:

– Да, она мне нравится, и она действительно умная женщина. Но между нами никогда не было любовных отношений.

– Почему нет?

– Почему? Потому что не было, и все. Ты меня понимаешь?

– Наверное.

– Правда, неясно, почему тебя это так заинтересовало. Ты ведь бывшая подруга моего брата, а не моя. Я даже не знаю, как тебя зовут.

– Эм?И, – напомнила Фролих.

– И что значит, например, это «Эм»? Марта? Или Милдред? А «И»? Если учитывать, как различается
Страница 30 из 32

произношение и написание некоторых имен, это может быть и Энеида, и даже Элизабет.

– Пошли, – предложила Фролих. – Пообедаем у меня дома.

– У тебя?

– В воскресенье вечером в ресторан очень трудно попасть. Да это мне и не по карману. Кроме того, у меня дома остались кое-какие вещи Джо. Наверное, нужно передать их тебе.

Фролих жила в опрятном домике с террасой в скучном районе по другую сторону реки Анакостии, рядом с авиабазой Боллинг. Это был один из тех городских домов, в котором хочется закрыть шторами окна и сосредоточиться на интерьере. С улицы к дому вела дорожка через небольшую автостоянку. Деревянная дверь открывалась в симпатичную прихожую, переходящую в гостиную. Все здесь дышало уютом: деревянные полы, пушистый ковер, старомодная мебель. Портативный телевизор с подключенным к нему стабилизатором. Книги на полках, небольшой музыкальный центр и множество дисков. Обогреватели работали на полную мощь, и Ричер сразу снял куртку и повесил ее на спинку стула.

– Мне очень не хочется, чтобы это был человек из нашей системы, – призналась Фролих.

– И все же это будет лучше, чем реальная угроза извне.

Она кивнула и направилась в дальнюю часть комнаты, туда, где за аркой начиналась кухня. Здесь она как-то неуверенно осмотрелась, словно не понимая, для чего предназначаются все эти полки и кухонная утварь.

– Можно позвонить и заказать китайскую еду, – предложил Ричер.

Фролих сняла куртку и аккуратно положила на табурет.

– Наверное, так будет лучше всего, – согласилась она.

На Фролих была белая блузка, и без куртки она стала выглядеть более женственной. На кухне горели обычные лампочки, но включены они были вполнакала, что выгодно оттеняло ее кожу, в отличие от яркого люминесцентного освещения служебных помещений. Ричер взглянул на женщину и увидел то, что, наверное, сумел разглядеть Джо еще восемь лет назад. В одном из ящиков она отыскала брошюру фирмы, развозящей обеды по домам, и их меню. Она тут же позвонила им и заказала две порции кислого супа и жареных цыплят по рецепту генерала Цзу.

– Нам этого хватит? – спросила она Ричера.

– Конечно. К тому же ты выбрала именно те блюда, которые обожал Джо.

– У меня остались кое-какие его вещи. Я хочу показать их тебе.

Она провела его назад в вестибюль, откуда они поднялись наверх, в гостевую комнату. Здесь стоял большой одностворчатый шкаф. Фролих открыла дверцу, и внутри автоматически зажглась лампочка. В шкафу был собран в основном всякий хлам, но на вешалках красовались мужские костюмы и рубашки, большинство из которых были до сих пор упакованы в полиэтиленовые мешки из химчистки. От времени полиэтилен даже успел пожелтеть.

– Это все принадлежало ему, – пояснила Фролих.

– И он решил оставить их здесь? – спросил Ричер.

Фролих дотронулась до плеча одного из пиджаков через полиэтилен.

– Я посчитала, что он вернется за ними, – сказала она. – Но он не приходил целый год. Наверное, они просто были ему не нужны.

– Видимо, у него было очень много костюмов.

– Две дюжины, не меньше, – кивнула Фролих.

– Как может человек иметь двадцать четыре костюма? – удивился Ричер.

– Он был франтом, любил одеваться со вкусом, – заметила она. – Ты должен бы это помнить.

Ричер застыл на месте. Насколько он знал и помнил своего брата, Джо умудрялся обходиться одной парой шортов и единственной футболкой. Зимой он переодевался в форму цвета хаки. Ну а если становилось очень холодно, добавлял к своему костюму старую потертую летную куртку. Вот и весь его гардероб. На похоронах матери он был одет в официальный черный костюм, который, как предположил Ричер, он взял напрокат. Возможно, он ошибался. Не исключено, что работа на правительство изменила отношение Джо к одежде.

– Ты должен забрать все это себе, – предложила Фролих. – В любом случае, они по наследству должны принадлежать тебе. Если не ошибаюсь, ты единственный его родственник, оставшийся в живых.

– Не ошибаешься.

– Еще коробка с разными вещами, – добавила Фролих. – Там сложено то, что он оставил здесь, в этом доме.

Он проследил за ее взглядом и увидел на дне шкафа закрытую картонную коробку.

– Расскажи мне о Молли Бет Гордон, – попросил Ричер.

– Что именно?

– Они ведь погибли вместе, я подумал, что между ними что-то было.

Она покачала головой:

– Они были близки, это понятно. Но они работали вместе, она была его помощницей, а Джо никогда не стал бы встречаться с женщиной со своей работы.

– А почему вы с ним разошлись?

В этот момент внизу кто-то позвонил в дверь. Звонок показался особенно громким в тишине воскресного вечера.

– Привезли еду, – кивнула Фролих.

Они спустились на первый этаж и поужинали на кухне в полной тишине. При этом каждый из них чувствовал себя одновременно и близким другому, и очень далеким. Так ощущают себя пассажиры самолета во время длительного рейса: ты словно чем-то связан с остальными, но если задуматься, то понимаешь, что между вами, собственно, нет ничего общего.

– Ты можешь оставаться здесь на ночь, если хочешь, – разрешила Фролих.

– Я еще не выписался из гостиницы.

Она кивнула:

– Тогда выпишешься завтра и можешь устраиваться у меня.

– А как насчет Нигли?

Фролих помолчала секунду и предложила:

– Если захочет, пусть тоже гостит у меня. На третьем этаже есть еще одна свободная спальня.

– Договорились.

Они закончили ужин, и Ричер сам выбросил контейнеры, а тарелки сполоснул. Фролих включила посудомоечную машину. Зазвонил ее телефон. Она долго разговаривала с кем-то из гостиной, затем вернулась на кухню.

– Это Стивесант, – пояснила она. – Он формально разрешает вам начинать действовать.

Ричер кивнул:

– Тогда звони Нигли и говори ей, чтобы она одевалась и была готова на выезд.

– Прямо сейчас?

– Конечно. Если проблема ясна, ее надо решать. Именно так я привык работать. Пусть Нигли ждет нас через полчаса у входа в гостиницу.

– С чего ты собираешься начать?

– С видеокассет, – ответил Ричер. – Мне надо просмотреть их еще раз. Кроме того, хочу познакомиться с сотрудником, который занимается этими пленками.

Через полчаса они подхватили Нигли, которая уже ждала на тротуаре у гостиницы. Она переоделась в черный костюм – короткий пиджак и узкие брюки, плотно обтягивающие ее ноги. Особенно привлекательно она смотрелась сзади, по мнению Ричера. Более того, ему даже показалось, что Фролих тоже сумела оценить фигуру Нигли. Однако Фролих предпочла держать свое мнение при себе. Она молча вела машину, и уже через пять минут они снова очутились в офисах Секретной службы. Фролих отправилась к себе, оставив Ричера и Нигли с сотрудником, который отвечал за видеонаблюдение и кассеты. Это был худощавый нервный молодой человек, вырядившийся по случаю воскресенья. Он сразу же явился по вызову, узнав, с кем ему предстоит познакомиться. Поначалу казалось, что он не совсем понимает, что от него требуется. Затем он подвел Ричера и Нигли к стойке размером со шкаф, на полках которой стояло множество видеомагнитофонов. Одна из стен его кабинета с пола до потолка была забита сотнями видеокассет
Страница 31 из 32

в одинаковых черных футлярах, стоявших рядами. Сами магнитофоны все как один были серыми и невзрачными рабочими инструментами. Кабинет опутывали бесконечные провода, на свободных стенах повсюду виднелись приклеенные листочки с записками, слышалось урчание моторов работающих магнитофонов, и в воздухе чувствовался запах разогретых монтажных плат. Тут и там мигали зеленые светодиоды, указывающие время видеозаписи.

– Собственно, система следит за собой сама, – пояснил молодой человек. – К каждой камере подсоединены четыре видеомагнитофона, запись на пленку длится шесть часов, поэтому пленки мы меняем раз в сутки. Эти записи хранятся в течение трех месяцев, после чего кассеты снова можно использовать.

– Скажите, а где сейчас находятся оригиналы с записями, о которых идет речь? – спросил Ричер.

– Вот здесь, – ответил молодой человек.

Он порылся в кармане и отыскал связку маленьких медных ключиков на кольце. Затем сел на корточки и открыл один из шкафов, откуда сразу же извлек три кассеты.

– Вот эти три я переписывал для Фролих, – пояснил он, не вставая.

– Мы сможем где-нибудь просмотреть их?

– Но они ничем не отличаются от копий.

– При копировании теряется множество мелочей, – ответил Ричер. – Мое первое правило: иметь дело лишь с оригиналами.

– Ну хорошо, – кивнул молодой человек. – Вы можете просмотреть их прямо здесь.

Он неуклюже поднялся на ноги, придвинул к Ричеру и Нигли свободную скамейку, на которую поставил какое-то оборудование, после чего повернул к ним монитор и включил плеер, стоявший неподалеку. На экране высветился серый прямоугольник.

– На этих штуках не предусмотрены пульты управления, – пожал плечами юноша. – Вам придется пользоваться кнопками.

И он передал Ричеру три футляра с кассетами в том порядке, в каком они были записаны.

– У вас тут стулья есть? – осведомился Ричер.

Парень в один прыжок скрылся за дверью и через некоторое время вернулся, волоча за собой два стула, таких, которыми пользуются машинистки. Ему было нелегко установить их перед скамейкой, но когда он справился с этой задачей, то печально осмотрел свой кабинет, словно ему очень не хотелось оставлять в своих владениях двух незнакомцев.

– Я, наверное, подожду в фойе, – неуверенно произнес он. – Когда закончите, позовите меня.

– Как вас зовут? – поинтересовалась Нигли.

– Нендик, – чуть слышно отозвался молодой человек.

– Хорошо, Нендик. Мы обязательно вас позовем.

Когда он вышел из кабинета, Ричер вставил в аппарат третью кассету.

– Знаешь что? – сказала Нигли. – Этот тип даже глазом не моргнул, когда увидел мою задницу.

– Неужели?

– Как правило, когда я в этих брюках, на меня все парни глазеют.

– Правда?

– Практически все.

Ричер не сводил взгляда с пока еще пустого экрана.

– Может быть, он голубой? – высказал он свое предположение.

– Но у него на пальце обручальное кольцо.

– Значит, он старается вести себя прилично и не поддаваться распутным чувствам. Или устал от работы.

– Или это я старею, – вздохнула Нигли.

Ричер нажал на кнопку перемотки, и мотор зажужжал.

– Это третья пленка, – пояснил он. – Утро четверга. Теперь мы будем просматривать записи с конца.

Плеер начал перематывать пленку на большой скорости. Ричер устроился рядом с ним, чтобы нажимать на нужные кнопки. На экране возник пустой офис, и цифры мелькали до тех пор, пока не дошли до времени 7.55. Здесь Ричер запустил плеер на обычную скорость и остановил кадр на «паузе», когда таймер показывал ровно восемь утра и в офис вошла секретарь. Ричер нажал на кнопку обычного хода, и секретарь, сняв пальто, повесила его на вешалку. Затем, не доходя трех футов до двери Стивесанта, нагнулась над своим столом.

– Она пристраивает свою сумочку на нижнюю полку-подставку, – пояснила Нигли.

Секретарь, женщина лет шестидесяти, на секунду повернулась лицом к камере. У нее было добродушное и одновременно строгое лицо, как и подобает почтенной женщине. Она тяжело опустилась на стул, уселась поудобней и открыла какую-то книгу, лежащую на столе.

– Проверяет расписание на день, – предположила Нигли.

Секретарь некоторое время изучала дневник, затем переключила свое внимание на пачку записок. Некоторые она переложила в ящик, другие проштамповала и переместила с правой стороны стола на левую.

– Ты когда-нибудь видела такое количество бумажной работы? – поразился Ричер. – Еще больше, чем в армии.

Дважды секретарь была вынуждена прерывать оформление записок, поскольку отвечала на телефонные звонки. Но она ни разу не поднималась со своего стула. Ричер промотал пленку вперед, до того самого момента, когда в офисе появился Стивесант. Восемь часов десять минут утра. Босс был одет в темный плащ, черный или темно-серый. В руке он держал тонкий дипломат. Снял плащ и повесил его на вешалку. После этого подошел к секретарю, и она повернула голову к боссу, словно что-то говорила ему. Он положил свой дипломат на ее стол, точно на угол, чуть подровнял его по обрезу стола, затем нагнулся к женщине, будто что-то отвечал ей, кивнул, прошел к двери своего кабинета уже без дипломата и исчез внутри. Таймер отсчитал четыре секунды. Босс появился в дверях и подозвал к себе секретаря.

– Вот сейчас он обнаружил эту бумагу, – сказал Ричер.

– Весь этот эпизод с дипломатом кажется мне странным и непонятным, – вмешалась Нигли. – Почему Стивесант оставил его на столе секретаря?

– Наверное, у него была назначена встреча на утро, – предположил Ричер. – Он оставил дипломат у секретаря, потому что знал, что ему очень скоро все равно придется уехать.

Он промотал пленку еще на час вперед. Люди входили и выходили из офиса. Дважды здесь успела побывать Фролих. Потом прибыла команда криминалистов. Уходя, они прихватили с собой письмо в пластиковом пакете для вещественных доказательств. Ричер запустил пленку задом наперед, и утро в офисе закрутилось в обратном направлении. Сначала уехали специалисты из лаборатории ФБР, потом они появились в кабинете. Фролих выходила из офиса и заходила в него два раза, появился и ушел Стивесант, и наконец из кабинета окончательно удалилась секретарь.

– Ну а теперь начинается самая скучная часть, – предупредил Ричер. – Несколько часов абсолютного бездействия.

На экране остался пустой офис, и только цифры бешено поскакали назад. В комнате ничего не происходило. Все подробности обстановки просматривались на этой пленке лучше, чем на копии, хотя это ничем не помогало. Изображение оставалось серым и слегка размытым. Для камеры наблюдения качество, в общем, было терпимым, но премию за техническое совершенство эта лента, конечно, не получила бы никогда.

– Знаешь что? – сказал Ричер. – Я был полицейским тринадцать лет и никогда ничего полезного для себя не обнаруживал на пленках видеонаблюдения. Ни разу.

– И я тоже, – призналась Нигли. – А сколько часов приходилось проводить вот так, как мы с тобой сейчас!

На пленке появилось время 6 часов утра, и кассета остановилась. Ричер вставил в плеер вторую кассету, быстро перемотал ее и продолжил тщательный поиск улик, снова
Страница 32 из 32

просматривая запись задом наперед. Таймер прокрутил ему время сначала до пяти утра, потом перешел на четыре часа. В офисе царили полное спокойствие и тишина. Все оставалось на своих местах и было таким же серым и унылым.

– Почему мы занимаемся этим сегодня? – спросила Нигли.

– Потому что я очень нетерпеливый парень, – ответил Ричер.

– Ты хочешь отвоевать одно очко у этих штатских? Показать им, как работают настоящие профессионалы?

– Ничего доказывать мне не придется, – отмахнулся Ричер. – Мы уже ведем у них со счетом три с половиной – ноль.

Он наклонился к экрану, пытаясь сконцентрироваться на утомительной картинке. Итак, таймер показывал четыре часа утра. Ничего не происходило. Никто и не думал проносить письмо в офис.

– А может быть, есть другая причина, по которой ты решил заняться просмотром кассет именно сегодня, – не унималась Нигли. – Наверное, ты просто решил победить по очкам своего брата.

– И в этом тоже нет необходимости. Я отлично знаю, чего каждый из нас стоит в сравнении друг с другом. И мне совершенно неважно, что по этому поводу думают остальные.

– Что с ним произошло?

– Он погиб.

– Я хоть и с опозданием, но все же успела об этом догадаться.

– Его убили при исполнении служебных обязанностей. Это случилось сразу после того, как я ушел из армии. В Джорджии, чуть к югу от Атланты. У него была тайная встреча с информатором, который должен был передать кое-какие сведения о фальшивомонетчиках. Это было нужно для проведения важной операции. Но на месте встречи его ждала засада. Ему дважды выстрелили в голову.

– Убийц поймали?

– Нет.

– Это ужасно.

– Не совсем так. Я сам с ними разделался.

– Как?

– А что ты сама думаешь?

– Ну, не знаю… Расскажи.

– Это была команда «отец и сын». Сына я утопил в бассейне, а отца сжег на костре, предварительно выстрелив ему в грудь.

– Тогда все в порядке.

– Мораль проста: не связывайся ни со мной, ни с теми, кто мне близок. Очень жаль, что они не знали этого с самого начала.

– Тебе не пытались отомстить?

– Я очень быстро исчез и необходимое время оставался в тени. Ради этого я даже не присутствовал на похоронах.

– Все это ужасно.

– Тот парень, с которым он должен был встретиться, тоже свое получил. Он умер от потери крови у эстакады, прямо рядом с шоссе. Там еще присутствовала женщина. Она была помощницей Джо, из его офиса, Молли Бет Гордон. Ее ударили ножом уже в аэропорту Атланты.

– Я обратила внимание на ее имя в списках погибших.

Ричер молчал, а пленка продолжала крутиться в обратную сторону. Три часа утра, два пятьдесят, два сорок. И ничего не происходит.

– В общем, там с самого начала дело было гнилое. И в том, что произошло, он сам виноват.

– Это жестоко.

– Он вел себя как на прогулке. Я хочу сказать, вот ты дала бы поймать себя в ловушку на заранее спланированной встрече?

– Нет.

– И я тоже.

– Я бы сделала все, что положено, – сказала Нигли. – Прибыла бы на место часа за три до свидания, все бы там обнюхала, заблокировала все подъезды…

– А Джо не побеспокоился об этом. Он словно находился внутри себя самого. Так с ним было всегда. Он казался крутым парнем. Представь себе рост и вес настоящего великана-богатыря: он выглядел как надежный кирпичный дом. Руки как лопаты, а лицо даже чем-то напоминало боксерскую перчатку. Мы с ним внешне были похожи, но мыслили по-разному. В глубине души он действительно ставил голову на первое место и казался мне каким-то неестественно чистым. Даже наивным. Он никогда не думал о людях плохо. И вся жизнь для него была чем-то вроде шахматной партии. Вот ему звонят, он договаривается о встрече и выезжает на место. Как будто передвигает на доске своего офицера или ладью. Он просто не ожидал, что кто-то мог его опередить, приехать туда раньше и взорвать к чертовой матери всю его шахматную доску вместе с фигурами.

Нигли промолчала. Пленка продолжала показывать пустой офис, в котором ровным счетом ничего не происходило. Все предметы обстановки по-прежнему оставались на своих местах.

– Я очень сердился из-за того, что он проявил такую неосторожность, – вздохнул Ричер. – А потом понял, что не имею права обвинять его в этом. Чтобы быть беспечным, сначала надо знать, о чем нужно побеспокоиться. А он этого не знал. Он не видел опасности. Не думал о ней.

– И что же?

– Получается, я сердился на самого себя за то, что сам не выполнил за него эту миссию.

– Разве ты мог бы?

Ричер покачал головой.

– Я не видел его семь лет и понятия не имел, где он находится. А он ничего не знал обо мне. Но все равно кто-то такой же, как я, должен был это сделать за него. А Джо должен был попросить помощи.

– Он был настолько гордым?

– Нет, настолько наивным. И это его погубило.

– А он мог что-то сделать уже на месте?

Ричер поморщился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/li-chayld/tochnyy-raschet/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.