Режим чтения
Скачать книгу

Магическая академия. Достать василиска! читать онлайн - Ева Никольская

Магическая академия. Достать василиска!

Ева Геннадьевна Никольская

Если ты юная ведьма, но дар твой с изъяном, родня со странностями, неприятности следуют по пятам, да еще и характер мстительный, – все твои дороги ведут в магическую Академию Разрушения и Созидания. Если ты талантливая стихийница, но жизнь твоя перевернулась с ног на голову, разбив все надежды и мечты, – тебе тоже будут рады в АРиС!

В этом учебном заведении вас обеспечат бесшабашной группой, харизматичным куратором и увлекательными занятиями, каждое из которых – отдельное приключение. А еще тут есть необычный лекарь-василиск и орда его воинствующих поклонниц – уж они-то точно не дадут заскучать. Но если вдруг этого покажется мало, добро пожаловать в дремучий лес, где водятся подозрительные полозы со странным чувством юмора, маршируют болтливые тролли, а в дупле живут самые настоящие сказочники!

Ева Никольская

Магическая академия. Достать василиска!

Катарина

Я сидела на крыше, смотрела на ночной город и пила. Да-да, именно пила, причем прямо из бутылки, не чувствуя при этом никаких угрызений совести. Знаю, что юным девам вино противопоказано, потому что после него они готовы на подвиги, о которых страшно вспоминать поутру. Помню, что предаваться распитию алкогольных напитков в общественных местах, да к тому же еще и в гордом одиночестве – аморально и некрасиво. Но что делать, если жизнь катится под откос и единственное, чего хочется, – это напиться, забыться и… проснуться утром в своей комнате в доме магианы Танис, ученицей которой я была почти год, вместо вокзальной скамьи с жалкими ведьмовскими пожитками, уместившимися в одну дорожную сумку. А ведь все так хорошо начиналось…

Меня как одну из самых перспективных выпускниц Леорской школы отдали под крыло настоящего мэтра магических искусств. Стать подмастерьем госпожи Танис мечтала каждая ведьмочка в нашем классе, но счастливый билет выпал именно мне. Целых восемь месяцев теории и три месяца практики! Я спала по четыре часа в сутки, просиживая бо?льшую часть времени в лучшей библиотеке города, расположенной в особняке моей наставницы. Я училась так, как никогда в жизни, стараясь не пропустить ни одного урока великолепной магианы. Записывала все ее высказывания, штудировала книги, экспериментировала с заклинаниями и развивала свой дар воздушника[1 - Воздушник – маг, управляющий стихией воздуха. Дар обычно врожденный. Также есть водники, огневики и т. д.], хотя он иногда и играл со мной злые шутки. Я все делала правильно. Все! До сегодняшнего дня, когда моя преподавательница, решив, что мне уже можно доверить что-то серьезное, приказала приготовить приворотное зелье для своей подруги госпожи Арис.

Я и приготовила. Строго по рецепту, десять раз сверяясь с каждым пунктом. А все потому, что руки дрожали, ингредиенты просыпались, и в голове звучало как мантра: «Только бы не напортачить!» Тема приворотов, несмотря на все усилия, так и осталась самым слабым местом в моем образовании. Почему-то именно любовная магия не желала покоряться, и Танис об этом прекрасно знала. Но зачем тогда она устроила эту проверку? Так сильно злилась на подругу, положившую глаз на ее бывшего любовника, или просто решила убить двух зайцев: наказать предательницу Арис, поглумившуюся над святой женской дружбой, и избавиться от надоевшей ученицы, которая достала бесконечными вопросами?

Так или иначе, с зельем я промахнулась, и вместо лорда Козала в клиентку страстно влюбился козел Лорд, которого держал в саду ее сосед. О том, как этот пылкий кавалер выбил рогами часть массивной ограды в надежде добраться до объекта своих симпатий, я промолчу. На магически усовершенствованном корме козлик вырос размером с коня и время от времени даже возил на себе хозяина. А уж под действием приворотного зелья у животного и вовсе открылось второе дыхание. Результат – полуобморочная Арис отходит от шока в загородном поместье, ее сосед с помощью нанятых магов строит вольер для страдающего от разбитого сердца козла, а я сижу на крыше незнакомого дома и напиваюсь, размазывая по лицу злые слезы.

Вредительница!

Именно так назвала меня Танис, добавив при этом, что и обучение устроит мне соответствующее. А ведь она видела, что я допустила ошибку, видела и не поправила! За что она так со мной? Неужели за то, что ее нынешний любовник не давал мне прохода? Но я ведь не отвечала взаимностью! Я вообще не отвечала, прячась в библиотеке, когда он навещал госпожу.

– Пить в одну хар… э-э… в одно лицо некрасиво, – сообщила мне темнота за спиной.

Резко обернувшись, я едва не выронила бутылку, но тут же покрепче прижала ее к груди и даже погладила, словно любимого питомца. Никому не отдам, самой бы хватило при такой нервотрепке!

– Кто здесь? – спросила шепотом, пытаясь лучше разглядеть сидящую на корточках фигуру, застывшую у чердачного люка.

– А это зависит от того, сколько ты уже выпила, – ехидно ответила… кхм… ответил силуэт.

Голос был явно мужской, и ошибиться с половой принадлежностью ночного визитера я вряд ли бы смогла. Хотя, может, он тут как раз хозяин, а гостья я? Ведь даже не помню, как добралась до этой крыши. Шла босиком по нагретой за день черепице, перепрыгивала с помощью заклинаний левитации с одного дома на другой, пока не устала и не устроилась здесь – вот прямо на этом месте, возле шаткого с виду ограждения, которое ничуть не мешало любоваться на город, где я прожила всю жизнь. Было даже приятно сидеть в обнимку с бутылкой красного, выданной магианой в качестве утешительного приза к проклятому письму, где черным по белому значилось название моего нового места обучения. Чужая же компания мне совершенно не требовалась, о чем я и сообщила незнакомцу. Тот подумал и сказал:

– Брысь!

Я возмутилась и ответила:

– Сам брысь!

Он поднялся, потянулся, демонстрируя свой высокий рост и нехилую ширину плеч, а потом ка-а-ак прыгнул! Я чуть с крыши не свалилась, невзирая на хлипкие с виду, но крепкие на деле перила. Однако, несмотря на испуг, дорогое вино многолетней выдержки из рук так и не выпустила. Даже когда рядом со мной на мягкие лапы, каждая из которых была размером с две моих ладони, приземлился огромный дымчато-серый кот, я продолжала обнимать бутылку.

– Дай глотнуть, – сверкнув желтыми глазищами, потребовал оборотень.

– Не дам! – обалдевая от его наглости и от собственной смелости, заявила я. Даже протрезвела малость, что в мои планы как раз и не входило.

– Почему? – дернул острым ухом говорящий зверь.

– Не пью с незнакомцами.

– Каин, – представился оборотень и сунул мне свою внушительную лапу, предварительно выпустив и снова убрав острые когти. Это что же? Демонстрация силы, которая пока что дружелюбна?

– Катарина, – осторожно пожав пушистую конечность за один палец, отозвалась я. – Кати?, если кратко.

– На брудершафт, Рина? – тут же предложил оборотень, сократив мое имя по-своему.

– А у тебя есть бокалы? – делано изумилась я, с тоской понимая, что неумолимо трезвею, а значит, продолжать пьянствовать просто не имеет смысла. Забыть
Страница 2 из 30

о проблемах вино уже не даст, шального веселья мне не добавит, так какой смысл травить молодой организм пусть дорогим, но все же алкоголем?

– В берлоге моей и бокалы есть, и еще много всего интересного, – многозначительно шепнул Каин, наклонив ко мне свою кошачью голову. – Пойдем, детка, заценишь, – мурлыкнул он, щекоча длинными усами мое ухо.

Я же нахмурилась. И слезы на ресницах как-то разом высохли. Тоже мне – зверь-искуситель! Кошак дворовый, да за кого он меня принимает?! Хотя понятно за кого: за сильно нетрезвую дурочку, которую можно развести на что угодно. Стало обидно. Не столько из-за предложения оборотня, сколько из-за собственной слабости и глупости. Я же ведьма! Настоящая, способная, трудолюбивая. Ну, подумаешь, не получаются у меня приворотные зелья, не скатываться же из-за этого до роли легкодоступной алкоголички! К тому же козла вон как проняло – до сих пор баллады любовные блеет, глядя на окно соседнего дома. Значит, не так я и безнадежна в любовной магии. И вообще, ведьма – звучит гордо! Вот и мне следует быть гордой, а еще трезвой и умытой, так как завтра предстоит долгая дорога. Рассудив так, я резко поднялась на ноги, разгладила складки заметно помятой юбки, покрепче перевязала шнуровку на легком плаще, а потом, вздернув подбородок, заявила:

– В другой раз, котик, непременно заценю. – Затем торжественно вручила Каину в лапы недопитую бутылку и… сиганула вниз.

– Куда, дура!.. – Его крик оборвался, как только мой стремительный полет сменился плавной левитацией. С этими заклинаниями, в отличие от любовных, у меня никогда не было проблем, спасибо способностям к воздушной магии.

Не глядя на оставшегося наверху кота, я махнула ему рукой, накинула на себя примитивный морок, призванный отпугивать редких ночных прохожих, и неспешной походкой направилась на вокзал. Там в камере хранения меня ждала потертая сумка с вещами. А еще утренний экспресс – единственный, который ходит в самые дальние земли нашего славного королевства, именуемые Пограничными. Они действительно находятся на границе, ибо за ними начинаются владения Темной империи.

Эх… Если бы только я умела правильно варить приворотные зелья…

Эллис

– Я верно приготовила приворотное зелье! – в сердцах воскликнула я, запрыгивая на любимую метлу. Шуша воинственно шевелила прутиками, готовая по первой же команде унести хозяйку со скоростью ветра подальше от обидчика. Но я с этим кретином еще не договорила.

– А ну, стой, др-р-рянь! – рявкнул градоправитель, прыгая по угловатым крышам нашей альма-матер, словно молодой козел. Впрочем, старым козлом господина Рэдгрувера назвать было сложно: высокий, плечистый, с густой шевелюрой черных как смоль волос… в которых сейчас заметно добавилось зеленых прядей. Ну да, да, и косметические зелья я варить умею, не зря целый год отучилась в школе магов и травников. Швыряться этими зельями в преследователей, проявляющих пугающую агрессию, тоже научилась. Особенно если учесть, что из любимой школы меня вышибли благодаря его сыночку.

– Прощайте, изувер! – отлетев на безопасное расстояние и притормозив рвущуюся удрать метлу, пафосно воскликнула я. – Ваша проклятая семейка искалечила мне жизнь!

– Это ты искалечила нам жизнь, – огрызнулся мужчина, и в чем-то даже был прав, ибо мои привороты всегда были на диво качественными. И пока Рэдгруверы не найдут мага, способного разгадать формулу, состряпанную мной на глаз, будет их обожаемый сыночек петь жалобные серенады под окнами госпожи Дрюр, которая, на свое счастье, глуховата. Ну а соседи… их жаль, да. Впрочем, не одной же мне страдать!

– Нет, вы!

– Я тебя вообще не трогал, – заявил градоправитель, скрестив на груди руки и мрачно гладя на меня снизу вверх.

– Да коне-э-эчно, – протянула я издевательски. – А из-за кого меня на второй курс не допустили?

– Из-за твоих безответственных действий? – вздернул черную бровь он. Разъяренным и жаждущим расправы брюнет больше не выглядел, но я не сомневалась, что это внешнее спокойствие обманчиво. Злость таилась в его карих глазах, пряталась в уголках кривящихся губ, эхом звучала в нарочито спокойном голосе. – Спускайся, Эллисандра, обсудим наши разногласия, – предложил господин градоначальник, кивнув на крышу, на которой стоял. – Снимешь с сына приворот, отработаешь месяц в моем доме, и я, быть может, даже выплачу за это жалованье.

– Хрен тебе! – крикнула я, разворачивая метлу.

– Не тебе, а вам! – исправил меня он и рванул следом по черепице, которая жалобно захрустела под его весом. – А ну, стой, паршивка, снимешь проклятый приворот и полетишь!

– Хрен вам! – бросила я, помахав мужчине ручкой; на запястье весело брякнул амулет в виде браслета. Все равно не достанет. Куда ему до шустрой ведьмочки, которой больше нечего терять?

– Поймаю – выпорю! – пообещал брюнет, показав мне внушительных размеров кулак. Я оглянулась, но не ответила. – Ремнем! – уточнил он. На это я тоже смолчала. – По голой заднице!

А вот это уже было слишком, и, снова тормознув метлу, я пригрозила:

– Не отстанете – я вас самого приворожу, притом так, что черт ногу сломит в рецепте моего приворота! И ремешком тогда будете уже сами себя хлестать… от переизбытка извращенных фантазий.

– Ах ты…

– Ай да я! – патетически воскликнула я, глядя на него с высоты. – Задержалась я, да. Непорядок! Так что всего вам самого плохого, господин градоправитель, проща-а-айте! – Я полетела прочь, больше не реагируя на его выкрики.

Пусть прыгает, пусть ругается, пусть погоню за мной снаряжает, пусть… Все равно мне в этом городе больше не жить и в школе травников не учиться. По его вине!

Ненавижу…

Все Рэдгруверы козлы. Что старший, что младший, что… А есть ли у них еще родственники? Вроде дед жив. Хотя лучше бы таких господ и вовсе не было, на них заклинание бесплодия надо вешать еще в колыбели, чтобы пресекать гнилой род на корню. Вот не стерилизовали градоначальника вовремя, он и зачал морального урода, который, дожив до семнадцати лет, возомнил себя принцем Кирасполя[2 - Кирасполь, Леор – города Радужного королевства, которое делится на провинции, именуемые землями.], имеющим право творить все что вздумается. И девчонку для постельных утех решил получить ту, которую приспичило. А что ей всего четырнадцать и она предпочитает спать с плюшевым зайцем, а не с парнем, так разве это волновало младшенького Рэдгрувера? До насилия, конечно, не дошло… в отношении зазнобы. Зато меня, как лучшего зельевара школы, подонок выследил вместе с дружками, надел на голову мешок, приволок в незнакомый район и запер в подвале, пообещав, что выпустит лишь после того, как я приворожу к нему малышку Дрюр.

Я и приворожила. Только не ее к нему, а его к ней. Все по-честному! Кто ж виноват, что особ, носящих эту фамилию, в городе оказалось несколько. Одну из них, старую ведьму Гиргеру, я даже знала лично. К ней-то разбалованного папашей парня и отправила… песни любовные петь под светом молодой луны. Меня же шайка идиотов выпустила на свободу, проверив с помощью заклинания, на кого сделан приворот. Дрюр и Дрюр, уточнить имя этим
Страница 3 из 30

болванам, к счастью, в голову не пришло. Решили, что так сильно меня запугали, что я сделала все, как велели. Наивные!

Ну а на следующий день началось… Скандал, придуманные обвинения, вылет из школы травников, которая получала дотации из городской казны, обличительные газетные статьи с моим портретом, нарисованным местным художником (руки б ему оторвать за такое «сходство»). И вот результат: я с заплечным мешком верхом на метле покидаю славный град Кирасполь, а вслед сыплет угрозами его вовсе не славный градоначальник. Эх, говорила мне бабушка, ведьма в семнадцатом поколении, учиться тихо-мирно на зельевара, стараясь шибко не выделяться, и уж точно не связываться с сильными мира сего. Но сделанного не вернешь, надо думать, куда теперь податься, пока меня ищейки и правда не поймали.

Катарина

Тонкие веточки щекотали щеку, солнечный свет бил в глаза, а от неудобной позы занемело все тело. Поморщившись, я разлепила ресницы… и снова зажмурилась. Вид с верхушки дерева на чей-то ухоженный дворик поразил в самое сердце. Так поразил, что я предпочла снова прикинуться спящей. Или мертвой на худой конец. Какого черта я вообще сюда забралась? Вроде вино выветрилось, и я даже направилась на вокзал ждать свой…

А-а-а, экспресс!

Подскочив как ошпаренная, я села в большом гнезде, где раньше явно обитали аисты, и принялась шарить за пазухой в поисках проклятого конверта. Там лежало направление в Академию Разрушения и Созидания, расположенную на границе двух государств, а также билет и чек, которым рассчиталась со мной госпожа Танис. Все оказалось на месте, и я, выдохнув, наконец расслабилась. Вернее, уселась в гнезде, скрестив босые ноги, и принялась усиленно вспоминать вчерашний маршрут, который каким-то непостижимым образом завел меня на дерево.

Так, была пьянка, угу… Долгая, скучная, плаксивая, но с участием дорогого вина. Такое мне в ближайшее время точно не светит, так что буду вспоминать свое «моральное падение» на чужой крыше с ностальгией. Что дальше? Ах да-а-а… был кот! Большой, серый, наглый, и к тому же оборотень. Оборотень! Так вот из-за кого я сижу в гнезде, распугав всех птиц!

Перед глазами поплыли картины ночных злоключений. Накинув на себя облик старой нищенки, я спокойно брела по пустынной улице, освещенной тусклым светом фонарей, пока не напоролась на свору бродячих собак. Те, учуяв от меня запах оборотня, «приветливо» оскалились и рванули навстречу. А у меня, между прочим, фобия! С детства панически боюсь собак: больших и маленьких, злых и добрых – любых. Достаточно им сказать свое веское «гав», и душа моя дезертирует в пятки, которым это лишь придает ускорения.

Так случилось и ночью. Не помня себя от страха, я бросилась бежать от разъяренных псов. Мимо аккуратных изгородей и домов, мимо ажурных лавочек ночного сквера… мимо ошарашенного бродяги, выронившего изо рта самокрутку. Оно и понятно – несущаяся сломя голову «старуха», которая еще и верещит при этом, аки недорезанный свин, – зрелище не для слабонервных. Потом были скоростной штурм ближайшего ствола, перепуганный не меньше меня аист и затянувшийся собачий концерт под деревом. Под него-то я и заснула, не переставая дрожать, поминать недобрым словом Каина и жалеть о том, что у меня до сих пор нет собственного домового.

У некоторых девчонок в школе была мелкая нечисть, признавшая их за хозяек. Она-то ведьмочек из переделок и выручала. Я же всегда рассчитывала только на себя и свои умения. Но, к сожалению, знание заклинаний не отменяло растраты энергии, на восстановление которой требовались еда и сон. Ну, или маг, готовый поделиться своими силами. Таких добряков в числе моих знакомых не было. Тем более их не нашлось посреди ночи. Поэтому я и убегала от собачьей своры проверенным жизнью способом, а не упорхнула от зубастых шавок, как тот аист, который слинял из гнезда.

На дерево слевитировала без проблем, но продолжительное использование магии воздуха требовало гораздо больше энергии, а я устала за день. Слишком много сил и нервов ушло на приготовление злосчастного зелья. И на попытку состряпать достойный отворот для бедного козлика – тоже. А потом был скандал, унижение и красивый пинок под зад с легкой ноги самой уважаемой магианы города. С этого момента я стала здесь изгоем. Отныне все двери в Леорские магические конторы для меня закрыты. Слухи, как назойливые насекомые, разлетелись быстро и осели на ушах благодарной публики. Главной сенсацией этой недели стал мой «козлиный приворот».

Проклятье! Ненавижу любовную магию, собак и облезлых котов-оборотней!

Под такие рассуждения я спустилась с дерева, так как внизу уже никого не было, натянула на ноги слегка погрызенные туфли, частично закопанные в корнях трудолюбивыми шавками, и устремилась на вокзал. Если обойдусь без новых приключений, я еще вполне успею на экспресс. Даже есть шанс обналичить чек. Вот только где я и где «без приключений»? Когда цель была так близко – две острозубые башенки вокзального здания уже маячили в зоне видимости, – на моем пути снова возник он. Тот самый облезлый кот, из-за которого я выселила бедолагу аиста, а не потеснила алкашей на скамейке зала ожидания. В утреннем освещении оборотень выглядел странно. Дымчатый окрас украшали кремовые разводы, на усатой физиономии красовались белые пятна, а на ухе висел некий атрибут женского белья, рассчитанный на особу с седьмым размером груди, не меньше.

Ошалело вращая глазами, кошак явно искал, куда спрятаться. И я быстро поняла почему. Стоило двери соседнего дома распахнуться, выпустив на крыльцо разъяренную девицу с вышеупомянутым бюстом, как пониманием меня прямо-таки накрыло. Кота же при нашей встрече накрыло узнаванием. Радостно оскалив усатую морду, этот не сильно чистый зверь кинулся ко мне. Я от него. А девица в расхристанной ночной рубахе следом за нами со сковородой и криками:

– Я тебе дам топленого молочка! Я тебе припомню сметанку на все эротические места! Я тебе блинчики, гаду блохастому, на твоей наглой морде сейчас зажар-р-рю!

Я была полностью согласна с таким планом действий, особенно если он осуществится до того, как этот обормот вытрет свою морду о мою одежду, да только оборотень рассудил иначе. Толкнув меня в узкий переулок, Каин перекинулся в человека и, прижав мое возмущенно трепыхнувшееся тело к стене, впился в губы поцелуем. Долгим, влажным… неприятным. Такой банальщины я от него, признаться, не ожидала. Даже разочаровалась как-то.

То, что оборотни носят зачарованную одежду, исчезающую при смене ипостаси и снова возвращающуюся вместе с человеческим обликом, было делом известным. Да и на заклинание очищения магически одаренному существу много сил не потребовалось. Но зачем ко всему прочему меня-то в углу зажимать? Его бы и так никто не признал. А он… козел он, а не кот! Хотя нет, козлы – существа хорошие, бедняга Лорд, например. А этот… фу-у-у-у!

Я демонстративно сплюнула и тщательно вытерла губы, когда Каин от меня наконец оторвался. Мимо пронеслась разъяренная девица с чугунным инвентарем, и я где-то секунду боролась с искушением крикнуть,
Страница 4 из 30

что «гад блохастый» здесь. Потом решила, что это подло, и, смерив взглядом парня, задумчиво смотрящего на мою руку, которую я по-прежнему держала возле рта, язвительно процедила:

– Мог бы и поинтересней что-нибудь придумать, герой-любовник. – После чего толкнула оборотня в грудь, чтобы не загораживал проход, и, гордо расправив плечи, пошла на вокзал.

И шла бы себе дальше так… гордо, если бы не услышала призывный гудок готового к отправлению экспресса. Но как? Я ведь все рассчитала! Неужели после роковой ошибки с приворотным зельем я начала допускать неточности даже в простеньких заклинаниях для определения времени? Больше я о нахальном кошаке не вспоминала. Потому что, бегая словно угорелая от платформы до камеры хранения и обратно, думать о чем-либо еще, кроме как о желании успеть на поезд, было сложно.

Но главная неприятность ждала впереди. Выложившись почти по полной на вполне правдоподобную иллюзию коровы, стоящей на путях, мне удалось задержать на несколько минут отправление. А вот попасть в вагон – нет. И все потому, что я каким-то невероятным образом умудрилась потерять билет. Не направление в АРиС и даже не чек с написанной на нем скромной суммой, а именно билет! И все, что мне оставалось, – это стоять на перроне, глотать слезы и махать носовым платочком уплывающему вдаль экспрессу, начинающему свое медленное скольжение по воздуху в полуметре над толстым рельсом, создающим магическое поле, удерживающее состав.

Ну уж нет, не уйдешь! Ведьма я или кто? И фантазия у меня куда лучше, чем у некоторых любителей сметаны и грудастых девок!

Мысленно подбадривая саму себя, я взлетела на крышу последнего вагона и, приклеившись заклинанием, чтобы ненароком не сдуло, принялась потрошить свою походную сумку. Где-то на дне должен был лежать небольшой шатер, оставшийся с практики. Если получится установить его и зачаровать от ветра, глядишь, я и доберусь до конечной станции с комфортом, ведь прибыть в указанное время к новому месту обучения для меня жизненно важно. В другие я могла поступить только в следующем году и на первый курс, так как прием студентов уже месяц как закончился. В АРиС же меня должны были принять без экзаменов и сразу на второй, о чем мне несколько раз сообщила госпожа Танис, намекая, что я теперь по гроб жизни ей обязана за столь щедрые рекомендации.

Плюнуть на всю эту катавасию с образованием я не могла по двум причинам. Во-первых, дар. Магические способности просыпались далеко не у всех девчонок, мечтавших о них. И не пользоваться своей удачей было попросту глупо. Во-вторых, родители. Я появилась на свет в семье зажиточных торговцев. Они недолюбливали ведьм и, узнав о том, кто их дочь, приложили все усилия, чтобы выбить из моей головы дурь и воспитать из меня будущую жену и мать, а не «бесстыжую пигалицу, которая дружит с метлой и предается разврату на шабашах». По словам папы (даже интересно, откуда у него такие познания?), все колдуньи только этим и занимаются в промежутках между наведением порчи и сглаза на порядочных горожан.

Если бы не тетя, меня бы выгодно выдали замуж еще в шестнадцать. Но благодаря лояльно настроенной к магам родственнице я в двенадцать лет поступила в Леорскую школу ведьм и, добившись там хороших результатов, попала в подмастерья к Танис. Теперь же меня снова выкинули на улицу, как ненужного котенка. И академия, о которой я и в страшном сне не помыслила бы ранее, сейчас казалась не самым плохим вариантом. Требовалось просто успеть на собеседование с ректором, чтобы было где жить и учиться хотя бы этот год, пока не позабудется история о влюбленном козле и горе-ведьме, так поиздевавшейся над несчастным животным.

Поезд набирал ход, ветер свистел в ушах, волосы вставали дыбом, а походный шатер, выдаваемый каждому ученику перед дипломной практикой в лесу, крепиться к покатой, нагретой солнцем поверхности не желал совершенно. Помогли делу лишь приправленные магией проклятия, честное слово и экспериментальный клейстер, которым я планировала смазать стул королевы нашей Леорской школы, когда она в очередной раз попытается превратить меня в жабу на уроке иллюзий. К счастью, ее перевели в другой город, а завалявшийся в сумке клей оказался как нельзя кстати.

К моменту, когда зачарованный от ветра, влаги, насекомых и нежити (ну а вдруг?) шатер занял уготованное ему место, я уже была вся мокрая, злая и лохматая, как одноглазое лихо. Вздыбленные потоками воздуха волосы вместо аккуратной тугой косы напоминали льняные лохмы, а переставший яростно развеваться плащ – изломанные крылья. Кулем свалившись внутрь своего временного убежища, я уставилась на круглое окошко на вершине шатра. Чем дальше экспресс удалялся от Леора, тем отчетливей было осознание, что если жизнь моя и наладится, то вряд ли скоро.

А-а-а, к черту все! Хочу спать…

Эллис

Когда я добралась до опушки леса, где под слоем всевозможных чар пряталась избушка моей любимой бабушки, единственное, о чем мечтала, – это слезть наконец с метлы и размять ноги. Особенно их верхнюю часть, которой не посчастливилось сидеть несколько часов на жестком черенке. А потом попариться в баньке и, потягивая домашний морс из глюко-клюквы[3 - Глюко-клюква – ягода с дурманящим эффектом.], завалиться в теплую постель и слушать истории своей единственной родственницы о непростой жизни свободной ведьмы. Арине Страховой уже давно минула сотня лет, но выглядела она не в пример большинству старушек бодрой и энергичной женщиной, которой на вид не дашь больше полтинника. А если и дашь, то, не ровен час, отдача замучает. Ба была женщиной не робкого десятка, несмотря на обманчиво хрупкую комплекцию. Ох, как же я все-таки соскучилась по ней! Может, и хорошо, что меня из школы травников выставили? Буду снова жить в лесу, читать книги по магии, которых в подпространственных тайниках нашего домового целая коллекция, да бабуле помогать. На кой ляд вообще диплом свободным ведьмам? У таких, как мы, и без бумажки, заверенной магической печатью школы, заказов пруд пруди. Репутация для лесных чародеек – все! А новомодные пописульки – это для городских. Я же…

– Ходь сюда, поганка малолетняя! – Усиленный чарами голос разлетелся по округе, и я рефлекторно пригнулась к Шуше в ожидании подзатыльника. Бабушка не в духе, хм. Опять леший со своими любовными признаниями достал или про мои злоключения кто донес? – Не прячься за кустами, Элька, я тебя вижу! – А вот мне ее, напротив, видно не было. – Я все знаю! – Ну вот и ответ на терзавший меня вопрос. И почему от него не легче?

– Откуда? – крикнула я, выискивая взглядом свою чересчур осведомленную собеседницу. Но Арины Ильиничны во дворе около нашего деревянного домика, способного не только стоять, но и довольно шустро бегать на гигантских куриных ногах, увы, не наблюдалось. Зато возле опущенного до самой земли крыльца стоял гнедой жеребец Василек и флегматично жевал траву, глядя в одну точку. К счастью, эта точка располагалась в противоположной стороне, в противном случае глухой на оба уха конь уже бы мчался навстречу, сметая все на своем пути… включая меня.
Страница 5 из 30

Соскучившийся четвероногий тяжеловес – то еще стихийное бедствие! А его, как и бабушку, я не видела аж с весны, когда она приезжала верхом на Васильке проведать меня в Кирасполе. Ох, и хорошо мы тогда посидели с глюко-морсом и солеными огурчиками… ум-м-м…

– Хватит слюни глотать, – сменив гнев на милость, заявила невидимая родственница. – Слезай с метлы и дуй в дом! Чайник поставь, я скоро спущусь и… потолкуем.

Ага, спустится, значит! Получив подсказку, я принялась вертеть головой, высматривая ведьму. На деревьях нет, разве что иллюзией прикрылась. Выше деревьев тоже нет… Значит, не из ступы горланит, а где тогда? Арина Ильинична обнаружилась на крыше. Причем не одна, а в компании двух котов, самозабвенно занимающихся… гм… непотребствами. Бабушка, одетая в длинную домашнюю тунику и широкие штаны, сидела на нагретой солнцем черепице, традиционно накрытой волшебным одеялом – непромокаемым, неразрываемым и поддерживающим при любой погоде комфортную температуру. Подперев кулаком щеку, она грустно смотрела на увлеченных процессом соития животных.

– Ба, а что это вы тут делаете? – полюбопытствовала я, зависнув на Шуше возле края многоскатной крыши.

– Я зелье испытываю, – выудив из кармана просторных брюк флакон с темно-зеленой жижей, просветила ведьма. – А они… сама видишь, чай не маленькая уже.

– Это да, мне почти девятнадцать! – Я гордо задрала подбородок и приосанилась, но тут же скривилась от малоприятных ощущений в области пониже поясницы. Все же следовало идти чайник ставить, а не продолжать гарцевать на метле. Но разворачиваться и лететь в дом, так и не выяснив, кто меня сдал, было негоже. А разговор начинать вопросами о себе, а не о бабушкином эксперименте казалось неправильным. Поэтому, стараясь принять позу поудобней, я поинтересовалась:

– Ба, а что за зелье-то? Приворотное или возбуждающее? – И покосилась на котов, которые ничего вокруг не замечали. Ну хоть кому-то хорошо. Отличное, кстати, варево. Надо будет стрельнуть рецептик, авось пригодится.

Арина Ильинична одарила меня страдальческим взглядом и проворчала:

– Угу, «приворотное». «Антимарт» называется!

– Э-э-э… – не поняла я логики такого названия.

– Вот тебе и «э-э-э», Элька! – Бабушка встряхнула содержимое флакона и, тяжело вздохнув, пожаловалась: – Видать, с травкой любовицей я переборщила, раз эффект противоположный вышел. Пара выпитых капель должна была подавить позывы к совокуплению, а они… Эх!

Она махнула рукой, а я так и не поняла, кто эти загадочные «они» – коты или капли, но уточнять благоразумно не стала. Зачем соль на рану сыпать? Ведьмы ошибок не терпят – ни своих, ни чужих. И достается от этого нетерпения обычно всем, кто не успел вовремя спрятаться.

– Ба, а ты назови новое зелье «Супермарт», протестируй его еще на птичках-рыбках для надежности и продавай потом лучший зверовозбудитель года, – предложила я, по себе зная, что почти любую ошибку можно выставить в ином свете. Главное, правильно подать информацию.

– Хм… – Родственница задумалась, продолжая сверлить взглядом кошачью парочку. Не выдержав столь пристального внимания, одурманенные животные наконец угомонились. Ну почти. Их громкое мурлыканье и вылизывание друг друга после недавнего разврата выглядело сущей невинностью.

– Так что тебе про меня все-таки донесли, ба? – перешла я к делам насущным. – А главное – кто?

– Гиргера весточку прислала. Ну, то есть вестника. – Ведьма указала кивком на трубу. Посмотрев туда, я увидела ручную ворону госпожи Дрюр. Птица ехидно каркнула, я нахмурилась. – Велела передать тебе, что не настолько глуха, чтобы не слышать ужасные вопли под окном, на которые ты ее обрекла. Газетную вырезку вот в письмецо вложила. – Пошарив в своем необъятном кармане, бабушка выудила оттуда надорванный конверт. – Скажи мне, Элька, за каким хреном ты с Рэдгруверами связалась?

– Я не связывалась! Это они связали, похитили и заставили содействовать в магическом совращении несовершеннолетней травницы! – выдала я ту же формулировку, которую озвучила преподавательской комиссии, обвинившей меня в клевете и объявившей строгий выговор с последующим отчислением со старшей ступени.

В чародейских школах, в отличие от академий и университетов, обучение делилось на две части. На первую ступень принимали одаренных детей с двенадцати лет. Через четыре года они сдавали экзамены, получали диплом подмастерья и либо продолжали учиться еще три года, чтобы стать мастером, либо уезжали поступать в вышеупомянутые маг-вузы. Эти университеты и академии в большинстве своем находились на достаточном удалении от цивилизации и напоминали обнесенные высокими стенами поселения, где было все необходимое для комфортного разгрызания гранита науки, но не было соблазнов больших городов. Школы же, напротив, располагались в густонаселенных местах, и, для того чтобы в них учиться, переезжать в общежитие не требовалось. Хотя иногородние студенты вроде меня именно там и жили.

– Эллисандра, дитя мое, – слишком ласково, чтобы я поверила в доброжелательность, начала бабушка, – я все понимаю: нам, свободным ведьмам, претит любая несправедливость, но это же хозяева города!

– И что? – передернула плечами я, вспоминая младшенького «королька» и его папашу. – Если они у власти, то на них и управы нет? Можно насиловать дете…

– Эллис-с-с!

– Что Эллис, что? Малышке Дрюр всего четырнадцать! Она первую ступень еще не закончила. В школу с зайцем игрушечным ходит, говорит, что он приносит удачу. А этот… р-р-р, – рыкнула я, стиснув кулаки. – Пусть радуется, что я ему не подлила в еду зелье, убивающее мужскую силу!

– Детка, – вздохнула бабушка, смяв газетный лист, где было много слов и мало правды, – я все понимаю, но Рэдгруверы такие…

– Козлы? – подсказала я.

– И это тоже, – согласно кивнула бабушка. – А кроме того, они еще и очень богатые, мстительные маги.

– Что?! – Я чуть с метлы не свалилась от услышанной новости. Это что же получается, господин градоначальник вполне мог меня отловить на крыше, но по каким-то причинам не стал? Или… – Что за дар у них? – спросила я, желая прояснить ситуацию.

– Следопыты, Элька. Причем очень хорошие. Во всяком случае, дед именно таким был. И я, на свою беду, перешла ему дорогу. Ну да не будем о печальном. Бежать тебе надо, причем бежать туда, где, если и найдут, – точно не достанут.

– Погоди с побегами, ба! – Я с остервенением потерла бровь, начиная все больше нервничать. – Скажи сначала, что тебе сделал этот старый хрыч из их проклятой семейки?

– Ну почему старый? – Бабушка кокетливо повела плечами и даже улыбнулась. – Тогда он очень даже молодым был…

– Хрычом? – снова подсказала я, а она продолжала:

– Полюбилась я ему, замуж звал, обещал весь город к ногам положить. А мне же, сама знаешь, свобода нужна. Лес, ходячий дом, ступа…

– И что случилось дальше?

– А что обычно делает мужчина, когда воспылает страстью к женщине?

– Э-э-э, ухаживает?

– Эх, Элька-Элька, мелкая ты еще. Наивная, – рассмеялась бабушка, поднимаясь и начиная сворачивать одеяло. – Видела, чем коты
Страница 6 из 30

занимались?

– Да, – чуя, как приливает жар к скулам, ответила я. – Вы с Рэдгрувером тоже этим, ну…

– Почти. Только представь, что кот хотел, а кошка нет, и когти у этой кошки… – Ведьма задумчиво посмотрела на свой роскошный маникюр, за которым следила так же тщательно, как и за густыми каштановыми волосами, в которых не было ни одного седого волоска. – Когти оказались острые.

– Он тебе поэтому отомстил? – Я поняла, к чему клонит ба.

– И поэтому тоже, – ответила она. – Рэдгруверы не любят, когда их отвергают.

– Но я-то не отвергала, я просто «ошиблась» с зельем!

– И поэтому градоправитель объявил на тебя охоту, назначив денежное вознаграждение тому, кто тебя ему доставит? – ехидно спросила ведьма.

– Вознаграждение? За меня?! Но… зачем? – растерялась я.

– Зацепила, видать, мужика. Вдруг у них это наследственное – на ведьм из рода Страховых западать? – подмигнула мне бабушка.

– Но я же чучело! – дернув себя за прядь всклокоченных от продолжительного полета волос, воскликнула я. – У меня на создание и поддержку образа неприметной мыши куча сил и времени ушло. Что его могло зацепить? Это воронье гнездо? – Я снова указала на короткую светлую шевелюру, скрывающую мой натуральный цвет. – Или моя «умопомрачительная» фигура? – нервно хихикнула, так как с бабушкой мы были почти одной комплекции: обе невысокие, щупленькие и без приятных мужскому глазу округлостей. Нет, округлости эти, конечно, были, но недостаточно выдающиеся, чтобы кого-то цеплять.

– А я почем знаю? – фыркнула ведьма, шуганув с крыши милующихся котов. – И вообще, ты там зад себе не отсидела еще, летунья? Пошли в дом. Чаем напою, в баньке попарю, спать уложу…

– А потом отправишь в бега? – грустно спросила я.

– А потом поедем в путешествие. Вместе, – обрадовала меня бабушка. – Леший обещал, что лес запутает следы, на сегодня это погоню задержит. Так что торопиться не будем, соберемся как следует, указания избушке оставим, Василька в добрые руки пристроим. И рванем! – мечтательно улыбнулась она, предвкушая грядущие приключения. – Заодно и зелье новое опробуем, – сунув флакон обратно в карман, решила ведьма.

– А куда поедем? – спросила я, хотя на языке вертелось «на ком опробовать будем?».

– Был у меня по молодости поклонник, помнится…

– Что? Еще один? – округлила глаза я.

– Спокойно! – подняла руку бабушка. – Этот вменяемый и не мстительный. Ну или ему просто не было пока за что мне мстить.

– Он тоже маг?

– О да-а-а! А еще оборотень и… ректор.

Катарина

Мерная качка, усыпившая усталую меня, прекратилась. Но очнулась я не от этого. Всему виной был сладкий цветочный аромат, витавший повсюду, и в первый миг мне подумалось, что я каким-то чудом оказалась в спальне госпожи Танис. Она вечно перебарщивала с духами, словно хотела с их помощью скрыть тонкий флер какого-то тайного колдовства. Открыв глаза, я уставилась на серебристый месяц, висящий среди ярких звезд.

В Леорских землях, расположенных на севере Радужного королевства, небо даже летом казалось каким-то далеким, неприступным. И цвета оно было другого, да и луна у нас выглядела бледнее. Сегодняшняя ночь, напротив, радовала насыщенными красками – глубокими, сочными и такими красивыми, что, казалось, я могла бы любоваться ими вечно. Вот только все дело портил запах. Приятный, да, но слишком сильный для моего чувствительного обоняния.

Резко поднявшись, обнаружила под собой не железную крышу вагона, а розовый шелк простыней. Удивление схлынуло с приходом осознания: ночь, поезд… Да я же в Белозерье, где народ во всем предпочитает красоту и оригинальность. А это значит, что летучий экспресс теперь похож на караван гигантских цветов. И пусть его вид всего лишь внешняя иллюзия, но до чего же она реалистична! Проведя рукой по гладкому лепестку, я восхищенно присвистнула и, поспешно собрав шатер, пока его никто не заметил, снова улеглась в самой сердцевине гигантской розы, раскинув в стороны руки. Теперь до Пограничных земель так в образе цветов и полетим.

Поезд стоял рядом с широким перроном, за которым высилось подсвеченное магическими огнями здание вокзала с фигурной надписью на верху «Город Кирасполь – лучший город Белозерской земли!» Красота, скажу я вам, неимоверная. Как бы мне хотелось спуститься вниз и задержаться здесь! А еще обналичить чек и купить себе какую-нибудь еду, потому что из съестного в сумке осталась всего одна шоколадка. Если бы не указанная в рекомендательном письме дата, я бы непременно устроила себе маленькую экскурсию по привокзальной площади и близлежащим улочкам.

Но страх снова опоздать на экспресс и лишиться шанса на обучение, пусть и на границе с Темной империей, был достойной причиной, чтобы остаться лежать на месте и, дыша ртом, любоваться на небо. Синее-синее, красивое-прекрасивое. И такое низкое, что, кажется, стоит руку протянуть, чтобы поймать в ладонь падающую звезду.

Наверное, я слишком увлеклась созерцанием, потеряв бдительность. Да и аромат роз перебил запах чужаков. Оттого, видать, и пропустила приближение стража. Вернее, его летучего пса: черного, лохматого, с горящими красным огнем глазищами и носом, способным учуять все что угодно, включая одну безбилетную ведьму на крыше цветочного состава.

– Ма-ма! – пискнула я, вскочив на ноги, и… сиганула вниз, инстинктивно применив свою любимую магию воздуха.

– Ведьма! – радостно оскалились сразу две морды. Одна собачья, вторая… хм… Несмотря на строгую форму, этот представитель силовых структур нашего государства был настолько заросшим и страшным, что я тут же записала мужика в лешие. Особенно после того, как меня перехватила на лету гибкая растительная плеть, непонятно как появившаяся на вокзале. – Молодец, Лютик! – похвалил лиану хозяин. – Держи эту злостную нарушительницу, а то ишь, скакать надумала, егоза! – грозно шевеля лохматыми бровями, из-под которых и глаз-то не видно было, заявил страж, а потом ласково так добавил: – Я тебе сахарку дам, хороший мой. Дома.

И пленившее меня растение тут же радостно зашуршало листиками, вероятно, предвкушая порцию сладкого. Как именно сия живая флора будет его поглощать, думать не хотелось. Зато очень хотелось вырваться и сбежать, да только держали меня крепко и отпускать пока что не собирались. Допрыгалась, глупая ведьмочка! Теперь штраф вкатают за безбилетный проезд – и прощай, чек, а вместе с ним мечты о еде и прочих столь необходимых бедной девушке вещах.

– Она? – сверившись с показаниями волшебного блюдца, пробасил страж.

– Не-а, не она, – дернув черной губой, за которой мелькнул внушительных размеров клык, отозвался пес. Меня перекосило от этого зрелища. С моей-то фобией, да рядом с такой собакой в воздухе висеть, связанной по рукам и ногам гибким жгутом растения! Как я еще чувств не лишилась, не знаю. То ли страх удерживал в сознании, то ли желание поскорее решить вопрос со штрафом и, получив расписку, продолжить путь.

– Да говорю тебе, Черныш, она! Блондинка? Блондинка! – уверенно заявил облаченный в черно-серебристую форму леший, ткнув пальцем в мою льняного цвета косу, сильно
Страница 7 из 30

растрепавшуюся в дороге. – Ведьма? А то ж! Вон как глазищи сверкают. На крышу забралась, значит, беглая. Зуб даю, она!

– Ты уже три зуба так мужикам в кабаке проиграл, умник. Скоро вставную челюсть заказывать придется, – ворчливо отозвался пес. – Не она это, оттиск ауры не тот. – Алые глаза насмешливо сверкнули, изучая меня.

– Не я! – подтвердила едва слышно, хоть и не совсем понимала, о чем речь. Но быть загадочной ею мне хотелось все меньше. Первый страх прошел, сменившись… вторым. А вместе с ним пришло желание действовать. Но как?

– Так ведьма же! – гнул свою линию страж. – Эти змеюки подколодные кого хошь вокруг пальца обведут, голову заморочат, иллюзий понавешают. Лживое бабское племя! Она это!

– Не она!

– Она!

– Не она! – Пес перебирал лапами, стоя на «цветке», леший сжимал кулаки и тряс бородой, а Лютик, продолжая удерживать меня, наклонял листочки то в сторону одного оппонента, то другого, в зависимости от того, чья реплика звучала. Я же под аккомпанемент их спора тихой сапой пыталась вывернуться из растительного захвата. Но чем больше ерзала, тем крепче становились путы. Лютик бдел, несмотря на всю заинтересованность в беседе своих напарников.

– Ладно! – сдался страж, хлопнув себя по колену. – Отвезем ее Рэдгруверу, пусть сам разбирается.

Лиана с говорящим псом согласно кивнули. Мое же мнение эту троицу мало интересовало. Для начала мы все вместе спустились на перрон, где курили и дышали воздухом немногочисленные пассажиры, проснувшиеся среди ночи. Потом леший принял меня из объятий Лютика, предварительно связав руки невидимыми путами, и, в очередной раз похвалив услужливую флору, перекинул мое тело поперек седла, затем, обидно хлопнув по заднице, повез на глазах любопытной публики прочь с вокзала.

– Да как вы… да что вы себе позволяете! – пытаясь вывернуться из огромных лап стража, возмущалась я. – Хотите штраф получить, так выпишите, я оплачу! Но не смейте, не смей… – Мне бесцеремонно заткнули рот ладонью в тонкой форменной перчатке, перекрыв при этом заодно и нос. А потом над головой раздалось:

– За сопротивление стражам порядка, ведьма, я тебя на пятнадцать суток в камере с чесуном запру. Поняла? Так что либо сидишь тихо и едешь к градоначальнику разбираться с последствиями своего приворота, либо будешь маяться от чесотки несколько месяцев, а потом все равно отправишься по вышеуказанному адресу.

Я поняла… все-все поняла, особенно то, что еще немного, и задохнусь от его хватки. К счастью, меня вовремя отпустили, позволив тряпичной куклой повиснуть вдоль черного бока Черныша. В ноздри, жадно втянувшие воздух, ударил запах лесной нечисти, которая в Белозерье частенько работала на законников. Псиной, как ни странно, от летающей зверюги не пахло. А вот молоком и скошенной травой – да. И это отчего-то успокоило, на время усыпив мою фобию. Но позорного положения спокойствие не отменяло.

Было грустно, обидно и стыдно от осознания, что меня только что прилюдно задержали на радость пассажирам летучего экспресса, перекинули через седло, как какую-то гулящую девку, и повезли в ночь. За что, спрашивается? Неужели за тот неудачный приворот, о котором упомянул страж? Но при чем здесь местный градоначальник, если жертвой был козел Лорд? Или последствия ошибки оказались куда масштабней, чем я себе представляла? Страшно! Как же страшно, мечтая стать сильной и умелой ведьмой, вдруг почувствовать себя опасной для общества неумехой. На глаза навернулись слезы. И, спрятав вспыхнувшее лицо на шерстяном боку пса, я тихо всхлипнула.

– Не реви, девка, – решил сменить кнут на пряник леший, и в голосе его теперь прозвучала почти отеческая забота. – Не стану я тебя к чесуну сажать, так и быть, – сказал он и, вздохнув, добавил: – А остальные свои проблемы сама решай, за проступки надо платить.

Я согласно всхлипнула, прекрасно понимая, что зелье было моего производства и отвечать за него, значит, тоже мне. Потом немного подумала и, решив уточнить, что же все-таки случилось с бедным козликом, раз на меня по всему маршруту экспресса облаву объявили, уперлась руками в собачий бок, чуть поднялась и вывернулась так, чтобы посмотреть на мужика. Но вместо этого наткнулась взглядом на стоящего на перроне Каина, который курил, с интересом наблюдая за нами, и… помахивал билетом. Моим билетом! Потому что именно на нем была клякса от вина, пролитого вчера во время тоскливого перебирания бумаг на крыше. Слезы высохли мгновенно, жалость к себе сменилась злостью на оборотня, и я что есть мочи закричала: «Держи вора! Держи!», напрочь забыв, что сама вроде как задержанная.

– Держу-держу, – погладив меня по спине, проговорил леший. – Крепко держу, егоза, – насмешливо добавил он.

– Да не меня! Его! – попыталась вразумить стража я, но тот вразумляться не желал. – Я не воровка, это тот парень мой билет украл. А я… я законопослушная ведьма. Приворот был ошибкой, но…

– Не тар-р-раторь! – рыкнул Черныш, глянув на меня так, что я тут же заткнулась. Просто дар речи как-то вдруг потеряла. Зато собачья фобия, напротив, нашлась. А мерзкий оборотень даже не вздрогнул, продолжая смотреть нам вслед и задумчиво курить. Тварь! Кошак облезлый, ненавижу-у-у-у!

Дальше ехали молча. По улицам города, в котором мне недавно так хотелось побывать. Сейчас же единственное, чего я желала, это оказаться где угодно, даже возле свадебного алтаря с навязанным родителями женихом, но только не верхом на лесной нечисти с собачьим ликом, рядом с которой, словно змея, шустро скользил вездесущий сластена Лютик. И когда страж привез меня к темному каменному зданию, где светились только окна нижнего этажа, я вздохнула с облегчением.

Но спокойствие длилось недолго. Как только меня под конвоем привели в кабинет мрачного черноволосого мужчины, мирно дремавшего, сидя в кресле, все и случилось. Звезды свидетели, лучше бы этот господин и дальше спал! Потому что разбуженный градоправитель, как оказалось, гораздо страшнее целой стаи голодных псов. Да что там стаи – целого полчища! Маг, которому подсунули не ту ведьму, церемониться с нарушителями своего спокойствия не стал.

Спасались бегством мы вчетвером. Причем очень организованно. Правда, Лютик, зараза такая, все же оторвался от остальных и, выскочив на улицу, забрался по сточной трубе на темный карниз. Наша же троица вылетела на крыльцо почти одновременно. А потом Черныш с лешим кинулись в одну сторону, а я, не будь дурой, – в другую, потому что тот факт, что меня с кем-то перепутали, вовсе не отменял штрафа за безбилетный проезд. А платить, если честно, было почти нечем. Вот только об этом, к сожалению, вспомнила не только я. И в результате вместо цветочной крыши уже почти родного поезда я все-таки загремела в камеру предварительного заключения за побег. Правда, чесуна мне, как и было обещано, не подселили. И на том спасибо.

Эллис

– И пошто ж вы, ведьмы неблагодарные, решили избушку-то покину-у-уть?! – патетично причитал бабушкин домовой, сверкая желтыми глазенками из камина, в тень которого гордо забрался, демонстрируя нам недовольство принятым решением.

А так как никто
Страница 8 из 30

звать его обратно не кинулся, Венька принялся страдать вслух, дабы совесть у двух попивающих ягодный морс ведьм все-таки проснулась. Увы, совесть наша спала на удивление крепко. Мы с ба после баньки и аппетитной трапезы валялись на кровати и листали книжку. Вернее, справочник по разновидностям порчи просматривала я, подбирая самые пакостные и трудно вычислимые проклятия для обоих Рэдгруверов, всего предавшего меня преподавательского состава и вороны госпожи Дрюр, которая мне ничего особенного не сделала, но ее глумливое карканье задело за живое. А Арина Ильинична записывала в толстую тетрадь рецепт нового зелья «Супермарт».

– А кто народ от колдовской напасти спасать бу-у-удет? Кто лешего приструнит, если он снова начнет с грибниками злые шутки шутить? Кто…

– Вень, скажи прямо, – не выдержала я его нытья, поправляя полотенце на голове, – хочу поехать с вами!

– А можно? – резко сменив тон с заунывного на деловой, спросил домовенок.

– Ба, что думаешь? – посмотрела я на родственницу, которая вдохновенно грызла кончик карандаша, глядя в записи.

– А? – очнулась от собственных мыслей ба.

– Веньку, говорю, возьмем с собой в эту твою академию? – подмигнув настороженным желтым глазам, глядящим из притихшей темноты, спросила я.

– А за избой кто присмотрит? – чуть нахмурилась бабушка.

– Изба и присмотрит. Она ж у нас умница, – похвалила я дом, который, довольно заскрипев, развернулся, поэтому теперь за окном было не дерево с засидевшейся на нем вороной, явно собиравшей багаж свежих сплетен для Гиргеры, а оранжевый закат с золотистым пухом редких облаков.

– А Василек как же? – не спешила сдаваться ведьма.

– Да пристрою я его, – вылетев из нерастопленного камина, с жаром сообщил черный мохнатый шарик с желтыми глазами. – Мамой клянусь – сегодня же к лешему его отведу, у него домовой опытный, погибнуть конику нашему не даст.

– Какая мама, Веня? – сдвинув на нос круглые очки в тонкой серебристой оправе, усмехнулась хозяйка. – Вы же почкованием размножаетесь раз в сто лет.

– Каждый мечтает о маме, – философски заявил домовенок, почесав макушку полупрозрачной лапкой, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

– Мечтать и клясться ею – не одно и то же.

– Ну, Ари-и-иша, – снова заскулил черный шарик, – ну ты же правильно все поняла-а-а.

– Будешь скулить – не возьму! – рявкнула бабушка.

– А не буду – возьмешь? – Подлетев поближе, он проникновенно заглянул ей в глаза.

– Ба, соглашайся, – поддержала я Веньку. – Будет о нас заботиться, – протянула мечтательно и, перевернувшись с живота на спину, подложила под голову руки. – Пироги свои фирменные печь в этой твоей, как ее…

– В Академии Разрушения и Созидания, – в который раз за вечер повторила родственница.

– Ну да, там. Уверена, что у них такого повара нет и в помине. А я, между прочим, растущий организм, мне силы нужны. И где их взять, если не в Венькиных пирожках? – Я демонстративно облизнулась и погладила рукой живот, в который за ужином отправилась целая тарелка вышеупомянутых мучных изделий. – И потом, сама знаешь, мелкая нечисть ведьме не помеха, а наоборот.

– Знаю, – сказала бабушка. – Иди, Вень, Василька в добрые руки пристраивай, – приказала домовому. – И чтоб за избой твой приятель приглядел, тоже договорись.

– Одна нога тут, другая там! – радостно воскликнул метнувшийся в трубу клубок тьмы.

– Какие ноги, Веня? Ты же оживший сгусток тьмы! – бросила ему вслед хозяйка, а я, почесав кончик носа, сказала:

– Видимо, о ногах он тоже мечтает, как и о маме.

– Видимо, – кивнула родственница, возвращаясь к прерванному делу. – Эль, ты не залежалась с тюрбаном на голове? Эдак, когда смоешь зелье, шевелюру снова стричь придется.

– Ой! – подскочив с кровати, пискнула я. – Книжка вдохновляющая, морс расслабляющий… немудрено забыть про волосы! Бегу смываться! – И действительно побежала – в соседнее с кухней помещение, где в пространственном кармане у бабули была оборудована роскошная банька со всеми удобствами, включая бассейн, сауну и какую-то новомодную штуковину в виде корыта с пузырьками. Арина Страхова любила удобства. Я, впрочем, тоже. Эх, жаль, что в академию, куда жаждет пристроить меня бабуля, нельзя отправиться вместе с избушкой.

Катарина

Забравшись с ногами на деревянную скамью, я тихо всхлипывала вот уже часа три. Спать не хотелось совершенно – за день на крыше экспресса выспалась впрок, а вот оплакать разбившиеся надежды и свою горькую судьбу сам черт велел. Охранник, до моего поступления дремавший на посту, сначала пытался успокоить расстроенную узницу и даже бутербродом с копченой колбасой поделился, но ничего не помогало. Потом старичок начал ругаться, угрожал мне плетью, а когда, вконец умаявшись, понял, что все его попытки лишь усугубляют ситуацию, принес мне целую пачку бумажных салфеток и потребовал ныть потише, чтобы не мешала отдыхать остальным. Так как соседние камеры, не считая той, что напротив, были совершенно пусты, я сделала вывод, что мешаю конкретно ему, но все равно честно постаралась плакать беззвучно, однако предательские всхлипы нет-нет да и прорывались.

Арестантов в блоке предварительного заключения сегодня было двое: я и лохматый чесун, чьей компанией, помнится, угрожал мне стражник. Забившаяся в угол нечисть походила на сильно заросшего гнома и торчала здесь уже неделю, распугивая народ возможностью подхватить чесотку. Судя по тому, что, кроме нас, здесь был только старик-охранник, разгон нарушителей закона у чесуна процветал. Небось стражи ему за помощь еще и приплачивали, чтобы между перспективой жутко чесаться несколько месяцев и возможностью сразу признаться во всех грехах и не мучиться задержанные выбирали второе.

– Не реви, сказал! Вот ведь… баба! – Последнее слово тщедушный с виду дедок произнес как самое неприличное ругательство.

– Н-не могу-у-у, – заикаясь, ответила ему. – Он-ни сами текут.

– А ты спой, – предложил старик и, зевнув, добавил: – Колыбельную. Помогает успокоиться.

– А с-слуха н-нету если? – на всякий случай уточнила я, а то вдруг после песнопений он меня точно плетью отходит, за злостное нарушение порядка и надругательство над его музыкальными предпочтениями.

– Да лучше так, чем бабская истерика! – в сердцах махнул рукой охранник.

И мне почему-то подумалось, что он просто не умеет со своими домашними женщинами справляться, особенно когда те в расстроенных чувствах. Оттого и злится, перенося личные проблемы на бедную несчастную арестантку. На нарах в камере напротив завозился чесун, и в темном углу сверкнули три его глаза. Тоже, что ли, бесплатный концерт решил послушать? Зря! Я петь, конечно, люблю, но не умею. Во всяком случае, именно так говорила, нарочито морщась, госпожа Танис, когда заставала меня за этим творческим занятием.

– Пой! – командным голосом рявкнул старичок, и я, подпрыгнув на скамье и выронив очередной бумажный платочек, заголосила с перепуга:

– Мертвяки круго-о-ом… ик! Кладбище дрожит. В склепе за угло-о-ом… ик! Некромант лежит…

– Хватит! – оборвал седовласый слушатель, а я,
Страница 9 из 30

в последний раз икнув, заткнулась.

– Говорила же, ч-что слуха не-э-эту! – Слезы полились с новой силой, и провальное выступление тому лишь поспособствовало.

Охранник встал, налил из прозрачного графина воды в стакан и принес мне.

– Все у тебя есть, – вздохнув, сказал он, глядя, как я пью.

Зубы то и дело стучали о стеклянный край, так как руки, сжимавшие стакан, дрожали. Прохладная ключевая вода приятно холодила горло, прогоняя икоту. И мне становилось легче. Допив, я протянула дедушке пустой сосуд и от чистого сердца поблагодарила.

– Ну а теперь заново пой, – потребовал охранник, подмигнув мне. – Охота же узнать, что там с некромантом сталось.

– Пой, пой, – скрипучим голосом поддержал его чесун. – Хорошо пошло-о-о, – мигнув всем набором глаз, сообщил он.

И, ободренная, я снова запела. С чувством, с душой. Подперев кулачком щеку и задумчиво глядя вдаль. Ну ладно, не вдаль, а на пучеглазую нечисть в камере напротив, но это все такие мелочи, когда вдохновение нахлынуло.

Мертвяки круго-о-ом,

Кладбище дрожит,

В склепе за угло-о-ом

Некромант лежит.

И, набравшись си-и-ил,

Чуя смертный час,

Ведьме с топоро-о-ом

Отдал он наказ:

Зомбяков вон те-э-эх

Подпали огнем,

И умертви-я-а-а

Заруби-и-и потом.

А затем беги-и-и

Вдоль стены глухой,

Под ноги смотри-и-и –

И уйдешь живой…

Чесун самозабвенно подвывал, охранник вздыхал, почесывая свой седой затылок, а я пела и чувствовала, что эта песнетерапия действительно работает. Слезы высохли, взгляд прояснился, и голос, которого стеснялась многие годы, казалось, стал чище, сильнее, увереннее. Не идеальный, конечно, но и не такой уж кошмарный, как думалось раньше. Когда я замолчала, в блоке предварительного задержания повисла тишина. Не гнетущая, нет. А какая-то… приятная даже. Ночь, песня, мы втроем – почти дружеские посиделки, если закрыть глаза на решетки.

– Хорошая колыбельная, – усмехнулся дедок, подкрутив свои роскошные усы.

– Хор-р-рошая, – согласно проурчала нечисть.

– А мне правда полегчало, – призналась я, благодарно взглянув на охранника. – Спасибо вам.

Тот снова усмехнулся и, развалившись в кресле, задумчиво посмотрел на меня.

– Тебя как сюда занесло-то, ведьма Катарина? – спросил по-доброму, без издевки или ехидства.

И я, помедлив всего пару секунд, все ему выложила. Просто потому, что с хорошим человеком ничем поделиться не жалко, а еще очень уж хотелось выговориться. Охранник слушал, качал головой, изредка задавал какие-то вопросы и пил стакан за стаканом, постепенно опустошая графин.

– Да уж, девка, не повезло тебе, – подтвердил старик то, что я и так знала. Мы синхронно вздохнули, причем все втроем. Чесун тоже слушал и тоже сочувствовал, выражая это в коротких, но выразительных восклицаниях: «Вот стер-р-рва!», «Вот поганец!» и «Вот же невезуха-а-а!».

– Кроме штрафа за безбилетный проезд тебе еще и сопротивление при аресте с побегом приписали – леший наш на тебе зло сорвал за гнев градоначальника. Так что будешь сидеть на нарах дней тридцать, если залог не внесут или кто-нибудь достаточно уважаемый не возьмет тебя на поруки.

– Да кому я нужна-то? – Снова стало так грустно, что сердце сжалось, но слезы на этот раз удержать я все же смогла.

– Сирота, что ль? – сочувственно спросил охранник.

– Нет, но…

– Ну так пиши письмо родным, я утром отправлю с голубиной почтой им весточку, – обрадовался он. – Приедут, заберут тебя. И сидеть в тюрьме не придется.

– Да лучше уж я посижу, – проворчала, потупившись.

– Не понял, – честно признался дедок.

– Не заладилось у нас с родными, – тяжело вздохнула я. – Как только магический дар у меня открылся, так и не заладилось. Отец с мамой ведьм на дух не переносят, а я всегда мечтала стать одной из них. С тех пор, как свора разъяренных собак меня чуть не разорвала. Я совсем мелкая тогда была, перепугалась жутко. Меня именно ведьма спасла. А родители вместо благодарности ее в организации покушения обвинили и стражам порядка сдали. Представляете?!

Охранник нахмурился и, немного помедлив, кивнул. Представлял, видать.

– А потом что с ведьмой стало? – подал голос из своего угла чесун.

– Тетя сказала, что ее отпустили после трехдневных допросов с применением заклинаний для считывания памяти и прочих малоприятных методов, которыми иногда пользуются сыскари.

– Малоприятно, но действенно, – высказался в защиту своих старик.

– Да я не спорю, что действенно. Но ведь обидно, что женщине, которая спасала меня, рискуя собственной жизнью, через все это пройти пришлось. Из-за моих родителей!

– Ты, девка, их тоже попробуй понять. Ведьмы – народ темный, что в голове вашей крутится – сам черт не разберет. Вдруг бы и правда она весь спектакль устроила, чтобы к тебе в доверие войти? Одаренных колдовки чуют, а некоторые учениц ищут.

Я упрямо мотнула головой, не соглашаясь. Пусть мне тогда было всего шесть, но я чувствовала своим перепуганным сердечком, затуманенным от страха разумом, а главное, магическим даром – не виновата была та женщина. Но кто же меня слушал?

– По-моему, всему виной предрассудки, – немного помолчав, сказала я охраннику. – Отец терпеть не может ведьм, хотя к магам относится вполне спокойно, и, поступи я в школу стихийников, слова бы против не сказал. Мама… хм… Она у меня вообще всех ненавидит, строгая, неласковая. Но ведьм ненавидит больше других. Уж не знаю, чем им так не угодили представительницы моей профессии, но в попытке не допустить моего поступления в Леорскую школу родители хотели выдать меня по договоренности за сына отцовского друга. А мне всего шестнадцать было! И я не могу их понять. До сих пор не могу, – горько улыбнулась, чувствуя, что снова плачу. Беззвучно.

– Вот монстр-р-ры, – посочувствовал чесун, не забыв добавить к фразе свое излюбленное «вот».

– М-да, – запустив пятерню в густые волосы, только и сказал старик.

И мы снова замолчали. Я думала о прошлом, вспоминая тот жуткий день, когда мама принесла мне свадебное платье и, швырнув его на кровать, заявила, что завтра я стану достойной женщиной – законной женой и будущей матерью. Отец тоже меня предал, а ведь я ему по наивности рассказала о своей мечте поступить в начальную ведическую школу, чтобы потом, отучившись там четыре года, без экзаменов перейти на вторую ступень и получить диплом.

Мне хотелось реализовать свои магические способности, родителям – их заблокировать. Они даже договорились с опальным целителем, который за приличную сумму согласился совершить это противозаконное действо. Но тетя Фло успела меня предупредить об их коварных планах, и в ночь перед свадьбой я сбежала из дома, прихватив кое-какие вещи и кошель, приготовленный Флоранс. Она одна меня всегда понимала и заботилась. Да и лаской одаривала куда чаще, чем собственная мать. Если бы не тетя, не знаю, как бы я тогда все это пережила. Она и потом меня поддерживала. Ровно два года, пока не вышла замуж и не уехала с мужем в Азийские земли, расположенные на юге нашего королевства.

А вот родители, прилюдно объявив, что после того, как я их опозорила, дочери у них больше нет, не заглянули ко мне
Страница 10 из 30

ни разу. Так что в некотором роде я и правда стала сиротой… у которой один облезлый оборотень украл билет! А вместе с ним и шанс на бесплатное обучение и проживание в АРиС! Мысль о Каине разбавила грустное настроение злостью. И я снова запела, желая успокоиться. Меня поддержали два голоса: старческий и скрипучий. Так мы и просидели втроем до рассвета, заполняя тишину музыкальным репертуаром, в котором было все, от заунывных баллад до веселых частушек. За этим занятием нас и застала утренняя смена, притащившая с собой парочку новых арестантов. Кто бы видел их вытянутые лица! Особенно после заводного танца на нарах, исполненного вошедшим в раж чесуном.

Еще через полчаса за мной пришли и, расписавшись в журнале деда Фомы, как звали старого охранника, повели под конвоем на улицу. Но, как выяснилось, не в расположенную на окраине Кирасполя тюрьму, а на выход. На вопрос о причинах освобождения ответили, что нашелся высокопоставленный поручитель, который не только оплатил мой штраф, но и взял меня на поруки, заполнив все необходимые документы. А спустя пять минут, выйдя за ворота, я увидела своего благодетеля. И что самое удивительное, им оказался тот самый оборотень, отомстить которому я так жаждала.

Эллис

Нас предали! Лес, в котором мы жили и который должен был путать следы, отваживая неугодных гостей от избушки, почуял в охотнике кровь друида и… сдал ему все пароли и явки. Счастье, что местный леший вовремя чужака заприметил и примчался предупреждать мою бабушку вместе с истошно верещащим Венькой, кричащим не то «Отрава!», не то «Облава!», а временами и вовсе «Пожар!». Где что горит, никто разбираться, естественно, не стал, так как слушали мы лесного хозяина, а не нашего экспрессивного домового.

Из-за явившегося по мою душу охотника-друида пришлось наскоро бросать в сумки вещи, зелья, амулеты, кое-какие важные книги. Велев избушке поворачиваться к гостям исключительно задом, а если будут досаждать, удирать, сверкая пятками, в соседний лес с озером, где живет лояльно настроенный к ведьмам и их домам водяной, мы отправились в путь. По тропам идти не решились, так как любой куст или сидящая на нем птичка могли оказаться вражескими лазутчиками, сливающими важную информацию проклятому следопыту. Потому что верность, в которой животные и растения клялись нынешнему хозяину, не спасала от магии «зеленых капюшонов»[4 - «Зеленые капюшоны» – друиды, маги-заклинатели, использующие силу растений и способные общаться с животными.], как прозвали наемников-друидов в народе. Но леший Леха, бывший для меня дядь Лешей, а для бабушки очередным надоедливым поклонником, которому в силу сложившихся обстоятельств она пообещала в ближайшем будущем аж три свидания, пришел нас спасать не один. И даже не с Вениамином – вернее, не только с ним.

Заросший светлой бородой и того же оттенка шевелюрой, в которой путались листья с веточками, хозяин леса явился с невероятно полезной зверушкой, коей оказался зомбо-крот Иннокентий, обладавший тремя уникальными качествами. Он умел молчать (что было как бальзам на душу после панического ора домовенка), умел копать (причем быстро и качественно, как нам сейчас и требовалось), а еще он имел размеры среднестатистического медведя, поэтому по его тоннелям можно было ходить, почти не пригибаясь. Именно так мы и двигались, подсвечивая путь магическими огоньками. Впереди первооткрыватель крот, за ним моя боевая бабушка, за бабушкой я, за мной мечущийся, аки перепуганный заяц, Венька, а за Венькой Леха с увесистой корягой наперевес. Планировал он ею отбиваться от охотника или костер разводить – я не знала, а спрашивать было некогда.

Долго ли, коротко ли шли мы под землей. Устали (особенно домовой), перенервничали (тоже он) и решили отдохнуть (понятно, по чьей инициативе, да?). Место выбрали на окраине леса у реки, так как воду, в отличие от флоры и фауны, магией «зеленых капюшонов» было не пронять. Над ней в наших краях водяные да мавки верховодили. Итак, выползли мы всей честной компанией из норы, грязные как черти и голодные как звери. Решили сделать привал под обрывистым бережком, костерок развести, да умыться, да перекусить тем, что захватили из дома. Дядь Леша подпалил свою корягу, бабушка наделала бутербродов, а я, довольная тем, как мы лихо обставили охотника, отправилась купаться под присмотром Иннокентия, которому мои девичьи прелести не были интересны в силу двух причин: во-первых, он крот, а во-вторых – мертвый крот. И вот плескалась я, значит, в вырытой кротом яме, куда натекла подогретая заклинанием водица, наслаждаясь видом звездного неба с растущей луной, как вдруг услышала задумчивое:

– И не холодно тебе, ведьма?

– Нет, – ответила, погрузившись в свою купальню по самую шею, будто вода могла спрятать меня от незваного гостя. Хотя могла, конечно, почему нет? Мое обнаженное тело она очень даже скрыла от чужих глаз. Головой же я активно вертела, выискивая гостя. Надежда на то, что это водяной пришел потолковать с нарушителями его границ, рассыпалась прахом, как только мужчина сообщил:

– За тебя, Эллисандра Страхова, награда хорошая обещана.

– Где? – спросила я, решая, вопить «помогите!» прямо сейчас или подождать, пока друида изловит взявший след зомбо-крот.

– Награда? В Кирасполе, – спокойно ответил охотник, чей темный силуэт я наконец разглядела. Он сидел на корточках на краю невысокого обрыва и наблюдал за мной. Иннокентий потихоньку заползал наверх, умудряясь при этом почти не шуметь. Но «зеленый капюшон» что-то заподозрил и потому напрягся, я же в попытке отвлечь его начала активно заговаривать мужику зубы.

– Страхова, говорите? А где она? – спросила, невольно подумав, что морса из глюко-клюквы все же вечером было многовато.

– В яме сидит и дурочку из себя строит? – В голосе заклинателя проскользнула насмешка.

– Я?! – воскликнула как можно громче и возмущенней, чтобы меня непременно услышала бабушка. – Я не дурочка! И уж тем более не Страхова.

– А кто? Ее сестра-близнец? – поглядывая в сторону приближающегося Иннокентия, хмыкнул друид. То есть я думала, что он туда поглядывает, так как из-за полумрака и проклятого капюшона лица его видно не было.

– У меня есть сестра?! – демонстрируя повышенный интерес к своей биографии, заголосила я. – О-о-о, у меня есть… – и заткнулась, услышав тихий смех охотника. – Так, не поняла, – сказала, хмурясь. – А что тут забавного-то? И где, к лешему, сестра… тьфу! Спасотряд!

– Это-то и забавно, – отсмеявшись, ответил наемник и сделал короткий пасс рукой в сторону добравшегося до него крота. Словно от мухи назойливой отмахнулся, от мертвой «мухи» величиной с медведя. И, что самое поганое, сработало.

– Нет, – мрачно процедила я, глядя, как затихает Иннокентий, скованный ожившими корнями старого дуба. – Вот это совсем не забавно! А еще говорят, что вы из общества «зеленых». Отпустите зверька, он вам ничего не сделает.

– Конечно, не сделает, – согласился со мной друид, поднимаясь на ноги, – просто не успеет. Как и твоя бабушка с лешим, которые сидят у костра, трескают бутерброды и о тебе даже
Страница 11 из 30

не вспоминают.

– Неужто забвен-трава? – понимая весь масштаб своих неприятностей, спросила я.

– И она тоже. – Уклончивый ответ оптимизма не вызвал. Согласитесь, посиделки в яме в чем мама родила и задушевные беседы с наемником, жаждущим обменять меня на кругленькую сумму денег, – не лучший повод для радости.

А уж когда заклинатель с обрыва спускаться начал, я и вовсе приуныла. Бабушка меня не слышит, зови – не зови. И хорошо, если она вообще сейчас помнит, что у нее есть внучка. Леший… занят бабушкой. Наверняка у друида и для него какая-нибудь травка нашлась. Чтоб хозяин леса потом претензии за вторжение на его территорию не предъявлял. Притихший зомбо-крот вгрызался гнилыми зубами в древесные корни, а мужик, откинувший с лица капюшон, изучал меня. Картина маслом «Ведьмочка и душегуб». И что теперь делать?

– Адреском не поделишься, где забвен-траву раздобыл? – спросила я первое, что пришло мне в голову.

– По дороге в город – непременно, – широко улыбнулся друид, который на своих собратьев был похож разве что зеленым капюшоном. Обычно среди этой категории заклинателей встречались бородатые и патлатые старцы с резными посохами и кучей гонора. Мне же повезло (хотя, скорее, не повезло) нарваться на молодого мужчину.

– Не стыдно за купающейся девушкой подглядывать? – зло щурясь, поинтересовалась я, на что он неопределенно пожал плечами, продолжая довольно ухмыляться. И я бы непременно психанула на такую реакцию, если бы не заметила Веню, таращившего глазищи из темноты за спиной друида. – А дубы чужие вербовать? – сделав вид, что поглощена изучением собеседника, спросила я.

– Вот за это действительно стыдно, – покаянно ответил наемник. – Но работа есть работа. Прости, малыш, ничего личного.

– Это ты сейчас дереву или мне сказал? – немного подумав, уточнила я.

– Обоим. – Парень собрал с земли одежду и протянул ее мне.

– Эй! А отвернуться? – забрав вещи, потребовала я.

– Я похож на идиота?

– Ну…

– Та-а-ак, – протянул «зеленый капюшон», присев возле моей ямы. – А ведь я хотел по-хорошему, ведьма, – покачал головой он, разглядывая меня.

– Я тоже, – подобравшись к нему поближе, жалобно посмотрела в глаза наемника и, как только подкравшийся сзади домовенок вцепился ему в волосы и заверещал в уши, швырнула под ноги мужчине речной камень, который зачаровывала все время нашего пустого разговора.

– Что за… Апчхи! Чхи! Ап-пчхи! – Громко чихая, друид потерял бдительность, чем я и воспользовалась, свистнув метлу. Уж на нее-то забвен-трава точно не подействовала.

Охотник пытался меня поймать, но беспрерывное чихание, слезящиеся глаза и хватающий его за все места Вениамин отвлекали. Поэтому мой пикантный полет в обнаженном виде на метле «зеленый капюшон», скорей всего, пропустил. Зато меня во всей красе узрели бабушка с лешим, который, почесав лохматый затылок, задумчиво изрек:

– Бабы голые мерещатся, во дожил! Ариш, а, Ариш, – заканючил он, вмиг забыв о своем видении, то есть обо мне. – Может, все же свадебку сыграем?

Но вместо того, чтобы привычно послать лесного хозяина по известному адресу, бабушка встала, подбоченилась и, окинув взглядом гарцующую на метле меня, строго вопросила:

– Девушка, а вы с какого шабаша и что забыли в моем лесу без… – Она выразительно осмотрела мое голое тело. – Без лицензии?!

– Труба-а-а, – простонала я, спрыгивая на землю и начиная торопливо одеваться.

Ночь обещала быть веселой, учитывая потерявшую память ведьму, заторможенного лешего и все еще чихающего друида, с которым самоотверженно сражался домовой.

– А нам точно надо в эту академию, да? – пробормотала я, ни к кому особо не обращаясь.

– Вспомнила! АРиС! – воскликнула бабушка, которую накрыло внезапное озарение. – Там такой ре-э-эктор, – кокетливо поведя плечами, мурлыкнула она.

– Р-р-ректор? – зарычал дядь Леха.

– Труба-а-а, – повторила я, кое-как застегиваясь и кидаясь к сумке с зельями, способными помочь мне уладить ситуацию. – Так, это не то, и это не то, это вообще «Супермарт»… О! Это подойдет!

Достав из сумки парочку подходящих флаконов, я открыла зубами один и плеснула его содержимое на бегающих друг за другом ведьму с лешим, после чего бросилась помогать домовенку разбираться с друидом. Прежде чем заклинатель перестал меня понимать, крикнула:

– Ничего личного!

Катарина

Я шла и искоса поглядывала на Каина, который с легкостью нес мою пусть небольшую, но довольно тяжелую сумку и, щурясь на утреннее солнце, что-то вдохновенно насвистывал себе под нос. После того как стражи меня передали под ответственность оборотня, мы обменялись с ним только приветствиями. И хотя спросить хотелось о многом, начинать разговор я почему-то не решалась. Просто шла рядом со своим поручителем и думала, как могла так ошибаться в этом облез… эм… породистом коте.

Да-да, именно породистом! Потому что отдали меня на попечение не абы кому, а княжичу клана туманных котов, в подтверждение своей личности предъявившему магический перстень. Тот самый, который сейчас красовался на правой руке моего спасителя. И мысль, что этот оборотень мог опуститься до банального воровства, теперь казалась мне совершенно абсурдной. Он ведь даже штраф за меня заплатил! И мне вместе с вещами вернули мой жалкий чек, который все-таки стоило поскорее обналичить. Может, я просто потеряла билет в переулке, а Каин подобрал? Вероятно, так и было. А я его еще и обозвала на весь перрон! Сты-ы-ыдно…

– Есть хочешь? – скосив на меня желтые глаза, спросил парень.

Кивнула вместо ответа, и мы снова замолчали. Он больше не насвистывал, а я… я продолжала идти рядом с тем, кто вытащил меня из неприятностей, и украдкой его разглядывать. Высок, что я отметила еще при прошлых встречах. Очень высок, головы на полторы меня выше. Плечи широкие, руки сильные, а фигура по-кошачьи гибкая, походка тихая – не парень, а мечта. И почему я этого раньше не заметила? Черты лица тонкие, нос прямой, губы чувственные, а глаза краси-и-ивые, так бы и любовалась.

– И как? Нравлюсь? – не глядя на меня, спросил оборотень.

– Сегодня да, – честно ответила я. «Еще бы он мне не нравился! После того как вытащил меня из тюрьмы. Да я сейчас расцеловать этого котика была готова! Ну, мысленно готова, естественно», а вслух с чувством сказала: – Спасибо тебе, что выручил!

Каин кивнул, принимая благодарность, и, обаятельно улыбнувшись, проговорил:

– Потом сочтемся, Рина.

– Да я сразу, как только заработаю, сразу сочтусь! То есть рассчитаюсь. Все-все отдам! Клянусь своим даром! – заверила собеседника, приложив руки к груди.

Он заинтересованно проследил за моим жестом, хмыкнул и кивнул, тряхнув пепельно-русой челкой, которая, упав на лицо, прикрыла его левый глаз. Правый же насмешливо смотрел на меня, а я все говорила-говорила-говорила… Начала с обещаний вернуть деньги как только смогу и закончила искренними извинениями за то, что обвинила его в воровстве. Ну а под конец своей пламенной речи выпалила два мучивших меня вопроса: «А ты правда княжич?» и «Как к тебе попал мой билет?».

Каин остановился, медленно продемонстрировал мне фамильный
Страница 12 из 30

перстень с символом клана, светящимся в сердце дымчато-серого камня, затем так же медленно приподнял пальцами мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, и, наклонившись, выдохнул в лицо:

– Этого подтверждения тебе достаточно, ведьмочка?

– Да-а-а, – завороженно моргнув, ответила я и, нарушая все очарование момента, упрямо повторила: – А билет?

– Ты обронила, – сухо сказал оборотень, отступая. – Рано еще, кондитерские и чайные закрыты. Предлагаю отправиться в ближайший трактир, снять комнату и заказать завтрак. Как тебе мой план? – Он хитро прищурился, ожидая ответа.

План был замечательный. Ведь пара последних бутербродов от доброго дедушки Фомы усыпила голод лишь на время. Поэтому, не подозревая подвоха, я охотно согласилась на предложение Каина. Он казался мне таким порядочным и бескорыстным в тот момент, что я, как глупая овечка, готова была идти за ним на край света, особенно когда на этом краю маячат волшебные слова «завтрак» и «комната с удобной кроватью» вместо жестких нар.

Зачем коту кровать, я поняла сразу после того, как доела последний пирожок и допила вино, заказанное оборотнем. Парень сидел все это время рядом и терпеливо выслушивал грустную историю моих злоключений. Сам виноват! Не надо было проявлять любопытство и изображать участие. Я же, преисполненная необоснованного доверия, все ему и выложила. Ну, почти все. Слушал он внимательно, то вздыхал со мной в унисон, то ободряюще кивал. И при этом не забывал заботливо подливать вино в мой бокал – исключительно в качестве успокоительного средства, угу.

А когда я, сытая, умытая и непростительно расслабленная, откинулась на спинку кресла и, довольно улыбнувшись, поблагодарила своего благодетеля за завтрак, он с кошачьей грацией поднялся с места и шагнул ко мне. Легко подхватив ошарашенную меня на руки, перенес на кровать. Большую, двуспальную! Голова моя коснулась подушки, прохлада наволочки чуть отрезвила, а матрас промялся под тяжестью мужского тела, опустившегося рядом. Я лежала на спине поверх покрывала, Каин же, сменив позу, оперся руками по обе стороны от моего тела и навис сверху.

Стало неуютно. Да что там неуютно – страшно стало! Он – весь такой большой и сильный, я – хрупкая и беззащитная, а комната в самом конце коридора с окном в безлюдный двор. Начну сопротивляться, кошак меня без труда усмирит. Заору – рот зажмет, и все дела. Но как же быть тогда?

– А-а-а ты что делаешь? – как можно равнодушней протянула я, неотрывно глядя в желтые глаза княжича и стараясь, чтобы голос не выдал зарождающуюся панику.

– Отдыхать тебя укладываю, Рина, – наклоняясь ниже, шепнул этот… породистый.

– Вот спасибо, – ответила ему и, демонстративно зевнув, повернулась на бок, намереваясь подложить под голову ладони и изобразить крепкий сон, сразивший меня наповал, причем с ходу.

Вариант не прошел – оборотень раскусил сей хитрый план и, крутанув меня обратно, ласково так мурлыкнул:

– Спасибо в карман не положишь, ведьмочка. Придумай благодарность посущественней.

– Хм, пирожок дать? – невинно моргнув, предложила ему.

– Знаешь, Риночка, – сладко улыбаясь, шепнул Каин, – я, конечно, голоден, но пирожками, боюсь, этот голод не утолить.

– Заказать баранью отбивную? – стойко симулируя недогадливость, спросила я. – Киски любят мяско.

– Киски любят вкусных девочек, – все тем же тоном просветил меня парень и, навалившись, поцеловал. То есть попытался поцеловать, но я резко повернула голову, и мужские губы мазнули меня по щеке вместо рта. Однако оборотень не растерялся, тут же приступив к тактильному исследованию покрасневшего ушка. – Сладкая ведьмочка, нежная… – шептал он, дразня меня легкими прикосновениями, пробуждавшими дрожь. И панику!

А когда я в панике, это плохо. Потому что не просто так лучше других направлений мне всегда давалась магия воздуха. Дар стихийника у меня доминировал над другими магическими способностями с детства, благодаря ему я могла бы поступить на факультет боевой магии, если бы не боялась мрачного универа, в котором он находится, и не мечтала стать ведьмой. А еще в моменты сильных эмоциональных потрясений этот дар выходил из-под контроля, и за ущерб, нанесенный окружающему имуществу, мне не раз попадало от госпожи Танис.

– П-прекрати, пожалуйста, – пытаясь выползти из-под тяжелого мужского тела, взмолилась я. – Каин, прошу…

– Ты обещала благодарность, – непреклонно заявил кошак и занялся изучением моей шейки.

– Но не такую же! – возмутилась я, пытаясь оттолкнуть княжича. Да куда там! Тяжелый гад (то есть кот) мне попался.

– Заметь, способ благодар-р-рности я, как твой временный опекун и поручитель, имею полное право выбрать сам, – проурчал он и замолк, потому что говорить, когда зубы заняты развязыванием шнуровки на платье, сложно.

Треск тонкого жгута, вырванного из петли, был подобен удару хлыста по моим натянутым до предела нервам. Вздрогнув всем телом, я отчаянно толкнула оборотня, но тот лишь сильнее придавил меня к постели, напомнив, что, по моим же словам, он мне нравится. Дальнейшее происходило как во сне: по рукам разлились потоки ледяной дрожи, осев колючими искрами на кончиках пальцев. Зрение самопроизвольно перестроилось, став острее, как, впрочем, и нюх.

И… я едва не задохнулась от запаха лежащего на мне парня. Слишком резко для перепуганной меня! Слишком ново и… слишком рано! Как бы ни был хорош Каин, рассчитываться с ним собственной невинностью я не собиралась. А он, в свою очередь, не собирался отступать, упорно игнорируя все мои доводы и уговоры. За что и поплатился, бабник чертов!

Оборотня ветром сдуло. В прямом смысле слова! Воздушная волна подкинула его крупную фигуру вверх и швырнула в стену. Я тут же вскочила и, оправляя на ходу юбку, кинулась к двери. Та, естественно, оказалась закрытой. А ведь я, убежденная в своей безопасности, даже не заметила, куда кошак дел ключ. Решив, что не время сейчас для выяснения этого вопроса, метнулась к сумке, лежащей под столом, схватив ее, развернулась к раскрытому окну. Вот только широкий проем, за которым маячила спасительная улица, заслонил заметно потрепанный княжич со стоящей дыбом шевелюрой и злыми, очень-очень злыми желтыми глазами.

– Ой, – вырвалось у меня, и сумка с тихим «бум» упала к ногам.

– И не говор-р-ри, – недобро рыкнул парень, потирая ушибленное плечо с разорванным обо что-то рукавом. – Неблагодарная ведьма, придется научить тебя вежливос-с-сти, – прошипел он и улыбнулся. С предвкушением так, хищно. Я невольно ощутила себя загнанной в угол мышкой, которую изловил жаждущий расплаты оборотень. – Поиграем? – предложил он и… вылетел в окно.

Я не специально, честно. Просто испугалась. Сначала за себя, а потом и за Каина, который все же кот, а не птица. Забыв о своих пожитках, я бросилась следом, но поздно. Все, что успела, это увидеть, как подозрительно неповоротливый оборотень сменил ипостась перед самым падением на клумбу. Вот только вопреки моим надеждам приземлился он не на лапы, как это принято у котов, а на бок, да так и остался изломанной куклой лежать посреди цветника.

Мягко слевитировав
Страница 13 из 30

на мощеный двор, я, как была, босая, подбежала к неподвижному телу и легонько тронула его за плечо. Реакции не последовало. Боясь навредить Каину неосторожным движением, позвала его по имени. Бесполезно. Он продолжал лежать все в той же позе, со странно вывернутыми лапами и подмятым под себя хвостом. Дыхание его было хриплым и тяжелым, из носа текла кровь, а закрытые веки хаотично дергались, словно кот пытался открыть глаза, но не мог. Паника вернулась вместе с раскаянием. И снова почувствовав ледяное покалывание в пальцах, я шарахнулась от оборотня, отчаянно закричав в тишину пустого дворика:

– Лекаря! Кто-нибудь, позовите лекаря! – И уже шепотом, покрепче сжав кулачки, чтобы утихомирить рвущуюся наружу силу, добавила: – Ну, пожалуйста, позовите…

Он появился внезапно, подошел со спины. Я не услышала его приближения и не заметила бы присутствия, не брось он на ходу сухое и емкое:

– Что случилось?

– Уп… упал, – смахнув тыльной стороной ладони навернувшиеся на глаза слезы, сказала я.

– С крыши? – Мужчина, присевший на корточки рядом с оборотнем, даже головы на меня не поднял, сосредоточенно изучая повреждения с помощью раскрытой ладони, которой он водил над телом огромного серого кота, распростертого на цветочном ковре.

– Из окна, – почему-то соврать не получилось, хоть и очень хотелось.

На этот раз меня удостоили вниманием. Сквозь темные линзы очков, отливающих сине-зеленым цветом, глаза незнакомца разглядеть было сложно, но этого и не требовалось. У него был цепкий, тяжелый, физически ощутимый взгляд, от которого брала оторопь и начинали неметь колени. Хотя, может, во всем виноват и откат, обычно накрывавший меня после неконтролируемых и, к счастью, редких выплесков силы.

– Ты его выкинула? – все так же глядя на меня, спросил мужчина.

Ладонь его начала мягко светиться, застыв над неестественно вывернутой лапой княжича. Я сглотнула, уставившись на знакомый всем жителям империи символ на руке незнакомца. Военный лекарь! Судя по блеклому контуру отличительного знака – бывший. Но бывших боевых магов, даже если они специализируются на лечении солдат, не бывает. А это значит, что я попала. Причем по-крупному. От такого просто так не сбежишь. Разве что сам отпустит. Но после содеянного мной… вряд ли. Взгляд невольно отметил строгий покрой дорогой одежды с зеленой нашивкой гильдии целителей на рукаве, начищенные до блеска ботинки и затянутые в короткий хвост волосы. Серебристые! То ли от природы такие, то ли от седины. И очки эти странные: вроде черные, но с меняющим цвет отливом. А под правой дужкой шрам на виске. Ноздри хищные, губы тонкие, подвижные… шевелятся.

– А? – спросила я, очнувшись от созерцательного транса.

– Как давно он тут лежит, спрашиваю, – повторил, что я не расслышала с первого раза, лекарь. Откуда он вообще здесь взялся с утра пораньше? Или тоже постоялец трактира?

– Недавно, – сказала тихо. – Только что упал. – И, облизнув отчего-то пересохшие губы, пробормотала: – А он… с ним все будет хорошо, да?

– Будет, – сжав рукой пострадавшую конечность оборотня, ответил маг. Кот взвыл, дернулся и… снова потерял сознание. – Хотя приложила ты его неслабо. Два ребра сломаны, и это не от падения.

Мне было стыдно. А еще жалко блудливого мартовского котяру, но еще жальче себя. Потому что в отличие от княжича я бездомная ведьмочка, которой, судя по раскладу, все-таки светит тюрьма.

– А может, я уже пойду? – неуверенно спросила лекаря и тут же развернулась, намереваясь убраться подальше, пока меня снова не сдали в участок, на этот раз за покушение на жизнь собственного поручителя. Как вдруг услышала приказное:

– Стоять, ведьма!

Да так и застыла на месте, приподняв для не сделанного еще шага юбку, которую сжимала в руках. Паника вновь накатила, в пальцах закололо… Проклятье! В висках стучало: «Бежать! Быстро и без оглядки, пока целитель занят раненым». Но вместо этого я стояла и ждала приговора. Вот же тварька бесхребетная, овца бесхарактерная… Да какая я после такого поведения ведьма?!

– Шнуровку на груди затяни и воды холодной выпей, – услышала ровный голос мужчины за спиной. – Поможет притупить свечение в глазах и успокоить взбунтовавшуюся силу.

– С-спасибо, – взглянув на него через плечо, поблагодарила я. – Теперь можно идти?

– Нет, – убил мою надежду блондин. – Мне нужна твоя помощь. Подойди.

Я развернулась к нему лицом и, прикрыв руками расстегнутое платье, посмотрела на живую композицию из двух фигур в цветочном антураже, после чего отрицательно мотнула головой и виновато пробормотала:

– Простите, не могу. – И собралась уже рвануть прочь, как этот странный лекарь снял свои темные очки.

Меня словно холодной водой окатило, а потом бросило в жар и затопило сладкой негой. Весь мир сосредоточился на этих невероятных глазах: серебристо-серых, светлых, завораживающе-красивых и неприступно-холодных одновременно. Его глаза манили, затягивали в гипнотический омут, лишали воли. А сердце билось все чаще, и коленки снова начали подгибаться. Я усердно училась все эти годы. И потому прекрасно помнила характерные черты магически одаренных рас. У бывшего военного лекаря были глаза василиска. Вот только вместо того, чтобы закаменеть, я в него влюбилась. С первого колдовского взгляда! И осознание этой странности ввело меня в большее замешательство, нежели мое по-прежнему неподвижное тело. А мужчину, казалось, ничто не удивляло.

– Иди сюда и зажми вот тут, – будничным тоном приказал он.

И я подчинилась, продолжая неотрывно смотреть в его удивительные глаза. Когда же он снова надел очки, разочарованно вздохнула. Следующие минут десять я послушно ассистировала блондину, делая все, что он мне говорил. Когда лапы Каина приняли нормальный вид, дыхание стало ровным и тихим, а моя неожиданно вспыхнувшая влюбленность растаяла без следа, я, не предупреждая, вскочила и бросилась бежать. Но была мгновенно поймана за длинный подол, который, не выдержав подобного обращения, треснул.

– Да что ж такое! – взвыла я и, не удержавшись на ногах, рухнула на колено.

Хотелось добавить, что один шнуровку порвал, второй юбку, и свести все это к известной среди женщин истине, мол, все мужики сволочи, но орать на целителя я постеснялась. Одно дело наглому прохвосту из клана туманных котов такое ляпнуть, другое – василиску, который одним взглядом способен лишить воли и… разбить сердце. А вдруг этот эффект закрепляется при повторе? Предположение мне не понравилось; не придумав ничего лучшего, я, всхлипнув, попросила:

– Отпустите, дяденька!

Дяденька от такого заявления опешил. Всего на миг, но мне и этого хватило, чтобы, оставив в его руке кусок подола, взмыть вверх прямо из положения сидя. И пусть вид снизу был не самый приличный, пусть… Главное, что меня не поймали снова. И даже не попытались сбить заклинанием. Маг продолжал все так же сидеть возле спящего кота и смотреть вверх. Лишь когда я шагнула на подоконник снятой княжичем комнаты, он опустил голову и поднял с земли что-то белое.

Меня же словно молнией пронзило: конверт! А в нем чек и рекомендательное письмо
Страница 14 из 30

от госпожи Танис на мое полное имя. Вот только вернуться за потерянными бумагами я не отважилась, хоть лекарь и поманил меня жестом обратно. Выпив пару стаканов воды, я схватила сумку, обула туфли и, плюнув на свои принципы, стащила из кошелька оборотня несколько монет. А вместо них оставила записку с обещанием вернуть ему все долги почтой на имя княжича Каина из клана туманных котов.

Таверну я покинула все через то же окно. Когда выходила, василиска возле кота, возлежавшего на клумбе, уже не было. Оно и к лучшему. Перебравшись на крышу соседнего здания, я накинула на себя морок и отправилась на экскурсию по Кирасполю. Просто потому, что после всех передряг хотелось положительных эмоций, да и идти мне, по сути, больше было некуда. Ночь провела на вокзале, удачно прикинувшись бездомной бродяжкой. А утром купила билет на экспресс и все-таки поехала в Пограничные земли. В то, что меня возьмут в магическую Академию Разрушения и Созидания без рекомендаций, верилось с трудом. Но я все равно рискнула, положившись на госпожу Удачу. Должна же она хоть иногда улыбаться бедным ведьмочкам, правда?

Эллис

Удача мне улыбалась! Нет, не так. Она радостно скалилась во все тридцать два зуба, одаривая нас с ба приятными сюрпризами, что было после нервотрепки последних дней особенно приятно. Чего только прошлая ночь стоила! Как вспомню, так вздрогну. Пока облитый «Глюко-детством» друид бегал по лесу и с блаженной улыбкой ловил розовых крокодильчиков, ползающих по деревьям, я с чистой совестью потрошила его рюкзак, переданный мне смущенным дубом, которому было очень стыдно, что он поддался магии пришлого заклинателя. В другой ситуации винить дерево я бы не стала, ведь чары «зеленых капюшонов» для растений и животных все равно что наркотик, глотнув который, сложно остановиться. Но сейчас раскаяние ветвистого великана было мне выгодно, поэтому я лишь повздыхала под шелест кроны, который переводил леший, и охотно приняла вещевой мешок друида в качестве… мм… «случайной находки». Понятно, что прекрасно знала, чьи это вещи, но для очистки совести можно ведь и слукавить.

В «бесхозном» рюкзаке обнаружились запасы уникальных зелий из редких трав, которые благополучно перекочевали в мою сумку в качестве моральной компенсации за пережитые по вине друида неприятности. А ведь я даже имя его не узнала! Хотя и хотелось. Но сбежать в безопасное место, пока заклинатель не очухался и его охота за мной не перешла в категорию «личное», хотелось все же больше, чем утолить любопытство. Поэтому, высвистав ступу, мы с бабушкой отправились в дорогу, оставив неадекватного наемника в зеленом балахоне под присмотром лешего, у которого к парню были свои вопросы. Как только выйдет из состояния детской эйфории, сразу ответит. Пока же дядь Леха обещал друида не беспокоить, а слово лесной хозяин держать умел.

Распрощавшись с ним и его зомбо-кротом, успевшим за это время сгрызть треть корней несчастного дуба, мы с бабушкой отправились в дорогу. Однако, пролетев часов пять без остановки, поняли, что нам позарез нужен отдых. Внизу как раз замаячило поселение болотников, куда гости попадали только через утопление в трясине, но у Арины Ильиничны Страховой, как оказалось, друзья имелись и там. Поэтому, приказав мне держаться к ней поближе, ведьма пошла на снижение. А спустя каких-то четверть часа нас уже встречала на подсвеченных болотными огнями просторах сама черная королева.

Гиблое здесь было место, как есть гиблое. По слухам – обитель кикимор и их излюбленных фамилиаров[5 - Фамилиар – волшебный дух, который служит чародею.] – черных жаб. На деле же волшебные духи, облаченные в скользкую лягушачью шкурку, всем тут и заправляли, а кикиморы служили им верой и правдой, охраняя территорию болотников и разгоняя непрошеных визитеров. Некоторых особо упрямых они притапливали, чтобы другим неповадно было. Но смельчаки (скорее глупцы), считавшие, что в заболоченном лесу спрятаны несметные сокровища, все равно приходили. Некоторые даже возвращались… ни с чем. Остальные – увы. Нас же королева, сидящая на плече поросшей поганками нечисти, встретила приветливым «ква-а-а», после чего предложила отдохнуть с дороги, поесть сытно и рассказать, какими судьбами мы тут оказались. У черной жабы глаза были ярко-желтые, навыкате. А из большого губастого рта при вполне человеческой речи нет-нет да и выскальзывал длинный змеиный язык, в тени же приоткрытой пасти мелькали острые клычки. Все же на лягушек местные обитатели походили лишь с первого взгляда, а при детальном рассмотрении были неведомыми зверушками с умом, которому многие мудрецы позавидуют.

Вот такое желтоглазое чудо-юдо нас и привечало на рассвете за накрытой на большой кочке скатертью-самобранкой, которая по моей скромной просьбе приготовила нам пельмешки с маслицем и сметанкой, а еще чай с лимоном и сахаром. Поэтому пока бабушка вела беседы со своей давней знакомой, я молча наедалась и едва ли не мурлыкала от удовольствия. Пикник посреди гиблого болота в окружении волшебных огоньков да в обществе самой черной королевы – это же событие, каких в моей жизни еще не было. А любимые пельмени величиной с ноготок большого пальца стали аппетитным добавлением к незабываемому знакомству.

Как я поняла из разговора, Арина Ильинична лет эдак пятьдесят назад спасла молоденькую лягушку-фамилиара из лап злобного ведьмака, выиграв ее у него в карты. После чего отпустила дух на вольные хлеба, привезя на заросшее лесное озеро, покрытое рваным ковром из растений. С тех пор много воды утекло, озеро превратилось в вязкое болото, а лес обзавелся дурной славой, в компании с которой в мир пришли и слухи о тех самых сокровищах, манивших людей. Самое удивительное, что сокровища действительно были! Только не золото и драгоценные камни, о которых грезили приходящие самоубийцы, а плетенные из травы амулеты, позволявшие, к примеру, до неузнаваемости менять ауру живого существа. Именно такой подарок сделала нам королева, узнав, что мы с бабушкой в бегах.

Она же назвала и имя охотника-друида, умудрившегося выследить нас вопреки всем стараниям лешего и его зомбо-крота. Сказала, что Алан Джодок из «зеленых капюшонов» очень опытный наемник, на счету которого нет ни одного провального задания. И что не стоит обманываться его молодым лицом, мужчина быстр и опасен, как лесная гадюка, и разрушить свою репутацию не позволит никому, даже хорошенькой ведьмочке. Так что до спасительных стен академии, славящейся лучшей магической защитой, нам следует добраться как можно скорее. А еще черная жаба предупредила о старшем Рэдгрувере – не том, который меня по крышам ловил, а самом-самом старшем из их проклятой семейки. В последние годы, по словам болотных шпионов, этот чародей начал практиковать очень опасную магию, замешенную на крови. И возможно, желание сына заполучить провинившуюся ведьму из древнего рода Страховых связано с приказом отца, жаждущего крови одной из нас. А может, и нет, но лучше не проверять.

М-да… Вариант про внезапно вспыхнувшую страсть градоправителя к чучелку на метле, коим я тогда была,
Страница 15 из 30

мне как-то нравился больше. Но в любом случае попадаться в руки преследователей было нельзя, поэтому мы с благодарностью приняли подарки, способные помочь этого избежать, и, отдохнув еще немного в безопасных и гостеприимных болотах, отправились дальше. По подсчетам бабушки, до АРиС должны были добраться не раньше ночи, и это если ничто (вернее, никто) не помешает. Получится ли?

Катарина

– Тебе туда, – махнул рукой возница, когда я спрыгнула на землю.

– Куда – туда? – попыталась уточнить направление я, безуспешно вглядываясь в плотную завесу тумана, но ответа не последовало.

Оглянувшись, обнаружила, что повозки уже и след простыл. И не только повозки! Сразу за моей спиной из густых зарослей синюшного малинника тянулись ввысь черные сосны, и не было даже намека на дорогу. Между попытками продраться сквозь колючие кусты и белесой неизвестностью я храбро выбрала второе и зашагала прочь от мрачного леса, не принадлежащего ни Радужному королевству, ни Темной империи. Это колдовское место было нейтральной территорией, неким маленьким государством, которое и не государство вовсе, а так… свободная зона, открытая для всех. И с разрешения лесного хозяина магическую Академию Разрушения и Созидания построили именно здесь, чтобы никто не мог повлиять на это учебное заведение, надавив сверху.

Сперва я ступала осторожно, ощупывая каждый клочок земли, но ни ям, ни трясины, ни даже луж под ногами не было. За спиной поскрипывали ветки, шуршали кроны, и казалось, что за мной кто-то наблюдает из темных зарослей. Поэтому, убедившись, что дорога без ловушек, я сорвалась на бег. Когда же пелена тумана внезапно оборвалась, словно кто-то отдернул занавеску, чуть не рухнула в огромный мрачный ров. Удержаться на краю помогла левитация. Нервно улыбнувшись неведомой водоплавающей твари, разочарованно захлопнувшей пасть с тремя рядами мелких зубов, я выпрямилась, отошла назад и огляделась.

Туман исчез, словно его и не было, что говорило о магическом происхождении этой странной дымки. Между мной и лесом, по иронии именуемым Светлым, простиралась ухоженная лужайка с ровной, будто специально подстриженной травой. Этот зеленый ковер вплотную подходил к широкому (и глубокому, ибо до воды было примерно два моих роста) рву, по другую сторону которого тянулась высокая белокаменная стена. А вот моста, увы, не наблюдалось. Зато шагах в десяти от меня стояла небольшая арка с висящим на ней колокольчиком, а в стене напротив имелись похожего размера ворота.

Чуть приподняв подол строгого черного платья, я осторожно приблизилась к каменному сооружению, не забывая при этом оглядываться по сторонам, – вдруг плавучая зверушка с зубами еще и ползучая? Подойдя к колокольчику, я немного постояла, раздумывая над тем, что буду говорить, если все-таки удастся попасть на территорию АРиС, а потом решительно дернула за шнур. В конце концов, назад все равно пути нет. За спиной жуткий лес, чьи дороги знают только возницы, которым благоволит лесной царь, позволяя беспрепятственно колесить по своей вотчине. Впереди – ров, его хоть и можно перелететь, используя левитацию, но нет никакой гарантии, что магическая защита Академгородка не встретит меня ударом молнии. Так что оставалось ждать ответа тех, кому я позвонила. И он, ответ этот, не заставил себя долго ждать.

– С чем пожаловала? – поинтересовался бесплотный голос, идущий из арки.

– Меня отправила сюда учиться магиана Танис, – сказала я чистую правду и в подтверждение добавила: – Даже письмо было к ректору, но…

– Предъяви! – потребовал голос.

– Потеряла, – призналась еле слышно, прекрасно понимая, что зря вообще о нем упомянула.

– Хм, правда твоя, действительно потеряла, – задумчиво произнес голос, вероятно, каким-то образом считавший мои мысли, а может, просто чувствующий ложь. – Встань под арку! – Я послушно выполнила приказ и замерла, ожидая дальнейших событий. – Желаешь ли ты причинить вред Академии Разрушения и Созидания? – прозвучал вопрос, на который я с легким сердцем ответила «нет». – Являешься ли ты шпионкой какого-либо королевства? – И я снова ответила отрицательно. – Хочешь ли ты есть? – тем же мрачно-торжественным тоном, будто принимал присягу, поинтересовался привратник.

– Э-э-э…

– Правду говори, ведьма! – рявкнул голос, и я смущенно выдохнула:

– Очень!

– Тогда бегом беги в главное здание, чтобы успеть на обед, – хохотнул таинственный незнакомец.

В следующий миг картинка передо мной сменилась. Я стояла в тускло мерцающих воротах, оказавшихся порталом, а арка с колокольчиком возвышалась на противоположном берегу жуткого рва. Рядом со стеной рос жасмин, который благоухал, несмотря на конец лета, и радовал глаз белоснежными цветами. Но едва я прошла несколько шагов, раздумывая о том, что такое длительное цветение тоже результат магического воздействия, как услышала из пышных кустов неожиданное:

– Сюда, говорю, бей, – мелодичным голоском требовала какая-то девушка. – Да нет же! Не так! Сильнее бей и под углом, а то крас-с-сивого перелома не будет, – шипела неизвестная, активно склоняя кого-то к жестокости.

Я аж затормозила, удивленно вглядываясь в густую растительность.

– Ты хромой-то не боишься остаться? – спросил другой голос. Тоже девичий. Вероятно, это была та, от кого требовали вышеупомянутого удара.

– Он меня исцелит! – с фанатичной верой в загадочного его ответила остроухая мазохистка, чью макушку вместе с кончиками чуть шевелящихся во время разговора ушей я наконец рассмотрела над зеленым укрытием.

– Уверена? – с сомнением протянула собеседница. Судя по торчащим над черными волосами рожкам, чертовка или демонесса.

– Действуй уже! Ты мастер боевых искусств или словоблудия? – зашипела на нее «жертва». – Я полстипендии потратила на подпольный блокиратор боли, и он, между прочим, не вечно действует! Ломай давай бедро, да я поковыляю в целительский корпус. Пациентов с тяжелыми травмами он сам ведет вплоть до выписки. Ну же, Ли! А!.. – Звук удара. – О! – Хруст костей. – Просто омерзительно вышло! – Восхищенный писк счастливой обладательницы перелома. – Открытый, с рваной раной… Сигурд мой! – воскликнула больная (на всю голову) эльфийка и, прыгая на одной ноге, выбралась из кустов.

– Конкуренции не боишься? – поддела ее чертовка, выходя следом.

– Кто поспел, того и тапки! – самодовольно заявила блондинка, любуясь кровавыми разводами на роскошном платье. – Что уставилась? – бросила она обалдевшей мне, активировала заклинание левитации и плавно поплыла в сторону от главного здания.

– А она… – вопросительно глянув на «мастера боевых искусств», начала было я, однако брюнетка перебила, бросив многозначительное:

– Лечиться пошла! – Чертовка удалила с помощью заклинания красные брызги с узких ладоней и, насмешливо посмотрев на пребывающую в замешательстве меня, добавила: – От проблем с головой и любовной лихорадки. А ты что тут забыла, ведьма?

– Поступить хочу… в академию, – уточнила на всякий случай я, поправляя остроконечную шляпу, а то вдруг решит, что я тоже о лазарете мечтаю.

– А-а, ссыльная,
Страница 16 из 30

значит, – понимающе кивнула рогатая, – или беглая. – И махнула рукой на стоящий в конце аллеи замок: – Тебе туда! – После чего неспешной походкой направилась в сторону, куда улетела эльфийка.

Я же, решив, что о странностях местных студенток подумаю позже, в очередной раз огляделась, плюнула три раза через левое плечо и… пошла дальше. В противовес радости, вызванной тем, что меня так легко пустили на территорию закрытого Академгородка, на сердце черной кляксой расползалась тревога из-за грядущей встречи с ректором. Зачем я сюда приехала с пустыми руками и с опозданием аж на сутки? Чтобы поймать за хвост птицу-удачу или в очередной раз опозориться? Второй вариант был вернее, но как же мне хотелось верить в первый!

Шаг, второй… пятый… А может, остановиться и еще раз все внимательно рассмотреть, запоминая то, что может стать моим домом на ближайшие несколько лет… или не стать. Я застыла перед указателем с ярко-красными надписями и принялась сопоставлять их с тем, что видела вокруг. Территория академии была огромной, на ее месте с легкостью бы поместилась приличных размеров деревня. Центральный корпус, где размещались учебные аудитории, ректорат, деканаты, библиотека, столовая и многое другое, был похож на замок, сложенный из белого камня. Аккуратные башенки с острыми шпилями венчали все четыре угла прямоугольного здания с множеством стрельчатых окон. Красиво, но как-то слишком официально, что ли. Многоэтажные жилые корпуса выстроились вдоль стены и походили на отдельно стоящие высокие башни, украшенные разного цвета флагами с какими-то символами на полотнищах. За главным зданием прятался целительский корпус, а справа и слева разместились лаборатории, накрытые силовыми куполами, похожими на полупрозрачные полусферы. По крайней мере, именно так было написано на карте, расположенной под указателями.

Внушительно, черт побери!

Хотела бы я тут остаться, но… Известная ведь истина, что в АРиС, как и в другие академии, без рекомендательного письма или направления от наставника никого после завершения вступительных экзаменов не принимают. Группы все укомплектованы, и новенькой там вряд ли найдется место. Сделав еще несколько шагов в направлении закрытых дверей, я коротко вздохнула, пытаясь унять гулко бьющееся сердце. Чем, собственно, рискую? Ну, посмотрят, как на дурочку, ну, укажут на дверь, и что? На тринадцатом шаге я запнулась. И вовсе не от противоречивых мыслей, устроивших сражение в моей голове. Все дело было в круглом, как шар, рогатом существе. Оно, активно стуча копытами, бежало мне навстречу и размахивало небольшой арфой, над которой парила крошечная фея. Чрезвычайно злая к тому же фея, шипевшая какие-то проклятия и осыпавшая своего спутника светящейся пыльцой, от прикосновений которой он ойкал и смешно подпрыгивал.

– Позже, Зиночка, позже. Я работаю! – процедил сатир и, взглянув на застывшую столбом меня, как на спасительницу, расплылся в улыбке во всю круглую физиономию, после чего торжественно провозгласил: – Добро пожаловать в обитель разрушения и созидания, прелестная госпожа!

«Дзинь», – финальным аккордом пропели струны под пухлой рукой, а моя память очень кстати воскресила слухи о том, что в учебные заведения с темной тематикой частенько нанимают этих рогато-хвостатых музыкантов встречать гостей. Раз половина специальностей АРиС связана с магическим вредительством, темной академия считалась в той же мере, как и светлой.

– Набор работниц на кухню с другого входа! – переключила на меня внимание и крылатая злючка.

– А-а-а… А я как бы-ы-ы… – Дар речи буксовал, мысли, только что яростно выяснявшие, что я тут вообще забыла, как-то разом растеряли всю фантазию. За кого она меня приняла? За посудомойку, что ли? Да как, да… Хм, хотя чем не вариант, если откажут в обучении? Идти-то все равно некуда.

– «Дзинь», – снова подала голос арфа, будто поторапливая меня с ответом.

– Я учиться приехала! – выпалила на одном дыхании и посмотрела на обоих.

– Так иди и учись! – заявила крошка, раздраженно дернув стрекозиными крыльями. – А то ходят тут всякие, поговорить нормально не дают!

– Зи-и-инь, – страдальчески протянул сатир, скосив на нее глаза.

– Ну что «Зинь», что? – всплеснула тонкими ручками фея. – Как ночью в кабаке языком чесать, так «будь моей суженой, Зинаида!», а как утром за слова отвечать, так «я работаю»? – И, сверкнув на меня раскосыми глазками, внезапно рявкнула: – А ну марш в ректор-р-рат!

Я и пошла, побежала даже, обогнав окинувшую меня равнодушным взглядом мавку с седой прядью в темных волосах. Тем более ректорат находился прямо по курсу, а оставаться с выясняющей отношения парочкой было страшно. Не в том смысле, что парочка страшная: летунья в злости была чудо как хороша, а сатир, несмотря на мохнатые козлиные ноги, огромный живот и витые бараньи рога, отличался на редкость смазливой мордахой. Но моих знаний о волшебных расах вполне хватало, чтобы признать в разъяренной крошке боевую фею, способную не только менять размер тела, но и стирать с лица земли всех неугодных. Попал рогатый симпатяга, ох попа-а-ал… Это ж как надо было наклюкаться, чтобы эту Зинаиду замуж позвать?

Звук открывающейся двери, за кольцо которой я потянула, совпал с жалобным перезвоном струн упавшей на аллею арфы и мученическим стоном несчастного мужика: «Ну, Зи-и-инь, ну почему опять в козл… м-м-ме-э-э…» Оглядываться я не стала. Тихой мышкой шмыгнула в открывшийся проем и, попав в просторный холл, с интересом огляделась. Ну ее, фею эту! Превратит еще в лягушку лупоглазую за чрезмерное любопытство. Пусть проклятия их народа недолговечны, но оттого они не менее обидные.

– И куда же дальше? – стоя в украшенном мозаикой помещении, спросила я пустоту.

– А куда надо? – философски поинтересовалась «пустота» голосом незримого привратника. Повертев головой в его поисках, я так никого и не увидела. – Если к ректору – то прямо. Ну а столовка – по правому коридору и дальше, смотри на указатели, – хихикнул невидимка.

– К ректору бы мне, какая пока столовая, – вздохнула я, поглядывая на два оставшихся коридора. Они, словно дороги, расходились в разные стороны от развилки, коей и являлся холл. Камня перед ними не хватало с кратким описанием развлекательной программы по каждому из предлагаемых маршрутов. Ну, того самого, где про коня потерянного говорится, смерть найденную и прочие прелести экстремального отдыха. В интерьер АРиС сей сказочный валун хорошо бы вписался.

– Первая дверь по коридору, – сообщил собеседник и, видимо расценив мое молчаливое стояние на месте, как замешательство, пояснил: – Прямо иди, в средний коридор. Первая дверь будет слева. Постучишь три раза, тебе откроют. – А когда я, поблагодарив, двинулась в указанном направлении, вслед донеслось: – Плодотворной аудиенции, ведьма!

На этом доброта местных обитателей и закончилась. Дриада, появившаяся на пороге после череды моих коротких стуков, выглядела опасней боевой феи, воспитывающей своего «козлика». Волосы болотного оттенка стояли дыбом, причем с одного бока, глаза были заспанные, круги
Страница 17 из 30

под ними – черные, нос… кхм… красный, а кожа лица как раз под цвет стен – бледно-зеленая в серую крапинку. И во взгляде ректорши столько ненависти ко мне читалось, что я, невольно сглотнув, кивнула, развернулась и шустро зашагала на выход. Авось успею сбежать раньше, чем меня обратят-таки в лягушку или засунут в ствол чахлого дерева в качестве живого источника питания. Ведь в отличие от кратковременных заклинаний фей месть дриад весьма разнообразна, изощренна и долговечна.

– С-с-стоять! – со свистом выдохнула вставшая не с той ноги женщина.

Я замерла, но не обернулась.

– Звать как? – спросила она так, будто уточняла, что на моей могильной плите писать.

– К-катарина Ирмин. – Решив, что спиной общаться невежливо, я на негнущихся ногах повернулась к ней, представилась и, набравшись храбрости, проговорила: – У меня письмо было…

– В кабинет! – скомандовала дриада и, широко зевнув, захлопнула за мной дверь. – Туда! – ткнула она зеленым когтем в сторону еще одной двери, и я послушно вошла в просторное помещение, где в большом кресле сидел лысый, как бильярдный шар, мужчина средних лет, одетый в черно-золотую мантию, идеально подходившую к его желтым глазам.

Оборотень! Такой же, как Каин!

Или все же другой?

– Простите, я без стука, – пробормотала, сглотнув. – Думала, что ректор… – И запнулась, неуверенно оглянувшись на оставшуюся в смежной комнате дриаду, которая, усевшись за секретарский стол, опустила голову на сложенные руки, явно намереваясь досмотреть прерванный сон.

– С утра эту должность вроде как занимал я, – усмехнулся желтоглазый. – И с вечера я. И завтра, надеюсь, тоже буду я. Кстати, разрешите представиться: Ежи Вацлович Камински, ректор Академии Разрушения и Созидания. А вы?

– Катарина Ирмин – ведьма, которая очень хочет у вас учиться, – призналась я и с тяжелым вздохом замолчала.

– Но?.. – Густая бровь ректора выразительно изогнулась, пальцы сцепились в замок, в то время как весь он замер в ожидании.

– Но есть проблема, – ответила, снова вздохнув. Ректор располагал к беседе куда больше, нежели его секретарша. И, решив рискнуть, я выложила ему историю своих злоключений, опустив кое-какие ненужные, на мой взгляд, подробности.

– Хм… Все это, конечно, замечательно. И говорите вы, Катарина, складно, – потерев гладко выбритый подбородок, хмыкнул оборотень. – Но как подтвердить ваши слова?

– Никак. – Понимая, что меня сейчас вежливо попросят пойти вон, я понуро опустила голову и уставилась в пол.

– Есть один способ…

Резко вскинулась и с надеждой уставилась на Камински:

– Какой?

– Я могу считать вашу память, а заодно и проверить рассказ на ложь. Но предупреждаю сразу, – серьезно проговорил он, – процедура неприятная, местами болезненная, к тому же откроет мне все ваши тайны. Согласитесь ли?

Я на все была готова. На все-все-все, лишь бы меня оставили здесь жить и учиться. Поспешно кивнув, подошла к его креслу и, зажмурившись, уверенно сказала:

– Приступайте.

– Может, хотя бы присядете, смелая вы моя? – с мягкой иронией предложил ректор.

И я, приоткрыв один глаз, обнаружила рядом с собой удобный стул с мягким сиденьем. Благодарно кивнув, опустилась на него и, сложив на коленях руки, снова зажмурилась. Висков коснулись прохладные пальцы, голова закружилась, и перед моим внутренним взором начали стремительно проплывать картины недавнего прошлого.

Больно не было. Неприятно – да, особенно когда память воскресила историю с выпавшим из окна оборотнем, в которой я чувствовала себя виноватой. Но самый сильный дискомфорт испытывала, когда в череду недавних воспоминаний вклинивались наиболее яркие фрагменты из моего детства. Нападение собак, разборки родителей с ведьмой, спасшей меня от них, вечер накануне побега из дома… А еще ночное небо с далекой серебристой луной, навес над нашим крыльцом и странно большой и молодой отец, склонившийся над подозрительно крошечной мной.

– Хм, хм… – услышала я словно через толщу воды. – Любопытно, Катарина. Очень любопытно, – задумчиво произнес голос ректора, казавшийся сейчас каким-то далеким и нереальным, будто звучал во сне.

И снова, сменяя одно другим, понеслись воспоминания. Когда они начали путаться, сливаться и превращаться в нечто неправдоподобное, господин Камински резко отдернул руки от моей головы, и… все прекратилось. Несколько долгих минут я сидела, привалившись к спинке стула, и тяжело дышала, не в силах поднять отяжелевшие веки. Потом дыхание постепенно выровнялось, сердце перестало рваться из груди, а усталость, накатившая во время магического сеанса, отступила. Когда я открыла глаза, ректор уже сидел за столом и подписывал какую-то бумагу.

– Пришла в себя, ведьмочка? – улыбнулся мне оборотень, внимательно взглянув из-под черных бровей. Я кивнула. – Тогда подойди, – потребовал он, и я, встав, направилась к разделявшему нас столу. – Есть для тебя две хорошие новости и одна плохая. С какой начать?

Я нервно облизала губы, теребя пальцами кружевной манжет узкого рукава. Что плохого он может мне сказать? А что хорошего? Выбрать оказалось так сложно, что я только и смогла, что пожать плечами, предоставляя оборотню возможность решать самому. Он понял меня без слов и, снова улыбнувшись, сказал:

– Во-первых, поздравляю! Вы приняты в АРиС, госпожа Ирмин. – Я чуть в ладоши не захлопала от радости, но в самый последний момент сдержалась. Сердце снова забилось сильнее, но на этот раз от счастья. – Это первая хорошая новость, – прекрасно видя мою реакцию, хитро усмехнулся Камински. – Теперь для контраста плохая, – став серьезным, проговорил он. – Ваша мать отправила вас к нам вовсе не из-за ошибки с приворотным зельем. Да и ошибка эта уже была в рецепте. Вы же все приготовили правильно. Мужайтесь, милочка. От вас просто хотели избавиться и, создав подходящую ситуацию, так и поступили.

– Мать? – непонимающе глядя на него, переспросила я.

– Ну да, не поворачивается у меня язык назвать мамой женщину, подбросившую дитя мужчине, с которым у нее была короткая интрижка. Узнав, что вы учитесь в школе ведьм и вам прочат блестящее будущее среди магиан Леора, Танис взяла вас в ученицы с одной лишь целью: сослать подальше, избавив себя от молодой и сильной конкурентки.

– Мать… – повторила я, продолжая пребывать в состоянии дикого изумления, смешанного с горьким разочарованием. Меня словно пыльным мешком ударили. Новость была странной, но отчего-то не вызывала сомнений в своей правдивости. Ректору я верила. Ему не было смысла мне лгать. Особенно после того, как он считал мою память. Считал и нашел там то, о чем смутно догадывалась и я сама, но не желала признавать. Мама… моя неласковая строгая мама никогда меня не рожала. А та, что родила, никогда не любила. И вся эта история с частным наставником была лишь поводом, чтобы убрать с дороги свою непризнанную дочь.

– И последнее: это вам, – протянув мне белый конверт, сказал оборотень. Ошарашенная его предыдущими словами, я не сразу отреагировала на новую реплику. А когда наконец поняла, чего от меня хотят, и сфокусировала странно расплывающийся взгляд
Страница 18 из 30

на предлагаемом письме, чуть не охнула от удивления. Это был мой конверт! Тот самый, потерянный возле клумбы во время бегства от лекаря-василиска. Дрожащими руками взяла находку и инстинктивно прижала к груди.

– Но… откуда? – прошептала я, взглянув в желтые глаза мужчины.

– Доставили с припиской, – охотно пояснил он.

– С какой? – спросила тихо.

– Передать адресатам, – лукаво улыбнулся он. – Письмо твое рекомендательное – мне. – Он указал на лежащую перед ним бумагу, на которой я только сейчас заметила печать Танис. – А конверт и его содержимое – тебе. И кстати, если бы ты не пряталась под мороком, покупая билет на экспресс, тебе бы вручили приглашение в АРиС еще на вокзале. А так не признали, видимо.

– Но… – Я нахмурилась, вертя в руках конверт. – Если вы все знали, зачем была эта проверка?

– Чтобы прояснить некоторые моменты твоей биографии. Для меня, – он сделал паузу, – и для тебя. – Я кивнула, соглашаясь с его ответом. – Идите, студентка Ирмин. Найдете женское общежитие с пометкой «Смешанная башня», спросите у смотрящей, где свободная комната, и вас проводят, а расписание занятий занесут ближе к вечеру. – Сказав это, Камински отодвинул в сторону письмо Танис и демонстративно погрузился в чтение свитков, лежащих на столе. Аудиенция была окончена.

Выйдя из кабинета ректора, я на цыпочках прокралась мимо похрапывающей дриады и вновь оказалась в коридоре. Прижалась спиной к прохладной стене, открыла конверт и вынула оттуда чек с запиской, на которой было всего две строчки: «Возмещаю ущерб за испорченное платье, госпожа Ирмин».

И подпись: «С. С.».

Покрутив в руке листок, я перевела взгляд на чек и тихо присвистнула: сумма там была отнюдь не смешная. Да и подпись стояла вовсе не моей… матери. Странно как-то этот тип в очках оценил мое порванное платье. Или дело было вовсе не в нем?

– Поступила? – спросил невидимый привратник на выходе.

– Ага.

– Так столовая в другой стороне, – напомнил он, но я лишь отмахнулась, сказав, что не до обеда мне пока, надо обустроиться на новом месте и разобраться, что здесь к чему. А там и ужин подоспеет.

– Ну, как знаешь, ведьма, – не стал спорить невидимка. – Главное, за обустройством и его не пропусти, а то останешься сегодня голодной, что вредно, особенно для такой худышки, как ты.

– Спасибо, не пропущу, – ответила, выходя на крыльцо. На «худышку» не обиделась, потому что на правду не обижаются. Да и сказано это было с заботой, а не из желания задеть. К башне общежития шла, раздумывая почему-то не о переменах в своей судьбе, и даже не о Танис, оказавшейся моей матерью, а о причинах излишней щедрости светловолосого лекаря.

Эллис

Лететь пришлось долго, так что устали мы зверски, особенно я и Венька. Бабушка же всю дорогу грызла яблочки, которые мне, по ее словам, вредны. Спорить и обижаться на нее я, естественно, не стала: вредны так вредны. Тем более пельмешки, съеденные на завтрак, до сих пор держали чувство голода в узде. Еще бы кто чувство усталости приструнил, и вообще красота.

В дремучий лес, непонятно кем прозванный Светлым, мы не совались, предпочитая использовать транспортные средства на полную катушку и, подобно птицам, лететь над колючими макушками высоченных деревьев, а не продираться между веток. Но все время, пока под нами находилась эта мрачного вида чаща, мне казалось, что за мной кто-то наблюдает. И вроде амулеты все активированы, аура прикрыта подарком черной королевы, отвод глаз действует, еще и морок старой беззубой карги надет – так, на всякий случай. А все равно чужой взгляд так и скользил по телу, причем по самым неприличным местам, будто оглаживая, ощупывая… Брр! Может, я просто переутомилась, а?

– Не дрейфь, Элька! – заявила родственница, чей морок, напротив, постепенно менялся, делая ее молодой и красивой. – Мы уже на подлете.

– Ба, там лес странный был, – пожаловалась я, придерживая Шушу, чтобы не рвалась вперед степенной ступы.

– Был да сплыл, – хохотнула подозрительно веселая ведьма, глянув на меня зелеными глазищами с круглосуточной подсветкой.

Такие были только у чародеек с очень сильной кровью, одна капля которой при должном умении могла превратить обычную воду в мощное зелье. И у меня глаза мерцали, если сильно нервничала или колдовала, поэтому в школе травников приходилось капать в них специальные капли, устраняющие подобный эффект. Бабушка не хотела, чтобы меня считали сильной. Хоть по законам Радужного королевства трогать таких, как мы, строго-настрого запрещалось, да и сами ритуалы на крови были под запретом, осторожность – наше все.

– Нам, наверное, в арку надо? – предположила я, разглядывая сверху лужайку с одинокой постройкой. – А то моста тут нет и в помине.

– Вот еще! – отмахнулась родственница, развеяв в прах огрызок последнего яблочка. – Мосты, арки… Мы же с тобой не пешие! Полетим через стену.

– А если защита? – осведомилась я, осторожно держась с ней рядом.

– Не если, а точно. Но я, – она подмигнула мне ярким глазом, – знаю код доступа. – И направила свою верную ступу вперед, помахивая при этом метлой, как веслом.

Я же посмотрела на кровавый закат с черными тучами галдящих птиц, не предвещающих ничего хорошего, покосилась вниз, впечатлилась количеством подтягивающихся на пир обитателей темного рва, сглотнула, икнула, подумала, что бабушка переела вредных фруктов, потому и не соображает, и, рванув за ней, закричала:

– Стой! Сколько лет назад тебе этот код говорили-то?

– Да какая раз… А-а-а! – Охваченная заревом вспыхнувшей молнии, ведьма потеряла управление и, завертевшись волчком, полетела вместе со всеми пожитками в воду, где ее ждали собравшиеся на ужин монстры.

– Едрит твою… – вырвалось у меня, со свистом промчавшейся мимо неприступной стены с сюрпризами, чтобы отвоевать хотя бы бабушку, если не получится спасти и ступу тоже. Мирно дремавший домовенок выпал из сумки и, выпучив желтые глазищи, истошно заверещал, не сообразив спросонья, что происходит. А после всплеска, окатившего меня холодными брызгами, раздалось громкое:

– Мои ла-а-апушки! Подросли-то как!

– Ась?

Застыв в метре над кишащей тварями водой и затолкав обратно в сумку возмущенно сопящего Веньку, я вытаращилась на родственницу, раскрывшую объятия скалящимся «рыбкам». Судя по стоящим дыбом волосам и странному поведению, приложила ведьму местная охранная сеть неслабо. А судя по тому, как ткнулась в ее ладонь лобастая голова чешуйчатой твари, и их откатом зацепило.

– Элька, знакомься! – скомандовала Арина Ильинична. – Это мои детки. Смотри, как вымахали за семьдесят годков.

– Твои… кто? – выдохнула я, крепче вцепившись в метлу, чтобы не рухнуть от таких новостей.

– Кто-кто, – нахмурилась бабушка, поглаживая очередную ластящуюся к ней морду, – питомцы мои. Я их вывела по просьбе Камински. Маленькие были, хоро-о-ошенькие, – протянула она мечтательно.

– Они и сейчас… ик… ничего, – поджав ноги, под которыми проплыл «хорошенький» бабушкин «деть», все-таки икнула я. А может, и не деть, а внучек или правнучек, раз она их аж семьдесят лет назад сотворила.

Ступа
Страница 19 из 30

не тонула, даже доверху нахлебавшись воды, и бабушка, сидя в ней, как в лодке, продолжала приветствовать все подгребающих к нам монстров, явно вознамерившись погладить каждую особь. Я же, поднявшись от греха подальше на безопасное расстояние, наблюдала сие действо, втайне мечтая, чтобы подводный выводок оказался не шибко плодовитым, так как очень уж хотелось сменить метлу на удобное кресло или хотя бы на табурет. Однако увлеченная радостным воссоединением «семьи», ведьма совершенно не замечала моей кислой физиономии, занятая исключительно питомцами. И длилось бы это все очень долго, если б над нами не прогремел… нет, не гром, а усиленный магией голос.

– Страхова, а Страхова? – вопросил невидимый оратор. – Ты там совсем страх потеряла? Хватит из моих боевых рыбрарий ласковых зайчиков делать!

– А-а-а, – заулыбалась бабушка, кокетливо поправляя вздыбленную прическу, спасти которую могла только помывка с добавлением нескольких сортов зелий. – Ёжик! Как же я рада тебя слышать! – И, недовольно надув губы, тут же укорила: – Что ж ты, поганец, код сменил! Или с глаз долой – из сердца вон?

– Какой я тебе Ёжик, Ариша! – рыкнул голос.

– Лысый, – ничуть не смутившись, ответила ведьма, а я в очередной раз подумала, что шандарахнуло ее конкретно.

– Хватит, Страхова! – приказал невидимый собеседник, тяжело вздохнув. – Не позорь меня перед своей дочкой.

– Внучкой, – поправила его бабушка, которая сейчас выглядела не намного старше меня. Хм… качественный морок.

– Просто помолчи! Сейчас за вами платформу спустят, – пообещал наш незримый благодетель. – И доставят ко мне. Только ради всего святого, не рассказывай охране о своем вкладе в благоустройство академии.

– Ответь, зачем код сменил, и, быть может, промолчу, – нагло усмехнулась ведьма.

– Больше шестидесяти лет прошло, Страхова! Думаешь, ты одна в курсе была, как на территорию АРиС проникнуть, минуя портал?

– Ну-у…

– Ясно. Время идет, а самомнение некоторых ведьм не меняется.

– Ёжик, а Ёжик… – недобро прищурилась бабушка, сверкнув зелеными глазами.

– Господин ректор, Арина, – снова рыкнул Ёжик и обреченно добавил: – Хотя бы при людях.

Катарина

Был на свете город Рил,

Мирный город Рил… –

тихо напевала я, с интересом следя, как по некромантскому полигону, расположенному напротив моего окна, нетрезвые студенты в длинных мантиях гоняют несчастных мертвяков. Черные волосы, бледные физиономии, чернильные круги под глазами… Не будь на их одежде отличительных знаков АРиС, я бы давно запуталась, кто тут зомби, а кто охотник. Но серебристые нашивки с аббревиатурой спасали от сомнений. Странно, что мое окно выходило на учебное кладбище, куда привозили хоронить мертвецов, завещавших свои останки науке. Мне, когда стояла по ту сторону рва, казалось, что за башней только лес и туман. А тут – танцы живых мертвецов! Хотя… увлекательно.

Много было в нем могил,

Мертвый город Рил.

Полюбился он, поверьте,

Для прогулок детям смерти.

Пьяным детям пьяной смерти,

Бедный город Рил…

Песнетерапия, рекомендованная дедушкой Фомой, навевала умиротворение. Да и мрачноватый репертуар, коим наградили меня годы обучения в Леорской школе, пришелся очень кстати. Мурлыкая под нос незатейливый мотивчик, я была спокойна, как шаирский змей[6 - Шаирский змей – большой горный змей, впадающий в спячку на зиму.] после зимней спячки. А еще довольна жизнью и… комнатой! Ну а чем плохо, если подумать? Стою вся такая чистая, пушистая, переодетая в новое платье после купания, сытая и отдохнувшая напротив огромного окна в полтора моих роста и любуюсь на захватывающее действо в лучах багряного заката. И пусть полуразложившиеся трупы время от времени мимо пробегают… пусть! Зато какой вид, какая динамика, какая экспрессия, черт возьми!

Во всем были свои плюсы, и в том, что расположенная по соседству башня ведьм и ведьмаков оказалась уже полностью укомплектована студентами, поэтому меня поселили на первый этаж здания, где проживали представители разных рас, представленные в АРиС небольшим числом учащихся. Да и комнаты свободные остались чуть ли не в подвале, что поначалу немного огорчило, так как я из тех, кто любит гулять по крышам, но потом в полной мере осознала, как мне повезло, и возблагодарила небеса и ректора за то, что имею. На стенах горели магические светильники, на полу валялась не до конца разобранная сумка, на застеленной темно-бордовым покрывалом кровати лежали книги и кое-какие личные вещи, а я стояла у окна в своем уютном «склепе» и, напевая песенку, следила за борьбой добра и зла, болея то за одну, то за другую команду, а то и вовсе за выбранного фаворита.

На самом деле рассказ Ежи Вацловича о моих родителях не столько расстроил, сколько позволил понять поведение отца и особенно мамы, вернее мачехи. Я, как и все маленькие дети, жаждала ласки, а она, глядя на меня, видела подтверждение измены любимого мужа. Для него же мое существование было постоянным укором, напоминанием о совершенной ошибке, и если он действительно любил Танис, результатом предательства ветреной ведьмы. Как они могли любить такое дитя? Спасибо, что в сиротский приют не сдали. Мысленно оправдывая родителей, я отпускала свои старые обиды, таившиеся в душе. Наставницу же категорически не понимала. Настолько корыстное и черствое существо, маскирующееся под хорошего человека, мне еще не встречалось. А ведь когда-то я искренне ею восхищалась, мечтала стать такой же… Что ж, стану! Не такой, а сильнее и лучше, и пусть она подавится своей завистью, когда осуществится то, чего она так боится.

На прикроватной тумбочке стоял поднос с остатками пропущенного обеда. Или ужина? Судя по окрашенному в багряные тона небу, я проворонила и его. Там же был чайник со свежезаваренным ягодным чаем, аккуратная чашечка из тонкого фарфора и записка от администрации с пожеланиями хорошего аппетита и приятного дня. Зря я все-таки расстроилась поначалу, что попала в эту мрачную башню. Мой уютный «склеп» с каждой минутой нравился мне все больше. И в том, что окно выходит не в цветущий сад, а на некромантский полигон, похожий на старое кладбище с полным набором положенной ему нежити, тоже было много хорошего, ибо наблюдать за тренировками оказалось очень интересно.

Даже жаль, что я не слышала, какие проклятия орали воинственные студенты мертвякам, которые, в отличие от живых, использовали язык жестов, не нуждающийся в переводе. Но стекло в комнате было зачаровано не только на прочность и отсутствие прозрачности с внешней стороны, как просветила меня вахтерша, но и на тишину, так что оставалось довольствоваться зрелищем. Запах, видимо, тоже блокировался с помощью магии, потому что в комнате пахло жасмином, а не гниющей плотью. Впрочем, кто знает местные учебные пособия, вдруг они лишь выглядят как трупы, а благоухают, как цветы?

Некроманты много пили,

Пьяный город Рил.

Мертвяков потом ловили

Возле тех могил.

Каждый честный вурдалак

От «косых» бежал вояк.

До свидания, страданья!

До свиданья, Рил! –

закончила я петь, с любопытством наблюдая за скачущим по могильным
Страница 20 из 30

плитам существом в развевающейся старой мантии. За него в последнее время и болела, поэтому уделяла ему наибольшее внимание, потягивая остывший чай из фарфоровой чашки. С-с-славный город Рил!

Знали в Риле даже дети –

Хуже нет адептов смерти, –

не утруждая себя проговаривать слова нараспев, заявил смутно знакомый голос у меня за спиной.

Вечный город Рил…

Вздрогнув, я оглянулась, но никого не увидела. Как тогда, под аркой, да и в холле ректората тоже. Повертев головой в поисках визитера, в лучших традициях страшных сказок спросила:

– Кто здес-с-сь?

И мне в той же шипяще-свистящей манере ответили:

– Я здес-с-сь.

– Где здес-с-сь? – продолжала допытываться я.

– Вездес-с-сь здес-с-с… Тьфу! Запутала! – фыркнула пустота голосом, который я наконец, узнала. Привратник! И на волне узнавания радостно предложила:

– Чаю не желаете?

Пауза длилась где-то минуту, а потом из темного угла с присущей кошкам грацией вышла черная фигура и, легко запрыгнув на кровать, вежливо попросила:

– Дольку лимона и три ложки сахара, будь добра.

Некоторое время спустя мы пили подогретый магией чай, говорили о жизни и смотрели, как уже мертвяки гоняют по полигону пьяных некромантов. Мой гость, Учандр Урчарович, внешне напоминал большого черного кота, но три пушистых хвоста и красный цвет глаз выдавали в нем мелкую нечисть, точное название которой я так и не смогла выпытать. Визитер виртуозно уходил от щекотливой темы, предпочитая именовать себя привратником или коридорным. Свой приход он объяснил банальным любопытством. И подвергать сомнениям его ответ я сочла невежливым.

Общаться с гостем было одно удовольствие. Для начала он объяснил мне некоторые важные правила, действующие на территории АРиС, показал, как перенастроить картинку за окном, чтобы она отражала сад, а не некромантский полигон, любоваться которым любил вампир, занимавший мою комнату в прошлом году. Как вернуть изображение обратно, впрочем, тоже растолковал, видя мой интерес к гонкам живых мертвецов. После этого «котик» рассказал парочку забавных баек из жизни студентов и преподавателей. С Учандром было легко, интересно и весело. Наверное, именно поэтому я с ходу прониклась симпатией к своему новому знакомому.

Ну и пусть нечисть! Зато дружелюбная. Домовые тоже из этой категории, однако их мы, ведьмы, любим, как родных. Для девочки, чьими друзьями обычно были лишь книги, общество разговорчивого «кота», не принадлежавшего к клану туманных оборотней, было настоящим подарком судьбы. Подарком, от которого не стоило отказываться. Мой хвостатый собеседник, как и я, любил чай с лимоном и вздыхал из-за отсутствия шоколада на подносе, а еще являлся кем-то вроде живого справочника по академии, о которой мне хотелось знать как можно больше.

Так, слово за слово, мы просидели с Учандром Урчаровичем до позднего вечера. А когда на улице потемнело, «кот» предложил мне прогуляться по крышам, чтобы полюбоваться с высоты на территорию учебного комплекса. Естественно, я согласилась. Знала бы, чем эта прогулка закончится, – спать бы легла, еще и одеялом с головой накрылась, для надежности. Но я, к сожалению, не знала.

Поправляя свое нежно-голубое платье с прозрачными рукавами – последнее из трех, взятых в дорогу, я посмотрелась в зеркало. Других нарядов у меня просто не было. Большая часть денег, заработанных у наставницы, уходила на квартплату, еду и на покупку книг. Именно они были моей главной слабостью. И именно их я прятала в пространственном кармане старенькой сумки с магическим секретом. Платья же мне, при наличии ученической формы, требовались редко. Поэтому за последние несколько лет я их покупала не часто, особенно если учесть, что тетя Фло иногда присылала мне кое-какие вещи в подарок.

И все-таки любимых нарядов у меня было только три. Первое недавно порвал василиск, и руки пока не дошли до его починки, второе сушилось в душевой после водно-магической стирки, а третье было на мне. Привычная к черному цвету, я напоминала себе в нем сказочную принцессу, а не ведьму. Слишком светлое, слишком воздушное и слишком открытое для меня. Полупрозрачная голубая юбка длиной в пол, широкий рукав и узкий лиф с ненавязчивой вышивкой по краю глубокого выреза, нить которой была всего на пару тонов темнее, чем ткань. Нижняя же юбка с разрезами по бокам была в цвет узора.

Волосы после купания я не заплетала, и от этого сходство с принцессой лишь усилилось. Не хватало только короны для полного счастья. Ну, или острых ушек для ассоциации с эльфийкой. Форму мне еще не принесли, хотя вахтерша обещала решить этот вопрос до ночи. Вот и пришлось довольствоваться тем, что есть, надеясь, что меня никто на крыше в сумерках не увидит, ведь мы с Учандром собрались гулять там, где нормальные люди и нелюди обычно не ходят. Заодно и ведьмовское транспортное средство опробую, его мне выдали при заселении, сказав, что оно, мол, бесхозное, а я вроде как ведьма, значит, мы с ним, то есть с ней, друг друга поймем.

– Полетаем? – с улыбкой спросила я метлу, стоящую в шкафу, и, не надеясь на ответ от волшебного предмета, принялась искать ленту, которую повесила туда перед купанием.

Вот только не было ее, и все тут. Полупустой шкаф, моя остроконечная шляпа с пряжкой на верхней полке и… метла в углу, странно перебирающая прутьями. А под ними знакомый клочок черного шелка. Я присмотрелась, чуть склонив голову к плечу, затем медленно наклонилась и потянулась к искомой вещи, но метла, шустро растопырив веточки, спрятала от меня пропажу.

– Отдай, – попросила я. В ответ шебуршание веток, явно несогласное. Отлично! Как чувствовала, что получить в личное пользование настоящую летающую метлу без подвоха нереально. Что ж, стала счастливой обладательницей метлы-клептоманки, хорошо хоть не маньячку-убийцу подсунули. Хотя последнее утверждение пока не проверено. Хм, а может, она просто девочка? Нет, понятно, что не мальчик – все метлы женского рода, но вдруг эта конкретная еще и модница?

– Дай, пожалуйста, ленточку, – решила проверить теорию я. – Не буду отнимать, честно. Завяжу тебе бантик. Краси… – И запнулась, когда с тихим шелестом мое транспортное средство выдало мне заначенный лоскут.

Пришлось под тихое хихиканье ставшего невидимкой привратника завязывать ей бантик. Черный, шелковый – все как полагается. Ну, кроме ведьмы в голубом, которая планировала лететь на этой метле на крышу. Вообще-то могла бы и без нее обойтись – левитацию еще никто не отменял, но так хотелось почувствовать себя настоящей ведьмой! Бант и имя Метланиэль, которое я предложила деревянной моднице, судя по прилежному поведению и осторожному полету, пришлись ей по душе.

На крышу нашей башни меня доставили, как хрустальную вазу. Плавно, бережно, аккуратно – так, чтоб и мои волосы не растрепались, и ее бантик (не приведи ветер!) не развязался. Учандр материализовался рядом, как только моя босая нога коснулась сизой черепицы, нагретой за день и потому теплой, но уже не горячей, как бывает днем. Туфли я с собой не взяла – намеревалась вернуться в комнату, не успев ступить на землю. Гулять по крышам,
Страница 21 из 30

пусть на невысоком, но каблуке было не очень-то удобно. А таскать с собой обувь мне не хотелось.

– Пройдемся? – предложил привратник, пригласительно махнув хвостами, и по-кошачьи бесшумно зашагал вдоль невысокого ограждения, кольцом огибающего уходящую в небо крышу. – Ров у нас большой, глубокий, населенный рыбрариями, охраняющими АРиС. Выходить за стену без спецразрешения и провожатого не советую. Насмерть, может, и не загрызут, они у нас вообще-то человечиной не питаются, такими уж их создательница сделала, но покусают точно, если в воду свалишься, – с важным видом рассказывал мне «кот», на носу которого поблескивали круглые очки в золотой оправе.

Я же, обняв метлу, шла за ним, не забывая при этом наслаждаться видом того самого полигона, который, как оказалось, находился не под моим окном, а за рвом вместе с другими тренировочными площадками. По небу разливалась темно-синяя акварель, на ней серебристыми точками зажигались первые звезды. Вечерний пейзаж напоминал полотно талантливого художника, но все сходство с картиной портили две женские фигурки, кувыркавшиеся в воздухе. Присмотревшись внимательней, я поняла, что это ведьмы. Одна выделывала странные кульбиты, сидя в ступе, а вторая летала вокруг нее на метле, пытаясь что-то втолковать первой. М-да, похоже, нескучная тут у некоторых жизнь. Даже жаль, что свободных комнат в соседней башне не оказалось. Ведьмы – народ веселый, глядишь, я б и подружилась с кем-нибудь из них.

– Краса неописуемая! – вздохнула, глядя, как идут на снижение странные подружки.

– И не говори, – хмыкнул усатый спутник. – Это место – средоточие магических потоков, оно просто обязано быть совершенным. Где-то восхитительно прекрасным, а где-то и отвратительно ужасным. Например, там, – подняв переднюю лапу, Учандр указал на дальний полигон, очень походивший на зловонное болото, которое чавкало, хлюпало и шипело.

Впрочем, нет, шипело не оно, а она – девушка в остроконечной шляпе и в форме ведьмы с факультета разрушений. Еще одна! Ну надо же! Везет мне сегодня на соратниц, что ни говори. А может, это судьба? Подумав так, я внимательней присмотрелась к незнакомке. Она сидела верхом на метле в нескольких шагах от нас и что-то нашептывала, теребя пальцами висящий на шее амулет. Я хотела тихо понаблюдать за ней, а потом заговорить, но внезапный вопль, раздавшийся снизу, заставил меня вздрогнуть, оступиться и в попытке удержать равновесие уронить Метланиэль, стук которой привлек внимание ведьмочки.

Где-то возле входа в наше общежитие продолжали орать на весь двор, вопрошая пьяным голосом, какого хрена хозяйку этого самого голоса поселили не в ту башню. Дальше следовал спор двух девиц, но разобрать я смогла лишь отдельные слова и словосочетания, такие как «бабушка», «пить меньше надо», «рыбам скормлю» и «Ёжик лапочка». Мы с ведьмой, коротавшей время на крыше чужой общаги, какое-то время прислушивались, после чего она вздернула черную бровь, вопросительно посмотрев на меня. Я соответственно на нее. А привратник на нас обеих, причем сделать это он пытался одновременно, поэтому глаза его начали заметно косить. И так бы мы друг на друга и пялились, не стукни поднятая с крыши Метланиэль по несчастной черепице повторно. Причем на этот раз исключительно по собственной инициативе.

– Ты адресом ошиблась, да? – спросила брюнетка в остроконечной шляпе, почти такой, как моя собственная. – Эльфятник в пятой башне, прынцесса, – ухмыльнувшись, заявила она и, демонстративно поправив свою шляпу, вдруг рявкнула: – Ну-ка говор-р-ри, курица белобрысая, что за ведьма дала тебе «веник» покататься? Одалживать магический инвентарь запрещено!

– Почему запрещено? – спросила я, ошарашенная ее словами, и покосилась на Учандра, но тот, как выяснилось, подло меня бросил, по-тихому испарившись. И словно слабый порыв ветра, коснулся уха шепот хвостатой нечисти: «Вот тебе и подружка, Катарина. Пообщайтесь!»

– Потому что! – Черные глаза «подружки» сузились, а губы изогнулись в недоброй улыбке. – Так с кого мне штраф высчитывать, признавайся, остроухая? – тронув свою метлу, она подлетела ближе и теперь сидела всего в шаге от меня.

– Сама ты остроухая, – почему-то обиделась я и, гордо откинув назад волосы, продемонстрировала ей обсуждаемые части тела. – Ведьма я. Новенькая. И Метланиэль вовсе не «веник».

– Метлани… что? – Глаза брюнетки расширились лишь на мгновение, а потом снова превратились в сверкающие щелки. Хохотала она долго и с удовольствием, трясясь от смеха вместе со своим летающим средством. А когда я, подхватив метлу, развернулась и собралась гордо удалиться, незнакомка примирительно проговорила: – Ладно, ладно, не дуйся! Меня Кларой звать, студентка я, второкурсница. Ну и по совместительству староста нашего общежития. – Она махнула рукой, указывая на соседнюю башню. – А ты небось тоже какая-нибудь… эль, да? – И снова заржала.

– Катарина Ирмин, – выждав, когда у нее пройдет очередной приступ веселья, ответила я с достоинством. – И меня тоже зачислили на второй курс, по специальности «Стихийные бедствия».

– Не нашенская, туда стихийников берут – скривилась брюнетка, будто все, что не связано с ведьмами, – полная ерунда.

– Одно другому не мешает, – огрызнулась я.

– Ишь какая, с норовом, – хихикнула Клара одобрительно. – А чего ж ты, ведьма, вырядилась, как эльфийская принцесса? – продолжая довольно скалиться, поинтересовалась она.

– В честь праздника, – на ходу придумала я.

– Это же какого? – Точеные брови собеседницы вспорхнули вверх, и на гладком лбу появились тонкие морщинки.

– Личного! – сквозь зубы процедила я, лихорадочно придумывая повод поскорее распрощаться с новой знакомой. Не то чтобы она мне сильно не понравилась. Так, чуть-чуть.

– День рождения? Поздравляю! – сделала неправильные выводы Клара.

– Спасибо, – не стала развеивать ее заблуждения я.

– С нас подарок, с тебя вечеринка, – «обрадовала» меня помощница старосты, и я тут же созналась, что родилась зимой, так что с вечеринкой придется повременить. – А какой же личный праздник тогда? – озадачилась ведьма.

– Начало новой жизни! – нашлась с ответом я. – Вот и праздную.

– На крыше, босая и с метлой? – На этот раз поднялась только ее левая бровь.

– Именно. – Хотелось добавить, что еще Учандр Урчарович был, но, раз тот смотался, решила промолчать. Вместо этого спросила: – А чем ты-то здесь занимаешься? Явно же не красотами любуешься. Амулет, заклинания…

– Домашнее задание готовлю, – перебила меня Клара и, оценивающе осмотрев с ног до головы, задумчиво произнесла: – «Ночные страшилки» называется. Хочешь покажу?

Я неуверенно пожала плечами, переминаясь с ноги на ногу. Хотелось вернуться домой, если честно, ибо гулять меня уже не тянуло, но не посмотреть на работу ведьмочки было бы неправильно. Вот только что-то внутри подсказывало: добром это не кончится. И все-таки я кивнула. Любопытство взяло верх над интуицией.

Спустя полчаса я – злая, босая и с полуобморочной Кларой на носилках из двух метелок направлялась в целительский блок, понукаемая пострадавшей.
Страница 22 из 30

Брюнетка то приходила в себя, то снова теряла сознание. Оно и понятно! Когда девичье горло время от времени сжимает сотканная из теней пятерня, оставляя на белой коже отпечатки вполне материальных пальцев, есть чему пугаться. «Ночные страшилки», сказала она? О да-а-а, любимый детский кошмар про черную руку у этой ведьмы вышел на диво реалистичным. А еще приставучим, опасным и не поддающимся контролю. Я же, как единственный свидетель сотворения этого вредного проклятия, теперь была вынуждена заниматься спасением создательницы, причем по ее же требованию.

Я бы и так помогать бросилась, не оставлять же девушку в беде, а то, что меня еще и костерили на чем свет стоит, предлагая взять ноги в руки и двигаться быстрее, иначе мне эти ноги засунут… впрочем, не важно, куда, лишь больше нервировало. Короче, левитировала я на пределе сил, таща за собой скандалистку, которая иногда замолкала, проваливаясь в вынужденный обморок. И в эти моменты я была даже благодарна «черной руке», придушивающей ее, за минутку тишины. Когда мы добрались до целительской приемной, мне самой требовалось лекарство. Желательно успокоительное. Сильное! И много!

Эллис

– Ну и почему было не зайти через дверь? – спросила я бабушку, когда мы подлетали к раскрытому окну башни, которое, по ее заверениям, выходило на лестницу.

– Потому что вахтерша в этой общаге на редкость злопамятная баба, – пояснила ведьма, пьяно хихикнув. Эх, если б я только знала, что она не мороком себе внешность подкорректировала, а натрескалась молодильных яблок, о побочных эффектах которых всякое говорят, ни за что бы не дала ей выпить с Ёжиком за встречу.

Вот уж не ожидала от своей обычно рассудительной бабули таких странных поступков. Неужто стремление снова стать молодой и красивой, причем в кратчайший срок, затмило разум опытной ведьмы? Эти проклятые фрукты как волшебная диета: эффект стремительный, но какой ценой! А уж в сочетании с алкоголем – пиши пропало. Так что сейчас я ощущала себя старшей в нашем тандеме, и было почему. Бабушку… хотя называть так молодую девицу, бывшую навеселе, язык не поворачивался. Короче, Арину конкретно так плющило и, как выражалась дочь мясника, учившаяся в моей школе, – колбасило!

Сначала ба возмутилась (на всю округу!), что ее поселили не в башню ведьм, а в здание, где жили представители разных видов, начиная от высокомерных вампиров и заканчивая флегматичными мавками. В АРиС эту башню называли «зоопарком», и считалась она обителью отщепенцев, о чем сами отщепенцы, как мне кажется, вовсе не жалели. Никто не гонял их на общие ведьмовские сборы, не устраивал ежеутренние тренировки боевых фей, не выводил строем размять лапы в Светлый лес, как это было принято у оборотней, и не требовал присутствия на вечерах искусств в «эльфятнике». Общага смешанных рас была пристанищем местных раздолбаев, и лично мне это импонировало. Не люблю я всякие правила и идиотские обязанности.

Бабушка же, пребывая в яблочно-алкогольном неадеквате, ясен пень, возмущалась. Сначала башней, потом вахтершей, теперь размер окна ей не угодил, так как с разворота в него оказалось сложновато вписаться. Но мы же легких путей не ищем! Развернувшись еще раз, бабушка с воинственным «йо-хо-хо!» влетела-таки в темную комнату, оказавшуюся вовсе не лестничной клеткой, а спальней вставшей не с той ноги гоблинши. Обратно из окна Арина выпорхнула с предельной точностью, причем верхом на метле, так как в ступу вцепилась мужеподобная девица с таким внушительным маникюром, что я невольно подавилась собственным вздохом и, вжав голову в плечи, пробормотала:

– Извините, мы ошиблись окном!

Оставив памятный росчерк на летающем корыте, гоблинша гаркнула:

– Дуры пьяные, вечеринка этажом ниже! – и, захлопнув окно на случай нашего тугодумия, вернулась на кровать.

Бабушка же (черт бы побрал эти проклятые яблочки), услышав волшебное слово «вечеринка», с очередным громким воплем спикировала на широкий подоконник освещенного окна, из которого доносились голоса и музыка.

– Ух ты, ведьмочки! Новенькие! – расплылся в счастливой улыбке при виде нас обкуренный леший. – Чай, самогонка, дурман-трава? – предложил он, похлопав себя по карманам, в которых все это явно хранилось.

– Воды ей! – сказала я, понимая, что без боя утащить отсюда разгулявшуюся родственницу, помолодевшую не только телом, но и душой, мне вряд ли удастся. – Желательно ведро. На голову! И это… – Я многозначительно помахала рукой перед носом лесного мальчика, глаза которого, наблюдая за моими пальцами, съехались в кучу. – Без добавок, понял?

– А что это ты тут раскомандовалась, ведьма? – подняв голову от карточного стола, спросила всклокоченная гарпия с самокруткой в зубах. – Это моя хата, поняла? И общага наша, острошляпые цыпы тут гости нежеланные, – щуря желтые глаза, выплюнула она вместе с облачком сизого дыма.

– А мы не гости, мы новые соседи, – парировала я, стараясь вести себя миролюбиво. Врагов наживать, еще не начав обучение, не хотелось.

– Ой, картишки! – радостно взвизгнула ба и, рванув к столу, двинула бедром какого-то парня, заявив: – Ребят, я в игре! Ставки высокие? У меня амулетик есть, дорогущий. – Она помахала кулоном, подаренным ей черной королевой. Вот же яблочки!..

– Да твою ж маковку, – взвыла я, хватая родственницу за руку. – Простите, народ, она перебрала малость…

– Й-а малость? – возмутилась бабушка.

– Ладно, много, – охотно согласилась я. – Ее бы вниз проводить, в комнату номер шесть, не поможете? Всем же спокойней будет. – И мило улыбнулась взиравшему на нас квартету, состоявшему из одной гарпии, одного оборотня и двух лепреконов, если я верно определила расу по острым ушам, маленькому росту и характерным костюмам цвета свежей травы.

– Зачем провожать? – потер маленькие ладошки один из «зеленых». – Амулетик хорош. Ставка принята, ведьма! Сыграем? – И радостно оскалился, демонстрируя заостренные мелкие зубки в якобы дружелюбной улыбке.

– И ты присоединяйся, – шустро подтащив к столу еще два стула, сказал мне собрат хитроумного ушастика, позарившегося на бабушкин кулон. – У тебя тоже есть, что в общий котел бросить. – И он выразительно посмотрел на плетеный браслет, украшавший мое запястье.

– Не продается, не проигрывается, и не приведи боги кому-то попробовать это украсть! – указав на вожделенный амулет, сказала я лепреконам. Хотела еще добавить то же самое и про бабушкин, но она перебила, заявив:

– Ничего, у нас целая сумка редких зелий, ставь любое, Элька, я разрешаю! – И, усевшись на стул, спросила: – Чего сидим, кого ждем? Карты кто сдавать будет?

– Шустра-а-а девка, – одобрительно протянул оборотень, тасовавший колоду.

– Палата номер шесть, говоришь? – глянув на меня, уточнила гарпия.

– Комната, – поправила ее я.

– Одна хрень! – отмахнулась когтистой лапой пернатая дама. – Проводят вас Филька с Йориком, – она кивнула на ушастых, – когда сыграем.

Мысленно попрощавшись с бабушкиным амулетом, я тяжело вздохнула и нашарила в сумке, куда мы после купания Арины сгрузили все запасы, флакон с каким-то зельем. Затем выставила его
Страница 23 из 30

на стол рядом с браслетом, зачарованной брошкой, пером гарпии, обладавшим сильными магическими свойствами, и еще парой вещиц, чью ценность с ходу распознать не смогла.

– Это что у нас? – спросил лепрекон, схватив пузырек. – Так, угу… «Супермарт». А что делает? Весну вызывает?

– Ага, – хохотнула Арина. – В кошачьих сердцах! Хотя погодь, рукастый! – Она вырвала у него зелье и бросила обратно в сумку. – Этот образец еще на тестировании. Сейчас другой найду. – Вытащив очередной флакон, она радостно заявила: – О! Антистресс!

– Депресняк лечит? – на этот раз новинкой заинтересовалась мрачная гарпия, у которой на физиономии было написано – ее тема.

– Ага. Пара капель в напиток тому, кто депресняк спровоцировал, и цирк на ближайшую пару часов гарантирован. Веселит, – со знанием дела поведала бабушка.

– Ставки приняты, – вынесла вердикт крылатая, пыхнув самокруткой, и скомандовала оборотню сдавать карты.

Играли в покер, знакомились, общались, даже похихикали, обсуждая не питающийся человечиной рыбрарий, в котором искупалась Арина. Бабушкой я ее старалась не называть, не желая портить родственнице развлечение, так как остальные приняли нас за сестричек Страховых, волей судьбы и ректора оказавшихся на втором курсе АРиС и поселившихся в цокольном этаже башни отщепенцев. К концу первой партии мы остались без зелья, прибранного к рукам явно мухлевавшей хозяйкой. Зато отбили амулет у грустно вздыхающего лепрекона, а заодно выиграли и перо, на которое положила глаз моя бабушка, оказавшаяся лучшим шулером, чем все присутствующие, так как ее трюки с картами никто не заметил.

А потом, выпив притащенной лешим воды и закусив бутербродами, приготовленными раскрашенной под боевой камуфляж феечкой, тоже приглашенной на вечеринку у гарпии, мы сели за вторую партию, так как бабушка заявила, что пойдет спать только после третьей игры. Боевая фея с укуренным лешим вновь занялись музыкальным сопровождением немноголюдной (если наш мини-зоопарк из представителей разных видов можно было так назвать) вечеринки. Играли они на удивление слаженно, несмотря на витавший аромат дурмана. Или именно благодаря ему?

А на кресле, щуря хитрые глазищи, сидел треххвостый кот, которого раньше в комнате не было, и, что вполне нормально для мелкой нечисти, ухмылялся. В сумке же дрых зачарованный бабушкой домовенок, которого она отправила в вынужденную спячку, чтобы не мешал ей вспоминать молодость. Ох, будет дуться утром Веня, как пить дать, будет! Все самое интересное ведь пропустил!

Катарина

– Помогите… – Я запнулась, увидев их. Красивых, молодых, нарядных студенток с разного вида травмами, сидящих на скамьях просторного белого помещения и с нехорошим таким интересом изучающих меня. И это поздним вечером! Время повышенного травматизма, что ли?

– О! Еще одна явилась, – фыркнула седая ведьма, расположившаяся за полукруглым столом, на котором стояло овальное зеркало. – И что у тебя болит, голубка? – насмешливо спросила она, глядя на мое платье.

– Она у меня болит! – указала я на медленно вплывающую следом Клару. Та уже вовсю изображала умирающего лебедя, и перебирающая теневыми пальцами рука на ее горле тому активно способствовала. – Она потеряла контроль над собственным проклятием! Пожалуйста, сделайте что-нибудь, – глядя на женщину, по-прежнему ехидно улыбающуюся, взмолилась я. – Да что же вы сидите-то! Рука же ее задушит!

– Да-а-а, – протянула ведьма, сложив под подбородком руки. – Чего только девки не придумывали, чтобы к Сигурду попасть. Но это что-то новенькое. Вы как мужика делить-то собираетесь, изобретательные мои?

Я ошарашенно уставилась на нее, она с иронией – на меня, а больше десятка потенциальных пациенток начали тихо перешептываться. Так «тихо», чтобы все обязательно услышали, как они расправляются с наглыми конкурентками. И, не выдержав, я воскликнула:

– Черт знает что! Это целительский корпус или конкурс красоты? Ей помощь нужна! – Клара очень кстати захрипела, как по команде придушенная своим творением. – А мне валерьянка! – И, оглядев присутствующих, зло рыкнула: – И подавитесь вы своими мужиками! Позовите уже кто-нибудь лекаря… женщину!

Вот тут всепонимающий взор ведьмы сменился на озадаченный. Девки на скамьях заткнулись, и в воцарившейся тишине раздался спокойный мужской голос, прозвучавший из зеркала на столе:

– Ко мне обеих, Раиса! Ехтиндру тоже вызови. Немедленно!

Под завистливые вздохи сидящих в приемной девиц нас с Кларой препроводили за дверь одного из кабинетов. Там тоже была дверь, а за ней очередной кабинет. И еще одна дверь, и… Да что за ерунда?! Когда пожилая ведьма направилась к шестой двери, я не выдержала и возмутилась:

– Может, сразу в морг? А то, пока дойдем, тело уже остынет.

На что мне спокойненько так порекомендовали заткнуться и топать дальше. Ну а когда мы наконец пришли, я подумала, что с удовольствием прошла бы еще столько же, лишь бы оказаться подальше отсюда. Потому что целитель, стоящий возле кушетки, был мне знаком.

– Сигурд, принимай пациентку. То есть обеих! – пряча улыбку в уголках губ, отрапортовала наша сопровождающая. – Ехтиндра сейчас поднимется.

– Ты свободна, Раиса.

Подхватив потерявшую сознание Клару на руки, мужчина переложил ее на кушетку и, не глядя на меня, принялся осматривать шею, в которую вцепилась ожившая страшилка. Я же, пользуясь его занятостью, начала осторожно пятиться к выходу, намереваясь отправиться вслед за ведьмой, как вдруг услышала язвительное:

– Что-то мне это напоминает, госпожа Ирмин. Я, вы… и пациент без сознания. – Блондин медленно обернулся и потянулся рукой к своим очкам, на что я испуганно выкрикнула:

– Не смейте!

– Что не сметь? – не понял он.

– То, что вы хотите сделать, – севшим голосом пробормотала я.

– Поправить очки? – уточнил мужчина и чуть тронул черную дужку, убирая с нее серебристую прядь, выбившуюся из короткого хвоста.

– Поправить? – Я окончательно растерялась и поэтому, наверное, сморозила то, что говорить не следовало: – А снять?

– А надо снять? – Краешек его губ дрогнул в полуулыбке.

– Меня спасать кто-нибудь будет? – раздался возмущенный хрип с кушетки, и Сигурд, обернувшись к Кларе, ровным голосом сказал:

– Проклятия – не моя специализация. А физические повреждения у вас не критичны. – И сквозь зубы добавил: – Так что подождите своей очереди, Клара.

Ведьмочка задохнулась. То ли от обиды, то ли от нового сжатия черной пятерни. Потом захрипела, закашлялась, пытаясь уцепиться наманикюренными пальчиками за ворот мужской рубашки, но лекарь легко уклонился от ее рук, и брюнетка, закатив глаза, рухнула обратно.

– Вы, вы… Да как вы можете с ней так! – Я не находила слов. Их нашел василиск.

– Вода на столе, – спокойно проговорил он. – Выпейте и успокойтесь, Катарина. Только постарайтесь ничего мне там не разбить. – И таким тоном он это все сказал, что я тут же подчинилась.

Пальцы дрожали, зубы стучали, стакан трясся. Пила я медленными глотками, полностью сосредоточенная на том, чтобы, как и просили, сохранить посуду в целости. Видимо,
Страница 24 из 30

из-за этой сосредоточенности и не заметила, как сзади подошел хозяин кабинета. Когда его рука коснулась моего плеча, я вздрогнула, выронила стакан, расплескав содержимое по полу, развернулась и, сложив на груди руки, открыла рот, чтобы проговорить…

– Скажешь сейчас «дяденька, отпустите!», и я запру тебя в лазарете на месяц, – без тени улыбки пообещал блондин. Затем взял с подноса чистый стакан, налил туда воды, уронил в нее несколько черных капель из миниатюрного флакона и, протянув потемневшую жидкость мне, велел выпить.

– А это… – с сомнением покосилась я на лишенную запаха жидкость.

– Приворотное зелье, – съязвил лекарь, но, видя, как вытягивается мое лицо, скрипнув зубами, проговорил: – Успокоительное! Пей.

– Точно не приворотное? – на всякий случай переспросила я.

– По-твоему, мне для подобных целей нужно зелье? – криво усмехнулся он, окончательно перейдя на «ты».

Я подумала, что не нужно, поэтому взяла лекарство. И все повторилось заново: пальцы задрожали, зубы застучали, стакан затрясся. И если бы мужчина не придержал очередной стеклянный сосуд, он наверняка упал бы вслед за своим предшественником. Зелье оказалось не только без запаха, но и без вкуса. Я как раз сделала последний глоток и собиралась уже ответить на вопрос Сигурда, что случилось с Кларой, как в кабинет вошла покрытая змеиной чешуей женщина, которая, с хрустом разминая непропорционально длинные пальцы, с порога заявила:

– Ну? И где тут труп?

«Труп», услышав эти слова, распахнул черные как ночь глаза и зло выдал:

– Сейчас как встану, и будут тут трупы!

Теневая конечность, шарфиком обвившая длинную шею Клары, выпрямила указательный палец, вывернула его вертикально и помахала из стороны в сторону, грозя «ящерице». Однако похожая на рептилию особа была не робкого десятка, поэтому лишь фыркнула в ответ на возмущение пациентов.

– Лежачая пациентка твоя, Ехтиндра, – сказал блондин, даже не посмотрев на брюнетку и ее нашейное проклятие. – А у меня случай нервного срыва с переходом в истерику, – добавил он.

– И что тут у нас? – Чешуйчатая женщина потерла руки, демонстрируя в широкой улыбке два острых змеиных клыка, и, облизнувшись раздвоенным языком, двинулась к Кларе. – Какой прелестный ошейничек! – Ведьмочка заерзала, напряженно глядя на решительно настроенную целительницу. – Как раз такого мне в коллекции и не хватает.

Черная рука, отпустив шею девушки, скрутила из трех пальцев фигу. Освобожденная ведьмочка откинулась назад, «ящерица» бросилась вперед, но успела ухватить призрачную кисть только за мизинец – все прочие пальцы снова вцепились в горло жертвы. Процесс лечения напоминал детскую забаву «примирение», когда детишки цепляются мизинчиками и повторяют хором «мирись-мирись-мирись и больше не дерись». Только вот Ехтиндра за оттопыренный палец тянула всей своей когтистой пятерней, упираясь при этом ногой в край привинченной к полу кушетки. Клара, хватаясь обеими руками за края оной, придушенно хрипела. Целительница же в процессе перетягивания руки еще и умудрялась бормотать нараспев какое-то заклинание.

Я нервно хихикнула, наблюдая за ними.

– А вот и истерика! – почему-то обрадовался Сигурд, отвлекая меня тем самым от занятного зрелища.

– Неправда! – возмутилась я, когда он, продолжая удерживать меня на месте, начал заглядывать в глаза. – Я не истеричка!

– Так, зрачки нормальные, – констатировал василиск и добавил: – Как же не истеричка, если пьешь успокоительное?

– Так вы же сами… – И запнулась, когда мужчина коснулся пальцами жилки на моей шее.

– Красивое платье, Кати. Новое? – спросил он тихо и как-то слишком проникновенно, проведя при этом кончиками пальцев от подбородка до моего плеча.

Я замерла, боясь пошевелиться. Это что еще за осмотр такой с элементами ощупывания? Странный и совершенно ненужный! Да с чего он вообще взял, что мне требуется его помощь? И что за намеки на платье? Сразу вспомнился выписанный им чек, и, подумав, что самое время прояснить ситуацию, я сказала:

– Нет. Старое! И кстати, спасибо, конечно, за компенсацию, но вы там слишком большую сумму написали. На нее не один наряд, а все двадцать купить можно.

– Ну так купи двадцать, – убрав от меня руки, с некоторым раздражением заявил василиск.

– Или десять дорогих, – не слушая его, продолжала рассуждать я, но, заметив, как сжались в линию губы мужчины, замолчала. С одной стороны, не видя за стеклами очков глаз собеседника, сложно было общаться. С другой – век бы этих глаз не видеть!

И что девки в нем находят? Себя калечат, надеясь к нему на лечение попасть. Или это из-за многократного воздействия его дара? Последняя мысль не радовала. Близость блондина – тоже. Отступив от него на шаг, я нарочито вежливо произнесла:

– Благодарю за помощь, господин лекарь, но мне пора.

Чуть приподняв подол длинной юбки, попыталась резко рвануть к выходу, но меня так же резко рванули обратно за рукав.

– Куда? – Раздраженный окрик блондина дополнил характерный треск ткани.

Я, вынужденно развернувшись, посмотрела сначала на свою обнаженную руку, потом на полупрозрачный кусок ткани, зажатый в ладони целителя, и, заторможенно моргнув, предельно ровным голосом (спасибо лекарству) поинтересовалась:

– И сколько еще платьев вы намерены на мне разорвать?

В комнате повисла странная тишина, и в ней особенно отчетливо прозвучал голос Сигурда:

– Ну, если учесть, что я оплатил тебе девятнадцать лишних… – невозмутимо проговорил этот чертов василиск, нагло улыбнувшись.

– Не нужны мне ваши деньги! – опрометчиво воскликнула уязвленная я, так как деньги как раз были нужны, и очень, ибо одолженные у Каина монеты ушли на билет и еду. – Верните то, что украли! Свою же подачку заберите обратно.

Ехтиндра выронила из рук какой-то металлический инструмент, а с шеи Клары мешком свалилась черная рука. И обе, пациентка и ее целительница, с жадным интересом уставились на нас.

– Украл? – ледяным тоном переспросил Сигурд. – Это что же?

И снова тишина. Хоть убейте, но опять странная.

– Девичью честь? – предположила чешуйчатая целительница, опередив меня с ответом.

– Что-о-о?! – в один голос протянули блондин и Клара. А я, чувствуя, как начинает гореть лицо, выпалила:

– Чек на мое имя! – И уже тише добавила: – Тот, который не ваш.

– А, те жалкие гроши, – снисходительно проговорил мужчина. – Что ж, придешь после десяти вот по этому адресу. – Взяв со стола аккуратный бумажный квадратик, мужчина быстро нацарапал на нем пару строк и сунул записку мне в руку. – Охрана тебя пропустит на жилой этаж, я договорюсь.

В районе кушетки кто-то сдавленно пискнул, но я туда не смотрела. Все мое внимание было приковано к каменной физиономии одного очкастого господина. Интересно, он правда считает, что я буду по ночам к нему бегать?

– После десяти к неженатым мужчинам не хожу! – заявила раздраженно.

– А кто тебе сказал, что я не женат? – делано удивился он.

– К женатым тем более не хожу! – уперлась я.

Сигурд чуть склонил набок голову, потер висок, а потом вздохнул и ласково так, словно с душевнобольной разговаривает,
Страница 25 из 30

поинтересовался:

– Милая моя Кати, ты ведь понимаешь, что мы сейчас не о свидании говорим, правда?

И почему-то так обидно вдруг стало. Будто я блоха какая-то назойливая, а не девушка, которую можно пригласить в гости. Поправив пока еще целый рукав, я гордо вздернула подбородок и сказала:

– Завтра после занятий зайду сюда. Будьте добры, господин лекарь, оставьте мой чек в приемной. И я обменяю его на ваш.

Мужчина молчал секунд двадцать, молчали и все присутствующие в кабинете. А потом он абсолютно бесстрастным тоном выдвинул мне ультиматум:

– Или сегодня после десяти ты придешь ко мне в комнату, ведьма, и получишь свой чек, или купи уже себе эти несчастные двадцать платьев и хотя бы одну пару обуви. – На последних словах его бесстрастность дала брешь, пропустив иронические интонации.

Я собралась уже возмутиться, как вдруг почувствовала, что по ноге кто-то ползет. Невесомо, немного щекотно… будто паук! Мгновенно забыв о лекаре, резко дернула вверх подол и увидела сотканную из теней пятерню, которая, сливаясь с моей кожей, добралась уже до колена и, судя по напору, на достигнутом останавливаться не собиралась.

– Ты решила меня собла… – Сигурд оборвал пропитанную сарказмом фразу и метнулся ко мне. – Клар-р-ра, отзови сейчас же эту дрянь! – потребовал мужчина, разрывая подол многострадального платья по мере продвижения «страшилки» вверх. От его ладони шло мягкое свечение, но впитавшееся в мое тело проклятие не желало сдавать позиции. Разве что двигалось оно из-за усилий лекаря не так стремительно, как поначалу.

– Ничего не могу поделать, «черная рука» мне не подчиняется, – фальшиво всхлипнула черноволосая ведьмочка.

– Ехтиндра! – крикнул блондин, но женщина-ящерица и так уже стояла возле меня, сплетая сеть защитного заклинания.

Дальше все происходило словно не со мной. Помню, как рвалась голубая ткань, оставляя меня в нижнем белье. Как потела от страха спина, когда черные пальцы «ласкали» горло. Как яркая вспышка слепила глаза, а тепло целебной магии разлилось по телу, отгоняя прочь страхи и боль от удушья. Проваливаясь в спасительный обморок, я упала в чьи-то объятия и, прежде чем отключиться, услышала тихое:

– Спи, чудовище.

Эллис

Слово ведьмы – закон. Отыграв три партии, Арина Ильинична, которую новые знакомые уже звали Аришкой и дружно упрашивали сделать скидку на редкие зелья, поднялась из-за стола, сгребла в карманы широких штанов выигрыш и, заявив: «До скорой встречи, народ!», направилась к выходу.

– Проводить? – спросили лепреконы.

– Не надо! – гордо вскинув голову, отказалась ведьма. – Я немощная, что ли? Сама дойду. Какая комната, говорите?

– Шестая, – шагая за ней со звякающей сумкой на плече, отозвалась я и поудобней перехватила наши метлы. Ступа, так и провисевшая под окном, пока мы находились в гостях, начала плавно снижаться, чуя, как хозяйка спускается по лестнице, так что за нее я не переживала. А вот за пошатывающуюся бабушку – да. – Может, все-таки позвать кого? – спросила тихо, боясь неосторожным словом задеть самолюбие родственницы.

– Не мели ерунду, Элька! – отмахнулась ба.

– Но ты пьяна в стельку! – возмутилась я, повысив голос.

– Йа-а-а? – Ведьма обернулась, взглянув на меня зелеными глазами, ярко мерцающими в приглушенном свете настенных ламп. – Да что б ты понимала в пьянстве!

– Так ты ее, Ариш, скоро и этому научишь, – мурлыкнули сверху. Посмотрев на площадку, я увидела сидящего там треххвостого кота, которого заприметила еще в комнате гарпии.

– Учандр! – воскликнула бабушка, расплываясь в радостной улыбке. – Ты до сих пор в академии, что ли?

– Куда ж мне, старому, еще податься? – мягко ступая по каменным плитам, вздохнул говорящий зверь, которого бабушка, судя по реакции, на вечеринке не видела.

– У-у-у ты, моя кис-с-са, – протягивая к нему руки, зашептала Арина, а я закатила глаза, предчувствуя очередную заминку на пути к вожделенной кровати.

– Хорош дурочку валять, Ариш, – отозвался «кот», хлестнув ее по ногам одним из своих пушистых хвостов. – Девчонка совсем умаялась, а ты комедию ломаешь.

– Йа-а-а? – снова взвыла ведьма, стрельнув на меня подозрительно хитрыми глазами.

– Ба? – удивилась я.

– Вовсе и не комедию, – перестав шататься, заявила родственница. – Я ввожу в действие стратегический план, вот.

– Какой план? – все еще пребывая в ошарашенном состоянии, переспросила я.

– Как какой? Думаешь, я с тобой тут все четыре года учиться буду? Неделю-другую поживу, а потом обратно в лес отправлюсь, пока народ тропу к избушке не забыл. Одно дело небольшой отпуск взять, другое – совсем заработка лишиться. – И, видя, что я не улавливаю связи, со вздохом пояснила: – Нелюдимая ты у меня, Эллисандра. С людьми и нелюдями плохо сходишься, – решила разъяснить свою фразу она. – А что это за учеба будет – без друзей-то?

– То есть ты меня таким макаром с соседями решила познакомить, да? – Я чуть не выронила от изумления метлы.

– И решила, – подмигнула мне Арина, – и познакомила! Люська же сказала, что будет рада нам в любое время. А леший обещался редкой травки раздобыть для экспериментальных зелий. Лепреконы и вовсе…

– Ба! – перебила я, глядя на молодую девицу с такими же, как у меня, каштановыми кудрями до талии, которые все еще немного топорщились после истории с молнией. – Только не говори, что и в рыбрариуме ты вела себя так странно… специально.

– Чего это странно? – поджала губы она. – Нормально я себя вела! Ну, с учетом побочных эффектов от молодильных яблочек, конечно.

– А к Ёжику… э-э-э, то есть к Ежи Вацловичу зачем на колени садилась и предлагала выпить на брудершафт? – прищурилась я, вспоминая их фривольное общение.

– Так по старой памяти, – невинно хлопнула ресницами ведьма, и под тихое хихиканье хвостатой нечисти поинтересовалась: – Ты отдыхать-то пойдешь? Или так и останемся тут, между пятым и четвертым этажом?

– Идем, – покрепче обняв метлы, кивнула я и, буркнув под нос «комедиантка», продолжила путь вниз, больше не переживая о том, что бабушка может спьяну не удержать равновесия.

Вот же сводница старая… Друзей она мне подобрала, угу. Самых отпетых обитателей башни покорила своим обаянием, а я так и осталась тенью при яркой и общительной «сестричке». Впрочем, меня все устраивало. Меньше друзей, больше знакомых, и никто не нанесет удар в спину, не предаст, не обманет… красота!

До цокольного этажа добирались под тихое перешептывание бабушки с Учандром. Потом «кот» растворился в темноте, а мы разошлись по комнатам, от которых получили ключи у секретарши Камински. На моей двери мелом была выведена цифра пять, на бабушкиной краской намалевана шестерка, а на черной створке, похожей на могильную плиту из-за золотистого орнамента, красовалась бронзовая чеканка с жутковатой четверкой. Комнаты под номерами три, два и один были заколочены досками и запечатаны магическими оберегами, будто из них могли выползти какие-нибудь иномирные твари. Милое местечко! Чую, скучно тут не будет. Я, наигранно веселая Арина и некромант или вампир по соседству, который, судя по декору двери, наверняка спит
Страница 26 из 30

в гробу и гуляет ночами по кладбищам. Да уж, веселуха.

Катарина

Меня окружали! Кольцо контуженных красоток сжималось все теснее, и довольные улыбки на их ярко накрашенных лицах начинали напоминать зловещий оскал. Не зная, куда спрятаться от жаждущих крови девиц, я принялась дергать одну дверь за другой, но все они были заперты.

– Попалас-с-сь, принцесс-с-ска, – зашипела эльфийка, ловко прыгая за мной на костылях.

– Врешь, не уйдешь! – захихикала однорукая дриада в алом венке, глядя на мои отчаянные попытки вломиться в какой-нибудь кабинет целительского корпуса.

Если хочешь, убегай, –

нараспев протянула белоглазая мавка, которую я уже где-то видела.

Мы поймаем, так и знай.

Будем резать, будем бить,

В черном омуте топить,

Жечь, пить кровь и…

– Заткнись, малахольная! – оборвала ее жуткую песенку Клара, возглавлявшая охоту на меня. – Хватит уже развлекаться, девочки, – стукнув метлой об начищенный до блеска пол, заявила неблагодарная ведьма. Я на нее столько сил истратила, пока левитировала к лекарям, а она… стерва! – Давайте просто свернем ей шею и пойдем уже спать.

– Правила АРиС запрещают драки вне арены! – выкрикнула я то, что прочла в памятке, подаренной вахтершей, и, активируя магию воздуха, вынесла одну упрямую дверь, чтобы тут же перепрыгнуть через нее и скрыться в темноте просторного помещения.

– Хватай ее!

– Лови! – донеслось в спину.

Обернувшись на бегу, я инстинктивно активировала магический щит и закрыла им дверной проем в надежде, что он задержит погоню хотя бы на пару минут. Мне всего-то и надо было добраться до окна, распутать наложенные на него чары прочности и улететь наконец из этого жуткого места, где людей не лечат, а калечат. Щит трещал по швам, искрил и переливался под натиском травмированных на все места девиц, а защитное плетение на стеклах отказывалось поддаваться.

– Поджарим мерзавку, девчата! – воинственно воскликнула одноногая эльфийка.

– И съедим! – охотно поддержала ее вампирша.

– Бред, – сказала сидящая на подоконнике чертовка – та самая, встреченная мною утром у ворот. Вот только откуда она здесь взялась, если секунду назад вокруг не было ни души, не считая рвущихся в зачарованную «дверь» студенток?

– А ты… – Я запнулась, облизав от волнения губы. Хотелось узнать у рогатой девушки многое, но время поджимало. – Ты как здесь оказалась?

– Туда иди, – игнорируя вопрос, она кивнула на пустую стену и, зевнув, добавила: – Должна будешь.

Я растерянно уставилась в указанном направлении: никаких дверей там не наблюдалось. Перевела вопросительный взгляд на брюнетку, но ее уже и след простыл. Обманула? Издевалась? Или в стене есть потайной ход? А щит того и гляди лопнет, не выдержав усердия Сигурдовых поклонниц. Что же делать-то? Не тратя времени на раздумья, я бросилась проверять догадку. Зеркало портала замерцало почти в тот же миг, как в помещение ввалилась целая толпа разъяренных мстительниц. Шаг – и я выпала из искрящего опасными заклинаниями места в полупустую аудиторию, где присутствовали только группа разряженных девиц, сидящих на первом ряду, и светловолосый лектор с серебристо-серыми глазами… без темных очков.

– Вы слышите меня, студентки? – вопрошал бессовестный василиск у зачарованных идиоток. И те стройным хором отвечали:

– Мы слышим тебя, Сальдозар!

Девушки смотрели на него влюбленными глазами и ловили каждое слово, на лицах их блуждали глупые улыбки, а вокруг, повинуясь чьей-то магии иллюзий, летали золотые звездочки и розовые сердечки.

– Что вы делаете?! – воскликнула я, обретя наконец дар речи, который позорно дезертировал от увиденной картины. – Прекратите на него глазеть! Он же вас использует. Перестаньте! – Подбежав к сидящей с края блондинке, я схватила ее за руку и затрясла, но та даже не взглянула в мою сторону, продолжая пожирать глазами жуткого лекаря. А он стоял у доски и улыбался, глядя на мои отчаянные попытки сломать его чары. – Отпустите их сейчас же! – обратилась я к нему, понимая, что до тряпичной куклы, которую напоминала студентка, мне не достучаться. Но мужчина лишь пожал плечами и, словно забыв о моем присутствии, продолжил лекцию по основам целительской магии.

Мы нашли тебя, беги!

Наши слышишь ты шаги, –

раздалось за спиной. Испуганно оглянувшись, я увидела вываливающихся из портала преследовательниц.

Раз, два, три, четыре, пять –

Начинаем убивать, –

напевала мавка, покачиваясь из стороны в сторону, словно пританцовывая. Видать, ее тоже кто-то подсадил на песнетерапию. Причем без возможности слезть с этой иглы, потому что говорить девчонка просто разучилась.

Нож в руке, на пальцах пламя,

Поиграй, принцеска, с нами…

– Туда, – кивнул на дверь лекарь, и я невольно поежилась от ощущения дежавю. Всего несколько минут назад теми же словами и жестом мне указала на спасительный выход чертовка. Однако медлить было нельзя, и я рванула к двери. – Должна будешь! – донеслось в липкую от пота спину, по которой от еще одной идентичной фразы пробежал неприятный холодок.

Они все тут сговорились, что ли? Или я просто схожу с ума?

За дверью вместо коридора обнаружился очередной портал. Он-то и вывел меня в уютную гостиную, где за столом сидели двое: большая чешуйчатая женщина в розовой шляпе и черный треххвостый кот в белом котелке. Помешивая серебряными ложечками чай, они вели непринужденную беседу, совершенно меня не замечая, будто я была призраком, а не живой девушкой.

– И что же он? – мурлыкающим голосом спрашивал Учандр Урчарович. – Вот так вот взял и ее подставил?

– Именно так, – бросив еще сахара в свой и без того сладкий напиток, вздохнула Ехтиндра. – При Кларе потребовал, чтобы девочка к нему ночью пришла. Это ж надо было до такого додуматься! Даже не знаю, то ли у него от усталости в голове помутилось, то ли в каком-то другом месте. Клара же конкурентку со свету сживет, она из семьи потомственных ведьм с не самой хорошей репутацией. Эту девицу с пеленок науськивали, как порчу да сглаз наводить да жизнь людям и нелюдям портить. Ее и учиться-то только к нам взяли на факультет разрушений. С такой-то репутацией!

– Да ладно, нормальная девка, – пригубив чай, возразил привратник. – Если ее не провоцировать и не злить.

– Спровоцировали и разозлили, – снова вздохнула «ящерица».

– Но не Катюшка же, а сам Сальдозар. С него, значится, и спрос должен быть.

Они разговаривали, а я стояла прямо напротив них и слушала, но меня по-прежнему не видели. Чары? Или очередная галлюцинация? От этого жуткого лазарета, похожего на замок ужасов, я ждала чего угодно.

– А какая теперь разница? Ему-то Клара врагом не станет, он ей нравится, и у нее на него большие планы. А вот подопечной твоей… – Чешуйчатая целительница многозначительно замолчала.

– Влетит мне от Камински, – настала очередь Учандра вздыхать.

– И правильно! – без тени сочувствия заявила его сотрапезница. – Хвост тебе надо выдрать, раз за девчонкой не уследил. А лучше два!

– Вот еще, – недовольно муркнул кот, поджав свои пушистые достоинства. – Я, между прочим, занят был. Аришку Страхову
Страница 27 из 30

с внучкой до комнаты провожал. А ты тут находилась, и что? Проклятия – твой конек! Почему допустила, чтобы «черная рука» на Катарину напала?

– Я?! – возмутилась Ехтиндра. – Не виноватая я! Это Сигурд месть Кларкину проворонил, ему и отвечать.

– Не ори, Тиндра, – зашипел на нее привратник. – Девочку разбудишь.

Последние слова подействовали как заклинание, сцена чаепития смазалась, отдалилась и растаяла в сгустившемся мраке, но вот голоса никуда не делись. Разговор, врезавшийся в мой кошмарный сон (просто сон? Какое же облегченье!), не прекращался. И я, уже окончательно проснувшись, продолжала лежать с закрытыми глазами и слушать. Знаю, что это нехорошо, но после таких пугающих сновидений очень уж хотелось побольше узнать про случившийся со мной инцидент, его причины и последствия.

– Я не ору, – прошипела чешуйчатая особа, – я возмущаюс-с-сь. И потом, девчонка тоже не робкая овечка. Платье-то не повседневное нацепила, когда сюда шла. Явно ведь очаровывать нашего горе-василиска явилась. А он, болван, и повелся на ее невинные глазки! Запустил в кабинет их вместе с Кларкой, даже успокаивающее зелье ей сам приготовил, а она… – Женщина тяжело вздохнула, по-видимому, желая лишить меня удовольствия узнать, что же такого я сделала этому несчастному лекарю.

– И что она? – озвучил мои мысли привратник.

– А ничего! Еще и претензии ему какие-то высказала… финансовые. – Мне почудилось, или в ее голосе прозвучала плохо скрываемая обида?

– А он? – Любопытство Учандра Урчаровича было даже сильнее моего.

– А он, видать, в отместку и ляпнул, чтоб за чеком своим к нему в башню явилась, – поделилась информацией Ехтиндра. – Сегодня, – добавила она чуть тише. А потом еле слышным шепотом поведала: – Ночью, после закрытия нашего корпуса.

– Ы-ы-ы-ы, – как-то совсем не по-кошачьи взвыл «кот».

– Ыгы, – в тон ему отозвалась целительница. – Вот Кларка и не выдержала. Ведьмы – народ мстительный и хитрый. Ложь с вышедшим из-под контроля проклятием пригодилась не только в охмурении Сальдозара, но и в наказании соперницы. И попробуй докажи теперь, что ночная страшилка не сама на Катарину бросилась.

– Не докажем, – согласно вздохнул привратник.

– Да и не будем мы ничего доказывать! – воскликнула его собеседница. – Сама девка напросилась, нечего было выряжаться и с Кларой сговариваться.

От возмущения я засопела громче, но доказывать свою невиновность не кинулась. Вдруг они еще что-нибудь интересное скажут?

– Не выряжалась она, – встал на мою защиту привратник. – В гардеробе всего три платья: одно рваное, второе постиранное, а третье, – раздалось шебуршание, видимо, он что-то искал, но открыть глаза и посмотреть я не рискнула, – третье… вот!

– Нищая, что ли? – В тоне «ящерицы» проскользнули скептические нотки.

– Но гордая! – не стал опровергать ее слова Учандр.

– Потому что дура, – усмехнулась Ехтиндра, а я плотнее сжала губы, изо всех сил стараясь сдержаться. Сами они дураки! Причем очарованные их обожаемым василиском!

– Спит? – услышала я голос вышеупомянутого лекаря вслед за тихим скрипом двери. Легок на помине! И что ж ему самому-то не спится? Или еще не ночь, а вечер? А может, уже утро? Сколько времени-то?!

– Да вроде, – ответила визитеру целительница, я же в этот момент старалась дышать как можно ровнее, чтобы они что-нибудь не заподозрили. Считаться официально очнувшейся пока не хотелось.

– Ну и хорошо, что спит, – проговорил Сигурд совсем близко. Сердце мое предательски сжалось, а руки, спрятанные под легкой простыней, задрожали. – Легче будет наложить на нее «абсолютный щит».

– Щит?! – в один голос воскликнули нечисть с «ящерицей», озвучив мой мысленный вопрос.

– Да. Абсолютный, – спокойно повторил мужчина, отходя от меня.

– Сальдозар, ты рехнулся? – после короткой паузы полюбопытствовала Ехтиндра и тут же сама себе ответила: – Да, точно! Сначала подставил девчонку под гнев своих поклонниц, теперь придумал «кровопийцу» на нее нацепить. Головка как, не болит? А то очень похоже.

– Тиндра, – все так же спокойно произнес чертов лекарь, – я понимаю твой сарказм и даже принимаю его, так как заслужил. Но, как ты верно заметила, я сам ее подставил. Самому и защищать.

– От кого? – продолжала ехидничать «рептилия». – От озабоченных девиц? Так разогнал бы их давно, и дело с концом.

– Я разгонял, – скрипнул зубами лекарь.

– А они возвращаются? – сочувственно спросил Учандр.

– Да он просто плохо разгоняет, – усмехнулась «ящерица». – Отрезал бы парочке надоедливых стервочек что-нибудь без возможности восстановления. Или отправил самую активную доставалу в мой морг, и страх перед перспективой стать трупом перевесил бы желание залезть в постель инкуба.

– Я не инкуб.

И снова характерный скрежет зубов сквозь отдающие металлом интонации. Спокойствие блондина медленно, но верно сменялось холодной яростью, от которой даже меня в озноб бросило, а Ехтиндра, словно не замечая, продолжала издеваться:

– Ну как же не инкуб? А кто глазками стреляет, как стрелами Амура? Я, что ли? К чему ты вообще устроил балаган с обменом чеков? Мог бы выяснить отношения с блондиночкой в отсутствие чернявой бестии. Или спектакль был именно для Кларки? Признавайся, ледышка! Растопила чернявая ведьмочка твое отмороженное сердце? – Язвительность ее тона уступила место обычной иронии. Но зимняя стужа из голоса василиска никуда не делась, разве что к ней добавилась еще и усталость.

– Сегодня был тяжелый день, Тиндра. После взрыва на полигоне пришлось двух оборотней собирать едва ли не по кускам.

– Собрали? – влез в их разговор привратник.

– Да.

– Не уходи от темы, Сальдозар, – заявила чешуйчатая заноза. – Признавайся, какая ведьма тебе нравится? Пора уже обзавестись официальной фавориткой, чтобы остальные перестали питать надежды.

– Так вот, Тиндра, – произнес с нажимом целитель, – я забылся, совершил ошибку и подставил ни в чем не повинную девушку под удар. Поэтому сейчас мы с тобой наложим на нее заклинание «абсолютного щита».

– А…

– Это не обсуждается!

От его голоса мне захотелось спрятаться под простыню с головой, но я сдержалась. И вовсе не оттого, что такая уж смелая. Просто тело с перепуга отказалось повиноваться. Про «абсолютный щит» я ничего не знала, несмотря на свою любовь к книгам. А вот про заклинания, именуемые в народе «кровопийцами», слышала. Будучи полезными для носителя, они тянули энергию из магически одаренного донора, который был обязан регулярно проводить ритуал подпитки для связанного с ним существа. В противном случае связь разрывалась, причем болезненно для обоих.

– И кто будет кормушкой? – перестав ёрничать, осведомилась целительница.

– Я, – ответил василиск.

– Понятно, – вздохнула «ящерица». – Ошиблась я со своими предположениями…

– Именно, – сухо заметил блондин.

– …не на ту ведьму поставила, – закончила прерванную фразу «ящерица».

– Займись делом, Тиндра, – игнорируя ее реплику, потребовал мужчина. – Пока госпожа Ирмин не очнулась. – Голос его снова замораживал. И я, не сдержавшись, поежилась. – Впрочем,
Страница 28 из 30

она уже очнулась, – раздалось над головой. – И как твое самочувствие, Кати?

– Холодно, – не открывая глаз, ответила ему.

– Катарина, деточка, – всполошился Учандр Урчарович, подскакивая к кровати. – Ну ты меня и напугала!

– Простите, – пробормотала, смутившись, и отважилась-таки посмотреть на присутствующих.

Черные очки василиска в тусклом свете палаты отливали синим. Может, мне это казалось, возможно, они просто меняли оттенок в зависимости от времени суток. Мужчина стоял напротив меня, скрестив на груди руки, и смотрел. Даже сквозь тонированные стекла я чувствовала его взгляд. Пристальный, изучающий, холодный, как сама зима – время года, в которое я родилась и которое ненавидела с детства. За унылые дни рождения и хмурые лица родителей, за горечь и разочарование, а еще за колючие морозы родного края.

Рядом с блондином стояла чешуйчатая любительница трупов и ехидно улыбалась. Треххвостый привратник поступил проще – запрыгнул на мою постель и, по-кошачьи мягко ступая, добрался до подушки, сел возле нее, а потом, проникновенно глядя мне в лицо, мурлыкнул:

– Будем тебя сейчас раздевать, Катюша.

– Н-не надо меня раздевать, – натягивая простыню до самых глаз, пробормотала я, покосилась на василиска и добавила: – Снова.

– Чтобы оплести твое тело чарами «кровопийцы», – начал объяснять мужчина, но я перебила:

– И этого мне не надо!

– Ты не понимаешь…

– Все я прекрасно понимаю! – снова возразила ему, поражаясь собственной храбрости и… честности. – Я слышала ваш разговор. Весь! – Щеки опалило румянцем, но это не помешало мне продолжить: – И про то, что вы неверно истолковали мой визит сюда. – Ехтиндра потупилась, Учандр вздохнул, василиск же продолжал стоять в той же позе и смотреть на меня сквозь стекла блокирующих его дар очков. – И про мстительных поклонниц ваших тоже. – Очень некстати вспомнился страшный сон, и я невольно передернула плечами, сильнее кутаясь в несчастную простыню, будто она могла меня согреть и защитить. – Произошло недоразумение, и все, что требуется, – это пустить о нем слух среди заинтересованных лиц. А щитами меня обвешивать ни к чему! – произнесла уверенно и выразительно посмотрела на всех присутствующих по очереди. – Лучше скажите, сколько времени? Мне утром на занятия. Первый день на новом месте! – Вспомнив про учебу, я разволновалась куда больше, чем при мысли о фанатках Сальдозара. – Что сейчас? Вечер, ночь? Или утро? Я не опоздала? – Продолжая прикрываться белым полотном, села и с надеждой уставилась на парочку целителей. Но ответ пришел не от них.

– Ночь еще, – сообщил «кот», развалившийся на освободившейся подушке.

– Мне надо вернуться в комнату, – немного подумав, сообщила я и услышала категорическое:

– Только после установки «абсолютного щита»!

Меня словно ледяной водой окатило. Достал, упрямец очкастый! Нервы сдали окончательно, волнение сменилось вспышкой злости и… Кончики пальцев, сжимавших белую ткань, заискрились привычной синевой, волосы взмыли вверх от порыва ветра, источником которого являлась я сама. Ехтиндра, ойкнув, сбежала за дверь, привратник перемахнул через железную спинку и скрылся под кроватью. И только чертов василиск продолжал стоять, словно памятник собственной самонадеянности.

– Попить принести? – спросил он, даже не качнувшись от воздушной волны, сорвавшейся с моих дрогнувших рук. Тумбочка упала, вырванная с корнем из каменного пола, к которому была прикручена. Графин с водой разбился на мелкие кусочки, огласив комнату жалобным звоном. Стул вылетел в открытое окно, соседняя кровать растеряла свой постельный набор… А василиску хоть бы хны! Только серебристо-белые волосы всколыхнулись да края расстегнутой мантии взмыли словно крылья. – Вода полезна для снятия остаточного свечения в глазах и успокоения бунтующей силы, – напомнил лекарь слова, которые говорил при нашей первой встрече.

– Извините, – стремительно краснея, прошептала я. – Это… это случайно вышло.

– Я понял, – сказал блондин.

– Уже все? – донеслось из-под кровати. – Можно вылезать?

– Не знаю, – сгорая от стыда за потерянный над магией контроль, пролепетала я.

– И куда тебя определили? Факультет разрушений, второй курс, специальность «стихийные бедствия»? – Губы ветроустойчивого господина чуть скривились в некоем подобии улыбки. Я кивнула в ответ, продолжая сидеть и смотреть на него снизу вверх. – Силарин будет в восторге, – сказал блондин.

– Кто? – не поняла я.

– Твой будущий куратор, Кати, – пояснил мужчина. – Но прежде чем ты к нему попадешь, я надену на тебя «абсолютный щит». Это не больно и не страшно, – поспешил успокоить он, заметив, что я хочу снова возмутиться. – Все что от тебя потребуется – раз в пару дней навещать меня для подпитки «кровопийцы» и…

– Нет! – Я позорно сорвалась на крик, но жалеть об этом не стала, так как просто не до сожалений мне было. – Вы что, правда, не понимаете?! Если я сейчас по-тихому вернусь к себе, а завтра расскажу той же Кларе, что вы мне противны, ваши поклонницы перестанут воспринимать меня…

– Я вам противен? – Это живое олицетворение зимы, откинув со лба отливающие снежным серебром пряди, снова перешел на «вы».

– Вы не дослушали! – почему-то обиделась я.

– Самое главное я услышал, – прошипел он. – Вы правы, госпожа Ирмин. «Абсолютный щит» – это лишнее. – И, резко развернувшись, вышел из раскуроченной моими стараниями палаты. Разве что дверью не хлопнул, и на том спасибо.

– Ну, девка, ну, дура-а-а, – приласкал меня выползающий из укрытия «кот». – Видишь ведь, что небезразлична ему, зачем же на самолюбии играть-то?

– Небезразлична?! – Я все еще пребывала под впечатлением от странного поведения лекаря.

– Точно дура! – поставил мне диагноз привратник. – Думаешь, маги его уровня всем подряд «кровопийц» предлагают, которых сами же и подпитывать планируют?

Я нахмурилась, пытаясь проанализировать ситуацию с точки зрения треххвостой нечисти. Картинка складывалась, но какая-то странная. Куда правдоподобней был вариант с допущенной усталым лекарем ошибкой, ради устранения которой он готов взять меня под свою магическую опеку. Рассудив так, я встала, скинула с себя простыню и, оправив складки белой ночной рубахи, сказала:

– А где Метланиэль, Учандр Урчарович? Нам домой пора!

Метла тоже обнаружилась под кроватью, где она благополучно пережидала спонтанный выплеск моей магии вместе с «котом». С ней также нашлась и зеленая повязка с вышитым символом гильдии целителей в виде капающей ядом змеи. Наверняка эта клептоманка умыкнула ее у кого-то из персонала в надежде поносить самой. Читать лекции о том, что воровать плохо, я не стала. Взяла Метланиэль, намотала на древко зеленый лоскут и, сев на свое транспортное средство как была – в длинной рубахе и босиком, вылетела в раскрытое окно. Учандр, кстати, растворился в воздухе чуть раньше меня, велев не беспокоиться о разгроме. Он, мол, сам все уладит. Тем же магическим способом «кошак» материализовался и в моей комнате, когда я туда наконец добралась. Оставшиеся до рассвета часы мы с привратником
Страница 29 из 30

провели за чаем и беседой, касавшейся учебных будней, а не психованных василисков с даром инкуба. А потом случилось оно – утро.

И понеслось!

Эллис

Утро добрым не бывает! Мной владело стойкое ощущение, что я едва коснулась головой подушки, как тут же услышала домового, во всю силу своей глотки завопившего:

– Подъем, Страхова! Рас-с-светает!

– Отвень, Вень! – огрызнулась я спросонья, и, сообразив, что сказала что-то не то, исправилась: – В смысле отвянь!

– Я-то отвяну, – проскрипел желтоглазый будильник, – а ты первую пару пропустишь. С меня Аришка потом три шкуры сдерет.

– Какие шкуры, Венечка? – широко зевнув, спросила я. – Разве что пару теней, так ты заново нарастишь, как и всегда.

– Зубы мне не заговаривай, а? – деловым тоном потребовал домовой. – Ноги в руки и марш умываться! А я пока, так и быть, постель застелю да порядок наведу в комнате. Вы вчера палец о палец не ударили… гулёны! – Последнее слово было высказано с презрением, под которым скрывалась банальная зависть.

Венька и сам любил пошалить да песни погорланить и потому на бабушкину выходку с сонными чарами стопудово обиделся. Но это не мешало ему исполнять свои обязанности и будить меня ни свет ни заря. А все потому, что бабушка приказала. Сама небось дрыхнет сейчас без задних ног, а мне вот вставай, иди, учись! И почему в Академгородках занятия начинаются с августа, а не с сентября, как в магических школах? Эх…

Пока я приводила себя в порядок, Вениамин накрыл на стол. Наскоро позавтракав и рассказав вкратце домовенку о ночных приключениях, я надела на руку плетеный амулет, подаренный черной жабой, на случай, если «зеленый капюшон» по имени Алан Джодок или другие наемники просочатся-таки на территорию АРиС и попробуют меня тут достать. Свои же украшения с магическими довесками я аккуратно сложила в сумку, повздыхав над потерянным по дороге браслетом с голубыми камнями, впаянными в металлический обруч. Мне он был дорог как память, ибо достался от мамы. Покидая меня в составе экспедиции смельчаков, решивших путешествовать по Пограничным мирам, она надела на мою детскую ручку это скромное украшение, которое стало для меня дороже любых драгоценностей.

С тех пор я маму больше не видела, папу – тем более. Кем он был, не знала ни я, ни бабушка – дочь так и не раскрыла ей этот секрет. А может, она и сама была не в курсе, от кого из многочисленных воздыхателей у нее родился ребенок. Впрочем, мне в детстве хватало и одной родительницы. Вернее, двух – мамы и бабушки. Я до сих пор надеялась, что загулявшая в иных мирах матушка когда-нибудь вернется. И всегда носила при себе ее браслет, надеясь на встречу. Так было до вчерашнего дня, пока он не соскользнул с руки и не скрылся среди лесной зелени. Вернуться сразу не разрешила бабушка, отправиться в Светлый лес сейчас она тоже вряд ли позволит. Разве что Арина об этом не узнает.

С такими мыслями я, накинув теплую кофту поверх легкой туники, вышла из башни на улицу и, ежась от утренней прохлады, побрела к учебному корпусу выяснять расписание своей группы, которое, по словам ректора, висело в холле главного здания. Народу в такую рань почти не было; студенты еще спали или просыпались, начиная потихоньку собираться на занятия. Меня же подгонял неутомимый Вениамин, сменивший свою теневую форму на призрачную. Так что шла я и слушала наставления бесплотного существа, которому время от времени что-то бурчала в ответ, рискуя заработать репутацию ведьмочки с воображаемым другом. С другой стороны, нас таких хватало. Домовые были пусть не у всех, но у некоторых точно, и поведение их немногим отличалось от Венькиного.

Определил меня Ежи Вацлович на факультет созидания, специальность знахарь-зельевар, которую курировал глава местного целительского корпуса, некий господин Сальдозар. В общем-то это все, что я знала о будущей учебе. Ни формы, ни учебников у меня, естественно, пока не было. Как не было и желания учиться «вот прям щаз». Но разве с домовым поспоришь? Хорошие они существа, полезные… только совершенно невыносимые порой.

Распрощаться с Венькой удалось, лишь когда вся моя новая группа, состоявшая в основном из ведьмочек, ведьмаков, леших и дриад, ринулась на штурм аудитории, едва преподавательница распахнула двери. Я шла в хвосте этой шумной толпы и потому не видела, куда, собственно, иду. Переступив порог следом за шагающей впереди девчонкой с тремя зелеными косичками, я очень удивилась, что оказалась не в просторном классе с партами, как было у нас в школе травников, и даже не в аудитории с амфитеатром, а в дремучем лесу. Но, заметив светящийся круг, огибающий всю группу, сообразила, что мы прошли через практически невидимый портал и очутились, судя по всему, на полигоне, где и будет проходить практическое занятие по распознаванию и поиску редких видов трав.

Оглядевшись по сторонам, я подумала, что попала в тот самый Светлый лес, где потеряла мамин браслет. И идея поискать тут не только травки, но и дорогую сердцу вещицу стала навязчивой. А тем временем молодая дриада, возвышавшаяся над студентами на полторы головы, обнаружила, что в ее группе пополнение, и, поманив меня к себе, сказала, что ее зовут Осиной Дуборядовной, после чего предложила мне тоже представиться. Делать это жуть как не хотелось, но такова традиция во всех учебных заведениях. Пришел новенький ученик, его – к доске, и на весь класс сообщают имя, фамилию, откуда родом, а остальных просят любить и жаловать, что переводится как «имейте совесть – не доводите новичка». Меня доводить я бы точно не рекомендовала, поэтому, нацепив на лицо «дружелюбное выражение», громко и внятно проговорила:

– Эллисандра Страхова, свободная ведьма в пятнадцатом поколении. – И, подарив народу очаровательную улыбку, добавила: – Планирую учиться с вами до диплома. Надеюсь, подружимся. – Последняя фраза подразумевала «полагаю, вы все поняли», и студенты, окружившие нас полукругом, судя по кислым физиономиям, действительно все поняли. Уж не знаю, известна ли тут фамилия моей дорогой бабушки, взрастившей рыбрариум, но о том, что со свободной ведьмой связываться себе дороже, знают многие. Правда, и дружить со мной теперь мало кто захочет, разве что подлизаться попробуют. А оно мне надо?

– Прекрасно, Эллиса, – улыбнулась напоминавшая оглоблю дриада и, приобняв меня непропорционально длинными пальцами за плечо, предложила присоединиться к группе.

Что я и сделала, с удовольствием избавившись от чужого прикосновения. Даже на непривычное сокращение не возмутилась: Эллиса так Эллиса, хорошо, что не крыса. А то народ любит рифмовать прозвища с именами.

Я встала рядом с двумя ведьмочками, одетыми в зеленые форменные платья с белым кружевом по краю горловины, на юбке и манжетах. И тут же удостоилась презрительных взглядов обеих подружек. Да и остальные ребята, слушая преподавательницу, нет-нет да и косились на меня, словно впервые заметили. Потому как все время, что я простояла в коридоре перед аудиторией, народ воспринимал меня если не пустым местом, то какой-то залетной страшилкой, непонятно кого дожидавшейся
Страница 30 из 30

в учебном корпусе. И в чем-то они были правы, ибо невыспавшаяся девица в широких штанах и кофте с растянутыми рукавами, с закрученными в тугой пучок волосами и в очках – то еще зрелище. Принять меня за новую однокурсницу можно было только после объявления дриады. Что, собственно, и случилось.

Но приняли ли? Хотя какая разница!

Спрятав за ладонью зевок, я с ленивым интересом слушала указания, раздаваемые «оглоблей». Она активно жестикулировала своими длиннющими руками, пытаясь донести до нас, как до маленьких детей, важную информацию: сюда не ходить, туда нос не совать, соблюдать границы полигона, не поддаваться на провокации лесной нечисти… И так далее, и тому подобное по три раза подряд, как будто у студентов проблемы со слухом. Потом дриада начала объяснять, что за растения мы ищем, показывая примеры с помощью объемных иллюзий. Вообще-то такие фокусы лесному народу, насколько мне известно, были недоступны, из чего я сделала вывод, что либо у Осины Дуборядовны есть специальный артефакт, либо она полукровка.

Но долго раздумывать над родословной преподавательницы мне не пришлось, потому что, показав несколько видов трав, женщина начала делить нас на пары, видимо, для пущей безопасности. Чтобы если уж один не все уяснил из сказанного ею, то второй непременно напомнит и объяснит. Мне в напарники достался светловолосый ведьмак в строгой зеленой форме, гораздо более скромной, чем у девчонок. Представители других рас тоже были одеты в эти цвета, хотя фасоны костюмов и отличались от тех, что носили чародеи. На дриадах были платья длиной в пол с высокими разрезами по бокам и широкими рукавами, из которых выглядывали лишь кончики их длинных пальцев. А на леших красовались просторные рубахи с белой вышивкой и штаны с кучей карманов.

Мальчишек в группе, как и предполагалось, было в три раза меньше, чем девушек, но меня, привычную к подобным раскладам еще со школы травников, это не беспокоило. Кивнув ведьмаку, назвавшемуся сокращенно от Константина – Котей, я не стала возражать, когда он вызвался быть главным в связке. Парень пробовал пару раз завязать беседу, пока мы бродили по лесному участку, заглядывая под кусты в поисках активно маскирующейся флоры, но я без конца зевала и отвечала односложно. Не проснулась еще, что ж поделаешь. Ну, ничего, ко второй-третьей паре как-нибудь раскачаюсь. А может, и раньше, если получится ненадолго улизнуть за территорию полигона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/eva-nikolskaya/magicheskaya-akademiya-dostat-vasiliska/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Воздушник – маг, управляющий стихией воздуха. Дар обычно врожденный. Также есть водники, огневики и т. д.

2

Кирасполь, Леор – города Радужного королевства, которое делится на провинции, именуемые землями.

3

Глюко-клюква – ягода с дурманящим эффектом.

4

«Зеленые капюшоны» – друиды, маги-заклинатели, использующие силу растений и способные общаться с животными.

5

Фамилиар – волшебный дух, который служит чародею.

6

Шаирский змей – большой горный змей, впадающий в спячку на зиму.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.