Режим чтения
Скачать книгу

Земля Обетованная читать онлайн - Маркус Сэйки

Земля Обетованная

Маркус Сэйки

The Big BookОдаренные #1

В штате Вайоминг ребенку достаточно проследить за телодвижениями человека, чтобы разгадать его самые мрачные тайны. Житель Нью-Йорка, буквально плавая как рыба в мировых информационных потоках, выкачивает миллиарды из фондовой биржи. В Чикаго девушка способна на глазах у полиции превращаться в невидимку. Такие люди рождаются с начала 1980-х. Их называют сверходаренными.

Федеральный агент Ник Купер – один из них. Уникальный талант сделал его удачливым охотником на злодеев. Но еще никогда охота не была так опасна. Преступник тоже обладает сверхспособностями, и руки у него уже по локоть в крови, и его цель – катастрофа чудовищных масштабов.

Впервые на русском языке!

Маркус Сэйки

Одаренные

Книга 1: Земля Обетованная

Роман

Marcus Sakey

Brilliance

Copyright © 2013 Marcus Sakey

© А. Жаворонков, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

Посвящаю эту книгу трем самым потрясающим женщинам: моей маме Салли, жене и дочери Джоселин. На всем свете не найти второго такого же счастливого мужчины, как я.

Отрывок из редакционной статьи «Нью-Йорк таймс» от 12 декабря 1986 г.

Хотя о существовании так называемых сверходаренных известно уже относительно давно, к всестороннему, планомерному изучению этого феномена ученые мужи, к сожалению, приступили с весьма значительным опозданием. Так, из последних работ доктора Юджина Брайса следует, что к настоящему времени доподлинно зафиксирован далеко не весь спектр способностей сверходаренных, а некоторые из их талантов, по-видимому, не выявлены и вовсе, количество сверходаренных среди новорожденных составляет сейчас приблизительно один процент, и цифра эта остается неизменной с начала 1980 года. Иными словами, очевидно, что феноменальные дети рождаются теперь не раз в поколение, а ежедневно, с интервалом приблизительно в час.

Вместе с тем ни в коем случае не следует путать сверходаренных с савантами, или, как последних еще называют, людьми дождя. Так, саванты – это люди, обладающие экстраординарными способностями в какой-либо одной или в нескольких узких областях, и полные идиоты в большинстве других; как неоспоримо теперь установлено, их таланты являются лишь вторичным проявлением некоторых форм нарушения умственного развития, чаще всего аутизма. Например, некоторые из них могут, облетев на вертолете Лондон, нарисовать по памяти карту города, по точности не уступающую аэрофотосъемке, но не способны заказать себе чашку чая в кафе; другие играючи постигают премудрости теории струн или некоммутативной геометрии, но цепенеют при виде улыбки даже собственной матери. Выглядит это так, словно сама эволюция во имя сохранения равновесия наградила савантов одним, обделив их в другом.

Что касается сверходаренных, то они радикально отличаются от савантов. Так, доктор Брайс утверждает, что если не брать в расчет их удивительные способности, то сверходаренные полностью соответствуют статистической норме, принятой для обычных современных детей. Иными словами, они могут быть умными или не очень. Могут с охотой подчиняться законам человеческого общества или быть асоциальными. Могут быть наделены какими-либо иными талантами, помимо своего единственного – выдающегося, – или лишенными оных. То есть, за исключением присущего каждому из них своего собственного удивительного дарования, они являются точно такими же детьми, какие рождались испокон веков.

Неудивительно, что общественное мнение сфокусировано в основном на причинах появления сверходаренных. Откуда они взялись? Почему именно сейчас? Будут ли рождаться и впредь, или их появление закончится так же внезапно, как и началось?

Но на повестке дня стоит и другой, значительно более важный вопрос. Вопрос, который вертится у многих на кончике языка, но, судя по всему, никто не в силах произнести его вслух, поскольку, похоже, страшится ответа. А вопрос этот звучит следующим образом: что произойдет с нами – обычными людьми – после того, как вырастут сверходаренные дети?

Часть первая

Охотник

Глава 1

Радиодиктор сообщил, что грядет война, и таким тоном, словно ждет не дождется той сладостной минуты, когда предсказанная им война наконец-то грянет. Вечерело. Из пустыни ощутимо тянуло холодом, и одетый не по погоде Купер, поежившись, мысленно обозвал диктора кретином.

Васкес он преследовал уже девятый день. Сначала едва не настиг ее в Бостоне, однако в момент его появления в крохотной съемной квартирке, куда свет проникал разве что через вентиляционную шахту, там лишь перемигивались разноцветными световыми индикаторами компьютеры, беспроводные и проводные роутеры, свичи и разнокалиберные блоки бесперебойного питания. У стены валялось офисное кресло на колесиках – будто из него только что выпрыгнули, а над вскрытой коробкой китайской лапши еще поднимался едва заметный парок. Очевидно, в последний момент кто-то предупредил Васкес.

Оставалось лишь пуститься в погоню.

Поддельная кредитная карта привела Купера в Кливленд. Опоздал. Спустя два дня изображение с камеры в конторе по аренде автомобилей направило в Ноксвилл – и снова неудача. После нескольких дней тишины след Васкес проявился в Миссури. Затем опять ожидание. Наконец этим утром в штате Арканзас, в крошечном городке с символическим названием Хоп [1 - Hope – надежда (англ.).], они едва не столкнулись с Васкес лицом к лицу.

Следующие двенадцать часов дались Куперу нелегко. Совсем рядом проходила граница с Мексикой, а за ней Васкес ищи-свищи. Но с каждым шагом Купер все лучше понимал свою жертву: будто слой за слоем сдирал кожуру с луковицы, и вот уже обнажилась и сердцевина – образ мышления Васкес.

Итак, объект поиска – Алекс Васкес, двадцати трех лет от роду, пяти футов и восьми дюймов ростом; лицо… В толпе такое вряд ли заметишь. Зато интеллектуальные возможности… Мозг Васкес с легкостью оперировал компьютерными кодами в трехмерном пространстве и был способен редактировать программы, не прибегая к помощи посредников – программ-компиляторов. Неудивительно, что диплом Массачусетского технологического института она получила, когда ей было всего пятнадцать. О таких, как Васкес, говорили, что они рождаются раз в поколение.

Теперь так уже не говорят.

Бар находился на первом этаже крошечной гостиницы на окраине Сан-Антонио. Купер представил большую неоновую вывеску с рекламой местного пива над верхней полкой, потолок в разводах табачного дыма, раритетную музыкальную машину в углу, черную грифельную доску с написанным от руки меню, бильярдный стол с потертым на углах сукном; за стойкой – блондинку с черными у корней волосами.

Неоновая вывеска с рекламой никому не известного за пределами городка пива «Шайнер Бок» над полками здесь действительно имелась, но меню было выведено темно-синим фломастером на белой офисной доске, а барменша оказалась рыжеволосой. Купер улыбнулся. Почти половина столов была занята: в основном мужчинами, но попадались и женщины. В углу истошно вопил музыкальный автомат:

Нормальных дед знавал мой только,

И я рожден нормальным быть.

Нормальные создали Штаты,

И лишь
Страница 2 из 24

нормальным в Штатах жить.

Купер взгромоздился на высокий вращающийся стул и забарабанил пальцами по барной стойке в такт мелодии. Где-то он слышал, что кантри-музыка непременно зиждется на трех китах: незамысловатый текст, три аккорда плюс суровая правда жизни. Незамысловатый текст поверх трех аккордов в песне неизвестного Куперу исполнителя, несомненно, присутствовал.

– Что будете пить? – Корни рыжих волос барменши оказались-таки черными.

– Только кофе. – Купер огляделся. – И бутылочку «Бада» прекрасной незнакомке. Свою-то она уже почти прикончила.

Девушка на стуле рядом крутанула головой и, оглядев Купера, сжала правой рукой бутылку так, что побелели костяшки пальцев. Плечи под футболкой неестественно распрямились.

– Спасибо, но ответ отрицательный, – чеканя каждое слово, произнесла она.

– Да бросьте вы. – Купер расплылся в широченной улыбке. – Я вовсе не клеюсь. Просто денек выдался чудо какой славный. Вот и хочу поделиться с ближним хорошим настроением.

Поколебавшись, девушка кивнула. На шее у нее золотом блеснула цепочка.

– Спасибо.

В ожидании заказа оба смотрели перед собой. На полках, за батареей разноцветных и разномастных бутылок, виднелись выцветшие фотографии, на которых обнимались улыбающиеся незнакомцы с бутылками и пивными банками в руках. Похоже, настроение у них было преотличнейшее. Купер задумался: сколько лет этим фото? Многие ли из тех, кто тут изображен, по-прежнему выпивают в этом баре? Как изменилась их жизнь после съемки? Есть ли такие, кто уже отошел в мир иной? Фотографии вообще забавная штука. Они становятся прошлым, едва только сняты. Одиночные фотографии редко говорят о чем-либо, но если перед тобой целая подборка, то зачастую выявляются и тенденции. Некоторые очевидны: у кого-то поменялась прическа, кто-то потолстел или похудел; в соответствии с текущей модой изменилась одежда. Для обнаружения более значимых закономерностей нужен очень цепкий глаз.

– На ночь остановились здесь?

– Извините?

– Ваш акцент говорит о том, что вы не местная.

– Да и вас даже при всем желании за техасца не примешь.

– Что правда, то правда, – охотно согласился Купер. – Ну, все дела я здесь уже перелопатил, так что сегодня же ночью отбываю.

Рыжеволосая вернулась с чашкой кофе, затем достала из холодильника запотевшую бутылку пива.

– С вас четыре доллара. – Изящным движением руки барменша вынула из кармана открывалку и откупорила бутылку.

Купер положил на стойку купюру в десять долларов. Рыжеволосая оказалась истинным профессионалом: в расчете на дополнительные чаевые она сдала не пятерку и доллар, а шесть бумажек по доллару.

– Шейла, золотце, подойди же, наконец. А то я здесь уже от жажды загибаюсь! – закричал кто-то из зала.

Нацепив на лицо профессиональную улыбку, барменша зашагала к дальнему столику.

Купер глотнул кофе. Он оказался горячим и водянистым.

– Слышали, опять бомбу взорвали? На этот раз в Филадельфии. Только что об этом сообщил по радио какой-то местный урод. Еще он сказал, что грядет война, и велел нам не зевать.

– Кому это нам? – спросила, не поворачивая головы, девушка.

– Уверен, что под словом «нам» он имел в виду техасцев. Следовательно, все остальные семь миллиардов жителей планеты для него – «они».

– Похоже. Ведь здесь, в Техасе, сверходаренных нет.

Пожав плечами, Купер отхлебнул еще кофе.

– Есть немного. Значительно меньше, конечно, чем в других местах, но все же встречаются. Правда, большинство из родившихся здесь поскорее перебирается в места, где нравы помягче. Да и соплеменников побольше. Обычно сверходаренные оседают в крупных городах. Например, в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке. – Купер сделал многозначительную паузу. – Или в Бостоне.

Алекс Васкес, распрямив спину, застыла; пальцы, сжимавшие бутылку, побелели. Затем оглядела Купера, будто видела впервые:

– А ведь вы не коп.

– Я служу в ДАР. А если быть совсем точным, то в Службе справедливости.

– Фонарщик, значит? – Зрачки Васкес расширились, а волоски на шее встали дыбом.

– Еще нас называют теми, кто гасит свет.

– Как вы меня нашли?

– Этим утром мы вас едва не перехватили в Арканзасе. Оттуда до Мексики не меньше десяти часов и минимум еще одна автобусная пересадка. До темноты за границу никак не выбраться. А вы достаточно умны, чтобы пересекать границу днем с максимальной волной людского потока. И наконец, вам уютнее в городах, а Сан-Антонио – последние крупный город на пути к Мексике… – Купер пожал плечами.

– Но ведь я могла где-нибудь и затаиться.

– Так и надо было сделать, но я знал, что не станете. – Купер улыбнулся. – Ведь вы не только скрываетесь от нас, но еще и стремглав несетесь к определенной цели.

Васкес сохранила непроницаемое выражение лица, но все, что было нужно, Купер прочитал в ее глазах: информация будто светилась там неоновыми буквами.

«Из тебя бы вышел классный игрок в покер, – сказала однажды Натали. – Если бы кто-нибудь в наши дни еще играл в покер».

– Так я и думал. Ведь работать одной вам не с руки?

Васкес мотнула головой:

– А вы, как я погляжу, чертовски довольны собой.

Купер снова пожал плечами:

– Был бы доволен, если бы схватил вас в Бостоне. Но даже то, что, спугнув вас там, я не позволил запустить вирус, считаю своей победой. А насколько вы были близки?

– Дня два оставалось. – Вздохнув, Васкес глотнула из бутылки. – Может, чуть больше, но за неделю непременно бы управилась.

– Известно ли вам, сколько бы погибло невинных людей?

– Вирус повредил бы только систему навигации армейских самолетов. Среди гражданских жертв точно не было бы. Одни лишь солдаты. – Васкес снова взглянула на Купера. – Идет война, разве вы забыли?

– Война только грядет.

– Черт вас возьми! – раздельно выплюнула каждое слово Васкес.

Барменша Шейла повернула в их направлении голову; ее примеру последовали посетители за ближайшими столиками.

– Скажите это людям, которых вы убили лишь только за то, что они родились не такими, как большинство.

– Я убивал террористов, которые причиняли вред невинным.

– Вашими жертвами и были именно невинные люди. И знайте: они и им подобные способны на такое, чего вам даже не представить. Я, например, вижу машинные коды. Алгоритмы, приводящие в замешательство обычного человека, щелкаю как орешки. Они видятся мне во сне, и к утру я готова писать прекрасные программы, которые никому другому просто не по силам.

– Так еще не поздно: смотрите свои сны для нас.

Васкес резко крутанулась на барном стуле, ее правая рука с силой сжала горлышко бутылки.

– Только этого вам и надо! Еще бы! Заплати обществу долги и гордись собой! Останься в живых, но сделайся рабом, предав свой народ.

– Все не так просто.

– Вы знать не знаете, о чем говорите.

– Вы уверены? – Купер улыбнулся.

Глаза Васкес сверкнули, а затем сузились. Она судорожно глотнула, беззвучно пошевелила губами и наконец промолвила:

– Так у вас, стало быть, тоже есть дар?

– Да.

– Но вы…

– Да.

– Эй! С вами все в порядке, мэм?

На долю секунды Купер перевел взгляд на говорившего. Шесть футов и дюйм, двадцать два года, тонкий слой жира поверх мышц, которые он приобрел, занимаясь ежедневно тяжелым физическим трудом, а не упражняясь на тренажерах. Руки
Страница 3 из 24

перед собой, ноги в коленях слегка согнуты. Хороший баланс, готов к драке, но опытен и на рожон не полезет. На ногах щегольские ковбойские сапоги.

Купер повернулся к Алекс Васкес и понял, что будет дальше, когда заметил, каким именно образом та сжимала бутылку пива. Воспользовавшись благоприятным моментом, Васкес с силой опустила бутылку ему на затылок.

Только Купера на прежнем месте уже не было.

«Ладно, быть по сему. Неясно, как поведет себя Ковбой. Лучше перестраховаться».

Скользнув в сторону, Купер двинул Ковбою в челюсть. Подобный удар свалил бы с ног человека средней комплекции, но этот противник неплохо справился, вовремя крутанувшись всем телом. Его дельтовидная мышца напряглась, корпус слега наклонился в сторону Купера. Намерения Ковбоя были очевидны, и последовавший удар мало чем уступал удару молота, однако Купер заранее знал, по какой траектории этот здоровущий кулак проследует, и с легкостью избежал его. Краем глаза Купер заметил, что Васкес, соскользнув со стула, устремилась к двери в дальней стене.

«Достаточно».

Сделав шажок вперед, Купер согнул руку и впечатал локоть Ковбою в горло. Весь бойцовский пыл того разом угас: обеими руками он вцепился себе в шею, так что брызнула кровь; колени дрогнули и подломились.

Конечно, стоило бы сообщить храбрецу, что его трахея не повреждена и ничего страшного не произошло, но Васкес уже скрылась за дверью, и Купер, решив, что Ковбой вскоре со своим здоровьем разберется сам, бросился сквозь толпу следом за Алекс. Большинство посетителей застыло, широко раскрыв рты и глаза, единицы пришли в движение, но слишком, слишком медленно. Мужчина справа вскакивал – его стул заваливался в проход. По тому, как двигался мужчина, и по тому, как падал стул, Купер просчитал дальнейшее и, чуть изменив ритм шагов, с легкостью перепрыгнул через металлические ножки, даже не зацепив парня. Из музыкального ящика тем временем уже взывал голос Ронни Ван Занта:

Позволь мне сделать три шага, мистер,

Умоляю, всего лишь три шага к двери.

Если бы не поджимало время, Купер рассмеялся бы такому совпадению.

Двери с вывеской «Только для проживающих в гостинице» Купер достиг раньше, чем та захлопнулась, распахнул ее настежь и выждал секунду: он не сомневался, что оружия у Васкес при себе нет, но она вполне могла спрятать что-нибудь в коридоре, прежде чем войти в бар. Коридор оказался пуст. Купер рывком преодолел дверной проем и тут же развернулся. Коротенький коридор заканчивался другой дверью. За ней находилась лестница, покрытая безвкусным ковром с оранжево-серым узором. Купер проворно зашагал вверх. Голоса и музыка из бара смолкли, и явственно зазвучало его дыхание, отражавшееся от стен из шлакобетона. Очередная дверь на конце лестницы вела в коридор гостиницы с дверьми номеров по обеим сторонам.

Купер занес правую ногу, намереваясь перешагнуть порожек, и…

«Имеются четыре возможности.

Первая: Васкес в панике рванула куда глаза глядят. Но это вряд ли, ведь она программист, а программисты склонны следовать логике.

Вторая: Васкес попытается взять заложников. Маловероятно, поскольку времени на вторую попытку у нее точно не будет, и нет ни малейшей уверенности, что она справится с постояльцем или постояльцами в первом же подвернувшемся номере.

Третья: Васкес направилась за припрятанным где-то оружием. Но оружие не даст Алекс ни малейшего преимущества, если Купер увидит его у нее в руках.

Четвертая: целенаправленное бегство. Конечно, здание окружено, и Васкес, скорее всего, об этом догадывается. Велика вероятность, что она даже предполагала подобное развитие событий заранее, – следовательно, у нее заготовлен альтернативный путь отступления.

Последний вариант наиболее перспективен…»

…оказался в коридоре. Одиннадцать дверей. Десять – абсолютно одинаковые. Одиннадцатая, в конце коридора, была попроще, и на ней отсутствовала табличка с порядковым номером. Ясно: подсобка горничной.

Купер устремился к этой двери. Повернул ручку. Дверь оказалась незапертой. Помещение пять на пять футов выглядело грязноватым. Тележка со средствами для чистки и мойки, пылесос, стальные полки со стопками полотенец и простыней, глубокая раковина. Взгляд Купера остановился на железной лестнице, которая вела к люку на крышу. Люк был распахнут – за ним виднелось ночное небо.

Похоже, Васкес обнаружила этот выход, едва только заселившись в гостиницу. Люк, скорее всего, изначально был заперт, и она либо открыла, либо сломала замок, заранее подготовив себе прекрасный путь к бегству. Весьма разумно. Гостиницу окружали приземистые, похожие друг на друга как две капли воды двухэтажные домики, и, очевидно, не составляло труда уйти по крышам, спуститься где-нибудь по пожарной лестнице и неторопливым шагом отправиться восвояси.

Поднявшись по лестнице на несколько ступенек, Купер задержался, затем, удостоверившись, что Васкес не поджидает с камнем в руке, ухватился за край крыши и выбрался наружу. К штанам прилипли кусочки смолы. В свете огней города звезды были едва видны; с улицы внизу доносился шум проезжающих автомобилей, а из бара – недовольные вопли: очевидно, туда пожаловали люди из команды Купера. Посмотрев сначала налево, а затем направо, Купер увидел Васкес: она уже взобралась на каменный парапет, которым заканчивалась плоская крыша.

– Алекс! – Купер выхватил пистолет, но на Васкес не направил. – Остановитесь.

Васкес замерла. Купер сделал несколько осторожных шажков в ее направлении.

– Чертова Служба справедливости! – Девушка нехотя повернулась – в ее позе читалась смесь разочарования и смирения.

– Слезайте и кладите руки на затылок.

В свете фонарей лицо Васкес было вполне различимо: в глазах напряжение, губы сжаты в презрительной ухмылке.

– Так у вас и вправду есть дар? И что вы можете?

– Читаю помыслы людей, основываясь в основном на языке движений тела.

Купер сделал еще несколько крошечных шажков и остановился в полудюжине метров от Васкес. Ствол его «беретты» по-прежнему был опущен.

– И вы используете свой дар во вред подобным себе? Это же нечестно! Или вам нравится? Всесильным себя ощущаете? Бьюсь об заклад, что так оно и есть. И всякий ли раз, когда поймаете кого-нибудь, хозяева гладят вас по головке?

– Спускайтесь, Алекс.

– Или вы меня пристрелите? – Девушка мельком глянула на здание напротив.

Расстояние для прыжка было приличным, но вполне преодолимым – футов шесть или чуть больше. Однако тело Васкес говорило о нерешительности: икры слегка подрагивают, плечи напряжены.

– Никакого вреда вы пока не причинили, – стало быть, все еще поправимо. Спускайтесь, и мы потолкуем.

– Потолкуем. – Алекс хмыкнула. – Наслышана я, как вы, ребята из ДАР, толкуете с такими, как я. Допрос с пристрастием, если не ошибаюсь. Звучит куда приятнее, чем «пытка». Точно так же, как «Департамент анализа и регулирования» звучит приятнее, чем «Управление по делам анормальных».

Ее тело сказало Куперу, что она близка к принятию решения.

– Все еще поправимо, – поспешно повторил он.

– Как тебя зовут? – мягко спросила девушка.

– Ник.

– Диктор, что вещал по радио, был прав, Ник. Насчет войны, Ник. Война – наше будущее. – Васкес засунула руки глубоко в карманы. – А будущее
Страница 4 из 24

никому не остановить. В твоих силах сейчас лишь выбрать в грядущей войне верную сторону.

Чуть повернувшись, она взглянула на переулок между зданиями, и Купер теперь уже явственно прочитал ее намерение, однако прежде, чем он успел сделать хотя бы шаг, Алекс Васкес спрыгнула с крыши.

Головой вниз.

Глава 2

Всю ночь и большую часть следующего дня Купер потратил, приводя дела в порядок. Забота об изувеченном теле Алекс Васкес в их список не входила. Медики бегло осмотрели покойницу и, без стеснений обмениваясь шутками по поводу причин смерти, погрузили на каталку. Купер и Куин наблюдали издали. Куин то разминал незажженную сигарету, то зажимал ее губами, то засовывал за ухо. Не то чтобы он бросал курить – просто смаковал предвкушение перед первой после долгого перерыва затяжкой. Наконец сунул сигарету в рот и щелкнул зажигалкой. Купер внимательно наблюдал за лицевыми мышцами коллеги. Было очевидно, что предвкушение оказалось значительно приятнее, чем сам процесс курения.

– Всегда удивлялся, как человек может сотворить с собою такое. – Куин поднял глаза на крышу тридцатифутового здания гостиницы. – Должно быть, непросто преодолеть инстинкт самосохранения.

– Прежде чем прыгнуть, она засунула руки в карманы.

Бобби Куин присвистнул:

– Черт возьми, Купер! Что ты с ней сделал?

В номере, где жила Васкес, был обнаружен планшетник, а в кармане джинсов – флешка. Вручив оба устройства Луизе и Валери, Купер велел им мчаться в Сан-Антонио, в периферийный офис ДАР, извлечь всю, какую только можно, информацию и немедленно приступить к ее обработке.

Васкес не лукавила, говоря, что для завершения работы над вирусом ей нужно было еще около недели: программа оказалась весьма и весьма сложной, и другому программисту требовалось времени куда больше. Времени, которое поджимало.

«Алгоритмы, приводящие в замешательство обычного человека, щелкаю как орешки. Они видятся мне во сне, и к утру я готова написать прекрасные программы, которые никому другому просто не по силам».

Около двух после полуночи Купер позвонил Дрю Питерсу, руководителю Службы справедливости. Несмотря на поздний час, голос шефа звучал вполне бодро:

– Что нового, Ник?

– Алекс Васкес, к сожалению, мертва.

Последовала пауза.

– Это было совершенно необходимо?

– Она сама себя убила. – Купер терпеть не мог телефонные разговоры: не видя, как играют мышцы его собеседника, как сужаются и расширяются его зрачки, он вынужден был весь смысл сказанного извлекать только из произносимых слов, а не из их скрытого значения. Некоторые подобные ему чтецы предпочитали телефон, поскольку таким образом они отгораживались от дикого диссонанса между тем, что говорит человек, и тем, что он в действительности думает, но Купер считал, что с таким же успехом следовало бы отрезать себе язык лишь только потому, что пища кажется невкусной. – Остановить ее я не смог.

– Весьма жаль. Я предпочел бы с ней пообщаться.

– Думаю, что именно по этой причине она и покончила с собой. Перед ее прыжком с крыши мы говорили, и она упоминала допрос с пристрастием. Допрос, очевидно, ее пугал, но реальной причиной, побудившей покончить с собой, вряд ли был страх самого процесса допроса. Скорее всего, Васкес хотела скрыть информацию, которую мы, несомненно, из нее бы выудили.

Последовала длинная пауза.

– Печально, что так случилось.

– Да, сэр.

– Ладно, все же вы добились успеха, хотя и не полного. Достойная работа, сынок. Заканчивай там с рутиной и побыстрей возвращайся домой.

После звонка пришлось пообщаться с копами. Конечно, задавать вопросы те не осмелились, но им, как и Куперу, требовалось соблюдать формальности: заполнять официальные формы и писать рапорты о происшедшем. Его команда тоже допрашивала посетителей бара и постояльцев гостиницы, выясняя, не было ли среди них сообщников Васкес. Потом Купер организовал срочную доставку тела погибшей прямиком в Медицинский департамент округа Колумбия: уже тридцать лет минуло с появления первого сверходаренного, а мастера скальпеля по-прежнему вскрывают им мозги, силясь разобраться, что там и как работает. Затем позвонил в местное юридическое отделение ДАР и распорядился, чтобы дурную весть сообщили родственникам Васкес. Родители у нее были нормальными: мать жила в Бостоне, отец – во Флинте. Ее брат Брайан был также нормальным, но его вряд ли разыщут, поскольку подававший когда-то надежды инженер-электронщик давно стал бездомным, и последний раз его видели торгующим травкой в Беркли.

День выдался не из легких, а возня с официальными формами и рапортами основательно вымотала Купера. Соблюдение бюрократических процедур вообще не было его сильной стороной. Когда он наконец-то очутился в кресле крошечного реактивного чартера, следующего в округ Колумбия, то откидное кресло показалось периной.

Купер взглянул на часы.

«Полет продлится часа три, плюс еще час из-за разницы в часовых поясах, плюс час займет поездка на машине. Значит, на месте буду где-то около десяти. Поздно, конечно, но не слишком».

Купер закрыл глаза. За смеженными веками сразу же возникла Алекс Васкес в четверть оборота к нему. Она засовывала руки в карманы. К прыжку, как вскорости оказалось, готовилась.

«Я готова написать прекрасные программы, которые никому другому просто не по силам».

Купер заснул прежде, чем от бетона оторвались колеса самолета. Если он что-нибудь и видел во сне, то воспоминаний об этом не сохранилось.

Разбудила чья-то рука, легшая на плечо. Купер несколько раз моргнул, поднял голову и увидел улыбающуюся стюардессу.

– Извините. Мы приземляемся.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Женщина продолжала улыбаться. Взгляд был игрив, но Купер знал, что это всего лишь маска – результат многомесячной практики. – Вам что-нибудь принести?

– Спасибо, ничего не надо. – Купер потер глаза и глянул в иллюминатор: за толстым стеклом шел дождь.

– Похоже, ты ей понравился, – из кресла через проход подал голос Куин.

– Да она просто не поняла, что я работаю на правительство. – Купер потянулся.

Нет, все-таки коммерческий чартер – куда удобнее, чем те армейские транспортники, коими им обычно приходилось пользоваться. Купер и Куин были здесь единственными пассажирами.

– Слышно что-нибудь новенькое о вирусе?

– Как всегда, есть две новости – хорошая и плохая. Луиза сказала, цитирую дословно: «Этот вирус – чертова сука». Хорошая новость состоит в том, что код не закончен, и Валери уверена, что ни один из известных ей программистов с ним не совладает. Заверила, что ей, во всяком случае, этот код не по силам.

– Ну а плохая?

– Будь даже код дописан, использовать его Васкес не смогла бы, поскольку вирус однозначно не просочился бы сквозь систему внешней защиты.

– Не понял, – удивился Купер.

– Луиза уверяет, что он бы сработал лишь в том случае, если бы его инициализировали изнутри.

– Следовательно, Алекс Васкес имела контакт в армейской структуре.

– Не просто контакт, а кого-то с весьма серьезными полномочиями. Думаешь, она зря бросилась с крыши? Она имя своего контактера скрыла.

– Похоже на то.

Похоже, что именно боязнь предать друга или любовника придала Васкес сил. Куперу представился асфальт внизу, трещины на нем, прилипшие
Страница 5 из 24

куски жвачки, осколки бутылочного стекла… И все же она бросилась – головой вниз, засунув руки в карманы.

Самолет коснулся посадочной полосы, разок подпрыгнул и, ревя двигателями, затормозил у площадки с припаркованными автомобилями.

– Есть еще новости и из офиса.

– Ну и что там?

– Да черт его знает. Похоже, просто нервы у людей взвинчены.

«Неудивительно. С тысяча девятьсот восемьдесят шестого года у многих взвинчены нервы».

Тысяча девятьсот восемьдесят шестой. Тот самый год, когда доктор Юджин Брайс опубликовал в журнале результаты своих исследований. В общих чертах определил, что собою представляют сверходаренные, старшему из которых тогда исполнилось всего шесть лет. Многим они представлялись в ту пору лишь любопытным случаем, безобидным феноменом, не более. За двадцать семь последующих лет вышла сотня статей, но мир ни на йоту не приблизился к пониманию этого явления.

По-прежнему известно, что чуть менее одного процента детей рождаются сверходаренными. Большинство из них имеют лишь четвертый либо пятый уровень способностей: умеют вычислять даты на много столетий назад или вперед, очень быстро читают, обладают феноменальной памятью, производят в уме арифметические действия с огромными числами. Такие каких-либо серьезных проблем не создают.

Совсем не сразу появились феномены, подобные Эрику Эпштейну.

Эпштейн видел тенденции в изменениях цен на биржевом рынке столь же ясно, как видела машинные коды Васкес. Он обзавелся акциями на сумму более трехсот миллиардов долларов, прежде чем в две тысячи одиннадцатом правительство закрыло биржу. Так в одночасье распался глобальный мировой рынок.

И все из-за одного человека.

Вернее, в основном из-за одного человека, поскольку и в других странах были выявлены феномены, подобные Эпштейну.

И то, что совсем недавно казалось забавным исключением, превратилось в угрозу для всего человечества. И не важно, как их там называют – сверходаренными или светлоголовыми, анормалами или мозганами, – они необратимо изменили мир.

Пытаясь обуздать стремительные и порою глобальные и разрушительные изменения в человеческом социуме, вызванные трудно предсказуемой деятельностью особенно одаренных мозганов, общество создало Департамент анализа и регулирования. Новой структуре было меньше пятнадцати лет от роду, но финансировалась она значительно щедрее, чем НАСА. Сотрудники департамента занимались мониторингом, исследованием и тестированием всего происходящего в мире, давали советы государственным чиновникам и руководителям крупного бизнеса. И каждый раз, когда анормальный инженер разом продвигал какую-либо технологию на десятилетие, ДАР получал от правительства очередные полмиллиарда долларов субсидий. Стараниями департамента любой сверходаренный, если он подчинялся закону, имел те же права и свободы, что и любой иной нормальный член этого же общества. Те же, кто отказывался следовать общепринятым нормам и правилам, а в особенности писаным законам, имели дело с особым отделом ДАР – Службой справедливости.

– Да ерунда это все. Погомонят-погомонят да и успокоятся. – Бобби Куин широко зевнул. – Подвезешь или мне придется раскошеливаться на такси?

– Езжай на такси. – Купер достал из сумки связку ключей.

– Эй, Купер!

– Да?

– А у тебя в руке, случайно, не ключи от машины?

– Вроде они самые.

Куин, демонстрируя негодование, картинно закатил глаза:

– Должно быть, здорово быть любимчиком самого Дрю Питерса?

– Если узнаешь что новое, дай мне знать.

Купер не торопясь проследовал по проходу к открытой двери. Стюардесса одарила его очередной профессиональной улыбкой. Улыбнувшись в ответ, он сошел по трапу.

* * *

Дурная погода разогнала жителей округа Колумбия по домам: на всем пути Купер не встретил даже малейшего намека на пробки. Местечко Дель-Рей находилось к северу от городка Александрия; дома здесь были добротные, рассчитанные на семьи среднего класса; над крыльцом по крайней мере каждого из четырех домов полоскался на ветру мокрый сейчас флаг Соединенных Штатов.

Ярко-голубой, в два этажа дом Натали был выстроен в псевдовикторианском стиле. Крошечный дворик ограничивала невысокая оградка, под кленом за которой лежал забрызганный грязью велосипед. Купер припарковался напротив калитки и заглушил двигатель. «Беретту» в кобуре засунул под пассажирское сиденье. В окнах первого этажа горел свет, – значит, он не слишком припозднился.

Дождь усилился, и Купер пожалел, что не надел хотя бы куртку. Едва он подошел к входной двери, как за ней послышались шаги. Клацнула задвижка, и дверь открылась. Бывшая жена была в пижамных штанах и футболке с логотипом Гринписа. Босиком, волосы стянуты на затылке в конский хвост. Натали слегка улыбнулась:

– Привет, Ник.

– Привет. – Купер вошел. Они привычно, почти по-дружески приобнялись, и его тут же обволокло знакомым запахом. – Извини, что так поздно. Очень хотелось их видеть.

– Они спят.

– Могу я хотя бы заглянуть?

– Конечно, – не колеблясь, согласилась Натали. – Я только что открыла бутылочку красного. Выпьешь стаканчик?

– Да возблагодарит тебя Бог. Конечно. – Нагнувшись, Купер развязал шнурки, поставил ботинки в ряд с несколькими парами кроссовок. – Я ненадолго.

Свет на лестнице был выключен, но Купер, как уже тысячу раз прежде, без труда поднялся наверх. Ступал на цыпочках, а через предпоследнюю, весьма скрипучую ступеньку переступил. Бесшумно открыл дверь и вошел в детскую. Из окна сочился слабый свет, и Купер приостановился, давая глазам привыкнуть к полутьме.

Комната пахла детьми – божественно пахла детьми. На левой стене – постеры: динозавр и звездная туманность; на правой – огромная фотография в рамке: поднимавшаяся над лунной поверхностью сфера Земли. На полу – груда игрушек: роботы, рыцари, ковбои.

Сын лежал, подтянув колени к подбородку, волосы растрепаны, рот полуоткрыт. Из уголка рта к подушке устремилась паутинка слюны. В ногах откинут скрученный плед. Купер осторожно поправил простынку. Мальчик пошевелился, издал слабый звук, затем перевернулся на другой бок. Купер нагнулся и поцеловал его в лоб.

«Ему уже девять. Целовать себя он совсем скоро не позволит».

Комната со стороны Кейт выглядела значительно опрятней. Даже пребывая во сне, она, похоже, полностью владела собой – лежала на спине, в чертах лица сквозило спокойствие. Купер сел на краешек ее кровати и погладил по волосам. Кожа на лбу была такой же свежей и чистой, как майское утро. Кейт спала безмятежно. Несколько минут Купер наблюдал, как мерно вздымается и опускается ее грудь, затем поднял с пола плюшевого медвежонка и положил его на кровать рядом с дочерью.

Спускаясь по лестнице, Купер услышал негромкую музыку – играла одна из мрачноватых девичьих фолк-групп, какие были по сердцу Натали. Поджав под себя ноги, бывшая жена с журналом на коленях сидела на кушетке в гостиной.

– Дети спят?

Кивнув, Купер налил себе вина и уселся на противоположном конце кушетки.

– Временами я не верю, что их сделали мы.

– Наша работа. – Натали подняла бокал, и они чокнулись.

Вино было добрым и терпким. Вздохнув, Купер откинул голову на спинку и закрыл глаза.

– Долгий день выдался?

– Да уж. Начался еще в
Страница 6 из 24

Сан-Антонио.

– Кого-то преследовал?

– Женщину. Программиста.

– Ты убил ее?

Натали глядела твердо. Она всегда держалась твердо и без всякого притворства, что многим представлялось холодностью, но в действительности была одной из самых чувствительных женщин, каких Купер когда-либо встречал. Просто принадлежала к той редкой породе людей, чьи мысли, слова и действия почти всегда составляли единое целое.

– Она убила себя сама.

– И тебе от этого не по себе.

– Да в общем-то не особо. Чувствую себя вполне нормально. Она была террористкой. Компьютерный вирус, над которым она работала, воспользуйся она им, убил бы сотни, а возможно, и тысячи людей. Единственное, что меня гложет… – Купер не договорил. – Извини, тебе действительно интересно?

Натали пожала плечами:

– Если надумал говорить, говори.

Рассказать о случившемся Куперу хотелось не потому, что он испытывал сожаление по поводу смерти Васкес, и не потому, что пытался заручиться одобрением Натали. Так было бы проще осмыслить события двух последних дней, однако Купер понимал, что делать этого не стоит. Они с Натали всегда любили друг друга, хотя уже три года находились в разводе.

– Да рассказывать-то особо не о чем. – Он отхлебнул еще вина. – Рутина. Но за готовность выслушать все же спасибо.

– Всегда к твоим услугам.

В комнате было тепло и уютно. Свечи на кофейном столике наполняли воздух слегка дурманящим, сладковатым запахом корицы – за окном же монотонно барабанил дождь и под напором ветра клонились деревья. Оставаться здесь долго не стоило, но сидеть в убежище со спящими этажом выше детьми было до одури приятно.

Сделав очередной глоток, Натали рывком поставила бокал на столик и спустила ноги на пол. Затем набрала полную грудь воздуха и положила руки на колени.

– Что случилось?

Натали искоса глянула на Купера:

– Как всегда, твоя способность выводит меня из себя.

– Опять гневаешься, что я читаю язык твоего тела?

– Да, Ник. Оттого ты так и хорош в постели. Почувствовал себя лучше?

Купер улыбнулся:

– Что у тебя на уме?

– Кейт.

Такое начало не сулило ничего хорошего, и Купер напрягся:

– Что приключилось с Кейт?

– Она сегодня привела в порядок свои игрушки.

Купер от души рассмеялся. Еще долю секунды назад в голове его теснились самые мрачные продолжения: «Кейт упала и разбила себе голову; соседский мальчишка трогал Кейт в интимных местах; у Кейт менингит».

– Так и что? Ну, нравится ей порядок. Многим девочкам нравится порядок.

– Знаю.

– Да тебе самой нравится, чтобы все и вся располагалось на своих местах. Погляди вокруг. – Купер обвел рукой комнату, где аккуратно, рядками, параллельно краю ковра либо краю кушетки стояли фото в рамочках, а пульты от всех домашних электронных приборов лежали в корзинке на кофейном столике. – Она лишь стремится походить на маму.

Натали ответила не сразу.

– Пойдем. – Она поднялась и направилась к кухне.

– Куда?

– Пойдем.

Неохотно Купер проследовал за ней в солярий, который также служил игровой комнатой. Три стены здесь были прозрачными, а четвертая рукою Натали расписана фреской-эпизодом из «Книги джунглей» – огромный медведь Балу плывет на спине по реке, а на груди у него лежит Маугли. Когда-то, когда им было еще только по двадцать и они ни секунды не сомневались в том, что слово «любовь» имеет лишь единственное число, Натали показывала талант настоящего художника.

Она включила ночник.

Сторона комнаты Тодда являла собой отсутствие какого-либо намека на порядок: все без исключения коробки с игрушками открыты, игрушечный поезд атакует тряпичная панда, незаконченная модель из конструктора «Лего», быть может, когда-нибудь станет средневековым замком.

Сторона Кейт напоминала операционную в образцовой клинике. Все коробки с игрушками аккуратно закрыты; книжки с цветными картинками расположены так, будто их выстраивали по линейке, а игрушки на низенькой полке – кукла Анна, бронтозавр, пухленький единорог, пластиковый зеленый крокодил, игрушечная пожарная машина, плюшевый медвежонок Гуфи без одного глаза, попугай – стояли точно вымуштрованные морские пехотинцы на параде.

– Вижу, – подтвердил Купер. – Все предельно аккуратно.

Натали издала резкий носовой звук, точно высморкалась:

– Иногда, Купер, ты подмечаешь далеко не все.

То, что она назвала его по фамилии, являлось, безусловно, дурным знаком.

– Так что же тебя беспокоит?

– У тебя, Купер, удивительная способность. Ты можешь, взглянув на выписку из чьего-либо банковского счета, или на список книг, которые кто-либо недавно прочитал, или на фото из семейного альбома, узнать, куда преступник бежит и что будут затем делать. Ты способен с успехом преследовать террористов по всей стране. Но разве здесь и сейчас ты ничего не видишь?

– Не вижу чего?

– Не лукавь. Не ты ли говорил, что весь мир для сверходаренных – лишь набор тенденций? Все остальное – эмоции, сила духа, способности к музыке или к математике – вторично; и лишь сверходаренные лучше других настроены на видение тенденций и последовательностей?

– Не спеши с выводами. Именно ради того, чтобы не возобладали поспешные выводы, принудительный тест на принадлежность к сверходаренным дети проходят лишь после достижения ими восьми лет.

– Меня не интересуют результаты теста, Ник. Мне необходимо самой понять, что к чему.

– Нат, нашей дочке всего лишь четыре. Она просто подражает взрослым. Это вовсе не значит, что…

– Взгляни на игрушки. – Натали прошла вдоль полки, но глаза ее были устремлены на Купера. – Они не просто аккуратно расставлены.

Конечно же, он это понял, едва только зажегся свет. Но его дочь – маленькая девочка. Ходили устойчивые слухи относительно того, что творится в академиях, а верны ли эти слухи полностью, лишь отчасти или совсем неверны… В любом случае он ни за что не позволит Кейт оказаться там.

– Взгляни на корешки книг, – продолжала Натали. – Они расставлены по алфавиту. И по цвету. В полном соответствии со спектром – от красного к фиолетовому.

– Я не…

– Кейт – сверходаренная. – Натали произнесла это так, словно не просто предполагает, а знает наверняка. – И ты это великолепно понимаешь. Возможно, ты узнал об этом даже раньше меня. И нам придется с этим считаться.

– Не исключено, что ты и права. Также возможно, что Кейт всего лишь намеренно подтрунивает над тобой и…

– Даже не пытайся шутить!

– Но возможно, она лишь маленькая девочка, чей отец – мозган. Возможно, она подражает вовсе не тебе, а мне, и возможно, дара у нее вовсе и нет. Так что ты намерена предпринять? Отправить ее на тест? А что, если окажется, что у нее первый уровень?

– Не будь столь жесток.

– А что, если вдруг так оно и есть? Ты знаешь, что собой представляет академия?

– Только через мой…

– Но тогда…

– Прежде всего нам самим следует разобраться с проблемой. Представь, что у нее все же есть дар. Тогда наш долг – помочь ей. Обучить ее тому, как управлять собой.

– А может, лучше оставить ее в покое? Пусть она будет просто маленькой девочкой.

Выпрямившись, Натали положила руки на бедра. Эту позу бывшей жены Купер хорошо знал: она означала, что Натали не отступит ни на йоту. Но прежде чем она заговорила, зазвонил телефон. Пожав плечами – мол,
Страница 7 из 24

что я могу поделать? – Купер поднял трубку. На дисплее высветилось лицо Куина. Нажал кнопку приема.

– Время не самое подходящее. Может…

– Боюсь, что нет, – более чем деловым тоном перебил Бобби Куин. – Ты один?

– Нет.

– Перезвони, как только будешь. – Куин дал отбой.

Купер сунул мобильник обратно в карман и потер глаза:

– Работа, знаешь ли. Поговорим позже?

– Звонок спас. – Глаза Натали по-прежнему пылали огнем.

– Да я вообще счастливчиком родился.

– Купер…

– Я вовсе не сказал, что разговор закончен. Но мне пора. Да и нет необходимости принимать окончательное решение именно этой ночью. – Он улыбнулся. – Тем более в академиях в это время суток часы неприемные.

– Не отшучивайся. – Голос бывшей жены по-прежнему был строг, но морщинки на носу недвусмысленно показывали, что буря миновала.

Натали проводила его до двери:

– Я скажу детям, что ты заходил.

– Спасибо. – Купер сжал ее руку. – Не беспокойся насчет Кейт. Все будет нормально.

– Хотелось бы верить. Ведь она всего лишь ребенок.

Купер вспомнил Алекс Васкес – перед тем, как та бросилась с крыши. Вспомнил, как свет снизу делал черты ее лица более контрастными. Вспомнил устремленность ее позы. Вспомнил, как голос ее смягчился, когда она произнесла:

«Будущее никому не остановить. В твоих силах сейчас лишь выбрать в грядущей войне верную сторону».

– В чем дело? – встрепенулась Натали.

– Ерунда. Погода всему виной. – Купер улыбнулся. – Спасибо за вино.

И распахнул входную дверь. Дождь заметно усилился, а ветер стал пронзительно-холодным. Махнув на прощание бывшей жене, Купер затрусил к машине. Буквально за несколько секунд он промок до нитки.

«Да, свалял я дурака, не надев куртку…»

Захлопнув дверцу машины, Купер достал телефон и активировал встроенную функцию защищенного разговора. Затем набрал номер и, прижимая плечом трубку к левому уху, вытащил из-под пассажирского сиденья кобуру с пистолетом.

– Да. Что там у тебя?

– Ты говоришь по защищенному каналу?

– Разумеется. Кроме того, сижу один в автомобиле посредине урагана рядом с домом моей бывшей супруги. Говори же, наконец, что там у тебя произошло?

– Извини, что отвлек. С тобой хотят пообщаться.

– Кто?

– Брайан Васкес.

Старший брат Алекс Васкес. Наркоман без постоянного места жительства.

– Зарезервируй за ним комнату для интервью на сегодняшний вечер.

– Не получится. С ним уже беседует Диксон.

– Что? Какое отношение Диксон имеет к брату моей жертвы?

– Понятия не имею. Но помнишь, наш компьютер выдал данные о том, что Брайан бездомный? Оказывается, это вовсе не так. На самом деле он крупная шишка в компании «Полярная звезда». Похоже, его сестра подчистила относящиеся к нему записи во всех федеральных сетях, включая и нашу. «Полярная звезда» – компания, занимающаяся системами безопасности. Знаешь, на чем они специализируются?

Купер переложил телефон с левого плеча на правое.

– На системах навигации для армейской авиации.

– Так ты о них слышал? – В голосе Куина прозвучало неподдельное удивление.

– Нет.

– Тогда каким образом…

– Очевидно, что нужен был кто-то, кто бы внедрил вирус в армейскую систему. Они работали вместе?

– Да, – подтвердил Куин. – Но если бы только это. Брайан уверяет, что они напрямую подчинялись Джону Смиту.

– Черт возьми!

Купер вытащил из «беретты» обойму, тщательно проверил и, со щелчком загнав ее в рукоять, сунул пистолет в кобуру.

– Видел бы ты огонь в глазах этого парня. Но это еще не все. – Куин глубоко вдохнул, и, когда заговорил снова, голос его зазвучал глухо, будто он прикрыл микрофон сложенной чашечкой ладонью. – Купер, он уверяет, что готовится атака. Такая, какой прежде никогда не было. Такая, по сравнению с которой вирус, создаваемый его сестрой, покажется детским лепетом.

Температура в салоне автомобиля будто бы упала градусов на десять, и кожа Купера под промокшей рубашкой пошла гусиными пупырышками.

– Ее вирус убил бы сотни людей.

– Несомненно, – подтвердил Куин.

Среди моих лучших друзей есть и нормальные. И большой беды я в этом не вижу.

    Джимми Кеннел, комик

Глава 3

Как и большинство учреждений подобного типа, комплекс зданий Департамента анализа и регулирования в округе Колумбия ничем особым с улицы примечателен не был: так, гранитный камень с высеченным на нем названием заведения посреди клумбы да охраняемые ворота чуть позади. Все, что находилось далее, было скрыто высоченными деревьями и густыми, специальным образом подстриженными кустами.

Двое одетых в черную униформу охранников с автоматами через плечо выглядели подтянутыми и серьезными. Один сразу же подошел к машине со стороны водительской двери:

– Добрый вечер, сэр.

Другой, обходя машину сзади, посоветовал:

– Не напрягайся, Мет. Это же Купер.

Первый, улыбнувшись, перевел взгляд с удостоверения личности на лицо Купера. Второй осветил сквозь окошко машины заднее сиденье, держа при этом руку рядом со спусковым крючком автомата.

– Ну и ночка выдалась! – пожаловался первый охранник.

– Да уж, – охотно согласился Купер.

Другой охранник, бегло оглядев крышу автомобиля, пожелал:

– Доброй ночи, сэр.

Кивнув, Купер поднял стекло водительской двери и проследовал через открывшиеся ворота. Для непривычного глаза изгибы дороги показались бы художественным изыском, но в действительности она проектировалась исключительно в целях безопасности: частые крутые повороты не давали развить скорость, что уменьшало возможность набитому взрывчаткой автомобилю достичь любого из зданий департамента. Кроме того, каждая точка дороги идеально просматривалась со снайперских вышек, прятавшихся среди деревьев. Зато из машины были видны гнезда зенитных пулеметов на крышах ближайших зданий. С полдюжины раз колеса пересекали полоски автомобильных заградителей, под которыми наверняка находились автоматически выдвигавшиеся по команде с пульта шипы.

Неужели, черт возьми, все так изменилось? За семь лет. Ведь кажется, еще совсем недавно он проследовал за Дрю Питерсом в размещавшийся здесь старый склад бумажной продукции… Даже сейчас Купер отчетливо помнил тот затхлый запах и мутный косой солнечный свет, проникавший сквозь окна склада под крышей. Здание к тому времени было заброшено уже около десяти лет. Шествие возглавлял Питерс – за ним Купер и еще восемнадцать человек. Все собственноручно отобраны будущим руководителем департамента; нервы каждого взвинчены, и каждый тщетно это скрывает. Двадцать сотрудников свежеиспеченного отдела ДАР, превратившегося вскоре в Службу справедливости. Правоверные, как их тогда назвал Питерс.

В течение последующих нескольких месяцев вера оставалась единственным, чем они располагали. Рабочими местами им поначалу служили складные столики в полуразрушенном помещении. Фонды были столь мизерны, что как-то два месяца кряду они не получали зарплаты. После первых результатов их деятельности, заключавшейся в физическом устранении террористов-анормалов, Министерством юстиции была запущена процедура расследования с целью прекращения деятельности их отдела. Половина из «правоверных» сразу же уволилась. Дрю Питерс остался непоколебим, но в те дни из-под его глаз не сходили
Страница 8 из 24

темные круги. Следовавшие один за другим заседания подкомитета комиссии конгресса и публичные кампании – все восстали против них. То, чем они занимались, казалось абсолютной крайностью, привилегией, которой не пользовалось ни одно агентство: право преследовать и казнить гражданских без суда и следствия. Питерс заверял, что их поддерживают на самом высоком уровне, и если бы он врал или ошибался, то в ближайшее время их непременно ожидали бы тюремные, а возможно, и смертельные приговоры.

Затем Джон Смит, террорист со сверхординарными способностями, ввалился в ресторан «Монокль» на Капитолийском холме и зараз уложил семьдесят три человека, в том числе шестерых детей и сенатора Соединенных Штатов. И немедленно методы Дрю Питерса представились вполне даже приемлемыми. В течение последующего года бумажный склад преобразился, а к концу второго года Служба справедливости завоевала репутацию самого востребованного подразделения ДАР.

Когда Купер припарковался перед центральным входом, дождь почти прекратился. Меры безопасности здесь были еще более строгими: двухступенчатая система прохода, на каждом этапе – проверка документов. На первом, кроме того, металлоискатель, беспрепятственно миновать который Куперу позволило его удостоверение личности, на втором – еще и система распознавания взрывчатых веществ. Этот этап пришлось пройти в общем порядке. Повсюду вооруженные автоматическим оружием охранники, видеокамеры и системы автоматического ведения огня. Все службы контроля Купер преодолел на автопилоте; в мозгу снова и снова под разными углами проигрывалась беседа с Куином. Существовала ли вероятность, что Алекс и Брайан Васкес действительно работали на Джона Смита? И если и так, что из этого следовало?

* * *

В разбросанных по всей стране комплексах ДАР большинство помещений занимали аналитические службы, в которых работали тысячи и тысячи ученых и чиновников. Они проводили текущие исследования, развивали теории, составляли аналитические доклады для политиков. Создавали, а затем вновь и вновь улучшали тесты для анализа способностей детей восьмилетнего и более младшего возрастов. Вели записи относительно одаренных первого и второго уровней, отслеживали и собирали каждый клочок информации из систем медицинских и кредитных историй одаренных, а также подозреваемых в обладании сверхспособностями. А в помещениях по соседству располагались финансовые, юридические и им подобные отделы. Рабочие часы всех подразделений протекали в офисах и конференц-залах, сотрудники общались по телефону и через компьютерные сети, и работа их мало чем отличалась от работы служащих любых крупных и даже средних корпораций.

Так было во всех комплексах ДАР, но не в этом. Этот был совершенно иным местом, поскольку принадлежал отделу Службы справедливости.

Всю стену в командном центре службы занимала трехмерная карта Соединенных Штатов Америки. Аналитики своевременно скармливали компьютерной системе самые последние данные, и на карте в реальном масштабе времени отражались все более или менее соответствующие текущему состоянию дел события.

Купер приостановился, оглядывая зеленые, желтые и оранжевые точки на карте. Красная точка сейчас здесь была всего лишь одна – Сан-Антонио. По нормам Службы справедливости операция там была проведена вполне рядовая, но люди в баре и на улице все же оставались взбудораженными, ибо не важно, насколько все прошло гладко: упавший камень все равно всегда оставляет на воде круги.

Помимо огромного трехмерного экрана, в центре располагались еще и ряды бесчисленных мониторов, на которых бежали строчки сообщений новостей со всего мира. Слышался гул телефонных разговоров, в том числе и по прямым линиям с Пентагоном, ФБР, НАСА и Белым домом.

Купер приложил свое удостоверение к считывающему устройству и, рывком отворив тяжелую дверь, прошел дальше. Клерк за столом поднял глаза и, едва узнав Купера, преобразился: смертельная скука на его лице сменилась обожанием.

– Здравствуйте, сэр! Что я могу для вас сде…

– Диксон? В какой он комнате?

– В четвертой. Допрашивает подозреваемого.

– Допрашивает? Так я и думал. – Купер отстегнул кобуру и положил на стол перед клерком.

– Да, сэр, но…

– В чем дело?

– Агент Диксон просил его не беспокоить.

– Я извинюсь перед ним.

Купер зашагал по коридору, по обеим сторонам которого располагались двери…

«Диксон знал, что я занимаюсь делом Алекс Васкес. Но тем не менее нарушил установленную субординацию. Возможные причины:

Первое: Брайан Васкес был подозреваемым в совершенно другом расследовании. Маловероятно.

Второе: Диксон узнал о взаимосвязи между Брайаном и Джоном Смитом и на свой страх и риск решил втихаря выудить крупную рыбку.

Третье: Диксон пытается найти улики того, что я что-то проглядел в деле Васкес.

Четвертое: сразу две причины – вторая и третья.

Ну и тугодум же я! Конечно же, проглядел!»

…с окошками из армированного стекла. В двух из трех первых комнат за столами под лучами яркого света сидели люди: в одной мужчина, в другой женщина.

В отделе бродил слушок… А может, вовсе и не слушок? Работая в ДАР, трудно отделить правду от вымысла, но поговаривали, будто флуоресцентные лампы обошлись правительству в десятки миллионов долларов и спроектированы были так, чтобы максимально обезоружить допрашиваемого. Вранье или правда, но в их свете лица якобы представлялись лицами умерших по крайней мере две недели назад.

Тяжелая дверь комнаты для допросов номер четыре почти не пропускала звуков. Через окно Купер увидел, что Диксон, подавшись всем телом вперед, опирается о крышку стола левым кулаком; правая рука в непосредственной близости от лица человека, чьи скулы и брови весьма напоминают скулы и брови Алекс Васкес. Указательным пальцем агент, казалось, нажимал и отпускал невидимую кнопку. Или, что скорее, спусковой крючок.

Несомненно, при этом он орал. Используя крик как прикрытие, Купер мягко отворил дверь и вошел внутрь.

– Тебе стоит быть со мной абсолютно честным! Просекаешь? Сейчас речь идет не о штрафе за превышение скорости. Ты по самые уши увяз в дерьме. Тебя, урод, обвиняют в терроризме. И я с превеликим удовольствием сотру тебя в порошок! Ты меня понял?! – Диксон полностью поднялся из-за стола и воздел перед собой обе руки. – Где он? – Диксон еще ниже склонился над жертвой. – Ты меня отчетливо слышишь?

– Прекрасно тебя слышу, – откликнулся Купер.

Агент крутанулся всем телом, правая рука устремилась к пустой кобуре.

«Да, он проворен».

Осознав, кто перед ним, Диксон сначала смутился, но затем, пряча неприятие, окаменел лицом:

– Не видишь, я делом тут занимаюсь?

– Делом? И каким именно? – Купер намеренно избегал встречаться глазами с Брайаном Васкесом и потому обратил все свое внимание на Диксона. – Не моим ли делом? И не моего ли подозреваемого ты допрашиваешь?

Диксон продемонстрировал волчью ухмылку:

– Я лишь следую инструкциям. И пока еще неизвестно, куда они приведут.

– И что у тебя на уме, Роджер? – Купер неотрывно глядел в глаза Диксону. Ритуал был глупым и примитивным, и Куперу он был вовсе не по сердцу, но, взявшись танцевать, – танцуй. – У тебя есть что мне сказать?

– Я тебе уже
Страница 9 из 24

все сказал. – Диксон не дернулся и даже не моргнул. – А теперь, с твоего великодушного позволения, продолжу свою работу. Не возражаешь?

«А он не трус. Амбициозный карьерист, безусловно, но вовсе не трус».

– Джентльмены. – Голос был мягким – столь же мягким, как мягок тонкий слой резины над монолитом стали. И Купер, и Диксон одновременно повернулись на голос. Гладковыбритый, в безупречном деловом костюме и очках без оправы, Дрю Питерс выглядел клерком, а не человеком, в чьи рутинные обязанности входила отдача приказов об убийстве граждан Америки. – Следуйте за мной.

Как только тяжелая деревянная дверь за их спинами захлопнулась, Питерс повернулся.

– В чем дело? – Голос его оставался спокойным и твердым.

– Агент Диксон и я обсуждали, как лучше допрашивать Брайана Васкеса, – сообщил Купер.

– Понятно. – Питерс огляделся. – Не возражаете, если мы обсудим это в отсутствие подозреваемого?

– Так точно, сэр, – отчеканил Диксон.

Купер кивнул:

– И как получилось, агент Диксон, что вы приступили к допросу подозреваемого Васкеса?

– Моя команда выяснила, что файлы Брайана Васкеса были подделаны. В текущих файлах значилось, что он неудачник с неизвестным адресом, но исходники говорили, что он живет и работает в округе Колумбия.

– Выходит, кто-то взломал нашу систему? – Впервые в голосе Питерса прозвучала озабоченность.

– Возможно, сэр. А может… – Диксон пожал плечами.

– Что – может?

– Может, кто-то подсунул эти данные, находясь внутри нашего агентства.

Купер демонстративно засмеялся:

– Думаешь, я прикрывал Брайана Васкеса? А может, думаешь, вся моя команда в пятницу занималась со мною тем же самым?

Диксон одарил его неприязненным взглядом:

– Я лишь указал на то, что изменить его файлы в нашей сети было бы легче изнутри. Исходя из этих соображений, я счел за лучшее начать допрос Васкеса незамедлительно. Поскольку агент Купер отсутствовал, я начал допрос самостоятельно.

– Весьма похвально, – сухо обронил Питерс. Затем повернулся к Куперу. – Бери дело в свои руки.

– Но, сэр… – пробормотал Диксон.

– Дело Васкеса – его дело, а не твое.

– Да, но…

Руководитель департамента приподнял правую бровь, и Диксон подавился тем, что намеревался высказать только что.

– Принеси кофе, – выждав секунду-другую, велел Питерс.

– Есть, сэр, – слегка поколебавшись, все же промямлил Диксон.

Купер глянул ему в след. Напряжение и гнев превратили в его глазах Диксона в демона, мчавшегося в языках пламени.

– Он представляет проблему, – констатировал Купер.

– Вовсе нет. Он почти столь же хорош, как и ты. И он рвется в бой.

– И готов в своем рвении уничтожить любого, кто ему не по нраву.

– Стремится уничтожить, поскольку желает доказать свое превосходство или поскольку искренне сражается с дьяволом?

– А какая разница?

– Весьма существенная. Оба случая ужасны: в первом человек ублажает себя, во втором – тщится спасти мир. – Руководитель отдела снял очки и протер их носовым платком. – Ты и Диксон во многом похожи, и оба вы – правоверные.

– Загвоздка только в том, что Диксон считает, что я стою у него на пути. Не верю, что вы действительно полагаете, будто файлы подделаны внутри нашего департамента.

Питерс отмел эту идею взмахом руки, одновременно надевая очки другой:

– Не сомневаюсь, что нашу систему взломала Алекс Васкес.

– И Диксон это знает. Но тем не менее выдвигает обвинения.

– Разумеется. И конечно же, он целит на твое место. Более того, искренне в тебе сомневается. Повторяю: именно искренне. Ведь тебе же прекрасно известно, что многие, хотя этого явно и не выказывают, считают всех анормальных врагами. И то, что добропорядочные анормальные преследуют анормальных злодеев, является для них абсурдом. Но в их сердцах…

– Я большой мальчик, Дрю, и вовсе не нуждаюсь в любви Роджера Диксона и ему подобных. Многие меня не любят. Я анормальный, который охотится за анормальными, и, разумеется, мои посылы далеко не всем понятны. Да и черт бы с ними! Лишь бы работать не мешали.

– Если бы им были непонятны только твои посылы. Их приводит в испуг сила, которой ты обладаешь. Кроме того, никто в Службе справедливости не наделен такими полномочиями, какими наделен ты. И знаешь почему?

– Я здесь с самого начала. И мой послужной список безупречен.

– Не льсти своему самолюбию, сынок, – мягко произнес Питерс. – Все дело в том, и только в том, что тебе верю я.

Купер открыл было рот, затем закрыл. Наконец кивнул:

– Спасибо.

– Ты заслужил мое доверие. А теперь скажи, сможете ли вы – ты и Диксон – работать над делом Васкеса совместно?

– Разумеется. – Купер вспомнил, как Диксон с налитым кровью лицом, согнувшись над столом, орал на подозреваемого. – Считаю лишь, что максимального эффекта мы достигнем, если роль доброго, участливого полицейского сыграю я.

– В таком случае, – подытожил Питерс по-прежнему безучастным голосом, – да поможет несчастному Брайану Васкесу Господь Бог.

Глава 4

– Что именно тебе известно насчет атаки?

– Я уже сказал, что ничего конкретного не знаю. – В голосе Васкеса звучали усталость, испуг и желание понравиться. – Знаю лишь, что она запланирована.

– Это ты уже говорил. – Диксон постучал кончиками пальцев по металлической поверхности стола. – А теперь скажи что-нибудь, во что я наконец-то поверю.

Допрос длился уже более получаса, и Купер, позволив Диксону вести его, лишь внимательно наблюдал за Васкесом. Комбинация из едва заметных движений сотен мышц человека на протяжении достаточно длительного времени позволяла ему видеть того в цвете. Так, Натали всегда представлялась ему васильково-голубой, точно ясное зимнее утро, абсолютно чистое и холодное; а его босс Питерс виделся даже более серым, чем его костюм.

Из-за смеси напряжения, гнева и неопределенности Брайан Васкес был оранжевым, но это видение ничем Куперу не помогало.

– Неужели вы не читали исторических книг? Происходит революция. И совершают ее революционные ячейки. Они созданы именно для того, чтобы члены ее, даже при всем желании, не предали своих товарищей из других ячеек. Именно поэтому сказать вам по поводу атаки мне нечего. Атаку проведет он, и проведет ее там и тогда, где и когда сочтет нужным.

– Говоря «он», ты имеешь в виду Джона Смита? – уточнил Диксон.

– Именно.

– А ты с ним разговаривал?

– Алекс разговаривала.

– Разговаривала вживую? С глазу на глаз?

– Нет. – Колебания в голосе допрашиваемого были почти незаметны. – По телефону.

Он, несомненно, врал, его сестра лично общалась с Джоном Смитом, и ему об этом точно известно. Из-за этой-то связи она и бросилась с крыши. Но настаивать Купер до поры не стал, а лишь поинтересовался:

– Почему ты думаешь, что она сказала тебе правду?

– Она моя сестра.

– И потому ты помогал ей в разработке вируса?

Васкес выглядел ошеломленным.

– Да-да, мы знаем о вирусе, который – не вмешайся мы своевременно – вывел бы из строя системы навигации армейских воздушных сил. Знаем, что над созданием этого вируса работала твоя сестра. – Купер наклонился над столом. – А тебе предстояло запустить его в армейскую сеть.

– Нет. – Голос Брайана сделался слабым, прерывистым, но он все же продолжил: – Нет, кодов я не разрабатывал. Да и
Страница 10 из 24

о компьютерах Алекс и без меня знала все, что вообще возможно, и даже больше. Я лишь консультировал ее по поводу некоторых технических аспектов данного проекта. Но я при всем желании не запустил бы вирус, минуя армейские системы защиты. У меня нет доступа к корневому уровню армейских серверов. Для этого нужен кто-то рангом повыше.

– Кто именно?

– Понятия не имею. – Зрачки Васкеса остановились, пульс подскочил, но не выше той отметки, какой он бы достиг, если бы отвечающий врал.

– Так каков же ваш план? – спросил Купер.

– В мою задачу входило вручить послезавтра запоминающее устройство с записанным на нем вирусом.

– Вручить кому?

– Понятия не имею. Он сам бы подошел ко мне.

– Подошел бы к тебе где?

Брайан Васкес сложил на груди руки:

– Думаете, я идиот? Я вам и слова больше не скажу. Я даже не уверен, что Алекс сейчас находится в ваших руках.

Диксон привстал и с каменным лицом наклонился над столом:

– Ты что, не понимаешь, в какое дерьмо вляпался? Я вовсе не шутил, уверяя, что сотру тебя в порошок! – Он повернулся к Куперу. – Ты тоже полагаешь, что я шутил?

– Конечно же нет.

Купер внимательно наблюдал за реакцией Васкеса: за тем, как двигается его кадык и как на скулах проступают бисеринки пота. Наконец Брайан взял себя в руки:

– Проблемы не только у меня. Проблемы, очевидно, и у вас.

– С чего ты взял? – Диксон продемонстрировал отработанную годами практики злобную волчью ухмылку.

– Да с того, что скоро грянет атака. Грандиозная атака. Разве вы не понимаете? – Брайан тоже привстал. – Разрабатываемый Алекс вирус предназначался лишь для того, чтобы слегка ослабить ответные акции армии после настоящей атаки. Так прикиньте теперь, кто из нас по уши в дерьме?

Купер мысленно вернулся к разговору с Бобби Куином на борту самолета. Куин, помнится, говорил, что отдел бурлит слухами. Следуя рутинным циркулярам, Служба справедливости постоянно отслеживает множество телефонных переговоров и обменов посланиями внутри всевозможных компьютерных сетей. Если и в самом деле планируется атака – крупная, не шуточная, – в коммуникационных сетях заблаговременно появилась бы масса закодированных сообщений. И видимо, так оно и есть.

Купер словно вновь увидел Алекс Васкес на краю крыши. Увидел ее руки, засунутые в карманы.

– Ну а ты-то зачем в это ввязался? – спросил Диксон. – Ведь ты же нормальный. Почему сдвинутым помогаешь?

Лицо Брайана перекосилось, будто в рот ему попала омерзительная кислятина.

– А почему, по-вашему, за Мартином Лютером Кингом шли белые? Да просто они делали то, что им тогда и надлежало делать! Как и я сейчас. Одаренные – такие же люди. Они наши дети, наши братья и сестры, наши соседи. А вы их, словно животных, отлавливаете и используете в своих целях. А тех, с кем не совладать, убиваете. Вот почему я с ними!

Купер сохранил на лице непроницаемое выражение. Одновременно он просчитывал Васкеса. Тот уверял, что всей душой старается помочь сестре, но это было лишь частью правды. Несомненно, в то же время он считал себя героем, этаким Давидом, чьей миссией было одолеть Голиафа.

А ведь, судя по всему, в иерархии подпольного движения Васкес был всего лишь ступенькой ниже того человека, на чьей совести семьдесят три жертвы в ресторане «Монокль», сотни и сотни впоследствии и бог знает сколько еще в будущем. Джон Смит был самым опасным террористом в стране, и Брайан Васкес, возможно, мог бы привести к нему Купера.

У него появилась идея.

– Красиво излагаешь, – холодным тоном заметил Диксон. – Но только ты не шел мирным маршем с Кингом, подонок. Ты намеревался сбивать самолеты с живыми людьми на борту.

Васкес понурил голову.

– Она моя сестра, – наконец выдавил он.

В голове у Купера окончательно сформировался план, который казался достаточно привлекательным, чтобы его опробовать.

– Слушай, Брайан. Пока обвинить тебя особенно не в чем. Но о твоей сестре подобного не скажешь. За создание вируса она, безусловно, до конца дней своих загремит в тюрьму. И лишь только в том случае, если ей крупно повезет.

– Что? – Брайан рывком выпрямился на жестком стуле. – Нет, вы не посмеете. Нельзя же наказывать ее лишь за то, что она планировала, но не…

– Она планировала теракт против вооруженных сил нашей страны, – перебил Купер. – Верь мне, самой ей из этого дела не выпутаться.

Брайан Васкес открыл было рот, да так и не вымолвил ни слова. Однако, собравшись с мыслями, все же прошептал:

– Так что же мне делать?

– Приведи нас на место встречи.

– И только-то?

– И сделай так, чтобы эта встреча непременно состоялась. Но если неизвестный не объявится или если, не дай бог, ты его предупредишь, сделке не бывать.

– А в обмен?

– А в обмен я гарантирую, что против твоей сестры не будут выдвинуты официальные обвинения.

Голова Диксона дернулась в сторону Купера, в глазах его вспыхнуло пламя.

– Слова вашего недостаточно, – заявил Васкес. – Мне нужны письменные гарантии.

– Будут тебе письменные гарантии.

– Купер, ты что?!

– Сохраняй спокойствие, Роджер. – Купер смотрел на Диксона в упор.

Очевидно, тот решил, что Купер играет нечестно, проявляя симпатию к одному из себе подобных.

Васкес переводил взгляд с одного на другого.

– И мне необходимо увидеть ее, – неожиданно заявил он.

– Не получится.

– Тогда каким образом я удостоверюсь, что она у вас?

– Я тебе это докажу, – уверенно отчеканил Купер. – Но в ближайшее время ты ее не увидишь. А если вздумаешь играть с нами, то не увидишь уже никогда.

Лицо Васкеса пошло интенсивными оранжевыми волнами. Похоже, он соображал, хватит ли ему сил, перепрыгнув через стол, напасть на правительственных агентов. Вскоре доводы разума возобладали, и он послушно кивнул:

– Будь по-вашему. Договорились.

– Вот и славно. Через несколько минут мы вернемся с документами.

В комнате допросов было намеренно душно, отчего подозреваемые, как правило, становились сонными и значительно чаще допускали ошибки. Пропущенный через кондиционер воздух в коридоре ощутимо бодрил.

Дверь в комнату допросов с щелчком захлопнулась, и Купер обернулся.

– Да ты в своем уме? – Глаза Диксона буквально вылезали из орбит. – Позволить террористу…

– Немедленно составь документ, – велел Купер. – И пусть в нем будет просто и ясно изложено, что в случае, если Брайан сделает то, что нам требуется, обвинения против его сестры выдвигаться не будут.

– Я на тебя не работаю.

– Сейчас работаешь. Или пропустил приказ мимо ушей? – Купер потянулся и помотал головой, разминая затекшие мышцы шеи. Он был основательно измотан. – А после того, как распечатаешь документ, спустись в подвал и возьми из ящика с личными вещами Алекс Васкес цепочку. Цепочка золотая, с кулоном в виде птички. Потом возвращайся к Брайану и продемонстрируй эту цепочку. Пусть убедится, что его сестра у нас.

– В подвал? – Диксон выглядел сконфуженно.

– Да, именно в подвал. А точнее, в морг. – Купер зашагал по коридору, но остановился и добавил: – И, Роджер, убедись, пожалуйста, что на цепочке нет засохшей крови.

ПИРС МОРГАН: Наш сегодняшний гость – Дэвид Добровский, автор книги «Заглядывая через плечо: кризис нормальности в эру сверходаренных». Дэвид, спасибо, что заглянули к нам.

ДЭВИД ДОБРОВСКИЙ:
Страница 11 из 24

Спасибо, что пригласили.

ПИРС МОРГАН: Насколько мне известно, недостатка в книгах об одаренных и их значении для остального человечества нет. Но, судя по всему, ваша книга кардинально выбивается из общего ряда.

ДЭВИД ДОБРОВСКИЙ: Да, я тоже так считаю, поскольку моя книга рассматривает проблему под совершенно иным, нежели любая из ранее написанных книг, углом. А именно с точки зрения поколений. Любое поколение рождается, созревает, набирает силу и постепенно уходит, отдавая накопленную им силу следующему поколению. Так сложилось испокон веков. Но отныне связь веков нарушена, и именно мое поколение, к сожалению, лицом к лицу столкнулось с этой проблемой.

ПИРС МОРГАН: Но разве каждое поколение не боится следующего за ним? Разве каждое поколение не считает, что с его уходом мир стремительно покатится в тартарары?

ДЭВИД ДОБРОВСКИЙ: Да, это так, и такая позиция вполне естественна.

ПИРС МОРГАН: Так в чем же разница между нынешним поколением и предыдущими?

ДЭВИД ДОБРОВСКИЙ: Разница в том, что у нашего поколения не было своего времени, не было своего расцвета и зрелости. Мы так и не набрали силу. Мне всего лишь тридцать три, но появление сверходаренных уже превратило мое поколение в отжившее.

Глава 5

– Так ты убедил его, что его сестра жива? – Бобби Куин, слегка приподняв губы над краем картонного стаканчика с кофе, растянул их в улыбке. – Да ты, друг мой, тот еще пройдоха.

– Может статься, что и так. И знаешь, я хоть и согласен с тем, что он говорил о правах анормальных, но считаю их методы совершенно неприемлемыми. Брайан и его сестричка намеревались прикончить тысячи солдат. И ты полагаешь, я разрыдаюсь оттого, что солгал ему? – Купер пожал плечами. – Да я и слезинки не пролью.

Ненастная ночь сменилась бледным промозглым днем. На город давили разорванные ветром в лоскуты облака, придавая всему вокруг оттенок окислившегося серебра. Ветер был пронзительно-холодный, но Купер наконец-то надел пальто, и его особенно не продувало. К тому же он урвал часов шесть для сна, и в настроении произошла разительная перемена к лучшему.

Они находились на перекрестке Двенадцатой улицы и Джи-авеню. Вокруг вздымались монолиты офисных зданий, в их окнах отражалось холодно-серое небо. Между зданиями располагался сквер с декоративными камнями и кусками бетона. Зев станции метро «Центральная» изрыгал нескончаемый поток пассажиров – все они, без умолку болтая по мобильным телефонам, поминутно поглядывали на часы. Если принимать слова Брайана Васкеса на веру, то встреча должна состояться именно здесь. Брайану надлежало лишь стоять и ждать: таинственный контактер к нему подойдет сам.

– Народу тут полно, – деловито заметил Куин. – И обзор великолепный. Да и путей для отхода не счесть.

– И незнакомец перед встречей с Васкесом имеет возможность детально разглядеть из окон любого из этих зданий его самого и его окружение. – Купер демонстративно обвел взглядом окрестности. – Лучшей позиции, чтобы убедиться, что за нашим подопечным нет слежки, и не придумаешь.

– И не исключено к тому же, что поддерживать его будет целая команда. Наблюдатели из зданий и, возможно, дополнительные глаза и уши в толпе близ метро. С точки зрения тактики у них на руках все козыри.

– Но мы же их все равно уделаем?

– Ни секунды не сомневаюсь. – Куин улыбнулся. – Мы же фонарщики.

– Никогда мне не нравилось это прозвище.

– Кстати, знаешь, откуда оно пошло? В Викторианскую эпоху фонари на улицах были газовыми, и зажигали их, а главное, гасили вручную. Людей же, которые этим занимались, называли…

– Да знаю я, знаю, профессор. Но почему именно сейчас нам дано право карать и миловать?

– Мы всего лишь устраняем слетевших с катушек мозганов. Мы стражи генетического фонда человечества.

– Да простит нас за это Бог. – Купер осенил воздух крестом.

– Люди из нашей команды будут там и там. – Куин махнул пластиковым стаканчиком с кофе. – В грузовичке службы срочной доставки «Федэкс» и в фургончике телефонной компании. Плюс два агента в штатском будут курсировать вдоль улицы. И будут это женщины. Женщины, особенно красивые, вызывают наименьше подозрений у совершеннолетних.

– А Луиза и Валери уже вернулись?

– Вернулись грузовым бортом. Луиза интересуется, я цитирую: «Сколько задниц и как крепко следует облобызать, чтобы в следующий раз мне посчастливилось лететь нормальным регулярным рейсом?»

– Женщины частенько выражают свои мысли на свой собственный лад.

– Да она истинный поэт. – В этот момент из-за угла, пронзительно скрипнув тормозами, вырулил рейсовый автобус. Куин махнул в его направлении. – Взгляни-ка.

Борт автобуса был изукрашен граффити – оранжевыми и пурпурными буквами в шесть футов высотой «Я Джон Смит!».

– Ты что, издеваешься? – Купер тряхнул головой.

– Сейчас такую надпись увидишь повсюду. Однажды в баре я зашел в туалет, так там на стене над писсуаром была такая же. А чуть ниже кто-то добавил: «Я мочусь на собственные ботинки».

Купер хохотнул:

– И когда наши люди здесь займут свои позиции?

– Фургончик телефонной компании прибудет уже сегодня, и агенты заночуют в нем. Грузовичок «Федэкса» подъедет за полчаса до встречи. Агенты в форменной одежде компании будут разгружать пакеты и посылки, таскать их в здание, их же выносить и укладывать в грузовик. Кроме того, мы прикрепим на Васкеса маячок.

– Два маячка.

– Два?

– Один на него, другой – на запоминающее устройство. Так, на всякий случай. И не забудь о снайперах на крышах.

Куин в недоумении дернул подбородком:

– А я-то думал, что контактер тебе нужен живым.

– Конечно, живым. Но если что-то пойдет не так, лучше уж он здесь и останется, чем уберется восвояси. И еще, пусть на значительной высоте вне зоны видимости летают беспилотники. С инфракрасными камерами, системами распознавания лиц и прочим техническим «фаршем».

– Да зачем все это? Нашей первостепенной задачей была Алекс, но с ней покончено. Для запуска вируса в армейскую сеть нужна какая-нибудь шишка. Но вряд ли эта шишка нарисуется здесь собственной персоной. Скорее всего, заявится всего лишь связной. – Куин швырнул стаканчик из-под кофе в урну. – Но босс ты, и все, конечно же, будет сделано, как ты велишь. Только не слишком ли много усилий ради одной-единственной второстепенной цели?

– Может быть, может быть… А может, этот связной приведет нас прямехонько к Джону Смиту.

Куин через сжатые зубы с шумом втянул воздух:

– Смиту, возможно, и неизвестно, что мы покончили с Алекс, но то, что она была у нас на прицеле, он уж точно знает. Ты за ней гонялся… сколько? Девять дней? Она, несомненно, сообщила ему об этом.

– Не исключено. Но, спасая собственную жизнь, она улепетывала сломя голову. Да и вряд ли у нее был номер его телефона. Скорее всего, Джон Смит заранее проработал план операции, затем запустил его, а сам залег на дно. И в этом случае о последних событиях ему мало что известно.

Куин выглядел задумчивым.

– Ну, не знаю, не знаю, босс.

– Знать – мое дело, а ты лишь организуй все как должно. – Купер взглянул на часы: десять утра. Дорога займет около трех часов. Конечно, можно воспользоваться вертолетом, но почему-то Купер был уверен, что двигаться следует по земле. Да и сама поездка через
Страница 12 из 24

горы Западной Вирджинии казалась приятным развлечением. Именно поэтому он и приобрел автомобиль с движком в четыреста семьдесят «лошадей», который обошелся в полугодовое жалованье. Штрафов за превышение скорости Купер не опасался: любой полицейский получал информацию с его удостоверения личности на вполне приличном расстоянии и четко просекал, что он из Службы справедливости, связываться с которой – себе дороже. – Доберешься до конторы сам?

– Да без проблем. К тому же имеет смысл осмотреться здесь еще разок-другой повнимательнее. А ты куда направляешься?

– В райское местечко, где без устали взращивают джонов смитов.

Глава 6

Парнишке было не больше девяти: бледный и тощий, с полными губами и копной черных волнистых волос. Вопреки юному возрасту и худобе, было в нем что-то первозданно привлекательное; может, причиной тому была яркость его рта, а может, завитки волос. Руки он, точно боксер из прошлого столетия, держал, прикрывая предплечьями корпус.

Удар его оппонента был размашистым, неуклюжим, но достаточно увесистым, чтобы откинуть голову парнишки в сторону. Оглушенный на долю секунды, тот слегка опустил руки, и противник ударил снова. На этот раз из рассеченной губы и разбитого носа брызнула кровь. Парнишка упал и тут же прикрыл лицо правой рукой, а левой – гениталии. Противник, блондин дюйма на четыре выше, немедленно взгромоздился на него и начал наносить яростные удары: в живот, в позвоночник, по бедрам – во все наиболее болезненные места, где отсутствовала защита.

Дети сузили круг вокруг поля боя, в воздух взметнулись кулаки. Стеклопакеты на окнах офисного здания практически не пропускали звук снаружи, но Купер, будто наяву, представил нестройный рев там, внизу, и воображение отправило к дюжине школьных дворов, где он, прижатый весом противника, лежал лицом вверх, и к десятку туалетов, где он, бывало, разбитыми губами ощущал холод кафеля.

– Почему не вмешиваются учителя?

– Наше отделение – экспериментальное. – Директор, Чарльз Норридж, домиком сложил ладони. – И в полном соответствии с нашими новейшими методиками они вмешаются в точно выверенный момент.

Двумя этажами ниже в ослепительно-белых лучах солнца Западной Вирджинии блондин уселся на грудь своего более юного соперника, а ногами прижал руки того к земле. Черноволосый попытался сбросить блондина, но тот был весьма тяжел и имел тактическое преимущество. Пацану постарше победы было явно недостаточно – он жаждал унизить черноволосого. Унизить, чтобы укрепить свою доминантную позицию в группе.

Изо рта блондина вылетел сгусток слюны. Черноволосый, дернув головой, увернулся. Тогда блондин, схватив его за волосы, прижал голову к земле, и следующий плевок пришелся прямиком в окровавленные губы.

«Маленькая злобная мразь!»

Пронзив даже звукоизоляцию стеклопакета, истошно гаркнул свисток. Через игровую площадку к месту драки заспешили взрослые мужчины и женщины – воспитатели. Дети брызнули в стороны и тут же возобновили прерванные игры в салочки и в мяч. Блондин, вскочив на ноги, засунул руки в карманы и немедленно заинтересовался чем-то в небе. Избитый пацаненок откатился в сторону.

Купер до боли сжал кулаки:

– Не понимаю. Преподаватели здесь всегда бесстрастно наблюдают, как десятилетний пацан мутузит до бесчувствия другого?

– Уверяю вас, агент Купер, ни один из мальчиков не получил серьезных травм, – мягким голосом заверил директор академии Дэвиса. – Понимаю, что подобное вам в диковинку, но создание такого вида происшествий – основная часть нашей работы.

Купер подумал о Тодде, о том, как тот спал прошлой ночью в пижаме Человека-паука. Кожа мягкая и теплая. Сыну было девять – примерно тот же возраст, что и у паренька с копной темных волос. Вспомнил также свою четырехлетнюю дочь Кейт. Что бы он там ни заливал Натали, у Кейт, очевидно, был весьма и весьма мощный дар.

Возможно, даже первого уровня.

Купера так и подмывало схватить директора Норриджа за лацканы его серого дорогущего твидового пиджака и вышвырнуть в окно. И лучше, чтобы окно с первого раза не разбилось. Да и со второго, пожалуй, тоже.

Но необходимо соблюдать спокойствие. Разумеется, Купер академию изнутри никогда прежде не видел, но догадывался, что детей здесь ни радугами, ни единорогами не радуют. Кроме того, не исключено, что разобрался он здесь далеко еще не во всем.

Так что с убийством директора спешить не стоило. Поэтому Купер продолжил беседу в нейтральном тоне:

– Основная часть вашей работы? И как же это понимать? Неужели паренек постарше был подсадной уткой?

– Конечно же нет. Подобная методика помешала бы нашим замыслам. – Директор обошел вокруг письменного стола, выдвинул кожаное кресло и жестом указал Куперу на противоположное. – Одной из сложнейших проблем для нас является одаренность всех без исключения обучающихся здесь детей. Многие имеют первый уровень, хотя есть и кое-кто со вторым. Большинство из последних, как правило, обладают повышенным уровнем интеллекта.

– Но если все они сверходаренные и никто из них не является…

– Каким образом мы организуем события, подобные тому, свидетелем которого вы стали сегодня? – Норридж откинулся на спинку кресла и звонко ударил себя ладонями по бедрам. – Хоть эти воспитанники и являются особо умными, сверходаренными высших степеней, они все же остаются детьми. Ими вполне можно манипулировать, и их можно тренировать, как и любых детей. Противоречия между ними, безусловно, следует поставить на службу их же воспитанию. Ненависть и предательство между ними следует культивировать искусственно. Так, задушевное откровение между лучшими друзьями частенько у нас внезапно становится достоянием каждого. Чья-нибудь любимая игрушка исчезает, а затем появляется изломанной и разодранной в комнате другого ребенка. Секретный поцелуй или появление первой менструации обсуждается всеми и повсюду. В общем, отрицательный опыт, который приобретают все воспитанники здесь, мы создаем и моделируем в соответствии с психологическими характеристиками каждого и по возможности максимально усиливаем.

Куперу представились ряды кабинетиков и сидящие в них мужчины в темных костюмах и черных очках, которые вслушиваются в ночные разговоры между малышами или в их хныканье от тоски по дому. Мужчины анализируют информацию. Составляют таблицы. Вычерчивают графики. Вычисляют, какая именно обида ребенка приведет к ситуации, наиболее подходящей для достижения максимального эффекта.

– Но как вам удается обо всем этом узнавать?

Норридж улыбнулся:

– Сейчас сами поймете. – Он включил терминал на письменном столе и принялся барабанить по клавишам длинными и чувственными, словно у пианиста, пальцами. – Вот, пожалуйста.

Из динамика послышался женский голос:

– …случается. И не так уж все плохо.

– Мне больно, – жалобно протянул детский голосок.

– Я же предупреждала тебя: будь с ним осторожен. От него сплошные неприятности. Ему ни в чем нельзя доверять.

Явственно прозвучало детское всхлипывание.

– Все смеялись надо мной. Почему они смеялись? Я думал, они мои друзья.

Женщина, несомненно, была одной из тех, кто выскочил на игровую площадку разнимать драку.

– И я сама видела, как они
Страница 13 из 24

смеются над тобой. Смеются и тыкают пальцами. Разве друзья так поступают?

– Нет. – Голос мальчика сорвался от отчаяния.

– Правильно. Верить им нельзя. Я твой друг. – Голос женщины стал сладко-елейным. – Но все уже хорошо, малыш. Я буду тебя защищать.

– У меня голова болит.

– Знаю, малыш. Дать тебе обезболивающее?

– Да.

– Хорошо. Тебе скоро станет лучше. Вот, глотай.

Норридж нажал на клавишу, и динамики настольного терминала умолкли.

– Слышали?

– Так у вас повсюду жучки?

– Сначала мы использовали жучки, но помещений в академии слишком много, кроме того, есть еще игровые площадки, скверы… Все пространство охватить никак не удавалось. И тогда мы придумали способ получше. – Норридж сделал паузу, на губах его заиграла плохо скрываемая улыбка довольства.

– Так вы внедрили жучки… – медленно произнес Купер, – в детей.

Директор просиял:

– Сразу видно, что вы отличный агент. Именно. Когда к нам прибывает новый воспитанник, он или она непременно подвергается медицинскому осмотру. Новобранцу делают прививки от гепатита, ветрянки и тому подобного. Также ему вкалываются биометрические имплантаты. Они замеряют его физиологические показатели: температуру, уровень красных и белых телец в крови и так далее. Они же передают все, что слышно вокруг, на приемные устройства, расположенные по всей школе. Эти биометрические имплантаты, скажу я вам, настоящее чудо техники. Изготовлены с использованием самых передовых нанотехнологий. Элементами питания для них служат биологические процессы в организмах самих детей.

У Купера голова пошла кругом. По роду своей служебной деятельности контактов с академиями он не имел, хотя до него и доходило немало слухов о них, но он не слишком этим слухам доверял. Ведь и о подразделении, где он работал, Службе справедливости, тоже судачили немало.

Впрочем, некоторое понимание того, что здесь творится, пришло к нему, уже когда он проезжал мимо группы протестующих на дороге при въезде в академию. Демонстранты повсеместно стали частью ежедневной жизни, этакими атрибутами городского ландшафта, на которые мало кто обращает внимание. Однако здесь протестующие разительно отличались от тех, каких обычно видел Купер.

Всегда кто-нибудь чем-нибудь да недоволен. Но кого это волнует?

Возможно, отличие этой демонстрации от других состояло в количестве задействованных здесь полицейских сил. А возможно, разница была еще и в том, что полицейские арестовывали людей, а не, как это случалось повсеместно, оттесняли. Хотя, скорее всего, дело было в самих протестующих, которые выглядели как вполне здравомыслящие люди в благопристойной одежде, а не какие-нибудь радикалы с бритыми затылками.

Особое внимание Купера привлекла женщина с блеклыми распущенными волосами. Она выглядела так, словно совсем недавно была очень симпатичной и привлекательной, но затем ее будто закутали в саван, а печаль сгорбила плечи и сдавила грудь. В руках женщина держала плакат: два бумажных листа, скрепленные вместе на деревянной ручке. На плакате – фотография смеющегося мальчика с такими же, как у женщины, скулами, а ниже маркером аккуратно выведено: «Меня лишили сына».

К женщине приблизились два полицейских, и та, взглянув через лобовое стекло автомобиля Куперу в глаза, едва заметно, на дюйм всего лишь, приподняла плакат. В жесте ее не было вызова – только немая мольба…

– Как зовут того парня?

– Извините, не понял.

– Того паренька, которого избили. Как его имя?

– Воспитанники в основном известны мне по номерам, но сейчас взгляну… – Норридж застучал клавишами компьютера. – Его зовут Уильям Смит.

– Еще один Смит. Именно в связи с делом Джона Смита я здесь и нахожусь.

– Здесь много Джонов Смитов.

– Вам прекрасно известно, о каком именно Смите идет речь.

– Да, известно. – Кашлянув, Норридж отвел было взгляд, но через секунду вновь уставился на Купера. – Мы подумывали отказаться от этого имени, но тогда бы победу одержали террористы. В любом случае, уверяю вас, не существует ни малейшей связи между нашими Смитами и тем, за которым охотитесь вы. Всем вновь прибывшим в академию мы даем новые имена. Каждый мальчик здесь становится Томасом, Джоном, Майклом или Уильямом; каждая девочка – Мэри, Патришей, Линдой, Барбарой или Элизабет. Смена имен является частью воспитательного процесса. Попав в академию, ребенок остается здесь до самого выпуска в восемнадцатилетнем возрасте. И мы абсолютно точно уверены, что чем меньше их связывает с прошлым, тем лучше.

– С прошлым? Вы имеете в виду – с их родителями? С их семьей и их домом?

– Понимаю, что со стороны наша политика выглядит несколько непривычной, но поверьте профессионалу: все, что мы здесь делаем, основывается на безупречной логике. Давая новые, стандартные имена, мы демонстрируем детям, сколь ничтожна до окончания академии их ценность для общества. Затем они вольны, если вдруг появится такое желание, вновь обрести первоначальные имена и даже вернуться в свои прежние семьи. Но, уверен, вы будете удивлены, узнав, сколь мизерный процент из наших воспитанников поступает подобным образом.

– Но почему?

– За время обучения в академии они приобретают абсолютно новые личности, и эти новые личности им нравятся.

– Нет, – возразил Купер, – я спрашиваю вас вовсе не об этом. Я спрашиваю: почему вы поступаете с ними таким образом? Я всегда полагал, что задача академии состоит в том, чтобы с помощью тренировок развивать их врожденный дар.

Директор откинулся на спинку кресла и привычным движением коснулся кончиками пальцев левой руки кончиков пальцев правой. Любой узрел бы в нем сейчас спокойную уверенность, но Купер увидел и нечто большее. В том, как Норридж легко восстановил контакт глазами с Купером, читалась надменность. Та же надменность ощущалась и в монотонности его речи.

– Я полагал, что агенту Департамента анализа и регулирования известны прописные истины.

– Я из Службы справедливости.

– Тем не менее, чтобы получить столь очевидные ответы, не было ни малейшей необходимости проделывать столь длинное путешествие.

– Тем не менее я счел за лучшее увидеть все собственными глазами.

– А почему вы, агент Купер, не прошли курс обучения в академии?

Внезапное изменение темы разговора не стало для Купера сюрпризом – видя изгиб губ директора и морщинки в углах его глаз, он догадывался о чем-то подобном, – но сам вопрос поставил его в тупик. Он никогда не говорил директору, что обладает даром, и тем более не говорил, что у него первый уровень. Похоже, директор догадался обо всем сам или, что более вероятно, заблаговременно навел справки.

– Я родился в тысяча девятьсот восемьдесят первом, – ответил Купер.

– Вы были в первой волне?

– Скорее во второй.

– Получается, вам было тринадцать ко времени открытия первой академии. В те годы охватить нам удавалось от силы пятнадцать процентов одаренных первого уровня. С открытием академии Манферда в следующем году охват составит уже все сто процентов. Только представьте: каждый одаренный первого уровня в Америке пройдет через академию. Досадно, что вы родились слишком рано.

– Я вашего мнения не разделяю. – Купер улыбнулся, представляя, как ломает администратору нос.

– Расскажите
Страница 14 из 24

мне о своем детстве.

– Доктор, вопросы задаю я, и мне нужны ответы.

– Обещаю, я дам вам ответы. Но будьте и вы ко мне снисходительны. Пожалуйста, расскажите мне о своем детстве.

Купер вздохнул:

– Моя мать умерла, когда я был совсем юн. Отец служил в армии, и оттого мы часто переезжали.

– Как много вы знали о детях, подобных вам?

– О детях из казарм?

Норридж, не заглотив наживку, мягко пояснил:

– Об анормальных детях.

– Я ничего о них не знал.

– Вы были близки со своим отцом?

– Разумеется.

– Он был хорошим офицером?

– Я никогда не говорил вам, что он был офицером.

– Но он все же был офицером.

– Да, был, и был хорошим офицером.

– Он был патриотом?

– Конечно.

– Но он не поклонялся флагу. Его заботили принципы, но не символы.

– Следование принципам и есть патриотизм. Все остальное лишь фетишизм, я бы сказал.

– У вас было много друзей?

– Вполне достаточно.

– А драться вам приходилось часто?

– Иногда приходилось. Но вы, замечу, вплотную приблизились к границе моего терпения.

Норридж улыбнулся:

– Как скажете, агент Купер. Но должен отметить, что в юности вы получили полноценное академическое образование. Здесь, в академии, и сейчас мы воспроизводим для наших воспитанников приблизительно те же условия, в каких проходило ваше детство. Разумеется, курс обучения сейчас более интенсивный, поскольку мы теперь обладаем ресурсами, какие и не снились вашему отцу. Но вспомните, в детстве вы всегда были одиноки. Изолированы от себе подобных. Вам часто доставалось за то, что вы не такой, как остальные. У вас не было ни малейшего шанса узнать правду о таких, как вы, и контакта с ними вы даже и не искали. Из-за постоянных переездов у вас было мало друзей, и оттого единственным человеком, доверять которому вы могли, всегда был и оставался только ваш отец. Он был военнослужащим, и потому такие понятия, как «долг» и «верность», были вами легко усвоены. Вы взрослели, получая те же уроки, какие преподаем здесь мы. И вы пошли на государственную службу точно так же, как становятся государственными служащими большинство выпускников нашей академии.

Купер с трудом подавил сильнейшее желание вскочить и с силой приложить директора лицом о поверхность стола разочка два-три. И желание возникло не потому, что тот рассказал о жизни Купера. Желание было вызвано тем, как именно он это сделал. Норридж точно так же, как и тот парнишка-блондин на игровой площадке, продемонстрировал свою власть.

– Я так и не получил внятного ответа на свой вопрос, – произнес Купер. – Почему?

– Определенно, ответ вам уже известен.

– Будьте и вы ко мне снисходительны.

Норридж едва заметно кивнул:

– Способности большинства сверходаренных не представляют сколь-либо значимую ценность. Тем не менее некоторые из них обладают таким мощным даром, что могут сравниться с величайшими гениями всей нашей истории. Их силу следует обуздывать. Но проблемой для нас являются не отдельные сверходаренные. Другое дело, если их целая группа. Взять хотя бы вас. Что случится, если я на вас нападу?

Купер ухмыльнулся:

– Я бы не рекомендовал.

– А что, если на вас нападет кто-то хорошо подготовленный? Боксер, например, или мастер рукопашного боя?

– Такой, конечно, обладает хорошей подготовкой, но его тело заранее подскажет мне, что он предпримет. И мне не составит труда противостоять.

– Понятно. А если противостоять вам будут, скажем, три хорошо тренированных бойца?

– Они одержат победу. – Купер пожал плечами. – За всеми сразу не уследишь.

Норридж кивнул:

– А что вы скажете, если на вас нападут двадцать не слишком умудренных в драке взрослых мужчин?

Купер непроизвольно сузил глаза…

«Он сказал „всей нашей истории“ и „их силу“. Получается, мозганов он людьми не считает. И проиллюстрировать свой рассказ мог бы десятками различных примеров. Но не случайно в качестве метафоры выбрал поединок».

…и признался:

– Я проиграю.

– Вот именно. Поэтому нам, несомненно, всегда следует опираться на преимущество в численности – не позволять одаренным сближаться друг с другом. Оттого-то мы и обучаем их с младых ногтей не доверять друг другу. Все остальные анормальные должны казаться им жестокими и завистливыми. Поддержка приходит только от нормальных, как и в случае, свидетелем которого вы стали, – от женщины, утешавшей избитого мальчика. Кроме того, мы закладываем в одаренных повиновение и патриотизм. Таким образом мы защищаем человечество. – Норридж обнажил в широченной улыбке весьма ровные, хотя и слегка желтоватые зубы. – Этот метод – единственно возможный, и только он имеет смысл. Надеюсь, вы со мной согласны?

– Разумеется. И разумеется, теперь я вас полностью понимаю.

Понял ли Норридж истинный смысл слов Купера или нет, он тем не менее, приподняв подбородок, продолжал:

– Конечно же, мне следует также упомянуть и наши достижения. Выпускники академии осуществили ошеломляющий прорыв в химии, математике, медицине, микроэлектронике. А те нанотехнологические устройства, о которых я упомянул прежде? Они сконструированы нашими выпускниками. Почти вся новейшая армейская техника разработана ими же. Даже фондовая биржа получила защиту от манипуляций сверходаренных стараниями наших выпускников. И благодаря нашей, и только нашей работе все эти достижения сейчас находятся в распоряжении правительства Соединенных Штатов. Не сомневаюсь также, что вы согласитесь с тем, что нашей нации, нашему народу ни к чему появление еще одного Эрика Эпштейна.

«Какой народ? Какая, к чертям собачьим, нация?!»

В груди Купера клокотал гнев. Порядки, заведенные в академии, оказались значительно хуже тех, которые представлялись ему даже в самых мрачных фантазиях.

Но что же делать? Убить директора, а затем и всех так называемых педагогов? Сровнять с землей стены и взорвать спальные помещения? Повести за собой детей, подобно тому как Моисей повел свой народ из Египта?

Останься он здесь еще хотя бы на минуту, натворил бы непоправимого, поэтому Купер поспешно поднялся. Норридж тоже поднялся и, самодовольно воззрившись на него, изрек:

– Вы удовлетворены, агент Купер?

– Ни в малейшей мере, но тем не менее с меня довольно.

Купер вышел из офиса и зашагал по коридору к выходу, размышляя:

«Так быть не должно.

И Джон Смит был воспитан в академии. Может, не в этой самой, но в точно такой же, где балом правит Норридж или подобный ему администратор, ненавидящий своих учеников и мастерски ими манипулирующий.

Джон Смит был воспитан в академии.

С самых ранних лет Джон Смит объявил войну царящим там порядкам, а затем – и только затем – миру, повинному в создании таких академий».

Глава 7

– Земля-один?

– На месте.

– Земля-два?

– На месте.

– Три?

– Хоть соски от холода и отваливаются, но и я уже в деле, – в обычной своей манере доложила Луиза.

– Воронье гнездо?

– Обе позиции заняты, стопроцентное перекрытие. Готовы к действию.

– Бог?

– С высоты вид изумителен, сын мой. – К звуку голоса явственно примешивался шум мотора. – Господь, как всегда, не подведет.

Улыбнувшись, Купер нажал кнопку на передатчике:

– Да прибудет с вами сила.

– И с тобой да прибудет. А всех неверных да поразим мы молнией с небес.

– Аминь. – Купер отключил
Страница 15 из 24

связь и взглянул через двойной стеклопакет на место предполагаемой встречи.

Сегодняшний день выдался таким же, как и вчерашний, и какими бывают большинство дней в округе Колумбия в промежутке между ноябрем и мартом. Солнце на небе хоть и присутствовало, но лучи его пробивались будто через стакан чая второй заварки, а резкие порывы ветра колыхали полы пиджаков офисных работников и теребили шарфы женщин-служащих.

«Землей-2» был фургон срочной службы доставки грузов, припаркованный на северо-восточном углу Джи-авеню. Через заднюю дверь фургона агент в штатском, постоянно сверяясь со списком, загружал коробки. В глубине кузова, за коробками, вне зоны видимости снаружи, в страшной тесноте ютились еще четверо агентов. И все же им повезло больше, чем агентам группы «Земля-1». Те прибыли сюда еще в двенадцать ночи и с тех пор находились в припаркованном неподалеку грузовичке безвылазно.

Было одиннадцать тридцать дня. Встреча назначена на полдень. Полдень – время обеда для большинства служащих, и на углу внизу возникнет еще большая суета.

Купер отвернулся от окна. Помещения юридической фирмы Служба справедливости реквизировала на время операции. Бобби Куин, который превратил зал заседаний в центр ее проведения, восседал сейчас за огромным, двадцати футов в длину, полированным столом; перед ним светилось с десяток мониторов.

– Как там наши камеры? – поинтересовался Купер.

– Тикают, что тебе швейцарские часики. Выведал вчера что-нибудь полезное?

– Да, кое-что. Оказывается, Джон Смит стал таким, каким стал, в основном стараниями Департамента анализа и регулирования и особенно благодаря его детищу, академии.

– Эй, полегче. – Куин понизил голос. – Диксон взовьется до небес, если услышит от тебя такое.

– В гробу я видал этого Диксона.

– Конечно, видал, но стоит тебе где-то проколоться, и он с радостью станцует на крышке твоего гроба. Так что будь осторожен. – Куин откинулся на спинку кресла. – Ну и что в этой академии в действительности происходит?

Купер вспомнил, с каким облегчением покидал ее вчера. Вспомнил и плакат в руке женщины с надписью: «Меня лишили сына».

– В академиях детей не обучают, Бобби, – там им мозги промывают.

– Да брось ты…

– Именно промывают мозги. До всех нас доходили время от времени ужасные слухи, но мы от них в негодовании отмахивались. Кто же обращается с детьми подобным образом? – Купер потряс головой. – Оказалось, мы.

– Мы?

– Академии – государственные учреждения. А если быть совсем точным, они детище Департамента анализа и регулирования.

– Но не нашей же Службы справедливости.

– Мы близки к этой системе.

– Близки, но ею не являемся. – В голосе Куина послышались резкие нотки. – И ты не отвечаешь за все, что происходит даже в нашем собственном департаменте.

– Ты прав лишь отчасти. Все мы…

– Ты веришь в то, что Алекс Васкес делала наш мир лучше?

– Что?

– Ты веришь в то, что Алекс Васкес…

– Нет.

– Ты веришь в то, что Джон Смит делает мир лучше?

– Нет.

– Ты веришь в то, что на его совести смерти многих и многих людей?

– Да.

– Смерти невинных людей?

– Да.

– В том числе и детей?

– Да.

– В таком случае давай будем и впредь заниматься своим делом. А чем именно мы занимаемся? Мы ловим плохих людей, которые причиняют вред хорошим. И поймать их стараемся прежде, чем они причинят кому-либо вред. Таковы наши обязанности. Кроме того, – Куин выразительно оглядел стол, – у нас пиво заканчивается. И твоей обязанностью сейчас станет оплатить пивко для всех нас.

Купер непроизвольно хихикнул:

– Ладно, Бобби, подчинюсь неизбежному.

– Ну вот и славно.

– Но знаешь… – Купер поднялся. – Ты хоть и осуждаешь меня за подобное, тоже возлагаешь на себя чрезмерную ответственность. Непонятно только, как в тебе уживается и то и другое разом.

– А я что та луковица, многослойный.

– Считай, что кое в чем ты меня убедил. – Купер похлопал друга по плечу. – Пойду проведаю Васкеса.

– Успокоить его попытаешься? Как знать, может, что из этого и выйдет.

– И спасибо тебе за откровенный разговор.

– Всегда к твоим услугам, босс. – Демонстративно зевнув, Куин закинул ноги на полированную крышку стола.

Купер прошел по коридору вдоль ряда безликих дверей. Ту, что вела в угловой офис, охраняли двое, одетые не в обычную черную униформу, а в деловые костюмы. Несмотря на отсутствие униформы, в руках у них были автоматы. Купер кивнул: охранник отворил дверь офиса.

У окна, опершись обеими руками о стекло, стоял Брайан Васкес. Заслышав звук отворяемой двери, он подпрыгнул и резко повернулся:

– Вы меня испугали. – Под мышками у Брайана расплылись пятна пота, грудь судорожно поднималась и опускалась. Облизнув губы, он переместил вес тела с правой ноги на левую.

Сунув руки в карманы, Купер…

«Он предан своей сестре, но также и внушенным ему идеалам. Его страшит собственная судьба, но в этом он никогда не признается. Его привлекают идеи быть участником заговоров и выполнять секретные операции».

…вошел в офис.

– Извини. В таких случаях я и сам частенько мандражирую. – Купер выдвинул из-под стола кресло, развернул его и сел, заложив руки за голову. – Эта часть работы сводит меня с ума.

– Какая часть?

– Ожидание. Как только начнется само дело, станет гораздо легче. Тебе известно, что делать, и ты просто это делаешь. Очень просто. Согласен?

– Не знаю. – Брайан потряс головой. – Прежде мне никогда не доводилось ради спасения сестры предавать дело, в которое верю.

– Понимаю, что тебе нелегко. – Купер смолк. Наконец Брайан подошел к столу и скорее упал, чем сел в кресло напротив. – Но ты поступаешь правильно, – закончил свою мысль Купер.

– Возможно.

– И знаешь, я во многом с тобой согласен. – Купер сделал паузу, дожидаясь, когда собеседник поднимет глаза. – Со сверходаренными обходятся несправедливо.

– Правда?

– Я в этом не сомневаюсь: ведь я и сам мозган.

На лице Брайана одно за другим сменялись выражения удивления, недоверия, гнева. Наконец он спросил:

– А чем наделены вы?

– Люди для меня – открытая книга. Я вижу их побуждения, стремления, желания, мотивации. Знаю, что они в ближайшее время совершат.

– Но если вы сверходаренный, то почему…

– …работаю на ДАР? – Купер пожал плечами. – Меня к этому побуждает та же самая причина, какая побуждает вас помогать сестре.

– Не говорите ерунды.

– Я говорю от всего сердца. Я хочу, чтобы мои дети жили в мире, где нормальные и анормальные не враждуют, а дополняют друг друга. Но только, в отличие от тебя, я считаю, что, взрывая и убивая, достичь этого невозможно. Тем более что одна из групп числом радикально превосходит другую. Смотри. – Купер взмахнул рукой. – Нормальные люди вроде тебя при желании с легкостью уничтожат всех, подобных мне, или по крайней мере большую часть из нас. И произойдет это потому, что нормальных значительно больше, чем анормальных. Соотношение между вами и нами приблизительно девяносто девять к одному.

– Но именно по этой причине я и… – Брайан Васкес не договорил.

– Знаю, по-твоему, к Алекс относятся несправедливо. Но ты инженер. Включи логику. Взаимоотношения между нормальными и сверходаренными весьма и весьма напряженны, и потому весь мир сейчас подобен пороховой
Страница 16 из 24

бочке. Неужели ты и в самом деле хочешь бросить в эту бочку искру? – Купер вытащил из кармана и положил на стол между собой и Васкесом флешку. – И не забывай к тому же, что помогаешь нам ты в первую очередь ради Алекс.

Игра, несомненно, стоила свеч, и Купер далеко не в первый раз лгал подозреваемому.

Но почему же именно сейчас его столь яростно терзало чувство вины?

Академия! Проклятая академия вновь поставила перед ним вопросы, ответы на которые, как ему совсем недавно казалось, он благополучно нашел. Купер отмел воспоминания о детской площадке и о женском голосе из динамика. Сейчас нужно было не размышлять, а действовать.

Васкес взял флешку.

– Пошли, – велел ему Купер.

* * *

– На связи Защитник. Мяч в игре. Повторяю: Посыльный приступил к своей миссии. Управляющий, подтверди сообщение.

– Сообщение подтверждаю, – раздался в ухе голос Куина. – Оба сигнала приняты.

На ветру качались черные ветки основательно обрезанных деревьев, и, быть может, во многом именно оттого сквер через улицу выглядел скучным и непривлекательным, хотя наверняка таким он всегда становился в это время года. По тротуару тащились, поддерживая друг друга, двое чернокожих. Перед выходом из центральной станции метро то и дело проносились машины. От входа в обе стороны тянулись ряды автоматов по продаже газет – ярко-красные, оранжевые, желтые; справа, сразу же за автоматами, в инвалидной коляске сидел мужчина с бумажным стаканчиком для подаяния в руке.

Купер, непроизвольно понизив голос, спросил в микрофон:

– Господь, что там видно?

– Посыльный идет по Тринадцатой на север.

– Насколько ясно его видно?

– Богу все видно ясно, сын мой.

Все шло по плану, и Купер ощутил себя человеком, на шажок приблизившимся к самому опасному террористу в Америке.

Агенты через улицу закончили с загрузкой посылок, и грузовичок срочной доставки покатил к следующему зданию. Неторопливо поглощая белыми пластиковыми вилками салат из прозрачных пластиковых упаковок, делились сплетнями на лавочке в сквере две женщины в деловых костюмах:

– Как там у вас, Луиза?

– Никогда бы прежде не предположила, что скажу подобное, – отозвалась та, прикрыв губы бумажной салфеткой, – но сейчас, пожалуй, черту бы душу отдала ради возвращения в солнечный Техас.

Луиза Абрамс была едва ли выше пяти футов ростом. Симпатичная, однако назвать ее фотомоделью ни у кого бы не повернулся язык. Славилась Абрамс тем, что частенько использовала выражения, более подходившие грузчикам в порту, а также своим сверхъестественным упрямством. Купер взял ее в свою команду после того, как однажды во время операции агент, прикрывавший Луизу, потерял с ней связь. Руководитель операции вовремя не сообразил, что Абрамс лишилась прикрытия и ей немедленно нужна поддержка, так что Луизе пришлось более двух миль в одиночку преследовать объект пешком. В конце концов она нагнала его – выполнила задание, а затем связалась с руководителем злополучной операции. То, что Луиза сказала ему по телефону, позаимствованному у объекта, неделю не сходило потом с уст сотрудников агентства.

Сейчас она сидела на лавочке рядом с Валери Вест. Вест была гением по части анализа информации, но ощутимо мандражировала при работе «в поле». Она нервно комкала салфетку, и Купер уже подумал, не стоит ли ее подбодрить, но тут колена Валери коснулась Луиза и сказала что-то, чего через микрофон услышать не представлялось возможным. Валери кивнула, расправила плечи и сунула смятую салфетку в карман. Отлично. Обычно Купер возражал против романтических связей между членами своей команды, но взаимоотношения этой парочки однозначно шли только на пользу делу. В поле зрения появился Брайан Васкес. Обошел фотографировавшихся туристов…

– Стопроцентная готовность, – распорядился Купер. – Посыльный прибыл.

Купер мысленно просмотрел по списку все опорные точки предстоящей операции. Два автомобиля, камеры, беспилотник, агенты – кусок улицы заперт наглухо. Кто бы ни явился на встречу с Васкесом, не менее чем через час он окажется под нещадным светом настольных ламп в комнате для допросов, и размышления на тему, что есть правда в слухах о методах Службы справедливости, вряд ли улучшат ему настроение.

Обидно, что проследовать за связным к его шефу не суждено. Слишком велик риск лишиться всего, а любая, пусть даже ничтожная крупица информации о предстоящей атаке, но полученная своевременно, весьма вероятно, окажется бесценным сокровищем. Таким образом, взяв связного прямо сейчас, спасти удастся бог знает сколько жизней.

В наушниках послышались переговоры членов его команды. Брайан Васкес шел вдоль тротуара по противоположной стороне улицы, и не смотреть в ту сторону у Купера получилось без малейшего труда. Анализируя ситуацию и стараясь охватить весь мир вокруг целиком, он дал полную волю своим чувствам.

Смазанное тускло-желтое пятно от проезжающего мимо такси. Текстура твидовой ткани чьего-то пиджака. Запахи автомобильных выхлопов и горячего масла из ближайшего ресторанчика фастфуда. Однообразное платиновое сияние неба.

Васкес останавливается и оглядывается. В положении его плеч сейчас читается непреклонная решимость. Позади него – ярко-красные и желтые пятна автоматов по продаже газет. Едва заметное дрожание земли, вызванное проходящим в подземке поездом, запах гнили из открытого в двух кварталах отсюда канализационного люка и разговор по мобильнику весьма и весьма привлекательной девушки.

Улицу в направлении Васкеса пересекает мужчина в темно-красной кожаной куртке. В его походке читается намерение, и вектор его перемещения Куперу виден, словно начертанный на мостовой мелом в виде стрелки.

– Внимание: возможный контактер – мужчина в кожаной куртке.

В наушнике послышались голоса, подтверждающие получение информации. Луиза на лавочке отложила в сторону упаковку с салатом и сунула руку в сумочку.

Васкес повернулся к парню в кожаной куртке, и в его глазах вспыхнул вопрос.

Парень в кожаной куртке сунул руку в правый карман.

Глаза Васкеса заметались из стороны в сторону.

Купер хоть и напрягся, но заставил себя выжидать. Ведь необходима полная уверенность.

Парень в кожаной куртке прошел мимо Васкеса и, вытащив из кармана пригоршню мелочи, начал скармливать монетки автомату, торгующему газетами.

Из груди Купера непроизвольно вырвался едва слышный выдох. Он повернулся к Васкесу, намереваясь дать знак, что все в порядке – операция идет как по нотам. И тут Васкес взорвался.

3D-телевидение?

Неубиваемый планшетник?

Голографическая телефония?

Так это все уже есть в 2013 году

Компания «Дизайнеры Магеллана» не интересуется сегодняшним днем.

Нас влечет лишь день завтрашний

Вот почему мы – первая крупная электронная компания, нанимающая исключительно инженеров-мозганов.

И наша команда совместными усилиями творит настоящие чудеса.

Что это означает?

Что вы скажете о передатчике, транслирующем визуальные образы непосредственно на ваши зрительные нервы, отчего фильм воспринимается в точности – до мельчайших подробностей – как реальный мир вокруг?

Или как вам компьютерная микросхема, передающая информацию с планшетника непосредственно в
Страница 17 из 24

мозг?

Телепортация, спрашиваете вы?

Да, мы работаем и над этим.

Компания «Дизайнеры Магеллана» Просто сверходаренные™

Глава 8

Пламя – оранжевое, желтое и голубое – рвалось наружу, разбрызгивая вокруг искры и ошметки непонятно чего. В замедленной съемке пламя выглядело божественно прекрасным. Оно извивалось и дрожало, а движение огненных струй воистину завораживало.

Но затем тысячи острых, точно бритва, металлических осколков пронзили тело Брайана Васкеса.

– Ювелирная работа, – подытожил Куин. – Видишь, каким образом распространяется взрыв. Все осколки металла направлены в одну сторону. Точнехонько под прямым углом от автомата по продаже газет. В результате получился конус, достаточно широкий, чтобы со стопроцентной уверенностью поразить жертву, не затронув ничего находящегося рядом.

С точки зрения Купера, осколки, вонзившиеся в тело Васкеса, выглядели стаей саранчи. Взрыв оглушил Купера настолько, что даже сейчас голос Куина доносился будто через ватное одеяло. Помимо головной боли, горели руки от ожогов, полученных, когда он, вытаскивая из-под огня женщину, оттолкнул раскаленную металлическую урну.

Сразу же после взрыва Купер решил было, что бомба находилась в самом Брайане, что тот взорвался изнутри.

Женщина рядом стирала с лица куски плоти и окровавленные клоки волос – все то, что совсем недавно было Брайаном Васкесом. Поначалу люди вокруг лишь потерянно глядели друг на друга, не понимая, что предпринять. Но взрывы бомб в городах в последние годы стали чуть ли не рядовым явлением: если они не происходили рядом, то невольные участники сегодняшнего события видели их по телевидению и из многочисленных репортажей знали, как следует себя вести. Одни стремглав бросились прочь, другие – на помощь. Кто-то истошно кричал. Вскоре крикам стали вторить сирены прибывавших машин «скорой помощи». Из автомобилей службы экстренной доставки и телефонной компании выскочили агенты. Затем начался настоящий хаос: со всех сторон к месту происшествия хлынули полицейские, пожарные, медики и репортеры.

Форменный кошмар! Рядовая, предположительно незаметная для обывателей операция превратилась в материал для экстренных выпусков теленовостей. Дрю Питерс сейчас, несомненно, дергал за все доступные ему ниточки, стараясь скрыть связь между взрывом и деятельностью Департамента анализа и регулирования. За год происходило более полудюжины подобных взрывов, большинство из которых устраивали анормальные радикалы, поэтому приписать им еще один в обычном случае было бы несложно. Однако эта бомба, к сожалению, взорвалась в округе Колумбия. Мало того, в Вашингтоне, да еще и в полумиле от Белого дома! Отбиться от журналистов будет непросто.

Купер политикой не занимался, и потому проблема огласки его особенно не волновала. Его проблемой было то, что Джон Смит в очередной раз их облапошил. Обрезал единственную, пусть и тонкую, как паутинка, ниточку, которая, вероятно, привела бы их к большой атаке анормальных.

– Кто взорвал бомбу? Парень в кожаной куртке?

Куин покачал головой. Они только что прибыли в штаб-квартиру ДАР и просматривали взрыв на большущем мониторе. Куин нажал на несколько кнопок, и видеозапись пошла вспять. Тело Брайана Васкеса, склеившись из кусков, поднялось, пламя втянулось в автомат по продаже газет, крышка автомата захлопнулась, мужчина в кожаной куртке засунул экземпляр «Нью-Йорк таймс» в автомат.

– Видите? Он находился в стороне от взрыва, хотя и лишился уха, а врачи сейчас спасают ему левую руку.

– А что, если он самоубийца? – слишком громко предположила Луиза, которая в момент взрыва находилась весьма близко к эпицентру.

– Возможно, но зачем в таком случае ему нужны были танцы вокруг жертвы? Почему лишь после этого взорвался фальшивый газетный автомат? Логичней было бы закрепить вокруг тела пояс со взрывчаткой.

– Может, его миссией было лишь оценить обстановку? За его реакцией наблюдали издалека – вот этот наблюдавший и взорвал бомбу.

– Я понял! – воздев руки, закричал вдруг Куин. – Я был там вчера весь день, а команда в грузовичке провела там всю ночь. Камеры следили за обстановкой в течение последних двадцати часов. За это время никто бомбу не закладывал. Следовательно, она была установлена раньше.

– Ну и? – кашлянув, спросил Купер.

– Никто заранее не знал, что там нами будет проводиться операция, – продолжал Куин. – Бомба была установлена даже раньше, чем мы только вознамерились туда отправиться.

– Да ты просто что-то прошляпил. – Голос Луизы не предвещал ничего хорошего. – Знаешь, Бобби, в следующий раз за мониторами следить буду я, а ты сядешь на скамейку рядом с местом встречи.

– Извини, но…

– Да не извиняйся ты, кусок…

– Оба немедленно успокоились! – Купер потер глаза. – Мы проторчали там почти два дня и ровным счетом ничего не увидели. – Он пристально посмотрел сначала на Луизу, затем на Куина. – Напрягите извилины. Реакция Джона Смита – не просто реакция на наши действия. Возможно, он и социопат, но его мастерство в стратегии под стать мастерству Эпштейна в области финансов. Держу пари, что бомбу Смит заложил там несколько недель назад. Вы меня слышали? Несколько недель назад! Скорее всего, еще до того, как Алекс Васкес покинула Бостон.

Луиза и Валери переглянулись. В глазах Валери явственно читался страх, а в глазах Луизы – желание защитить подругу.

– Ты прав. Признаю, моя вина, – через силу выдавил Куин. – Следовало прочесать абсолютно все в радиусе нескольких сотен ярдов от места встречи.

– Да, следовало бы. Ты нас подвел, Бобби.

Куин понурил голову.

– Ну а мне бы следовало своевременно распорядиться, чтобы ты проверил там все вокруг. Так что в провале операции виноваты мы оба. – Купер набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и продолжил: – Ну да ладно. Давайте теперь разбираться с тем, кто же запалил бомбу. Валери, ты наш аналитик, тебе слово.

– У меня не было времени…

– Сейчас нам требуются не твои окончательные выводы, а хотя бы предположения.

– Ну, на месте подрывника я бы привела бомбу в действие дистанционно. Для этого мне бы понадобились детонатор и хороший обзор.

– Как бы ты инициировала детонатор?

– Скорее всего, по мобильному телефону. Это дешево и в случае поимки не привлечет внимания. Я бы лишь набрала номер… – Валери смолкла, глаза ее расширились. – Бобби, уступи мне место!

– Что?

– Двинь тазом. – Грубо выпихнув Куина из кресла, Валери заняла его место, и ее пальцы немедленно запорхали по клавиатуре.

Монитор мигнул, застывший прежде на экране взрыв исчез, и его место заняли колонки цифр.

– Пытаешься отследить мобильные звонки, поступившие из этой области за секунды до взрыва? – предположил Купер.

– Именно, босс, но…

Договорить не дал голос, прозвучавший за спиной:

– Нужно поговорить.

«Диксон. Черт возьми, крупный мужик, а подкрался так незаметно…»

Повернувшись, Купер встретился взглядом с агентом – в его глазах горела ярость. Всего лишь ярость, а не ожидаемый неконтролируемый гнев.

– Продолжайте работать, – велел своей команде Купер. – Я ненадолго отлучусь.

Не оборачиваясь, он вышел из офиса – вышел в точности так, как вышел бы уверенный в себе альфа-самец. Глупость,
Страница 18 из 24

разумеется, но в данном случае оправданная. Купер дошел до лестничной площадки, натянул на лицо улыбку и, наконец обернувшись, спросил:

– Что у тебя на уме?

– У меня на уме? А что у тебя на воротнике? – Диксон махнул рукой. – Не фрагменты ли тела Брайана Васкеса?

– Вовсе нет. Это кровь женщины, которую я вытаскивал из огня.

– И ты этим гордишься?

– Ни о какой гордости и речи нет. Так что же у тебя на уме?

– Я нашел Брайана Васкеса, я притащил его в контору, а затем благодаря твоим усилиям он превратился в окровавленный студень.

– Что правда, то правда, никто из нас его не жаловал.

– Ты издеваешься?

– Слушай, Роджер, в чем я, по-твоему, провинился?

– Ты выставил его на углу улицы.

– Выставил его, говоришь? – Купер демонстративно шмыгнул носом. – А ты бы предпочел давить на него до тех пор, пока он не расскажет тебе все, что знает, и все, о чем он даже ведать не ведает?

– Да ты сам понятия не имеешь, что он знал, а чего не знал. А теперь и мы никогда этого не узнаем.

– Мы – правительственные агенты Соединенных Штатов, а не какие-то там частные силы безопасности какого-то там диктатора третьего мира. Мы людей в подвалах не пытаем.

– Да, не пытаем. – Диксон, не мигая, уставился Куперу в глаза. – А может, и стоило бы.

Вот он полностью и открыл свое лицо.

– Роджер, не знаю, какая у тебя проблема, но мы кардинально расходимся во взглядах на то, чем представляется наша миссия. А сейчас извини, вернусь к своей работе. Законной, повторяю, законной работе. – Купер развернулся и пошел прочь.

– Хочешь знать, в чем у нас с тобой проблема? Серьезно, хочешь знать? – крикнул ему в спину Диксон.

– Знаю. Проблема в том, что я анормальный, а ты нет.

– Вовсе нет. Я не ханжа, и мне плевать, нормальный ты или анормальный. Проблема в том, – Диксон сделал шаг вперед, – что ты слаб. Ты слишком слаб, чтоб занимать свою должность. А Службе справедливости нужны сильные люди. Сильные приверженцы. Бойцы! – Он ожег взглядом, затем повернулся и пошел прочь.

Глядя ему вслед, Купер потряс головой.

* * *

– Все прошло нормально? – спросил Бобби Куин Купера, когда тот вернулся.

– Конечно. А у вас тут как?

– В течение десяти секунд перед взрывом ближайшая база мобильной связи зафиксировала двенадцать звонков, – сообщила Валери Вест. – Восемь из них – местные. Каждый из местных удалось привязать к координатам GPS. Координаты только одного из звонков с мобильного телефона соответствуют нашим пограничным условиям. А координаты такие: 38,898327 к минус 77,027775.

– И это…

– Вот… – Валери развернула на мониторе виртуальную карту. Но прежде чем появилось место, соответствующее этим координатам, Купер увидел его у себя в голове. – Здесь.

На экране была точка на Джи-авеню в полуквартале к востоку от Двенадцатой улицы. Вход в банк. Купер отлично знал это место.

Во время операции он стоял совсем рядом.

Купер прикрыл глаза, припоминая свои ощущения там и тогда. Размазанное движением тускло-желтое пятно от проезжающего мимо такси, запахи автомобильных выхлопов и пригоревшего масла из ресторанчика фастфуда. Ощутимая тряска почвы от проходящего под землей поезда. И очень-очень привлекательная девушка, говорившая по мобильному телефону.

Купер всем корпусом крутанулся к Куину:

– У нас есть видео того места?

– Все мои камеры были нацелены на улицу. – Партнер глянул на экран и поджал губы, а затем щелкнул пальцами. – Банк. В банке обязательно должны быть камеры слежения!

– Так немедленно отправляйся туда. Может, те камеры нам что и покажут.

– Я уже в пути. – Куин схватил со спинки кресла пиджак.

Купер повернулся к двум своим агентам-женщинам:

– Время не ждет. Валери, и у Алекс, и у Брайана были мобильные телефоны. Я прав?

Валери кивнула:

– Аналитики уже занимаются этими телефонами, изучают списки контактов.

– Отлично. Расширим область наших поисков. Необходимо прослушать все цифровые записи переговоров Алекс и Брайана с людьми, чьи номера сохранились в памяти их телефонов. Мало того, необходимо прослушать все записанные переговоры этих людей.

– Господи, – едва слышно прошептала Луиза, а Валери, у которой не оказалось салфетки, не знала, куда деть руки.

– Прослушать все записи переговоров тех двух абонентов?

– Именно. Причем особо пристальное внимание уделить контактам между абонентами разных групп. Анализировать разговоры следует в течение… скажем, полугода.

– Но это же… – Глаза Луизы расширились. – Потребуется прослушать разговоры сотен людей.

– Полагаю, что не сотен, а порядка пятнадцати-двадцати тысяч. – Купер взглянул на часы. – Для анализа разговоров используйте силы академий. И если кто-нибудь произнесет что-нибудь хотя бы отдаленно относящееся к атаке, доложите мне в течение не более пятнадцати последующих секунд. Поняли?

– Мне все понятно. – На лице Валери явственно читалось нетерпение приступить к сложному аналитическому заданию.

– Босс, – вмешалась Луиза, – но придется же изъять тысячи и тысячи цифровых записей у операторов мобильной связи. Сделать это без постановления суда? Вы уверены, что поступаете верно? Я имею в виду, вы представляете, что с вами сделают, если мы ничего толкового там не отыщем?

– Меня отправят спать без ужина. – Купер пожал плечами. – Но, несомненно, игра стоит свеч. А если у нас ничего не получится, то появится забота поважнее, чем моя карьера.

Глава 9

Ресторан «Монокль» на Капитолийском холме располагался всего в нескольких кварталах от здания сената, и в течение последних пятидесяти лет сюда частенько заходили многие власти предержащие округа Колумбия. Стены ресторана покрывали автографы влиятельных политиков за последние двадцать лет, и, конечно же, автографы всех президентов после Кеннеди.

Даже в понедельник вечером здесь было полно народу.

Именно в понедельник вечером сюда и нагрянул Джон Смит.

Широкоплечий, но скорее жилистый, чем мускулистый, он был одет в опрятный, ничем не примечательный костюм служащего. Ворот белой сорочки расстегнут, галстук отсутствует. Смита сопровождали трое мужчин; двигались они синхронно, словно не раз и не два отрабатывали церемонию входа в ресторан.

Казалось, Смит не обращал внимания на своих людей. Остановившись у входа, он осмотрелся, будто запоминая все вокруг. Плеча его мягко коснулась симпатичная распорядительница зала и спросила, не назначена ли у него с кем-нибудь встреча. Улыбнувшись, Смит кивнул – распорядительница улыбнулась в ответ.

Ресторан был разделен на две зоны: пространство вокруг бара и большой обеденный зал. На полудюжине плоских экранов шла трансляция бейсбольного матча. Люди за столиками ели, пили, разговаривали и смеялись. Джон Смит прошел мимо барной стойки прямиком к кабинке в правом дальнем углу. Трое подручных без задержки прошествовали следом.

Обивка кабинки была вся в мелких впадинках и потертостях, а стол за многие десятилетия использования идеально отполировался. Плакат на стене «Лучшие крабовые салаты в округе!» по диагонали пересекала размашистая подпись Джимми Картера.

За столом в костюме в тонкую полоску сидел мужчина. Волосы его были зачесаны назад и зафиксированы гелем, в цвете усов преобладала соль, а не перец; значительных размеров нос,
Страница 19 из 24

приведший бы в восторг художника-карикатуриста, испещряли многочисленные капилляры. Несмотря на тревожный взгляд, который он бросил на Смита, мужчина тем не менее не растерял респектабельности сенатора от штата Огайо – человека, занимавшего когда-то кресло председателя кабинета по финансам и имевшего приличные шансы на избрание в президенты.

В течение доброй дюжины секунд Джон Смит и сенатор Хемнер пристально глядели друг на друга. Сенатор улыбался.

Затем Джон Смит выстрелил ему в лицо. Трое мужчин позади распахнули полы длинных кожаных плащей и вытащили складные автоматы производства немецкой фирмы «Хеклер и Кох». С лязгом установили на штатное место металлические приклады, передернули затворы и натренированным движением прижали приклады автоматов к плечу. За их спинами кроваво-красным светом горела вывеска аварийного пожарного выхода. Выстрелы боевиков были точны: обычно в каждую мишень загонялось по две пули, затем они переходили к следующей. Большинство жертв не успевали даже подняться с кресел. Мало кто хотя бы попытался бежать…

Мужчина почти достиг выхода, но тут его кадык взорвался кровью. Пуля расколола стакан с коктейлем в руке женщины, одетой в платье с узором из роз, и лишь затем пронзила ее сердце. От барной стойки также послышались крики и выстрелы – здесь уже орудовал второй отряд головорезов, только что вошедший в ресторан. Третья группа, проникнув через заднюю дверь, расстреливала служащих и работников кухни – в основном эмигрантов. Мать заползла под стол и, затянув туда же сына, накрыла его своим телом. Раз за разом рожки автоматов пустели, террористы заменяли их и продолжали стрельбу.

Купер коснулся экрана планшетника, и изображение замерло: застыла струя белого пламени, вырывающегося из ствола автомата; застыл с пистолетом в опущенной руке Джон Смит. В глазах его было внимание, но ни малейшего следа сочувствия или сострадания; как и прежде, осталось неподвижным привалившееся к стене кабинки тело сенатора Макса Хемнера с черной дырой во лбу.

Купер со вздохом потер глаза. Было уже почти два часа ночи, но, несмотря на усталость, сон не шел. Почти час проворочавшись в постели, Купер решил найти для просмотра более интересный объект, чем потолок. Для этой цели вполне подходили файлы из дела, которое сейчас вел Купер. Пусть и листать ему доведется их в очередной, бесчисленный уже раз.

Он провел пальцем вдоль сенсорного экрана планшетника. Картинка на экране ожила и медленно двинулась вперед: стрелок отстегнул опустевший рожок и разжал пальцы; рожок медленно устремился к полу, стрелок сунул в оружие новый рожок и вновь прицелился. Палец Купера двинулся по экрану справа налево. Изображение на экране медленно пошло вспять: стрелок вытащил из автомата рожок, и другой рожок, медленно вспорхнув с пола, занял штатное место в автомате. Все на экране проходило четко, чисто, без малейших задержек – что при движении вперед, что при движении назад.

Купер увеличил изображение, и экран почти целиком заполнило лицо Смита – с правильными чертами, мужественной челюстью, идеально симметричным разлетом бровей. Такие лица обычно нравятся женщинам, и именно такого типа лица частенько встречаются у профессиональных игроков в гольф или преуспевающих адвокатов. На лице Смита сейчас не читалось ни малейшего намека на гнев или безумие. Подчиняясь его приказам, в ресторане убивали каждого мужчину, каждую женщину, каждого ребенка, каждого служащего, каждого туриста. После расправы осталось семьдесят три мертвых тела и ни единого раненого, а Джон Смит бесстрастно взирал на происходящее. Взирал спокойно и невозмутимо. Как только задуманная операция была осуществлена, он просто вышел из ресторана. Вышел не торопясь.

За последние четыре года Купер просмотрел это видео сотни раз и постепенно привык к лишенному голливудских эффектов и оттого еще более пронзительному ужасу происходящего: к судорогам людей на экране, к разлетающимся кускам плоти и лужам крови на полу и стенах, к спокойствию террористов-исполнителей. Но полное безучастие человека, задумавшего и осуществившего эту акцию, до сих пор холодило Куперу кровь. Несомненно, такая реакция была связана с его исключительными способностями. Купер лучше, чем кто-либо иной, видел, что плечи Смита постоянно оставались распрямленными, мышцы шеи ни на долю секунды не напряглись, походка ни в малейшей степени не теряла легкости, а пальцы ни разу не сделали даже попытки сложиться в кулак.

Из «Монокля» Джон Смит вышел так, как если бы заходил туда лишь пропустить стаканчик виски.

Купер выключил видео, отодвинул от себя планшетник и сделал приличный глоток воды. Водка сейчас подошла бы лучше, но завтра нужно было рано вставать. Кусочки льда по большей части растворились, и стакан снаружи покрылся капельками холодного пота. Купер помотал из стороны в сторону головой, разминая затекшие мышцы шеи, затем опять придвинул к себе планшетник и, не пытаясь вычленить что-то из общей канвы, принялся просматривать остальные файлы из дела Джона Смита.

Заголовки газетных статей в то время варьировались от беспристрастных: «Анормальный террорист убил семьдесят три человека» и «В кровавой бане погиб сенатор» – к разжигавшим ненависть: «Анормальный дар к насилию» и «Монстр среди нас». Под стать заголовкам в деле были собраны статьи, напечатанные неделями позже. В том числе и об анормальном ребенке, забитом в школе одноклассниками насмерть, и о сверходаренном второй степени, линчеванном в штате Алабама. Обозреватели и редакторы зачастую призывали к спокойствию, указывая на то, что вину одного индивидуума не должно перекладывать на всю группу ему подобных, иные же усматривали в случившемся тенденцию. Споры среди знатоков на газетных страницах поначалу разгорались все яростнее и яростнее, но после того, как Джон Смит не был схвачен или убит в течение месяцев, а затем и лет, разговоры, статьи и дискуссии о событии в «Монокле» постепенно перекочевали на последние страницы всех без исключения изданий.

Среди прочего были здесь также тексты и видеозаписи речей Смита о нарушении прав анормальных, произнесенных им незадолго до теракта. Оратором он представлялся потрясающим: в голосе его слышались и вдохновение, и проникновенность.

Имелись в материалах дела и протоколы следственных действий, направленных на поимку преступника, – с полдюжины рапортов, повествующих о том, как Смита удалось почти поймать. Были здесь и детали биографии, генетические параметры, персональные данные. Длиннющие выводы аналитиков, касавшиеся его дара, его логических и стратегических способностей, которые позволили Смиту в одиннадцать лет стать гроссмейстером мирового уровня. И конечно, записи всех его шахматных партий на официальных турнирах.

Гигабайты данных, и каждое слово в них Купером давным-давно было прочитано, а каждый кадр просмотрен.

«Но сегодня в деле появилось нечто новое».

Несколько кликов по экрану, и газетные заголовки на планшетнике сменились виртуальной сценой преступления, сокращенно ВСП, – реалистичной, полной деталей моделью ресторана «Монокль» в том виде, каким он предстал сразу после ухода Джона Смита: с каждой капелькой крови на полу и
Страница 20 из 24

кусочком мозговой ткани на стене. Трехмерная модель позволяла взглянуть на любой уголок ресторана с любой точки зрения. С помощью этого новейшего достижения техники было раскрыто уже немало преступлений, но помочь Джулии Ланч, затащившей своего сына Кельвина под стол, они, к сожалению, уж точно не могли. Модель позволяла лишь разглядеть дыру в форме звезды на ее лице, а также дыру на ладони, которой мать закрывала от пули сына, и с точностью сравнить форму этих пулевых отверстий.

«Черт возьми! Сравнить!»

Купер вскочил с кресла и прошел в кухню. Естественное флуоресцентное сияние стен здесь казалось в этот час сюрреалистичным, а стандартные, чередующиеся между собой белые и черные кафельные плитки на полу выглядели зловеще. Купер выплеснул остатки воды из стакана в раковину, кинул в стакан несколько кубиков льда и залил их сверху приличной дозой водки из холодильника.

Вернувшись в гостиную, он хлебнул из стакана, а в качестве закуски заглотил кусочек льда. Поднял телефонную трубку и набрал номер.

– Купер? – послышался с того конца заспанный голос Куина. – Что-то случилось?

– Я только что просматривал картинку из «Монокля».

– Снова?

– Да. Что мы делаем, Бобби?

– Ну, сейчас ни ты, ни я не спим.

– Извини, что разбудил.

– Да ладно уж. Значит, просматривал картинку из «Монокля». Просматривал опять.

– На этот раз на ВСП. Видел женщину под столом?

– Джулию Ланч.

– Именно. Я смотрел это в очередной раз, и теперь мне пришло в голову, что на ее месте могла бы оказаться Натали. А ребенком вполне мог бы быть Тодд.

– О черт! Могла быть, мог бы быть.

– Так что мы делаем? Я имею в виду всех нас. После возвращения из академии я так и не поговорил с тобой.

– Не поговорил о чем?

– Очевидно, ситуация становится все хуже и хуже. Мы все на краю пропасти. Мы все творим ужасное. Академии, «Монокль»… Между ними нет принципиальной разницы; они лишь две стороны одной монеты. А у меня, между прочим, двое детей.

– И ты мысленно поместил дочку в академию, а сына – в «Монокль».

– Именно.

– Не стоило этого делать.

– Знаю.

– Все вокруг нас – бред. Я это точно знаю, и все мы знаем. И не только сотрудники ДАР. Каждый житель в этой стране. Все, все во всем мире знают. Все мы движемся встречным курсом уже в течение тридцати лет.

– Так почему же мы не свернем в сторону?

– Пожалей меня, мой господин. Я глуп и немощен.

Купер издал звук, похожий на смех, но веселья в нем не было.

– Понимаю.

– И знаешь, что я делаю, когда и меня одолевают подобные мысли?

– И что же?

– Наливаю себе стакан.

– Уже.

– Ну и отлично. И послушай, я понимаю твои чувства и во многом, если не во всем, их разделяю. Но мы все и без того день за днем делаем свою работу. По крайней мере, пытаемся исправить ситуацию – остальной же мир лишь ждет с надеждой, что ситуация со временем рассосется сама собой.

– Он где-то здесь. Поблизости. Джон Смит. И он планирует атаку.

– Но знаешь, чего он не делает?

– Чего?

– Он не звонит посреди ночи лучшему другу и не рассказывает, что мир катится в тартарары. Вот почему мы, в отличие от него, хорошие ребята.

– Согласен.

– Отправляйся спать. Ведь, насколько нам известно, атака Смита, скорее всего, начнется не ранее завтрашнего дня.

– Ты прав. Спасибо. Еще раз извини, что разбудил.

– Не стоит извиняться. И Куп…

– Да?

– Прикончи наконец свой стакан.

* * *

Следующим утром, как и планировал, Купер отправился на пробежку трусцой. Дважды в неделю он пробегал пять миль, а в другие дни трижды в неделю еще и посещал тренажерный зал. Физическими упражнениями Купер обычно наслаждался. Обычно, но не сегодня.

Погода в округе Колумбия в это утро для разнообразия выдалась вполне приемлемой – было тепло и ясно; да и выпитые вчера ночью полстакана водки не сказались на нем столь плачевно, как того опасался Купер. Однако работа мозга мешала телу получить удовольствие от физических нагрузок: никак не удавалось ввести себя в транс размеренным темпом шагов, не удавалось сконцентрироваться на дыхании, не удавалось синхронизировать ритм сокращения и расслабления мышц с пульсированием музыки в наушниках. Этим утром рядом будто бы бежал Джон Смит. И на протяжении всей пробежки Купер осмыслял то, что он сам вчера сказал. Может, Смит и социопат, но он также гроссмейстер. Стратег, талант под стать Эпштейну.

Проблема состояла в том, как одолеть столь одаренного человека. Купер являлся агентом высшего ранга в самой могущественной организации в стране. К его услугам были огромные ресурсы: он мог получить доступ почти ко всем самым секретным данным; мог прослушать почти любую телефонную линию; мог отдавать приказания полицейским и федеральным агентам. Если подозреваемый представлял реальную угрозу обществу, Купер мог его убить, и возбуждения уголовного дела не последовало бы. И убивать ему уже доводилось. Тринадцать раз. В общем, он обладал невероятной силой, но… Но даже не представлял, на чем эту мощь сфокусировать.

Его противник в то же время обладал возможностью атаковать где угодно и когда угодно. И если бы только это. Даже частичный успех являлся для противника победой, тогда как для Купера любой исход, кроме полного триумфа, оказывался провалом. Ведь даже после удачного спасения половины жертв от взрыва, устроенного самоубийцей-одиночкой, оставались труп этого самоубийцы и еще масса мертвых тел ни в чем не повинных людей.

Пробежка длиною в пять миль еще не закончилась, но Куперу представлялось, что он одолел более десяти. И тут в конце квартала на опущенной и запертой на ночь стальной двери магазинчика со всякой всячиной он с раздражением углядел свежие граффити: «Я Джон Смит».

Дома Купер наскоро стянул мокрую от пота футболку и прямиком направился в душ. Выйдя вскорости оттуда, включил новостной канал:

– …значительное увеличение так называемого индекса беспокойства. Сегодня он достиг отметки в семь и семь десятых, что является максимальной величиной со времени его учреждения и последующего официального вступления в силу. По всей видимости, сей резкий скачок напрямую связан с вчерашним взрывом бомбы в Вашингтоне, округ Колумбия, который, по мнению аналитиков…

Купер надел бледно-голубую сорочку и светло-серый костюм. Проверил, заряжена ли «беретта». Она, разумеется, была заряжена, но, как обычно, сказывались давние армейские привычки. Купер засунул пистолет в кобуру на поясе.

– …вызывающий постоянную полемику мультимиллиардер Эрик Эпштейн, население его владений в штате Вайоминг, называемых Новой Землей Обетованной, превысило уже семьдесят пять тысяч. К тому же общеизвестно, что большинство обитателей Обетованной являются либо сверходаренными, либо членами их семей. Таким образом, двадцать три тысячи квадратных миль, купленных Эпштейном через различные холдинговые компании, стали фактором напряжения не только в этом штате, где число жителей составило уже почти пятнадцать процентов от общего населения штата, но и по всей стране, поскольку девяносто третья совместная резолюция сената и палаты представителей дает региону право на самоопределение в качестве суверенной нации…

Завтрак. Купер разбил в миску три яйца, взболтал их до легкой пены и выплеснул полученную субстанцию на
Страница 21 из 24

сковородку с антипригарным покрытием. Затем засунул в тостер два ломтика ржаного хлеба, налил в чашку, объемом достаточную, чтобы в ней плавала прогулочная яхта, кофе. Добавил сахара, размешал.

– …достигнет апогея во время церемонии открытия сегодня в два часа дня. Разработанная с целью полностью защититься от происков таких анормальных индивидуумов, как мистер Эпштейн, новая фондовая биржа будет функционировать как аукцион. Взамен прежних отметок биржевых стоимостей акций компаний в реальном масштабе времени теперь на ежедневных аукционах будет использоваться принцип торговли акциями на основе снижения предлагаемой цены. Окончательные цены будут зафиксированы в соответствии со средневзвешенной ценой акций в течение как минимум суток, и, таким образом, эта процедура полностью устранит…

Омлет оказался слегка пережаренным, но острый соус поправил дело. Острый соус обычно исправляет почти все неудачи неумелого повара.

Закончив с завтраком, Купер облизал пальцы и взглянул на часы. Семь с минутами. Даже с учетом пробок на дороге он окажется в офисе достаточно рано, чтобы перед еженедельным совещанием хотя бы бегло проглядеть результаты анализа телефонных переговоров.

Купер сунул тарелку в посудомойку, вымыл руки и направился к двери. Проигнорировав лифт, сбежал с третьего этажа по лестнице. Утро выдалось действительно великолепным. Воздух был теплым и свежим, а горизонт – чистым и ярким. Купер открыл дверцу автомобиля, и тут зазвонил мобильник. Натали. Странно. Его бывшая жена, конечно, обладала массой достоинств – искренностью, проницательностью, была отличной матерью, – однако эпитет «ранняя пташка» в этот список не входил.

– Привет. Не ожидал, что позвонишь в столь ранний час.

– Ник, – начала Натали, и от звука ее голоса утро сразу перестало казаться приветливым и ясным.

Глава 10

От съемной квартиры в комплексе «Джорджтаун» до дома, который Купер некогда делил с Натали, было восемь миль. Восемь миль в это время суток для обычного гражданина означало бы поездку продолжительностью минут в двадцать пять, а если вместо федеральной дороги 395 рвануть по городским улицам напрямую, то и все тридцать.

Купер уложился в двенадцать. Установленный у него в машине передатчик сообщал каждому полицейскому в радиусе мили, что едет фонарщик, и потому Купер не обращал внимания на знаки, ограничивающие скорость, а красный сигнал светофоров всюду воспринимал лишь как рекомендацию. На нужной улице он снизил скорость, поскольку здесь могли откуда угодно выскочить дети.

Его уже встречала Натали. Одета она была для работы: серая юбка до колен и мягкий белый свитер. И хотя щеки были сухими, а макияж не размазан, ее глаза кричали. Купер раскинул руки, и Натали с разбегу уткнулась ему в грудь. В теле ее чувствовалась сырость, как если бы слезы сочились из каждой поры. Дыхание пахло кофе.

Недолго подержав ее в объятиях, Купер отстранился:

– Рассказывай.

– Я уже говорила тебе, что…

– Рассказывай все сначала и по порядку.

– Кейт. Ее собираются тестировать. Ей только четыре, а принудительный тест необязателен до восьми.

– Ш-ш-ш… – Как в прежние времена, Купер провел большим пальцем по ее ладони и нажал посредине. – Все нормально. Расскажи, что случилось.

Натали набрала в грудь воздуха:

– Мне позвонили. Сегодня утром.

– Кто?

– Из Департамента анализа и регулирования. – Она сделала движение, будто откидывая прядь волос. – Твои коллеги.

У Купера внизу живота возник камень. Да не просто камень, а огромная холодная каменюка. Он открыл было рот, но слов не нашлось.

– Извини, насчет коллег я глупость сморозила.

– Да ладно уж. – У Купера немного восстановилось дыхание. – Расскажи…

– Примерно неделю назад в школе что-то произошло… Кейт что-то сделала не так, и учитель доложил в ДАР.

Проявления дарований в маленьких детях обычно невозможно отделить от их весьма и весьма непоследовательного поведения, поэтому обязательный тест дети проходят лишь после достижения восьмилетнего возраста. Однако людям определенных профессий – учителям, священникам, нянечкам – надлежит незамедлительно докладывать в ДАР, если они хотя бы заподозрят, что их подопечные наделены способностями первого уровня.

– Что именно случилось?

– Не знаю. – Натали пожала плечами. – Бюрократ из ДАР не счел нужным объяснять.

– Не счел нужным. А что именно он сказал?

– Спросил, когда, на мой взгляд, лучше протестировать дочь: в ближайший четверг или пятницу. Я сказала, что ей только четыре и что мой бывший муж работает в ДАР, но он принялся, как попугай, долдонить: «Сожалею, мэм, но такова наша политика». Будто он служащий телефонной компании, а я жалуюсь ему на ошибочно выставленный счет.

– Ты говорила с ней об этом?

– Нет. – Натали сделала паузу. – Я… Мы… Мы должны… Ник, у нее дар. Мы оба знаем, что у нее дар. А вдруг у нее первый уровень? – Она отвернулась, и наконец в ее глазах проявились слезы. – Ее заберут. Сошлют в академию.

– Успокойся. – Купер взял бывшую жену за подбородок и повернул ее лицо к себе. – Этому не бывать.

– Но…

– Слушай меня. Этому не бывать. Наша дочь в академию не отправится. – Куперу вспомнилась вдруг надпись на плакате: «Меня лишили сына». – И точка. Мне плевать, какой там у нее уровень. Пусть даже она первая в истории сверходаренная с уровнем ноль и способна манипулировать пространственно-временным континуумом. В академию ее не заберут, и тест на следующей неделе она проходить не будет.

– Па!

Натали и Купер переглянулись. Взгляд этот был старше каждого из них. Таким взглядом испокон веков обменивались отец и мать. Оба повернулись к дому. В проеме распахнутой двери стоял Тодд, а прямо за ним Кейт.

Купер опустился на корточки и развел в стороны руки. Дети бросились к нему – теплые, живые. Позабыв обо всем, он сжал их обоих в объятиях. Сжал крепко, надолго, наслаждаясь их теплом и их запахами. Наконец Натали, коснувшись его руки, промолвила:

– Мы собираемся завтракать. Ты с нами?

– Завтракать? – притворно удивился Купер. – Есть знаменитые мамины яйца бронтозавров?

– Па, – вмешался Тодд, – у мамы нет никаких яиц бронтозавров. На завтрак у нас обычные куриные.

Купер хотел было начать: «А ты видел когда-нибудь яйца бронтозавров? Нет? Тогда как…» – но вовремя осознал, что достойно отыграть эту роль у него сейчас не получится.

– Ну ладно, сегодня я согласен и на обычные куриные яйца. А вы?

– И я согласен!

– Отлично. – Купер послал Натали взгляд, который не понял бы никто, кроме нее. – Помоги маме на кухне, а я скоро буду.

Натали взяла сына за руку:

– Пошли, знаток динозавров, готовить завтрак.

Купер повернулся к Кейт:

– Тебе тоже не по нраву яйца бронтозавров?

Кейт покачала головой:

– Папа, почему мама меня боится?

– Что? Что, солнышко?

– Она смотрит на меня и боится.

Купер не отрывал от дочери встревоженных глаз. Ее брат был беспокойным младенцем, и много-много ночей Купер провел без сна, качая его и убаюкивая. Частенько сын пребывал в состоянии, когда непонятно, заснул он или нет, и Купер тогда, не смея пошевелиться, играл сам с собой. Он глядел на густые темные волосы сына (сейчас превратившиеся в песочно-коричневые), на его лоб и губы и видел в этих
Страница 22 из 24

чертах лицо Натали. А уши Тодда были один в один ушами деда, но как ни силился Купер найти себя в чертах своего сына, у него ничего не получалось. Приятели говорили, что поначалу и у них возникали аналогичные проблемы, но затем, стоило вглядеться внимательнее, видели в своих детях себя, но Куперу, как он ни силился, это удалось лишь после того, как сын стал много старше и на лице его появилось выражение, сродни выражению лица самого Купера.

С дочерью все было иначе. Себя в ней он разглядел в тот самый день, когда впервые увидел. И дело было не в чертах лица, руках, ушах или… Кейт взирала на мир абсолютно так же, как и он.

– Почему ты думаешь, что мама испугана, солнышко?

– У нее глаза большущие. И кожа светлей, чем просто белая. Будто плачет, но она не плачет.

Купер…

«Расширенные зрачки.

Кровь устремляется от кожи к мышцам, способствуя их усилиям скрыть эмоции.

Прямые ответы организма на страх или беспокойство. Столь явные признаки читаются на лице человека, словно следы огромных лап на песке».

…обнял дочку за плечи.

– Даже и не думай, что мама тебя боится! Мама любит тебя больше всех на свете, и я тебя всей душой люблю.

– Но я видела ее такой.

– Нет, солнышко, она тебя не боится. Но ты права, ей не по себе. Только не из-за тебя и не из-за того, что ты что-то не так сделала.

Закусив правый уголок нижней губы, Кейт уставилась на отца. Ее мучило несоответствие между тем, что он сказал, и тем, что она видела. Похожие чувства одолевали Купера на протяжении всего его отрочества.

Сидевший на корточках Купер опустился еще ниже и сел прямо на землю, скрестив перед собой ноги. Теперь лицо его оказалось ниже лица дочери.

– Ты становишься большой девочкой, и я тебе скажу сейчас то, что пока ты, возможно, поймешь лишь отчасти. Но постарайся все же понять. Договорились? – Кейт торжественно кивнула, и Купер продолжил: – Понимаешь, все люди разные. Одни высокие, а другие ростом не вышли; у некоторых волосы темные – у иных светлые. И любая из этих особенностей не является плохой или хорошей. Кроме того, есть люди, умеющие делать очень хорошо то, что другим не под силу. Есть такие, кто замечательно чувствует музыку, или складывает в уме огромные числа, или видит, если кто-то рядом печален, или зол, или испуган, даже если тот не говорит об этом. Почти каждый способен на такое, но только чуть-чуть, совсем немножко. Но лишь некоторые делают это очень, очень хорошо. Например, я. И похоже, и ты.

– Так это хорошо?

– Это и не хорошо, и не плохо. Эта способность – лишь часть нас.

– Но не часть других людей.

– Некоторых из них. Но лишь немногих.

– Так я… – Кейт пососала нижнюю губу. – Я урод?

– Что? Нет. Конечно же нет. Где ты услышала такое?

– Билли Паркер сказал, что Джефф Стоун – сдвинутый, и все смеялись, а потом с ним никто не хотел играть.

– Билли Паркер говорит как недоумок. И не употребляй то слово, что он говорил.

– Но я не хочу быть изгоем.

– Солнышко, ты не изгой. Ты само совершенство. – Купер погладил дочь по щеке. – Послушай. Можно иметь рыжие волосы или быть умной. Это лишь часть тебя, и из этого вовсе не следует, кто ты. Ты всегда есть ты.

– Но почему мама испугана?

«От нее не отвертишься. Умная девочка».

Когда Натали была беременна, они часто и подолгу обсуждали, что и когда говорить детям. Когда сказать, что Санта-Клаус не настоящий, а лишь персонаж для игры; как ответить на детские вопросы о мертвой золотой рыбке, о Боге и об употреблении наркотиков. Они точно вычислили, как поступать, чтобы не врать ребенку и не смущать, давая слишком рано информацию об окружающем мире.

Забавно, но им и в голову не приходило, что их ребенок сможет читать их насквозь.

А его дочь с легкостью видела и верно интерпретировала мельчайшие сокращения мышц его глазного яблока.

«Она точно первого уровня».

– Есть люди, – медленно, тщательно подбирая слова и сохраняя непроницаемое выражение лица, проговорил Купер, – которые хотят знать о людях, подобных нам. О людях, которые могут делать то, что можешь ты, и то, что могу я.

– Почему?

– Это сложный вопрос, моя радость. Тебе лишь надо знать, что мама не боится тебя. Она лишь… удивлена. Один из таких людей позвонил ей сегодня утром и очень сильно ее удивил.

– Эти люди недоумки? – немного подумав, спросила Кейт.

Купер вспомнил о Роджере Диксоне:

– Некоторые. А большинство – вполне приличные люди.

– А те, что звонили маме, недоумки?

Купер кивнул.

– И ты им накостыляешь?

Купер рассмеялся:

– Если только без этого никак не обойтись. – Он поднялся и прижал дочь к бедру. Она была уже слишком большой для этого, но его желанию сейчас не воспротивилась. – Не беспокойся ни о чем. Мы с мамой все уладим. Никто…

«Если тест покажет, что она первого уровня, ее отправят в академию.

Ей там дадут новое имя. Имплантируют в тело микрофоны.

Заставят постоянно бояться и никому не верить.

И ты ее никогда не увидишь».

– …не причинит тебе вреда. Все будет хорошо. Обещаю. – Купер вгляделся в ее глаза. – Ты мне веришь?

Пожевывая нижнюю губу, Кейт кивнула.

– Ну вот и отлично. А теперь пошли есть яйца.

Купер направился к двери.

– Папа.

– Да?

– Ты испуган.

– Разве я выгляжу испуганным?

Кейт покачала головой, затем кивнула и еще сильней закусила губу. Наконец сказала:

– Не знаю.

– Да не испуган я, солнышко, не испуган. Обещаю, все будет хорошо.

«Страха нет.

Ни капельки.

Лишь безудержная ярость».

Макс Вивет пытается оскорбить тебя

Анонс нового сезона еженедельной развлекательной программы, впервые появившейся в эфире 12 марта 2013 г.

Лос-Анджелес. Называйте его самым оригинальным, непревзойденным конферансье, который всегда держит руку на пульсе событий, или, если вам угодно, самым безобразным телеведущим со времен Чака Бэрриса, но, видит Бог, ни у кого язык не повернется назвать Макса Вивета политкорректным.

– Социальное сознание скучно, друг мой, – заявляет Вивет, попивая тройной эспрессо в кафе «Аз». – К черту политкорректность. Моя задача – развлекать.

Если рейтинг хотя бы что-нибудь да значит, его последнее телешоу «Нормальные против анормальных» – именно то, что нужно Америке. Это настоящее шоу, в котором одаренные индивидуумы противостоят командам нормальных. Битвы бывают как интеллектуальными, так и вполне реальными, включая даже рукопашные схватки. Эти еженедельные шоу настолько зрелищны и увлекательны, что число зрителей, смотрящих их в прямом эфире, превышает сорок пять миллионов.

Критики же тем не менее уверены, что эти шоу углубляют социальную напряженность и, даже хуже того, призывают к оголтелому расизму.

– В Риме зрители с воодушевлением наблюдали, как рабы сражаются со львами. Так что испокон веков развлечения – кровавый спорт, детка, – отвечает критикам Вивет. – Кроме того, с чего это мне быть расистом? Мы ведь все одной расы, черт нас возьми!

Вот типичный комментарий этого сверхэкстравагантного телеведущего, независимо от того, отвечает ли он на вопросы своих почитателей или на выпады придурковатых дегенератов-критиков. И Вивет не чурается острых дискуссий.

В самом нашумевшем эпизоде этого сезона трем мозганам была поставлена задача проникнуть в библиотеку конгресса и установить там взрывчатку. Все трое преуспели. И хоть
Страница 23 из 24

бомбы и были шутовскими, зато охрана была настоящей, и она оказалась не в состоянии предотвратить вторжение телевизионных террористов в библиотеку.

Особой остроты зрелищу придает тот факт, что наши доморощенные террористы являются вполне реальной угрозой, и оттого ни Федеральная комиссия по связям, ни тем паче Федеральное агентство расследований не усматривают в нашем шоу для себя забаву. Первая из организаций уже выставила нашей телекомпании штраф на кругленькую сумму, вторая же активно занимается расследованием, тщась привлечь участников шоу к уголовной ответственности.

– Считаю, что моя программа стоит на страже конституционных прав граждан, – заявил в связи с этим Вивет. – Я лишь указываю на слабые места в государственной системе. Но тем, кто совершает на меня нападки, сообщаю: у меня на руках сорок два процента акций этого канала и мои интересы охотно защитят все адвокаты мира.

Глава 11

Куперу безудержно хотелось найти бюрократа и вбить ему в глотку телефонную трубку вместе с зубами. Ту самую телефонную трубку, используя которую тот сегодня разговаривал с Натали. Каким же надо быть уродом, чтобы, сидя в уютном офисе, сообщать родителям, что с их сыном или дочерью что-то случилось, но не уточнять, а лишь требовать, чтобы ребенок на следующей неделе непременно прошел тест на анормальность. Каким же уродом надо быть, чтобы после таких заявлений прятаться за бюрократическими параграфами, делая вид, что ничего особенного не произошло.

Но Купер отлично понимал, что подобные действия ни к чему хорошему не приведут.

«Похоже, что реальную помощь сейчас может оказать только Дрю Питерс.

И помочь он обязан!»

В конце концов, должны же быть хоть какие-то преимущества у того, кто является лучшим в самом лучшем отделе ДАР. Да и семь лет служения обществу, беспрерывных странствий по стране и готовности при крайней необходимости обагрить руки кровью преступника чего-то да стоят!

Купер невольно вспомнил свою беседу с Натали только-только после того, как Питерс его завербовал. В то время Купер уже работал в ДАР: вначале в качестве армейского офицера, взаимодействующего с новым правительственным департаментом, а затем, после окончания срока его армейского контракта, и штатным сотрудником. Но Служба справедливости стала совершенно новым отделом в ДАР – службой, каких прежде нигде в мире не было. Теперь, вместо того чтобы отслеживать отдельных подозрительных мозганов и анализировать их деятельность, Службе справедливости надлежало активно преследовать наиболее опасных из них.

– Нашей задачей будет, – заявил одетый с иголочки спокойный мужчина со стальным блеском в глазах, – сохранять баланс сил. А также гарантировать полное сдерживание тех, кто рвется радикальным образом изменить сложившийся порядок вещей в стране. В отдельных случаях необходимо будет даже совершать превентивные действия.

– Превентивные? Вы имеете в виду…

– Я имею в виду, что, если улики очевидны, а опасность реальна, мы будем действовать прежде, чем действовать начнут наши подопечные. Вместо того, чтобы ждать, когда террористы приведут свои планы в действие, и вместо того, чтобы позволять им толкать нашу страну к войне против наших же собственных детей, мы используем весь имеющийся у нас арсенал средств, чтобы предотвратить их гнусные замыслы.

Обычному штатскому человеку подобные утверждения показались бы ошеломляющими, но Купер был солдатом, и, с точки зрения солдата, в словах руководителя новоиспеченного отдела прослеживалась непререкаемая логика. Стоит ли ждать удара лишь для того, чтобы нанести ответный? Не лучше ли нейтрализовать угрозу прежде, чем создатели этой угрозы навредят тебе?

– Получим ли мы соответствующие санкции? Санкции, позволяющие ограничивать гражданских в их правах?

– Нас поддерживают на самом высоком уровне, но от каждого из нас потребуется абсолютная ясность ума и безупречная чистота помыслов. Мне нужны мужчины и женщины, готовые приложить все силы во благо, и только во благо отечеству. В общем, – подытожил директор Дрю Питерс, – мне нужны единоверцы.

– Ему нужны, – без малейшей тени сомнения в голосе заявила Натали после того, как Купер пересказал ей этот разговор, – убежденные в своей правоте убийцы.

– Иногда, возможно, понадобятся и убийцы, – согласился Купер. – Да, возможно. Но наша группа не станет подобием теневого подразделения ЦРУ, устраняющего политических конкурентов. Мы будем защищать людей.

– Убивая одаренных.

– Преследуя террористов и убийц. Среди которых встречаются… ладно, среди которых хватает сверходаренных. Да, есть такие. Но далеко не все. И вообще, дело не в том.

– А в чем?

Оставляя след в пыльном воздухе, по обшарпанной мебели их квартирки гулял пробившийся сквозь оконное стекло солнечный луч. Проследив за лучом, Купер сказал:

– Помнишь, есть такие фильмы, в финале которых герои, собравшись вместе, противостоят опасности? Все против них, и очевидно, что не выстоять, но ими движет вера в то, что их место затем займут их братья и непременно победят.

– Но в последнюю секунду свершается что-то такое, после чего все хорошие ребята остаются живы и торжествует правда. О таких фильмах речь?

Купер игриво толкнул Натали, и оба рассмеялись.

– Да, в кино обычно так и бывает, – согласился он. – И я поступаю таким образом потому, что верю в то, что делаю. Верю в героизм и чувство долга, верю в самопожертвование ради справедливости. И это не пустые слова. Я и солдатом изначально стал исключительно ради того, чтобы оказаться среди хороших парней.

– Но теперь тебе придется противостоять другим одаренным. Людям, подобным тебе.

– Понимаю, что мое стремление кажется безумием. – Купер взял бывшую жену за руку. – Завернутые…

– Не употребляй это мерзкое слово!

– Хорошо, будь по-твоему, назовем их анормальными. Анормальные сочтут меня предателем, а многие из моих коллег так никогда мне и не поверят. Но с этим я уже смирился.

– Так почему же?

– Потому, что у нас есть сын.

После такого ответа Натали не произнесла заранее заготовленный контраргумент – лишь взглянула на свою руку в руке мужа и обронила:

– Я только боюсь, что… Лишь бы только не кончилось тем, что ты себя возненавидишь.

– Этого не произойдет. Я буду драться за мир, в котором не важно, одарен мой сын или нет. И за такой мир я готов и убивать. – В детской кроватке, будто вмешавшись в разговор родителей, зашевелился Тодд. Купер и Натали затаили дыхание. Сын успокоился, и Купер продолжил: – Кроме того, если дела пойдут худо, моя работа даст защиту нам всем. Лучшего места, чем Служба справедливости, не придумаешь.

«Вот и настало самое время эту теорию проверить».

В командном центре Службы справедливости в любое время суток кипела работа. На виртуальной карте во всю стену прибавилось, по сравнению со вчерашним, оранжевых и даже красных точек. Под картой теснились огромные мониторы. На двух из них разъяснялись особенности деятельности на вновь открывающейся сегодня фондовой бирже. На третьем ученый муж что-то чертил на грифельной доске, на четвертом шла прямая трансляция пресс-конференции с президентом Уокером относительно Новой Земли Обетованной в штате Вайоминг. Президент
Страница 24 из 24

выглядел усталым, но вроде бы вполне владел собой. Раз за разом он подчеркивал, что сверходаренные являются такими же гражданами Америки, как и все остальные, и что земля, на которой теперь располагается Новая Земля Обетованная, была приобретена абсолютно законным путем. Купер прямиком направился к лестнице. Сзади его окликнул женский голос. Не обращая внимания на оклик, Купер зашагал по ступенькам вверх. Следом заспешила Валери Вест:

– Купер!

Не останавливаясь, он повернул голову:

– Я занят.

– Перехват телефонных звонков дал важную информацию. Необходимо…

– Позже.

– Но…

– Я сказал – позже! – прорычал Купер. – Я должен объяснять, что означает «позже»?

Валери отшатнулась, будто от пощечины:

– Да, сэр.

Держась правой рукой за перила, Купер заспешил дальше по ступенькам вверх.

Командный центр по второму этажу был опоясан балконом. Здесь располагались офисы офицеров и залы заседаний. Большая часть стены офиса директора Дрю Питерса была стеклянной, что позволяло ему прямо из-за письменного стола видеть виртуальную карту и наблюдать за деятельностью полевых агентов внизу. Сейчас стеклянную стену наглухо закрывали жалюзи. Купера встретила помощница директора Мэгги – стильно одетая женщина лет пятидесяти, обладавшая одной из самых радушных на свете улыбок. Впрочем, про нее говорили также, что в жилах у нее течет не кровь, а ледяная вода. Непосредственно с Питерсом Мэгги работала в течение как минимум последних двадцати лет, и опыт и знания секретных материалов делали ее скорее оперативным агентом, чем просто секретаршей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/markus-seyki/zemlya-obetovannaya/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Hope – надежда (англ.).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.