Режим чтения
Скачать книгу

Мещанин во дворянстве читать онлайн - Жан-Батист Мольер

Мещанин во дворянстве

Жан-Батист Мольер

Классика в школе (Эксмо)

Перед вами книга из серии «Классика в школе», в которой собраны все произведения, изучающиеся в начальной школе, средних и старших классах. Не тратьте время на поиски литературных произведений, ведь в этих книгах есть все, что необходимо прочесть по школьной программе: и для чтения в классе, и для внеклассных заданий. Избавьте своего ребенка от длительных поисков и невыполненных уроков.

Комедии Мольера «Мещанин во дворянстве» и «Мнимый больной» изучают в 8-м и 9-м классах.

Жан Батист Мольер

Мещанин во дворянстве. Мнимый больной (сборник)

© Любимов Н., перевод на русский язык. Наследники, 2015

© Щепкина-Куперник Т., перевод на русский язык. Наследники, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Мещанин во дворянстве

Действующие лица комедии

ГОСПОДИН ЖУРДЕН мещанин.

ГОСПОЖА ЖУРДЕН его жена.

ЛЮСИЛЬ их дочь.

КЛЕОНТ молодой человек, влюбленный в Люсиль.

ДОРИМЕНА маркиза.

ДОРАНТ граф, влюбленный в Доримену.

НИКОЛЬ служанка в доме г-на Журдена.

КОВЬЕЛЬ слуга Клеонта.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ.

УЧЕНИК УЧИТЕЛЯ МУЗЫКИ.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ.

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ.

МУЗЫКАНТЫ.

ПОРТНОЙ.

ПОДМАСТЕРЬЕ ПОРТНОГО.

ДВА ЛАКЕЯ.

ТРИ ПАЖА.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА БАЛЕТА

В ПЕРВОМ ДЕЙСТВИИ

Певица. Два певца. Танцовщики.

ВО ВТОРОМ ДЕЙСТВИИ

Портновские подмастерья (танцуют).

В ТРЕТЬЕМ ДЕЙСТВИИ

Повара (танцуют).

В ЧЕТВЕРТОМ ДЕЙСТВИИ

Муфтий. Турки, свита муфтия (поют). Дервиши (поют). Турки (танцуют).

Действие происходит в Париже, в доме г-на Журдена.

Действие первое

Увертюра исполняется множеством инструментов; посреди сцены за столом УЧЕНИК УЧИТЕЛЯ МУЗЫКИ сочиняет мелодию для серенады, заказанной г-ном Журденом.

Явление первое

Учитель музыки, учитель танцев, два певца, певица, два скрипача, четыре танцовщика.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ (певцам и музыкантам). Пожалуйте сюда, вот в эту залу; отдохните до его прихода.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ (танцовщикам). И вы тоже, станьте с этой стороны.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ (ученику). Готово?

УЧЕНИК. Готово.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Посмотрим… Очень недурно.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Что-нибудь новенькое?

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Да, я велел ученику, пока наш чудак проснется, сочинить музыку для серенады.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Можно посмотреть?

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Вы это услышите вместе с диалогом, как только явится хозяин. Он скоро выйдет.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Теперь у нас с вами де?ла выше головы.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Еще бы! Мы нашли именно такого человека, какой нам нужен. Господин Журден с его помешательством на дворянстве и на светском обхождении – это для нас просто клад. Если б все на него сделались похожи, то вашим танцам и моей музыке больше и желать было бы нечего.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Ну, не совсем. Мне бы хотелось для его же блага, чтоб он лучше разбирался в тех вещах, о которых мы ему толкуем.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Разбирается-то он в них плохо, да зато хорошо платит, а наши искусства ни в чем сейчас так не нуждаются, как именно в этом.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Признаюсь, я слегка неравнодушен к славе. Аплодисменты доставляют мне удовольствие, расточать же свое искусство глупцам, выносить свои творения на варварский суд болвана – это, на мой взгляд, для всякого артиста несносная пытка. Что ни говорите, приятно трудиться для людей, способных чувствовать тонкости того или иного искусства, умеющих ценить красоты произведений и лестными знаками одобрения вознаграждать вас за труд. Да, самая приятная награда – видеть, что творение ваше признано, что вас чествуют за него рукоплесканиями. По-моему, это наилучшее воздаяние за все наши тяготы, – похвала просвещенного человека доставляет наслаждение неизъяснимое.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Я с этим согласен, я тоже люблю похвалы. В самом деле, нет ничего более лестного, чем рукоплескания, но ведь на фимиам не проживешь. Одних похвал человеку недостаточно, ему давай чего-нибудь посущественнее; лучший способ поощрения – это вложить вам что-нибудь в руку. Откровенно говоря, познания нашего хозяина невелики, судит он обо всем вкривь и вкось и рукоплещет там, где не следует, однако ж деньги выпрямляют кривизну его суждений, его здравый смысл находится в кошельке, его похвалы отчеканены в виде монет, так что от невежественного этого мещанина нам, как видите, куда больше пользы, чем от того просвещенного вельможи, который нас сюда ввел.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. В ваших словах есть некоторая доля истины, но только, мне кажется, вы придаете деньгам слишком большое значение; между тем корысть есть нечто до такой степени низменное, что человеку порядочному не должно выказывать к ней особой склонности.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Однако у нашего чудака вы преспокойно берете деньги.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Конечно, беру, но деньги для меня не главное. Если б к его богатству да еще хоть немного хорошего вкуса – вот чего бы я желал.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Я тоже: ведь мы оба по мере сил этого добиваемся. Но, как бы то ни было, благодаря ему на нас стали обращать внимание в обществе, а что другие будут хвалить, то он оплатит.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. А вот и он.

Явление второе

Те же, г-н Журден в халате и ночном колпаке и два лакея.

Г-н ЖУРДЕН. Ну, господа! Как там у вас? Покажете вы мне нынче вашу безделку?

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Что? Какую безделку?

Г-н ЖУРДЕН. Ну, эту, самую… Как это у вас называется? Не то пролог, не то диалог с песнями и пляской.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. О! О!

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Как видите, мы готовы.

Г-н ЖУРДЕН. Я немного замешкался, но дело вот в чем: одеваюсь я теперь, как одевается знать, и мой портной прислал мне шелковые чулки, до того узкие – право, я уж думал, что мне их так никогда и не натянуть.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Мы всецело к вашим услугам.

Г-н ЖУРДЕН. Я прошу вас обоих не уходить, пока мне не принесут мой новый костюм: я хочу, чтоб вы на меня поглядели.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Как вам будет угодно.

Г-н ЖУРДЕН. Вы увидите, что теперь я с ног до головы одет как должно.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Мы в этом нисколько не сомневаемся.

Г-н ЖУРДЕН. Я сделал себе из индийской ткани халат.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Отличный халат.

Г-н ЖУРДЕН. Мой портной уверяет, что вся знать по утрам носит такие халаты.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Он вам удивительно идет.

Г-н ЖУРДЕН. Лакей! Эй, два моих лакея!

ПЕРВЫЙ ЛАКЕЙ. Что прикажете, сударь?

Г-н ЖУРДЕН. Ничего не прикажу. Я только хотел проверить, как вы меня слушаетесь. (Учителю музыки и учителю танцев.) Как вам нравятся их ливреи?

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Великолепные ливреи.

Г-н ЖУРДЕН (распахивает халат; под ним у него узкие красного бархата штаны и зеленого бархата камзол). А вот мой домашний костюмчик для утренних упражнений.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Бездна вкуса!

Г-н ЖУРДЕН. Лакей!

ПЕРВЫЙ ЛАКЕЙ. Что угодно, сударь?

Г-н ЖУРДЕН. Другой лакей!

ВТОРОЙ ЛАКЕЙ. Что угодно, сударь?

Г-н ЖУРДЕН (снимает халат). Держите. (Учителю музыки и учителю танцев.) Ну что, хорош я в этом наряде?

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Очень хороши. Лучше нельзя.

Г-н ЖУРДЕН. Теперь займемся с вами.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Прежде всего мне бы хотелось, чтобы вы прослушали музыку, которую вот он (указывает на ученика) написал для заказанной вами серенады. Это мой ученик, у него к таким вещам изумительные способности.

Г-н ЖУРДЕН. Очень может быть, но все-таки не
Страница 2 из 8

следовало поручать это ученику. Еще неизвестно, годитесь ли вы сами для такого дела, а не то что ученик.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Слово «ученик» не должно вас смущать, сударь. Подобного рода ученики смыслят в музыке не меньше великих мастеров. В самом деле, чудеснее мотива не придумаешь. Вы только послушайте.

Г-н ЖУРДЕН (лакеям). Дайте халат – так удобней слушать… Впрочем, постойте, пожалуй, лучше без халата. Нет, подайте халат, так будет лучше.

ПЕВИЦА

Ирида! Я томлюсь, меня страданье губит,

Меня ваш строгий взгляд пронзил, как острый меч.

Когда вы мучите того, кто вас так любит,

Сколь вы страшны тому, кто гнев ваш смел навлечь![1 - В комедии «Мещанин во дворянстве» стихи переведены Арго.]

Г-н ЖУРДЕН. По-моему, это довольно заунывная песня, от нее ко сну клонит. Я бы вас попросил сделать ее чуть-чуть веселее.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Мотив должен соответствовать словам, сударь.

Г-н ЖУРДЕН. Меня недавно обучили премилой песенке. Погодите… сейчас-сейчас… Как же это она начинается?

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Право, не знаю.

Г-н ЖУРДЕН. Там еще про овечку говорится.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Про овечку?

Г-н ЖУРДЕН. Да-да. Ах, вот! (Поет.)

Жанетту я считал

И доброй и прекрасной,

Жанетту я считал овечкою, но ах!

Она коварна и опасна,

Как львица в девственных лесах!

Правда, славная песенка?

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Еще бы не славная!

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. И вы хорошо ее поете.

Г-н ЖУРДЕН. А ведь я музыке не учился.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Вам бы хорошо, сударь, поучиться не только танцам, но и музыке. Эти два рода искусства связаны между собой неразрывно.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Они развивают в человеке чувство изящного.

Г-н ЖУРДЕН. А что, знатные господа тоже учатся музыке?

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Конечно, сударь.

Г-н ЖУРДЕН. Ну так и я стану учиться. Вот только не знаю когда: ведь, кроме учителя фехтования, я еще нанял учителя философии – он должен нынче утром начать со мной заниматься.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Философия – материя важная, но музыка, сударь, музыка…

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Музыка и танцы… Музыка и танцы – это все, что нужно человеку.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Нет ничего более полезного для государства, чем музыка.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Нет ничего более необходимого человеку, чем танцы.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Без музыки государство не может существовать.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Без танцев человек ничего не умел бы делать.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Все распри, все войны на земле происходят единственно от незнания музыки.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Все людские невзгоды, все злоключения, коими полна история, оплошности государственных деятелей, ошибки великих полководцев – все это проистекает единственно от неумения танцевать.

Г-н ЖУРДЕН. Как так?

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Война возникает из-за несогласия между людьми, не правда ли?

Г-н ЖУРДЕН. Верно.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. А если бы все учились музыке, разве это не настроило бы людей на мирный лад и не способствовало бы воцарению на земле всеобщего мира?

Г-н ЖУРДЕН. И то правда.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Когда человек поступает не так, как должно, будь то просто отец семейства, или же государственный деятель, или же военачальник, про него обыкновенно говорят, что он сделал неверный шаг, не правда ли?

Г-н ЖУРДЕН. Да, так говорят.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. А чем еще может быть вызван неверный шаг, как не неумением танцевать?

Г-н ЖУРДЕН. Да, с этим я тоже согласен, вы оба правы.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Все это мы говорим для того, чтобы вы себе уяснили преимущества и пользу танцев и музыки.

Г-н ЖУРДЕН. Теперь я понимаю.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Угодно вам ознакомиться с нашими сочинениями?

Г-н ЖУРДЕН. Угодно.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Как я вам уже говорил, это давнишняя моя попытка выразить все страсти, какие только способна передать музыка.

Г-н ЖУРДЕН. Прекрасно.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ (певцам). Пожалуйте сюда. (Г-ну Журдену.) Вы должны вообразить, что они одеты пастушками.

Г-н ЖУРДЕН. И что это всегда пастушки? Вечно одно и то же!

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Когда говорят под музыку, то для большего правдоподобия приходится обращаться к пасторали. Пастухам испокон веку приписывали любовь к пению; с другой стороны, было бы весьма ненатурально, если бы принцы или мещане стали выражать свои чувства в пении.

Г-н ЖУРДЕН. Ладно, ладно. Посмотрим.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ДИАЛОГ

Певица и два певца.

ПЕВИЦА

Сердца в любовном упоенье

Всегда встречают тысячи помех.

Любовь приносит нам и счастье и томленье.

Недаром есть такое мненье,

Что нам милей всего – не знать любви утех.

ПЕРВЫЙ ПЕВЕЦ

Нет, нам всего милей та радость без конца,

Которая сердца

Любовников сливает.

Блаженству на земле без страсти не бывать.

Любовью кто пренебрегает,

Тому и счастья не знавать.

ВТОРОЙ ПЕВЕЦ

О, кто бы не хотел любви изведать власть,

Когда бы не была обманчивою страсть!

Но, ах, как быть со злой судьбиной?

Здесь верной нет пастушки ни единой,

И недостойный пол, позоря белый свет,

Свидетельствует нам, что верности уж нет.

ПЕРВЫЙ ПЕВЕЦ

О сердца дрожь!

ПЕВИЦА

О страсть во взорах!

ВТОРОЙ ПЕВЕЦ

Сплошная ложь!

ПЕРВЫЙ ПЕВЕЦ

Тот миг мне дорог!

ПЕВИЦА

Они полны утех!

ВТОРОЙ ПЕВЕЦ

Я презираю всех!

ПЕРВЫЙ ПЕВЕЦ

О, не сердись, забудь свой гнев безмерный!

ПЕВИЦА

Мы приведем тебя сейчас

К пастушке любящей и верной.

ВТОРОЙ ПЕВЕЦ

Увы! Достойных нет средь вас!

ПЕВИЦА

Я иду на испытанье, – Вот тебе моя любовь.

ВТОРОЙ ПЕВЕЦ

Кто поручится заране,

Что не быть обману вновь?

ПЕВИЦА

Тот, кто верен, пусть докажет

Свой сердечный нежный пыл.

ВТОРОЙ ПЕВЕЦ

Небо пусть того накажет, Кто постыдно изменил.

ВСЕ ТРОЕ ВМЕСТЕ

Над нами, пламенея,

Любви горит венец.

Слиянье двух сердец —

Что может быть милее?

Г-н ЖУРДЕН. И это все?

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Все.

Г-н ЖУРДЕН. По-моему, ловко закручено. Кое-где попадаются очень занятные словечки.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. А теперь моя очередь: я вам предложу небольшой образчик самых изящных телодвижений и самых изящных поз, из каких только может состоять танец.

Г-н ЖУРДЕН. Опять пастухи?

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Это уж как вам будет угодно. (Танцовщикам.) Начинайте.

БАЛЕТ

Четыре танцовщика по указаниям учителя танцев делают различные движения и исполняют всевозможные па.

Действие второе

Явление первое

Г-н Журден, учитель музыки, учитель танцев.

Г-н ЖУРДЕН. Очень даже здорово: танцоры откалывают лихо.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. А когда танец идет под музыку, то впечатление еще сильнее. Мы сочинили для вас балет – вы увидите, сколь это очаровательно.

Г-н ЖУРДЕН. Он понадобится мне сегодня же: особа, в честь которой я все это устраиваю, должна пожаловать ко мне на обед.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Все готово.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Одного, сударь, недостает: такой особе, как вы, со всем вашим великолепием, с вашей склонностью к изящным искусствам, непременно нужно давать у себя концерты по средам или по четвергам.

Г-н ЖУРДЕН. А у знатных господ бывают концерты?

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Разумеется, сударь.

Г-н ЖУРДЕН. Тогда и я начну давать. И хорошо это получится?

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Не сомневаюсь. Вам потребуется три голоса: сопрано, контральто и бас, а для аккомпанемента альт, лютня и, для басовых партий, клавесин, а для ритурнелей две скрипки.

Г-н ЖУРДЕН. Хорошо бы еще морскую трубу. Я ее очень люблю, она приятна для слуха.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Предоставьте все нам.

Г-н ЖУРДЕН. Смотрите не
Страница 3 из 8

забудьте прислать певцов, чтоб было кому петь во время обеда.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. У вас ни в чем недостатка не будет.

Г-н ЖУРДЕН. Главное, чтоб хорош был балет.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Останетесь довольны, особенно некоторыми менуэтами.

Г-н ЖУРДЕН. А, менуэт – это мой любимый танец! Поглядите, как я его танцую. Ну-ка, господин учитель!

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Извольте, сударь, надеть шляпу.

Г-н Журден берет шляпу своего лакея и надевает ее поверх колпака. Учитель танцев берет г-на Журдена за руку и, напевая менуэт, танцует вместе с ним

.

Ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла. Пожалуйста, в такт. Ла-ла-ла, ла-ла. Колени не гнуть. Ла-ла-ла. Плечами не дергать. Ла-ла, ла-ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла. Не растопыривать рук. Ла-ла-ла, ла-ла. Голову выше. Носки держать врозь. Ла-ла-ла. Корпус прямей.

Г-н ЖУРДЕН. Ну как?

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Лучше нельзя.

Г-н ЖУРДЕН. Кстати, научите меня кланяться маркизе – мне это скоро понадобится.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Кланяться маркизе?

Г-н ЖУРДЕН. Да. Ее зовут Дорименой.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Позвольте вашу руку.

Г-н ЖУРДЕН. Не нужно. Вы только покажите, а я запомню.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Если вы желаете, чтоб это был поклон весьма почтительный, то прежде отступите назад и поклонитесь один раз, затем подойдите к ней с тремя поклонами и в конце концов склонитесь к ее ногам.

Г-н ЖУРДЕН. А ну, покажите.

Учитель танцев показывает.

Понятно.

Явление второе

Те же и лакей.

ЛАКЕЙ. Сударь! Учитель фехтования пришел.

Г-н ЖУРДЕН. Скажи, пусть войдет и начинает урок. (Учителю музыки и учителю танцев.) А вы поглядите, как это у меня выходит.

Явление третье

Те же, учитель фехтования и лакей с двумя рапирами.

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ (берет у лакея две рапиры и одну из них подает г-ну Журде-ну). Прошу вас, сударь: поклон. Корпус прямо. Легкий упор на левое бедро. Не надо так расставлять ноги. Обе ступни на одной линии. Кисть руки на уровне бедра. Конец рапиры прямо против плеча. Не надо так вытягивать руку. Кисть левой руки на высоте глаза. Левое плечо назад. Голову прямо. Взгляд уверенный. Выпад. Корпус неподвижен. Парируйте квартой и отходите с тем же парадом. Раз, два. В позицию. Уверенно начинайте снова. Шаг назад. Когда делаете выпад, нужно, чтобы рапира выносилась вперед, а тело, сколько можно, было защищено от удара. Раз, два. Прошу вас: парируйте терсом и отходите с тем же парадом. Выпад. Корпус неподвижен. Выпад. Становитесь в позицию. Раз, два. Начинайте сызнова. Шаг назад. Защищайтесь, сударь, защищайтесь! (С криком: «Защищайтесь!» – несколько раз колет г-на Журдена.)

Г-н ЖУРДЕН. Ну как?

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Вы делаете чудеса.

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. Как я вам уже говорил, весь секрет фехтования заключается в том, чтобы, во-первых, наносить противнику удары, а во-вторых, чтобы самому таковых не получать, и вы никогда их не получите, если, как я это вам прошлый раз доказал путем наглядного примера, научитесь отводить шпагу противника от своего тела, а для этого нужно только легкое движение кисти руки – к себе или от себя.

Г-н ЖУРДЕН. Стало быть, эдаким манером каждый человек, даже и не из храбрых, может наверняка убить другого, а сам останется цел?

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. Конечно. Разве я вам это не доказал наглядно?

Г-н ЖУРДЕН. Доказали.

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. Отсюда ясно, какое высокое положение мы, учителя фехтования, должны занимать в государстве и насколько наука фехтования выше всех прочих бесполезных наук, как, например, танцы, музыка и…

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Но-но, господин фехт-мейстер! Отзывайтесь о танцах почтительно.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Будьте любезны, научитесь уважать достоинства музыки.

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. Да вы просто забавники! Как можно ставить ваши науки на одну доску с моей?

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Подумаешь, важная птица!

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Напялил нагрудник, чучело!

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. Берегитесь, пля-сунишка, вы у меня запляшете не как-нибудь, а вы, музыкантишка, запоете ангельским голоском.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. А я, господин драчу-нишка, научу вас, как нужно драться.

Г-н ЖУРДЕН (учителю танцев). Да вы спятили! Затевать ссору с человеком, который все терсы и кварты знает как свои пять пальцев и может убить противника путем наглядного примера?

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Плевать я хотел на его наглядный пример и на все его терсы и кварты!

Г-н ЖУРДЕН (учителю танцев). Полно, говорят вам!

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ (учителю танцев). Ах, вы вот как, нахальная пигалица!

Г-н ЖУРДЕН. Успокойтесь, любезный фехт-мейстер!

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ (учителю фехтования). Ах, вы вот как, лошадь ломовая!

Г-н ЖУРДЕН. Успокойтесь, любезный танцмейстер!

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. Мне только до вас добраться…

Г-н ЖУРДЕН (учителю фехтования). Потише!

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Мне только до вас дотянуться…

Г-н ЖУРДЕН (учителю танцев). Будет вам!

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. Я уж вас отколошмачу!

Г-н ЖУРДЕН (учителю фехтования). Ради бога!

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Я вас так вздую…

Г-н ЖУРДЕН (учителю танцев). Умоляю!

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Нет уж, позвольте, мы его выучим хорошему тону.

Г-н ЖУРДЕН (учителю музыки). Боже мой! Да перестаньте!

Явление четвертое

Те же и учитель философии.

Г-н ЖУРДЕН. А, господин философ! Вы как раз вовремя подоспели с вашей философией. Помирите как-нибудь этих господ.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. В чем дело? Что случилось, господа?

Г-н ЖУРДЕН. Повздорили из-за того, чье ремесло лучше, переругались и чуть было не подрались.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Полноте, господа! Как можно доводить себя до такой крайности? Разве вы не читали ученого трактата Сенеки о гневе? Что может быть более низкого и более постыдного, чем эта страсть, которая превращает человека в дикого зверя? Все движения нашего сердца должны быть подчинены разуму, не так ли?

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Помилуйте, сударь! Я преподаю танцы, мой товарищ занимается музыкой, а он с презрением отозвался о наших занятиях и оскорбил нас обоих!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Мудрец стоит выше любых оскорблений. Лучший ответ на издевательства – это сдержанность и терпение.

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. Они имеют наглость сравнивать свое ремесло с моим!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Это ли повод для волнения? Из-за суетной славы и из-за положения в обществе люди не должны вступать между собою в соперничество: чем мы резко отличаемся друг от друга, так это мудростью и добродетелью.

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Я утверждаю, что танцы – это наука, заслуживающая всяческого преклонения.

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. А я стою на том, что музыку чтили во все века.

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. А я им доказываю, что наука владеть оружием – это самая прекрасная и самая полезная из всех наук.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Позвольте, а что же тогда философия? Вы все трое – изрядные нахалы, как я погляжу: смеете говорить в моем присутствии такие дерзости и без зазрения совести называете науками занятия, которые недостойны чести именоваться даже искусствами и которые могут быть приравнены лишь к жалким ремеслам уличных борцов, певцов и плясунов!

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ. Молчать, собачий философ!

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Молчать, педант тупоголовый!

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Молчать, ученый сухарь!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Ах вы, твари эдакие!.. (Бросается на них; они осыпают его ударами.)

Г-н ЖУРДЕН. Господин философ!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Мерзавцы, подлецы, нахалы!

Г-н ЖУРДЕН. Господин философ!

УЧИТЕЛЬ ФЕХТОВАНИЯ.
Страница 4 из 8

Гадина! Скотина!

Г-н ЖУРДЕН. Господа!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Наглецы!

Г-н ЖУРДЕН. Господин философ!

УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ. Ослиная голова!

Г-н ЖУРДЕН. Господа!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Негодяи!

Г-н ЖУРДЕН. Господин философ!

УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ. Убирайся к черту, нахал!

Г-н ЖУРДЕН. Господа!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Жулики, прощелыги, продувные бестии, проходимцы!

Г-н ЖУРДЕН. Господин философ! Господа! Господин философ! Господа! Господин философ!

Все учителя уходят, продолжая драться.

Явление пятое

Г-н Журден, лакей.

Г-н ЖУРДЕН. Э, да ладно, деритесь, сколько хотите! Мое дело сторона, я разнимать вас не стану, а то еще халат с вами разорвешь. Набитым дураком надо быть, чтобы с ними связываться: не ровен час, так огреют, что своих не узнаешь.

Явление шестое

Те же и учитель философии.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ (оправляя воротник). Приступим к уроку.

Г-н ЖУРДЕН. Ах, господин учитель, как мне досадно, что они вас побили!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Пустяки. Философ должен ко всему относиться спокойно. Я сочиню на них сатиру в духе Ювенала, и эта сатира их совершенно уничтожит. Но довольно об этом. Итак, чему же вы хотите учиться?

Г-н ЖУРДЕН. Чему только смогу: ведь я смерть как хочу стать ученым, и такое зло меня берет на отца и мать, что меня с малолетства не обучали всем наукам!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Это понятное чувство, nam sine doctrina vita est quasi mortis imago. Вам это должно быть ясно, потому что вы, уж верно, знаете латынь.

Г-н ЖУРДЕН. Да, но вы все-таки говорите так, как будто я ее не знаю. Объясните мне, что это значит.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Это значит: без науки жизнь есть как бы подобие смерти.

Г-н ЖУРДЕН. Латынь говорит дело.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. У вас есть основы, начатки каких-либо познаний?

Г-н ЖУРДЕН. А как же, я умею читать и писать.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. С чего вам угодно будет начать? Хотите, я обучу вас логике?

Г-н ЖУРДЕН. А что это за штука – логика?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Это наука, которая учит нас трем процессам мышления.

Г-н ЖУРДЕН. Кто же они такие, эти три процесса мышления?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Первый, второй и третий. Первый заключается в том, чтобы составлять себе правильное представление о вещах при посредстве универсалий, второй – в том, чтобы верно о них судить при посредстве категорий, и, наконец, третий – в том, чтобы делать правильное умозаключение при посредстве фигур: Barbara, Celarent, Darii, Ferio, Baralipton[2 - Barbara, Celarent и т. д. – условные термины схоластической логики (лат.).] и так далее.

Г-н ЖУРДЕН. Уж больно слова-то заковыристые. Нет, логика мне не подходит. Лучше что-нибудь позавлекательнее.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Хотите, займемся этикой?

Г-н ЖУРДЕН. Этикой?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Да.

Г-н ЖУРДЕН. А про что она, эта самая этика?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Она трактует о счастье жизни, учит людей умерять свои страсти и…

Г-н ЖУРДЕН. Нет, не надо. Я вспыльчив, как сто чертей, и никакая этика меня не удержит: когда меня разбирает злость, я желаю беситься сколько влезет.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Может быть, вас прельщает физика?

Г-н ЖУРДЕН. А физика – это насчет чего?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Физика изучает законы внешнего мира и свойства тел, толкует о природе стихий, о признаках металлов, минералов, камней, растений, животных и объясняет причины всевозможных атмосферных явлений, как-то: радуги, блуждающих огней, комет, зарниц, грома, молнии, дождя, снега, града, ветров и вихрей.

Г-н ЖУРДЕН. Слишком много трескотни, слишком много всего наворочено.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Так чем же вы хотите заняться?

Г-н ЖУРДЕН. Займитесь со мной правописанием.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. С удовольствием.

Г-н ЖУРДЕН. Потом научите меня узнавать по календарю, когда бывает луна, а когда нет.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Хорошо. Если рассматривать этот предмет с философской точки зрения, то, дабы вполне удовлетворить ваше желание, надлежит, как того требует порядок, начать с точного понятия о природе букв и о различных способах их произнесения. Прежде всего я должен вам сообщить, что буквы делятся на гласные, названные так потому, что они обозначают звуки голоса, и на согласные, названные так потому, что произносятся с помощью гласных и служат лишь для обозначения различных изменений голоса. Существует пять гласных букв, или, иначе, голосовых звуков: А, Е, И, О, У.

Г-н ЖУРДЕН. Это мне все понятно.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Чтобы произнести звук А, нужно широко раскрыть рот: А.

Г-н ЖУРДЕН. А, А. Так!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Чтобы произнести звук Е, нужно приблизить нижнюю челюсть к верхней: А, Е.

Г-н ЖУРДЕН. А, Е, А, Е. В самом деле! Вот здорово!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Чтобы произнести звук И, нужно еще больше сблизить челюсти, а углы рта оттянуть к ушам: А, Е, И.

Г-н ЖУРДЕН. А, Е, И, И, И, И. Верно! Да здравствует наука!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Чтобы произнести звук О, нужно раздвинуть челюсти, а углы губ сблизить: О.

Г-н ЖУРДЕН. О, О. Истинная правда! А, Е, И, О, И, О. Удивительное дело! И, О, И, О.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Отверстие рта принимает форму того самого кружка, посредством коего изображается звук О.

Г-н ЖУРДЕН. О, О, О. Вы правы. О. Как приятно знать, что ты что-то узнал!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Чтобы произнести звук У, нужно приблизить нижние зубы к верхним, не стискивая их, однако ж, а губы вытянуть и тоже сблизить, но так, чтобы они не были плотно сжаты: У.

Г-н ЖУРДЕН. У, У. Совершенно справедливо! У.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Ваши губы при этом вытягиваются, как будто вы гримасничаете. Вот почему, если вы пожелаете в насмешку над кем-либо состроить рожу, вам стоит только сказать: У.

Г-н ЖУРДЕН. У, У. Bepно! Эх, зачем я не учился прежде! Я бы все это уже знал.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Завтра мы разберем другие буквы, так называемые согласные.

Г-н ЖУРДЕН. А они такие же занятные, как и эти?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Разумеется. Когда вы произносите звук Д, например, нужно, чтобы кончик языка уперся в верхнюю часть верхних зубов: ДА.

Г-н ЖУРДЕН. Да, да. Так! Ах, до чего же здорово, до чего же здорово!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Чтобы произнести Ф, нужно прижать верхние зубы к нижней губе: ФА.

Г-н ЖУРДЕН. ФА, ФА. И то правда! Эх, батюшка с матушкой, ну как тут не помянуть вас лихом!

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. А чтобы произнести звук Р, нужно приставить кончик языка к верхнему нёбу, однако ж под напором воздуха, с силой вырывающегося из груди, язык беспрестанно возвращается на прежнее место, отчего происходит некоторое дрожание: Р-РА.

Г-н ЖУРДЕН. Р-Р-Р-РА, Р-Р-Р-Р-Р-РА! Какой же вы молодчина! А я-то сколько времени потерял даром! Р-Р-Р-РА.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Все эти любопытные вещи я объясню вам до тонкостей.

Г-н ЖУРДЕН. Будьте настолько любезны! А теперь я должен открыть вам секрет. Я влюблен в одну великосветскую даму, и мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне написать ей записочку, которую я собираюсь уронить к ее ногам.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Отлично.

Г-н ЖУРДЕН. Ведь правда, это будет учтиво?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Конечно. Вы хотите написать ей стихи?

Г-н ЖУРДЕН. Нет-нет, только не стихи.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Вы предпочитаете прозу?

Г-н ЖУРДЕН. Нет, я не хочу ни прозы, ни стихов.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Так нельзя: или то, или другое.

Г-н ЖУРДЕН. Почему?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. По той причине, сударь, что мы можем излагать свои мысли не иначе, как прозой или стихами.

Г-н ЖУРДЕН. Не иначе, как прозой или стихами?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Не иначе, сударь. Все, что не проза, то стихи, а что не стихи, то проза.

Г-н ЖУРДЕН. А
Страница 5 из 8

когда мы разговариваем, это что же такое будет?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Проза.

Г-н ЖУРДЕН. Что? Когда я говорю: «Ни-коль! Принеси мне туфли и ночной колпак», это проза?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Да, сударь.

Г-н ЖУРДЕН. Честное слово, я и не подозревал, что вот уже более сорока лет говорю прозой. Большое вам спасибо, что сказали. Так вот что я хочу ей написать: «Прекрасная маркиза! Ваши прекрасные глаза сулят мне смерть от любви», но только нельзя ли это же самое сказать полюбезнее, как-нибудь этак покрасивее выразиться?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Напишите, что пламя ее очей испепелило вам сердце, что вы день и ночь терпите из-за нее столь тяжкие…

Г-н ЖУРДЕН. Нет-нет-нет, это все не нужно. Я хочу написать ей только то, что я вам сказал: «Прекрасная маркиза! Ваши прекрасные глаза сулят мне смерть от любви».

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Следовало бы чуть-чуть подлиннее.

Г-н ЖУРДЕН. Да нет, говорят вам! Я не хочу, чтобы в записке было что-нибудь, кроме этих слов, но только их нужно расставить как следует, как нынче принято. Приведите мне, пожалуйста, несколько примеров, чтобы мне знать, какого порядка лучше придерживаться.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Порядок может быть, во-первых, тот, который вы установили сами: «Прекрасная маркиза! Ваши прекрасные глаза сулят мне смерть от любви». Или: «От любви смерть мне сулят, прекрасная маркиза, ваши прекрасные глаза». Или: «Прекрасные ваши глаза от любви мне сулят, прекрасная маркиза, смерть». Или: «Смерть ваши прекрасные глаза, прекрасная маркиза, от любви мне сулят». Или: «Сулят мне прекрасные глаза ваши, прекрасная маркиза, смерть».

Г-н ЖУРДЕН. Какой же из всех этих способов наилучший?

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Тот, который вы избрали сами: «Прекрасная маркиза! Ваши прекрасные глаза сулят мне смерть от любви».

Г-н ЖУРДЕН. А ведь я ничему не учился и вот все ж таки придумал в один миг. Покорно вас благодарю. Приходите, пожалуйста, завтра пораньше.

УЧИТЕЛЬ ФИЛОСОФИИ. Не премину. (Уходит.)

Явление седьмое

Г-н Журден, лакей.

Г-н ЖУРДЕН (лакею). Неужели мне еще не принесли костюма?

ЛАКЕЙ. Никак нет, сударь.

Г-н ЖУРДЕН. Окаянный портной заставляет меня дожидаться, когда у меня и без того дела по горло. Как я зол! Чтоб его лихорадка замучила, этого разбойника портного! Чтоб его черт подрал, этого портного! Чума его возьми, этого портного! Попадись oн мне сейчас, пакостный портной, собака портной, злодей портной, я б его…

Явление восьмое

Те же, портной и подмастерье с костюмом для г-на Журдена.

Г-н ЖУРДЕН. А, наконец-то! Я уж начал было на тебя сердиться.

ПОРТНОЙ. Раньше поспеть не мог, и так уж двадцать подмастерьев засадил за ваш костюм.

Г-н ЖУРДЕН. Ты мне прислал такие узкие чулки, что я насилу их натянул. И уже две петли спустились.

ПОРТНОЙ. Они еще как растянутся!

Г-н ЖУРДЕН. Да, только не раньше, чем лопнут все петли. К тому же еще башмаки, которые ты для меня заказал, жмут невыносимо.

ПОРТНОЙ. Нисколько, сударь.

Г-н ЖУРДЕН. То есть как – нисколько?

ПОРТНОЙ. Нет-нет, они вам не тесны.

Г-н ЖУРДЕН. А я говорю – тесны.

ПОРТНОЙ. Это вам так кажется.

Г-н ЖУРДЕН. Оттого и кажется, что мне больно. Иначе бы не казалось!

ПОРТНОЙ. Вот, извольте взглянуть: не у каждого придворного бывает такой красивый костюм, и сделан он с отменным вкусом. Тут с моей стороны требовалось особое искусство, чтобы получился строгий костюм, хотя и не черного цвета. Самому лучшему портному не сшить такого костюма, это уж я вам ручаюсь.

Г-н ЖУРДЕН. А это еще что такое? Ты пустил цветочки головками вниз?

ПОРТНОЙ. Вы мне не говорили, что хотите вверх.

Г-н ЖУРДЕН. Разве об этом надо говорить особо?

ПОРТНОЙ. Непременно. Все господа так носят.

Г-н ЖУРДЕН. Господа носят головками вниз?

ПОРТНОЙ. Да, сударь.

Г-н ЖУРДЕН. Гм! А ведь и правда красиво.

ПОРТНОЙ. Если угодно, я могу и вверх пустить.

Г-н ЖУРДЕН. Нет-нет.

ПОРТНОЙ. Вы только скажите.

Г-н ЖУРДЕН. Говорят тебе, не надо. У тебя хорошо получилось. А сидеть-то он на мне будет ладно, как по-твоему?

ПОРТНОЙ. Что за вопрос! Живописец кистью так не выведет, как я подогнал к вашей фигуре. У меня есть один подмастерье: по части штанов – это просто гений, а другой по части камзолов – краса и гордость нашего времени.

Г-н ЖУРДЕН. Парик и перья – как, ничего?

ПОРТНОЙ. Все в надлежащем порядке.

Г-н ЖУРДЕН (приглядываясь к портному). Э-ге-ге, господин портной, а ведь материя-то на вас от моего камзола, того самого, что вы мне шили прошлый раз! Я ее сразу узнал.

ПОРТНОЙ. Мне, изволите ли видеть, так понравилась материя, что я и себе выкроил на кафтан.

Г-н ЖУРДЕН. Ну и выкраивал бы, только не из моего куска.

ПОРТНОЙ. Нe угодно ли примерить?

Г-н ЖУРДЕН. Давай.

ПОРТНОЙ. Погодите. Это так не делается. Я привел людей, чтоб oни вас облачили под музыку: такие костюмы надеваются с особыми церемониями. Эй, войдите!

Явление девятое

Те же и подмастерья, танцующие.

ПОРТНОЙ (подмастерьям). Наденьте этот костюм на господина Журдена так, как вы всегда одеваете знатных господ.

ПЕРВЫЙ БАЛЕТНЫЙ ВЫХОД

Четверо танцующих подмастерьев приближаются к г-ну Журдену. Двое снимают с него штаны, двое других – камзол, а затем, все время двигаясь в такт, они надевают на него новый костюм. Г-н Журден прохаживается между ними, а они смотрят, хорошо ли сидит костюм.

ПОДМАСТЕРЬЕ. Ваша милость! Пожалуйте сколько-нибудь подмастерьям, чтоб они выпили за ваше здоровье.

Г-н ЖУРДЕН. Как ты меня назвал?

ПОДМАСТЕРЬЕ. Ваша милость.

Г-н ЖУРДЕН. «Ваша милость»! Вот что значит одеться по-господски! А будете ходить в мещанском платье – никто вам не скажет «ваша милость». (Дает деньги.) На, вот тебе за «вашу милость».

ПОДМАСТЕРЬЕ. Премного довольны, ваше сиятельство.

Г-н ЖУРДЕН. «Сиятельство»? Ого! «Сиятельство»! Погоди, дружок… «Сиятельство» чего-нибудь да стоит, это не простое слово – «сиятельство»! На, вот тебе от его сиятельства!

ПОДМАСТЕРЬЕ. Ваше сиятельство! Мы все, как один, выпьем за здоровье вашей светлости.

Г-н ЖУРДЕН. «Вашей светлости»? Ого-го! Погоди, не уходи. Это мне-то – «ваша светлость»! (В сторону.) Если дело дойдет до «высочества», честное слово, ему достанется весь кошелек. (Подмастерью.) На, вот тебе за «вашу светлость».

ПОДМАСТЕРЬЕ. Покорнейше благодарим, ваше сиятельство, за ваши милости.

Г-н ЖУРДЕН (в сторону). Вовремя остановился, а то бы я все ему отдал.

ВТОРОЙ БАЛЕТНЫЙ ВЫХОД

Четверо подмастерьев танцуют, радуясь щедрости г-на Журдена.

Действие третье

Явление первое

Г-н Журден, два лакея.

Г-н ЖУРДЕН. Идите за мной: я хочу пройтись по городу в новом костюме, да только смотрите не отставайте ни на шаг, чтоб все видели, что вы мои лакеи.

ЛАКЕЙ. Слушаем, сударь.

Г-н ЖУРДЕН. Позовите сюда Николь – мне нужно отдать ей кое-какие распоряжения. Стойте, она сама идет.

Явление второе

Те же и Николь.

Г-н ЖУРДЕН. Николь!

НИКОЛЬ. Что угодно?

Г-н ЖУРДЕН. Послушай…

НИКОЛЬ. Хи-хи-хи-хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Чего ты смеешься?

НИКОЛЬ. Хи-хи-хи-хи-хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Что с тобой, бесстыдница?

НИКОЛЬ. Хи-хи-хи! На кого вы похожи! Хи-хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Что такое?

НИКОЛЬ. Ах, боже мой! Хи-хи-хи-хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Экая нахалка! Ты это надо мной смеешься?

НИКОЛЬ. Ни-ни, сударь, даже не думала. Хи-хи-хи-хи хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Посмейся-ка еще – уж и влетит тебе от меня!

НИКОЛЬ. Ничего нe могу с собой поделать, сударь.
Страница 6 из 8

Хи-хи-хи-хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Перестанешь ты или нет?

НИКОЛЬ. Извините, сударь, но вы такой уморительный, что я не могу удержаться от смеха. Хи-хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Нет, вы подумайте, какая наглость!

НИКОЛЬ. До чего ж вы сейчас смешной! Хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Я тебя…

НИКОЛЬ. Извините, пожалуйста. Хи-хи-хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Послушай: если ты сию секунду не перестанешь, клянусь – я закачу тебе такую оплеуху, какой еще никто на свете не получал.

НИКОЛЬ. Коли так, сударь, можете быть спокойны: не буду больше смеяться.

Г-н ЖУРДЕН. Ну смотри! Сейчас ты мне уберешь…

НИКОЛЬ. Хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Уберешь как следует…

НИКОЛЬ. Хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Уберешь, говорю, как следует залу и…

НИКОЛЬ. Хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Ты опять?

НИКОЛЬ (валится от хохота). Нет уж, сударь, лучше побейте меня, но только дайте посмеяться вдоволь – так мне будет легче. Хи-хи-хи-хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Ты меня доведешь!

НИКОЛЬ. Смилуйтесь, сударь, дайте мне посмеяться. Хи-хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Вот я тебя сейчас…

НИКОЛЬ. Су… ударь… я лоп… лопну, если не похохочу. Хи-хи-хи!

Г-н ЖУРДЕН. Видали вы такую подлянку? Вместо того чтобы выслушать мои приказания, нагло смеется мне в лицо.

НИКОЛЬ. Что же вам угодно, сударь?

Г-н ЖУРДЕН. Мне угодно, чтобы ты, мошенница, потрудилась навести в доме чистоту: ко мне скоро гости будут.

НИКОЛЬ (встает). Вот мне уже и не до смеху, честное слово! Ваши гости наделают всегда такого беспорядку, что при одной мысли о них на меня нападает тоска.

Г-н ЖУРДЕН. Что ж, мне из-за тебя держать дверь на запоре от всех моих знакомых?

НИКОЛЬ. По крайней мере, от некоторых.

Явление третье

Те же и г-жа Журден.

Г-жа ЖУРДЕН. Ах-ах! Это еще что за новости? Что это на тебе, муженек, за наряд? Верно, вздумал посмешить людей, коли вырядился таким шутом? Хочешь, чтобы все на тебя пальцем показывали?

Г-н ЖУРДЕН. Разве одни дураки да дуры станут на меня показывать пальцем.

Г-жа ЖУРДЕН. Да уж и показывают: твои повадки давно всех смешат.

Г-н ЖУРДЕН. Кого это «всех», позволь тебя спросить?

Г-жа ЖУРДЕН. Всех благоразумных людей, всех, которые поумнее тебя. А мне так совестно глядеть, какую ты моду завел. Собственного дома не узнать. Можно подумать, что у нас каждый день праздник: с самого утра, то и знай, пиликают на скрипках, песни орут, – соседям, и тем покою нет.

НИКОЛЬ. И то правда, сударыня. Мне не под силу будет поддерживать в доме чистоту, коли вы, сударь, будете водить к себе такую пропасть народу. Грязи наносят прямо со всего города. Бедная Франсуаза вконец измучилась: любезные ваши учителя наследят, а она каждый божий день мой после них полы.

Г-н ЖУРДЕН. Ого! Вот так служанка Ни-коль! Простая мужичка, а ведь до чего же языкастая!

Г-жа ЖУРДЕН. Николь права: ума-то у нее побольше, чем у тебя. Хотела бы я знать, на что тебе, в твои годы, понадобился учитель танцев?

НИКОЛЬ. И еще этот верзила фехтовальщик – он так топочет, что весь дом трясется, а в зале, того и гляди, весь паркет повыворотит.

Г-н ЖУРДЕН. Молчать, и ты, служанка, и ты, жена!

Г-жа ЖУРДЕН. Стало быть, ты задумал учиться танцевать? Нашел когда: у самого скоро ноги отнимутся.

НИКОЛЬ. Может статься, вам припала охота кого-нибудь убить?

Г-н ЖУРДЕН. Молчать, говорят вам! Обе вы невежды. Вам невдомек, какие это мне дает пре-ро-га-тивы!

Г-жа ЖУРДЕН. Лучше бы подумал, как дочку пристроить: ведь она уж на выданье.

Г-н ЖУРДЕН. Подумаю я об этом, когда представится подходящая партия. А пока что я хочу думать о том, как бы мне разным хорошим вещам научиться.

НИКОЛЬ. Я еще слыхала, сударыня, что нынче в довершение всего хозяин нанял учителя философии.

Г-н ЖУРДЕН. Совершенно верно. Хочу понабраться ума-разума, чтоб мог я о чем угодно беседовать с порядочными людьми.

Г-жа ЖУРДЕН. Не поступить ли тебе в один прекрасный день в школу, чтоб тебя там розгами драли на старости лет?

Г-н ЖУРДЕН. А что ж тут такого? Пусть меня выдерут хоть сейчас, при всех, лишь бы знать все то, чему учат в школе!

НИКОЛЬ. Да, это бы вам пошло на пользу.

Г-н ЖУРДЕН. Без сомнения.

Г-жа ЖУРДЕН. В хозяйстве тебе все это вот как пригодится!

Г-н ЖУРДЕН. Непременно пригодится. Обе вы несете дичь; мне стыдно, что вы такие необразованные. (Г-же Журден.) Вот, например, знаешь ли ты, как ты сейчас говоришь?

Г-жа ЖУРДЕН. Конечно. Я знаю, что говорю дело и что тебе надо начать жить по-другому.

Г-н ЖУРДЕН. Я не о том толкую. Я спрашиваю: что такое эти слова, которые ты сейчас сказала?

Г-жа ЖУРДЕН. Слова-то мои разумные, а вот поведение твое очень даже неразумное.

Г-н ЖУРДЕН. Говорят тебе, я не о том толкую. Я вот о чем спрашиваю: то, что я тебе говорю, вот то, что я тебе сказал сейчас, – что это такое?

Г-жа ЖУРДЕН. Глупости.

Г-н ЖУРДЕН. Да нет, ты меня не понимаешь. То, что мы оба говорим, вся наша с тобой речь?

Г-жа ЖУРДЕН. Ну?

Г-н ЖУРДЕН. Как это называется?

Г-жа ЖУРДЕН. Все равно, как ни назвать.

Г-н ЖУРДЕН. Невежда! Это проза!

Г-жа ЖУРДЕН. Проза?

Г-н ЖУРДЕН. Да, проза. Все, что проза, то не стихи, а все, что не стихи, то проза. Видала? Вот что значит ученость! (К Николь.) Ну а ты? Тебе известно, как произносится У?

НИКОЛЬ. Как произносится?

Г-н ЖУРДЕН. Да. Что ты делаешь, когда говоришь У?

НИКОЛЬ. Чего?

Г-н ЖУРДЕН. Попробуй сказать У.

НИКОЛЬ. Ну, У.

Г-н ЖУРДЕН. Что же ты делаешь?

НИКОЛЬ. Говорю У.

Г-н ЖУРДЕН. Да, но когда ты говоришь У, что ты в это время делаешь?

НИКОЛЬ. То и делаю, что вы велели.

Г-н ЖУРДЕН. Вот поговори-ка с дурами! Ты вытягиваешь губы и приближаешь верхнюю челюсть к нижней: У. Видишь? Я корчу рожу: У.

НИКОЛЬ. Да, нечего сказать, ловко.

Г-жа ЖУРДЕН. И впрямь чудеса!

Г-н ЖУРДЕН. Вы бы еще не то сказали, ежели б увидали О, ДА-ДА и ФА-ФА!

Г-жа ЖУРДЕН. Что это за галиматья?

НИКОЛЬ. На что это все нужно?

Г-н ЖУРДЕН. Эти невежды хоть кого выведут из себя.

Г-жа ЖУРДЕН. Вот что, гони-ка ты своих учителей в шею и со всей их тарабарщиной.

НИКОЛЬ. А главное, эту дылду – учителя фехтования: от него только пыль столбом.

Г-н ЖУРДЕН. Скажи на милость! Дался вам учитель фехтования! Вот я тебе сейчас докажу, что ты ничего в этом не смыслишь. (Велит подать рапиры и одну из них протягивает Ни-коль.) Вот, смотри, наглядный пример, линия тела. Когда тебя колют квартой, то надо делать так, а когда терсом, то вот так. Тогда тебя никто уж не убьет, а во время драки это самое важное – знать, что ты в безопасности. А ну попробуй, кольни меня разок!

НИКОЛЬ. Что ж, и кольну! (Несколько раз колет г-на Журдена.)

Г-н ЖУРДЕН. Да тише ты! Эй-эй! Осторожней! Черт бы тебя побрал, скверная девчонка!

НИКОЛЬ. Вы же сами велели вас колоть.

Г-н ЖУРДЕН. Да, но ты сперва колешь терсом, вместо того чтобы квартой, и у тебя не хватает терпения подождать, пока я отпарирую.

Г-жа ЖУРДЕН. Ты помешался на всех эти причудах, муженек. И началось это у тебя с тех пор, как ты вздумал водиться с важными господами.

Г-н ЖУРДЕН. В том, что я вожусь с важными господами, виден мой здравый смысл: это куда лучше, чем водиться с твоими мещанами.

Г-жа ЖУРДЕН. Да уж, нечего сказать: прок от того, что ты подружился с дворянами, ох как велик! Взять хоть этого распрекрасного графа, от которого ты без ума: до чего же выгодное знакомство!

Г-н ЖУРДЕН. Молчать! Думай сначала, а потом давай волю языку. Знаешь ли ты, жена, что ты не знаешь, о ком говоришь, когда говоришь о нем? Ты себе не представляешь, какое это значительное лицо: он настоящий вельможа, вхож во дворец, с
Страница 7 из 8

самим королем разговаривает, вот как я с тобой. Разве это не великая для меня честь, что такая высокопоставленная особа постоянно бывает в моем доме, называет меня любезным другом и держится со мной на равной ноге? Никому и в голову не придет, какие услуги оказывает мне граф, а при всех он до того бывает со мною ласков, что мне, право, становится неловко.

Г-жа ЖУРДЕН. Да, он оказывает тебе услуги, он с тобою ласков, но и денежки у тебя занимает.

Г-н ЖУРДЕН. Ну и что ж? Разве это для меня не честь – дать взаймы такому знатному господину? Могу ли я вельможе, который называет меня любезным другом, отказать в таком пустяке?

Г-жа ЖУРДЕН. А какие такие одолжения делает этот вельможа тебе?

Г-н ЖУРДЕН. Такие, что, кому сказать, никто не поверит.

Г-жа ЖУРДЕН. Например?

Г-н ЖУРДЕН. Ну уж этого я тебе не скажу. Будь довольна тем, что свой долг он мне уплатит сполна, и очень даже скоро.

Г-жа ЖУРДЕН. Как же, дожидайся!

Г-н ЖУРДЕН. Наверняка. Он сам мне говорил!

Г-жа ЖУРДЕН. Держи карман шире.

Г-н ЖУРДЕН. Он дал мне честное слово дворянина.

Г-жа ЖУРДЕН. Враки!

Г-н ЖУРДЕН. Ух! Ну и упрямая ты, жена! А я тебе говорю, что он свое слово сдержит, я в этом уверен.

Г-жа ЖУРДЕН. А я уверена, что не сдержит и что все его любезности – один обман, и ничего более.

Г-н ЖУРДЕН. Замолчи! Вот как раз и он.

Г-жа ЖУРДЕН. Этого только недоставало! Верно, опять пришел просить у тебя в долг. Глядеть на него тошно.

Г-н ЖУРДЕН. Молчать, тебе говорят!

Явление четвертое

Те же и Дорант.

ДОРАНТ. Здравствуйте, господин Журден! Как поживаете, любезный друг?

Г-н ЖУРДЕН. Отлично, ваше сиятельство. Милости прошу.

ДОРАНТ. А госпожа Журден как поживает?

Г-жа ЖУРДЕН. Госпожа Журден живет помаленьку.

ДОРАНТ. Однако, господин Журден, каким вы сегодня франтом!

Г-н ЖУРДЕН. Вот, поглядите.

ДОРАНТ. Вид у вас в этом костюме безукоризненный. У нас при дворе нет ни одного молодого человека, который был бы так же хорошо сложен, как вы.

Г-н ЖУРДЕН. Хе-хе!

Г-жа ЖУРДЕН (в сторону). Знает, как в душу влезть.

ДОРАНТ. Повернитесь. Верх изящества.

Г-жа ЖУРДЕН (в сторону). Да, сзади такой же дурак, как и спереди.

ДОРАНТ. Даю вам слово, господин Журден, у меня было необычайно сильное желание с вами повидаться. Я питаю к вам совершенно особое уважение: не далее как сегодня утром я говорил о вас в королевской опочивальне.

Г-н ЖУРДЕН. Много чести для меня, ваше сиятельство. (Г-же Журден.) В королевской опочивальне!

ДОРАНТ. Наденьте же шляпу.

Г-н ЖУРДЕН. Я вас слишком уважаю, ваше сиятельство.

ДОРАНТ. Боже мой, да наденьте же! Пожалуйста, без церемоний.

Г-н ЖУРДЕН. Ваше сиятельство…

ДОРАНТ. Говорят вам, наденьте, господин Журден: ведь вы мой друг.

Г-н ЖУРДЕН. Ваше сиятельство! Я ваш покорный слуга.

ДОРАНТ. Если вы не наденете шляпу, тогда и я не надену.

Г-н ЖУРДЕН (надевая шляпу). Лучше показаться неучтивым, чем несговорчивым.

ДОРАНТ. Как вам известно, я ваш должник.

Г-жа ЖУРДЕН (в сторону). Да, нам это слишком хорошо известно.

ДОРАНТ. Вы были так великодушны, что неоднократно давали мне в долг и, надо заметить, выказывали при этом величайшую деликатность.

Г-н ЖУРДЕН. Шутить изволите, ваше сиятельство.

ДОРАНТ. Однако ж я почитаю непременною своею обязанностью платить долги и умею ценить оказываемые мне любезности.

Г-н ЖУРДЕН. Я в этом не сомневаюсь.

ДОРАНТ. Я намерен с вами расквитаться. Давайте вместе подсчитаем, сколько я вам всего должен.

Г-н ЖУРДЕН (г-же Журден, тихо). Ну что, жена? Видишь, какую ты на него взвела напраслину?

ДОРАНТ. Я люблю расплачиваться как можно скорее.

Г-н ЖУРДЕН (г-же Журден, тихо). А что я тебе говорил?

ДОРАНТ. Итак, посмотрим, сколько же я вам должен.

Г-н ЖУРДЕН (г-же Журден, тихо). Вот они, твои нелепые подозрения.

ДОРАНТ. Вы хорошо помните, сколько вы мне ссудили?

Г-н ЖУРДЕН. По-моему, да. Я записал для памяти. Вот она, эта самая запись. В первый раз выдано вам двести луидоров.

ДОРАНТ. Верно.

Г-н Журден. Еще выдано вам сто двадцать.

ДОРАНТ. Так.

Г-н ЖУРДЕН. Еще выдано вам сто сорок.

ДОРАНТ. Вы правы.

Г-н ЖУРДЕН. Все вместе составляет четыреста шестьдесят луидоров, или пять тысяч шестьдесят ливров.

ДОРАНТ. Подсчет вполне верен. Пять тысяч шестьдесят ливров.

Г-н ЖУРДЕН. Тысячу восемьсот тридцать два ливра – вашему поставщику перьев для шляп.

ДОРАНТ. Совершенно точно.

Г-н ЖУРДЕН. Две тысячи семьсот восемьдесят ливров – вашему портному.

ДОРАНТ. Правильно.

Г-н ЖУРДЕН. Четыре тысячи триста семьдесят девять ливров двенадцать су восемь денье – вашему лавочнику.

ДОРАНТ. Отлично. Двенадцать су восемь денье – подсчет верен.

Г-н ЖУРДЕН. И еще тысячу семьсот сорок восемь ливров семь су четыре денье – вашему седельнику.

ДОРАНТ. Все это соответствует истине. Сколько же всего?

Г-н ЖУРДЕН. Итого пятнадцать тысяч восемьсот ливров.

ДОРАНТ. Итог верен. Пятнадцать тысяч восемьсот ливров. Дайте мне еще двести пистолей и прибавьте их к общей сумме; получится ровно восемнадцать тысяч франков, каковые я вам возвращу в самое ближайшее время.

Г-жа ЖУРДЕН (г-ну Журдену, тихо). Ну что, права я была?

Г-н ЖУРДЕН (г-же Журден, тихо). Отстань!

ДОРАНТ. Вас не затруднит моя просьба?

Г-н ЖУРДЕН. Помилуйте!

Г-жа ЖУРДЕН (г-ну Журдену, тихо). Ты для него дойная корова.

Г-н ЖУРДЕН (г-же Журден, тихо). Молчи!

ДОРАНТ. Если вам это неудобно, я обращусь к кому-нибудь другому.

Г-н ЖУРДЕН. Нет-нет, ваше сиятельство.

Г-жа ЖУРДЕН (г-ну Журдену, тихо). Он не успокоится, пока тебя не разорит.

Г-н ЖУРДЕН (г-же Журден, тихо). Говорят тебе, молчи!

ДОРАНТ. Скажите прямо, не стесняйтесь.

Г-н ЖУРДЕН. Нисколько, ваше сиятельство.

Г-жа ЖУРДЕН (г-ну Журдену, тихо). Это настоящий проходимец!

Г-н ЖУРДЕН (г-же Журден, тихо). Да замолчи ты!

Г-жа ЖУРДЕН (г-ну Журдену, тихо). Он высосет из тебя все до последнего су.

Г-н ЖУРДЕН (г-же Журден, тихо). Да замолчишь ты?

ДОРАНТ. Многие с радостью дали бы мне взаймы, но вы мой лучший друг, и я боялся, что обижу вас, если попрошу у кого-нибудь еще.

Г-н ЖУРДЕН. Слишком много чести для меня, ваше сиятельство. Сейчас схожу за деньгами.

Г-жа ЖУРДЕН (г-ну Журдену, тихо). Что? Ты ему еще хочешь дать?

Г-н ЖУРДЕН (г-же Журден, тихо). А как же быть? Разве я могу отказать такой важной особе, которая еще нынче утром говорила обо мне в королевской опочивальне?

Г-жа ЖУРДЕН (г-ну Журдену, тихо). А, да ну тебя, дурак набитый!

Г-н Журден и два лакея уходят.

Явление пятое

Николь, г-жа Журден, Дорант.

ДОРАНТ. Вы как будто не в духе. Что с вами, госпожа Журден?

Г-жа ЖУРДЕН. Голова у меня кругом идет.

ДОРАНТ. А где же ваша уважаемая дочка? Что-то ее не видно.

Г-жа ЖУРДЕН. Моя уважаемая дочка находится именно там, где она сейчас находится.

ДОРАНТ. Как она себя чувствует?

Г-жа ЖУРДЕН. Обыкновенно – вот как она себя чувствует.

ДОРАНТ. Не угодно ли вам как-нибудь на днях посмотреть вместе с дочкой придворный балет и комедию?

Г-жа ЖУРДЕН. Вот-вот, нам теперь как раз до смеха, как раз до смеха нам теперь!

ДОРАНТ. Уж верно, госпожа Журден, в молодости вы славились красотою, приятностью в обхождении и у вас была тьма поклонников.

Г-жа ЖУРДЕН. Хорош, сударь, нечего сказать! А что ж теперь, по-вашему: госпожа Журден – совсем развалина, и голова у нее трясется?

ДОРАНТ. Ах, боже мой, госпожа Журден, простите! Я совсем забыл, что вы еще молоды; это моя всегдашняя рассеянность виновата. Прошу
Страница 8 из 8

извинить невольную мою дерзость.

Явление шестое

Те же и г-н Журден.

Г-н ЖУРДЕН (Доранту). Вот вам ровно двести луидоров.

ДОРАНТ. Поверьте, господин Журден, что я искренне вам предан и мечтаю быть вам чем-нибудь полезным при дворе.

Г-н ЖУРДЕН. Я вам очень обязан.

ДОРАНТ. Если госпожа Журден желает посмотреть придворный спектакль, я велю оставить для нее лучшие места.

Г-жа ЖУРДЕН. Госпожа Журден покорно вас благодарит.

ДОРАНТ (г-ну Журдену, тихо). Прелестная наша маркиза, как я уже известил вас запиской, сейчас пожалует к вам отобедать и посмотреть балет. В конце концов мне все же удалось уговорить ее побывать на представлении, которое вы для нее устраиваете.

Г-н ЖУРДЕН. Отойдемте на всякий случай подальше.

ДОРАНТ. Мы с вами не виделись целую неделю, и до сих пор я ничего вам не мог сказать о брильянте, который я должен был передать от вас маркизе, но все дело в том, что побороть ее щепетильность мне стоило величайшего труда: она согласилась его принять только сегодня.

Г-н ЖУРДЕН. Как он ей понравился?

ДОРАНТ. Она от него в восхищении. Я почти уверен, что красота этого брильянта необычайно поднимет вас в ее глазах.

Г-н ЖУРДЕН. Дай-то бог!

Г-жа ЖУРДЕН (к Николь). Стоит им сойтись вместе, мой муженек так к нему и прилипнет.

ДОРАНТ. Я приложил все старания, чтобы она составила себе верное понятие как о ценности вашего подарка, так и о силе вашей любви.

Г-н ЖУРДЕН. Не знаю, как вас и благодарить. До чего мне неловко, что такая важная особа, как вы, утруждает себя ради меня!

ДОРАНТ. Что вы! Разве можно друзьям быть такими щепетильными? И разве вы в подобном случае не сделали бы для меня того же самого?

Г-н ЖУРДЕН. Ну конечно! С великой охотой.

Г-жа ЖУРДЕН (к Николь). Когда он здесь, мне просто невмоготу.

ДОРАНТ. Я, по крайней мере, когда нужно услужить другу, решительно на все готов. Как скоро вы мне признались, что пылаете страстью к очаровательной маркизе, моей хорошей знакомой, я сам вызвался быть посредником в ваших сердечных долах.

Г-н ЖУРДЕН. Сущая правда. Благодеяния ваши приводят меня в смущение.

Г-жа ЖУРДЕН (к Николь). Когда же он наконец уйдет?

НИКОЛЬ. Их водой не разольешь.

ДОРАНТ. Вам удалось найти кратчайший путь к ее сердцу. Женщины больше всего любят, когда на них тратятся, и ваши беспрестанные серенады, ваши бесчисленные букеты, изумительный фейерверк, который вы устроили для нее на реке, брильянт, который вы ей подарили, представление, которое вы для нее готовите, – все это красноречивее говорит о вашей любви, чем все те слова, какие только вы могли бы сказать ей.

Г-н ЖУРДЕН. Я не остановлюсь ни перед какими затратами, если только они проложат мне дорогу к ее сердцу. Светская дама имеет для меня ни с чем не сравнимую прелесть, подобную честь я готов купить любою ценой.

Г-жа ЖУРДЕН (к Николь, тихо). О чем это они столько времени шепчутся? Подойди-ка тихонько да послушай.

ДОРАНТ. Скоро вы ею вволю налюбуетесь, ваш взор насладится ею вполне.

Г-н ЖУРДЕН. Чтобы нам не помешали, я устроил так, что моя жена отправится обедать к сестре и пробудет у нее до самого вечера.

ДОРАНТ. Вы поступили благоразумно, а то ваша супруга могла бы нас стеснить. Я от вашего имени отдал распоряжения повару, а также велел все приготовить для балета. Я сам его сочинил, и если только исполнение будет соответствовать замыслу, то я уверен, что от него…

Г-н ЖУРДЕН (заметив, что Николь подслушивает, дает ей пощечину). Это еще что? Ну и нахалка! (Доранту.) Придется нам уйти.

Г-н Журден и Дорант уходят.

Явление седьмое

Николь, г-жа Журден.

НИКОЛЬ. Однако, сударыня, любопытство мне кое-чего стоило. А все-таки тут дело нечисто: они что-то держат от вас в секрете.

Г-жа ЖУРДЕН. Мой муженек давно у меня на подозрении, Николь. Голову даю на отсечение, что он за кем-то приударяет; вот я и стараюсь проведать – за кем. Подумаем, однако ж, о моей дочери. Ты знаешь, что Клеонт влюблен в нее без памяти, мне он тоже пришелся по душе, и я хочу ему посодействовать и, если только удастся, выдать за него Люсиль.

НИКОЛЬ. По правде вам скажу, сударыня, я просто в восторге, что вы так решили: ведь если вам по душе хозяин, то мне по душе слуга, и уж как бы я хотела, чтобы вслед за их свадьбой сыграли и нашу!

Г-жа ЖУРДЕН. Ступай к Клеонту и скажи, что я его зову: мы вместе пойдем к мужу просить руки моей дочери.

НИКОЛЬ. С удовольствием, сударыня. Бегу! Такого приятного поручения я еще никогда не исполняла.

Г-жа Журден уходит.

То-то, наверно, обрадуются!

Явление восьмое

Николь, Клеонт, Ковьель.

НИКОЛЬ (Клеонту). Ах, как вы вовремя! Я вестница вашего счастья и хочу вам…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/zhan-batist-moler/meschanin-vo-dvoryanstve-3/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

В комедии «Мещанин во дворянстве» стихи переведены Арго.

2

Barbara, Celarent и т. д. – условные термины схоластической логики (лат.).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.