Режим чтения
Скачать книгу

Наперекор судьбе читать онлайн - Даниэла Стил

Наперекор судьбе

Даниэла Стил

Аннабелл Уортингтон родилась в богатой семье, принадлежащей к высшему обществу Нью-Йорка, и выросла в роскошных домах на Пятой авеню и на Род-Айленде. Но в один из холодных апрельских дней произошла ужасная трагедия, которая полностью перевернула ее комфортную и беззаботную жизнь...

История Аннабелл – это настоящий гимн смелости, достоинству и воле к победе. Это незабываемое путешествие от залитых светом танцевальных залов Манхэттена к ужасам и страданиям Первой мировой войны. Это рассказ об удивительной женщине, которая нашла в себе силы не только противостоять ударам судьбы, но и вопреки всем обстоятельствам самостоятельно построить свое счастье.

Даниэла Стил

Наперекор судьбе

Хорошим и по-настоящему великим женщинам! Лучшим женщинам изо всех, кого я знаю: Беатрис, Сэм, Виктории, Ванессе и Заре. Все вы неповторимы – смелые, любящие, мудрые, стойкие, талантливые, честные, цельные и женственные. Вы – мои героини, мой идеал, мои сокровища и моя радость. Спасибо за то, чему вы меня научили, и за безграничную любовь, которую мы питаем друг к другу.

С любовью. Мама, Д.С.

Глава 1

Утром 14 апреля 1912 года Аннабелл Уортингтон мирно читала в библиотеке родительского дома, окна которой выходили в большой сад, обнесенный стеной. Весна уже вступила в свои права, садовники высадили цветы, и к возвращению родителей все было приведено в полный порядок. Дом, в котором Аннабелл жила с отцом, матерью и старшим братом Робертом, представлял собой внушительный особняк в северной части нью-йоркской Пятой авеню. Уортингтоны и Синклеры, к семейству которых принадлежала ее мать, приходились близкой родней Вандербилтам и Асторам и были так или иначе связаны со всеми аристократическими семействами Нью-Йорка. Отец Аннабелл – Артур Уортингтон – был владельцем и главой одного из престижных банков города. Его предки занимались банковским делом из поколения в поколение, так же как и родня матери в Бостоне. Ее брат, двадцатичетырехлетний Роберт, уже три года работал в банке отца и должен был занять его место, когда Артур Уортингтон уйдет на покой. Будущее было предсказуемым и таким же надежным, как и прошлое. В этом мире Аннабелл жилось спокойно и уютно.

Родители любили друг друга, Аннабелл и Роберт были дружны и отлично ладили. Ничто не омрачало их жизнь. Незначительные сложности, которые, конечно же, случались, разрешались легко и быстро. Аннабелл была счастливым ребенком, окруженным любящими людьми. Последние месяцы ее жизни были насыщены увлекательными событиями, несмотря на недавнее разочарование. В декабре, незадолго до Рождества, ее родители устроили роскошный бал и представили свою дочь обществу. Это был дебют Аннабелл, и все утверждали, что лучшего бала дебютанток в Нью-Йорке еще не было. Ее мать любила устраивать пышные приемы. Сад был накрыт крышей и отапливался, танцевальный зал в доме отвечал самым высоким требованиям, оркестр был самым известным в городе. На бал пригласили четыреста человек, а чудесное платье, которое было на Аннабелл, делало ее похожей на сказочную принцессу.

Аннабелл была миниатюрной и уступала ростом своей изящной матери. Ее шелковистые золотые волосы были длинными, голубые глаза – огромными, руки и ноги – миниатюрными, а черты лица – точеными. Ее отец всегда говорил, что она похожа на фарфоровую куклу. В восемнадцать лет Аннабелл была хрупкой и очень женственной. Девушка была воплощением аристократизма, который был присущ всем представителям их династии.

Рождественские каникулы, последовавшие за балом, прошли весело. Аннабелл каждый день выезжала с родителями и братом. Зима в тот год была суровой, и в первую неделю января Аннабелл заболела инфлюэнцей. Когда инфлюэнца перешла в бронхит, а затем в пневмонию, родители заволновались. К счастью, молодость и крепкое здоровье помогли девушке поправиться, но еще целый месяц по вечерам у нее неизменно повышалась температура. Семейный врач решительно не советовал родителям брать Аннабелл в путешествие. Родители и Роберт давно собирались навестить друзей в Европе. Когда в середине февраля они отплыли на «Мавритании», Аннабелл еще не успела полностью выздороветь. Раньше она не раз совершала с ними океанские плавания. Мать сначала собиралась остаться с дочерью, но к моменту отъезда Аннабелл чувствовала себя довольно сносно, и родные решили, что ее можно оставить без опеки. Она заявила, что мать не должна лишать себя поездки, которой так долго ждала. Все жалели, что Аннабелл не отправится вместе с ними. Она и сама была огорчена, но понимала, что к долгому двухмесячному путешествию еще не готова. Она заверила Консуэло – так звали ее мать, – что во время их отсутствия будет присматривать за домом. Родители полностью доверяли своей дочери. Аннабелл была не из тех девушек, за которых надо волноваться; она никогда не пользовалась их отсутствием в своих интересах. Родители лишь сожалели о том, что она не может поехать вместе с ними. Когда в феврале пароход отчалил от пристани судоходной компании «Кьюнард», Аннабелл хотя и не была встревожена или огорчена расставанием, но по возвращении домой все же почувствовала себя выбитой из колеи. Она сразу постаралась занять себя: много читала и делала домашнюю работу, которую, несомненно, одобрила бы ее мать. Аннабелл неплохо шила и привела в порядок постельное белье и скатерти. Выезжать одна девушка еще не могла, но ее часто навещала близкая подруга Гортензия. Дебют Гортензии состоялся в том же году; девочки дружили чуть ли не с рождения. Горти была красоткой, и Аннабелл побилась с ней об заклад, что к Пасхе Джеймс сделает подруге предложение. Она оказалась права; неделю назад появилось сообщение о том, что молодые люди обручились. Аннабелл не могла дождаться возвращения матери, чтобы рассказать об этом событии. Родители и брат должны были приплыть семнадцатого апреля, выйдя из Саутгемптона за четыре дня до того на новом огромном судне.

Два месяца одиночества казались очень долгими – Аннабелл скучала по родным. Но за это время она успела окрепнуть и многое прочитать. Заканчивая дела по дому, она всю вторую половину дня и вечер проводила в отцовской библиотеке. Ее любимыми книгами были жизнеописания великих людей и открытий в науке. Она не разделяла интереса матери к любовным романам; еще меньше ее привлекал глупый бред, которым зачитывалась Гортензия. Аннабелл была умницей и впитывала сведения о происходящих в мире событиях как губка. Поэтому ей всегда было о чем поговорить с братом, который признавался, что завидует глубине ее знаний. Роберт хорошо разбирался в бизнесе, был человеком ответственным, но при этом любил веселые дружеские вечеринки, в то время как Аннабелл, на первый взгляд живая и общительная, была натурой глубокой и любила уединение и книги. Ее любимым местом в доме была библиотека, в которой она проводила большую часть времени.

Вечером четырнадцатого апреля Аннабелл до глубокой ночи читала в постели и на следующее утро проснулась поздно. Она встала, не спеша привела себя в порядок и отправилась завтракать. Спускаясь по лестнице, она обратила внимание на странную тишину в доме и отсутствие прислуги. Аннабелл заглянула в буфетную, где
Страница 2 из 16

несколько слуг склонились над газетой, и сразу заметила, что глаза у верной экономки Бланш на мокром месте. У Бланш было доброе сердце; ее доводила до слез любая грустная история о попавшем в беду ребенке или животном. Решив, что речь идет об одной из таких историй, Аннабелл нарушила тягостную тишину и поздоровалась. Неожиданно дворецкий Уильям всхлипнул и поспешно вышел из комнаты.

– О боже, что случилось? – Аннабелл с удивлением посмотрела на Бланш и двух горничных. Когда она увидела, что глаза у них заплаканы, у Аннабелл тревожно забилось сердце. – Что здесь происходит?

Она потянулась к газете. Бланш медленным жестом, словно нехотя, протянула ей лист. Развернув газету, Аннабелл увидела заголовок: «Гибель «Титаника». Именно так называлось новое трансатлантическое судно, на котором ее родители и Роберт должны были вернуться из Англии. Аннабелл, тщетно пытаясь справиться с нарастающим страхом, начала читать. Подробностей было немного; говорилось лишь о том, что «Титаник» затонул, что пассажиров погрузили в спасательные шлюпки и что к ним на помощь пришел пароход линии «Белая звезда» под названием «Карпатия». О погибших и выживших ничего не сообщалось; высказывалось лишь осторожное предположение, что пассажиров такого большого и хорошо оснащенного судна все же удалось спасти. Газета сообщала, что «Титаник» столкнулся с айсбергом. Хотя судно и считалось непотопляемым, однако затонуло в течение нескольких часов. Случилось невероятное!

Аннабелл положила газету и, решительно тряхнув головой, распорядилась вызвать шофера и направилась к дверям, но у порога остановилась. Помолчав секунду, она сказала, что едет в контору «Белой звезды» за новостями о Роберте и родителях. Аннабелл и в голову не могло прийти, что то же самое сделают и сотни незнакомых ей людей.

Она дрожащими руками надела серое шерстяное платье, взяла пальто и сумочку и сбежала по лестнице. Распущенные волосы, которые она не удосужилась подобрать, делали ее похожей на девочку. Аннабелл вылетела в парадную дверь и с шумом захлопнула ее за собой. Дом и его обитатели замерли, ожидая скорбных вестей. Пока шофер отца Томас вез ее к конторе компании «Белая звезда», расположенной в начале Бродвея, Аннабелл пыталась справиться со страхом. На перекрестке мальчишка, продававший газеты, выкрикивал последние новости, размахивая свежим выпуском. Аннабелл велела шоферу остановиться и купить газету.

Из новых сообщений она узнала, что количество погибших пока неизвестно и что с «Карпатии» по радио передают имена спасенных. Глаза Аннабелл наполнились слезами. Как это могло случиться? Это было самое большое и самое новое океанское судно. Оно совершало свой первый рейс. Как мог затонуть такой корабль? И что случилось с ее родителями, братом и другими пассажирами?

Добравшись наконец до конторы, они увидели, что здание штурмуют сотни людей. Аннабелл растерялась, она не представляла себе, как пробиться сквозь такую толпу. Крепкий и коренастый Томас помог ей, и все же девушке понадобилось немало времени и сил, чтобы попасть внутрь. Она сообщила, что ее брат и родители были на злополучном судне пассажирами первого класса. Молодой клерк записал ее фамилию. Люди вокруг с волнением читали вывешенные на стенах списки спасенных. Сведения передавал радист «Карпатии», которому помогал уцелевший радист «Титаника». Служащие компании успокаивали родственников, повторяя, что список этот предварительный и отсутствие в нем той или иной фамилии еще не означает, что надежда потеряна.

Аннабелл в одном из таких списков в самом низу листка обнаружила имя Консуэло Уортингтон, пассажирки первого класса. Имен отца и брата в списке не было. Пытаясь унять дрожь, она напомнила себе, что данные эти еще не окончательные, но имен в списках было пугающе мало.

– Когда вы сможете узнать о судьбе остальных? – спросила Аннабелл клерка, возвращая листок.

– Мы надеемся выяснить это через несколько часов, – ответил он, перекрикивая шум.

Люди за спиной Аннабелл громко всхлипывали, рыдали, кричали, а толпа на улице все увеличивалась. Вокруг царили паника и отчаяние.

– Они продолжают спасать тех, кто находится в шлюпках? – спросила Аннабелл, не в силах двинуться с места. По крайней мере, ее мать жива – правда, неизвестно, в каком она состоянии. Да нет, они должны спасти всех, к тому же и отец, и Роберт – смелые и сильные мужчины.

– Последних пассажиров подняли на борт нашего судна в восемь тридцать утра, – ответил ей клерк. Глаза у него были печальные. Молодой человек уже знал о телах, плававших в воде, о людях, тщетно умолявших о спасении, но ему не хватало духу говорить, что погибли сотни, если не тысячи. В списке спасенных на данный момент числилось чуть больше шестисот человек. С «Карпатии» сообщали, что они подняли на борт больше семи сотен, но еще не успели уточнить все имена. Если это были все спасенные, то, следовательно, погибло больше тысячи пассажиров и членов команды. Клерк не мог в это поверить.

– В ближайшие часы мы будем знать имена остальных, – с сочувствием сказал он.

Какой-то рассвирепевший мужчина грозился избить клерка, если ему немедленно не дадут список, и тут же получил требуемое. Взволнованные и испуганные люди теряли над собой контроль, отчаянно пытаясь получить информацию, вселявшую надежду на благополучный исход. Служащие компании сбивались с ног, размножая и раздавая списки. Аннабелл и Томас вернулись в машину и стали ждать новостей. Шофер предложил отвезти ее домой, но девушка решила дождаться списков, которые должны были обновить через несколько часов. Уехать без этой информации она не могла.

Некоторое время Аннабелл молча сидела в машине, закрыв глаза, молясь о спасении родителей и брата. Слава богу, в списке было имя ее матери. Девушка ничего не ела, не пила и каждый час возвращалась проверять перечни. В пять часов им с Томасом сказали, что составление списка спасенных завершено. Осталось лишь несколько маленьких детей, которые не могли назвать свои фамилии. Но все выжившие, которых подняли на борт «Карпатии», в списке поименованы.

– Может быть, кого-то подобрали другие суда? – спросил пожилой мужчина.

Клерк молча покачал головой. Хотя другие суда обнаруживали трупы в ледяной воде, но «Карпатия» являлась единственным судном, которое могло подобрать людей, находившихся в шлюпках. Достать из воды удалось лишь немногих. Почти все они были мертвы еще до подхода «Карпатии», хотя судно прибыло на место катастрофы уже через два часа. Продержаться столько времени в ледяной воде невозможно.

Аннабелл снова и снова вчитывалась в список спасенных. В нем было семьсот шесть фамилий и имен. Она нашла имя матери, но ни Артура, ни Роберта Уортингтонов там не было. Оставалось молиться и надеяться на чудо. Может быть, они потеряли сознание и не могли назвать свои имена тем, кто осуществлял перепись. Других сведений не было. Им сказали, что «Карпатия» прибудет в Нью-Йорк через три дня, восемнадцатого апреля. До тех пор Аннабелл должна была ждать и благодарить небо хотя бы за спасение матери. Она отказывалась верить, что ее отец и брат мертвы. Этого просто не могло быть.

Вернувшись домой, она сразу поднялась к себе. К Аннабелл приехала Гортензия и осталась
Страница 3 из 16

с ней на ночь. Они ничего не говорили друг другу, только держались за руки и плакали. Подруга пыталась подбодрить ее; потом заехала ненадолго мать Горти. Но никакие слова не могли утешить Аннабелл. Новость о гибели «Титаника» потрясла весь мир, это была трагедия мирового масштаба.

– Слава богу, что ты заболела, – прошептала Горти, когда после отъезда матери они с Аннабелл легли в одну кровать.

Мать Гортензии сама предложила дочери пожить у подруги до возвращения Консуэло. Она понимала, какие мучительные дни наступили для юной девушки. Выслушав Горти, Аннабелл молча кивнула. Она чувствовала себя виноватой в том, что не была рядом с родными в эти страшные часы; а вдруг она смогла бы им помочь?!

Еще три дня они с Горти бродили по дому как привидения. Горти была единственным человеком, с которым отчаявшаяся Аннабелл могла и хотела разговаривать. Она по-прежнему почти ничего не ела, несмотря на уговоры экономки. Все в доме плакали и были погружены в тягостное ожидание. Наконец Аннабелл и Горти решились выбраться из дома на прогулку. Джеймс – жених Гортензии, – приехавший сопровождать их, был очень внимателен к Аннабелл и выразил ей свое сочувствие. Весь мир был потрясен случившимся.

Отчеты, поступавшие с «Карпатии», были поразительно скупы. Капитан подтверждал, что «Титаник» затонул и что список спасенных завершен и полон. В нем не было только имен спасенных младенцев и маленьких детей, которых по прибытии в порт должны были опознать родственники – конечно, если эти дети были американцами. Европейцев должны были вернуть в Шербур и Саутгемптон к безутешным семьям. Шестеро малышей не были опознаны никем из выживших и были слишком малы, чтобы знать свое имя. В отсутствие родителей о них заботились другие люди, но никто не мог сказать, чьи это дети. Капитан заверял, что все остальные включены в список, в том числе раненые и больные. Когда вечером восемнадцатого апреля Томас привез Аннабелл на пристань компании «Кьюнард», девушка все еще не верила этому. Горти не поехала с ней, боясь помешать, и Аннабелл прибыла на причал номер 54 одна.

Собравшаяся толпа увидела «Карпатию» только после девяти вечера, когда судно медленно доставили в порт буксиры. У Аннабелл колотилось сердце от страха. Еще больше людей напугало то, что сначала судно подошло к причалам номер 59 и 60. Там на виду у всех собравшихся «Карпатия» медленно опустила спасательные шлюпки – единственное, что осталось от «Титаника» и подлежало возврату линии «Белая звезда», – после чего пришвартовалась сама. Набившиеся в целую флотилию лодок репортеры пытались фотографировать шлюпки и спасшихся свидетелей катастрофы, которые выстроились в очередь у перил. Царившая в порту атмосфера была одновременно и трагической, и фарсовой. Родственники выживших молча ожидали возможности увидеть своих близких, а фотографы кричали друг на друга и толкались, пытаясь занять лучшую позицию и снять лучший кадр.

После выгрузки шлюпок «Карпатия» медленно подошла к своему причалу номер 54, и служащие компании «Кьюнард» пришвартовали ее. Наконец подали трап. Первыми на него ступили спасенные с «Титаника», встреченные гробовой тишиной. Некоторых обнимали пассажиры «Карпатии» и обменивались с ними рукопожатиями. Было много слез и мало слов. Спасенные один за другим спускались по трапу. По лицам многих струились слезы. Кое-кто еще не отошел от шока, разве можно было забыть пережитое в ту страшную ночь?! Не скоро забудутся доносившиеся из воды отчаянные крики, стоны и тщетные мольбы о помощи. Находившиеся в шлюпках боялись оказать помощь тем, кто был в воде, из страха перевернуться и погубить остальных. Ожидая спасения, они видели вокруг множество плававших трупов.

Среди сходивших с «Карпатии» были женщины с маленькими детьми. Несколько дам в вечерних платьях, бывших на них в ту злополучную ночь, были закутаны в одеяла.

Увидев на сходнях мать, Аннабелл затаила дыхание. На матери была чья-то чужая одежда, но Консуэло шла с высоко поднятой головой. Ее трагическая крохотная фигура была исполнена скорбного величия. Девушка все поняла без слов. Ни отца, ни брата рядом с матерью не было. Аннабелл еще раз вгляделась в лица сходящих по трапу. Среди спасенных были главным образом женщины. Немногие мужчины, сопровождавшие жен, казались смущенными. Повсюду мигали вспышки; фоторепортеры стремились запечатлеть как можно больше воссоединившихся семей. А потом мать оказалась прямо перед ней, и Аннабелл обняла ее так крепко, что у обеих перехватило дыхание. Они заплакали, стоя посреди толпы пассажиров и их родных. Потом Аннабелл обняла мать за плечи, и они медленно пошли прочь. Шел дождь, но этого никто не замечал. На Консуэло было плотное шерстяное платье не по ее размеру, с которым никак не сочетались вечерние туфли, бриллиантовое колье и серьги, надетые в ночь гибели «Титаника». Пальто на ней не было, поэтому Томас принес из машины одеяло и набросил его на плечи хозяйки.

Когда они двинулись к автомобилю, Аннабелл задала вопрос, который не могла не задать. Ответ она знала заранее, но не могла вынести неизвестности.

– Роберт и папа?.. – прошептала она.

Мать только покачала головой и заплакала навзрыд. Она казалась совсем маленькой и сильно постаревшей. Сорокатрехлетняя вдова в одночасье превратилась в старуху. Томас бережно помог ей сесть в машину и накрыл меховым пологом. Консуэло посмотрела на него, заплакала, а потом негромко поблагодарила. По дороге женщины не выпускали друг друга из объятий. Снова мать заговорила только тогда, когда вошла в дом.

В вестибюле их ждали все слуги. Они сжимали Консуэло в объятиях и выражали ей свое сочувствие. Через час на дверях появился венок, обвитый траурной лентой. В тот вечер в Нью-Йорке было много домов, хозяева которых не вернулись и уже никогда не вернутся.

Аннабелл приготовила для матери ванну, а Бланш хлопотала вокруг Консуэло так, словно та была ребенком. Раньше экономка была горничной Консуэло и присутствовала при родах Роберта и Аннабелл. Казалось, то время вернулось. Уложив хозяйку в постель, Бланш взбила подушки и, то и дело вытирая глаза, начала ворковать над ней. Потом принесла поднос с чаем, с тарелкой овсянки, поджаренным тостом, бульоном и любимым печеньем хозяйки. Но Консуэло ничего не ела. Просто сидела и смотрела на них обеих, не в силах вымолвить ни слова.

Аннабелл легла рядом с матерью. Консуэло, дрожащая и бледная, рассказала дочери, что случилось. Она была в спасательной шлюпке номер четыре с Мадлен Астор – женой своего двоюродного брата, который тоже погиб. Шлюпка была заполнена лишь наполовину, но Артур и Роберт отказались сесть в нее, уступая свои места женщинам и детям.

– Почему же они не сели?! – с отчаянием прошептала Консуэло. В шлюпке были хорошо знакомые ей Уайденеры, Тейерсы и Люсиль Картер. Но Роберт и Артур оставались на борту, помогая сесть в шлюпки другим и жертвуя собой. Кроме того, Консуэло рассказала о человеке по имени Томас Эндрюс, в ту ночь ставшем одним из героев. И закончила рассказ, сообщив дочери, что ее отец и брат погибли смертью храбрых; правда, утешение было слабым.

Они говорили несколько часов. Мать заново переживала страшные минуты, а дочь слушала ее, обнимала и плакала. Только на
Страница 4 из 16

рассвете Консуэло наконец уснула.

Глава 2

На той неделе в Нью-Йорке да и по всей Америке состоялись сотни похорон. В газетах печатались резкие статьи и шокирующие отчеты. Выяснилось, что многие спасательные шлюпки были спущены с судна полупустыми, с пассажирами только первого класса, и эта новость потрясла мир. Пресса провозгласила героем капитана «Карпатии», который сумел быстро прибыть на место кораблекрушения и спасти выживших. Но никто не мог вразумительно объяснить, почему судно затонуло. После столкновения с айсбергом шансов спасти его не было. Зато было много комментариев и домыслов о том, почему «Титаник», несмотря на предупреждения, все же вошел в полосу дрейфующих льдов. К счастью, «Карпатия» вовремя услышала передававшиеся по радио отчаянные мольбы о помощи, иначе из пассажиров «Титаника» не выжил бы никто.

К Консуэло пригласили врача, он подтвердил, что она практически здорова, но сломлена горем и нервным потрясением. Казалось, жизнь оставила ее. Поэтому заниматься процедурой похорон пришлось Аннабелл. Объединенную заупокойную службу решено было провести в церкви Святой Троицы, любимой церкви ее отца.

Служба была строгой и достойной; на ней присутствовали сотни людей, желавших отдать дань памяти покойным. Оба гроба были пустыми, поскольку тела обоих Уортингтонов обнаружить не удалось – увы, как и многие другие. Из 1517 погибших были найдены тела лишь пятидесяти одного. Все остальные нашли упокоение в море.

После службы сотни человек пришли в дом, где были приготовлены вино и закуски. Поминки были скорбными. Роберту было всего двадцать четыре, а его отцу сорок шесть; оба находились во цвете лет и безвременно погибли. И Аннабелл, и Консуэло были облачены в черное. На Аннабелл была элегантная черная шляпка, а на ее матери – вдовья вуаль. Когда уже вечером все разошлись, Консуэло едва держалась на ногах. Аннабелл невольно подумала, что ее мама неузнаваемо изменилась – из нее словно тоже ушла жизнь. После смерти мужа и сына она пала духом, и ее состояние вызывало у Аннабелл серьезные опасения.

* * *

Эти опасения немного развеялись спустя две недели, когда за завтраком мать заявила, что хочет посетить больницу, где она когда-то работала на добровольных началах волонтером. Консуэло надеялась, что чужое горе поможет ей хоть немного отвлечься от собственного, и Аннабелл с ней согласилась.

– Мама, а ты уверена, что справишься? – спросила она, с тревогой глядя на Консуэло. Она боялась, что у ее матери недостанет сил для ухода за больными людьми.

– Я здорова, – вздохнув, ответила Консуэло. – Насколько можно быть здоровой в моем положении.

Обе женщины надели строгие черные платья и отправились в больницу Святого Винсента, где Консуэло работала волонтером в течение нескольких лет. Аннабелл присоединилась к матери, когда ей было пятнадцать. Они работали главным образом с пострадавшими бедняками и чаще сталкивались с ранами и травмами, чем с инфекционными заболеваниями. Ухаживать за больными Аннабелл даже нравилось; видимо, она имела к этому врожденную склонность. У ее матери было доброе сердце, у Аннабелл тоже, но ее интересовала и чисто медицинская сторона. Она при любой возможности штудировала книги по медицине и практические пособия. Девушка не была брезгливой – в отличие от Горти, которая упала в обморок в тот единственный раз, когда Аннабелл удалось убедить подругу присоединиться к ним. Чем сложнее были те или иные ситуации, тем внимательнее относилась к ним Аннабелл. Мать приносила больным еду на подносах, в то время как Аннабелл помогала сестрам менять белье пациентам и чистить раны. Все подопечные Аннабелл говорили, что у нее удивительно легкая рука.

В тот вечер они вернулись домой измученными, но через несколько дней снова были в больнице. Так было легче забыться и не думать постоянно о двойной потере. Весна, которая после блестящего дебюта сулила Аннабелл много радостей, стала временем скорби и одиночества. Строгий траур не позволял им принимать приглашения в течение года, и это тревожило Консуэло. Для многих девушек это был год помолвок, а Аннабелл будет сидеть дома, облаченная в черное. Консуэло понимала, что трагедия может самым неблагоприятным образом повлиять на будущее дочери, но ничего не могла поделать. Сама же Аннабелл, казалось, и не думала о том, чего она лишается. Она гораздо больше страдала из-за потери отца и брата, чем переживала из-за своего будущего или отсутствия общения.

Горти продолжала часто приезжать к ним. В середине мая они в узком кругу отметили девятнадцатилетие Аннабелл. Во время ланча Консуэло выглядела озабоченной. Она сама вышла замуж в восемнадцать лет, едва начав выезжать, а в возрасте Аннабелл уже родила сына. Мысль об этом снова довела ее до слез. Консуэло оставила девушек в саду, поднялась наверх и легла.

– Бедная твоя мама, – грустно сказала Горти, глядя на подругу. – И ты тоже. Белл, если бы ты знала, как мне жаль. Это ужасно!

Она очень жалела Аннабелл и лишь в конце вечера призналась, что они с Джеймсом назначили венчание на ноябрь и составляют план пышной свадьбы. Аннабелл искренне сказала, что рада за подругу.

– Ты действительно не переживаешь из-за того, что не можешь выезжать? – спросила ее Горти. Сама она ни за что не смогла бы просидеть дома целый год, но Аннабелл принимала свою судьбу безропотно – предстоящий год не сулил ей благоприятных перемен. За месяц, прошедший после гибели отца и брата, Аннабелл очень повзрослела.

– Действительно, – спокойно ответила она. – Пока мама хочет работать в больнице, у меня будет дело. Я стану ездить вместе с ней.

– Лучше не напоминай! – Горти закатила глаза. – Мне дурно при одной только мысли о больнице! Но вы ведь в Ньюпорт поедете? – В Ньюпорте у Уортингтонов был чудесный коттедж по соседству с Асторами.

– Мама говорит, что да. Может быть, мы поедем не в июле, а в июне, еще до наступления сезона. Надеюсь, отдых пойдет маме на пользу. – Теперь мать была единственной заботой Аннабелл, а вот Горти предстояли свадебные хлопоты и посещение многочисленных приемов с женихом, в которого она была влюблена по уши. Такое же будущее могло быть и у Аннабелл, но она понимала, что теперь ее жизнь изменилась, причем навсегда.

– Что ж, по крайней мере, мы будем там вместе, – весело ответила Горти. Девушки обожали купаться – конечно, если это позволяли матери. Они еще немного поговорили о свадьбе, а потом Горти ушла. День рождения Аннабелл прошел очень тихо.

Как и следовало ожидать, в первые недели после похорон друзья семьи нанесли несколько визитов. Приезжали друзья Роберта; Консуэло выразили сочувствие несколько ее приятельниц, двое коллег Артура из банка. Последним приехал еще один подчиненный Артура из банка – Джосайя Миллбэнк, – тот самый, которому симпатизировала Консуэло. Этого спокойного тридцативосьмилетнего мужчину с прекрасными манерами очень ценил и сам Артур Уортингтон. Он рассказал Консуэло несколько забавных историй о ее муже, которых она раньше не слышала, и даже сумел рассмешить вдову. Консуэло с удивлением обнаружила, что рада его визиту. Когда Аннабелл вернулась с верховой прогулки, совершенной в компании Горти, Джосайя пробыл в их доме около часа. Аннабелл была
Страница 5 из 16

знакома с Миллбэнком, но очень поверхностно. Этот человек, на взгляд девушки, принадлежал скорее к поколению ее отца, чем к ее собственному. Джосайя был на четырнадцать лет старше даже ее брата. Аннабелл представили Миллбэнка на одном из приемов, где она была вместе с родителями. Безупречные манеры и доброжелательность этого человека произвели на Аннабелл не меньшее впечатление, чем на ее мать; она прониклась к нему симпатией.

Миллбэнк упомянул, что в июле, как всегда, собирается отправиться в Ньюпорт. У него там был собственный дом, небольшой, но удобный. Сам Джосайя был родом из Бостона, принадлежал к уважаемой семье, не уступавшей богатством Уортингтонам. Жил он довольно замкнуто и не любил быть на виду. Он пообещал навестить их в Ньюпорте, и Консуэло ответила, что будет рада этому. После ухода Миллбэнка Аннабелл заметила принесенный им большой букет белой сирени, стоявший в вазе.

– Очень галантный человек, – негромко сказала Консуэло, кинув взгляд на букет. – Он нравился твоему отцу, и теперь я понимаю почему. Странно, что он до сих пор не женат.

– Ничего странного, мама, – рассеянно ответила Аннабелл. – Некоторые люди не созданы для брака. – Возможно, и она сама принадлежала к таким людям. Аннабелл не могла представить себе, что сможет оставить мать и уехать с мужчиной. Разве можно было бросить Консуэло одну в такое трудное время? Кроме того, если она не выйдет замуж, это не будет для нее трагедией. Вот для Горти это действительно была бы трагедия. Отец и брат Аннабелл погибли, мать была в горе, и чувство долга обязывало девушку оставаться дома, о чем она ничуть не жалела. Забота о матери придавала смысл ее жизни.

– Если ты хочешь сказать, что не собираешься выходить замуж, – промолвила Консуэло, хорошо знавшая свою дочь, – то лучше помолчи. Мы выдержим в течение года траур, как требует этикет, а потом найдем тебе мужа. Именно этого хотел бы твой отец.

Аннабелл повернулась к матери. Ее лицо было серьезным.

– Папа не хотел бы, чтобы я оставила тебя одну, – решительно, как взрослая, сказала она.

Консуэло покачала головой.

– Ты сама понимаешь, что говоришь глупости. Я прекрасно могу о себе позаботиться. – Однако после этих слов ее глаза вновь наполнились слезами, так что слова матери Аннабелл не убедили.

– Там видно будет, – сказала дочь, вышла из комнаты и распорядилась подать чай в спальню матери. Потом она вернулась, обняла Консуэло, повела ее наверх и уложила в кровать. В кровать, которую та столько лет делила с любимым мужем. Артура больше нет, погиб и ее сын – сердце Консуэло было разбито, и только Аннабелл согревала его.

– Ты так добра ко мне, милая, – со слезами сказала мать.

– Не преувеличивай, мама, – отозвалась дочь. Она была единственным лучом света в этом доме и единственным утешением матери, поскольку близких родных у обеих не было. Аннабелл поцеловала мать, накрыла Консуэло шалью, а сама отправилась в сад. На следующий день Консуэло собиралась поехать в больницу. Аннабелл ждала этого – ведь посещение больницы позволяло Аннабелл заниматься тем, что было для нее важно и интересно.

А вот ехать в Ньюпорт ей не хотелось ничуточки.

Глава 3

Аннабелл с матерью отправились в Ньюпорт, как и наметили, в июне, на месяц раньше обычного. В начале лета там было чудесно; как всегда, прислуга выехала заблаговременно, чтобы подготовить дом. Светская жизнь била в Ньюпорте ключом, но в этом году Уортингтонам было не до развлечений. Конечно, люди могли приходить к ним в гости, но строгий траур запрещал Аннабелл и Консуэло выезжать, поскольку со дня смерти Артура и Роберта не прошло и двух месяцев. На передней двери их коттеджа висели ныне хорошо знакомые черные ленточки, означавшие, что здесь соблюдают траур.

В тот год в Ньюпорте было несколько семей, оказавшихся в таком же положении. У Мадлен Астор плыл на «Титанике» и погиб муж Джон-Джейкоб, а в августе она должна была родить. Трагедия нанесла по нью-йоркскому высшему обществу разрушительный удар. Судно совершало свой первый рейс; именно поэтому на нем оказалось такое количество богачей и аристократов. Продолжали публиковаться статьи и отчеты экспертов, в которых говорилось о неспособности команды спасти людей. Почти все спасательные шлюпки остались полупустыми. Некоторые мужчины пробивались к ним силой, расталкивая женщин и детей. Из пассажиров третьего класса спаслись лишь единицы. Предстояло тщательное судебное разбирательство трагедии.

В июне в Ньюпорте было тихо, но в июле начали приезжать семьи из Бостона и Нью-Йорка, и коттеджи ожили. К слову сказать, то, что в Ньюпорте называли коттеджами, в других городах сочли бы громадными особняками. Это были дома с просторными танцевальными залами, огромными люстрами, мраморными полами, дорогой старинной мебелью и пышными садами на берегу моря. Здесь собирались на отдых сливки общества Восточного побережья, Ньюпорт был курортом для очень богатых людей. Коттедж Уортингтонов был одним из самых больших и красивых в городе.

Когда в Ньюпорт приехала Горти, Аннабелл повеселела. Девушки тайком убегали на море и ходили на прогулки. Часто к ним присоединялся жених Горти Джеймс, и они устраивали пикники на свежем воздухе. Иногда к ним присоединялись и друзья Джеймса, они развлекали Аннабелл. Мать смотрела на это сквозь пальцы. Приемов они не устраивали, а против встреч дочери с молодыми людьми Консуэло не возражала. Аннабелл была хорошей девочкой, преданной матери, и заслуживала немного веселья. Консуэло втайне надеялась, что кто-нибудь из друзей Джеймса или приятелей Роберта вызовет у Аннабелл интерес. Ее все сильнее тревожило то, что год траура может сказаться на дальнейшей судьбе дочери. За полгода, прошедшие после Рождества, обручились шесть ее ровесниц, а Аннабелл сидела дома с матерью и ни с кем не встречалась, да и не имела такого желания. За два месяца, прошедшие после смерти отца и брата, она очень повзрослела и казалась более серьезной и зрелой, чем ее подруги. Это могло отпугнуть от нее молодых людей. Аннабелл не избегала совместных прогулок и развлечений, она радовалась компании Горти и ее друзей, но никто из юношей и молодых мужчин не вызывал у нее ни малейшего интереса.

Джосайя Миллбэнк приехал в Ньюпорт в июле и сразу же нанес визит Уортингтонам. В Ньюпорте, приходя к Консуэло, он неизменно приносил фрукты или конфеты и часами беседовал с хозяйкой, сидя рядом с ней в качалке на просторной веранде. После его третьего визита Аннабелл начала поддразнивать мать.

– Похоже, мистер Миллбэнк неравнодушен к тебе, – с лукавой улыбкой сказала она.

– Не говори глупостей, – вспыхнув, ответила Консуэло. Поклонник был ей нужен меньше всего на свете. Она собиралась вечно хранить верность памяти мужа и говорила об этом всем, кто соглашался слушать. Консуэло была не из тех вдов, которые стремятся вступить в повторный брак, а вот для Аннабелл муж был действительно необходим. – Просто он хорошо к нам относится, – решительно заявила Консуэло, уверенная в своей правоте. – К тому же Джосайя младше меня. Если он и проявляет к кому-то интерес, то именно к тебе. – Однако она была вынуждена признать, что в этом случае выдает желаемое за действительное. Миллбэнк непринужденно беседовал и с
Страница 6 из 16

матерью, и с дочерью, но делал это дружески, без намека на флирт.

– Мама, я ему безразлична, – уверенно ответила Аннабелл. – А разница между вами составляет всего пять лет. Он действительно очень славный человек, но годится мне в отцы.

– Многие девушки твоего возраста выходят замуж за мужчин намного старше их, – возразила мать. – Побойся бога, он вовсе не стар. Насколько я знаю, ему тридцать восемь.

– Он гораздо больше подходит тебе! – Аннабелл весело рассмеялась и убежала с Горти.

Стоял жаркий летний день, и девушки собирались искупаться; Джеймс обещал присоединиться к ним позже. Вечером их соседи Скайлеры устраивали большой прием, на котором собирались присутствовать Джеймс, Горти и все их друзья. Все, кроме Аннабелл: ей и в голову не пришло просить разрешения у матери; она не хотела оставлять Консуэло одну на целый вечер.

Вечером они сидели на веранде, слушали музыку и видели отблески костров. Консуэло знала, что Скайлеры празднуют обручение одной из своих дочерей, и еще острее переживала за Аннабелл.

После приема к ним зашел возвращавшийся с приема Миллбэнк и принес в коробке два куска торта. Обе женщины были тронуты этим трогательным проявлением внимания. Джосайя выпил с ними лимонаду и попрощался, сказав, что его ждет гость – его товарищ по Гарварду Генри Орсон. Аннабелл оценила внимание Миллбэнка. Она не испытывала к нему романтического интереса. Но Джосайя напоминал Аннабелл брата, ей нравилось беседовать с ним; он безобидно поддразнивал ее так же, как Роберт, по которому она очень тосковала.

– Интересно, почему он не взял на прием своего гостя, – задумчиво промолвила Консуэло, убирая стаканы и кувшин с лимонадом.

– А вдруг это не друг, а подруга, – предположила со смехом Аннабелл. – Какая-нибудь неприличная женщина. Его любовница, – добавила она и фыркнула, когда мать гневно одернула ее. Учитывая воспитание и манеры Джосайи, представить такое было невозможно. Если у него действительно была любовница, он, скорее всего, не стал бы упоминать о ее приезде.

– Это не женщина неприличная, а твое воображение, – проворчала мать. Впрочем, спустя мгновение они уже поднимались по лестнице, дружески беседуя о том, как мило поступил Джосайя, принеся им по куску торта. Впервые в жизни Аннабелл пожалела, что не смогла пойти на прием. Все ее друзья были там; это был настоящий летний праздник с кострами, танцами и всем прочим.

На следующий день Джосайя пришел снова, и Консуэло предложила ему отправиться на пикник вместе с Аннабелл и Горти. Джосайя прекрасно ладил с обеими девушками, словно не замечая глупых хихиканий Горти. Аннабелл никак не могла представить себе Горти замужней дамой, а ведь свадьба подруги должна была состояться через четыре месяца. Горти, похоже, еще не вышла из детского возраста, хотя и была без ума от своего избранника. Когда они оставались одни, Горти так откровенно рассуждала об интимных отношениях, о первой брачной ночи, что лицо Аннабелл заливала краска. К счастью, при Джосайе Горти вела себя несколько сдержаннее. Милл-бэнк хорошо представлял себе, о чем думают и к чему стремятся молодые девушки, и болтать с ним было легко и интересно. Дело в том, что сводная сестра Джосайи недавно вышла замуж и ждала ребенка.

Он рассказал о своем госте, с которым учился в Гарварде. Друзья встречались часто, и каждое лето Генри Орсон приезжал в Ньюпорт. Человек тихий, он был поглощен своей работой и обычно избегал шумных и многолюдных мероприятий.

Джосайя провел с девушками всю вторую половину дня, а когда Горти отправилась к себе, проводил Аннабелл до дома. По дороге они разговорились, Аннабелл даже удивилась собственной откровенности. Она призналась Джосайе, что хочет поскорее вернуться в Нью– Йорк и продолжить работу в больнице.

– Наверно, вы хотели бы стать медсестрой? – спросил он. Они оба прекрасно знали, что это невозможно. Максимум того, на что могла рассчитывать Аннабелл, была работа волонтера.

– Вообще-то я хотела бы стать врачом, – призналась Аннабелл, не боясь показаться ему простодушной. Ей казалось, что этому человеку можно сказать все, и он не станет смеяться над ней. После трагедии в семье Джосайя стал непосторонним человеком в их доме. Но на этот раз Аннабелл показалось, что во взгляде Миллбэнка, брошенном на нее, было сомнение. Серьезность ответа удивила его.

– Весьма достойная цель, – помедлив, сказал он. – Вы действительно собираетесь ее добиваться?

– Мама никогда мне этого не позволит. Но если бы позволила, я занялась бы этим с радостью. Я беру в библиотеке книги по медицине и анатомии, конечно, я понимаю далеко не все, но это меня не останавливает. Медицина – потрясающее занятие. Женщин-врачей теперь намного больше, чем раньше. – Женщин действительно начали принимать в медицинские колледжи лет шестьдесят назад, но Миллбэнк не мог себе представить, что по этому пути пойдет Аннабелл. Девушка была права, ее мать хотела, чтобы ее дочь устроила свою жизнь так же, как и все молодые женщины ее круга: вышла замуж и растила детей.

– Лично меня медицина никогда не интересовала, – признался Джосайя. – Когда мне было лет десять-двенадцать, я мечтал поступить в цирк. – Аннабелл засмеялась; признание было забавное. – Я любил животных, хотел стать фокусником и избавиться чудесным образом от всех домашних заданий. Ученик из меня, честно говоря, был никудышный.

– Я вам не верю. Будь так, вы бы не поступили в Гарвард, – смеясь сказала Аннабелл. – Но поступить в цирк было бы интересно. Почему же вы этого не сделали?

– Потому что ваш отец предложил мне работу. Правда, это случилось гораздо позже… Не знаю, может быть, тогда не хватило духу. Но таких амбиций, как у вас, у меня не было.

– И этому я тоже не верю, – проговорила Аннабелл. – Лично я занималась бы медициной с удовольствием.

– Кто знает, может быть, вы сможете использовать в работе волонтера то, что почерпнули из книг. Это благородная цель, – с искренним восхищением сказал Джосайя.

– Волонтеры очень ограничены в своих действиях, – с сожалением сказала девушка.

– А что бы вам хотелось делать? – с интересом спросил Миллбэнк.

– Я умею шить. Мне кажется, у меня получилось бы накладывать швы. Я уверена, что справилась бы. – Услышав эти слова, Джосайя сначала удивился, а потом широко улыбнулся.

– Не дай мне бог пораниться у вас на глазах. Так и представляю себе, как вы достаете из кармана иголку и нитки!

– Это доставило бы мне удовольствие, – со смехом призналась Аннабелл.

– Мисс Уортингтон, вы чересчур расшалились. Кто-то должен найти вам достойное занятие.

– Самым достойным занятием для меня была бы медицина. Ведь если бы не мое происхождение, я могла бы без труда поступить в медицинскую школу и заниматься тем, чем хочется. Разве не досадно, что я не могу выбрать себе то дело, которое хочу?! – спросила Аннабелл, напоминая в эту минуту ребенка и женщину одновременно.

Джосайя вдруг обнял ее так, словно Аннабелл была его младшей сестрой. Девушка не отстранилась – она и сама испытывала к нему почти родственные чувства. Похоже, их взаимное расположение перешло в новое качество.

– Будь вы иного происхождения, вы не могли бы позволить себе поступить в медицинскую школу, – сказал Миллбэнк.

– Пожалуй. Но
Страница 7 из 16

если бы я была мужчиной, то сделала бы это. Если бы мой брат захотел, он стал бы врачом, и мои родители не стали бы ему препятствовать. Женщинам приходится трудно, многие профессии считаются для нас неподходящими. Это очень обидно! – Аннабелл в сердцах пнула камешек носком туфли.

– Неужели вы из тех женщин, которые хотят бороться за свободу и равноправие? – Аннабелл ничем не напоминала мужеподобных суфражисток.

– Нет, меня в целом устраивает существующий порядок вещей. Просто мне хотелось бы стать врачом.

– Ну, а мне хотелось бы стать королем Англии, но этого не случится. Аннабелл, нужно смириться с тем, что есть некоторые вещи, которые нам неподвластны. Вам и так жизнь предоставила немало возможностей.

– Да, вы правы, – согласилась она. – Я люблю маму и не стану ее огорчать. Она, бедняжка, и так настрадалась. Она столько пережила за этот год, а я так хочу, чтобы она была счастлива.

– Знаю, – сказал Джосайя. – Вы – чудесная дочь и очень хороший человек.

– Это не так, – рассмеялась Аннабелл. – Однажды я препарировала лягушку, прочитала в учебнике, как это делать. Хорошие люди лягушек не режут! – уверенно заявила Аннабелл. – Да, правда, – продолжала Аннабелл. – Я делала это так, как было написано в книге. И мне совсем не было неприятно. Мне кажется, что я смогла бы препарировать человека. В смысле, труп. Как в медицинском колледже.

Слегка шокированный Джосайя через силу улыбнулся.

– Боюсь, Аннабелл, мне пора. Я только хотел бы попрощаться с вашей матерью, – сказал он и направился к веранде.

– О чем вы так увлеченно говорили с моей дочерью? – с любопытством спросила Консуэло Джосайю.

– О чем можно говорить с юной девушкой? О приемах, дебютах, помолвках и свадьбах, – ответил он сдержанно, не желая выдавать Аннабелл. Узнай ее мать, что Аннабелл говорила о препарировании трупов, она бы упала в обморок. Возвращаясь в свой коттедж, Джосайя посмеивался про себя. «Аннабелл Уортингтон – очень необычная юная особа», – думал он, вспоминая недавний разговор.

Увидев своего друга, возвращавшегося после ланча, Джосайя окликнул его. Они с Генри Орсоном были давними друзьями, и Милл-бэнк всегда радовался, когда тот навещал его в Ньюпорте.

Оба были видными мужчинами и могли бы завоевать сердце любой женщины, если бы поставили себе такую цель. Два года назад Генри обручился и был сильно разочарован, когда его юная невеста влюбилась в своего ровесника и расторгла помолвку. С тех пор серьезных связей у него не было, а потому все ньюпортские матери возлагали на Орсона такие же надежды, как и на Миллбэнка, тем более что Генри обладал завидным состоянием.

– Как прошел ланч? – поинтересовался Джосайя у друга.

– Скучно, – честно ответил Генри. – Надеюсь, ты-то не скучал? – Генри не любил светские сборища и предпочитал флирту с молодыми женщинами беседы с серьезными людьми.

– Я был на пикнике с юной леди, которая мечтает препарировать трупы, – с улыбкой ответил Джосайя.

Генри расхохотался.

– О боже! – Орсон притворился испуганным. – Это опасная особа, держись от нее подальше.

– Непременно, – продолжая смеяться, ответил Джосайя, и они вошли в дом.

Остаток дня друзья провели за картами, обсуждая финансовые вопросы, которые были страстью Генри. Это делало Орсона скучным в глазах женщин, но интересным для мужчин, поскольку он был умным и информированным человеком. Беседы с ним всегда доставляли Джосайе удовольствие. Несколько лет назад именно он уговорил Генри перейти на работу в банк Артура Уортингтона. Коллеги и начальство очень ценили Орсона. Не столь общительный, как Миллбэнк, в банке он был на хорошем счету. Генри не был знаком ни с Аннабелл, ни с Консуэло, и Джосайя пообещал представить его вдове и Аннабелл в ближайшее время. Генри посмотрел в свои карты и покачал головой.

– Я не стану знакомиться с этой девушкой. А вдруг она захочет меня препарировать? – с притворным испугом сказал он и улыбнулся, выложив на стол козыри.

– Черт побери! – Джосайя бросил карты и рассмеялся. – Не волнуйся! Она совсем ребенок.

Глава 4

В июле и августе Джосайя часто посещал Уортингтонов. Джосайя выполнил данное другу обещание и представил им Генри. Орсон выразил свои соболезнования Консуэло, а позже он научил Аннабелл нескольким новым карточным играм. Пару раз девушка даже выиграла у него, и это доставило ей огромное удовольствие. Она радовалась компании. Хотя Уортингтоны в этом сезоне не участвовали в местной светской жизни, в Ньюпорте Аннабелл не чувствовала себя такой одинокой, как в городе. И в прошлые годы Аннабелл с матерью жили в летние месяцы в Ньюпорте вдвоем – мужчины работали и часто оставались в Нью-Йорке.

Когда в конце августа они покинули Ньюпорт, Аннабелл выглядела поздоровевшей и веселой; Консуэло тоже посвежела и окрепла. Лето прошло спокойно и вернуло обеим женщинам силы, подорванные событиями трагической весны.

По возвращении в Нью-Йорк Аннабелл и Консуэло вновь начали работать в больнице Святого Винсента. Кроме того, Аннабелл по собственной инициативе раз в неделю работала в травматологической больнице. Там творили настоящие чудеса. Когда Джосайя пришел к ним на чай, Аннабелл об этом прожужжала ему все уши.

– Надеюсь, до трупов вы еще не добрались? – с наигранным испугом спросил Джосайя, рассмешив Аннабелл.

– Нет, я только приношу больным еду и питье. Но старшая сестра сказала, что как-нибудь позволит мне присутствовать при операции.

– Вы и в самом деле необыкновенная девушка, – с широкой улыбкой сказал Милл-бэнк.

В конце недели Консуэло собрала все свое мужество и занялась вещами мужа и сына. Часть этих вещей убрали, большую часть одежды раздали, но кабинет Артура и спальня Роберта остались нетронутыми. Ни у кого из них не хватило на это духу, да и необходимости не было. Эти комнаты им не требовались.

В сентябре Уортингтоны видели Джосайю куда реже, чем летом. Он был занят работой в банке, а они – делами с наследством. Хотя Артур и не думал о смерти, он оставил дела в образцовом порядке и прекрасно обеспечил жену и дочь. На эти деньги могли жить, не зная забот, не только Консуэло и Аннабелл, но и его будущие внуки; впрочем, сама Аннабелл никогда не задумывалась об этом.

Горти тоже появлялась у них нечасто. До ее свадьбы оставалось всего шесть недель, и дел у нее хватало. Нужно было ездить на примерки свадебного платья, заказывать фату, готовить приглашения. Отец Горти подарил им дом, и Горти с Джеймсом занимались выбором мебели. Медовый месяц они намеревались провести в Европе и собирались вернуться лишь к Рождеству. Аннабелл знала, что будет скучать по своей подруге. Когда Горти станет замужней женщиной, все пойдет по-другому. Аннабелл убедилась в этом на примерах других подруг. И с Горти будет то же самое.

Джосайя вновь появился у них только в начале октября. Аннабелл была занята делами в травматологической больнице, Консуэло находилась дома, а точнее – в саду, где пила чай и наслаждалась солнечной погодой. Хотя Миллбэнк пришел без предупреждения, в этой семье его всегда ждал теплый прием. Консуэло искренне обрадовалась гостю.

– Джосайя! Мы не видели вас целую вечность. Как поживаете?

– Хорошо, – с улыбкой ответил он. – Последние недели я провел в Бостоне, улаживал
Страница 8 из 16

некоторые семейные дела. А что нового у вас?

– Аннабелл почти все время проводит в больнице. Как-никак у нее все же есть занятие. Ну что ей сидеть целыми днями со мной?! – Прошла всего лишь половина срока строгого траура. Аннабелл никогда не жаловалась, но Консуэло видела, что дочери приходится нелегко. Она никуда не выезжала уже полгода, а для девятнадцатилетней девушки это нелегкое испытание.

– Я понимаю, что время для вас сейчас тянется очень медленно, – сказал Джосайя, отказавшись от чая.

– Меня это не огорчает, но за Аннабелл я переживаю, – призналась Консуэло. – Когда девочка снова сможет выезжать, ей будет почти двадцать. Это несправедливо. – Но то, что случилось с самой Консуэло, было еще несправедливее. Жизнь подчас складывается совсем не так, как нам этого хочется.

– Не беспокойтесь за дочь, – уверенно проговорил Джосайя. – Аннабелл из тех людей, которым на пользу все. Она ни разу не пожаловалась мне на то, что не может выезжать, – честно признался он, и Консуэло понимающе кивнула.

– Знаю. Жаль, что вы ее не застали. Она расстроится. По понедельникам Аннабелл всегда в больнице.

Миллбэнк склонил голову, мгновение помедлил, задумчиво глядя куда-то в пространство, а потом обратился к Консуэло:

– Честно говоря, сегодня я пришел не к Аннабелл, а к вам. Есть важное дело, которое мы должны обсудить с глазу на глаз, – со значением сказал он, словно выполнял официальное поручение.

– Какие-то сложности с наследством Артура? Полагаю, вам следует решить это с адвокатами. Вы же знаете, я в таких вещах не разбираюсь. Всем занимался Артур, для меня это тайна за семью печатями.

– Нет, нет, что вы… Все дела улажены, тут все в порядке. Речь идет о проблеме личного характера. Может быть, я слишком тороплюсь, но мне хотелось бы обсудить ее с вами. Надеюсь, вы сохраните наш разговор в тайне.

Консуэло, недоумевая, смотрела на Милл-бэнка. Почему Джосайя решил поговорить с ней в отсутствие Аннабелл? На мгновение Консуэло решила, что дочь была права и он действительно решил проявить к ней интерес. Конечно, Миллбэнк был ей симпатичен, но, даже если он неравнодушен к ней, она отвергнет предложение. И его и всех остальных. Эта глава ее жизни закончена.

– Я хотел поговорить с вами об Аннабелл, – не оставляя места недомолвкам, продолжил Джосайя. Миллбэнк понимал, что небольшая разница в возрасте сближает его с Консуэло, а не с дочерью, но к Консуэло он испытывал лишь уважение и дружеские чувства. После гибели главы семейства и Роберта Уортингтоны были внимательны к нему и гостеприимны, ему нравилось бывать у них. – Я знаю, вы будете соблюдать траур еще полгода и тревожитесь за дочь из-за того, что год после своего дебюта она не имеет права бывать в свете и пользоваться возможностями, которые предоставляются девушкам ее возраста. Сначала я не считал возможным говорить вам о своих чувствах к ней: Аннабелл очень молода, и я искренне верил, что она будет счастливее со своим ровесником. Но скажу честно: теперь я так не считаю.

Аннабелл – незаурядная девушка, – после небольшой паузы продолжил Миллбэнк. – Умная, целеустремленная и не по годам взрослая. Я не знаю, как вы к этому отнесетесь, но я намереваюсь по окончании траура попросить у вас ее руки и узнать, что она сама об этом думает. Если мы с вами будем хранить это в секрете, у нее будет еще полгода, чтобы привыкнуть ко мне. В случае вашего согласия я прошу вашего разрешения посещать вас чаще, чем это позволяют приличия. Но сначала мне нужно знать ваше мнение.

Консуэло не могла скрыть своего волнения. Этот человек был ответом на ее молитвы, осуществившейся мечтой. Она очень боялась, что этот год будет для Аннабелл безвозвратно потерянным и дочь останется старой девой. Конечно, Джосайя был на девятнадцать лет старше Аннабелл, но Консуэло считала, что он идеально подходит ее дочери.

Джосайя был из хорошей семьи, прекрасно воспитан, образован, чрезвычайно вежлив, обаятелен, красив и занимал высокий пост в банке Уортингтонов. Судя по тому, что Консуэло видела летом, Аннабелл и Джосайя стали добрыми друзьями. А Консуэло считала дружбу куда более прочным основанием для брака, чем романтическую девичью влюбленность, которая быстро проходит. Именно таким был ее собственный брак с Артуром. Он был другом их семьи, попросил у отца разрешения ухаживать за ней, и они всегда были не только мужем и женой, но и друзьями. Лучшей партии для дочери нельзя было придумать; как и Джосайя, Консуэло считала, что зрелый мужчина годился Аннабелл в мужья гораздо больше.

– Надеюсь, я вас не огорчил и не шокировал, – осторожно сказал Джосайя.

Тут Консуэло позволила себе проявить свои чувства и по-матерински обняла его.

– Напротив, я очень рада. Думаю, вы с Аннабелл прекрасно подойдете друг другу. – Что ж, значит, год траура не повлияет на будущее ее дочери. Их вынужденное затворничество дало и Аннабелл и Джосайе возможность узнать друг друга. Не было балов и приемов, на которых Аннабелл мог бы вскружить голову какой-нибудь молокосос, и оказалось, что это к лучшему. Джосайя – человек надежный и солидный. Он был бы прекрасным мужем для любой женщины, а для ее дочери особенно. Вряд ли Аннабелл будет возражать – Джосайя ей явно нравился.

– Думаете, она подозревает о ваших намерениях? – спросила Консуэло. Она не имела представления, как складывались отношения Джосайи и Аннабелл. Может быть, он целовал ее, говорил нежные слова и намекал на будущее? Ни о чем таком Аннабелл матери не рассказывала; скорее всего, Аннабелл ничего не знала о намерениях Джосайи.

– Я ничего ей не говорил, – честно ответил Миллбэнк. – И до разговора с вами не стал бы. Я думал об этом все лето, но не хотел опережать события. К несчастью, в последние недели я отсутствовал. Не думаю, что Аннабелл догадывается, мне хотелось бы объясниться с ней, когда срок траура подойдет к концу. Возможно, это случится в мае. – В мае Аннабелл исполнится двадцать, а ему самому – тридцать девять лет. Джосайя опасался, что разница в возрасте смутит Аннабелл и она откажет ему. Девушка не флиртовала с ним, однако у Милл-бэнка сложилось впечатление, что они стали добрыми друзьями. Как и Консуэло, он считал, что дружба – прочная основа для брака. Предложение Джосайя делал впервые и очень надеялся, что он не опоздал. Аннабелл представлялась ему идеальной женой, и Джосайя даже позволил себе помечтать о детях.

– Я бы и сама не смогла найти для дочери более подходящего человека, – оживленно сказала Консуэло и звонком вызвала дворецкого. Когда вошел Уильям, она попросила принести два бокала шампанского. Джосайя даже не предполагал, что все разрешится так легко.

– Я не уверен, что нам есть что праздновать. До мая еще далеко. Аннабелл может отнестись к моему предложению иначе. Она ведь так молода, я вдвое старше ее.

– Я думаю, она достаточно умна и примет ваше предложение, – сказала уверенно Консуэло, когда дворецкий вернулся с шампанским. – Вы нравитесь ей, Джосайя. Я думаю, вы с ней поладите.

– Я надеюсь на это. – Миллбэнк был счастлив. Он сделал бы Аннабелл предложение немедленно, но после смерти мужчин Уортингтонов прошло слишком мало времени. – Только бы она согласилась! – с чувством произнес он.

– Теперь все зависит от вас, – ответила ему
Страница 9 из 16

Консуэло. – У вас будет шесть месяцев, чтобы завоевать ее сердце и получить руку.

– Но ведь она не будет этого знать, – осторожно сказал он.

– Ну, время от времени вы можете делать ей намеки, – подбодрила его будущая теща, и Миллбэнк облегченно рассмеялся.

– Аннабелл достаточно проницательна. С таким же успехом можно сразу предложить ей руку и сердце, а я не хочу испугать ее, сделав это слишком рано.

– Думаю, убедить ее будет не так трудно, как вам кажется, – улыбнувшись, ответила Консуэло. Косые лучи теплого октябрьского солнца освещали сад. День был чудесный, Консуэло жалела лишь о том, что не может разделить свою радость с мужем. Несомненно, Артур тоже был бы доволен.

Они еще дружески беседовали о планах Джосайи, когда в саду появилась Аннабелл, не успевшая снять больничный передник. Увидев на переднике пятна крови, мать поморщилась.

– Немедленно сними эту гадость и вымой руки. Ради бога, Аннабелл, ты когда-нибудь принесешь в дом инфекцию.

Через несколько минут Аннабелл вернулась уже без передника, в строгом черном платье, делавшем ее похожей на молодую монашку. Но ее лицо преобразилось, когда она с улыбкой обратилась к Джосайе.

– Сегодня замечательный день, – просто сказала она и вдруг заметила, что мать и Джосайя пьют шампанское. Как всегда, Аннабелл не упускала ни одной детали. – Шампанское? Вы что-то празднуете?

– Повышение Джосайи, – не моргнув глазом ответила мать. – Теперь он будет вести новые счета в банке. Я решила, что его следует поздравить. Выпьешь с нами?

Аннабелл кивнула.

Она сама сходила за бокалом, а затем от души поздравила Джосайю с повышением, хотя и не очень представляла себе, достойный ли это повод для поздравления. Дела отца и брата не вызывали у нее никакого интереса, они казались ей скучными не в пример медицине.

– Чем вы сегодня занимались в больнице? – осведомился Джосайя. Ему вдруг показалось, что Аннабелл уже стала его женой. Он ощущал нежность, но не мог позволить себе проявить ее.

– О, много всего было, – улыбнувшись, ответила она и сделала глоток шампанского. Аннабелл не представляла себе, что пьет за собственное будущее; Джосайя и Консуэло переглянулись понимающе. Сегодня эти двое стали заговорщиками. – Мне позволили присутствовать при обработке страшной раны!

– Молчи, иначе мне станет дурно, – воскликнула Консуэло. Аннабелл засмеялась и умолкла. – Рано или поздно тебе придется покончить с этим, – загадочно обронила Консуэло. – В один прекрасный день ты выйдешь замуж, и тогда уж тебе будет не до больниц и обработки ран.

– Ты же занимаешься этим до сих пор, – с улыбкой напомнила Аннабелл.

– Я лишь приношу еду пациентам куда более приличной больницы. А когда ты была маленькой, я не делала и этого.

– Не понимаю, почему замужним женщинам не следует заниматься этим, – пожала плечами Аннабелл. – Многие женщины имеют семьи и детей и продолжают помогать в больнице. А что, если я вообще не выйду замуж?! Откуда ты знаешь?

– И слышать подобного не желаю! – воскликнула мать и повернулась к Джосайе за поддержкой. Но он благоразумно промолчал, не смея выдать своих намерений. Консуэло тоже решила оставить неуместный спор. Она не сомневалась, что из Аннабелл получится прекрасная жена и мать. Девочка у нее добрая, терпеливая, она станет Джосайе идеальной женой.

Потом они заговорили о приближающейся свадьбе Горти. Подруга была так занята, что Аннабелл ее почти не видела. Джосайя сказал, что уже получил приглашение. Аннабелл же с грустью сказала, что не сможет быть на церемонии из-за траура. И тут мать удивила ее.

– Ты вполне можешь присутствовать на венчании, – сказала она. – Траур не запрещает людям ходить в церковь. Наверно, нам обеим следовало бы делать это чаще. Потом ты можешь вернуться домой и не идти на прием. По крайней мере, ты увидишь главное. В конце концов, она твоя самая давняя и самая близкая подруга. – «Которая, возможно, станет замужней подружкой невесты на твоей свадьбе с Джосайей», – подумала Консуэло.

– Я буду счастлив сопровождать в церковь вас обеих, – предложил Миллбэнк, повернувшись к своей будущей невесте, которая не догадывалась о его мыслях. Первая возможность показаться с Аннабелл на людях будоражила его воображение.

– Вряд ли я смогу, – ответила Консуэло. Она еще не была готова к выходу. – Но мне будет очень приятно, если во время венчания вы будете рядом с Аннабелл.

– А вам? – прямо спросил Джосайя Аннабелл.

Девушка с улыбкой кивнула.

– Конечно, это будет чудесно! – В конце концов, там будут все ее друзья. Горти хотела, чтобы она стала подружкой невесты, но это было невозможно. Зато, по крайней мере, она будет присутствовать на свадьбе. Приехать в церковь с Джосайей – почти то же, что с Робертом. Брат часто сопровождал ее, когда они выезжали в гости или на приемы. Правда, до ее дебюта это были не настоящие приемы, а скорее вечеринки. А у Горти будет грандиозная свадьба – приглашено было восемьсот человек.

– Нужно будет найти тебе подходящее платье, – задумчиво сказала мать. Аннабелл требовалось черное платье, но ничего темного и одновременно нарядного у нее в гардеробе не было.

– Ой, это будет замечательно! – Аннабелл по-детски захлопала в ладоши, вызвав улыбку у матери и Джосайи.

– Теперь все будет замечательно, – с любовью посмотрев на дочь, пообещала Консуэло. Предложение Джосайи принесло ей огромное облегчение.

Аннабелл вдруг приблизилась к Джосайе и обвила руками его шею, обрадовав до глубины души.

– Спасибо! – с улыбкой сказала она.

– Ради вас я готов на любые жертвы, – откликнулся Миллбэнк. Он не мог дождаться, когда пройдут эти шесть месяцев, а потом, если повезет, состоится их собственная свадьба. В этот момент Консуэло подумала о том же. Аннабелл еще не знала, но ее будущее было предрешено. Будущее, о котором ее мать мечтала с самого рождения дочери.

Глава 5

Аннабелл, наряжавшаяся на свадьбу лучшей подруги, была возбуждена не меньше самой невесты. Мать вызвала свою портниху, и та за несколько дней сшила прекрасное темное платье из тафты. Лиф и подол были расшиты черным бисером. К платью полагались жакет из черного бархата и отороченная соболем шляпа; темный мех подчеркивал нежный цвет лица. Аннабелл была похожа на прекрасную русскую принцессу.

Хотя этикет не позволял женщинам носить украшения во время траура, Консуэло уговорила дочь надеть бриллиантовые сережки. Когда Джосайя заехал за Аннабелл, она была готова и выглядела великолепно. Как и он сам. Фрак и цилиндр, заказанный в Париже, делали его неотразимым. Пара была прекрасная; у Консуэло от умиления даже увлажнились глаза. Как жаль, что их не может видеть Артур! Но будь он жив, это вряд ли случилось бы. Ведь Джосайя появился в их доме с соболезнованиями из сочувствия к их потере. Странные повороты совершает судьба…

Консуэло убедила Джосайю воспользоваться их машиной, и шофер Томас доставил пару на свадьбу в любимой машине Артура, безупречной «Испано-Сюизе», которая использовалась только для особых случаев. По мнению Консуэло, это и был как раз такой случай. Впервые ее будущий зять должен был появиться с Аннабелл на людях. Важнее этого могла быть только сама их свадьба.

Консуэло долго смотрела им вслед, а потом медленно поднялась
Страница 10 из 16

в спальню, вспоминая, как она впервые выезжала со своим женихом после того, как Артур попросил у отца ее руки. Кто-то из их друзей давал бал. В ту пору она была всего на год младше собственной дочери.

Машина доставила их к епископальной церкви Святого Томаса на Пятой авеню. Джосайя вышел первым и повернулся к Аннабелл, подав ей руку и помогая выйти из автомобиля. Ее светлые волосы были убраны под бархатную шляпу, отороченную соболиным мехом, лицо скрывала короткая вуаль. Аннабелл выглядела элегантно, правда, пышное платье делало ее старше своих лет. Джосайя безмерно гордился своей спутницей.

– Знаете, в этом наряде вы совсем не похожи на девушку, которая драит полы в больнице и препарирует трупы, – пошутил он, развеселив Аннабелл.

Смех и бриллиантовые серьги, вспыхивавшие под тонкой вуалью, сделали ее еще прелестнее. В этот день Аннабелл была настоящей красавицей – чувственной и романтичной, и Джосайя откровенно любовался женщиной, на которой надеялся жениться. До этого момента Миллбэнк не сознавал, насколько она хороша собой, потому что Аннабелл была равнодушна к собственной внешности, а во время траура не носила пышных нарядов и не пользовалась косметикой. Джосайя видел ее на балу дебютанток год назад, но тогда она выглядела не так привлекательно. Прошедший год добавил Аннабелл женственности.

Распорядитель во фраке провел их во второй ряд гостей со стороны невесты. Их уже ждали; Джосайя заметил, что все смотрят на них с восхищением. Пара действительно была ослепительная. Но Аннабелл, поглощенная зрелищем целого леса белых орхидей, заказанных матерью Горти, ничего не замечала. Она уже видела свадебное платье Горти и не сомневалась, что невеста будет выглядеть в нем замечательно. Фигура у Горти была великолепная. Платье из белого атласа с белым кружевом имело низкий вырез и шлейф в целую милю длиной. Шестнадцать подружек невесты в платьях из светло-серого атласа держали в руках маленькие букеты из орхидей. Свадьба была очень изысканная; у Горти в руках был букет ландышей.

Когда они заняли свои места, Аннабелл осмотрелась. Она знала всех, кто сидел спереди и сзади нее; Джосайя тоже был знаком с большинством гостей. Люди улыбались и приветствовали друг друга сдержанными кивками. На Аннабелл все поглядывали с интересом. Джосайя заметил, что мать разрешила Аннабелл воспользоваться губной помадой. Ему казалось, что в церкви не было никого красивее девушки, сидевшей рядом. Она затмевала даже невесту, шедшую по проходу под звуки свадебного хора из вагнеровского «Лоэнгрина».

Все взгляды были устремлены на Горти. Ее отец еще никогда не выглядел таким гордым. И вдруг Аннабелл подумала о том, что на ее собственной свадьбе вести невесту по проходу будет некому: у нее нет ни отца, ни брата. На ее глазах показались слезы. Заметив это, Джосайя слегка погладил ее по руке. Он словно сумел прочитать ее мысли. Миллбэнк знал Аннабелл недолго, но ему казалось, что он уже давно любил именно ее. Он был горд и счастлив рядом с ней.

Все прошло гладко, и когда после церемонии жених и невеста шествовали по проходу под музыку Мендельсона, все радостно улыбались. Шестнадцать подружек невесты и столько же друзей жениха торжественно следовали за ними, в том числе пятилетний «кольценосец» и трехлетняя «цветочная девочка» в платье из белого органди. Малышка забыла, что она должна разбрасывать розовые лепестки, и вместо этого сжала их в ладонях.

У дверей церкви Аннабелл и Джосайя обменялись приветствиями с друзьями, а потом встали в очередь, чтобы поздравить жениха, невесту и их родителей. Когда через час после завершения ритуала гости отправились на прием, Аннабелл чуть не заплакала: праздник будет продолжаться всю ночь, но присутствовать на нем она не сможет. Джосайя проводил ее до дома, и Аннабелл поблагодарила его.

– Это было чудесно! – воскликнула она. Было так приятно повидаться со всеми друзьями и познакомиться с некоторыми друзьями Джосайи. Конечно, они были намного старше, но выглядели все замечательно.

– Я тоже рад, что сопровождал такую прелестную молодую женщину, – галантно ответил Миллбэнк...

– Поторопитесь, иначе вы опоздаете на свадьбу. – Аннабелл сняла шляпу и на прощание поцеловала его в щеку. Без вуали она выглядела еще прелестнее, а блеск материнских серег еще больше оживлял ее лицо.

– Я никуда не тороплюсь. Приглашение на свадьбу я отклонил, – сказал с улыбкой Джосайя.

– Как? – изумилась Аннабелл. – Почему? Это же свадьба года! – Родители Горти потратили на прием бешеные деньги, и Аннабелл не хотела, чтобы Джосайя пропустил его. Она не понимала, почему он отклонил приглашение.

– Я видел много подобных свадеб. – Он засмеялся и добавил: – За много лет. К чему мне идти на свадьбу, если вас там не будет? По-моему, это несправедливо. Венчание было превосходное. Мы увидели множество людей. А сходить на прием я могу когда угодно. Может быть, вы пригласите меня войти, и мы что-нибудь перекусим? Я умею делать отличные сандвичи и вполне приличные омлеты. – Речи об обеде не было. Прислугу на вечер отпустили, а Консуэло была наверху в своей комнате и, наверно, задремала.

– Вы шутите? Вам следует поехать на свадьбу! – стояла на своем Аннабелл, чувствовавшая себя виноватой.

– Было бы очень странно, если бы я появился на приеме после того, как отказался от приглашения. – Джосайя засмеялся. – Люди подумали бы, что я выжил из ума. Да и сидеть мне было бы негде. Поэтому давайте посмотрим, что лежит у вас в леднике, и я поражу вас своим кулинарным искусством.

– В таком костюме?

На Миллбэнке был фрак, белоснежный галстук-бабочка и бриллиантовые запонки.

– Фрак я могу снять. Конечно, если это вас не слишком шокирует. – Под фраком был белый пикейный жилет, заказанный в Париже, как запонки и цилиндр. Джосайя был элегантен и столь же безупречен, как и его спутница.

– Нисколько не шокирует. Я и сама сниму жакет. – Она сняла бархатный жакет, обнажив плечи и декольте, привлекшие внимание Джосайи.

– Потрясающее платье! – Его улыбка была полна восхищения.

– Рада, что оно вам нравится, – смущенно ответила девушка. Она вдруг ощутила значение этого вечера. Бал дебютанток был единственным событием такого рода в ее жизни, и она была очень рада, что присутствовала на венчании вместе с Джосайей.

Аннабелл провела Миллбэнка на кухню и включила свет. Все было оставлено в безукоризненном порядке. Они осмотрели ледник, нашли яйца, масло, отваренные овощи, половину индейки и кусок ветчины. Девушка достала продукты и положила их на кухонный стол. А потом взяла в кладовке латук и немного свежих овощей.

Джосайя снял фрак и занялся готовкой. Тем временем Аннабелл поставила на стол тарелки. Он отрезал несколько тонких кусочков ветчины и индейки и поджарил в сковородке отличный омлет с сыром. Они сидели за столом, наслаждались едой и обсуждали тех, кого видели на венчании. Миллбэнк пересказал кое-какие сплетни, ходившие о тех его приятелях, с кем познакомилась Аннабелл, а она рассказала ему о своих друзьях. Они оба получали от разговора не меньшее удовольствие, чем от еды. Ни Аннабелл, ни Джосайя явно не хотели прерывать беседу. Ключа от винного погреба у Аннабелл не было, и Джосайя сказал, что с удовольствием выпьет стакан
Страница 11 из 16

молока. Это был самый приятный вечер в жизни Аннабелл за последнее время.

Они заговорили о праздниках. Джосайя сказал, что на День благодарения поедет к родным в Бостон, но Рождество проведет в Нью-Йорке. Аннабелл решила спросить мать, можно ли будет пригласить Джосайю на рождественский обед. Для матери и дочери этот обед был бы значительным в их размеренной замкнутой жизни уходящего года.

– Кто бы подумал, что за один только год жизнь может так бесповоротно измениться? – дрожащим голосом проговорила Аннабелл.

– Как знать, что ждет нас впереди, – ответил ей Джосайя. – Нужно радоваться тому, что имеешь. Судьба такая непредсказуемая. Мы понимаем, что должны быть рады тому, что имеем, только тогда, когда наша жизнь меняется.

Аннабелл кивнула.

– Я всегда благодарила свою судьбу. Я всегда радовалась тому, что у меня есть замечательные родители и брат. До сих пор не могу поверить, что отца и брата уже нет, не могу с этим смириться, – тихо сказала она.

Джосайя положил ладонь на ее руку.

– Иногда судьба посылает в помощь нам людей, и эти люди появляются в нашей жизни тогда, когда мы не ожидаем их прихода. Вы должны верить в себя, в свое будущее. Да, ваша жизнь изменилась, но она только начинается.

– Но для мамы все кончено, я боюсь, горе сломило ее.

– Откуда вы знаете? – мягко спросил Милл-бэнк. – И в ее жизни могут случиться счастливые перемены.

– Это было бы замечательно, – со вздохом ответила Аннабелл. Она была рада, что не осталась одна в этот вечер. – Вы – чудесный кулинар, Джосайя. Признаться, я не предполагала в вас таких способностей.

– Посмотрим, что вы скажете, когда попробуете мое суфле. А в День благодарения я сам буду готовить фаршированную индейку! – с гордостью сказал он.

– Где вы научились так готовить? – Аннабелл действительно была удивлена. В их семье такое невозможно было бы представить. Глава семьи и Роберт вообще вряд ли знали, где в их доме находится кухня.

– Если бы вы прожили одна столько же, сколько я, то либо умерли бы с голоду, либо освоили кулинарию. Каждый вечер ходить в ресторан – это не по мне. Вот я и занялся сам своей кухней.

– А вот я, к своему стыду, готовить не умею.

– Вам этого просто не требовалось, – сказал Джосайя, и Аннабелл ощутила укол совести. В их доме всегда были слуги.

– Постараюсь научиться, может быть, что-то и получится. – Ловкость обращения Джосайи с кухонной утварью произвела на нее сильное впечатление.

– Если хотите, я могу помочь вам в этом, – предложил он. Эта идея понравилась девушке.

– Звучит заманчиво! – с воодушевлением откликнулась она. Аннабелл оживилась и повеселела – еще утром она не могла и предположить, что так неожиданно закончится этот день.

– Вот и договорились! А теперь позвольте попрощаться, – Джосайя поднялся и направился к двери. Аннабелл пошла его провожать. В вестибюле Джосайя надел фрак, перчатки и водрузил на голову цилиндр, оставшийся на столике. Кто бы мог подумать, что этот элегантный джентльмен только что хозяйничал на кухне?

– Вы выглядите ослепительно, мистер Милл-бэнк. Я провела с вами чудесный вечер, спасибо!

– Я тоже, – ответил Джосайя и целомудренно поцеловал Аннабелл в щеку. Джосайе не хотелось торопить ее; им предстояло еще несколько месяцев оставаться друзьями, несмотря на материнское благословение. – Скоро увидимся, Аннабелл. Спасибо за то, что пошли на свадьбу Горти именно со мной. Такие мероприятия могут быть безумно скучными, если рядом нет приятного спутника.

– А вы правы, – согласилась девушка. – А как приятно обсуждать чужую свадьбу на кухне, правда?

– Спокойной ночи. – Джосайя остановился на пороге, бросив внимательный взгляд на Аннабелл, и закрыл за собой дверь.

Аннабелл взяла со стула жакет и шляпу, зевнула, улыбнулась и пошла наверх. Настроение у нее было прекрасное, и причиной этого стал Джосайя.

Глава 6

Незадолго до Рождества Консуэло была приятно удивлена, когда Аннабелл попросила ее разрешения пригласить Джосайю Миллбэнка на праздничный обед. Свою просьбу она объяснила просто: Джосайя очень тепло отнесся к Уортингтонам в трудное для них время, и они обязаны ответить тем же человеку, который к тому же оставался на Рождество один. В их доме было принято одеваться к этому обеду официально. Аннабелл и Консуэло надели вечерние платья, а Джосайя явился в новом фраке, накрахмаленной сорочке, жилете и старинных запонках с жемчугом и бриллиантами, принадлежавших его деду. И тронул обеих, преподнеся им подарки.

Аннабелл тоже подготовилась к празднику – она купила Джосайе кашемировый шарф и – в шутку – поваренную книгу, но подарок ему определенно понравился. Девушка заметно смутилась, когда Миллбэнк вручил ей коробочку с золотым браслетом от Тиффани, а Консуэло – красивый черный шелковый шарф.

За обедом они оживленно разговаривали, а потом расположились у камина, любуясь елкой, наряженной Аннабелл и Консуэло. Джосайя потягивал бренди, дамы пили яичный коктейль с ромом, приготовленный по собственному рецепту Артура. Джосайя старательно избегал опасной темы – последних слушаний по делу о гибели «Титаника». Он понимал, что женщинам будет тяжело слышать об этом, тем более что уже ничего нельзя было изменить.

Накануне вернулась Горти из свадебного путешествия и тут же сообщила подруге о своей беременности. Горти была в этом уверена и сказала, что они с Джеймсом очень рады, хотя будущие перемены ее немного пугают. Она едва успела стать женой, а в конце августа станет матерью. Горти не терпелось поделиться с подругой подробностями ее «взрослой» жизни. Она сказала, что ребенок был зачат в Париже, потом захихикала как девчонка, которой она все еще оставалась, несмотря на замужество, и, несмотря на протесты Аннабелл, пустилась в рассказы о своей сексуальной жизни. Горти утверждала, что секс – потрясающая вещь и что Джеймс бесподобен в постели; конечно, сравнивать ей не с чем, но большего удовольствия она не испытывала никогда в жизни.

Аннабелл не могла не сказать Джосайе и матери о новости – будущем ребенке подруги. Слушая дочь, Консуэло молилась про себя, мечтая, чтобы на следующее Рождество Аннабелл и Джосайя поделились с ней такой же радостью. Конечно, если к тому времени они поженятся, на что Консуэло очень надеялась. Какой смысл тянуть со свадьбой после обручения?

Разговор перешел на другие темы, и Джосайя сказал, что проведет рождественские каникулы с Генри Орсоном в штате Вермонт. По шутливому замечанию Миллбэнка, других холостяков их возраста в Нью-Йорке не осталось, а потому они просто обязаны держаться вместе. В вермонтский Вудсток они по традиции ездили каждый год и теперь с нетерпением ждали возможности испробовать новый трамплин. Джосайя спросил, катается ли Аннабелл на лыжах. Она ответила, что нет, и сказала, что с удовольствием научилась бы. Консуэло бросила на Миллбэнка выразительный взгляд, и Джосайя поспешно пообещал непременно заняться ее обучением и предложил, не откладывая, сделать это.

– Конечно, если миссис Уортингтон разрешит дочери отправиться вместе с нами, – добавил он, не сомневаясь в ответе.

У Аннабелл загорелись глаза, а Джосайя продолжал расписывать прелести зимнего отдыха, не забыв упомянуть о том, что в Вудстоке есть и отличные
Страница 12 из 16

санные трассы. Он явно надеялся, что в будущем они смогут предпринять такую поездку.

Джосайя засиделся за полночь, перед уходом он еще раз поблагодарил хозяек за подарки и прекрасный обед. Консуэло таинственно исчезла, дав молодым людям возможность попрощаться наедине. Аннабелл снова поблагодарила его за чудесный подарок. Она сразу же надела браслет на руку и с удовольствием любовалась им весь вечер.

– Рад, что он вам понравился, – сказал Миллбэнк. – Я знаю, что сейчас вы не носите украшения, так что, если ваша мать будет возражать, вы, надеюсь, станете надевать браслет позже. – Он не хотел нарушать традицию и вызывать недовольство Консуэло. Просто хотел подарить Аннабелл нечто, что могло бы долго доставлять ей удовольствие. Но его подарок не мог быть слишком дорогим, иначе Аннабелл могла бы догадаться о его намерениях. По его мнению, тонкий золотой браслет подходил для этой цели как нельзя лучше.

– Желаю вам и вашему другу хорошего отдыха, надеюсь, и мне удастся когда-нибудь оценить зимний отдых в горах, – сказала Аннабелл, провожая его до дверей.

На Джосайе были безукоризненно сшитое черное пальто, белый шелковый шарф и мягкая шляпа. Как всегда, он выглядел очень элегантно. Сама Аннабелл в черном вечернем платье выглядела юной и прелестной.

– Я навещу вас, когда вернусь, – пообещал Миллбэнк. – Это случится уже в новом году. – Он целомудренно поцеловал девушку в щеку, она ответила ему тем же, и они расстались.

Аннабелл нашла мать в библиотеке.

– Что ты здесь делаешь? – удивилась она. Мать редко заглядывала в библиотеку, и в этот вечер это было тем более не ко времени.

– Я подумала, что вам с Джосайей захочется попрощаться наедине, – пожала плечами Консуэло, – это было бы вполне естественно.

– С Джосайей? – Аннабелл на мгновение ощутила досаду. – Мама, не говори глупостей. Мы просто друзья. Не вздумай строить по его поводу планы. Ты все только испортишь, а я потеряю друга.

– А если он сам хочет большего? – спросила Консуэло. – Такое не приходило тебе в голову?

– Ничего он не хочет, и я тоже. Если моя лучшая подруга вышла замуж и ждет ребенка, это вовсе не значит, что я должна немедленно сделать то же самое. Мне предстоит соблюдать траур еще четыре месяца, поэтому я ни с кем не могу познакомиться. Может быть, я вообще не встречу человека, который мне понравится и за которого я захочу выйти замуж. – Она вздохнула, обняла мать и мягко спросила: – Мама, ты что, пытаешься от меня избавиться?

– Конечно, нет! Просто я хочу, чтобы ты была счастлива, а ничто не делает женщину счастливее, чем муж и дети. Спроси Горти, я уверена, она не может дождаться этого ребенка.

– Да, она очень счастлива, – с улыбкой подтвердила Аннабелл. – Ей просто не терпелось рассказать все подробности своего медового месяца. Похоже, они чудесно поладят, – сказала вслух Аннабелл, а про себя добавила: «Главным образом в постели».

– Когда младенец должен появиться на свет?

– Кажется, в конце августа. Она еще сама толком не знает. Говорит, что это случилось в Париже и что Джеймс тоже в восторге. Он хочет мальчика.

– Все мужчины хотят мальчиков, но обожают девочек. Твой отец обожал тебя с первого взгляда. – Это воспоминание вызвало у Консуэло улыбку, но потом ее глаза наполнились слезами. Аннабелл обняла мать.

Взявшись за руки, они вышли из библиотеки и поднялись по лестнице в свои спальни, а на следующее утро обменялись подарками. Консуэло выбрала для дочери великолепную легкую шубку, а Аннабелл подарила матери сапфировые сережки от Картье. Она хотела сделать матери такой же подарок, какой сделал бы отец, но, конечно, не такой роскошный. Артур Уортингтон всегда преподносил своим женщинам дорогие подарки. Аннабелл понимала, что никакие подарки не вернут матери полноту и радость жизни, но она была вознаграждена, видя, как тронута Консуэло, которая тут же примерила сережки.

В столовой их ждал вкусный завтрак, приготовленный заботливой Бланш. Ночью выпал снег, и сад накрыло белым покрывалом. Аннабелл предложила матери отправиться на прогулку в парк. Провести весь день в доме в тоскливом одиночестве было выше ее сил. Их горестная потеря особенно остро ощущалась в праздники, которые были столь радостны и любимы в семье совсем недавно.

После прогулки настроение и у Аннабелл, и у Консуэло улучшилось. Они немного устали и поэтому пообедали с большим удовольствием, а во второй половине дня сели играть в карты. Слава богу, они провели этот день без рыданий и слез. Аннабелл, уже лежа в постели, думала о Джосайе. Наверно, им с Генри там весело… Когда-нибудь она тоже научится ходить на лыжах и будет кататься с ними. Вот будет здорово! Может быть, это случится уже в следующем году, конечно, если удастся уговорить маму.

Следующие дни были не такими грустными. Аннабелл встретилась с Горти. Теперь подруга говорила только о будущем ребенке. Так же, как предыдущие полгода не могла говорить ни о чем, кроме своей свадьбы. Других тем для разговора и занятий, которые могли бы ее отвлечь, у Горти не было. Когда в один из дней она заглянула к Аннабелл и Консуэло поздравила ее, Горти полчаса без умолку трещала о Париже и купленной там одежде, которую скоро она, увы, не сможет носить. Молодая жена добавила, что летом они все равно поедут в Ньюпорт, и она будет рада, если ребенок родится там. Она все равно будет рожать дома – будь то в Нью-Йорке или в Ньюпорте. Слушая ее болтовню с Консуэло, Аннабелл чувствовала себя третьей лишней. Горти стала замужней дамой и будущей матерью, ее интересовала теперь только собственная жизнь, но Аннабелл продолжала любить свою недалекую подругу. Горти привезла в подарок подруге из Парижа красивую бледно-розовую блузку с перламутровыми пуговицами. Аннабелл была в восторге – она представила себе, как наденет ее летом.

– Я не хотела покупать тебе черную, – тараторила Горти. – Для меня это было бы слишком мрачно, тем более что скоро твой траур закончится. Надеюсь, она тебе подойдет.

– Она мне ужасно нравится! – поцеловала подругу Аннабелл. Нежный кружевной воротник украшал элегантную блузку, а бледно-розовый цвет идеально подходил к коже и волосам Аннабелл.

На праздничной неделе Горти и Аннабелл несколько раз встречались за ланчем в ресторане отеля «Сент-Реджис» и чувствовали себя совершенно взрослыми. Горти очень старалась соответствовать своему новому положению замужней женщины. Она наряжалась, надевала драгоценности, подаренные Джеймсом, и держалась как светская дама. У Аннабелл же появился повод надеть новую шубку, подаренную ей матерью. Но при этом Аннабелл казалось, что эта их взрослая жизнь, ланч в ресторане, их наряды, разговоры – все это какое-то ненастоящее. Они словно играли во взрослых, оставаясь детьми. Правда, Аннабелл не отказала себе в удовольствии похвастаться браслетом.

– Какая прелесть! – воскликнула Горти, увидев браслет. – Я раньше не видела его у тебя. Он мне нравится.

– Мне тоже, – просто ответила Аннабелл. – Джосайя Миллбэнк подарил на Рождество. Очень мило с его стороны, правда? А маме он подарил шарф.

– Вы с ним чудесно смотрелись на моей свадьбе… – Внезапно у Горти загорелись глаза. – Это то, что надо!

– Ты о чем? – удивилась Аннабелл.

– Лучшего мужа тебе не
Страница 13 из 16

найти!

Аннабелл рассмеялась в ответ.

– Не глупи, Горти, он вдвое старше меня. Ты говоришь в точности как моя мама. По-моему, она готова выдать меня замуж за нашего молочника.

– А молочник симпатичный? – со смехом спросила Горти.

– Беззубый старикашка.

– Серьезно, а почему бы и не Джосайя? Ты ему определенно нравишься. Он от тебя не отходит.

– Мы с ним друзья и друзьями останемся. Сантименты только все испортят.

– Просто друзья таких браслетов не дарят.

– Это же подарок, а не предложение. Он был приглашен к нам обедать на Рождество. В этом году оно было нерадостным, – сказала Аннабелл, меняя тему.

– Я тебя понимаю, – с сочувствием сказала Горти, тут же забыв о Джосайе. – Мне очень жаль, Белл. Это все так ужасно! – Аннабелл только кивнула, после чего они заговорили о другом. Горти не могла представить себе, что она будет носить, когда располнеет. В ближайшие недели она собиралась встретиться с портнихой своей матери и обсудить этот вопрос. Сказала, что резинка уже впивается ей в талию, корсет душит, а грудь стала вдвое больше.

– Может быть, у тебя будет двойня, – предположила Аннабелл.

– Вот было бы забавно! – расхохоталась Горти. Она не представляла себе последствий; пока что все происходящее казалось ей новой интересной игрой.

Но две недели спустя у Горти начался токсикоз, и ей стало не до смеха. Два месяца она почти не вставала с постели и чувствовала себя ужасно. Полегчало ей только в середине марта. Аннабелл часто навещала ее, потому что подруга никуда не выезжала. С Рождества Горти не посетила ни одного приема и теперь радовалась своей беременности гораздо меньше, чем раньше. Она чувствовала себя неповоротливой и толстой, ее почти все время тошнило. Аннабелл жалела ее, старалась развлечь, приносила цветы и журналы. В апреле Горти почувствовала себя лучше. К тому времени ее беременность была очень заметна – Горти была на пятом месяце, но живот у нее был довольно большой. Мать Горти говорила, что у нее непременно будет мальчик.

Горти думала только о предстоящих родах, она стала плаксивой и постоянно жаловалась. Говорила, что чувствует себя китом. Что Джеймс больше не занимается с ней любовью, а это очень обидно. Почти все вечера проводит с друзьями, однако при этом клянется, что после рождения ребенка все изменится. А мать все время твердит, что ей надо будет самой кормить ребенка грудью. Но даже если это будет делать кормилица, Горти все равно придется заниматься младенцем. Оказывается, быть взрослой совсем не так приятно. Аннабелл проявляла ангельское терпение, выслушивая ее нытье и стоны.

В апреле Консуэло заказала заупокойную службу по случаю годовщины смерти Артура и Роберта. Служба и на этот раз прошла в церкви Троицы. По окончании службы все отправились к Уортингтонам. Были близкие друзья отца, друзья Роберта, родственники, в том числе Мадлен Астор, покойный муж которой приходился Консуэло двоюродным братом. Джосайя и некоторые служащие банка, в их числе и Генри Орсон, тоже были среди собравшихся.

В последнее время Джосайя часто бывал в доме Уортингтонов. Он шутил, развлекал женщин и приносил маленькие подарки. Подарил Аннабелл подборку книг по медицине и «Анатомию» Грея. Если не считать Горти, пожалуй, он был ее единственным другом. А в этот период Аннабелл даже предпочитала его общество, потому что, в отличие от Горти, он не жаловался на жизнь и не изводил ее капризами. Несколько раз Джосайя приглашал Аннабелл на ужин в очень симпатичные рестораны. Когда закончился год траура, Аннабелл ощутила радостное облегчение – теперь она могла принимать приглашения Джосайи. Она уже больше года жила замкнутой жизнью – целый месяц она болела, во время долгого отсутствия родителей она жила затворницей. Получалось, что она не появлялась в свете пятнадцать месяцев. Для молоденькой девушки такой срок – целая вечность.

В мае Аннабелл должно было исполниться двадцать. Через две недели после заупокойной службы по отцу и брату Джосайя пригласил ее на шикарный обед в «Дельмонико», где прежде она не была, и Аннабелл не могла дождаться, когда это случится. Для этого случая она купила новое платье, а мама помогла сделать прическу. Консуэло была готова делать все, чтобы поспособствовать сближению Аннабелл и Джосайи.

Джосайя заехал за Аннабелл в семь часов на собственном автомобиле. При виде Аннабелл в новом платье он только присвистнул. Тонкий шелк цвета слоновой кости облегал точеную фигуру девушки, на открытые плечи она накинула белую легкую шаль. Контраст со строгой черной одеждой, которую девушка носила все это время, был разительным. Ее мать продолжала носить траур и говорила, что еще не готова от него отказаться. Аннабелл опасалась, что этого не случится никогда, но сама была рада расстаться с черными платьями. Время для этого пришло.

Они приехали в ресторан к половине восьмого и заняли места за тихим столиком в углу. Аннабелл нравилось быть в обществе Милл-бэнка. Сев напротив и сняв шаль, Аннабелл почувствовала себя по-настоящему взрослой женщиной. Конечно, на ней был браслет, подаренный Джосайей. Надев его после Рождества, Аннабелл его практически не снимала.

Официант предложил ей легкий коктейль, но Аннабелл решительно отказалась. Мать предупредила ее, чтобы она не пила ничего, кроме двух бокалов вина. Если Аннабелл выпьет лишнего за обедом и опьянеет, ей будет очень неловко. Девушка рассмеялась и заверила мать, что этого не случится. Но когда Джосайя заказал себе виски с содовой, Аннабелл занервничала. Она не видела, чтобы он пил крепкие напитки, разве что в тот раз, на Рождество... Может быть, он волнуется? Но почему?

– Хотите шампанского? – предложил он, когда принесли виски.

– Нет, спасибо. – Внезапно Аннабелл хихикнула. – Мама боится, что я выпью сверх положенного и поставлю себя и вас в неловкое положение.

Джосайя рассмеялся. Эти двое могли сказать без стеснения друг другу все. Они заказали омара по-ньюбергски, которым славился этот ресторан, а на десерт – торт-безе с ванильным мороженым. К десерту Джосайя заказал шампанское. Официант принес бутылку и открыл ее. Сделав глоток, Аннабелл улыбнулась. За обедом она выпила только один бокал вина; предупреждение матери подействовало.

– Замечательно, – воскликнула Аннабелл. Шампанское оказалось отменным. Джосайя выпил больше, чем она, но был совершенно трезв. Ему была нужна ясная голова. Джосайя долго ждал этого дня, и вот он наконец пришел. У Миллбэнка перехватило дыхание, он помолчал и, собравшись с духом, поднял бокал.

– За вас, мисс Уортингтон, ставшую мне чудесным другом, – провозгласил он, торжественно глядя в глаза Аннабелл.

– И за вас, – добавила она, отпив шампанское. Девушка была безмятежна, она ни о чем не догадывалась.

– Мне очень хорошо с вами, Аннабелл, – сказал Джосайя, ничуть не кривя душой.

– И мне с вами, – призналась она. – С вами мне легко и весело. – Аннабелл начала говорить о подаренных им книгах, но Джосайя вежливо прервал ее. Девушка удивленно умолкла. Обычно Миллбэнк был более терпелив и подолгу выслушивал ее рассказы о прочитанном.

– Мне нужно кое-что вам сказать. – Аннабелл смотрела на него во все глаза, надеясь, что не случилось ничего плохого. – Я долго ждал этого. Но думал, что до
Страница 14 из 16

окончания траура я не должен был касаться этой темы. Из-за годовщины. Но скоро наступит ваш день рождения. Так что…

– Мы что-то празднуем? – спросила Аннабелл, чувствуя легкое волнение.

– Надеюсь, да, – мягко ответил Джосайя. – Это зависит от вас. Точнее, от вашего решения. Я с прошлого лета ждал удобного случая сказать вам о своей любви. Боялся разрушить нашу дружбу и напугать вас. Но с каждым днем я чувствую, что люблю вас сильнее и сильнее. Думаю, мы очень подходим друг другу, а я не собираюсь оставаться вечным холостяком. Просто до сих пор я не встречал женщины, которую хотел бы сделать своей женой. Я полагал, что лучше всего решиться на это, подружившись с женщиной. А мы с вами друзья. Поэтому я прошу вас оказать мне честь и стать моей женой. Конечно, если вы согласны. – Когда Миллбэнк произносил эти слова, Аннабелл изумленно смотрела на него, не произнося ни звука.

– Вы серьезно? – справившись с дыханием, наконец выдавила она.

Он кивнул.

– Да, серьезно. Я понимаю, вы удивлены. Если хотите, можете не отвечать мне сейчас, понимаю, вы должны подумать. Аннабелл, я люблю вас уже целую вечность.

– Почему же вы молчали?

Миллбэнк не мог понять, рада Аннабелл или сердита. Ясно было одно: его слова потрясли девушку.

– Я полагал, что нужно подождать. – Она кивнула. Это было разумно. Джосайя всегда поступал разумно. Именно этим он ей и нравился. Аннабелл продолжала молча смотреть на него. – Вы расстроились? Я испугал вас? – взволнованно спросил Миллбэнк, и она покачала головой. А потом на глаза Аннабелл навернулись слезы.

– Нет, конечно, нет. Я очень тронута, – сказала она, положив ладонь на его руку.

– Я знаю, что намного старше вас. Я мог бы быть вам отцом. Но я не хочу, я не могу об этом думать. Я хочу быть вашим мужем и клянусь, что всегда буду заботиться о вас.

В этом Аннабелл не сомневалась. Она спросила только одно:

– А мама знает? – Это объяснило бы случайные намеки Консуэло, от которых Аннабелл всегда отмахивалась.

– Я попросил ее согласия в октябре, и она сказала «да». По-моему, она считает, что мы очень подходим друг другу.

– И я тоже, – смущенно улыбнувшись, прошептала Аннабелл. – Просто я не ожидала, что так случится. Думала, мы были просто друзьями.

– И остаемся ими, – с улыбкой ответил Джосайя. – А если вы примете мое предложение, наша дружба будет длиться вечно. По-моему, муж и жена просто обязаны быть лучшими друзьями. Я хотел бы, Аннабелл, растить наших детей, прожить с вами всю жизнь и всегда оставаться вашим другом.

– И я тоже. – Глаза Аннабелл были полны слез. Его слова о детях немного испугали ее и в то же время глубоко тронули. Слушая его, Аннабелл пыталась не думать о том, о чем рассказывала, откровенничая, Горти. То, что объединяло ее с Джосайей, было совсем иным, более важным и значительным. Ей не хотелось бы потерять это. Но Горти и раньше удивляла Аннабелл, а когда она открыла для себя секс, стала удивлять еще больше.

– Наверное, вам нужно подумать? Я понимаю, что застал вас врасплох, но мне пришлось надолго прикусить язык. – Он засмеялся. – Вот почему сегодня мне пришлось выпить виски, полбутылки вина, а теперь еще и шампанское. Вашей матери следовало предупреждать не вас, а меня. Для этого понадобилась немалая смелость. Я не знал, убежите вы от меня или скажете «да».

– Значит, у меня только такой выбор? – спросила Аннабелл, потянувшись к левой руке Джосайи; правая уже и так принадлежала ей. – Убежать или сказать «да»?

– Вот именно. – Он улыбнулся и сжал ее руки.

– Тогда все просто. Я говорю «да». Если бы я убежала или, того хуже, вас стукнула, это вызвало бы ужасный скандал. Нас выставили бы из ресторана, и вы бы перестали быть моим другом.

– Да, пожалуй. – А потом Джосайя повторил вопрос, который задала ему Аннабелл, услышав предложение. – Вы серьезно? – И услышал в ответ робкое «да», сказанное негромко, но искренне.

– Да. Раньше я никогда ни о чем подобном не думала. А когда мама намекала мне, я не желала ее слышать. Но теперь, когда возникла необходимость задуматься об этом, я поняла, что не хотела бы выйти замуж ни за кого другого. Я бы могла разделить жизнь разве что с мамой или с Горти, но она может быть страшной занудой. Если уж мне суждено выйти замуж за лучшего друга, то я выбираю вас. – Это объяснение рассмешило Джосайю.

– Я уже говорил, что люблю вас? – спросил Джосайя.

– Кажется, да. Но вы можете повторить это еще раз, – благосклонно разрешила Аннабелл и очаровательно улыбнулась.

– Я люблю вас, Аннабелл.

– И я вас, Джосайя. Очень люблю. И думаю, что нет лучшего способа сохранить нашу дружбу.

Тут Миллбэнк увидел, что ее глаза полны слез, а губы дрожат.

– Что случилось? – прошептал он.

– Жаль, что я ничего не могу рассказать Роберту и папе. Это самая важная вещь в моей жизни, а рассказать некому. Мама уже знает. А кто поведет меня к венцу? – При этих словах по ее щекам заструились слезы.

– Мы что-нибудь придумаем, – мягко сказал Миллбэнк и смахнул слезы с ее лица. – Не плачьте, милая. Теперь все будет хорошо.

– Знаю, – ответила Аннабелл. Она чувствовала, что Джосайе можно доверять. Внезапно все обрело новый смысл, ранее ей неведомый. Теперь его чувства перестали быть тайной, он доверился ей, он ждал ее ответа, и она его дала. Да, теперь все встало на свои места. – И когда это может случиться?

– Решать вам. С сегодняшнего дня я в вашей власти. Мы можем пожениться хоть завтра.

– Может быть, летом в Ньюпорте? – мечтательно произнесла она. – В саду. Это будет не так официально. Может быть, мы проведем церемонию бракосочетания в узком кругу, а прием устроим позже? Папы и Роберта нет, все это случилось так недавно, поэтому вряд ли стоит устраивать пышную свадьбу. Думаю, и маме это было бы тяжело. Что вы думаете насчет Ньюпорта? В августе?

– По-моему, это чудесно. – Джосайя улыбнулся. Слава богу, все решилось, все, на что он надеялся и о чем мечтал с прошлого октября. – Вам хватит времени, чтобы подготовить свадьбу?

– Думаю, да. Я не хочу такую свадьбу, как у Горти. Другой подружки невесты мне не надо, а к тому времени она будет на девятом месяце. Да и сама она вряд ли согласится.

– Она будет похожа скорее на посаженую мать, – пошутил он. Оба понимали, что большинство людей будет изумлено, увидев подружку невесты в таком состоянии.

– Горти хотела бы рожать в Ньюпорте, – добавила Аннабелл.

– Надеюсь, она успеет сделать это до нашей свадьбы? – предположил Джосайя.

– А я смогу продолжать работать волонтером в больнице? – вдруг забеспокоилась Аннабелл.

– Вы сможете делать все, что хотите, – без колебаний ответил Джосайя и улыбнулся ей.

– Мама говорила, что, когда я выйду замуж, мне придется это бросить.

– Ради меня ничего бросать вам не придется. Разве что на время, когда вы будете ожидать ребенка. Наверно, это будет правильно.

Слушая его, Аннабелл все больше была уверена, что поступила правильно, приняв предложение Джосайи. Он всегда будет защищать ее, он понимает ее. Наверное, такой брак и называется идеальным. Почему раньше это не приходило ей в голову? Ей ведь нравилось быть с ним, было интересно все, о чем он рассказывал.

Они продолжали говорить о своих планах. Мать Джосайи давно умерла, а отец после ее смерти женился на женщине, которую Джосайя недолюбливал, но он
Страница 15 из 16

считал, что обоих следует пригласить на свадьбу. Так же как и сводную сестру с мужем. У него были еще два дяди и брат, с которым Джосайя давно не виделся. Брат жил в Чикаго, и Джосайя не был уверен, что он приедет. По его словам, брат был несколько странноватым человеком. Если говорить о родне, то со стороны Уортингтонов родственников будет гораздо больше. У Консуэло было множество двоюродных и троюродных братьев и сестер. Аннабелл предпочла бы, чтобы это число не превышало ста человек. Пятьдесят было бы еще лучше. А осенью Консуэло, если захочет, может устроить в Нью-Йорке большой прием. Джосайю такой вариант вполне устраивал. Он и сам хотел бы, чтобы их свадьба прошла в семейном кругу, а не на глазах у множества малознакомых людей. Он не любил пышных мероприятий.

– Аннабелл, а где вы хотите провести медовый месяц? – спросил Джосайя. Теперь ему казалось, что до августа оставалось совсем немного времени.

– В любом месте, куда не придется плыть на пароходе. Не могу волновать маму и не уверена, что хочу этого сама.

– Что-нибудь придумаем. Съездим в Калифорнию. В Скалистые горы. Может быть, в штат Мэн или в Канаду. А Новая Англия в это время года просто прекрасна.

– Мне все подойдет, Джосайя, – искренне ответила Аннабелл. – С вами я готова хоть на край света.

Лицо Миллбэнка озарила улыбка. Он жестом подозвал официанта и расплатился чеком. Они покинули ресторан. Джосайя сожалел лишь о том, что не преподнес Аннабелл кольцо. Он боялся выбрать что-нибудь самостоятельно, да и не был на сто процентов уверен в ответе.

Он привез Аннабелл домой. Когда они вернулись, Консуэло еще не ложилась. Ожидая возвращения дочери, она волновалась и не смогла бы уснуть. Когда пара вошла в дверь, Консуэло пристально посмотрела на обоих. Они улыбались.

– У меня появился зять? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Появится в августе, – с гордостью ответил Джосайя, обнимая за плечи свою невесту.

– В Ньюпорте, – добавила Аннабелл, не сводя глаз с жениха.

– О боже! В Ньюпорте! В августе! Осталось всего три месяца! Вы с ума сошли!

– Мама, свадьба будет скромная, – мягко сказала Аннабелл, и мать согласно кивнула. Главное, что Аннабелл приняла предложение.

– Как скажете, – махнув рукой, ответила она.

– Гостей будет всего пятьдесят-шестьдесят, максимум сто. В нашем саду.

– Твое желание для меня закон, – сказала Консуэло, жалея, что не может немедленно вызвать флориста и устроителя банкетов. Она подошла к Джосайе, обняла его, а потом поцеловала дочь. – Рада за вас обоих. Думаю, вы будете очень счастливы.

– И мы тоже так думаем, – ответили они, и все трое рассмеялись. Консуэло настояла на том, чтобы выпить шампанского, и тут Аннабелл вспомнила октябрьский день, когда она вернулась из больницы и увидела, что мать с Джосайей пьют в саду шампанское.

– Тогда в октябре ты действительно получил в тот день повышение? – спросила она Джосайю, пока мать ходила за шампанским.

– Нет, я получил тебя. Точнее, благословение твоей матери. Сказал ей, что ничего не скажу тебе до мая.

– Вот хитрецы! – засмеялась Аннабелл.

Вернувшись и разлив шампанское, Консуэло произнесла тост:

– Желаю вам жить так же, как мы жили с Артуром. Живите долго, счастливо, и пусть у вас будет дюжина детей.

Аннабелл и Джосайя подняли бокалы, сделали по глотку, а потом Аннабелл подошла к матери и крепко обняла ее. Она понимала, что, как бы ни радовалась за нее мать, ей было нелегко. Они обе тосковали по отцу и брату.

– Я люблю тебя, мама, – нежно сказала она, и Консуэло прижала дочь к себе.

– И я люблю тебя, милая. Очень рада за тебя. И знаю, что, где бы ни были сейчас Артур и Роберт, они радуются тоже.

Женщины вытерли глаза, а Джосайя кашлянул и поспешно отвернулся, не желая, чтобы они видели его слезы. Это был самый счастливый вечер в его жизни.

Глава 7

С этого дня Консуэло была в бесконечных хлопотах. Нужно было заранее договориться со священником, флористом и поставщиками в Ньюпорте, нанять музыкантов. Переехать в Ньюпорт она намеревалась в июне. Отец Джосайи решил дать предсвадебный обед в ньюпортском загородном клубе.

Дел впереди было много: нужно заказать приглашения, подготовить приданое, подобрать подвенечное платье. Следовало учесть и предусмотреть множество деталей, и все же Консуэло была счастлива, как никогда в жизни. Она жалела только о том, что на свадьбе Аннабелл не будет ни мужа, ни сына, и старалась устроить свадьбу как можно лучше.

Объявление об обручении было напечатано в «Нью-иорк геральд» накануне дня рождения Аннабелл, а на следующий день Джосайя подарил ей обручальное кольцо с бриллиантом в десять карат, принадлежавшее его матери. Оно смотрелось великолепно. Джосайя решил, что подарить материнское кольцо будет правильно, и Аннабелл одобрила его решение. Консуэло с дочерью занимались поисками свадебного наряда. Им очень повезло: первого июня они нашли платье, идеально подходившее Аннабелл, – в талию, из великолепных брюссельских кружев, сшитое по эскизу Пату, и в то же время достаточно простое, чтобы быть к месту на свадьбе в ньюпортском саду. Платье было с длинным шлейфом и вуалью, напоминавшей огромное облако. Аннабелл выглядела в нем очень торжественно. Когда она попросила Горти быть подружкой невесты, та застонала.

– Ты что, с ума сошла? Не могла подождать, пока я рожу? Если миссис Уортингтон будет заказывать шатер, то пусть не забудет про второй для меня. Никуда больше я не помещусь!

– Мне неважно, как ты будешь выглядеть и что скажут люди, – стояла на своем Аннабелл. – Я просто хочу, чтобы ты была рядом. – Тема для них с матерью оставалась больной, но сама Аннабелл твердо решила, что пойдет по проходу одна.

– В таком состоянии мне появляться на людях не положено. Иначе все ньюпортские кумушки будут вспоминать об этом годами, – чуть не плача, сказала Горти. Увы, все эти условности были известны Аннабелл не хуже, чем ее подруге.

– Кому какое дело? Я люблю тебя, как бы ты ни выглядела. А ждать мы не хотим. Август подходит идеально, – уговаривала она Горти.

– Я тебя ненавижу! Может быть, я успею родить до тех пор, если буду много плавать. Но толстой останусь все равно. – Однако когда Горти поняла, что из-за нее Аннабелл не станет откладывать бракосочетание, она сдалась и поклялась, что будет на свадьбе даже в том случае, если небо рухнет на землю. Церемония должна была пройти за неделю до предполагаемого срока родов, и она чуть не стукнула Аннабелл, когда та предположила, что роды могут случиться и позже. Горти предпочла бы, чтобы ребенок родился как можно раньше.

Аннабелл с матерью много времени проводили в магазинах, подбирая приданое. Предстояло решить, где будут жить молодожены. У Миллбэнка был в Ньюпорте очень солидный дом, доставшийся ему в наследство от матери, но для семьи с детьми его нью-йоркские апартаменты оказались малы. Было решено, что по возвращении из Вайоминга, где они собирались провести медовый месяц, молодые супруги найдут апартаменты побольше. Торопиться, правда, не имело смысла: для двоих места в его квартире было достаточно. Кроме того, квартира Джосайи находилась недалеко от дома Аннабелл, что было очень удобно. Аннабелл не хотелось оставлять Консуэло надолго одну. Она хорошо себе представляла, как матери
Страница 16 из 16

будет одиноко.

Но пока Консуэло была слишком занята, чтобы чувствовать одиночество. Она дважды ездила в Ньюпорт, чтобы на месте посмотреть, как все устроить, дать распоряжения садовнику, какие растения высадить в саду. Она подобрала шатер нужного размера, чтобы расположить его ко дню бракосочетания в саду.

К немалому удивлению Аннабелл и Джосайи, уже к концу июня все было улажено до мелочей. Консуэло была образцом предусмотрительности и хотела, чтобы свадьба дочери прошла безупречно. Джосайя держался великолепно, он не суетился, никого не дергал пожеланиями и замечаниями, хотя и не спешил с женитьбой до тридцати девяти лет. Как только решение было принято, он сразу успокоился. В отличие от Аннабелл.

После объявления в газете жениха и невесту засыпали приглашениями, и они ездили на балы и приемы чуть ли не каждый вечер. Пара была ослепительная; лишь две подруги Консуэло заявили, что считают Джосайю слишком старым для Аннабелл. Консуэло убеждала их, что ее дочери именно такой серьезный и солидный муж и нужен. Двоюродный брат Консуэло Джон-Джейкоб Астор женился на восемнадцатилетней Мадлен, когда ему было уже за сорок. Джосайя каждый день доказывал, что лучшего мужа Аннабелл не найти. С его согласия Аннабелл продолжала работать в больнице до конца июня, после чего взяла перерыв до осени.

Консуэло теперь хотела только одного – внуков, причем как можно скорее. Она твердила об этом день и ночь, заставляя Аннабелл краснеть и опускать глаза.

А Горти не умолкая трещала о сюрпризах, которые ждут Аннабелл, и о том, какая замечательная вещь секс. Непрошеные советы подруги выводили Аннабелл из себя. Глядя на раздавшуюся Горти, Аннабелл втайне надеялась, что в таком состоянии она сама будет выглядеть по-другому. Однажды она сказала об этом Джосайе, и тот рассмеялся.

– Аннабелл, когда это случится, уверяю тебя, ты будешь красавицей. И наши дети тоже. – Он нежно поцеловал ее. В ближайшие месяцы у них будут другие заботы.

Оказалось, что все приятели Джосайи решили прибыть на его свадьбу. Наконец-то тридцатидевятилетний холостяк надумал жениться! Генри Орсон устроил мальчишник, после которого все его участники три дня мучились похмельем. Джосайя честно признался, что они отлично повеселились, но никаких подробностей Аннабелл не сообщил. Впрочем, как и все остальные мужчины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/daniela-stil/naperekor-sudbe/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.