Режим чтения
Скачать книгу

Найдана. Дар ведьмы читать онлайн - Надежда Чубарова

Найдана. Дар ведьмы

Надежда Александрова Чубарова

Сердце дракона

Быть ведьмой – дар или проклятие? Непохожесть на других – изъян или преимущество? Найдана жила в те далекие времена, когда люди были очень близки к природе, поклонялись идолам и приносили жертвы богам. У нее есть любящая семья и обеспеченная жизнь, но она не подозревала, что в ее прошлом много тайн, которые могут в один миг изменить привычный порядок вещей. Сможет ли она справиться с кошмаром? Или сама станет им?

Надежда Чубарова

Найдана. Дар ведьмы

© Надежда Чубарова, текст, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Глупо показывать слезы людям, которые их не поймут.

И тем более глупо показывать слезы тем, кто им обрадуется.

Уже никто не помнил, с чего все началось, но два великих рода колдунов давно и старательно уничтожали друг друга. Каждый хотел победить, но цели ставил разные.

Некогда белые одежды старика были перепачканы и разорваны. Длинные, спутанные седые волосы развевались на ветру. Бой был страшным… Старик задумчиво наматывал веревку на посох: теперь это напоминание о мести. Всякий раз, когда его рука коснется веревки, он будет вспоминать, что где-то ходят его враги. Слезы давно высохли, сердце очерствело. Вряд ли он когда-нибудь снова поверит людям. Теперь он совсем один. Последний из своего рода…

Глава 1. Дар богов

Гроза бушевала давно и, похоже, не собиралась затихать, только набирала силу. Ветер рвал крышу, покрытую соломой, и с завыванием ломился в стены, будто хотел разметать хижину по бревнышку. Яркий свет от молнии огненным мечом втыкался в маленькое оконце, пронзая избушку насквозь. Гром грохотал так близко, словно Перун, устроившись на туче, нависшей прямо над поселением, хохоча и потряхивая кудлатой рыжей бородой, с остервенением бил в гигантский барабан, туго обтянутый воловьей кожей. Зара каждый раз невольно вскрикивала и, дрожа, еще сильнее прижималась к Визимиру, пряча лицо у него на груди и с силой зажимая уши, чтоб заглушить недовольный рык Перуна. Такой грозы она еще не видела. Вряд ли даже старейший видел подобное.

Вдруг Зара замерла. Опустив руки и отстранившись от мужа, она напряженно вслушивалась в звуки стихии, будто пыталась различить слова, посланные разгневанным божеством.

– Что случилось? – спросил Визимир.

– Дитя… – прошептала Зара, глядя в никуда, словно она видела сквозь стену.

– Перестань… – Визимир с жалостью посмотрел на жену и попытался снова прижать ее к себе.

Прошло три года с тех пор, как случилось несчастье, а Зара никак не могла забыть их первенца. Если бы боги смилостивились и дали им еще ребенка, возможно, тогда Зара успокоилась бы. Но боги бывают слишком жестоки. Хотя Визимир должен благодарить их за то, что они не забрали еще и жену: слишком тяжелые у нее были роды.

– Нет, ты не понимаешь! Там плачет дитя!.. Ты слышал?.. Там кто-то стучал… – Зара нетерпеливо оттолкнула его и напряглась, пытаясь уловить сквозь шум тихие звуки, которые хотела услышать.

– Успокойся. Это ветер завывает, дождь стучит, – Визимир с тревогой посмотрел на жену: не лишилась ли она рассудка от горя, а страх перед грозой подтолкнул к сумасшествию? Сейчас в свете вспышек молнии она и правда выглядела как безумная. Только что тряслась от страха и вдруг словно не слышит, что гроза продолжает бушевать, будто нет раскатов грома и яростных вспышек молнии.

Зара с рассеянной улыбкой медленно обернулась к мужу, многозначительно подняла палец, давая понять, что слышит какие-то звуки, и вдруг кинулась к выходу.

– Куда ты? Стой! – воскликнул Визимир и бросился следом за обезумевшей женой в темную пропасть дверного проема.

Едва ступив за порог, Визимир остановился, пытаясь разглядеть во тьме жену. Ливень хлестал в лицо, застилая глаза. Ветер швырял в него ветками, сорванными с деревьев, кидал каким-то мокрым сором. Ночную мглу то и дело рассекал огненный меч Перуна. Зары нигде не было видно.

– Зара!.. – крикнул Визимир в темноту, пытаясь перекричать шум стихии.

И тут же сильный порыв ветра втолкнул его обратно в хижину, будто сам Перун не хотел, чтобы Визимир остановил жену. Пламя в очаге затрепетало, сжалось, как испуганное существо в ожидании удара, и тут же снова принялось быстро расти, смело скакать по поленьям, будто вспомнив, что приходится младшим братом страшным всполохам и бояться ему нечего. В то же мгновение в дверном проеме показался силуэт Зары, освещаемый вспышками молний. Ссутулившись и прижав руки к груди, она тоже походила на испуганного зверька. Ветер растрепал ее волосы, ливень промочил насквозь одежду, и вода ручейками стекала с подола ее сорочки.

– Ну что же ты?! – укоризненно произнес Визимир и поспешил к жене.

И только тогда заметил, что она крепко и в то же время осторожно прижимает к груди сверток. Визимир с удивлением посмотрел на Зару. Она молчала, но в ее глазах была одновременно радость, мольба и страх. Превозмогая сомнения, она протянула сверток мужу.

– Это дитя? – воскликнул Визимир, уставившись на Зару.

Точно в подтверждение его слов, ребенок, уже было успокоившийся и согретый теплом Зары, оказавшись на некотором отдалении от нее, снова заплакал, и Зара, торопливо прижав его к груди, принялась укачивать, нашептывая ласковые слова.

– Где ты его взяла? – допытывался Визимир.

– На улице, – ответила Зара, не отрывая взгляда от малыша.

– А где его родители?

– Нужно скорее переодеть его, он весь промок, – словно не слыша, что говорит муж, произнесла Зара. Она положила ребенка на лежанку и принялась торопливо рыться в сундуке, вытаскивая то одну, то другую вещь. Наконец, Зара достала свою рубашку, украшенную черно-красными строчками вышивки, и расстелила ее тут же на лавке.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что он не твой? Такой маленький ребенок не смог бы один гулять в такую грозу!

– Совсем промок мой маленький… Сейчас я тебя закутаю, согрею… – приговаривала Зара, разматывая мокрые пеленки. – Визимир! Это девочка! У нас с тобой дочь! – радостно сообщила она.

– Зара… Где-то там наверняка ее родители, – Визимир кивнул в сторону двери, – они ее заберут, и тебе станет еще больнее.

Но Зара не слушала мужа. Визимир вышел на улицу, надеясь поскорее найти пропавших родителей девочки, пока Зара не успела к ней привыкнуть. Возможно, им тоже была нужна помощь. Не дело оставлять человека в беде, да еще в такую грозу.

Вырвавшись из плена мокрых пеленок, которые оказались обычными ветхими тряпками, девочка шустро задрыгала ручками и ножками. Зара осторожно перенесла ее на свою рубашку, а мокрое тряпье небрежно сбросила на пол. «Брямс!»! – звук заставил ее оглянуться. Среди кучи рванья что-то блеснуло. Зара быстро прикрыла девочку краем своей рубахи и нагнулась за таинственным предметом. Она осторожно потянула за цепочку и с удивлением уставилась на медальон, вынырнувший из тряпья. Треугольник, поверх которого лежало кольцо с маленькими сверкающими камнями, разбросанными по всей окружности; один из них был черным, остальные белыми. В центре медальона поблескивал крупный камень, обвитый двумя змеями. В тусклом свете очага они казались живыми – так причудливо отбрасывали тени: один миг – и зашевелятся. На углах треугольника, выходящих за границы круга,
Страница 2 из 22

были нанесены какие-то знаки. Чтобы получше их рассмотреть, Зара приблизилась к огню. Вдруг свет пламени тысячекратно отразился в большом камне! Множеством светящихся искр он разлетелся по избе, осветив ее, как солнце. Зара вздрогнула и испуганно выронила медальон, будто вместе со светом он вобрал и обжигающий жар пламени. Свет тут же погас. Собравшись с духом, Зара подняла странную находку, но больше не рискнула подносить ее к огню. Это был не просто оберег. В нем чувствовалась невероятная сила.

– Хм… в наших краях я ничего подобного не видела, – тихо произнесла Зара и перевела взгляд на младенца. – А ты не обычное дитя…

Выпутавшись из рубашки, девочка пыталась обеими руками поймать свою ножку и затянуть ее в рот, не обращая внимания на вспышки света. Наконец ей это удалось, и она с удовольствием принялась сосать большой палец ноги, с интересом поглядывая на Зару большими зелеными глазами. Малышка не плакала, не была напугана, и казалось, уже давно знает эту женщину и доверяет ей. На мгновение Зара задумалась, будто сомневаясь, потом торопливо завернула медальон в тряпицу и положила его на дно сундука.

Она ловко запеленала младенца, словно делала это уже не раз: в мыслях так часто пеленала и убаюкивала своего первенца, что помнила все действия в мельчайших подробностях. Каждый жест был ей привычен, словно многократно повторенный наяву.

Налив в миску молока, Зара макнула в него краешек свернутого кульком рушника и осторожно поднесла ко рту малышки. Девочка быстро поняла, что от нее требуется, и принялась высасывать молоко из ткани.

– Вот и хорошо… – улыбнулась Зара. – Завтра утром я найду тебе кормилицу.

Она снова и снова обмакивала полотенце в молоко и давала его девочке, а та с удовольствием причмокивала.

Дверь распахнулась, запуская внутрь воздух, пропитанный дождем и грозой.

– Нет никого… – сообщил Визимир, вернувшись в избу и стряхивая с себя у порога дождевую воду. – Все обошел – никого… Может, утром объявятся…

– Это моя дочь… Боги послали мне ее… – тихо приговаривала Зара, ласково глядя на девочку и осторожно проводя пальцем по черным завиткам на ее лбу. – Я назову ее Найдана, что значит «найденная».

* * *

Только к утру гроза успокоилась. Еще были слышны ее тихие удаляющиеся шаги, и даже не верилось, что недавно все вокруг сотрясалось от неистовых ударов.

Зара так и не легла. Она боялась уснуть. Боялась спугнуть прекрасный сон, в котором она снова стала матерью. Боялась, что стоит закрыть глаза и младенец исчезнет. Всю ночь Зара просидела возле спящей девочки, смотрела на нее, изредка прикасалась, словно не веря, что она реальная, а не плод ее воображения, и тихо улыбалась. Девочка крепко спала. Похоже, гроза не причинила ей никакого вреда.

– Нужно отнести ее на совет старейшин, – сказал Визимир, какое-то время наблюдавший за женой.

Зара даже не заметила, когда он проснулся, и удивленно посмотрела на мужа, будто не ожидала его увидеть.

А ведь и правда, нужно представить ребенка жрецам, чтоб они совершили обряд, означающий, что девочка принята в их род. Зара медлила с ответом. Она посмотрела на девочку, улыбнулась, когда та принялась причмокивать во сне, и вдруг ее охватил необъяснимый страх.

– Подожди немного… – шепотом, точно страх обессилил ее, произнесла Зара. – Дай мне чуть-чуть насладиться этим счастьем… Давай позже представим ее роду.

– Когда? Сколько мы будем ее прятать? Чего ты боишься?

– Я не боюсь, – ответила Зара, отводя взгляд. – Позже… Ее нужно покормить и переодеть. И, как знать, может, от дождя она приболела. Родишка же совсем. Негоже больного младенца тревожить. Лучше подлечить сначала.

Зара искала причины, чтобы отложить знакомство семьи с девочкой. Она не хотела впускать посторонних в их маленький мир, который вдруг образовался этой ночью. Но она понимала, что рано или поздно девочку придется показать роду. И конечно, рассказать, откуда та появилась. Зара была уверена, что девочку примут в племя, ведь ребенок здоров и крепок. Ночной дождь не причинил малышке вреда – это Зара видела. Но, пока о ней никто не знает, это ее дочь. А что будет, когда все узнают правду? Вдруг у нее заберут младенца и отдадут на воспитание другим людям? Более опытным, имеющим своих детей. Скажут, что это для ее же блага. Да вон хотя бы Добряне отдадут! Та выкормила уже своих четверых, разве не выкормит и эту малютку? К тому же она была родная сестра Визимира – не чужой человек. А что, если появятся настоящие родители девочки?

Душа Зары разрывалась от этих мыслей. С одной стороны, она не хотела быть жестокой и лишать младенца настоящей матери. Ведь она тоже так страдала, лишившись ребенка. Но, с другой стороны, она сама хотела испытать радости материнства. А это был, пожалуй, единственный шанс стать матерью. Если объявятся настоящие родители… Тут уж не поспорить, ей придется отдать младенца. Этого Зара боялась больше всего на свете. За несколько часов она успела полюбить дитя всем сердцем, хотела заботиться о малышке и наблюдать, как та растет. Только увидела лучик света, очнулась от многолетнего кошмара, как все могло оказаться лишь сном. Поэтому Зара не решалась показывать всем найденыша. Но, как бы ни оттягивала она момент представления ребенка роду, он был неизбежен.

Визимир ушел в лес, обещая вернуться только к вечеру, а Зара даже не выходила из избы, чтобы каждое мгновение быть рядом с младенцем. Стоило девочке скукситься – даже не заплакать, а лишь наморщить носик, – как Зара тут же спешила к ней, предугадывая ее желания. Но как она ни старалась, чтобы девочка не выдала плачем свое присутствие, соседи все же заподозрили неладное.

Зара сидела на лавке и размеренно покачивалась, держа ребенка на руках. Она тихонько мурлыкала колыбельную, на ходу сочиняя слова, и с улыбкой смотрела на спящую малышку. Вдруг дверь скрипнула, и в полумрак избы ворвался дневной свет. От неожиданности Зара вздрогнула, быстро обернулась в надежде увидеть мужа, но тут же инстинктивно пригнулась над младенцем. На пороге стояла жрица. Как всегда, красивая и строгая. Возможно, звание жрицы заставляло ее быть всегда суровой, ведь она имела дело напрямую с богами. Никто из простых людей не решался сблизиться со жрицей, ее боялись даже те, кто не хотел в этом признаваться. Но даже в этой строгости она была очень красива: темные тонкие брови четкой линией шли над выразительными карими глазами, которые, казалось, смотрят насквозь и видят самую душу; длинные волосы цвета коры дуба, обласканной солнцем, свободной волной струились вдоль тела почти до колен. От нее никто не требовал носить косу или прятать волосы под волосник. Множество украшений, которые она носила то ли по статусу, то ли от большой любви к ним, поблескивали на пальцах, запястьях и шее.

Чуть поодаль, стараясь не прикасаться к ней, зная, что она этого не любит, толпились сородичи. Они тянули шеи и с любопытством заглядывали внутрь маленького жилища.

Жрица немного подождала, пока глаза после яркого солнца привыкнут к полумраку избы. Положение Зары сейчас было выгоднее: она хорошо видела пришедших. Но и уйти никуда не могла: единственный выход из избы был перекрыт.

Наконец, выцепив зорким взглядом силуэт хозяйки дома, жрица, придерживая
Страница 3 из 22

край своей длинной рубахи, переступила порог. Она неторопливо подошла к Заре и задумчиво перевела взгляд на ребенка, которого та пыталась прикрыть собой. Жрица медленно протянула руку, сверкнув крупным камнем в перстне, и уже почти коснулась малышки, как вдруг резко отдернула руку и отступила на шаг назад, словно обожглась.

– Ты слышала, как этой ночью бушевал Перун? – спросил она, глядя на свою руку, будто там на самом деле появился след от ожога.

– Да, Кхарунда, я слышала, – покорно ответила Зара.

Она с волнением ожидала, когда речь зайдет о девочке. Ведь жрица пришла самолично не просто так, не про грозу же спросить. Кхарунда молчала. Зара тоже.

– Мне этой ночью было видение о тебе, – наконец сказала жрица, глядя куда-то мимо Зары. – Сама Макошь явилась ко мне. Сказала, что смилостивилась над тобой, будут у тебя дети, – она пристально посмотрела на женщину, наблюдая за ее реакцией.

– О, благодарю тебя! – воскликнула Зара. От радости она чуть не лишилась чувств. – Неужели боги услышали меня?

– Да, услышали, – кивнула Кхарунда, даже не улыбнувшись. – Но Макошь требует награду за это, – и многозначительно посмотрела на младенца, которого Зара прижимала к груди.

– Я не поняла… – пролепетала Зара, еще крепче прижимая к себе девочку. Как же она хотела неверно истолковать этот взгляд жрицы. Еще мгновение назад ее душа от счастья чуть не выпрыгнула из тела, а сейчас ее точно окатили ледяной водой. – Она же совсем родишка…

– Она не может жить среди нас. Я вижу в ней зло, – спокойно сказала Кхарунда.

– Разве маленькое дитя может быть злом? – с надеждой спросила Зара.

– Маленькие дети вырастают. Эта девочка принесет нашему народу только беды и несчастья. Ее нужно подарить богам. Сама отнеси ее на жертвенник, и боги воздадут тебе. У тебя будут свои дети – так сказала мне Макошь. Ты сомневаешься? – Кхарунда старалась говорить мягко, но в ее голосе проскальзывали нотки раздражения.

Зара ничего не ответила, только с грустью смотрела на девочку. Найдана во сне улыбнулась, и сердце женщины сжалось.

– Какие могут быть сомнения? – продолжала жрица. – Боги сжалились над тобой. Чтобы не приносить в жертву дитя из нашего племени, Перун дал тебе эту девочку, ее-то мы и отдадим Макоши. Все происходит по воле богов.

Кхарунда снова протянула руку к спящей девочке, будто хотела дотронуться, но остановилась, даже не коснувшись ее.

– Ты дала ей имя, – произнесла она.

Зара с удивлением посмотрела на жрицу: та не спросила, а сказала утвердительно, словно знала наверняка. Но Зара никому об этом не говорила.

– Не надо к ней привязываться, – покачала головой Кхарунда. – Я все подготовлю к завтрашнему жертвоприношению.

Жрица вышла, оставив Зару в оцепенении. Женщина без сил опустилась на лавку и взглянула на младенца, которого по-прежнему держала на руках. Она была готова услышать все, что угодно, только не это. Представляла, как у нее заберут ребенка, чтоб передать его более опытной женщине. Но принести его в жертву – такое не приходило ей в голову. И эта жертва сделала бы ее счастливой: у нее наконец появились бы свои дети.

Зара смотрела на девочку, но была настолько погружена в свои мысли, что не видела ни ее, ни как в избу толпой зашли женщины. Зара не сразу заметила, что кто-то успокаивающе гладит ее по голове, кто-то по спине и плечам.

– Вот видишь, как все хорошо складывается. Сам Перун позаботился о тебе – это знак.

Зара вздрогнула, будто очнувшись, и с удивлением подняла глаза. Это мать Визимира – Светислава – пыталась успокоить и приободрить ее, короткими сильными движениями монотонно касалась ее головы. Зара растерянно всех оглядела. Тут были и его сестры, и тетки, и прочая родня Визимира. Все они жили рядом, в одном селении. И Добряна была здесь. Зара остановила взгляд на ней и невольно простонала. Лучше бы малышку отдали ей! Перенести это было бы гораздо легче.

– Она нам на счастье дана богами! – принялись наперебой говорить женщины. – Благодаря этой жертве у нас все будет хорошо.

– Мы принесем жертву Макоши, и она будет милостива к нам. У нас будет богатый урожай, а у тебя родятся дети.

– Отдай ее Макоши. Ты же хочешь родить Визимиру наследника. А эта девочка чужая. Посмотри на нее!

– Визимиру нужен свой ребенок, а не подкидыш. Его род должен продляться.

– У тебя будут свои дети. Много детей! Отдай Макоши чужачку!

Женщины говорили одновременно, галдели вокруг Зары, а она крутила головой, не понимая их слов, выхватывая из общего шума лишь отдельные фразы. «Дети, чужая, жертва, Макошь, подкидыш, на счастье…»

– Ведь ты хочешь, чтобы у тебя были дети? А то Визимир вправе взять новую жену, которая сможет родить ему наследника. Ты ведь сделаешь так, как сказала Кхарунда? – спросила Светислава.

Ожидая ее ответа, женщины притихли. Зара опустила глаза и снова посмотрела на спящую малышку. В горле сразу пересохло, и слезы наполнили глаза, мешая смотреть.

– Да… – еле выдавила Зара и закрыла глаза. Тут же слеза быстрым ручейком прокатилась по щеке.

– Ну вот и хорошо! – с облегчением выдохнули вошедшие.

– Не надо плакать, – улыбнувшись, сказала Светислава и вытерла большим пальцем мокрый след на щеке Зары. – Кхарунда знает, как для нас лучше. Один бог дал, другой заберет. Словно и не было этого дитяти. Зато у тебя все наладится. Нужно о своих детях думать.

– Да это она от счастья плачет! – радостно воскликнула Добряна. – Наконец-то ее беды закончатся.

Женщины опять загалдели, но на этот раз одобрительно, весело. Девочка от шума проснулась и заплакала.

– Давай ее мне, – предложила одна из женщин и протянула руки к ребенку. – Тебе нужно отдохнуть. А завтра я принесу дитя на капище.

Эти слова будто разбудили Зару.

– Нет! – вдруг воскликнула она и прижала к себе ребенка, словно боясь, что его захотят отобрать силой. – Я не устала. К тому же Кхарунда сказала, чтобы я сама принесла дитя для Макоши… Вы пойдите себе с миром. Я все сделаю, как велела жрица.

Женщины еще немного погалдели, но, видя, что Зара не поддерживает беседу, нехотя стали расходиться. У них и без того забот полно. Все вышли, не закрыв за собой дверь. И Зара не стала ее закрывать: больше не от кого прятаться, все селение теперь знает, что в этом доме появился ребенок, да не обычный, а избранный богами.

Зара перепеленала младенца в свою рубашку. Молча. Аккуратными, мягкими движениями нежно касаясь маленького тельца. Казалось, сами эти прикосновения успокаивали девочку, и та сразу переставала плакать. Зара завернула кусочек хлебного мякиша в льняное полотенце, обмакнула получившийся шарик в молоко и дала девочке.

– Знаю, я тебе обещала, что найду кормилицу, но… – с грустью произнесла Зара, любуясь девочкой. – Ничего другого у меня нет…

Похоже, малышку это совсем не огорчало. Она с удовольствием высасывала молоко из хлебной соски, которую Зара едва успевала макать в миску. Девочка была слишком мала, чтоб понять, о чем только что разговаривали женщины. Она радовалась тому, что сыта и переодета, – этого маленькому ребенку достаточно для хорошего настроения. А Зара печалилась и не могла скрыть свою печаль. Ее душа разрывалась в сложном выборе. С одной стороны – ее муж, их будущие дети, весь род, размеренная жизнь –
Страница 4 из 22

полная чаша. С другой стороны – лишь эта маленькая девочка, такая довольная сейчас и так нуждающаяся в ней. Которая, по словам Кхарунды, может сделать ее счастливой. При условии, что этой девочки не станет… Как же ей не хотелось выбирать!

В задумчивости Зара снова и снова обмакивала льняную соску в молоко и давала девочке. Вот уже малышка насытилась и уснула, а Зара все держала ее на руках, тихонько покачиваясь и задумчиво глядя на нее. Сколько прошло времени, неизвестно. Чувства словно притупились, время застыло в одной точке. Наконец, Зара встала и, осторожно переложив девочку на лавку, огляделась. Она приняла решение, нужно было торопиться и все подготовить, чтобы до первых петухов покинуть место, где ее дочери грозила опасность. Да, Зара была настроена решительно, ее не пугали даже ночные призраки, которые исчезали лишь с первым криком петуха. Но ждать было нельзя: с третьими петухами народ просыпался и выходил из своих домов. Некоторые хозяйки вставали еще до зари. Нужно уйти раньше, по темноте, чтобы никто не увидел, не остановил. Да и разве могут призраки сделать ее малышке большее зло, чем собирались сделать люди?

Зара спешно откинула крышку сундука, стоящего в углу, и принялась в нем рыться. Вещей – самую малость, чтобы поместились в узелке. Больше ничего. Ведь еще нужно нести ребенка. Да и привлекать внимание большими тюками не стоит. Надо уйти незаметно. Вдруг на самом дне сундука Зара наткнулась рукой на какой-то предмет. Медальон, который был при малышке в ту ночь! Зара быстро взглянула на младенца и после некоторых колебаний сунула медальон в узелок с вещами.

Уже смеркалось. С улицы потянуло легкой прохладой. Но в месяц кресень вечера не так холодны, чтобы прятаться от них за закрытой дверью. Да и жар от истопленной печи так хоть не задерживался в маленькой избе. Воздух, разогретый за день, наконец, наполнялся свежестью. Скоро Визимир должен вернуться домой. В ожидании Зара готовила ужин, но от волнения не находила себе места. Все валилось из рук. Она то присаживалась на лавку, то подходила к девочке проверить, не проснулась ли та. То задумчиво помешивала в горшке варево, то поглядывала на сундук, за которым припрятала узелок с вещами, то выходила во двор и смотрела на дорогу, в надежде, что Визимир вернется до темноты и ей удастся в последний раз увидеться с ним.

Хоть она и ждала, но появление Визимира застало врасплох. Вдруг и без того тусклый свет, идущий от открытой двери, совсем померк. Зара быстро повернулась и через силу улыбнулась мужу, пытаясь за улыбкой скрыть свою печаль. Но, испугавшись, что не сможет удержать слезы, она тут же отвернулась и принялась суетливо накрывать на стол, стараясь не смотреть на мужа. Как она ни делала вид, будто сосредоточенна, Визимир заподозрил неладное, подошел к ней сзади и обнял как раз в тот момент, когда она собиралась достать горшок из печи. Зара не сопротивлялась, не пыталась высвободиться, но и повернуться к мужу, ответить ему объятиями на объятие у нее не было сил. Так они и стояли: Зара с ухватом в руках, а Визимир позади нее.

– Что случилось? – спросил он, и Зара почувствовала его теплое дыхание у себя на виске.

– Все хорошо, – ответила Зара, справившись с дрожью в голосе. – Кхарунде было видение… У тебя будет наследник…

Визимир уткнулся в шею жены, и Зара почувствовала – не увидела, а именно почувствовала, что он улыбается. Правы родичи: он мечтал о сыне.

– Я так рад! – воскликнул Визимир. – У нас есть дочь, а теперь будет еще и сын!

Он подхватил Зару на руки и закружил по избе, где и просто ходить было мало места. От неожиданности Зара выронила ухват, и тот с грохотом упал. Визимир запнулся о него и, едва не упав вместе с Зарой, наткнулся на стол. Тот, тяжело сдвинувшись с места, добавил еще шума. Но Визимира это лишь развеселило.

– Тише, тише!.. Дитя разбудишь!.. – торопливо зашептала Зара.

Визимир подошел к девочке, склонился над ней и осторожно, едва касаясь, погладил по голове, покрытой платком. Девочка словно почувствовала легкое прикосновение и тут же, не открывая глаз, выпятила губки и зачмокала. Сердце Визимира, растревоженное словами Зары, переполнилось нежностью, и он с улыбкой взглянул на жену. Зара, все это время задумчиво наблюдавшая за ним, неловко улыбнулась в ответ и сразу, будто спохватившись, подняла упавший ухват, отвернулась к очагу и снова замерла в задумчивости. Горстка угольков в углу печи тревожно подмигивала красным светом, постепенно затухая и становясь сплошной черной массой.

* * *

Время безжалостно и неумолимо. Когда его торопишь, оно мучительно тянется, будто залитое смолой. Но стоит начать умолять его замедлиться, и оно летит с невероятной скоростью. У времени свои законы.

Зара изо всех сил боролась со сном. День был долгим. Но ей ни в коем случае нельзя спать этой ночью. Она смотрела в темноту и прислушивалась к дыханию Визимира, ожидая, когда он заснет. Летние ночи такие короткие! До рассвета еще было время, но Зара не хотела дожидаться, когда проснутся петухи. Боялась, что заснет ненароком, и тогда все… Нет, нужно уходить до первых петухов. Вот только Визимир уснет покрепче…

Темнота – не на чем остановить взгляд. Посреди этой тьмы, где-то в дальнем углу тихо мерцали маленькие белые точки. То тускнели, то становились ярче, то вдруг переливались розовым, голубым, желтым. Это звезды заглядывали в оконце, прорубленное под самой крышей избы. Протяни руку – и коснешься их. Кусочек звездного неба. Тишина, нарушаемая редким шуршанием мыши за печкой. Откуда она взялась? Ведь на лето мыши убегали из избы и только к зиме возвращались обратно. Странная мышь…

Ровное дыхание Визимира успокаивало. Зара неотрывно смотрела, как звезды под крышей плавно меняли цвет. Веки отяжелели… Зара сама не заметила, как сон подкрался к ней. Вдруг будто что-то подтолкнуло ее, подбросило. Зара вздрогнула, словно провалилась во тьму и хотела ухватиться за опору. Сердце колотилось в горле, мешая дышать. Неужели она проспала? Сколько прошло времени? Зара взглянула на маленький прямоугольник окна: на черном небе все так же мерцали звезды. Значит, еще ночь. Возможно, прошло всего мгновение, как она задремала. С облегчением выдохнув, Зара снова прислушалась к дыханию мужа. Он спал. Даже ее шевеления не потревожили его крепкий сон.

– Пора! – шепотом приказала она себе и осторожно поднялась с постели.

Не зажигая света, крадучись, словно вор, Зара осторожно взяла младенца. Почувствовав, как та шевельнулась, Зара тут же прижала ее к груди и покачала.

– Чщ-щ-щ… тихо, моя девочка… – шепотом приговаривала она, стараясь выровнять прерывистое от волнения и страха дыхание.

Как только Найдана затихла, Зара, придерживая ее одной рукой, другой торопливо нащупала за сундуком узелок с вещами, поспешила к двери и осторожно толкнула ее. Путь был открыт. В другую жизнь, в неизвестность и, возможно, в трудности. Но этот путь давал маленькому невинному ребенку шанс на жизнь. Сделав трудный выбор, Зара не удержалась и обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на мужа, с которым пережила и счастье, и самую горькую потерю.

– Что происходит? – послышался знакомый голос из темноты.

Зара вздрогнула от неожиданности. Она не заметила, когда Визимир проснулся.
Страница 5 из 22

Может, он все это время молча наблюдал за ней.

– Отпусти нас, молю! – яростно зашептала Зара, глядя в темноту избы, в то место, где была лежанка, не различая, там ли ее муж. – Мы уйдем тихо, никто и не заметит.

– О чем ты? – Визимир подошел ближе. Теперь, в свете луны, Зара отчетливо видела его лицо, но она была не в силах выдержать его взгляд и отвела глаза. – Куда ты собралась? Ночью с узлом одни воры ходят.

– Визимир… – Зара замолчала, стараясь подобрать правильные слова. – Ты был мне хорошим мужем… Но я не вправе держать тебя… Ты можешь взять себе новую жену, и она родит тебе наследника. А для меня эта девочка – все. Я словно проснулась после долгого кошмара, когда взяла ее на руки. Она придает мне сил, чтобы жить. Я не могу отдать ее жрице… Я не выдержу, если Кхарунда вернет ее обратно богам… Мы уйдем тихо. Никто не заметит. Отпусти нас, пожалуйста.

– Я не понимаю тебя! – воскликнул Визимир.

– Тихо, ты разбудишь соседей, – взмолилась Зара и зашла в избу, прикрыв за собой дверь. Тьма снова окутала их. Говорить, не видя лица мужа, было легче. – Кхарунда сказала, что у нас будут дети, если завтра… мы отдадим Найдану Макоши… Таково условие… Так боги сказали жрице…

Визимир молчал. Зара пыталась разглядеть в темноте его очертания и понять, о чем он думает. Тишина давила и уже казалась вечной. От волнительного ожидания вспотели ладони. Наконец он произнес:

– Как ты могла подумать, что я отпущу тебя?..

Зара еще крепче прижала к себе ребенка. Неужели Визимир решил остановить ее? Неужели сама Макошь в его лице мешала осуществить задуманное и спасти девочку? Видать, действительно никому не под силу противиться желанию богини.

Визимир решительно взял узел из ее рук, и ослабевшая от страха Зара покорно отпустила его. Но вдруг муж распахнул перед ней дверь:

– Мы уйдем вместе, – сказал он.

Не веря, что это может быть правдой, Зара замешкалась.

– И ты откажешься от своих родичей? Согласишься с тем, что у тебя не будет наследников? – спросила она.

– Этот ребенок будет нашим наследником. Она будет нашей дочерью. Ей вовсе не обязательно знать, что у нее были другие родители.

– А если ей скажут? Или найдется ее настоящая мать?

– Мы уйдем туда, где нас никто не знает. Некому будет сказать ей об этом.

Зара не могла поверить своим ушам. Она чуть не расплакалась от нахлынувших чувств. Визимир взял лук, колчан со стрелами и оглянулся, чтоб в последний раз взглянуть на избу, которую сам срубил для семьи. Он прикоснулся рукой к матице – бревну, идущему поперек потолка, – на которой крепился крюк для колыбели, но пустая колыбель висела там всего два дня, потом ее убрали. Визимир прошептал что-то, обращаясь то ли к избе, то ли к какому-то божеству. Он прощался. Зара не мешала, но с волнением поглядывала на небо. Летом ночи такие короткие! Визимир решительно похлопал ладонью по бревну и быстро вышел из избы.

Они осторожно пошли к воротам. Пустой двор, освещенный луной, пока выглядел безжизненным. Даже собаки спали. Но нужно торопиться: до первых петухов оставалось совсем чуть-чуть, а там уже и рассвет.

Зара покосилась в сторону холма, где виднелось святилище Макоши. Оно было окружено частоколом с коровьими черепами, зловеще белевшими при свете полной луны. На капище возвышалось несколько чуров. Она отчетливо увидела идол богини Макоши. Заре показалось, что та недовольно смотрит на нее, не сводя глаз, будто она украла то, что принадлежит богине. Перед идолами возвышался плоский жертвенный камень для требы. А требой должна была стать ее Найдана. Зара содрогнулась от этой мысли и поспешила отвести взгляд, торопливо пряча младенца в складках своей одежды. Словно деревянный идол и впрямь мог ее увидеть.

* * *

Они шли лесом, миновали три речушки, две из которых перешли вброд. Теперь их след даже с собаками было бы не найти. Визимир выбрал этот путь, а Зара, доверившись его чутью, молча шла следом. Она долго оглядывалась, прислушиваясь к шорохам и пытаясь среди них уловить подозрительные. Вздрагивала, когда встревоженная птица с шумом взлетала с насиженного места. Солнце давно встало. Наверняка в деревне уже заметили их исчезновение. Но погони не было. Может, боги смилостивились и дали им немного времени, чтобы уйти подальше до того, как родственники спохватятся. А может, причина в том, что Визимир – хороший охотник, умеющий не только выслеживать зверя, но и запутывать следы. Зара с благодарностью посмотрела на широкую спину мужа, идущего впереди. Как хорошо, что он рядом! С ним она всегда чувствовала себя под надежной защитой. Даже теперь.

Вдруг Визимир остановился и поднял руку, делая Заре знак. Какое-то время он молча прислушивался. Зара притихла, пытаясь уловить в шорохе листвы посторонние звуки. Наконец, напряжение спало с лица Визимира, и он коротко произнес:

– Отдохнем.

Он сказал это очень тихо, но после длительного молчания и напряженного прислушивания к звукам природы человеческая речь казалась резкой, неестественной и неуместной. Зара только сейчас почувствовала, как сильно устала – настолько, что не в силах и кивнуть. Осторожно, но крепко придерживая ребенка, она опустилась на траву. Прямо там, где стояла, не выбирая места. Только тогда малышка проснулась. Она будто чувствовала, что ее пытаются спасти, и не мешала своим плачем.

Зара и Визимир не разговаривали. То ли из-за боязни быть услышанными, то ли от усталости. Но им и не требовалось говорить: они без слов понимали друг друга. Визимир молча развязал котомку с едой. Зара взяла молоко и так же молча принялась кормить Найдану. У Найданы была одна забота: наесться и не кричать, чтобы не привлекать внимания. С чем она прекрасно справилась. Когда малышка уснула, Зара поела сама. Она ни на мгновение не выпускала ребенка из рук, словно все еще боялась, что ее отберут. Визимир, видя, что это причиняет ей неудобство, протянул руки. Зара с сомнением взглянула на него, замешкалась и тут же, устыдившись сомнения, протянула ему ребенка. Она привыкла тревожиться за девочку, но разве можно сомневаться в том, кто ради нее отказался от всего? Зара молча наблюдала, как Визимир неуклюже держит сверток, как нежно смотрит на малышку, и ее душа радовалась. Значит, они все делают правильно.

Немного отдохнув, они продолжили путь. Зара не знала, куда он ведет, просто послушно шла за мужем, полностью ему доверяя. Найдана была совсем крохой, но от напряжения руки Зары затекали до боли. Она не жаловалась на усталость. А Визимиру и не надо было об этом говорить. Он, словно чувствовал, ни слова не говоря, брал из ее рук ребенка и нес сам. Потом, через какое-то время, Зара легко касалась его плеча, давая понять, что снова может нести малышку. Так они по очереди несли свою драгоценную ношу, изредка делая короткие передышки.

Шли вторые сутки, как они покинули деревню. Еды оставалось все меньше. Недавно Зара выкормила Найдане остатки молока и теперь переживала, чем кормить ребенка, пока удастся найти какое-нибудь селение. Она не думала, что их путь может занять так много времени, и не рассчитала запасов пищи. Главное было – уйти из деревни, остальные проблемы она планировала решать по мере поступления. Теперь же Найдана, которая хорошо вела себя все это время, вдруг стала чаще просыпаться и
Страница 6 из 22

плакать. Временами она заходилась в таком плаче, что Зара не знала, как ее успокоить.

Визимир с напряжением вглядывался в лесную чащу. Последние несколько часов его не отпускало чувство, что за ними кто-то следит. Но разве могли преследователи так долго идти за ними, не выдав себя? Вряд ли. Настигнув, их сразу схватили бы. Тут было что-то другое. Визимир замедлил шаг и вдруг остановился, придержав рукой Зару. Он что-то чувствовал, видел или слышал. Зара понимала это, она и сама не могла избавиться от странного чувства, но напряжение и молчание мужа пугали ее еще больше.

– Мы заблудились? Ты знаешь, куда идти? – не выдержав, спросила она.

Визимир не ответил, нахмурил брови и молча смотрел вдаль. Зара увидела, как он сжал рукоятку ножа, висевшего за поясом, и с тревогой проследила за его взглядом. Краем глаза она заметила движение. Не успев рассмотреть, Зара вгляделась. Вот еще. И еще! Но совсем в другом месте. Быстрое, серое, больше похожее на тень, нечто мелькало то в одном, то в другом месте. Волки! Неужели они сбежались на плач Найданы, учуяв добычу? Зара прижала к себе ребенка и спряталась за спину мужа. Попасться на пути волков, да еще с маленьким ребенком – совсем не то, о чем она мечтала, убегая из деревни. А Найдана вдруг успокоилась. Будто и не плакала несколько мгновений назад. Девочка снова мирно спала.

Из-за деревьев вышел крупный волк. Его размеры и поведение выдавали вожака стаи. Он не подошел к людям, а остановился в нескольких шагах перед ними. Визимир выхватил нож и выставил его перед собой, готовый защищать семью. Он широко расставил ноги и слегка пригнулся, чтоб тверже стоять в случае нападения. Волк чуть нагнул голову и недовольно оскалился, но напасть не пытался.

Вдруг один за другим из своих укрытий стали выходить другие волки. Они окружили людей, но не подходили ближе чем на десять шагов. Визимир знал, что эти десять шагов – три хороших прыжка волка. А если волки решат нападать стаей, вряд ли он в одиночку сможет что-то сделать. С ножом в руке Визимир поворачивался то в одну, то в другую сторону, стараясь держать Зару с ребенком у себя за спиной, следить за всеми волками и готовый в любое мгновение отразить нападение. Он готовился защищаться, а не нападать, потому что знал наперед: в схватке с целой стаей ему не одержать победу. Поэтому, чтобы не злить зверей, первым на них не бросался.

Волки не нападали, а будто изучали свою жертву. Вожак повел носом, улавливая в воздухе запах. Затем повернулся и пошел. Он уходил! Визимир не верил глазам. Однако волки, стоявшие позади людей, не уходили, а, оскалившись, рычали. Зара и Визимир попятились от них. Волки тоже сделали несколько шагов и, когда люди остановились, снова зарычали. Они не нападали, а словно пытались заставить людей идти в определенном направлении, следом за своим вожаком.

Вожак шел впереди, показывая путь, а остальная стая, окружив людей со всех сторон, вела их. Волки никого не трогали, просто шли рядом. Но, стоило людям сделать шаг в сторону и сойти с невидимой тропы, волки начинали рычать и скалиться. Они вели их, как пленников, словно добычу, в свое логово, однако не нападали. Визимир слышал много охотничьих баек про странное поведение животных, но чтобы такое…

Стараясь прикрыть ребенка, Зара жалась к мужу, с опаской поглядывая на зверей, но стараясь не встречаться с ними взглядом.

– Чувствуешь, дымом тянет? – осторожно шепнул Визимир. – Где-то рядом люди.

Зара принюхалась. Действительно пахло дымом. Может, рядом какое-то селение? Может, кто-нибудь выручит их из этого плена? Вожак стаи остановился. Люди тоже встали. Волк оглянулся и так посмотрел на них, что у Зары мурашки побежали по спине. И вдруг он в два прыжка скрылся за деревьями. Зара и Визимир осмотрелись: других волков поблизости тоже не было. Какое-то время они растерянно озирались по сторонам: неужели волки их просто отпустили? Что это было? Наверное, запах человеческого жилья спугнул зверей. Не веря в спасение, Визимир и Зара побежали в ту сторону, откуда шел запах дыма.

Впереди на самом деле показалось селение, обнесенное частоколом. Оно было значительно меньше и стояло обособленно, не так, как гнездо из нескольких родовых поселений, в котором они жили ранее. Зара тревожилась, примут ли их. Но Найдана опять беспокойно зашевелилась и заплакала, ее нужно было перепеленать и накормить, а молоко закончилось. Было некогда думать, хорошо ли их примут, нужно раздобыть еды для ребенка, а потом остальное. Зара поспешила к воротам с резными чурами по краям. Внутри виднелось около дюжины дворов. Люди были заняты своими делами, дети с криками и визгом гонялись друг за другом. Не такая и маленькая деревня. А Заре совсем не хотелось оказаться в большом поселении с множеством людей. Но что делать? Выбирать не приходилось. Неподалеку за воротами, опершись на посох, стоял старец. Длинные седые космы едва колыхались на ветру, путаясь с такой же седой бородой. Он, как пастух, наблюдал за своим «стадом», не вмешиваясь в суету, но и не упуская происходящее из-под контроля. Вошедшие люди не ускользнули от острого глаза старика. Зара покосилась на него и наспех поклонилась чурам, стараясь, насколько это возможно в спешке, придать своим поклонам уважение и почтение. Затем подошла к старцу и поклонилась ему. Ей и в голову не пришло, что негоже лезть вперед мужа. Единственное, о чем она думала, – поскорее раздобыть пищу для младенца.

– Здравствуй, добрый человек, – сдерживая дрожь в голосе, произнесла она. – Да пребудет всегда в этом месте сила Рода.

– Да будет с тобой благословение Сварога, – ответил старик, явно довольный, что она не обошла вниманием чуров, да и его самого. – Кто вы такие будете? Чьих земель? Куда путь держите?

Зара замялась, не зная, что ответить. Сказать правду она не могла, боясь за ребенка, а ничего другого на ум не приходило. От волнения она совсем растерялась: казалось, спроси ее сейчас, как зовут, – не ответила бы. Зара с мольбой посмотрела на мужа. Визимир не заставил себя ждать.

– Мы с весны блуждаем, – пришел он на помощь Заре. – Зимой в селении был голод, урожай плохой, запасов совсем не осталось, зверь не шел в силки, а тут еще боги за что-то наслали болезни, мор. Кто уцелел, ушел в поисках нового жилья. Мы с женой из-за ребенка отстали от своих, потом и вовсе заблудились. Теперь ищем прибежище…

Старик, прищурившись, оценивающе посмотрел на Визимира, потом на Зару, которая пыталась успокоить плачущего ребенка, а сама жалобно поглядывала на старика.

– Твое дитя? – Старец кивнул на сверток, в котором Найдана заходилась от плача.

– Да… – ответила Зара и зачем-то уточнила: – Дочь.

– Она голодная. – Старик сделал паузу, обдумывая что-то, а затем кивнул: – Идем.

Зара с облегчением выдохнула. Даже если им не разрешат здесь остаться, наверняка сжалятся над ребенком и дадут поесть. Старик, шедший впереди, что-то бурчал себе под нос. Чтоб расслышать – вдруг он обращается к ним? – Зара и Визимир подошли ближе и прислушались.

– У нас тоже был мор этой зимой, – ворчал старик. – Много народу умерло. Морена порезвилась не только в вашей деревне. Небось радуется теперь там у себя… А я ее не боюсь. Это она меня боится, раз к себе не берет. Не боялась бы, давно прибрала бы… – Старик
Страница 7 из 22

вдруг остановился и громче добавил: – А вы оставайтесь. Я смотрю, люди вы неплохие. Да и негоже с малым дитем по лесу бродить. У нас тут есть где жить. Вон истобка пустая. Вон та. Да и та тоже. Выбирайте! Чего они пустовать-то будут? Не для того их ставили.

Визимир и Зара переглянулись: все складывалось очень удачно. Похоже, здесь они обретут новое жилье. Но еще надо позаботиться о Найдане, которая постоянно плакала.

Зара жалобно посмотрела на старика.

– У нас ничего не осталось из еды… – виновато пролепетала она, боясь, что слишком многого просит за раз. – Даже дитя покормить нечем…

– Ну дитю-то мы найдем! Не боись, не помрет! – пообещал старик. – Дите-то, оно ест меньше кота, ему надо кроху. А вот вам придется пояса-то затянуть. То, что с зимы осталось, все посеяли. Надеемся на этот урожай. Вон уж горох цветет, до репы недолго, а там и овес будем собирать. Дожить бы.

– Доживем! – улыбнулась Зара, искренне уверенная, что теперь точно все будет хорошо.

– Как звать-то тебя, добрый человек? – спросил Визимир.

– Болебором люди кличут. Самый сильный богатырь. Только от богатырской силы одно имя и осталось, – усмехнулся старик.

– Я Визимир, это жена моя Зара.

– Ну живите. Помощь понадобится – кликните, – старик повернулся и пошел восвояси.

– Как ладно ты все придумал про голод и мор, – прошептала Зара, когда старик удалился. – Мне бы такое и в голову не пришло.

– Лишь бы этой придумкой не накликать беду на наш Род… Нехорошо о живых говорить как о мертвых.

– Но ты же не называл никого по имени. Боги простят, – старалась успокоить его Зара.

Она открыла дверь избы, к которой их подвел старик. Изба была небольшая, но крепкая и добротная. Зара шагнула за порог. Слева у входа возвышалась печь, от которой поверху шли полати. Вдоль стен тянулись деревянные лавки. Стол стоял криво, будто его в спешке сдвинули; небольшое оконце заволочено доской. Зара удивленно уставилась на окно: зачем летом его заволакивать? Визимир, будто проследив за ее взглядом, как раз в этот момент отодвинул доску и выгреб оттуда большой пучок соломы. Так окно закрывали зимой, чтобы холод не поступал внутрь. Похоже, с зимы его так ни разу и не открывали. Через окошко сразу ворвался луч света и начал ощупывать стены, печь, лавки. Тут все осталось как при прежних хозяевах. Посуда, собранная горкой одна в другую, уже запылилась от времени. Даже покрывало на полатях было такое же запыленное. Пауки, которых с зимы никто не тревожил, почувствовали раздолье, заплели все стены и предметы утвари густым слоем паутины. Точно пытаясь скрепить воедино тонкими липкими нитями все, что осталось от прежних хозяев. Меньше всего сейчас хотелось думать о тех, кто здесь жил, потому что неизбежно приходили грустные мысли. Но и не думать о них не получалось.

Вдруг за спиной раздался звонкий женский голос:

– Кого тут кормить нужно?

Зара и Визимир обернулись. На пороге стояла молодая улыбчивая женщина, по виду ровесница Зары. Из-за ее спины выглядывал босоногий мальчонка в рубашке по колено. Он испуганно жался к матери, ухватившись ручонками за поневу, но все же тянул шею и с любопытством разглядывал новых людей, а еще больше плачущий сверток в руках у Зары.

– Дааа, тут дел много, – прицокнула языком женщина, осматривая избу. – Если будет нужна помощь – кличьте. Ладой меня зовут. Тут и присесть негде, чтоб поесть. Давайте-ка лучше к нам.

Изба Лады находилась совсем рядом. Хозяйка выставила на стол горшок с кашей из лебеды, положила небольшую краюху хлеба, несколько яиц и пригласила гостей к столу.

– Покорми дите, плачет ведь, – удивляясь, что Зара сама об этом не догадалась, сказала Лада.

– Мне нечем… – Зара отвела глаза, пытаясь придумать правдивую причину. – У меня пропало молоко. От пережитого…

– А, понятно, – с сочувствием ответила Лада. – Вот тебе молоко. Выкормим твое чадо, не отдадим его Морене.

Она протянула кувшин с молоком, и Зара, приняв его с поклоном, принялась привычно кормить свою Найдану.

– Я присмотрю за твоим дитем, пока вы истьбу уберете. Как туда детенка-то нести? Там и дышать нечем, – сказала Лада, с улыбкой наблюдая, как Зара заботливо перепеленала девочку в чистое.

Зара с первых мгновений почувствовала, что Лада – хорошая женщина и не сделает зла Найдане. Ей можно доверить дочь даже больше, чем своей свекрови.

– Я не видела святилища, – осторожно заметила Зара, боясь, что и здесь от нее будут требовать жертву.

– Святилище-то? Так оно неподалеку, под холмом. Святилище Велеса. Там и жрец есть – все как полагается, – ответила Лада.

«Значит, здесь почитают Велеса… – подумала Зара. – Что ж, он тоже великий бог, и ему пришлось долго скитаться, прежде чем он обрел мир. Его мы не обижали, авось и он не выдаст нас Макоши, не даст в обиду».

Поев и поблагодарив радушную хозяйку, Зара пошла в избу, которую они выбрали для себя. Там нужно навести порядок, вымести пыль и паутину. Негоже дитю жить в грязи. Да и самим это неприятно. Визимир пошел в лес, надеясь принести какую-нибудь дичь. Впрочем, в этом он был уверен: еще не было случая, чтобы его охота оказалась неудачной.

Соседи приветливо встретили новых жильцов селения. Да и в избе оставалось кое-что из вещей, необходимых для жизни. Прежним хозяевам они вряд ли уже понадобятся, да и все лучшее, похоже, уже разобрали. Вещи были старенькие и ношеные, но некоторые оказалось вполне годные, другое Зара отложила, чтобы перешить. Оставалось все перемыть и перестирать. В их теперешнем положении не было смысла привередничать и разбрасываться вещами.

Только к вечеру, когда Зара все прибрала, намыла и перестирала в избе, Визимир вернулся с добычей. Они забрали Найдану и отблагодарили Ладу частью добытого в лесу.

Зара смотрела на маленькую девочку, которая спокойно спала на выцветшем лоскутном одеяле. Теперь, когда их маленькая семья находилась в уютном и укромном месте, она наконец поверила, что ее дочери ничто не угрожает.

– Завтра я сделаю люльку, – сказал Визимир, отвлекая ее от размышлений.

Зара обернулась. Визимир рассматривал крюк на матице. Такой крюк был в каждой избе, на него привешивалась колыбель. Зара улыбнулась, подошла к мужу и обняла его.

– Мы принесли жизнь в эту истьбу, а она поможет нам выжить… – прошептала Зара.

– Знаешь, там в лесу… я ведь сбился с пути… Впервые со мной такое… Если бы не волки, не знаю, сколько бы мы еще блуждали… Они нас вывели…

– Не иначе сам Велес нам помог. – Зара задумчиво замолчала. – Как думаешь, нас не найдут здесь?

– Не знаю… – отозвался Визимир. – Если найдут, мы снова сбежим.

Глава 2. Некраска

Прошло четыре года с тех пор, как Зара и Визимир обосновались в деревне. Первое время Зара волновалась, что Макошь разгневается: ведь они забрали у нее то, что, по словам жрицы, должно принадлежать богине. Но, видя, что небо не падает им на голову, а солнце не иссушает их плоть до костей, Зара успокоилась. Местный жрец за эти четыре года ни разу не намекнул на какую-либо жертву. А ведь боги наверняка общаются между собой, и Велес мог рассказать Макоши, где от нее прячутся беглецы. Видать, не так и нужна была Найдана Макоши, раз она быстро о ней забыла.

Велес и правда будто взял их под свою опеку. Более удачливого охотника, чем Визимир,
Страница 8 из 22

свет еще не видывал. Не было дня, чтобы он вернулся из леса с пустыми руками. Зверь словно сам шел в его ловушки. Благодаря своему умению Визимир быстро завоевал уважение селян. Да и что говорить, дичью он снабжал не только свою семью, отсюда и признание соседей. Князева дань в две белки с дыма была для него сущим пустяком. А разве может быть такая удача у того, на кого разгневались боги?

Жизнь их стала спокойной и размеренной. Временами забывались прежние опасности и то, что они когда-то жили в другом месте. С грустью и тоской вспоминались родные, которые не поддержали их в нужный момент. Но об этом старались не говорить, как о запретной теме. И какой бы спокойной и налаженной ни была их теперешняя жизнь, Зара все равно была осторожна. Она присматривалась к каждому новому, незнакомому человеку, забредавшему в селение, и старательно прятала на дне сундука с приданым Найданы странный медальон.

* * *

Весело напевая нехитрую детскую потешку, Зара помешивала деревянной ложкой с длинной ручкой бурлящее варево в котле. Остановившись на полуслове, она сосредоточенно разогнала в стороны пузыри, зачерпнула немного кипящей похлебки и, прищурившись, словно жар от ложки обжигал глаза или похлебка норовила выпрыгнуть, вцепившись в лицо, осторожно попробовала.

– Ммм, как вкусно у нас с тобой получилось! – воскликнула Зара, подмигнув маленькой девочке, с интересом наблюдавшей за представлением, которое ей устроила мама.

Зара улыбнулась и продолжила напевать песню, забавно пританцовывая и корча смешные рожицы. Девочка весело засмеялась, когда мать подошла совсем близко и пощекотала ей живот. А Зара подхватила ее на руки и закружила по избе. С тех пор, когда в ту дождливую ночь в ее жизни появилась Найдана, все изменилось. Ей снова хотелось жить, ей было для кого жить. Крошечное чадо вернуло ей радость и счастье, которое не мог дать даже ее сильный муж, как бы ни старался. И пусть девочка в свои четыре года еще не произнесла ни слова, Зара словно не замечала в ней этого изъяна. Найдана была для нее самым лучшим ребенком. Впрочем, как любой ребенок для любой матери.

Зара уткнулась лицом в темные кудряшки дочери, так непохожие на ее собственные светло-русые. Впрочем, ни у кого в деревне не было таких темных волос, как у ее дочери. Они были черные как сажа, смоль или самая темная ночь. С одной стороны, Зара радовалась: это значило, что настоящие родители Найданы живут далеко или даже очень далеко отсюда. Зара слышала, что в далеких южных поселениях есть темноволосые люди. Но никто из местных там никогда не был. С другой стороны, темные волосы Найданы были явной отличительной приметой, по которой ее могли легко найти. Зара очень боялась, что когда-нибудь настоящая мать Найданы придет и заберет у нее дочь, которую она успела полюбить всем сердцем. Впрочем, для этого не потребовалось четырех лет: Зара полюбила девочку с первых мгновений, как только увидела.

Поцеловав еще раз в пухлую щечку, Зара нехотя посадила дочку обратно на лавку, сунула ей пару соломенных кукол в сарафанах из холстины, глиняную свистульку и отошла к очагу. Скоро должен прийти Визимир, надо поторопиться с обедом.

Зара снова запела песенку, оглянулась на дочь, чтобы подмигнуть ей, и вдруг вскрикнула: соломенная кукла в руках Найданы полыхала огнем, а та с восторгом смотрела на происходящее. Зара подскочила и резко выдернула из рук дочери огненную куклу.

– Вот ведь дочь Перуна! – сердито воскликнула Зара и принялась торопливо сбивать пламя. – Что же ты вытворяешь?? А если кто-нибудь увидит?! – и ласковее добавила, склонившись над девочкой: – Ты не обожглась?

Зара внимательно осмотрела дочь, но по довольному виду девочки и так было понятно, что огонь не причинил ей вреда. Найдана улыбалась, глядя на мать, и не понимала, почему та испугалась. Ведь это же так весело – зажигать огонь взглядом. Ей нравилось шутить над матерью: открывать дверь, зажигать огонь, стряхивать сажу, скопившуюся под самой крышей, – и все это ни к чему не прикасаясь, даже не подходя близко. А Зара бежала смотреть, кто там пришел и балуется дверью, или вскрикивала, когда вдруг, ни с того ни с сего в очаге вспыхивал огонь. Или удивлялась, когда черные рыхлые хлопья вдруг начинали плавно кружиться по избе и оседать на пол, подобно снегопаду. Найдана весело смеялась, наблюдая за суетой матери, умоляющей домового не пугать ее.

Хотя в последнее время Зара сама начала подозревать, что вовсе это не домовой шалит, а ее дочь причастна к этим странным происшествиям. Каким-то неведомым образом Найдана могла управлять предметами. Эти способности словно возмещали ее немоту. Хотя Зара считала, что лучше бы Найдана умела говорить, чем вытворять подобные вещи, которые в жизни не пригодятся, а навлечь беду еще как могут. Она боялась, что кто-то, кроме нее, догадается о странных способностях дочери, и старалась не отпускать от себя Найдану, быть всегда рядом, чтобы успеть ее защитить.

– Нельзя так делать. Поняла? – Зара строго, как только могла, посмотрела на дочь. Найдана кивнула в ответ, и тут же так мило улыбнулась, что Зара больше не могла сердиться: – Это для твоего же блага. Нельзя, чтоб люди увидели, что ты умеешь. Люди бывают очень злыми. Понимаешь?

Найдана кивнула. Хотя, на самом деле постоянно оберегаемая матерью, она еще совсем не понимала, что в мире нужно чего-то опасаться.

* * *

Найдана услышала сквозь сон свое имя и открыла глаза. В избе было тихо. Откуда-то с улицы доносился прерывистый лай собаки, то затихавший, то резкий и захлебывавшийся. Сквозь маленькое окошко под самым потолком проникал луч света, утыкался светлым прямоугольником в стену и медленно, словно был дальним родственником улитки, полз в сторону лавки, где спала Найдана с матерью.

После вчерашнего дождя солнце принялось усердно выпаривать влагу из почвы. К полудню духота достигла пика, но в избе еще сохранилась прохлада. Зара, уставшая от домашних хлопот и утомленная летней жарой, в полдень решила прилечь рядом с дочерью, обняла ее и не заметила, как уснула. Одна из длинных кос Зары свешивалась с лавки до пола; вторая, перекинутая через плечо, почти наполовину распустилась и мягкими волнами лежала на постели. Найдана с удовольствием запустила пальцы в волосы матери, а затем, подумав о чем-то, отделила тонкую прядь своих волос и поднесла их к глазам. Она соединила две пряди – свою и Зары – и немного скрутила. Их волосы переплелись в жгут, и даже в полумраке была видна разница между светлыми, будто пропитанными солнцем, волосами матери и черными, будто самая темная ночь, кудрями дочери.

Найдана осторожно погладила руку матери, обнимавшую ее, молча разглядывая родное лицо. По мнению Найданы, не было прекраснее женщины, чем Зара. Но так, наверное, думают все дети о своих матерях. Зара и в самом деле была красавицей: правильные черты лица, ровная кожа, нежный румянец. Голубые глаза не являлись чем-то удивительным в этих краях, но у Зары цвет глаз был таким глубоким и насыщенным, совсем как цветы незабудки. Длинные густые ресницы сейчас подрагивали во сне. Они были темнее волос, впрочем, как и брови, очерченные четкой дугой. Найдана с нежностью убрала русую прядь, спадавшую на ее лицо. И тут же зажмурилась, заметив, как вздрогнули ее
Страница 9 из 22

веки. Но Зара продолжала спать, легкое прикосновение не потревожило ее. Сон в знойный летний полдень очень крепок. Особенно если найти укромное прохладное место.

Еще какое-то время Найдана тихо лежала, боясь шевельнуться и потревожить сон матери.

Вдруг Найдане показалось, что она сквозь лай снова слышит свое имя. Тихо. Будто шепот. Найдана напряженно прислушалась. Потом осторожно высвободилась из-под руки Зары, встала, взяла свою, единственную оставшуюся в живых, соломенную куклу и зашлепала босыми ногами к выходу. Уверенно. Будто зов был оттуда.

Осторожно приоткрыв дверь, чтобы та не скрипела, Найдана вышла из избы. Яркое солнце мгновенно ослепило ее. Найдана быстро зажмурилась, уткнувшись лицом в сарафан своей соломенной куклы. Но вскоре подняла голову и осмотрелась. На улице почти никого не было. Видимо, полуденная жара сморила не только Зару. Неподалеку трое мальчишек дразнили дворового пса, а тот скалился и, нарушая сонную тишину, с диким лаем рвался с привязи, давясь натянутой веревкой. Этот лай и услышала Найдана, когда проснулась. Вдруг из избы, возле которой был привязан пес, вышла старушка. Она принялась кричать на мальчишек, грозить кулаком и обещала спустить пса: «Посмотрю тогда, как вы его дразнить будете!» Мальчишки бросились врассыпную, а отбежав, засмеялись.

Найдана, прижимая к себе куклу, наблюдала за ними из зарослей чертополоха. Боясь, что и с этим ребенком может что-то случиться, Зара ни на миг не отпускала от себя дочь, да и сама предпочитала остаться с ней дома, чем пойти поболтать с соседками. Сейчас Найдана впервые оказалась на улице без присмотра матери, но не испытывала страха – только любопытство.

– Найдана… – вдруг прозвучало рядом, у самого уха.

Голос, который она отчетливо услышала, заставил ее отвлечься от мальчишек и оглянуться. Кроме родителей, никто не знал ее имени. Но это не были ее родители: голос совсем незнакомый – мужской, низкий, спокойный. Поблизости – никого. Может, это ветер причудливо прошелестел листвой? Или птицы? Либо звери? Ведь никто не может знать ее имени. Зара и Визимир старательно хранили его в тайне, чтобы навьи ненароком не услышали и не наслали порчи на их дитя.

Найдана прислушалась и старательно всматривалась во все вокруг, надеясь увидеть того, кто ее позвал. Резко дернулся куст неподалеку, Найдана даже вздрогнула от испуга, хоть и ожидала, что некто обнаружит свое присутствие. Маленькая птичка, звонко щебетнув, вспорхнула над кустом и тут же улетела. Вглядываясь в деревья, избы, замечая малейшее шевеление, Найдана сделала несколько шагов и сама не заметила, как вышла из укрытия. Заросли чертополоха больше не скрывали ее, и мальчишки тут же переключились на темноволосую девочку в белой расшитой рубахе.

– Эй, ты! – крикнул долговязый, с взъерошенными и выгоревшими добела волосами. Он был на две головы выше Найданы, держался уверенно и нагло.

Найдана вопросительно посмотрела на него: уж не он ли звал ее по имени? Нет, не похоже. У этого мальчишки голос тоньше и звонче, вызывающий и дерзкий. А тот был вкрадчивый и спокойный, будто говоривший находился совсем близко и не стремился повышать голос.

– Что ты тут делаешь? – снова спросил мальчишка, который, видимо, был заводилой в их компании.

– Ммм… ээуэ… – только и смогла произнести Найдана.

– Чиивоо? – прищурился долговязый и криво усмехнулся.

Найдана потупилась, чувствуя неловкость. Никто прежде не насмехался над ее изъяном, ей и в голову не приходило, что этого нужно стыдиться.

Второй мальчишка, чуть меньше ростом и такой же белобрысый, вдруг воскликнул:

– Да я ее знаю! – Он двумя пальцами приподнял прядь ее темных волос и брезгливо поморщился, словно они были черны от грязи. Найдана вжала голову в плечи и испуганно посмотрела на него. – Это чернавка! Визимирова дочка.

– Я тоже ее знаю, она живет в соседней избе, – сказал мальчишка, стоявший позади Найданы.

Она обернулась и, узнав Первушку – старшего сына Лады, – радостно улыбнулась. Уж его-то она знала. Именно он был с Ладой, когда они поселились в этой деревне. С тех пор Зара с Ладой сдружились и часто ходили друг к дружке в гости. И уж конечно, их дети были знакомы. Первушка на три года старше Найданы, и до недавнего времени они даже играли вместе. Но теперь его уже приучали к мужской работе, негоже с малышней водиться. Вот он и важничал.

– Чернавка, чернавка! – подхватили ребята.

Найдана не знала, чего они хотят: то ли поиграть, то ли обидеть. Она робко улыбалась и еще сильнее прижимала к себе куклу, перебирала пальчиками ее яркий сарафан и быстро переводила растерянный взгляд с одного мальчишки на другого, пытаясь по выражению их лиц понять: чернавка – это плохо или хорошо. А те пуще прежнего раззадорились, прыгали и кривлялись. Дразнить маленькую девочку оказалось гораздо интереснее, чем собаку.

Вдруг один из мальчишек ловко выхватил у нее из рук куклу и, подняв ее на вытянутой руке, принялся дразнить Найдану.

– Ааыы!.. – крикнула Найдана, потянувшись за куклой, и еще больше развеселила мальчишек.

– Она воет, как волчица! Калека убогая! – кричали мальчишки.

– А глазищи-то – смотрите, смотрите! У нее глазищи как у кошки, такие же зеленые!

Они принялись скакать вокруг, перекидывая друг другу соломенную куклу. А Найдана, едва сдерживая слезы, бросалась от одного к другому, тянулась ручонками, пытаясь забрать свое сокровище. Тут кукла попала в руки к Первушке, и Найдана с надеждой потянулась к нему: уж он-то не обидит. Первушка помедлил мгновение, но, когда Найдана уже почти дотянулась, вдруг перекинул куклу другому мальчишке. Найдана оторопела от неожиданности: как же так? И снова бросилась ловить куклу.

– Ее сажей каждый день мажут! – не унимались мальчишки.

Но Найдана уловила эту фразу лишь краем уха и не придала ей значения, она старалась не упустить куклу из виду. Наконец ей удалось схватить игрушку. В тот же момент мальчишка резко дернул куклу в свою сторону. Найдана не удержалась на ногах и упала в грязь. Ребята захохотали. Они загибались от смеха, показывая пальцами на перепачканную девчонку.

Приподнявшись, Найдана с удивлением уставилась на пучок соломы в своих руках. В глазах вдруг помутилось. Или это навернулись слезы, мешая смотреть и превращая все вокруг в сплошное мутное пятно. Гулко застучало в ушах, заглушая смех мальчишек. Найдана подняла глаза на своих обидчиков, не видя их. Она будто оказалась в коконе из густого тумана, видимого лишь ей одной. Невероятная сила, нарастая, бурлила внутри, возле самого сердца, готовая вот-вот вырваться на свободу. Эта сила словно помогла ей подняться. Слезы мгновенно высохли, не пролившись. Туман рассеялся. Не шевелясь, Найдана исподлобья смотрела на хохочущих мальчишек, прислушиваясь к новым ощущениям. Не осознавая, что делает, она вдруг резко вскинула руки в сторону обидчиков. Мальчишки не удержались на ногах и все разом грохнулись на землю. Не понимая, что произошло, они растерянно переглядывались и выдавливали нервные смешки, не в силах сразу перестать смеяться. Странное это было падение. Чтоб вот так, все одновременно… Наконец, их взгляды остановились на темноволосой девочке, которая почему-то не упала вместе с ними, а продолжала стоять, странно глядя
Страница 10 из 22

на них и вытянув руки. От ее взгляда мурашки бегали по коже.

– Ведьма… – прошептал долговязый.

Остальные, будто подстегнутые его шепотом, бросились врассыпную от этого места. Они даже не тратили время, чтоб подняться на ноги, а улепетывали на карачках, изредка оглядываясь на странную девчонку.

Так и не поняв, что произошло, Найдана смотрела им вслед. Она была очень зла на них, так зла, что даже хотела причинить им вред. Но ведь это было только в мыслях. Она даже не прикоснулась к ним. «Почему они упали? Кто их толкнул? – Найдана растерянно посмотрела на свои руки, и вдруг ее осенило: – Это тот, кто звал меня! Да, это он помог мне».

Найдана осмотрелась в надежде увидеть неведомого спасителя, но поблизости никого не было. Громкий оклик отвлек ее от мыслей:

– Некраска!

Найдана быстро оглянулась на знакомый голос: при людях мать звала ее так, чтобы сохранить в тайне настоящее имя и не дать повода злым богам завладеть ее душой. Было принято иметь два имени: одно – для самых близких, второе – для посторонних. Первое нужно беречь, второе само оберегало своего владельца, отгоняя злых духов. К этому Найдана была привычна и с легкостью отзывалась на Некраску.

– Вот ты где! – Встревоженная Зара стояла у избы, наспех переплетая косу и сурово глядя на дочь. Она так торопилась, что даже не покрыла голову, прежде чем выйти из избы.

Найдана улыбалась, смешно щурясь от солнца. Она знала, что за напускной суровостью Зары скрывались испуг и тревога. Постоянно боясь, что с дочерью может что-то случиться, она не отпускала ее от себя ни на шаг, готовая в любую минуту прийти на помощь. Зара понимала, что рано или поздно придется отпустить Найдану в самостоятельную жизнь, но старалась отсрочить этот момент.

Несмотря на то что мать сердилась, увидев ее, Найдана сразу успокоилась. Гнев растворился, как грозовые тучи в солнечных лучах. Даже дышать стало будто легче. Словно и не было стычки с мальчишками. Только растерзанная кукла, валявшаяся в грязи, напоминала о случившемся.

Сурово сдвинув брови, Зара укоризненно смотрела на дочь. Но, увидев, что та перепачкалась, изменилась в лице и воскликнула уже совсем с другой интонацией:

– Что случилось? Ты упала? Где болит?

Она привычным жестом перекинула косу за спину, подбежала к дочери, бросилась перед ней на колени и принялась осматривать, не поранилась ли та. Убедившись, что дочь цела, Зара с облегчением выдохнула и прижала девочку к себе, не боясь запачкаться.

– Я обыскалась тебя! – прошептала она и снова повторила вопрос: – Что случилось?

Найдана посмотрела в сторону, куда убежали мальчишки, и ничего не ответила. Она мало что поняла из случившегося. Оберегаемую матерью, прежде ее никогда не обижали, да и неведомый дух раньше не являлся. Как рассказать об этом, не умея говорить? Тут никаких жестов не хватит.

– Пойдем в истьбу, – молвила Зара, – пойдем, я тебя отмою.

Она взяла девочку на руки и понесла в дом. Найдана крепко обняла мать за шею и, выглядывая из-за ее плеча, с грустью смотрела на остатки разорванной куклы.

* * *

– Вот так, – приговаривала Зара, умывая дочь и обтирая ее льняным полотенцем. – Ты у меня самая красивая.

Она одела Найдану в чистую белую рубашку, расшитую красным и черным цветом. Красный – символ огня, черный – земли и плодородия. Этим она отличалась от одежды детей ее возраста. Уже год назад Найдане можно было шить рубахи из новья, украшая лишь красной обережной вышивкой, как подобает детям. Но Зара, переживая, что с ее единственным ребенком может что-то случиться, подстраховывалась и по-прежнему перешивала ей из своей одежды, надеясь, что ее сила, ее дух всегда будут с дочерью и уберегут от опасности.

Соседки косились на девочку и укоризненно качали головой: негоже так долго считать ее младенцем, пора бы ей носить свои рубашки и укреплять собственную силу. Но Зара была непреклонна. «Это не будет лишним», – приговаривала она, перешивая очередную свою сорочку в маленькую рубашонку.

Переодев дочь, Зара взяла костяной гребень и принялась расчесывать ей волосы, которые уже доросли до середины спины. Найдана сидела на лавке спиной к матери, ожидая, когда та закончит. Ее взгляд упирался в бревенчатую стену, протыканную мхом, а пальцы непроизвольно теребили край рубахи. Ей нравилось расчесываться. В обычный день она даже сама приносила матери гребень, молча намекая, чтобы та ее расчесала. И могла часами сидеть, закрыв глаза и наслаждаясь тем, как мама копошится в ее волосах, берет прядь за прядью и много раз пропускает их сквозь частые зубья гребня. Волосы словно отзывались благодарностью, становились послушными, гладкими и блестящими, начинали светиться изнутри каким-то чудесным светом. Точно в них просыпалась неведомая ранее сила. Так было каждый раз.

Но сегодня Найдана не прислушивалась к ощущениям. Даже не закрыла глаза, а уцепилась взглядом за одно место на стене, где мох неаккуратными паучьими лапками топорщился в щели, и думала. Что-то тревожило ее маленькое сердце. Будто что-то непременно должно произойти. Или встреча с мальчишками так ее расстроила?

– Найдана… – вдруг послышался тот же голос, который она уже слышала сегодня.

Девочка быстро обернулась и взглянула на мать.

– Не крутись! – строго сказала та, продолжая с невозмутимым видом тщательно распутывать всклокоченные после сна волосы дочери.

Значит, она ничего не слышала… Найдане стало неуютно от того, что ее преследуют какие-то голоса. Она поежилась, обхватив себя руками за плечи.

– Ты замерзла? – удивилась Зара.

Найдана помотала головой и выпрямилась. Она старательно прислушивалась, водя взглядом по избе и пытаясь разглядеть вредного шутника, который целый день насмехается над ней. Но голос молчал.

Зара закончила расчесывать и улыбнулась, с нежностью глядя на дочь.

– Скоро уж будем тебе косу плести, – сказала она.

Вдруг дверь скрипнула, и они обе обернулись на звук. Это вернулся Визимир. Найдана торопливо соскочила с лавки и побежала навстречу отцу. Он, как всегда, вернулся с добычей.

Отобедав, Визимир прилег отдохнуть, а Зара занялась дичью, принесенной мужем с охоты. Найдана же, почувствовав свободу, воспользовалась тем, что мать отвлеклась, и снова прошмыгнула в открытую дверь. Так всегда бывает: ребенок спокойно живет в ограниченном пространстве, пока не узнает, что такое свобода. А попробует раз уйти из-под присмотра старших, и обратно в прежние рамки его уже не загнать.

Мальчишки опять дразнили пса, а заодно и его престарелую хозяйку. Найдана спряталась за бурьяном, не желая снова встречаться с обидчиками. Ведь неизвестно, придет ли в этот раз на помощь добрый дух. Хотя теперь, по прошествии времени, все произошедшее казалось чем-то нереальным. Мало ли что может примерещиться. Только Найдана решила, что ей почудилось, как вдруг услышала:

– Найдана!..

Нет, это не мог быть ветер. В этот раз Найдана отчетливо слышала свое имя и не могла ошибиться. Кто-то звал ее. Но кто? Что это за шутки? Она осмотрелась. Вокруг – никого. И вдруг Найдана поняла: тот, кто ее зовет, стоит там, за высоким забором, который опоясывал всю деревню. Вот почему она его не видит!

Осторожно, чтобы не нарваться на мальчишек, прячась за избами и кустами, Найдана добежала до больших
Страница 11 из 22

ворот, по чьей-то рассеянности оставшихся незапертыми. Обернувшись, она посмотрела на свою избу и, убедившись, что мать не вышла, торопливо юркнула в узкую щель между полуприкрытыми воротами.

Через ворота из деревни вела дорога, за много лет вытоптанная лошадьми и людьми, изъезженная повозками. Но Найдане не хотелось идти по дороге. Она вглядывалась туда, где неподалеку березовая роща зазывно манила поникшими ветвями. Ровные белые стволы, застенчиво прикрытые редким кустарником, явно скрывали какую-то тайну. Найдана не понимала своих чувств, но что-то подсказывало ей, что там ее ждут. Кто же мог звать ее по имени?.. Это должен быть кто-то из своих. Чужим людям родители не сказали бы имя своего единственного ребенка. Повинуясь настойчивому зову и не чувствуя страха, Найдана решительно пошла в сторону рощи.

Трава мягко щекотала и холодила босые ноги. Местами, где трава была выше нее, Найдана останавлилась и прислушивалась в надежде услышать зов, чтобы понять, куда идти дальше. Умей она говорить, крикнула бы: «Эй! Кто меня звал?» Но ей оставалось только ждать, когда неведомый голос вновь произнесет ее имя.

Тишина. Даже собачьего лая не слышно. Наверное, мальчишкам надоело дразнить бедное животное. Или Найдана ушла слишком далеко от своей деревни. Девочка оглянулась, впервые ощутив волнение от того, что матери нет рядом. Сквозь высокую траву с трудом просматривались очертания построек. Как же велико было сейчас желание Найданы броситься назад, под защиту матери!

Словно в ответ на ее мысли вдруг послышалось:

– Не бойся. Подойди ко мне, – голос прозвучал так неожиданно, что Найдана вздрогнула, быстро обернулась и тут же лицом к лицу столкнулась со стариком, сидевшим перед ней на корточках. Мгновение назад его тут не было!

От неожиданности Найдана пошатнулась и взмахнула руками, теряя равновесие, но старик осторожно придержал ее, не дав упасть.

– Испугалась? – ласково спросил он, не отнимая рук.

Его широкие ладони закрывали почти всю спину и плечи маленькой Найданы. От них шло необыкновенное тепло, и Найдане совсем не хотелось освобождаться. Не в состоянии ответить, она молча рассматривала странного старика. Он был таким светлым, что казалось, будто сам излучает свет. Белые одежды, длинные и совершенно седые волосы, перехваченные на лбу полоской, сплетенной из бересты. Его глаза по-доброму щурились, будто за густой белой бородой скрывалась улыбка. Найдана так осмелела, что протянула руку и осторожно потрогала бороду старика. Она оказалась на удивление мягкой, вовсе не такой, как у ее отца. Старик запрокинул голову и засмеялся. Громко, задорно, совсем как молодой. Найдана сначала растерялась, неловко убрала руку, но, глядя на смеющегося старика, тоже улыбнулась. Нет, такой веселый старик не может быть злым.

– Вот и правильно, не нужно меня бояться, – сказал старик, будто прочитав ее мысли.

«Сам Велес!» – пронеслась в голове Найданы восторженная мысль.

– Нет, не Велес, – засмеялся старик.

«Ты меня слышишь? – насторожилась Найдана. – А говоришь, что не бог».

– Нет, я не бог. Люди называют меня Ведагором. Можешь и ты так звать, – снова ответил старик на ее немой вопрос. Это было так удивительно! Похоже, с ним можно было общаться не говоря ни слова.

«Это ты меня сейчас звал?» – мысленно спросила Найдана.

Старик кивнул.

«А тогда днем?»

– Тоже я.

«Откуда ты знаешь мое имя? Тебе его назвала моя матушка?» – Найдана чуть склонила голову набок и изумленно распахнула глаза. Никогда прежде ей не доволилось так общаться с кем-либо.

– Я ведун и много чего знаю. Твое имя мне нашептал ветер. А с твоей матушкой я не знаком.

«Откуда же ветер знает мое имя? – удивилась Найдана. – Может, это были злые духи, которыми меня пугает матушка?»

– Нет, это был лишь ветер, – снова засмеялся старик. – Со злыми духами я не общаюсь.

Найдана с подозрением посмотрела на старика. Он и правда совсем не был похож на того, кто имеет дело со злыми духами. Вот жрец Кудес из их деревни в своей медвежьей шкуре и черным рисунком на лице куда больше подходил для этого, хоть и отрицал свою связь с Чернобогом, утверждая, что поклоняется Велесу. Это местные привыкли к черному лицу Кудеса, а когда пришлые люди видели его впервые, у них с непривычки душа в пятки уходила.

– Дай-ка, я посмотрю на тебя, – старик вдруг перестал смеяться и пристально вгляделся в лицо Найданы.

От этого взгляда мурашки пробежали по спине девочки, она снова почувствовала что-то, чего не могла объяснить и чему не могла дать название. Это чувство появилось совсем недавно и заставляло Найдану останавливаться, прекращать все свои занятия и прислушиваться к новым ощущениям. Сейчас оно было особенно сильным. Старик пристально смотрел в глаза Найданы, будто хотел добраться до ее мыслей. Хотя к чему это? Он и так прекрасно слышал, о чем она думает. Нет, он хотел увидеть что-то еще, что находится гораздо глубже. Найдана выдержала пронизывающий взгляд старика. Наконец напряжение спало с его лица, глаза прищурились, и это означало, что за густой белой бородой снова появилась улыбка. Он не сказал, увидел ли то, что хотел, только легонько погладил Найдану своей широкой ладонью по черным непослушным волосам.

Вдруг со стороны деревни послышался крик:

– Некраска!

Найдана обернулась. Сквозь высокую траву ей было ничего не видно, но она знала, что это мама зовет ее. Найдана радостно улыбнулась на зов и повернулась к старику, желая сказать ему, что ей нужно уходить. Улыбка застыла на ее лице и вдруг сменилась на растерянность: рядом никого не оказалось. В одно мгновение старик исчез, словно растворился в воздухе.

«Эй! Ведагор!» – мысленно позвала Найдана, но только ветер ответил ей, прошелестев листьями берез.

– Некраска, ты где?! – снова послышался мамин голос.

Найдана поспешила на зов, перепрыгивая через кочки и время от времени оглядываясь назад, все еще надеясь увидеть странного старика.

Зара стояла у ворот и с волнением озиралась по сторонам, в панике прижав руки к груди. Она тяжело дышала, платок на голове сбился, в глазах был неподдельный испуг. Похоже, она обыскалась дочь в деревне, а теперь искала ее за пределами, отгоняя самые страшные мысли. Зара с тревогой вглядывалась в окрестности, не зная, куда в первую очередь бежать. Вдруг она увидела девочку, пробивавшуюся к ней сквозь высокую траву, и покачала головой.

– Что ты меня пугаешь? – воскликнула Зара.

Найдана подбежала к матери, кинулась в ее объятия и почувствовала, как та судорожно с облегчением выдохнула. Найдана не хотела огорчать мать, ей было очень стыдно. Но как попросить прощения и все объяснить, если не можешь вымолвить ни слова? «Эх, если бы матушка тоже могла слышать мои мысли… – подумала Найдана, обнимая мать и глядя в ту сторону, где только что общалась с Ведагором. – Я бы все ей рассказала. Я бы сказала, как люблю ее…»

– Зачем ты убежала? – строго спросила Зара, попутно проверяя, нет ли на руках и ногах дочери ссадин.

– Ыыы…ммм…эыыы… – Найдана старательно махала руками, пыталась рассказать про странного старика, который звал ее по тайному родовому имени.

– Да, туда нельзя, там медведь, – по-своему поняла Зара пояснения дочери. – Я волновалась. Искала тебя повсюду, звала. Ты
Страница 12 из 22

слышала, как я тебя звала?

Найдана кивнула и снова принялась рассказывать:

– Мм…уыыы…мм… – «Нет, там не медведь, а старик в белых одеждах, он смотрел в мои глаза», – Найдана помогала себе жестами.

– Ну и что, что ты не видела медведя. Он там есть. Вот не поспешила бы я, он бы тебя съел! – строго ответила ей Зара, опять поняв по-своему.

Найдана улыбнулась, решив, что бесполезно пытаться что-то объяснить: мать все равно ее не поймет. Она снова обняла Зару и еще раз взглянула на рощу, прежде чем зайти в ворота, которые отделяли поселение от внешнего мира, его опасностей, странностей и тайн – от всего.

* * *

На другой день, когда Найдана помогала матери по хозяйству (во всяком случае, она сама так считала), на пороге вдруг возник Первушка. Найдана сразу заметила его, едва он появился и застенчиво мялся, не решаясь зайти. Вспомнив, что было вчера, Найдана насупилась и отвернулась.

– Посмотри-ка, кто к нам пришел! – воскликнула Зара. Но Найдана старательно делала вид, что нет ничего более важного, чем собирать на столе хлебные крошки. Она старательно выбирала их по одной и складывала в кучку.

– Я тут это… – Первушка стеснялся, не зная, что сказать. Было видно, что этот визит дается ему с трудом.

– Ну проходи, – сказала Зара. – Что стоять в дверях-то?

Первушка сделал шаг и снова остановился, пряча руки за спину.

Найдана продолжала собирать крошки. Она боялась, что Первушка опять начнет дразнить ее и обзывать при маме. Ведь мама не знает, что она – как там кричали мальчишки – убогая калека, а еще чернавка. Мама всегда называла ее самой красивой и лучшей, а теперь вот тоже узнает… Расстроится, наверное, что ее дочь не такая уж и хорошая, как она думала… Найдана собирала крошки, вжав голову в плечи, и думала об одном: «Божечки, родненькие, пусть он поскорее уйдет!.. Пусть он ничего не расскажет маме, а просто уйдет».

А Первушка снова подал голос и Найдана еще сильнее вжала голову в плечи, готовая сама сжаться до размеров одной из хлебных крошек.

– Я это… Вот… – И он протянул новую соломенную куклу, неловко замотанную тряпицей. – Мама сестре делала, а я подсмотрел как и тоже сделал. Некраска, это тебе. А то твою поломали…

Найдана вдруг обернулась. Это было так неожиданно, что она растерялась. Первушка торопливо подошел, сунул ей в руки куклу и тут же отступил на пару шагов. Он даже облегченно выдохнул, словно кукла оттягивала руки, а теперь отдал ее и сразу полегчало.

– Ладно, пора мне, – важно, по-деловому сказал он, радуясь, что его миссия выполнена.

Он вышел, а Найдана смотрела на куклу, лежавшую на коленях, и улыбалась. Ей тоже сразу стало легко. И не от того, что Первушка ушел, а потому, что он приходил.

* * *

Прошел месяц с тех пор, как Найдана ушла на зов таинственного старика. Поначалу она еще думала об этой странной истории, ждала новой встречи, прислушивалась к шороху листьев, пыталась в порыве ветра уловить шепот. Но со временем впечатления притупились, эмоции переключились на другие происшествия, детали в памяти стерлись, и стало казаться, что эту историю она просто выдумала. На самом деле разве можно прочесть чьи-то мысли? Да и этот зов… Ведь, кроме Найданы, его никто не слышал. А как этому странному старику удалось ловко исчезнуть? Да, определенно Найдана все выдумала. Спросонья и в такую жару чего не померещится! Не было никакого старика! Никто не звал ее по имени, потому что никто, кроме родителей, не знает его. А то, что «ветер нашептал», – небылицы. Не бывает такого, чтобы с ветром можно было разговаривать! Это под силу лишь богам. Но не бог же он. Через месяц Найдана была твердо уверена, что Ведагор ей почудился, а потом и вовсе перестала о нем думать.

Природа уже не была похожа на задорную девчушку, как в начале лета. Листва сменила яркую окраску на более темный зеленый оттенок, кое-где в кронах виднелась редкая желтизна. Отяжелевшие от плодов и ягод ветви деревьев клонились, желая сбросить с себя груз, и непонятно, каким чудом не ломались. Жара спала, предоставив дождям насладиться своей властью. В редкий день тучи изливались настолько, что полностью опустошались и таяли. Тогда солнце робко выглядывало, а осмелев, начинало пригревать.

В такие дни Визимир брал с собой в лес и Найдану.

– Вот здесь хорошее место, – сказал Визимир, оглядев поляну, усеянную черникой. – Никуда отсюда не уходи, не то леший утащит. Я рядом пробегусь.

Он дал дочери небольшой туесок, Найдана послушно кивнула и присела на корточки возле пня, заросшего густым черничником. Крупные темно-синие, почти черные ягоды, подернутые сизым налетом, будто сами просились в руки. Найдана сорвала одну и бросила в туесок. Черника стукнулась о берестяную стенку и упала на дно. Найдана качнула туесок, ягода одиноко застучала по бересте.

– Только не уходи никуда! – повторил Визимир, оглянувшись.

Найдана, рука которой уже потянулась за следующей ягодой, подняла глаза и улыбнулась отцу. Визимир окинул взглядом поляну, на которой оставлял дочь, и пошел в глубь леса. Вскоре Найдана уже не могла различить между деревьев его фигуру, но это ничуть не испугало маленькую девочку. Она не в первый раз оставалась в лесу без присмотра. Найдана привстала и осмотрелась – нет ли поблизости лешего. Им часто пугали детей, говорили, что стоит зазеваться и он мигом утащит в самую чащу, из которой вовек не выбраться. Убедившись, что никто не собирается ее похитить, Найдана снова присела, зажав туесок коленями, и принялась двумя руками рвать ягоды. Леса она не боялась. Разве что лешего. А когда отец был рядом, и леший не страшен.

«Матушка напечет пирогов и наварит варенья с медом, – мечтала Найдана под стук ягод, изредка запихивая сладкую чернику в рот. – А сушеная черника – ммм! Я могу съесть ее целый… туесок за раз! – Она прищурила один глаз, прицениваясь к посудине, и кивнула: да, смогла бы. – Нужно набрать много-много, чтобы хватило на всю зиму!»

Несколько ягод в припасы – одну в рот, несколько в припасы – одну в рот… Вряд ли этого туеска хватило бы на всю зиму. Скорее, на пару хороших пирогов. Но у детей свои мерки.

Собрав чуть больше половины, Найдана стала с любопытством рассматривать свои руки, посиневшие от черничного сока. Быстро сообразив, она размяла одну ягоду и начертила ею небольшую полоску на подоле запоны. Ягода полностью размялась между пальцев, оставив темно-синий след на красной ткани. Следующей ягодой Найдана нарисовала крест, другой – еще одну полоску. Вскоре на запоне красовалась целая картина из штрихов, кругов и замысловатых фигур, понятных лишь маленькой девочке.

Найдана так увлеклась, что не услышала, как на поляну кто-то вышел. Только когда старый Ведагор присел рядом, Найдана подняла на него удивленный взгляд.

«Значит, ты мне не привиделся?» – мысленно спросила она. Найдана даже обрадовалась, что старец настоящий, но на всякий случай, чтобы убедиться в этом, потрогала его.

Ведагор не отстранился, несмотря на то что на руках девочки не осталось чистого места.

– Не привиделся, – подтвердил он.

«Может быть, тебя подослал леший?» – Найдана с подозрением прищурилась.

– Нет, я сам пришел, – усмехнулся Ведагор.

Он осторожно взял девочку двумя пальцами за подбородок и снова, как тогда, заглянул в глаза. Найдана так
Страница 13 из 22

и не поняла, что он хотел там увидеть, но заметила сомнение в лице старца. Будто он пытался принять важное решение, которое перечило его планам, будто разрывался между долгом и желанием. Что победило в этой борьбе – известно лишь Ведагору, но, похоже, он все-таки принял решение.

– Знаешь, как ягода зовется? – спросил Ведагор, кивнув на поляну.

«Знаю – черника. От нее руки чернеют», – Найдана гордо выставила обе ладошки, растопырив пальцы. На них красовались красно-синие, а местами уже почерневшие разводы и пятна.

– Да, и губы тоже – усмехнулся Ведагор.

Найдана принялась старательно облизывать перепачканные губы черным от ягод языком, чем только рассмешила старца. Глядя на него, засмеялась и Найдана, показывая черные зубы.

– А то, что ягоды от живота помогают, знаешь? – вдруг спросил Ведагор.

«Нет, не знаю», – покачала головой Найдана.

– Вот, запомни. А листья – от хвори да хрипоты, – старец осторожно сорвал несколько веточек и положил в торбу, которая висела на длинной лямке, перекинутой через плечо. – Запоминай, что я тебе говорю. Научу всему, что сам знаю. Про растения расскажу и научу, как хворь исцелять. Заклинания читать научу. А ты слушай да запоминай. И никому не рассказывай. Нельзя, чтоб о тебе дурные люди узнали. Сила в тебе большая. Нельзя, чтоб она в недобрые руки угодила.

Найдана смотрела на него во все глаза, пытаясь понять, о чем он говорит. Но поняла только про чернику и то, что про нее нельзя никому рассказывать. А кому рассказывать, если, кроме Ведагора, никто не понимает, что она хочет сказать. Или и Ведагору нельзя рассказывать про чернику? Вконец запутавшись, Найдана только кивала и внимательно слушала старца. Он поведал ей некоторые секреты трав, которые счел наиболее понятными маленькой девочке. Но рассказывал только их полезные свойства, осторожно обходя ядовитые растения. Рано ей еще знать про яды. Опасно это.

* * *

Когда Визимир вернулся с добычей, Найдана так же сидела на поляне, собирая ягоды в туесок. Она была задумчива. Визимир решил, что дочь просто старательно отнеслась к своему делу, вот и не отвлекается на пустяки. Он поправил кольцо на поясе, где висел упитанный косач, сдвинул его чуть вбок и подошел к дочери.

– Много собрала? – спросил он, заглядывая через ее плечо в полнехонький туесок. – Ого! Помощница какая!

Довольная Найдана поднялась и предстала перед отцом во всей «красе»: с перепачканными щеками и разрисованным подолом запоны. Визимир только всплеснул руками:

– Ты что натворила?! Вот мать тебя отругает!

Найдана с удивлением осмотрелась, не понимая, чем рассердила отца. Туесок стоял полон ягод, запона с рисунками стала гораздо красивее, чем была до этого. С места она никуда не уходила, как велел отец. Найдана робко улыбнулась. Визимир вздохнул и махнул рукой:

– Пошли!..

Он взял в одну руку туесок с ягодами, в другую – чумазую ладошку Найданы и повел ее из леса.

* * *

С тех пор Ведагор время от времени появлялся в жизни Найданы. Как и обещал, он стал обучать ее магии. Рассказывал о секретах трав и кореньев, тайных заклинаниях и знаках, оберегах и заговорах.

Как ни странно, эти учения давались ей очень легко. Будто она всегда знала, какой травкой какую хворь лечить. Знала, но забыла, и теперь Ведагор лишь напоминал ей все это. Впрочем, некоторые учения не давались даже ей. Когда Ведагор принялся учить ее тайной магической письменности, уперся в стену.

– Как же ты не видишь? – удивлялся Ведагор и сам пристально вглядывался в строчку заклинания, написанного на тропинке.

«Вижу, – утвердительно кивала Найдана. – Крючочки какие-то и палочки тут».

– Палочки… Да какие же это палочки?! Как ты заклинания-то читать будешь?

«А ты скажи, я на слух и запомню», – отвечала Найдана.

– Я-то скажу. А попадутся тебе древние письмена и меня рядом не окажется. Что делать будешь?

Найдана уставилась на странные закорючки, которые Ведагор называл тайными знаками, но, как ни таращила глаза, кроме крючков и палочек, ничего не видела. Ведагор вздохнул. Где же это видано, чтоб ведьма не могла различить магические знаки? Этому даже учить не приходится – само собой появляется. Или ошибся он в девочке? Мало того что она не может произнести заклинание, она еще и прочесть его не в состоянии. Или ее время не пришло?

Ведагор вздохнул и задумался, подперев подбородок кулаком, от чего его борода растопырилась в разные стороны.

– Ладно, – наконец сказал он. – Что поделать? Буду учить тебя на слух.

И он продолжил. Во всем остальном Найдана была прилежной ученицей и впитывала знания как губка. Ей хотелось узнавать все больше и больше. Но Ведагор не спешил открывать все тайны. То ли опасался, что слишком обширные знания губительны для маленькой девочки, то ли боялся, что в руках малышки эти знания будут опасны для окружающих.

Вскоре эти встречи стали ей так необходимы, что она всюду искала возможность увидеться с мудрым старцем. Каждый раз просилась с отцом в лес. Тот брал ее, сам уходил охотиться, а Найдану оставлял собирать грибы да ягоды, зимой – хворост. Найдана же, только отец скрывался за деревьями, тут же высматривала, нет ли вдалеке белых одежд Ведагора. Он появлялся неожиданно, но вскоре Найдана научилась чувствовать появление старца, и он уже не заставал ее врасплох. Это было как сигнал, как беззвучный шепот. Найдана и сама не могла объяснить своих чувств. Она просто ощущала, что он где-то поблизости, и даже с закрытыми глазами могла указать, в какой стороне появится. Стояла и с улыбкой ждала его появления. Ведь он рассказывал ей то, что никто другой не говорил. Другие будто делали вид, что не умеют зажигать огонь взглядом и поднять плошку, не прикасаясь к ней руками. А она чувствовала, что для нее это важно почти так же, как воздух. Словно это и есть ее суть. Даже мать пресекала ее попытки вытворить что-нибудь этакое, тут же оглядывалась и даже выглядывала из избы, желая убедиться, что никто не стал случайным свидетелем шалости ее дочери. К тому же только с Ведагором Найдана могла по-настоящему общаться. Пусть не говоря ни слова, обращаясь к нему мысленно. Но только он ее понимал и мог ответить. Год прошел незаметно, и за этот год она очень многое узнала.

Иногда Найдана вдруг рисовала прутиком на земляном полу в избе знаки, пытаясь вспомнить, как это делал Ведагор. Она не могла их прочесть, но незасоренная детская память крепка, и в ней прочно отложились символы, которые показал ей Ведагор. Зара, заметив это, удивлялась, что за странные закорючки чертит дочь. Одни были похожи на знаки божества, другие на символы воды, земли или огня, третьи и вовсе ни на что не похожи. Мать ругалась и затаптывала художества дочери, боясь, что соседи увидят и обвинят Найдану, что та своими странными знаками хочет навлечь на поселение голод или болезни.

– Не делай так больше! – строго говорила она.

Найдана поднимала на нее удивленный взгляд: почему? Искренне не понимая, что в этом плохого. А Зара, чтобы сильнее застращать дочь, грозила пальцем. Но при этом даже Визимиру не рассказывала о новых странностях дочери, надеясь, что если запрещать, то и сама Найдана вскоре забудет и перестанет вытворять то, что обычных людей пугает. И девочка научилась скрывать свои умения ото всех, даже от
Страница 14 из 22

матери.

* * *

В начале лета на торжке продукты резко подскакивали в цене. До нового урожая было далеко, а прошлогодние запасы таяли с каждым днем. Торгового народу становилось все меньше. Мало кто мог себе позволить продать что-то из продуктов в этот период – свою семью прокормить бы. Разве что ткачи, кузнецы, гончары и другие ремесленники могли без перебоя круглый год продавать свой товар. Визимир увозил на рынок дичь и зимнюю пушнину, обменивал их там на еду, которую удавалось найти, но, в основном, – на ткань и домашнюю утварь. И каждый раз обязательно привозил жене и дочери что-нибудь красивое: ленты, бусы, браслеты.

Зара с дочерью хлопотали по хозяйству, ожидая возвращения Визимира. Он уехал еще до третьих петухов, а вернуться должен был к вечеру. Зара замесила тесто, прибрала в избе и, взбивая перину на полатях, вдруг бросила случайный взгляд на сундук, стоявший внизу. Какая женщина откажет себе в удовольствии поперебирать свои сокровища? Зара подозвала дочь и с трудом вытянула из-под лавки тяжелый сундук с коваными крепежами. Этот сундук Визимир когда-то тоже привез с торжка. Внутри был встроен хитрый замок, и он даже закрывался на ключ. Это было единственное, что в их избе запиралось, – даже дверь избы не имела замка.

– Посмотри, какая красота! – Зара открыла замок и достала из сундука расшитые золотом и серебром венцы, пояса, навершники с рукавами и без.

Умелые руки матери-рукодельницы и удача отца-охотника, и вот результат: у Найданы было такое приданое, что только у княжны и бывает. Рушники и настилальники девочка отодвинула в сторону, не заинтересовавшись. Они были пока белые, их ей предстояло саморучно вышить чуть позже, когда будет готовиться к свадьбе. Отрезы ткани тоже ее не заинтересовали. А вот рубашки, вышитые шелком и бисером, Найдана рассматривала с восторгом. Кокошник, украшенный лентами и мелким жемчугом, мгновенно напялила на себя. Подумаешь, криво, зато блестит и переливается.

За раз столько сокровищ и князю не под силу приобрести, поэтому Зара и Визимир подкладывали это добро аж пять лет – столько же, сколько было их Найдане. Зара достала со дна сундука маленькую шкатулку и открыла ее. Глаза Найданы от восторга будто вспыхнули огнем: шкатулка была полна украшений. Найдана надела на указательный палец перстень и, неловко выставив его, показала матери. Перстень был еще слишком велик для маленького пальчика и вертелся на нем, норовя соскочить. Чтоб его удержать, Найдана зажала руку в кулак и продолжила рыться в сундуке. Зара помогла надеть ей на руки браслеты, которые тоже свободно скатывались до самых плеч, стоило поднять руки. Гривны тонкой работы, разноцветные бусы – всему нашлось место на тонкой шейке довольной Найданы. Зара достала из сундука два богато украшенных кольца и приложила их к вискам Найданы.

– Их ты будешь носить, когда станешь невестой, – сказала она. – Мы найдем тебе хорошего мужа. Не кривого и не горбатого. Ты молчунья, а мужчины это ценят. К тому же с таким приданым у тебя от женихов не будет отбоя. Но даже если не сложится, ты сможешь безбедно жить на все это. Мы с отцом позаботимся о твоем будущем.

Найдана слушала мать, прикладывая к себе украшения.

– А вот этот венец и того раньше наденешь, – мечтательно произнесла Зара, разглядывая венец, украшенный мелким жемчугом. Было заметно, что ей самой доставляет удовольствие перебирать эти сокровища.

Найдана, не сводя глаз с венца, запустила руку в сундук и вдруг отдернула ее, словно обожглась. Девочка испуганно посмотрела на мать.

– Что случилось? – насторожилась Зара.

Она взяла Найдану за руку и внимательно посмотрела на нее. Маленькая ладошка внезапно покраснела. Да, это очень напоминало ожог. Но в сундуке не было ничего горячего. Зара принялась осторожно перекладывать одежду, пытаясь найти, обо что могла пораниться дочь. На мгновение она замерла и вдруг начала торопливо укладывать все украшения и одежду обратно, молча забирая их у Найданы. А та не могла понять перемены в поведении матери: только что сама с удовольствием любовалась приданым дочери и вдруг, ни слова не говоря, быстро запихала все обратно в сундук, закрыла его, задвинула ногой под лавку и опустила покрывало. Найдана с удивлением наблюдала за ее действиями. Все? Разве они больше не будут рассматривать и примерять сокровища? Но они же не все посмотрели. Может, Найдана чем-то обидела или расстроила мать? Девочка терялась в догадках и не могла найти объяснение.

– Ничего, ничего… Все будет хорошо… – как заклинание, бормотала Зара. – Пойдем. Нечего тут рассиживаться! Будто и дел никаких нет. Вон уже и тесто подошло, а мы с тобой все сидим. Пойдем давай!

Зара подошла к кадке, приоткрыла крышку и помешала деревянной лопаткой разбухшее тесто, готовое вот-вот вырваться наружу. Найдана послушно пошла за матерью и забралась на лавку возле стола. Зара суетилась, положила на стол широкую квадратную доску, присыпала ее мукой, вывалила на нее тесто. Найдана тем временем задумчиво смотрела на сундук, зазывно выглядывавший из-под спущенного покрывала. Не все так просто с этим сундуком. И что за кусачий зверь в нем живет? Почему матушка не хотела, чтоб Найдана его увидела?

– Ну вот… Тут от нас будет больше пользы… – приговаривала Зара, отвлекая дочь от ее мыслей. – Смотри-ка: тесто-то живое!

Найдана встрепенулась. Правильно ли она услышала: тесто живое? Она с сомнением посмотрела на расплывшуюся по доске вялую массу. Тесто не подавало никаких признаков жизни, только медленно расползалось в стороны. Но эдак любую грязь из лужи брось – она будет расползаться. Найдана перевела взгляд на мать: где же оно живое?

– Что? Не веришь? – засмеялась Зара. – Живое-живое! Смотри – дышит. А если будешь тихо сидеть, услышишь, как запоет.

Найдана притихла, не отрывая глаз от загадочного теста. Зара чуть присыпала его сверху мукой, ловко подхватила с краю, приподняла и тут же вмяла в центр. «Пхх!» – громко выдохнуло тесто. Найдана настороженно посмотрела на мать. И тут же, вздрогнув, снова обернулась на тесто, потому что оно сделало так: «Пффых!» Изумлению Найданы не было предела. Оно и правда живое! Зара мяла его, крутила, снова мяла, била, переворачивала и опять мяла. А тесто то пыхтело, то пищало. Найдана забеспокоилась: уж не больно ли ему?

– Не волнуйся, – Зара по взгляду поняла волнение дочери. – Это оно так поет. А если поет, значит, ему нравится. Чем больше я его помну, тем вкуснее и пышнее получится хлеб.

Тесто и впрямь уже не растекалось и не липло к рукам, становилось все послушнее. Видать, понравилось, как его мяли. Зара оторвала кусок, легкими движениями скатала шар, чуть приплюснула его. Податливое тесто не сопротивлялось, Зара полностью приручила его и теперь могла лепить что вздумается. Но она сделала лишь несколько таких приплюснутых колобков, выложила их на стол и прикрыла сверху чистым полотенцем.

– Ну вот, опять хлеба на седмицу напечем, – сказала она, вытирая лоб тыльной стороной ладони и оставив след от муки.

Найдана улыбнулась и показала на свой лоб, потом на мать.

– Что? – не поняла Зара, еще раз провела рукой по лбу и запачкалась еще больше.

Найдана подошла к ней, подергала ее за рукав, чтоб мать наклонилась, и вытерла муку с ее
Страница 15 из 22

лба.

– Ах, вот оно что! – улыбнулась Зара.

Печь уже была протоплена, вычищена и готова принять будущие караваи. Зара кинула в печь щепотку муки, и та потихоньку зарумянилась, как стыдливая девица.

– Вот, можно и хлеб сажать, – сказала Зара, смахнув золотистую муку.

Она поставила в печь плошку с водой и сдвинула ее в угол, чтоб не мешала. Поднявшиеся караваи один за другим выкладывала на лопату и ловко спихивала в печь. Наконец, прикрыла печь заслонкой и села на лавку возле Найданы.

– А теперь подождем, – сказала она. – Если рано откроешь заслонку, потом его уже ничем не спасти: хлеб будет вязким и невкусным. А если передержишь лишку, сгорит. Кто ж его горелый есть-то будет?

Найдана так увлеклась всем этим волшебством приготовления хлеба, что и думать забыла о сундуке с сокровищами. Она с восторгом смотрела на свою мать, которая сейчас была настоящей ворожеей. Это же как нужно чувствовать огонь, какую власть над ним иметь, чтоб знать, когда можно хлеб в печь сажать, когда вынимать. А как ловко она усмирила нелепую жижу, которая вот-вот станет настоящим хлебом! Может, она тоже умеет зажигать огонь взглядом? Найдана, прищурившись, посмотрела на мать. Иначе как бы ей так легко удавалось управлять им? Найдана попыталась вспомнить, видела ли она когда-нибудь, как мать затопляет печь. Ничего не приходило в голову, ни разу не застала она момент, когда мать зажигала огонь. Ни взглядом, ни еще как-либо. Наверняка Зара специально встает рано, чтоб никто этого не видел. Поэтому и дочери запрещает на людях проявлять свои умения. Иначе в кого у нее такие таланты? Конечно же, в мать, в Зару. Значит, несмотря на разный цвет волос, у них гораздо больше общего. От этих размышлений Найдане стало так тепло и радостно, что тут же захотелось прижаться к матери, чтоб стать еще ближе. Она уткнулась головой ей в плечо. Зара тут же нежно обняла дочь. Найдана закрыла глаза и улыбнулась: мать без слов понимала, что ей нужно.

Аромат свежего хлеба пробивался сквозь узкую щель у заслонки и вскоре заполнил всю избу, но Зара не спешила его доставать. Найдана сидела, прижавшись к матери, и делала вид, что тоже ждет, когда хлеб испечется, дескать, она тоже в этом понимает. А на самом деле она сидела бы вот так долго-долго – да хоть целый день – рядом с мамой, укутанная ароматом свежего хлеба.

* * *

Утром Найдану разбудил шорох. Не открывая глаз, она прислушивалась к шуршанию и робкому побрякиванию. Звуки были привычные, она слышала их каждое утро и могла без труда определить, что означает каждый. Это мать уже встала и, стараясь не шуметь, хлопотала по хозяйству. Вот брякнули горшки, скрипнула дверь. Все погрузилось в тишину, но лишь на несколько мгновений. Опять тихо скрипнула дверь, и звуки снова ожили.

– Проснулась? – шепотом спросила Зара, заметив, что дочь трет глаза. – Ну, вставай давай.

Найдана потянулась, а затем села. Полумрак избы разбивал яркий свет, идущий из маленького окошка под потолком. Печь заметно остыла, от нее уже не веяло жаром. Летом Зара топила печь не для тепла, а изредка, чтобы приготовить поесть. Да и то чаще готовила вместе с другими на костре во дворе, а в печи только пекла хлеб. И так из-за жары спать на полатях было невыносимо. Поэтому там хранились некоторые продукты, разложенные по корзинам и ларям, а люди спали внизу, где было чуть прохладнее. Найдана огляделась. Напротив, на лавке, закинув руку за голову, спал отец. Он вернулся поздно ночью, и Найдана даже не слышала когда. Зато стало сразу понятно, почему мать говорила шепотом. Девочка, тоже стараясь не шуметь, потихоньку сползла с лавки.

Найдана любила слушать рассказы отца про шутов и гусляров, про диковинные товары, которые под силу купить только князю; про иноземных купцов, волосы которых так же черны, как ее собственные.

В углу, возле двери, стояли мешки, короба и несколько маленьких узлов. Найдана не могла отвести глаз от этой кучи, пытаясь угадать, где лежит гостинец, который отец привез лично для нее. Она с трудом поборола в себе желание подойти и порыться в содержимом мешка. Или короба. Нет, лучше начать с узелков: наверняка именно там лежит что-нибудь эдакое. Но без разрешения отца вещи нельзя трогать. Даже мать этого не делает и ей не позволит. А отец спит. Найдана с тоской посмотрела на него. Сколько еще он будет спать?

– Я на улицу, – шепотом сказала Зара. – Ты со мной?

Найдана покачала головой. Можно, конечно, сходить на улицу и погулять немного, но очень уж не терпится посмотреть, что отец привез для нее. А если он проснется, пока она гуляет? Придется сидеть и ждать, чтоб не упустить момент. Зара вышла, а Найдана уселась за стол, уныло подперла щеку рукой и вздохнула, приготовившись ждать долго, но дождаться. От ее вздоха в воздух поднялось маленькое легкое перышко. Должно быть, оно выпало вчера, когда они с матерью взбивали перину. Перышко взметнулось, закружило, ворвалось в луч света и, замедляя полет, начало плавно опускаться. Найдана протянула руку, и перо упало прямо на ее раскрытую ладонь. Девочка взяла его двумя пальцами, задумчиво провела по щеке. Тонкое перышко мягко щекотало. Найдана поморщилась. И вдруг ей в голову пришла идея. Мать, конечно, запрещает ей вытворять подобное, но ведь можно все сделать так, что она и не заметит. Для этого даже не нужно зажигать огонь. Тем более мать сейчас на улице и ничего не узнает. А отец ничего не поймет.

Найдана поднесла перышко к губам и тихонько подула сквозь него, пристально глядя на отца. Между ними было расстояние в сажень, но до Визимира дошло это легкое дуновение. Он смешно задергал щекой, как будто по ней ползла муха, мешая спать. Найдана на мгновение затихла, но когда Визимир успокоился, снова подула на перышко. Визимир поморщился и махнул рукой на надоедливую «муху». Найдана, не удержавшись, хихикнула. В тот же миг дверь тихонько скрипнула, и в избу вошла Зара, держа ухватом горшок. Найдана тут же прикусила губу и покосилась на мать, но та, похоже, ничего не заметила. Выждав момент, Найдана опять осторожно подула на перышко. Нужно довести начатое до конца! Визимир задергал носом, а потом ка-а-ак чихнул! Как бы ни была Найдана готова к такому, но от неожиданности даже подпрыгнула на месте, загрохотав лавкой. Зара обернулась и с недоумением посмотрела на дочь, которая старательно таращила не нее невинные глаза. Она даже перышко незаметно бросила на пол, видя, что отец проснулся. Хотя, даже если бы кто-то и увидел перо в ее руках, вряд ли догадался бы, что она была той самой невидимой «мухой».

Визимир окончательно проснулся, и Найдана, подсев к нему на лавку, обняла его. Все же чувство вины за то, что она не дала отцу выспаться, немного терзало ее. Но его мгновенно заслонило понимание, что она сделала это не со зла. И сомнение окончательно развеялось от мысли, что они наконец-то будут рассматривать гостинцы. Хотя из-за чувства вины девочка даже была готова принять наказание. Небольшое. Например, отец мог бы сначала поесть, а потом показывать гостинцы. Чем не наказание? Но Визимир погладил дочь по голове и, не вставая с постели, указал на угол:

– А ну-ка, принеси мне ту котомку, – сказал он.

Найдана торопливо подбежала к куче в углу. Показала на ближайший узел – этот?

– Нет, – покачал головой Визимир, – вон ту, что
Страница 16 из 22

на коробе.

Найдана торопливо схватила котомку и потащила к отцу.

– Посмотрим, что тут у нас… – Визимир стал медленно развязывать узел, нарочно делая вид, что у него не получается.

Найдана в нетерпении порывалась помочь отцу, суетливо пихаясь ручонками. Наконец, Визимиру удалось ослабить тесемки, и Найдана тут же засунула свой любопытный нос в приоткрытую котомку.

– Ты погоди, погоди!.. – засмеялся Визимир, а вместе с ним и Зара, наблюдавшая за происходившим со стороны. – Этак я тебе и нос прищемлю!

Визимир растянул тесемку и еще немного помедлил, будто испытывая терпение Найданы, которая ерзала в предвкушении.

– Это матери, – сказал Визимир и достал из котомки отрез яркого цветного полотна. Найдана проводила его любопытным взглядом. – Что надумает, то и сделает из него. Это… – Найдана уже прилипла взглядом к его рукам, которые снова опустились в манящую глубину котомки. – Это опять матери… – пытаясь скрыть усмешку, сказал Визимир и достал другой отрез. Найдана уже с тоской проводила взглядом отрез, который перешел из рук Визимира в руки Зары. – А это… – Визимир принялся сосредоточенно рыться в котомке, и обнадеженная Найдана опять встрепенулась, вытянула шею, готовая и сама залезть в котомку. – А это снова матери! – Визимир передал Заре еще один пакет и растерянно посмотрел на дочь, будто сам не знал, что так получится.

Котомка заметно опустела. Более того, она явно была пуста, потому что Визимир перевернул ее кверху дном. Разочарованию Найданы не было предела: еще не случалось такого, чтобы отец не привез ей гостинец. Она обреченно опустила плечи и уже собралась слезть с лавки, как Визимир вдруг воскликнул:

– Ой, а это что?.. Что-то тут еще лежит… Наверное, опять матери. – Он так старательно рылся в котомке, что чуть не залез туда с головой.

Найдана искоса посмотрела на отца. Что ж он? Все матери и матери! Ей ничего не привез! А ведь она так ждала.

– Нет, не похоже… – Визимир поднял голову от котомки, и Найдана настороженно притихла. – Ну-ка, посмотри, что тут у меня.

Он кивнул на котомку, но не подвинул ее к Найдане, так что ей самой пришлось придвинуться и заглянуть внутрь. Она тут же вскинула восторженный взгляд на отца: это мне? Визимир улыбался сквозь курчавую рыжую бороду, довольный реакцией дочери.

– Что же ты? Бери! – сказал он.

Найдана осторожно достала из котомки маленький сверток. Он был гораздо меньше, чем гостинцы для матери, но предназначался ей – Найдане, а значит, размер не имел значения. Девочка торопливо развернула сверток и захлопала в ладоши от радости: на тряпице поблескивали две маленькие сережки. Настоящие! Найдана осторожно потрогала их пальцем, желая убедиться, что они ей не привиделись. Да, это не кольца, которые вплетались в волосы на висках, свисая наподобие серег. Усерязи у Найданы уже были – украшенные гусиным пухом и цветными нитями, ими ее не удивить. Но чтобы носить серьги, нужно пройти испытание – проколоть уши, а это не для маленьких девочек.

Найдана с восторгом переводила взгляд с родителей на серьги в виде маленьких металлических колечек, украшенных обережной резьбой. Неужели пришла пора и ей ходить с сережками, как более старшие девочки?

– А что, тебе пять лет, – сказала Зара, – вот отец и привез подарок. Храни эти серьги всю жизнь. Даже если у тебя будут украшения намного богаче. Эти первые серьги не простые. Они приняты из родительских рук и, значит, будут защищать тебя от несчастий.

Найдана кивала, согласная и хранить, и спать в этих серьгах. Да что там – до старости в них ходить, не меняя на более богатые. Да и разве могут быть богаче и красивее?

– Подожди-ка, у меня еще кое-что есть, – Визимир встал с постели и сам подошел к вещам, сложенным в углу.

Точно зная, где что лежит, он уверенно достал что-то, легко поместившееся в кулаке. Найдана не сводила с него глаз: чем еще отец ее удивит? Визимир разжал пальцы, и девочка ахнула: на его ладони, будто горсть спелой рябины, краснели бусины. Сразу вспомнились бусы, спрятанные в сундуке под лавкой. Но на те бусы можно было лишь смотреть да примерить под строгим взглядом матери. А эти отец протягивал ей. Неужели?! Найдана растерянно показала на себя и вопросительно посмотрела на отца, не веря, что он сейчас отдаст ей такое сокровище, а не спрячет его в сундук, к остальному приданому. Но Визимир потянул за нитку, и бусы распутались, превратившись из горсти рябины в настоящее украшение. Он приставил бусы к шее Найданы и завязал концы нитки сзади. Найдана опустила глаза, пытаясь рассмотреть подарок. Но бусы оказались слишком коротки, их было не разглядеть. Тогда Найдана осторожно прикоснулась к ним руками и на ощупь исследовала каждую бусинку. Нет, все-таки рябина покрупнее будет.

В полдень довольная Найдана гуляла на улице в новых бусах и серьгах. Она чувствовала себя почти взрослой. Не такой, как Красимира, которую недавно просватали, но и не младше соседской Храпуши, которая уже полгода носила серьги – подарок своего отца. Найдана то и дело трогала бусы, проверяя, не потеряла ли она их, и гордо крутила головой, чтоб всем было видно, как блестят ее серьги, не замечая, что раскрасневшиеся уши все еще болят.

Глава 3. Комоедица

Какой бы суровой и голодной ни была зима, а на Комоедицу люди всегда выкладывали на стол самое вкусное. Даже если припасы были на исходе, хозяйки не скупились: делали и горячие блины, и овсяный кисель, и квас с медом. Ведь как встретишь весну, так она и отблагодарит. Как задобришь Ярилу, так он поможет с новым урожаем. Поэтому яства приберегали специально для этого дня. Блины из муки мелкого помола, с маслом и творогом были в этот день в каждой избе. Зара тоже много приготовила и накрыла стол скатертью, оставалось допечь блины. Визимир рано утром отнес несколько блинов в дар Кому, чтоб задобрить хозяина леса. Авось тот не станет нападать на их деревню и драть животину. Теперь отец Найданы был где-то на улице, вместе с другими мужиками строил снежную крепость для праздника.

– Она очень красивая, эта Морена, – рассказывала Зара дочери, попутно выливая тесто на раскаленную сковороду, и, ловко прокрутив ее, чтоб тесто разошлось ровным кругом, ставила ее в печь. – Белокожая и темноволосая, совсем как ты. Но очи ее черны, а руки холодны. Случается, она приходит в образе страшной сгорбленной старухи. И никто не знает, что лучше. А лучше, я тебе скажу, вообще с ней не встречаться. Ничего хорошего от этой встречи не будет. Она ведает судьбами людей и переводит души умерших в Навь. Но и без нее нельзя, потому что, если задобрить Мару, то и урожай хороший будет, и болезни стороной обойдут. – Зара подцепила ухватом сковороду, подтащила к себе, перевернула блин и снова отправила сковороду в печь. – Живет Морена далеко-далеко, за бездонной черной рекой Смородиной, разделяющей границы Яви и Нави. Когда у нас лето, она уходит к себе за Калинов мост, который охраняет трехголовый змей. А зимой приходит к нам, неся с собой холод. Там, где она прошла, природа умирает. Но не насовсем: прискачет Ярило на своем коне, растопит снега и освободит путь Леде, которая вдохнет новую жизнь.

Найдана, распахнув глаза, слушала мать.

– На-ка, возьми блин, помяни предков наших, – Зара перевернула сковороду над
Страница 17 из 22

плошкой, и блин, шипя и шкварча, шлепнулся поверх ровной стопки своих собратьев, распространявших аппетитный аромат на всю избу. – И чтоб Морена не гневалась, не лютовала, а ушла в свои Ледяные Чертоги и освободила путь Яриле.

Найдана осторожно потрогала пальцем горячий блин, затем приподняла несколько и вытянула остывший. Зара тем временем залила следующий и поставила сковороду в печь. С утра нужно было успеть приготовить угощение, чтоб идти на праздник.

На улице уже слышались крики и смех. Все: стар и млад – выходили из своих изб. В этот день негоже оставаться в одиночестве. Люди ходили друг к другу в гости, угощали соседей яствами, пели песни, валялись в снегу. Повсюду было веселье и смех. Где-то девушки уже готовили чучело Морены, разрисовывая ей лицо и наряжая в свои старые одежды.

– Давай и мы с тобой пойдем, – сказала Зара, перевернув в плошку последний блин.

Одевшись, они вышли на улицу. Народ вовсю веселился. Родичи из соседних весей приехали, чтобы всем вместе отметить праздник Комоедицы. Бабы, смеясь, бегали с метлами, выметая дух Морены со двора. Мужики мерились силой, лупя друг друга мешками, набитыми соломой. Среди них был и Визимир. Уж за него-то Зара была спокойна. Знала, что в силе и ловкости вряд ли кто с ним сравнится. Найдана, ухватив мать за подол, потянула ее туда, откуда доносились визг и хохот, – на горку. Взрослые и дети, поодиночке, парами, а то и толпой скатывались с горы, устраивая толкотню у ее подножия. Зара, смущаясь, пошла следом за дочерью, но стоило ей один раз съехать с горы, и стеснение как рукой сняло. Вот она уже румяная, заснеженная, растрепавшаяся и помятая снова карабкается на гору, ничуть не уступая своей пятилетней дочери.

Кто-то приволок на гору колесо от телеги, обвязанное соломой. Под одобряющие выкрики его подожгли и спустили вниз. Ветер раздувал пламя, и вот уже колесо все охвачено огнем, подобно солнцу. Оно помчалось к подножию, подпрыгивая на снежных буграх, выстреливая огненными искрами горящей соломы. Сделав круг внизу, колесо завалилось на бок и упало. И вот его опять затаскивают на гору, приматывают новую солому. Несколько мальчишек, подхватив идею, тоже приволокли колеса и принялись старательно привязывать на них солому. Новая игра привлекла внимание чуть ли не всей деревни. Под смех и крики спускали огненные колеса с горы. Каждый старался запустить свое колесо ровно, аккуратно и в то же время сильно, чтоб именно оно укатилось дальше всех. Колеса скатывались с горы, оставляя огненный след из горящей соломы, зазывая весеннее солнышко.

– Несут! Несут! – послышались крики.

Еще не было видно Морены, но уже слышалось, как ее величали:

– Приезжай ты к нам на широк двор, на горах покататься, в блинах поваляться, сердцем потешиться…

Все бросились туда, откуда раздавались песни и крики. Найдана побежала вместе со всеми, стараясь разглядеть сквозь толпу виновницу торжества. Но, стоя позади взрослых, которые размахивали руками, пританцовывали, толпились и толкались, желая заполучить место получше, маленькой девочке совсем ничего не было видно. Окликнуть их Найдана не могла, поэтому молча пыхтела, расталкивая маленькими ручонками то в одном, то в другом месте, пыталась пролезть ближе. Наконец ей удалось протиснуться и выбраться вперед. Девушки вынесли на березовом шесте чучело Морены, наряженное в белую расшитую рубаху и красный сарафан; разноцветные ленты, украшающие одежду и платок, развевались на ветру. Найдану тут же подхватила всеобщая волна веселья, она запрыгала и замахала руками, приветствуя Морену. Богиня благосклонно улыбалась нарисованными губами, но глаза ее пока были закрыты.

С песнями и плясками народ пронес чучело через всю деревню. Каждый хотел поучаствовать, поднести или хотя бы прикоснуться к чучелу Морены. Ведь, кто не коснется, к тому, по поверью, Морена придет сама. А этого даже дед Болебор не хотел, несмотря на свои жалобы и причитания.

Тем временем чучело установили на вершине крепости, и бабы приготовились оберегать его. Они смущенно похихикивали, неловко растопыривали руки, но их глаза уже горели азартом. Найдана, стоя посреди бабской толпы, посмотрела на мать, и та, весело подмигнув, тоже приняла боевую стойку, готовая отразить атаку. Мужики по команде кинулись на крепость, желая захватить чучело. Свист, крики, визг и смех летели со всех сторон. Самые крепкие из женщин, вставшие плотным строем в первом ряду, хоть и были теперь слегка потрепаны, но не дали мужикам пройти дальше. Найдана даже была немного разочарована: ей так и не удалось побороться за чучело. Мужики отступили. На снегу перед женским отрядом пестрыми пятнами выделялись оторванные разноцветные ленточки, кусочки ткани, меха, кое-где даже рассыпавшиеся бусы. Видать, неслабо досталось им от мужиков. Но бабы хохотали и веселились, потирая ушибленные места и делясь друг с дружкой:

– Видела, как я ему врезала? – смеялась одна.

– А я-то, я-то! Вон, чешется теперь! – громко ответила другая так, чтоб мужикам было слышно.

– Поди расхотелось вам за нашей Мореной лезть? – дразнила мужиков третья.

– Эх, слабаки! Баб одолеть не смогли! – смеялась четвертая.

Мужики не расстроились из-за поражения. Посмеивались и всем своим видом давали понять, что они специально поддались – следуя обычаю. Но было заметно, что женские замечания им не слишком приятны. Вдруг снова раздался свист. Это был сигнал к нападению, заставший баб врасплох. Мужчины яростно набросились на растерявшихся защитниц снежной крепости. Бабы заверещали, испугавшись столь ярого нападения, но не отступили, а принялись стойко отражать атаку, чем еще больше раззадорили мужиков. Вот они уже прорвались сквозь первый ряд наиболее крепких женщин и добрались до «слабого звена», где были совсем девчонки, и среди них Найдана. Она со всей серьезностью принялась защищать чучело Морены, размахивая кулачками и временами даже попадая в цель. Но вдруг почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили ее и оторвали от земли. От неожиданности Найдана испугалась, задрыгала ногами, ища опоры, но, увидев, что это отец, радостно улыбнулась ему. А Визимир, смеясь, закинул ее к себе на плечи, ухватив одной рукой обе ее руки, а другой придерживая ноги, полностью обездвижив дочь. Такого предательства от родного отца Найдана никак не ожидала. Как же ей теперь воевать и защищать богиню? Она принялась дергаться всем телом и возмущенно мычать, чем еще больше рассмешила отца. А чего она хотела? Сейчас они были противниками. Смирившись, Найдана безвольно повисла на отцовских плечах и краем глаза увидела, как кто-то из мальчишек добрался до чучела, схватил его и с криками побежал прочь. Те, кто тоже заметил это, растерялись: ведь должен быть третий бой, и именно в третьем мужики должны захватить Морену. Но дело сделано, богиня похищена, крепость взята, и бой окончен. Не водружать же ее обратно, в самом деле. Недавние противники, смеясь, отыскивали в куче барахтающихся в снегу «воинов» своих, помогали друг другу подняться и отряхнуться от снега. Зара, растрепанная, разгоряченная и очень счастливая подошла к Визимиру, который уже поставил дочь на ноги и вместе с ней наблюдал за веселой толкотней.

А мальчишка, который первым добрался до чучела,
Страница 18 из 22

теперь стоял неподалеку, воткнув один конец березового шеста в снег и придерживая его обеими руками, чтобы ветром не качало. Богиня все-таки, негоже ей валяться. Его переполняла гордость. Видать, в первый раз ему удалось завоевать такой трофей, вот и не удержался, не дождался третьего боя, схватил чучело, оказавшись рядом. Вдруг не случилось бы больше такой удачи?

Раздалась задорная песня. Ее подхватили второй, третий. И вот уже, забыв, что они были противниками, все, взявшись за руки, пустились в пляс. Найдана смеялась и плясала вместе со всеми в хороводе, поглядывая то на радостных родителей, то на Морену, потряхивающую пустыми рукавами и разноцветными лентами в такт движениям.

Народ с песнями и смехом, кое-как отряхиваясь от снега, направился в сторону капища.

– Давай подмогну, – Визимир протянул руку, чтоб взять чучело. Но мальчишка яростно замотал головой и еще крепче ухватился за шест. Визимир усмехнулся: было заметно, что ноша мальчишке тяжела. Он покряхтывал, но не бросал ее.

Святилище Велеса находилось в низине, под холмом. Место хорошо очистили от снега, а вокруг святилища был прокопан неглубокий ров, чтобы не давать талым водам пути на священную территорию. Возле входа селян встретил жрец Кудес. Как всегда, одетый в медвежью шкуру мехом наружу, он опирался на длинный крючковатый посох, хоть был вовсе не стар, да и не калека. Черты его лица искажали черные полосы, нарисованные сажей. Пожалуй, никто не знал, как выглядело его лицо без этих рисунков, а если кто однажды видел, то давно забыл. Весь его облик наводил страх и вызывал почтение. Даже старый Болебор не смел перебивать жреца и перечить ему, хоть тот был значительно моложе его.

Посреди капища уже было подготовлено кострище. До окончания обряда оставалось совсем немного, поэтому мальчишка храбрился, не желая в последние мгновения передавать эту честь кому-то другому. Он прошел несколько раз вокруг кострища, терпеливо ожидая, когда на чучело привяжут заговоренные ленточки и кусочки ткани с нашептанными бедами и болезнями, от которых хотели избавиться. Найдана подергала мать за рукав, привлекая внимание, но Зара будто не почувствовала этого. Она торопливо достала лоскуток и, зажав его в обеих ладонях, словно пряча ото всех, поднесла к губам. Закрыв глаза, Зара принялась что-то страстно шептать, стараясь передать лоскутку все то, о чем болело ее сердце. Затем открыла глаза и быстро, точно стесняясь этого, подпихнула лоскут в нагрудник сарафана Морены, туда, где у живого человека сердце. Найдана смотрела на мать. Чего та могла желать? Может, от чего-то хотела избавиться? Вроде бы она никогда ни на что не жаловалась. А Зара тем временем нежно и как-то особенно крепко обняла дочь.

Наконец, богиня холода обошла всех, приняв их мольбы, и несколько крепких мужиков установили чучело в центр кострища. Мальчишка не удержался, с облегчением выдохнул и потряс затекшими руками. Но при этом с гордостью взглянул на своих приятелей: видали, каков я? Девушка, одна из тех, что делали чучело, подбежала и быстро подрисовала глаза Морене.

– Мара открыла глаза!.. – разнеслось над толпой.

У Найданы, наблюдавшей за этим действом, перехватило дыхание. Она и в прошлые годы видела, как Морене «открывали глаза», но никогда прежде не чувствовала такого волнения. Раньше это была просто кукла, как те, что делала для нее мать, но покрупнее. А теперь богиня и впрямь словно ожила и смотрела на нее. На нее – Найдану. Немигающим взглядом. Будто хотела что-то сказать, но не могла. Как и сама Найдана.

Раздался стук. Сначала тихий, будто издалека. Он нарастал, становился увереннее и громче. Это помощники жреца старательно били в барабаны, туго обтянутые коровьей шкурой. Звуки, как волнами, проходили сквозь людей, проникая в их душу. Некоторые даже начали раскачиваться в такт барабанным ударам. Жрец подошел к Морене, и вскинул руки к небу. Он сделал это слишком резко, и медвежья шкура чуть не свалилась с плеч, но жрец вовремя ее поймал, неловко вернул на место и сделал вид, что ничего не произошло. Он снова возвел руки к небесам, но теперь осторожнее.

– Да возгорится священный огонь! – крикнул жрец.

Его голос мгновенно потонул в гулких звуках барабанов. Чучело вспыхнуло. Никто не заметил, откуда взялся огонь. Да никто и не сомневался, что это пламя священно, оно не может быть обычного происхождения, ведь жрецу помогают боги. Найдана тоже никогда не удивлялась: она и сама с легкостью могла зажечь огонь одним лишь взглядом, поэтому не считала это чем-то удивительным и трудным. А в силу своих малых лет искренне верила, что многие так умеют, но скрывают свои умения, как учила ее мать.

Люди ликовали. Они снова принялись кричать, прогоняя зиму и прославляя весну. Как солнце топит мертвый лед, превращая его в живительную воду, журчащую ручьями, так и огонь должен был очистить Морену, обновить ее. Теперь она должна нести не смерть и болезни, а жизнь и плодородие.

Пламя тем временем карабкалось выше по подолу Морены. А она, как ни в чем не бывало, улыбалась, глядя на мир живых. Найдана, точно завороженная, смотрела, как огонь крадется все выше и выше, подбирается все ближе к лицу Мары. То ли от жара, то ли от того, что она слишком долго смотрела, но ей вдруг померещилось, что это вовсе не чучело с нарисованным лицом. Живые глаза богини смотрели прямо на нее – на Найдану! Ей даже показалось, что из-под платка виднеется прядь черных волос, совсем как у нее самой. И вдруг это живое лицо скривилось от боли и ужаса. Вот только крика не было слышно. Пламя жевало ткань и, подпитываясь соломенными внутренностями, разгоралось все сильнее. Найдана почувствовала, что ей нечем дышать, а щеки пылали, будто она сама стояла в кострище. Девочка судорожно зацепилась рукой за платок, повязанный на шее, и рванула его, пытаясь расслабить. Она, не отрываясь, смотрела на пылающее чучело. Жар от костра искажал воздух то мелкой рябью, то волнами. Казалось, что темноволосая девушка в костре дрожит и бьется.

Наконец, пламя добралось до ее лица. Оно начало корчиться и чернеть, превращаясь в гримасу боли и страха. Повсюду веселились люди, лишь Найдана стояла и расширенными от ужаса глазами смотрела, как мучительно умирает в огне… Чучело? Да, это же просто чучело! И не в первый раз Найдана была на подобном празднике. Так почему сейчас ее это так взволновало и испугало?

– Ведь это лишь чучело! – беззвучно, одними губами произнесла Найдана.

Едва найдя в себе силы, она отступила и отвернулась. Холодный воздух тут же обдал разгоряченные щеки. Стараясь не смотреть в сторону кострища, она нашла глазами мать, подошла к ней и уткнулась лицом в кожух, будто ища защиты.

– Что случилось? – спросила Зара, пытаясь заглянуть в глаза дочери.

Но Найдана только покачала головой и еще сильнее прильнула к матери. Она искоса поглядывала на обгоревший крест с ошметками тлеющего черного тряпья – все, что осталось от некогда улыбающейся Морены, – и никак не могла понять, что это было. То ли предчувствие, то ли знак богов, то ли просто, наслушавшись сказок матери, она все придумала.

* * *

Для работы на сенокосе Найдана была еще мала, а вот грибы-ягоды собирать и кашу варить – этому ее уже обучали. Да что там грибы-ягоды – любой ребенок с
Страница 19 из 22

малолетства приучался к собирательству, отличал съедобный гриб от ядовитого. Работали все, но каждый выбирал себе работу по силам. Найдана, несмотря на то что была единственным ребенком в семье и росла в заботе, к труду приучалась с малых лет. Уже и первая ниточка, которую она сама спряла, давненько лежала в сундуке с приданым. Она получилась кривая и растрепанная, но свою первую нить каждая женщина была обязана хранить всю жизнь.

В середине лета дети часто бегали в лес за земляникой. Вдоволь наедались сами и приносили ягоды домой. Земляника растет не в глуши, а в пролеске, на солнечных пригорках, там не заблудишься. Дети собирались группами по несколько человек и уходили за ягодами без присмотра взрослых. Будто погулять вышли. У взрослых своя работа. Редкий случай, когда кто-то ходил с ними. Грибы да ягоды – забота детей.

– Пойдем, пойдем! – приговаривал Первуша, ведя за собой молчаливую Найдану. – Я вчера такое место присмотрел! Ягод там – будто камешков на берегу реки. Все красным-красно.

Первушу в его десять лет уже допускали до взрослой работы: и на посевы, и на охоту с мужиками ходил, обучался разным премудростям. Разве что своего медведя пока не добыл, так и рано еще.

Привыкнув доверять соседскому мальчишке, Найдана послушно шла за ним. Она уже и думать забыла про тот случай, когда он с двумя другими ребятами ее обидел. Теперь он никому не давал Найдану в обиду и не позволял другим насмехаться над ее недостатком. Пару раз даже хорошенько наподдавал мальчишкам за то, что они вздумали дразнить соседскую девочку. Найдана шла за ним следом и слушала рассказы о том, как храбро он себя вел на охоте нынешней зимой. Она даже не следила за дорогой – настолько ему доверяла. Так в лес она ходила, пожалуй, только с отцом да с Ведагором.

Поляна и впрямь оказалась такой, как рассказывал Первушка: ягод – будто кто рассыпал. Даже странно, что никто раньше не набрел на это место, ведь совсем недалеко от деревни. Найдана тут же опустилась на колени и стала собирать землянику. Сначала нужно набрать туесок, а потом можно и самой поесть.

Первушка возился рядом, тихонько ворчал на кого-то или разговаривал с ягодами. Найдана сначала пыталась прислушиваться, но, поняв, что он разговаривает не с ней, отвлеклась. Неожиданно он подошел и опустился рядом с ней на колени.

– На, ешь, – он протянул ладонь, доверху с горкой наполненную ягодами.

Найдана с удивлением взглянула на него. Странный… Вокруг столько ягод, что же она, сама не может нарвать? Но все-таки осторожно взяла одну и положила в рот.

– Да не так! Ешь прямо с ладони полным ртом! – Первушка удивился ее неумелости и поднес ладонь к самому рту. – Так же вкуснее!

Найдана чуть придержала его руку своими, будто чашу, и уткнулась в ягоды. Его теплая ладонь пахла земляникой и вся была в розовых пятнах от сока ягод. Найдана улыбалась, жуя полным ртом. А так и правда гораздо вкуснее.

– Ну вот. Я же говорил, – Первушка закинул себе в рот остатки ягод и вытер руку о рубашку. – Вкусно ведь?

Найдана закивала, довольно улыбаясь. Ее платок съехал на шею, щеки разрумянились, а глаза то ли от свежего лесного воздуха, то ли от ягод сверкали. Первушка, возможно, слишком долго с нежностью смотрел на нее, и Найдана, смутившись, отвела взгляд.

– И почему тебя Некраской кличут? – недоумевая, спросил Первушка. – Вот я – Первак, потому что первый сын у своих родителей. Вовсе ты не Некраска…

Он поправил волосы, выбившиеся из-под платка девочки. Найдана еще больше смутилась и почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Вдруг рядом послышался шорох и голоса.

– Тсс!.. – Первак прижал палец к губам и прислушался.

Найдана тоже застыла, будто от нее до этого было много шума. Голоса шли откуда-то снизу, как из-под земли. Девочка испуганно вытаращила глаза: уж не навьи ли с ними шутят? Как такое возможно, чтобы разговаривали под землей? Она схватила Первушку за рукав, но не успела удержать: он уже пополз на карачках в ту сторону, откуда шли голоса. Найдана настороженно огляделась. Ползти за Перваком было страшно, а оставаться одной еще страшнее. И она решилась. Оба ползком добрались до края поляны. Там, за редкими деревьями, сразу начинался овраг, круто срывающийся вниз. Ребята подползли к березе, накренившейся настолько, что ее корни вылезли из земли, но еще удерживали ствол. Ухватившись за корни, Найдана и Первак осторожно посмотрели вниз.

Под самым обрывом стояла девушка. Возле нее сидел парень, обхватив руками голову. Они о чем-то тихо разговаривали. В девушке Найдана узнала Ясну, а лица парня не разглядела. Да и кому там быть, если не Стояну? Ведь они как иголка и нитка, неразлучны с самого детства. Они оба явно были чем-то расстроены. Похоже, Ясна даже плакала: ее лицо покраснело и распухло от слез. Чтобы так распухнуть, нужно полдня реветь. Ясна привычным жестом перекинула вперед косу и принялась нервно ее перебирать. Но тут же наткнулась пальцами на ленту, замешкалась на мгновение, глядя на нее, и отбросила, словно это и не коса была, а змеюка.

– Просватали ее, – тихо шепнул Первушка. – Видишь, ленту в косу заплела.

Найдана и сама это заметила. Вот только не припомнила, слышала ли что-нибудь в деревне про сватовство. Хотя это и неслучайно: свататься приходили после захода солнца, чтобы духи по темноте не узнали замысла и не испортили все. Ну просватали и просватали, а ревет-то чего? Кто ее обидел? Найдана подтянулась еще на пядь, чтоб расслышать, о чем они говорят.

– И что же, мы больше никогда не увидимся? – спросил Стоян.

– Скоро я уеду в поселение мужа. Навсегда… – И Ясна снова застонала, закрыв лицо руками.

– Давай сбежим!

– Как сбежим? – испугалась Ясна, убрала руки от лица и сразу перестала плакать. – Разве можно?!

Стоян опять уронил голову на руки и взъерошил волосы.

– Матушка посадила рубашку для жениха шить… Шью и реву… Из-за слез не вижу, что шью… Она меня успокаивает, а я реву… Не люб он мне…

– А кто люб? – Стоян напрягся, ожидая ответ.

– А то ты не знаешь?.. – всхлипнула Ясна и отвернулась.

Он встал, подошел к Ясне и обнял ее за плечи.

– Меня теперь из избы не выпускают. Караулят день и ночь. Не знаю, каким чудом удалось выбраться… Попадет от отца, если заметит…

Ясна говорила очень тихо, а Стоян и того тише. Найдана с Первушкой вытянули шеи, подставляя свои любопытные уши, но не рассчитали: земля с мелкими камешками стала осыпаться под их весом. Ясна испуганно посмотрела наверх, быстро закрыла лицо руками и убежала. Стоян побежал за ней следом.

– Эх… – вздохнул Первушка и сел, явно расстроенный, что не получится узнать, как дело будет дальше.

Найдана никогда прежде не задумывалась о замужестве. Точнее, она знала, что когда-нибудь выйдет замуж, – это неизбежно, все девушки выходят замуж. Но все это представлялось ей чем-то вроде сна – смутным и нереальным. Сейчас она впервые задумалась о том, что однажды ей придется навсегда покинуть деревню – ведь жениха обычно подыскивали в соседней. Да и каким будет этот жених? Матушка, конечно, обещала, что подберут хорошего да ладного. А вдруг этот ладный противным окажется? Чужой ведь совсем. Незнакомый.

– А я бы сбежал… – задумчиво произнес Первушка.

Найдана бросила на него удивленный взгляд. Как это? Сбежать из
Страница 20 из 22

родного дома? Да разве ж есть такая причина, которая заставила бы сбежать от родных?

Глава 4. Пока не попробуешь, уверена не будешь

Дети неохотно брали Найдану в игру. Уже никто не обращал внимания на ее темные волосы, хоть в поселении она сильно отличалась от всех. Причиной была ее молчаливость. Найдана, с ее игривостью и жизнерадостностью, бегала за другими детьми, пытаясь войти в компанию, но в игре нужно и сказать что-то, а то и крикнуть. Найдана же сделать этого не могла, и дети не понимали, чего она хочет. Ей удавалась лишь игра в прятки: если искала, то сразу всех находила. А чего искать-то, если, даже стоя на месте, она чувствовала, кто куда спрятался? Но, видя недовольство ребят, она иногда делала вид, что ищет: ходила по двору взад-вперед, заглядывала за плетень, обходила избы. Так, чтобы потянуть время. А если уж сама пряталась, тут ей не было равных. Спрячется и молчит. А еще бывало, черту перед собой проведет – и вовсе никто ее найти не может. Кому интересно так играть – целый день искать одного? Поэтому вскоре про нее забывали и начинали заниматься чем-то другим. А Найдана, устав сидеть в укромном месте, выходила и с тоской смотрела на игравших детей, которые не обращали на нее внимания. И подружек у Найданы почти не было. Подружкам ведь поболтать нужно, обсудить кого-нибудь. А из Найданы какой говорун? Сидит и молча слушает. Дети не обижали ее, не прогоняли, но в какой-то момент просто переставали замечать, будто ее и не было рядом. Найдана еще какое-то время ходила за ними следом, а потом отставала, понимая, что никто не спохватится, если она уйдет.

Поэтому чаще всего Найдана была предоставлена самой себе. Впрочем, одиночество ее не тяготило. Наоборот, оставшись одна, она могла свободно уходить в лес, где ее ждал мудрый старец. И никто не замечал ее отсутствия. Родители думали, что она гуляет с другими детьми, а дети, заигравшись, забывали о ее существовании. Общение с Ведагором – это совсем другое. Ему она могла поведать о своих переживаниях, с ним могла посоветоваться о чем-нибудь. Девочка доверяла ему, как разве что только своим родителям.

В этот раз дети, как обычно, долго искали Найдану, хотя она спряталась легко: лишь присела в зарослях бурьяна, что рос за избой старого Болебора. Ну да – она не забыла провести черту, а то найти ее было бы слишком просто. Ничего лучше этих зарослей она не придумала, потому что все другие удачные места для пряток уже были заняты более шустрыми детьми. Найдана выглядывала из своего укрытия сквозь стебли растений и наблюдала, как одного за другим находят ее приятелей.

– Все тут? Всех нашли?

– Некраски опять нет!

Найдана усмехнулась, услышав эти слова, и ребята толпой пошли искать ее одну. Как странно… Они прошли всего в двух шагах от зарослей, в которых притаилась Найдана, и никто ее не заметил. Ведагор научил ее этому заклинанию. Здесь не требовался голос – только движение рук. Когда она в первый раз воспользовалась этим заклинанием, удивлялась, как возможно, что человек не может ее найти. Ведь она не стала невидимой, наоборот, иногда она даже оставалась на виду. А теперь ее это даже забавляло. Найдана выглядывала из бурьяна и поглядывала на ребят. Что, если убрать заговоренную черту? Она провела ладошкой посередине черты и сровняла ее с землей. Ребята словно почувствовали и направились прямо в ее сторону. Еще немного – и они ее найдут. Сердце Найданы заколотилось в ожидании, будто это не игра вовсе, а ей на самом деле угрожала опасность. Торопясь, она быстро подрисовала черту, соединив два разомкнутых конца в одну линию, и напряженно выдохнула. Дети тут же снова отошли в сторону, так и не заметив ее.

«Вот глупая! – подумала Найдана. – Эдак они меня никогда не найдут!»

Вскоре детям и правда надоедало ее искать, и они увлеклись новой игрой. А Найдана, выждав немного, прокралась за дворами и избами к воротам и вышла за ограду. Отчего-то ей было неловко показываться на глаза приятелям. Она не понимала, чего вдруг испугалась, и было стыдно за свой необъяснимый испуг. Уж лучше туда, в лес!

Отойдя от ворот, Найдана сразу побежала в сторону леса. Быстрее, пока никто не спохватился. Вот и деревья: сначала редкие, все больше березы да рябины; вдалке они начинали перемежаться елями и соснами, лес становился гуще, темнее. Туда Найдана не ходила, оставалась на границе светлого, пронизанного солнечными лучами, леса и мрачного, в котором от недостатка света даже трава не росла. Идти туда было боязно. К тому же взрослые часто пугали детей историями про лешего, который может утащить в дебри непослушное дитя. Найдана была уверена, что в том темном лесу и жил страшный леший.

«Ведагор!» – мысленно позвала она.

Старец всегда появлялся из ниоткуда, словно каждый раз поджидал за деревом, когда она его позовет. Так было и на этот раз.

«Ведагор!» – повторила Найдана, и через несколько мгновений за мрачными деревьями показались его светлые одежды.

Увидев мудрого старца, Найдана широко улыбнулась и побежала ему навстречу, забыв, что боится темного леса. А как же! Теперь рядом был Ведагор, который живет чуть ли не по соседству с самим лешим и совсем не боится его. Найдана обняла старика, уткнувшись в его одежды, пропахшие лесом и костром. Ведагор крякнул и легонько похлопал ее по спине.

– Ну, чего звала-то? – спросил он.

«Так… – мысленно ответила Найдана, на самом деле не зная, зачем она его позвала. – Просто соскучилась».

– И поэтому гоняешь старого человека? – строго спросил Ведагор, при этом все так же нежно придерживая ее за плечи. – Тебе в голову взбрело и зовешь меня, как оголтелая. А я-то думал, случилось что, все дела побросал и спешу к тебе.

«Да что у меня может случиться? Все хорошо. Соскучилась просто».

– Соскучилась она… – ворчал Ведагор, но в его голосе чувствовались нотки радости.

«Не сердись, – улыбнулась Найдана. – Расскажи мне лучше что-нибудь».

– У тебя никак совсем дел нет? Расскажи ей что-нибудь… – бубнил Ведагор, но все же пристраивался на кочку под деревом. – Что же тебе рассказать?..

«Скоро у Первушки и Нежданки будет имянаречение, – поведала Найдана в ожидании, пока Ведагор придумает, о чем ей рассказать. – Ходят важные такие! Даже играть с остальными сегодня не стали. Дескать, они уже взрослые».

– Так, конечно, взрослые. И ты в двенадцать годков взрослой станешь, – усмехнулся Ведагор.

«И что же, их больше не будут называть Перваком и Нежданой?»

– Не будут. Эти имена им дали родители, чтоб злых демонов отворотить. Какой демон повадится за Нежданой? Или за Некраской, как тебя кличут в деревне. Вот звали бы тебя с малолетства Красавой, демоны услыхали бы, что где-то есть красавица, и забрали бы тебя в свое царство Нави. А так слышат, что ты не красавица, и проходят мимо.

«И меня потом не будут звать Некраской?»

– Не будут.

«Даже матушка?»

– Никто не будет.

«И Найданой тоже звать не будут?»

– Найданой тебя только родители зовут да я. Это родовое имя, никто чужой не должен его знать. Жрец даст тебе новое имя – так тебя и будут все называть. Не зваться же тебе всю жизнь Некраской.

Найдана задумалась о том, что ей еще не скоро дадут новое имя. Каким оно будет? Да уж, ходить всю жизнь Некраской не хотелось бы. Хоть она и привыкла и с легкостью
Страница 21 из 22

отзывалась на это имя. Но уж лучше быть, к примеру, Мстиславой. Найдане очень нравилось это имя. А то назовут вон, как Борща, и мучайся потом всю жизнь. Не хотелось бы Найдане отзываться на какую-нибудь Щуку. Жалко, что это решает жрец.

«Ведагор?»

– Ммм?

«Сколько тебе лет?» – вдруг спросила Найдана.

– Сколько зим, столько и лет, – усмехнулся Ведагор.

«Ну а все-таки?»

– Много. Я уже и со счету сбился.

«А кто-нибудь из родных у тебя есть?»

Ведагор нахмурился. Найдана терпеливо ждала, когда он начнет рассказывать, но старик не спешил. Почему он никогда не рассказывал про своих родных? Ведь не может же быть, чтоб у человека совсем никого не было.

Вдруг в верхушках деревьев что-то зашумело, затрещало. Найдана быстро подняла голову на звук. В листве явно что-то происходило. Какая-то суматоха и кутерьма нарушила привычное спокойствие. Похоже, куница забралась в птичье гнездо и пытается навести там свои порядки, а птицы щебетали и носились вокруг злодейки. Значит, там птенцы, раз взрослые птицы не улетают от гнезда. Найдана испуганно прижала руки к груди и не могла оторвать глаз от кроны, где толком и не видно, что происходит.

Ведагор протянул руку в сторону, откуда доносился шум, и резко сжал пальцы в кулак. Какой-то зверь тут же принялся удирать, напуганный посторонним вмешательством, а к ногам Найданы упал птенец. Найдана наклонилась и осторожно подняла безжизненное тельце. Его головка вяло болталась на тонкой шейке.

– Ну-ка, покажи, – сказал Ведагор, и Найдана послушно протянула руку. – Крови нет. Вроде и кости целы. Придушила, видать, куница-то.

Он немного помолчал и вдруг предложил:

– А ты попробуй исцелить.

«Как? – удивилась Найдана. – Он же не дышит».

– Вот и попробуй. Когда-нибудь тебе придется этому учиться, так почему не сейчас?

«Но я не умею… – робко призналась Найдана. – Я не уверена, что смогу…»

– Пока не попробуешь, уверена не будешь, – строго сказал Ведагор.

Найдана прикрыла птенца сверху второй ладошкой, согревая его своим теплом. И вдруг словно увидела его тельце насквозь, и крошечное сердечко, которое… стучит! Стучит же! Но очень слабо. Еле-еле… Вот-вот остановится. Найдана закрыла глаза и, сосредоточившись, направила всю силу в ладони. В пальцах аж закололо, будто она давеча трогала крапиву. И вдруг пташка шевельнулась. От неожиданности Найдана вытаращила глаза и уставилась на Ведагора.

– Что, получилось? – усмехнулся старец. – Ну-ка, дай мне.

Найдана раскрыла ладони. Живой птенец крутил головой и громко чирикал, разевая желтый клюв. Ведагор осторожно взял его и посадил обратно в гнездо. Две взрослые птицы с новой силой принялись кружить над стариком, опасаясь, что им снова хотят навредить.

– Давай отойдем подальше, пусть успокоятся, – сказал Ведагор.

Они с Найданой отошли на несколько шагов и оттуда смотрели, как птицы покружили еще немного и сели в гнездо.

«Как же это получилось? Без заклинания и вообще…» – Найдана была в недоумении.

– Чтоб спасти жизнь, не нужно заклинание, – улыбнулся Ведагор. – Это идет отсюда, – и он ткнул пальцем ей в грудь, в то место, где перехватывало дыхание, когда она боялась или волновалась, и откуда разносилось тепло по всему телу, когда ей было хорошо и радостно.

* * *

Зиму сменяло лето, а за летом опять наступала зима. Семья Визимира спокойно жила в новой деревне уже восемь лет. Никому в голову не приходило копаться в их прошлом и вспоминать, что когда-то они были пришлыми. А Найдана и вовсе этого не знала, считая себя местной.

Погода в этот день выдалась хорошая, ясная да морозная. В такой день сидеть дома в тягость. К тому же даже в избе было слышно, что на улице вовсю веселится ребятня.

– Куда это ты собралась? – строго спросила Зара, наблюдая, как дочь торопливо наматывает платок на голову.

Найдана махнула рукой в сторону двери, за которой слышались смех и крики детворы.

– А воды? – Зара легонько качнула пустое ведро, и оно брякнуло сначала о стену, затем о лавку. Рядом стояло второе, тоже пустое.

Найдана вздохнула, взяла ведра и, уныло опустив плечи, потащилась к выходу.

– Выпрямись и улыбайся. Я же не заставляю тебя избу построить.

Выйдя во двор, Найдана остановилась и засмотрелась на ребят, которые вовсю забрасывали друг друга снежками. Она следила за их игрой и улыбалась, сама того не замечая, и так увлеклась, что забыла про ведра и чуть не бросилась тоже лепить из снега.

– Ты еще не ушла? – строго спросила Зара.

Найдана вздрогнула от неожиданности и помчалась к колодцу, на ходу болтая пустыми ведрами. Как не вовремя закончилась вода! Найдана оглянулась и пуще прежнего заторопилась к колодцу: мать по-прежнему стояла у двери и смотрела ей вслед. Она что-то крикнула, но Найдана не расслышала. Только набрав воды в ведра, девочка поняла, что мать кричала ей про коромысло. Найдана так увлеклась игрой детей и так расстроилась, что ей нельзя сразу броситься в игру, что совсем забыла о коромысле. А на нем гораздо удобнее нести полные ведра. Найдана растерянно смотрела то на ведра, то на свою избу, до которой не так и близко. Теперь хоть смотри, хоть нет, а расстояние не уменьшится. Да и коромысло само к колодцу не прибежит.

Найдана чуть присела, взялась за ручки ведер и выпрямилась. Тяжело… Сделав несколько шагов, она остановилась и поставила ведра. Эдак и до вечера не дотащиться. Она потерла ладони, с тоской на глаз измеряя расстояние до избы. Дюжина, вторая, третья… Тут не в шагах, а в саженях нужно мерить! Да и что мерить-то! Время идет. Она снова присела, ухватилась поудобнее за ручки и выпрямилась. И как назло, поблизости никого нет, кто бы пожалел несчастную и помог донести ведра. А может, и хорошо, что рядом никого? Найдану вдруг осенила невероятная мысль. А что, если?.. Она закрыла глаза, прислушалась к своим чувствам и ощутила тяжесть, тянувшую ее руки к земле, давившую на плечи и сгибавшую спину. Она представила, что в ее руках нет ведер, наполненных водой. Бывало, морозным зимним днем так озябнешь, что зуб на зуб не попадает. Холод пробирает до костей, и нет сил унять дрожь. Тогда нужно так же хорошенько сосредоточиться и представить истопленную печь, которая пышет жаром. Представить, как касаешься ее руками, прижимаешься щекой к ее шершавому боку и тут же чувствуешь, что тепло от печи проникает в тело, разливается по венам. Сначала даже пощипывает от тепла, а потом дрожь унимается, тело становится расслабленным и даже дышать как будто легче.

Как в жуткий холод помогает согреться мысль о теплой печке, так и ведра вдруг становились будто легче. Вот они уже совсем невесомые, и Найдана запросто может поднять их выше головы. Она открыла глаза и хитро улыбнулась, посмотрев на ведра, которые все так же были в ее руках. Только она совсем не чувствовала их тяжести, будто кто-то поддерживал их снизу. Она ощущала только, что касается их. Найдана подняла ведро перед собой, затем второе и разжала пальцы. Но ведра не упали, а словно зависли в воздухе. Найдана, весело смеясь, закружилась на месте, и ведра, как приклеенные, кружились с ней. Вдруг совсем рядом послышался грохот. Найдана резко остановилась, рискуя расплескать воду, и оглянулась на звук. Возле колодца стояла старуха, чье имя, данное ей на обряде имянаречения, уже никто и не
Страница 22 из 22

помнил. А прозвище – Трындычиха – подходило ей больше любого имени, потому что говорливее бабы в округе не сыскать, и очень скоро заменило ей имя. И вот теперь эта самая Трындычиха стояла возле колодца, выронив свои ведра и коромысло, и, открыв рот, таращилась на восьмилетнюю девочку, которая с легкостью кружила полнехонькие ведра. Найдана растерялась, смущенно опустила глаза, старательно ссутулила плечи, делая вид, что ей тяжело, и поплелась к дому. Но ведра-то были невесомые! И душа Найданы пела и ликовала от чувства, что она узнала что-то новое о своих способностях. Но это ликование, рвавшееся наружу, приходилось скрывать.

«Надо же было нарваться именно на Трындычиху! – ругала себя Найдана. – Теперь всем растреплет! Ой, матушка опять ругаться будееет!.. Не разрешает же на людях свои умения показывать… Может, Трындычиха подумает, что ей померещилось? Или другие решат, что ей все почудилось? Мало ли что она болтает. Бывает, такого наговорит, что диву даешься, как и выдумала-то. Божечки родненькие, сделайте так, чтоб она все позабыла…» Найдана обернулась через плечо. Бабка Трындычиха все еще стояла у колодца и смотрела ей вслед, видимо не понимая, почудилось ей увиденное или нет. Теперь главное не оглядываться. Пусть она думает, что хочет. Найдана дошла до избы и постучала ногой в дверь. Зара тут же выглянула, будто только и делала, что поджидала внутри.

– Что ж ты без коромысла-то убежала? Поди все руки оттянула? – Зара приняла у дочери тяжелые ведра и поставила их на лавку. – Полнехонькие ведь набрала!..

А Найдана только махнула рукой и побежала к ребятам, пока игра не закончилась, и все не разошлись по домам. В этой игре не требовалось говорить – только лишь умение сминать снег в комки да метко их кидать. Тут уж никто не замечал, что Найдане помогает неведомая сила, все просто удивлялись ее умению попадать точно в цель.

* * *

Первое время Найдана еще с опаской поглядывала на Трындычиху, ожидая своего разоблачения, но дни шли, а та ничего никому не рассказывала. Ведь, если бы она заговорила об этом, только намекнула кому, сразу стало бы известно всем. Но слухи до избы Найданы не доходили, люди ничего не обсуждали, Зара эту тему не поднимала. Значит, Трындычиха молчала. Что ж, скорее всего та не поверила своим глазам и решила не усугублять свою и без того стойкую репутацию сплетницы.

Вскоре пришла весна с журчащими ручьям и трелями птиц, радующихся теплому солнцу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=23789967&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.