Режим чтения
Скачать книгу

Не было бы счастья читать онлайн - Елена Малиновская

Не было бы счастья

Елена Михайловна Малиновская

Любовь и вороны #1

Верно говорят: нет худа без добра. В любой ситуации надо прежде всего искать выгоду. Да, я застукала жениха на измене, зато в итоге нашла мужа. Правда, что-то неладное творилось в доме моего так неожиданно обретенного супруга. Естественно, я была бы не я, если бы не попыталась разобраться в происходящем. Ох, и что тут началось! Смертельные проклятья, могущественные маги, приглашение на королевский бал и интриги сильных мира сего… Но что поделать, если для меня любопытство не порок, а образ жизни!

Елена Малиновская

Не было бы счастья

Часть первая

Выйти замуж за первого встречного

Месть – это блюдо, которое подают холодным.

Только эта мысль крутилась в моей голове, когда я стояла в темной прихожей своей квартиры и слушала, как за приоткрытой дверью спальни мой жених Гровер, теперь, полагаю, уже бывший, развлекается с моей же подругой Олессой.

Я грустно ухмыльнулась, пытаясь не обращать внимания на боль, тупой иголкой засевшую в сердце. Да, получилось все как в глупом и несмешном анекдоте. Стоило только однажды пораньше вернуться домой… Решила сделать благоверному сюрприз, называется. А ведь день свадьбы уже назначен. Приглашения разосланы. Куплено даже платье. Страшно представить, сколько денег уже потрачено и сколько надлежит потратить в ближайшем будущем! Самое противное заключается в том, что отец изначально был против этой свадьбы. В свое время с ним пришлось крупно разругаться, лишь бы прекратить надоедливые разговоры о том, что Гровер мне не пара. Я из приличной семьи, пусть и не являющейся ветвью древнего дворянского рода. А жених прибыл в столицу пару лет назад из какого-то деревенского захолустья. Я с отличием закончила Академию колдовских искусств по направлению артефактной магии и своим даром зарабатываю совсем неплохие для столь юного возраста деньги. По крайней мере уже давно живу самостоятельно и не прошу у семьи на булавки. Он… Кстати, а чем, собственно, мой жених зарабатывает себе на жизнь? Каждое утро Гровер целовал меня и куда-то уходил. Пару раз я интересовалась, чем именно он занимается, но так и не получила ответа. Гровер ловко уходил от расспросов, принимался шутить, рассказывал какую-нибудь занимательную историю из своего прошлого – и я забывала, что мне от него надо.

В этот момент Олесса особенно восторженно вскрикнула, и я вернулась мыслями в безрадостное настоящее. Наверное, стоило ворваться в комнату и грозно потребовать объяснений. Но мне претила даже мысль начинать разборку. Как-то это… вульгарно, что ли. Конечно, в тот самый момент, когда я вошла в прихожую и услышала хриплые стоны, доносящиеся из глубины квартиры, первой моей мыслью было: «Гроверу плохо!» Я ринулась было в спальню, но тут же остановилась, услышав женский смех. Осторожно заглянула в приоткрытую дверь и мгновенно отшатнулась в темную прихожую. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы все понять и осознать. Нет, не будет у меня свадьбы. И зря я полгода не разговаривала с отцом, пока он с большой неохотой не признал, что погорячился с выводами. Отец даже любезно предложил оплатить свадебные торжества, пытаясь таким образом загладить свою вину. И вот теперь мне надлежало как-то объяснить ему, что он с самого начала был прав и не зря предупреждал меня держать ухо востро с этим «мутным прощелыгой», выражаясь его словами.

Я осторожно шагнула к двери и бесшумно прикрыла ее. Хватит, нагляделась уже на голый зад своего бывшего жениха, который ритмично двигался, вбивая и вбивая Олессу в заботливо выбранные мною простыни. Боюсь, эта отвратительная картина еще долго будет преследовать меня в кошмарах.

Теперь мне надлежало решить, что же делать дальше. Не думаю, что Гровер еще долго будет ублажать Олессу. Я вообще удивлена, что у него столько сил. Со мной все обычно занимало не больше пяти минут.

– Не боишься, что Алекса нас застанет? – прозвучал в этот момент звонкий голосок подруги.

– Нет, – самоуверенно фыркнул Гровер. – Эта толстая корова должна быть рада, что я вообще на нее обратил внимание. К тому же у нее духа не хватит поднять скандал. Побоится отца расстроить. Тот уже всему Гроштеру растрезвонил о свадьбе, пригласил всех своих друзей и знакомых.

Я прикусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы обиды. И ничего я не толстая! Просто невысокая и коренастая. Как любит говорить мой отец, тяжелая кость. Сам-то он высок и худощав, а я пошла в мать, ныне покойную. Увы, широкие бедра не помогли ей при родах, и она умерла, едва успев произвести меня на свет.

– Алекса не только толстая, но и кудрявая корова, – рассмеялась Олесса забавному сравнению.

И опять я проглотила оскорбление, ничем не выдав своего присутствия. Лишь крепче сжала кулаки, унимая непреодолимое желание ворваться в спальню и хорошенько оттаскать так называемую подруженьку за длинные космы. Как будто я виновата, что у меня такие волосы! Жесткие, словно проволока, и вьются, как завитки у барана. Из-за этого я постоянно стригу их покороче, иначе никакая расческа не справится с этим безобразием.

– И как ты только с ней в постели выдерживаешь? – кокетливо продолжила Олесса.

– С трудом, – хмуро отозвался Гровер. – Всю печень себе посадил, наверное, серебристой пыльцой. Ну, ничего. Недолго терпеть осталось. Как только мы поженимся – тут же заделаю ей ребенка. И никуда эта дура от меня не денется. Полагаю, ее папенька, виер Грэг, по первому моему требованию выдаст крупную сумму денег, лишь бы беременная доченька не расстроилась, узнав о моем истинном образе жизни. Позор какой для их семьи! Зять – картежник и выпивоха, не пропускающий мимо ни одной юбки.

– Ну-ну, насчет юбок полегче, – с отчетливыми нотками обиды отозвалась Олесса. – Пока я рядом, даже не думай на других заглядываться.

– Конечно, конечно, моя лапушка, – так приторно засюсюкал Гровер, что у меня тут же заныли зубы.

Целую минуту после этого голубки шуршали и томно целовались. А я слушала, впитывая эти недвусмысленные звуки всеми порами своего тела. Да, больно так, что нельзя глубоко вдохнуть, да, противно. Но я должна это запомнить. Чтобы даже мысли не мелькнуло о прощении.

– А что ты будешь делать, когда Алекса родит? – спустя некоторое время задала новый вопрос Олесса.

– Да ничего! – Гровер фыркнул от смеха. – Буду жить, как и жил раньше. Не сомневаюсь, что мой новый папа станет послушно отстегивать мне на расходы, как только я заикнусь об этом. Лишь бы его ненаглядная доченька не лила слезы. И потом, развод – это такой позор, которого он не допустит. Вот еще, чтобы семейство Гриан полоскали на все лады по всей столице? Да он скорее из кожи вон выпрыгнет, чем доведет ситуацию до такого. К тому же Грэг далеко не дурак, прекрасно понимает, что его страхолюдина-дочь никому, в сущности, не нужна. Ни рожи ни кожи, как говорится. Поди, в глубине души благодарен мне за то, что я обратил на нее внимание. А если я ее к тому же обрюхачу, то вопрос возможного развода будет решен раз и навсегда. Мать-одиночка – это не смешно, пусть даже она единственная
Страница 2 из 19

наследница зажиточного семейства.

В этот момент я поняла, что с меня хватит. Если я услышу еще хоть одно оскорбление в свой адрес или в адрес моего отца, то не выдержу и в самом деле сотворю что-нибудь страшное. Кончики пальцев так и зудели от желания ударить по этой парочке каким-нибудь заклинанием. Да, я не обучалась смертельной и боевой магии, но вряд ли это стало бы помехой. Любое заклинание – прежде всего выплеск энергии. Чем больше силы ты потратишь на чары, тем более впечатляющим получится результат. Полагаю, мне не составит особого труда обрушить на головы любовников тяжелую дубовую полку, висящую в изголовье кровати. Но я не собиралась губить свою жизнь из-за одного подлеца, повстречавшегося мне на пути. Воображение слишком явственно нарисовало безрадостную картину того, что меня ожидает, если я убью этого мерзавца. Расследование и неминуемое разоблачение, рудники или виселица – в зависимости от благосклонности судьи. Постаревший, убитый горем отец… Нет, так не пойдет! Права народная мудрость: месть – это блюдо, которое надлежит подавать холодным. И приготовить его надо изысканно. Сначала мне стоит обдумать все хорошенько. Тем более что теперь у меня есть одно неоспоримое преимущество: я все знаю, тогда как Гровер и Олесса пока даже не догадываются, что уже перекочевали в категорию бывших.

Решив так, я бесшумно развернулась с намерением покинуть квартиру, пока мое присутствие не обнаружили. Но тут мой взгляд зацепился за одежду, в беспорядке раскиданную по полу. Видимо, страсть настолько обуяла эту парочку, что Гровер и Олесса начали раздеваться уже на пороге квартиры. Что же, пожалуй, мне это на руку. И я пакостливо улыбнулась, подумав, что в ожидании основного блюда можно позабавиться легкой закуской. После чего неслышно скользнула на кухню.

Из спальни между тем опять начали раздаваться охи, вздохи и стоны, свидетельствующие о том, что на самом деле постельные возможности Гровера куда выше, чем мне представлялось. Ну что же, оно и к лучшему. Не надо опасаться, что меня застанут врасплох.

Поиски на кухне не заняли много времени, и вскоре я вернулась. Отыскала в ворохе белья, сваленном на полу, трусы Гровера и Олессы. Затем скользнула в ванную, от души посыпала их внутреннюю поверхность красным жгучим перцем. Хорошенько встряхнула, удалив излишки и стараясь при этом не дышать – а то вдруг расчихаюсь. А затем, бесшумно ступая, вернула все на прежние места. Ну что же, теперь сладкую парочку ожидает несколько весьма неприятных минут. Красный перец и интимные места – далеко не лучшее сочетание. Гореть будет знатно. А самое интересное заключается в том, что вряд ли они догадаются, в чем дело. Скорее заподозрят, что в итоге интрижки обзавелись какой-нибудь нехорошей болезнью. Конечно, можно было воспользоваться и чарами, но магию легко обнаружить. А вот шутка с перцем не столь известна в обществе.

И, гордая собой, я покинула квартиру, пытаясь не обращать внимания на звуки, доносящиеся из спальни. Самое время хорошенько все обдумать!

Итак, куда бы податься несчастной обманутой девушке, обнаружившей, что ее ненаглядный жених ей изменяет? Первым моим порывом было отправиться к отцу и все ему рассказать. Не сомневаюсь, что Гровер в итоге получил бы по заслугам. Отец в гневе поистине страшен, да и знакомых в самых разных слоях общества у него хватает. Но, немного поразмыслив, я отказалась от этой идеи. Нет, не хочу ввязывать отца в столь низкую и грязную склоку. Тем более… он ведь заранее предупреждал, что не в восторге от моего жениха. Конечно, совесть не позволит ему напомнить мне об этом, но пресловутое: «Я же говорил!» – обязательно будет читаться в его глазах.

Потом я подумала, что было бы неплохо все обсудить с какой-нибудь подругой, но тут же поняла, какую глупость сморозила. Во-первых, моей лучшей подругой до сего дня считалась как раз Олесса. То бишь женскому полу в подобных вопросах все-таки лучше не доверять. Слухи и сплетни разносятся со скоростью лесного пожара. Если я расскажу кому-нибудь из знакомых о том, что застала жениха в постели с другой, об этом быстро станет известно всему Гроштеру.

Так и не решив, кому излить душу, я направилась в ближайший трактир. Что же, в таком случае посижу в одиночестве за бокалом вина.

Полдень только-только миновал. По причине раннего времени питейное заведение радовало глаза пустотой. Трактирщик как-то странно покосился на меня, когда я попросила бутылку самого дорогого алкоголя, потребовал деньги вперед, но, получив целый серебряный, смилостивился. Спустя несколько минут передо мной уже шкварчала сковорода жареной картошки с салом, которую в общем-то я не заказывала. Видать, добрый мужчина решил, что негоже пить без закуски.

От сковороды исходил такой аппетитный запах, что мой рот мгновенно наполнился слюной. Я взяла было в руки вилку, но тут же мрачно отодвинула блюдо подальше, вспомнив, как Олесса назвала меня жирной коровой. Пожалуй, немного похудеть мне в самом деле не помешает.

Почти сразу после этого трактирщик поставил передо мной запотевший графин и глиняную кружку.

– Ты это, пей аккуратно, не части, – бросил он, нервно поправляя фартук. – Этот самогон моя теща гонит. Такой же злой, как ее поганый язык. Но народ хвалит. Потому и продаю дорого.

Я равнодушно пожала плечами. Вообще-то я рассчитывала на бутылку какого-нибудь слабого напитка. Наливки там или ягодной настойки. Но если в этом заведении самогон – самое качественное и дорогое спиртное, значит, буду пить его. И я смело плеснула себе в кружку.

Первая порция пошла на удивление мягко. Сначала, конечно, дыхание перехватило от непривычно крепкого напитка. Я сморгнула выступившие на глазах слезы и осторожно выдохнула. Ого! Ну и вещь. Пожалуй, она действительно стоит отданных за нее денег. Хорошо пошла!

После первой порции последовала вторая, а затем и третья. Питейное заведение все еще оставалось пустым. Если честно, я чувствовала себя несколько неловко под немигающим взглядом трактирщика, которому нечего было делать. Он с таким явным неодобрением косился в мою сторону, что это начало раздражать. Чего вылупился, спрашивается? Да, пью, ну и что из этого? Я ведь не украла, а честно заплатила за свою бутылку. И мне уже достаточно лет, чтобы не спрашивать разрешения на покупку алкоголя.

Немного подумав, пересела на противоположную сторону стола. Вот так лучше! Хоть не буду видеть рожу этого наглеца-трактирщика, который, ничего не зная о моем горе, смеет осуждать меня!

Правда, в процессе перемены места я внезапно обнаружила, что самогон начал действовать. Нет, ноги еще меня слушались, но уже начали выделывать какие-то странные самостоятельные фортеля. А еще я запуталась в подоле своего платья и едва не загремела носом прямо в столешницу. Вот была бы потеха для этого вредины-трактирщика! Интересно, он все еще наблюдает за мной?

Не сдержав любопытства, я кинула осторожный взгляд через плечо и тут же вспыхнула от негодования, поскольку обнаружила, что трактирщик самым наглым образом смотрит на меня и лыбится во весь щербатый рот. Нет, вот ведь гад!
Страница 3 из 19

Ни малейшего уважения к посетителям!

Бурча себе под нос всевозможные ругательства в адрес наглого трактирщика, я налила еще самогона. Правда, рука дрогнула в последний момент, и приличная часть самогона пролилась мне на платье. Демоны! Стоит признать, запашок у этого пойла тот еще. Ну да ладно, где наша не пропадала! Все равно обнюхивать меня теперь некому. Отныне я девушка свободная.

В этот момент дверной колокольчик негромко звякнул, и я обрадованно улыбнулась. Ага, еще один клиент пожаловал! Надеюсь, теперь трактирщик перестанет самым неприличным образом на меня пялиться и займется новым посетителем.

И я быстро опрокинула еще стаканчик.

– Что у вас есть из спиртного? – раздался тем временем за моей спиной звучный мужской голос.

Я так и замерла с поднятой рукой, поскольку как раз собиралась плеснуть себе еще. О, какой это был голос! Томный, бархатный. По моей коже словно провели теплым мехом. Даже мурашки по позвоночнику пробежали. Именно таким голосом надлежит соблазнять неприступных красавиц.

– Могу предложить вам самогона, – обреченно отозвался трактирщик. Подумал немного и зловредно добавил: – Вон, девушке очень нравится.

Я осмелилась бросить быстрый взгляд через плечо. Да так и замерла, неприлично раззявив рот.

Увы, внешность новоприбывшего совершенно не соответствовала его восхитительному, обворожительному баритону. Передо мной предстал вполне себе обычный молодой человек всего на несколько лет старше меня. Долговязый, худющий, как не знаю кто. С длинным крючковатым носом. Правда, его темный сюртук был сшит из очень качественного сукна, и неизвестный мне портной сделал все возможное, чтобы скрыть излишнюю худобу несчастного. Новенькие сапоги из дорогой кожи начистили до такого блеска, что они слепили глаза. По всей видимости, деньги у незнакомца водились. Правда, в таком случае непонятно, почему он заглянул в столь непримечательное питейное заведение.

– Девушке нравится, – задумчиво повторил незнакомец и внимательно посмотрел на меня, словно только сейчас заметил мое присутствие.

Я почувствовала, что краснею. Поспешно закрыла рот и отвернулась. Взяла в руки вилку и принялась мрачно ковыряться в совершенно остывшей картошке, к которой так и не притронулась ранее. Еще не хватало, чтобы этот не пойми кто расценил мой невольный интерес к его персоне неправильно – будто я скучаю в одиночестве и завлекаю мужчин взглядами.

Увы, по всей видимости, именно так он и решил, поскольку пару минут спустя остановился рядом со столом, за которым я расположилась.

– Позволите? – негромко поинтересовался он, кивнув на лавку напротив меня.

Вместо ответа я с демонстративным удивлением обвела пустынный зал взглядом. Кашлянула и развязно спросила:

– А что, мест больше нет? Обязательно за одним столом тесниться?

Незнакомец как-то странно хмыкнул и все равно опустился на лавку. Предупредительный трактирщик, видимо получивший от него неплохие деньги, шустро поставил перед ним такой же графин, как у меня. А еще через несколько минут на столе как-то сами собой образовались тарелки с закусками: домашним ноздреватым сыром, нарезанным крупными ломтями, колбасой. Трактирщик притащил даже соленые огурчики и прочие домашние соления.

В моем животе при виде такого изобилия гулко забурчало. Надо же, а мне предложили всего лишь какую-то жареную картошку. Сколько же этот незнакомец дал трактирщику? Неужели целый золотой?

– Что-нибудь еще? – подобострастно спросил хозяин заведения, склонившись перед посетителем в глубоком поклоне и нервно комкая в руках фартук.

– Пока нет. – Парень покачал головой. – Иди. Если понадобишься – я кликну. А пока не мешай.

Вроде бы он сказал это совершенно спокойно. Но неожиданно в тоне проскользнула такая властность, что я сама едва не встала и не отправилась восвояси, лишь бы не мозолить глаза вздумавшему отдохнуть господину. Я посмотрела на него по-новому. Ого, как умеет! Интересно, кто таков?

Остатки здравого смысла, которые еще не успели утонуть в самогоне, подсказывали мне, что некрасиво первой начинать расспросы. Особенно в такой ситуации. Поэтому я твердо решила помалкивать, лишь в очередной раз плеснула себе в кружку. Хм, а ведь графин как-то странно полегчал. Неужели же я столько успела выпить? Вроде бы старалась не наливать себе до краев.

– Давайте выпьем за знакомство, – неожиданно предложил загадочный молодой человек и, в свою очередь, щедро налил себе уже из своего графина.

– Давайте, – вяло согласилась я. Подумала немного и добавила: – Алекса.

– Дариан, – ответил мой сосед по столу, и наши кружки с негромким стуком сошлись.

На этот раз алкоголь показался мне особенно крепким. Самогон огненным шаром промчался по моему пищеводу и упокоился в желудке, а я неполную минуту дышала ртом и смахивала с ресниц слезы.

– Угощайся. – Дариан, мгновенно оставивший церемонии, подвинул поближе ко мне тарелку со всевозможными солениями.

Ради приличия я выбрала один маленький скользкий грибочек и отправила его в рот. А картошку есть все равно не буду!

– Ты бы лучше чем-то посущественнее закусила, – не выдержав, проговорил Дариан. – Или напиться хочешь?

– Хочу, – мрачно протянула я. Помолчала немного и вдруг всхлипнула: – И вообще, я жирная корова!

– Приятно познакомиться, а я длинный глист, – ни капли не удивившись, ответил Дариан. И наши кружки опять с глухим стуком сошлись.

Если честно, после этой порции самогона мое сознание начало уплывать. Дальнейшее я запомнила урывками. Мы еще выпили, по-моему, даже не один раз. Затем я с горестными завываниями поведала новому знакомому о предателе-женихе и моей так называемой подруге. А он, в свою очередь, рассказал мне не менее драматичную историю. Оказалось, что этим утром он тоже разочаровался в возлюбленной. Кстати, по иронии судьбы их свадьба была назначена на тот же день, что и у нас с Гровером. Но пару часов назад Дариан обнаружил свою единственную и ненаглядную в объятиях лучшего друга, поскольку так же, как и я, невовремя заглянул в гости. Они, кстати, даже не смутились, когда на пороге предстал разъяренный жених. Именно тогда он услышал в свой адрес столь обидное определение. Ну, конечно, помимо прочих оскорблений, Ами, а именно так звали невесту Дариана, сказала ему все, что о нем думала. Мол, и замуж за него решила выйти лишь из-за денег, и раздражает он ее, и вообще, урод полный. То ли дело Рикардо!

Рикардо ехидно ухмылялся и продолжал держать девушку в своих объятиях. Дариан сначала хотел вызвать его на смертельный поединок, но потом плюнул – и ушел. По дороге увидел этот трактир, подумал, что горе принято топить в вине. В общем, так мы и встретились.

На этом месте его рассказа самогон кончился. Трактирщик долго убеждал нас, что нам якобы хватит, пытался узнать мой адрес, чтобы нанять экипаж и отправить от греха подальше. К вечеру питейное заведение начало заполняться людьми, и пожилой мужчина упорно втолковывал мне, что у пьяной девушки могут возникнуть проблемы.

Такая забота неожиданно растрогала меня до слез, и я опять заревела в полный голос. Надо же, сначала этот
Страница 4 из 19

трактирщик показался мне редкостным гадом. А он просто переживал за меня.

Дариан заплетающимся языком пытался уверить, что рядом с ним мне нечего опасаться. Затем мы устали спорить, прихватили графин, который с огромной неохотой трактирщик нам все-таки продал, и отправились гулять по улицам города.

Вроде бы мы пили на набережной, со всем мыслимым удобством расположившись на широком каменном парапете. Пару раз нас пытались забрать городские патрули, но после краткого обмена репликами с моим спутником стражники шли дальше. Интересно, что он им говорил? Затем Дариан едва не рухнул в реку, но все-таки не рухнул, и мы продолжили прогулку.

Из дальнейшего моя память сохранила воспоминание о Храме всех богов, расположенном на главной площади Гроштера. Видимо, мы вели себя слишком шумно, поскольку Дариан долго о чем-то спорил со священником. А дальше – провал в сознании. Больше я не запомнила ничего. Наверное, оно и к лучшему.

Более отвратительного пробуждения у меня не было никогда. Казалось, что болело все тело, а особенно – голова. Боль пульсировала острыми вспышками в висках, многократно усиливаясь при малейшей попытке пошевелиться. А еще меня просто зверски тошнило. Я боялась открыть рот, опасаясь, что все съеденное и выпитое вчера немедленно попросится наружу.

Но куда больше меня тревожило то, что я не помнила окончания вечера. Где я? Что со мной? Неужели заснула где-нибудь на улице и меня подобрал городской патруль, а затем отправил в каталажку? Ох, вот позору-то будет, когда выяснится, что я не какая-то там гулящая девка, а единственная дочь виера Грэга Гриана!

Потом по здравом размышлении я поняла, что это далеко не худший вариант. А вдруг меня подобрал какой-нибудь любитель молоденьких пьяных девушек? И всю ночь развлекался со мной, пользуясь моей беспомощностью?

Ужаснувшись, медленно приоткрыла один глаз. С величайшим трудом повела головой из стороны в сторону, готовясь к тому, что могу увидеть все что угодно.

Хвала богине-матери, я не валялась в каком-то грязном переулке, а лежала на чистом постельном белье в большой и весьма симпатично обставленной спальне. Здесь царил приятный полумрак, но из-за плотно закрытых штор то и дело прорывался веселый солнечный лучик, говорящий, что на дворе давно уже день.

Смутило меня то, что платья и туфель на мне не было. Но, по моим ощущениям, никакого насилия надо мной не совершили, и это в сложившейся ситуации уже было неплохо. Ну и еще радовало, что белье мне все же оставили.

А в следующее мгновение справа от меня раздался измученный стон, и я аж подпрыгнула от неожиданности. Ой, а это что такое? Или вернее сказать – кто?

– Голова, – просипел мой вчерашний знакомый, откидывая одеяло с лица. – О, бог-отец и бог-сын, как же болит голова!

Затем он уставился на меня с таким ужасом, что мне невольно стало смешно. Понимаю, что в такой ситуации скорее плакать надо, но Дариан глядел на меня так, будто рядом оказалось отвратительное чудовище, покрытое слизью.

При мысли о чудовище я мгновенно помрачнела. Как-то разом вспомнились и Гровер, и Олесса, и их шуточки в мой адрес. Сообразив, что для полноты счастья я к тому же не совсем одета, поспешно нырнула под покрывало.

– Алекса, верно? – слабым голосом осведомился Дариан.

– Угу, – кивнула и на всякий случай уточнила. – А ты… вы… Дариан, да?

– Ага. – Он откинул было одеяло, но тут же испуганно икнул и натянул его обратно, поскольку тоже выяснил, что лежит в одном нижнем белье.

Некоторое время мы молчали по разные стороны огромной кровати и с опаской глядели друг на друга. Почему-то в этот момент меня интересовала лишь одна вещь: было ли между нами что-нибудь и, если было, предохранялись ли мы? Как-то не собиралась я становиться матерью в двадцать лет и уж тем более не планировала забеременеть от первого встречного.

Мучимая этими сомнениями, я попыталась как-то ощупать себя под одеялом. Да нет, вроде бы все в порядке. Я могла поручиться, что интима у меня прошлой ночью не было. Вряд ли после этого Дариан поволок бы меня в ванную, чтобы смыть, так сказать, следы преступления. Особенно если учесть, в каком плачевном состоянии он сейчас находился.

– Господин Дариан! – в следующий момент в дверь вежливо постучали. – Позвольте войти?

– Да, Гисберт, конечно! – обрадованно воскликнул Дариан, посветлев лицом. Затем проговорил, старательно избегая даже мимолетного взгляда в мою сторону: – Это мой слуга. У него и узнаем, как мы вчера сюда попали.

Я, не особенно вдохновленная перспективой того, что о моем позоре узнает еще и некий Гисберт, поморщилась. Но с другой стороны – что сделано, то сделано. Самой интересно, как мы вчера набедокурили. И я с любопытством уставилась на дверь, на всякий случай подтянув одеяло повыше к подбородку.

В спальню вошел высокий мужчина лет пятидесяти, сухощавый, с красивой сединой в волосах и на висках. Остановился сразу у порога, одернул полы длинного черного фрака, какие носят дворецкие, и спокойным тоном, без малейшей нотки неудовольствия и осуждения проговорил:

– Господин Дариан и госпожа Алекса! Прикажете подать завтрак сюда или спуститесь в обеденный зал?

Теперь уже я испуганно икнула. Ой, а откуда это он знает мое имя? Неужели я имела глупость вчера ему представиться? И сколько еще людей знают, что Алекса Гриан вчера напилась до такой степени, что ее потянуло на всевозможные подвиги?

– Гисберт, стало быть, ты знаешь имя моей… э-э-э… знакомой? – удивленно спросил Дариан.

– Конечно, господин, – все так же ровно проговорил дворецкий. – Кстати, позвольте поздравить вас с женитьбой. Рад, что ваш особняк обзавелся новой хозяйкой.

Я застыла, потрясенно раззявив рот. О чем это он? Какая женитьба? Вроде бы Дариан вчера клялся, что ни за что не вернется к своей неверной Ами, разорвет помолвку и вообще знать ее больше не захочет. Неужели под воздействием паров алкоголя он передумал и каким-то образом умудрился с ней помириться? А я тогда где находилась в это время? У меня было такое чувство, что мы с ним не расставались прошлым вечером.

Если судить по круглым от изумления глазам Дариана, то для него известие о появлении в его доме некой новой хозяйки тоже стало новостью.

– Новая хозяйка? – наконец издал он полустон-полувздох умирающей мыши.

– Да, господин. – Дворецкий вежливо склонил голову, сделал внушительную паузу и милостиво добавил, догадавшись о причине нашего недоумения: – Я говорю о госпоже Алексе Врейн, в девичестве – Гриан.

– Что?!

Я так и не поняла, кому принадлежал этот пораженный вскрик – мне или Дариану. Скорее всего, нам обоим.

В комнате после этого воцарилась такая мертвая тишина, что стало слышно, как где-то тикают часы.

– Я распоряжусь подать завтрак в обеденный зал, – обронил дворецкий, едва заметно улыбнувшись. Развернулся и вышел, ничего больше не добавив.

Я выпростала из-под одеяла правую руку и с отчаянием уставилась на брачную татуировку, охватившую запястье. Изысканное кружево багрово-черных линий, складывающихся в имя моего нового мужа, еще немного зудело. Но прежде я не обращала на это внимания –
Страница 5 из 19

слишком болела у меня голова.

Дариан тоже принялся мрачно изучать свою руку. В его татуировке можно было без труда прочитать мое имя.

– Дела, – наконец хмуро протянул он.

Я промолчала. Ну что же, по крайней мере теперь понятно, о чем спорил Дариан со священником. Видимо, тот наотрез отказался связывать судьбы двух вусмерть пьяных личностей, логично предположив, что на следующее утро они протрезвеют и придут в настоящий ужас от содеянного. Любопытно, каким образом Дариан заставил служителя храма изменить решение? Впрочем, деньги способны и не на такие чудеса, а по всему видно, что мой новоявленный муж в средствах не нуждается. Хотя бы в этом повезло.

– Я даже не знаю, что сказать, – протянул Дариан и запустил обе руки в свою шевелюру. От избытка эмоций выдрал приличный клок волос, но, по-моему, даже не заметил этого.

Я же напряженно думала, почему мне показалась знакомой его фамилия. Врейн. Дариан Врейн. Знакомый отца? Даже не знаю, успокоило бы меня это или испугало бы еще сильнее. С одной стороны, конечно, радовало, что я вышла замуж не за бродягу из подворотни. Но с другой стороны… Ой, даже не хотелось перечислять, какие у меня могут возникнуть проблемы! Отец наверняка будет в ярости, узнав про мои похождения. А какие шуточки начнут ходить обо мне в высшем свете Гроштера! Я, конечно, никогда не являлась частой посетительницей всех этих званых завтраков, обедов и ужинов, лишь изредка составляла компанию отцу, и то после его долгих уговоров. Но все равно. Неприятно сознавать, что ему придется краснеть из-за меня. И это непременно скажется на его работе и деловой репутации.

– Гриан, – вдруг вымолвил Дариан. – Алекса Гриан. Вы, случаем, не дочь виера Грэга Гриана?

– Да, дочь, – неохотно подтвердила я. Помолчала немного и осторожно осведомилась: – А вы знакомы?

– Ну, можно и так сказать, – почти не разжимая губ, обронил Дариан.

Я настороженно ожидала продолжения. Что-то мне не понравилось, как это было сказано.

Дариан между тем принялся обматывать вокруг своих бедер одеяло, видимо, намереваясь встать. Правда, тут же потерпел поражение, поскольку я упорно держала свой край и не желала представать перед ним в одном белье. После нескольких минут ожесточенной и безмолвной борьбы, во время которой каждый тянул одеяло на себя, Дариан уныло вздохнул и встал, решив проявить снисхождение.

– Я сейчас, – обронил он и стремительно скрылся за дверями гардеробной.

Я с такой же стремительностью слетела с кровати и рванула в ванную, где быстро обнаружила искомое. Халат! Жаль, конечно, что не платье, но тоже сойдет.

Спустя неполную минуту вышла и лицом к лицу столкнулась с Дарианом в спальне. Тот успел надеть на себя свободные домашние штаны и рубаху навыпуск.

– Думаю, что ваше платье забрала служанка, чтобы почистить, – немного покраснев, сообщил он.

Я почувствовала, что тоже начала краснеть. Н-да, представляю, в каком ужасном состоянии была моя одежда, если, хоть убей, не помню, как закончился вечер! Надеюсь, я ни в какую сточную канаву не упала для полноты счастья!

– Ну, полагаю, нам было бы неплохо позавтракать, – продолжил Дариан. Помолчал немного и добавил со слабой усмешкой: – К тому же вы теперь полноправная хозяйка моего дома. Надлежит обсудить, что со всем этим делать.

Одна мысль о еде вызвала у меня такой приступ тошноты, что я едва не ринулась обратно в ванную. Дариан, если судить по кислому выражению его лица, тоже не испытывал особого воодушевления от случившегося. Но он прав: мы должны были поговорить. В самом деле, на проведенный брачный ритуал нельзя просто взять и закрыть глаза, сделав вид, что, если ничего не помнишь, ничего и не было. Кстати, а наш брак вообще возможно разорвать? Вроде как разрешение на развод дается чуть ли не королем, и то в исключительном порядке. Но тогда о пьяной выходке дочери Грэга Гриана точно станет известно всей столице! Представляю, как повеселится его величество король Кенрик Второй. Я не могу сказать, что мой отец частый гость при дворе. Но в такой маленькой стране, какой является наш Лейтон, любой более-менее богатый человек на виду и на слуху. А мой отец сколотил себе неплохое состояние на торговле корабельным лесом. Выходец из низшего сословия крестьян и рабочих, он начинал простым плотником, потом купил себе право носить приставку «вир», то бишь вошел в компанию весьма состоятельных особ. Ну а через некоторое время стал дворянином, все так же при помощи золота купив разрешение короля считаться виером.

Наверное, он мог бы поступить куда проще и взять в супруги какую-нибудь симпатичную дворянку из обедневшего рода. Благо этого добра в нашем Гроштере навалом. Но отец удивил многих, женившись на моей матери, Маре, которая была дочерью прачки и извозчика. Из достоинств у нее имелись лишь красота и куча родственников, бедных как храмовые мыши.

Впрочем, история моей семьи относится к делу лишь постольку-поскольку. Моего отца король знает. Недаром тот является основным поставщиком леса для флота. Так что вполне вероятно, что его величество Кенрик без особых проблем удовлетворит мою просьбу о разводе, только отцу придется знатно раскошелиться в пользу казны. Хотя нет, скорее всего – в пользу казны и кармана короля. Его величество любит азартные игры и слишком часто в них проигрывает. Ох, но как же не хочется втягивать отца в такие глупые и постыдные разборки! Я даже не знаю, как сказать ему, что он был прав в истории с Гровером, а тут новый удар и известие о моей свадьбе, совершенной в пьяном угаре.

Все эти мысли промелькнули в моей голове с невиданной скоростью. Я пригорюнилась и кивнула, заметив, что Дариан по-прежнему смотрит на меня, ожидая ответа. Беседа так беседа. Послушаю, что скажет мой так называемый супруг. По всей видимости, он тоже не в особом восторге от всего произошедшего.

Как и обещал дворецкий по имени Гисберт, в обеденном зале нас ожидал обильный и горячий завтрак. По дороге я едва не свернула себе шею, с любопытством озираясь по сторонам и изучая обстановку дома. Н-да, по всему выходило, что Дариан – более чем обеспеченный человек. Его особняк поражал сдержанной роскошью. Наверное, не искушенный в подобных вещах человек ни за что не обратил бы внимания на мебель, выглядевшую совершенно обычной. Но мое чутье мага-артефактника, а наша братия чаще всего как раз работает с очень старинными предметами, буквально взвыло от восторга при виде дубовых стульев с высокими резными спинками и огромного стола. А при виде коллекции картин, развешанных по стенам, я едва не впала в ступор. Интересно, что же творится в других комнатах, если я от восхищения готова закапать слюной обеденный зал? Обычно все самое ценное держат в гостиной, чтобы произвести впечатление на посетителей. Ну а совсем-совсем ценное – в потайных комнатах, особым образом зачарованных от воров.

Подумав так, я осторожно втянула в себя воздух. Ого! А я ведь действительно чувствовала что-то очень необычное. Что-то древнее и могущественное…

Мои размышления прервал Дариан, который любезно отодвинул стул, помогая сесть.

Я благодарно кивнула,
Страница 6 из 19

но тут же подпрыгнула на месте от изумления. Потому что только сейчас заметила на его груди серебряный медальон. На вид – самый обычный. Вот только пахло от него так, как обычно пахнет от амулетов, призванных подавлять чужую волю. И почему я раньше не обратила на него внимания? Впрочем, о чем это я? Вчера мне было не до сканирования окружающего пространства на наличие рядом каких-либо магических предметов. Мой разум утопал в алкоголе, а сердце разрывалось от боли из-за несчастной любви. А сегодня… О-о-о, по пробуждении я готова была умереть от головной боли. Потом на меня обрушилось столько новостей, что опять-таки стало не до разглядывания всяких медальонов. Любопытно, откуда эта вещь у Дариана? И знает ли он, какими свойствами она обладает? Кстати, а о чем он говорит?

Я спохватилась, обнаружив, что Дариан уже достаточно давно горячо и убежденно о чем-то разглагольствует, правда, при этом упорно глядит куда угодно, но не на меня. Сосредоточилась – и уловила окончание его последней фразы.

– …как вы понимаете, совершенно невозможно, – сказал мой новоиспеченный супруг и замолчал, выжидающе уставившись на меня.

– А? – невольно вырвалось у меня. Я покраснела и торопливо исправилась: – То есть вы о чем? Простите, я немного задумалась и, боюсь, пропустила все мимо ушей.

В темно-карих глазах Дариана, сидевшего напротив, промелькнуло явное раздражение. Однако он глубоко вздохнул и терпеливо повторил:

– Я говорил о том, что наш брак – огромная ошибка. Простите, виерисса Алекса, я не имею ничего против вас или вашего отца, но вы должны прекрасно понимать, что подобные вопросы не решаются под воздействием алкоголя. К тому же у меня есть невеста…

– Это та, которую вы вчера застали в объятиях лучшего друга? – невежливо перебила его я.

Реакция Дариана на это напоминание искренне изумила меня. Он замер, удивленно вскинув брови, словно я сообщила ему какую-то новость, затем принялся отчаянно чесать в затылке.

– Ах да, конечно, – наконец неуверенно проговорил он. – Я и забыл об этом. Но уверен, Ами обязательно мне все объяснит! Это какое-то недоразумение! Глупейшее недоразумение! Надеюсь, я не обидел ее вчерашним проявлением ревности!

Теперь уже мои брови поползли вверх. Ох, что-то мне все это совершенно не нравилось. Очень, очень сильно не нравилось.

– Скажите, а этот медальон, случаем, не она вам подарила? – спросила я и ткнула пальцем в грудь Дариана.

– Да! – Он расплылся в очень глупой самодовольной улыбке и положил правую руку поверх предмета нашего разговора. – Она. Правда, красивый?

Я в ответ пробормотала нечто неразборчивое, что должно было обозначать восторг. Ох, сдается, я понимаю, почему вдруг Дариан вздумал простить неверную невесту. Даже не знаю, как поступить. С одной стороны, отец всегда учил меня не лезть в чужие отношения. Мол, все равно виноватой останешься. Но с другой… Нет, если тут замешаны чары подчинения, то я просто обязана вмешаться! По одной простой причине: вообще-то это незаконно. Ну и Дариана жалко.

– А могу я посмотреть на ваш медальон поближе? – вежливо попросила его.

– Зачем? – невежливо ответил вопросом на вопрос Дариан и на всякий случай крепче сжал пальцы на медальоне, словно опасался, что я отниму у него ценную вещь.

– У отца скоро день рождения, подыскиваю ему подарок, – принялась я вдохновенно лгать. – Хочу посмотреть, как медальон выглядит вблизи.

Опасение в темно-карих глазах моего собеседника немного ослабело, но до конца не пропало. Он продолжал поглаживать медальон, явно не решаясь даже на миг снять его со своей шеи.

– Да ладно вам! – Я рассмеялась. – Чего вы боитесь? Как будто схвачу вашу драгоценность и рвану с ней из дома!

– А вдруг? – фыркнул Дариан и тут же осекся, видимо, вспомнив, что я сижу напротив него в халате и тапочках.

После этого он насупился и замолчал, продолжая держать руку на груди. По всей видимости, разумом понимал, что ведет себя глупо, но зачарованная вещь тем и страшна, что человек, попавший под ее влияние, перестает слушать доводы рассудка.

Я недовольно покачала головой. А дело-то зашло далеко! Знать не знаю эту самую Ами, но она мне уже не нравится. И я с огромным удовольствием поставлю в известность о ее так называемых проказах отдел городской полиции по надзору за незаконным использованием магии. Но сначала надлежит освободить Дариана от влияния подчиняющих чар. Только как это сделать? Не с кулаками ведь на него кидаться. Или все-таки попробовать силой сорвать злополучный медальон, раз уж по-хорошему уговорить не получается?

– Желаете еще кофе?

Я вздрогнула от вопроса, столь внезапно прозвучавшего почти у моего уха. Поразительно, насколько тихо ходит Гисберт! Этак и заикой можно остаться!

Дворецкий между тем окинул невозмутимым взором стол с легким завтраком, к которому мы так и не прикоснулись. Подлил Дариану кофе из огромного фарфорового кофейника, повернулся было ко мне…

– Кстати, Гисберт, – окликнул его Дариан, отвлекшись на мгновение от угрюмого разглядывания моей скромной персоны, – ты бы не мог…

Мой новоявленный супруг не успел закончить фразу. Я самым подлым образом воспользовалась тем, что он смотрел на слугу, и бросила в него шар парализующих чар.

Ярко-красная молния с протяжным свистом разрезала пространство между нами и угодила бедняге прямо в середину лба. Дариан смешно округлил глаза, открыл рот – и в таком виде ткнулся лицом в тарелку овсянки. Ну, хоть падать мягко. Надеюсь, что каша в достаточной мере остыла.

– Однако, – сдержанно проговорил Гисберт. Прижал к себе кофейник и с некоторой опаской попятился, когда я вскочила со своего места. Как ни старался слуга сохранять хладнокровие и выдержку, но его голос все-таки испуганно дрогнул, когда он спросил у меня: – Надеюсь, вы не решили стать состоятельной вдовой сразу после свадьбы? Учтите, в таком случае я буду вынужден причинить вам боль, но я не позволю…

– Не говорите глупостей! – отмахнулась, оборвав его на полуслове. – Лучше помогите. Я должна изучить медальон вашего хозяина!

– Не понял, – честно признался Гисберт, но все же поставил кофейник на стол, после чего помог мне приподнять Дариана.

Несчастный запрокинул бледное, перемазанное кашей лицо назад и в сторону и откинулся на спинку стула. А я уткнулась носом в его грудь, на близком расстоянии изучая медальон, но пока не рискуя взять его в руки. Мало ли, какие еще чары могут быть на нем установлены.

– Прошу прощения, госпожа Алекса, что отрываю вас от столь увлекательного занятия, но все-таки я должен потребовать объяснений! – непреклонным тоном заявил Гисберт. – Что все это значит? Объясните, иначе я вынужден буду позвать на помощь!

– Вашего хозяина околдовали, – обронила я, с интересом изучая тонкую вязь непонятных символов, обрамляющих портрет некой девушки, по всей видимости, той самой загадочной и вероломной Ами. А хороша девица-то! Маленький вздернутый носик, томные глаза глубокого синего цвета, темно-каштановые волосы. Красавица, да и только. И весит, наверное, меньше меня раза в два.

Я уныло вздохнула и неимоверным усилием воли
Страница 7 из 19

отогнала от себя неприятное воспоминание о своем неверном женихе и его весьма нелицеприятных высказываниях в мой адрес. Как говорится, худая корова все равно ланью не станет. Что поделать, если у меня комплекция отнюдь не хрупкой изнеженной девицы?

– Околдовали? – Гисберт мгновенно забыл о своей профессиональной сдержанности и аж подпрыгнул на месте от этого известия.

– Более чем уверена, что это сделала его невеста, так называемая Ами, – продолжила я. Не глядя, сдернула со стола салфетку и бережно обернула тканью ладонь.

После всех этих мер предосторожности я все-таки рискнула взять медальон в руки, не снимая его с шеи Дариана, все еще пребывающего в блаженном небытии. Ого! Металл сразу же нагрелся до такой степени, что обжег меня даже через ткань.

– Чары третьего уровня, не меньше, – задумчиво проговорила, торопливо разжав пальцы.

– И что это значит? – с жадным любопытством спросил Гисберт. Но тут же опомнился, сообразив, что такое поведение нарушает его образ строгого вышколенного и отстраненно-вежливого слуги, а потому кашлянул и продолжил уже спокойнее: – Ну, то есть, надеюсь, господину Дариану не грозит ничего дурного?

– Как известно, чары подчинения разделяются на четыре уровня, – терпеливо принялась я пересказывать одну из лекций по теоретической магии. Подумала немного и несколько неуверенно добавила: – Как в принципе и все остальные. Первый уровень – самый низший. Это даже не магия в прямом смысле слова, а некое внушение. Человек с сильной волей без проблем проигнорирует. Хотя, возможно, если его внимание будет отвлечено на какую-то проблему, то неосознанно выполнит то, что ему внушали, а потом сам станет удивляться, почему так поступил. Кстати, практически вся любовная магия, я имею в виду, конечно, разрешенную, базируется именно на этих чарах. Второй уровень уже серьезнее. Это не внушение, а ментальный приказ. Но опять-таки даже без магической защиты человек может бороться с этим видом заклинаний. Правда, сил на это потратит немало. Зато он сразу же почувствует неладное и сможет принять ответные меры. На чары подчинения первого и второго уровня закон в принципе смотрит сквозь пальцы. Но если человек, попавший под действие чар второго уровня, пожалуется в полицию, то у мага, наложившего это заклинание, начнутся определенные проблемы. По крайней мере штраф в пользу пострадавшего лица он выплатит немалый. А вот третий и четвертый уровни, вне всяких сомнений, уже вне закона.

– Правда? – Гисберт опять забыл о своей профессиональной сдержанности и всплеснул руками, зачарованно слушая мои разглагольствования. – И чем же эти чары опасны?

– Их практически невозможно заметить неспециалисту, – послушно ответила я. – И сам бедолага, попавший под их воздействие, понятное дело, ни за что не заподозрит неладное и не обратится за помощью. Он будет вести себя так, как захочет неведомый кукловод. Вот смотрите: Дариан вчера обнаружил невесту в объятиях лучшего друга. Всплеск злости и адреналина помог ему на некоторое время выйти из подчинения. Кстати, надо бы вашего господина проверить на магические способности. Полагаю, они у него имеются, просто дремлют. Затем он напился, а алкоголь тем и знаменит, что магия на пьяного человека практически не действует. Зато утром, проснувшись и протрезвев, Дариан готов был не просто простить неверную красотку, он вообще забыл о вчерашнем происшествии. Более чем уверена, что без чар подчинения тут не обошлось.

– Вот ведь гадина эта Амикша! – с неожиданной ненавистью выкрикнул Гисберт. Я вздрогнула, поскольку не ожидала подобного проявления экспрессии от внешне спокойного дворецкого, и тот, слегка смутившись, пояснил: – Простите, госпожа Алекса. Я не должен обсуждать любовные дела хозяина, но, признаюсь честно, эта связь с самого начала меня удивляла. И теперь я понимаю, почему господин Дариан прощал своей невесте такие дикие выходки.

– Я не знакома с этой Амикшей, но она мне заранее не нравится, – пробормотав это, выпрямилась, наконец-то перестала изучать злополучный медальон и задумчиво потерла подбородок. – Чары третьего уровня – это не шутка. Малейшая оплошность при их создании – и последствия для Дариана были бы весьма печальны.

– Чем же? – спросил Гисберт, по всей видимости, действительно заинтересовавшийся этой темой.

– Грань между третьим и четвертым уровнем слишком тонка. – Я пожала плечами. – Чуть больше усердия при создании медальона – и разум Дариана оказался бы выжжен. Он бы превратился даже не в раба, поскольку те сохраняют рассудок, волю и эмоции. Нет, он стал бы вещью. Марионеткой, у которой нет никаких других желаний, кроме желания угодить своему кукловоду.

– Жуть какая! – ужаснулся Гисберт и с искренним состраданием посмотрел на бесчувственного Дариана.

По всей видимости, ему снилось нечто приятное. На это указывала улыбка, играющая на его губах. И неожиданно мне стало очень досадно. Поди, свою ненаглядную Ами видит во сне.

– Да, ничего хорошего в этом нет, – согласилась я с дворецким, продолжая тереть свой несчастный подбородок.

– Но вы ему поможете? – требовательно спросил Гисберт.

Наверное, правильнее было бы отказаться. Сказать, что я лишь пару месяцев как закончила академию и чары подчинения никогда не были моей основной специализацией, хотя, безусловно, они имеют отношение к артефактной магии. А все потому, что всевозможные маги очень любят завязывать эти заклинания на медальоны и талисманы. Потом я бы отправила Гисберта в полицию, оттуда быстро прислали бы нужного человека – и проблема оказалась бы решена. Заодно и Ами взяли бы под стражу, после чего сурово допросили бы и выяснили, кто именно помог ей в противозаконном деле. В самом деле, вряд ли сама Ами зачаровывала этот злополучный медальон.

Но неожиданно мне очень захотелось выступить в роли спасительницы Дариана. А что, как-никак он мой супруг. Да и в полиции служат обычные люди, то бишь без сплетен вряд ли обойдется. Если я помогу Дариану в столь деликатном деле и сделаю все, чтобы подробности не стали известны широкой общественности, он наверняка проникнется ко мне благодарностью. И мы сумеем решить нашу проблему с внезапным браком так, чтобы никто не был обижен.

Решено! И я кивнула, ответив тем самым на свои мысли. Я сама спасу Дариана от воздействия чар подчинения! Не думаю, что это будет слишком сложно.

– Я спасу его, – проговорила, стараясь, чтобы мой голос звучал со скромным достоинством.

– Спасибо! – Гисберт немедленно засиял самой счастливой из всех возможных улыбок. – Спасибо вам огромное, госпожа Алекса! Я верил, что вы не оставите моего хозяина в беде, хотя его отношения с вашим отцом, мягко говоря, оставляют желать лучшего.

В этот момент я уже протянула руку к медальону Дариана, но, услышав окончание фразы дворецкого, так и замерла. О чем это он? Дариан и мой отец враждуют? Да ну, бред какой-то! Я прежде ни разу не слышала из уст отца упоминаний о некоем Дариане Врейне. Если бы они на самом деле были заклятыми врагами, то…

На этом месте я осеклась. А ведь я лукавила. Фамилия моего супруга
Страница 8 из 19

недаром показалась мне знакомой. Что, если отец мельком упоминал ее? Говоря откровенно, он старался не посвящать меня в свои дела и проблемы. Но, вполне возможно, однажды я краем уха уловила отрывок какого-нибудь его разговора или жалобы.

Демоны! Я с досадой потрясла головой, отгоняя рой взволнованных мыслей. И что делать? Бросить Дариана на произвол судьбы лишь потому, что он, вероятно, является конкурентом нашей семьи по продаже корабельного леса? Вряд ли у моего отца есть неприятели в другой области жизни, по-моему, после смерти моей матери он живет лишь работой.

«Полиция, – негромко шепнул внутренний голос. – Королевские маги-дознаватели, работающие на благо государства, без проблем спасут Дариана. Иначе за что им жалованье платят?»

Да, но я уже примерила на свою голову нимб спасительницы, уже представила, как Дариан будет рассыпаться в благодарностях. И потом, как ни крути, но он мой супруг. И с этой проблемой тоже надлежит разобраться в кратчайшие сроки.

Наверное, стоило бы как следует расспросить Гисберта о взаимоотношениях моего отца и новоявленного супруга. Но я решила не тратить время зря. Ладно, сначала спасу моего так называемого мужа, а потом буду думать думу тяжкую. Тем более что действие моего заклятия уже истекает.

И я смело взяла медальон, на сей раз даже не обмотав руку тряпкой. Правда, мою кожу холодили охранные чары. Я честно полагала, что этого будет достаточно. Как оказалось – зря.

Было такое чувство, будто я окунула руку в жидкий огонь. Хотелось в полный голос закричать от боли, но в этот момент я увидела, с какой надеждой и верой на меня смотрит Гисберт. Да я скорее откушу себе язык, чем предстану перед ним глупой неумехой, которая бахвалится своим даром!

С губ уже рвалось нейтрализующее заклинание, когда Дариан вдруг глухо застонал. Бог-пасынок, а ведь ему тоже, наверное, несладко приходится! Кто бы ни создал эти чары, он хотел, чтобы все это осталось в секрете. Скорее всего, медальон убьет Дариана, но не позволит мне расколдовать его.

Правда, оставался еще один выход. И я, холодея от ужаса и собственной дерзости, преодолевая боль, крепче стиснула пальцы на проклятой вещи. Тоненько звякнув, разорвалась цепочка. И в следующий миг медальон вспыхнул и куда-то полетел.

Правда, от этого боль, стиснувшая мою левую кисть, нисколько не уменьшилась. Напротив, она возросла вдвое, втрое, да что там мелочиться – в сотни раз! Не выдержав, я замычала сквозь зубы. И с перепугу запустила по медальону атакующими чарами. Выучила когда-то на спор, познакомившись с одним милым боевым магом-выпускником. Правда, наши отношения не сложились, поскольку почти сразу после этого я, на свою беду, повстречала Гровера.

Полыхнуло и громыхнуло так, что Гисберт испуганно и совсем по-женски взвизгнул и рухнул плашмя на пол, как-то мигом забыв про профессиональную выдержку. Да что там – я тоже готова была заорать в полный голос, потому как боль в левой руке стала буквально невыносимой. Настолько невыносимой, что спазм перехватил горло и тем самым спас меня от позора. Хорошо хоть Дариан больше не стонал, а вновь блаженно улыбался.

И вдруг все закончилось. Боль схлынула так неожиданно, что я застонала от блаженства. Несколько раз сжала и разжала пальцы на многострадальной руке, затем осмелилась внимательно ее осмотреть на предмет возможных повреждений.

Мне казалось, что я увижу вместо ладони обугленную головешку, нечто, весьма отдаленно напоминающее руку. Но на первый взгляд все было не столь ужасно. Рука как рука. Правда, почти не слушалась моих мысленных приказов. Я при всем желании никак не могла сжать кулак. Пальцы едва шевелились, но не сгибались полностью. Удручающее зрелище!

– Все закончилось? – в этот момент слабым голосом осведомился Гисберт и приподнял голову, готовясь в любой момент вновь вжаться в пол.

– Да, – хмуро ответила я, безуспешно пытаясь заставить свои пальцы хоть немного повиноваться мысленным приказам.

– Ой, как здорово! – Гисберт шустро вскочил на ноги и вдруг согнулся передо мной в глубоком поклоне.

Я мгновенно смутилась и даже забыла о почти не действующей левой руке. Приятно-то как!

– Да ладно, не стоит благодарностей, – польщенно забормотала, чувствуя, как краска приятного стеснения заливает не только мои щеки, но и грудь.

– Вы наша спасительница! – патетически провозгласил Гисберт и припал к моей руке с поцелуем. – Как я рад, что господин вчера напился до демонят в глазах и взял вас в жены!

Я промолчала, не зная, как отреагировать на столь двусмысленное признание моих талантов. Не поймешь, то ли меня похвалили, то ли поругали.

– Как-то я себя странно чувствую, – слабым голосом проговорил в этот момент Дариан, все еще не открывая глаз, и я мгновенно отбросила все постороннее прочь.

Я сама не заметила, как положила свою правую ладонь, не подвергшуюся воздействию чар, на лоб своего супруга. Дариан негромко вздохнул, и мне было приятно думать, что от удовольствия. Его длинные пушистые ресницы дрогнули, и он открыл глаза.

Я ожидала, что он вздрогнет от неожиданности и как-нибудь неловко пошутит, обнаружив, кто именно находится перед ним. В конце концов, кто я ему? Мы знакомы меньше суток, правда, уже умудрились связать свои судьбы перед ликом богов.

– Алекса, верно? – негромко спросил у меня Дариан. Внезапно перехватил мою руку, которую я все еще прижимала к его лбу, и поцеловал ее.

Я немедленно смутилась и постаралась высвободить ладонь. Спрашивается, и чего вдруг он так растрогался? Не люблю всякие телячьи нежности! И особенно, если они исходят от почти незнакомых личностей.

– Хозяин! – в этот момент громогласно провозгласил Гисберт. – Господин Дариан, ваша супруга… Она спасла вас! Вы не представляете, в какой беде находились.

– Правда? – удивленно переспросил Дариан. В глубине его темно-карих глаз загорелись лукавые и очень приятные огоньки.

А вот мне почему-то становилось все хуже и хуже. Казалось бы, я должна была пожинать плоды собственного подвига и купаться в лучах славы, но нет. Перед глазами все опасно потемнело, левая рука, пострадавшая при снятии заклятия, опять налилась огнем.

– Простите, – пробормотала, чувствуя, как к горлу подкатывает ком тошноты с мерзким горьким привкусом желчи.

И самым постыдным образом отключилась.

Правда, перед тем, как свет окончательно померк в моих глазах, мне показалось, что Дариан мягко принял меня в свои объятия. Если честно, это было очень приятно.

– Я ничего не понимаю!

Я с величайшим интересом слушала спор, который велся прямо над моей головой. Благо спорящие не предполагали, что я уже очнулась и просто не тороплюсь открывать глаза.

– Глубокоуважаемый виер, прошу, расскажите мне все с самого начала, – потребовал между тем приятный мужской голос, который чуть раньше признавался в полном непонимании ситуации.

– Да я уже битый час толкую, как обстояло дело! – с нескрываемым раздражением отозвался Дариан. – Моя невеста…

– Вот эта девушка? – перебил его незнакомец, и я почувствовала, как до моего плеча кто-то легонько дотронулся.

– Нет, это моя жена, – с легкой
Страница 9 из 19

ноткой смущения сказал Дариан.

– Вот как? – с легкой ноткой иронии отозвался тот, кто вел с ним разговор. Потом он сделал паузу и вкрадчиво поинтересовался: – Правильно ли я понял, что ваша невеста и ваша жена суть разные девушки?

– Ох, это так тяжело объяснить! – Дариан горестно вздохнул.

И я вполне понимала его нежелание обсуждать столь скользкую тему. Подумать только, еще сутки назад мы не были знакомы! Мало кто поверит в историю нашей встречи и последовавшей стремительной свадьбы, а кто поверит – наверняка не одобрит всего этого.

– А я никуда не спешу, – уведомил его незнакомец. Хмыкнул и добавил: – Кстати, госпожа Алекса, можете открыть глаза и помочь вашему супругу все объяснить. Я знаю, что вы уже очнулись.

Неполную минуту я боролась с искушением – хотелось сделать вид, будто все еще нахожусь в глубоком обмороке и ничего не слышу. Но потом любопытство победило. Интересно, кому же принадлежит столь мягкий бархатный баритон? Кажется, я уже заочно влюбилась в его обладателя.

Увы, реальность меня разочаровала. В воображении я успела нарисовать себе портрет красивого мужчины средних лет, подтянутого, с хищным взором непроницаемых темных глаз. Но в действительности передо мной оказался совсем мальчишка, наверное, мой ровесник, только-только закончивший академию. Вихрастый, рыжий, со множеством веснушек на лице, руках и шее. Правда, на незнакомце красовался черный мундир полицейского. Он, к слову, был ему слишком велик, но это не отменяло того факта, что передо мной находился представитель королевской власти.

– Вир Оллред Ригон, – представился юноша, заметив, что я изучаю его. – Младший следователь отдела по надзору за незаконным использованием магии.

Я с трудом удержалась от разочарованного возгласа. Младший следователь? Это же несерьезно! Как я и думала, мальчишка совсем недавно закончил академию и наверняка лишь пару недель назад перестал считаться стажером.

По всей видимости, мой скепсис по отношению к следователю слишком явственно отразился на моем лице, поскольку Оллред вдруг покраснел и гордо задрал подбородок.

– Это ваше первое дело? – хмуро осведомилась я, желая удостовериться в своих подозрениях.

– Второе, – с достоинством возразил Оллред.

Я хотела было спросить, чем именно завершился его дебют в качестве следователя – провалом или успехом. Но не успела, потому что Дариан, видимо, догадавшись о моих намерениях, украдкой пригрозил мне пальцем.

– Гисберт мне все рассказал, – затараторил Дариан. – И про медальон с чарами подчинения, и про то, как ты спасла меня. Ты лежала в глубоком обмороке. К тому же с твоей левой рукой творилось что-то непонятное. Я послал Гисберта в полицию. Тот привел этого славного господина. К слову, руку он тебе вылечил мгновенно! Так что не всегда юный возраст и недостаток практики приводят к плохим результатам.

Вылечил мою левую руку? Я испуганно ахнула, когда вспомнила, что перестала чувствовать ее после прикосновения к медальону. Посмотрела, но увидела только повязку. Из-под бинтов торчали одни кончики пальцев. Хвала всем богам – вполне нормального цвета. Более того, я даже сумела ими подвигать, пусть и с определенным трудом.

– Вы едва не потеряли руку, – с осуждением произнес Оллред. – Если бы помощь задержалась хоть на пару минут – процесс распада тканей стал бы необратимым.

– Ужас какой! – выдохнула я и опять пошевелила пальцами.

– Насколько понимаю, вы не являетесь специалистом по подчиняющим чарам, – продолжил следователь все с теми же обвиняющими нотками в голосе. Дождался моего неохотного кивка и продолжил: – Тогда почему взялись за это? Намного правильнее было бы с самого начала вызвать нас.

У меня не имелось ни малейшего желания отвечать на этот вопрос. Да, я сглупила, и сглупила сильно. Желала покрасоваться перед слугой и заслужить дружеское расположение Дариана. Но признаваться в собственных ошибках очень не хотелось.

– Простите, – буркнула себе под нос, когда заметила, что следователь продолжает выжидающе смотреть на меня. И замолчала, принявшись с преувеличенным вниманием изучать узор на покрывале, которым меня кто-то заботливо укутал.

– Если честно, вы сильно затруднили мне задачу. – Оллреду, по всей видимости, доставляло удовольствие отчитывать меня, словно маленькую напроказничавшую девочку. Дождавшись моего негромкого извинения, он и не подумал прервать обличающую речь. – Из-за ваших действий оказалась уничтоженной важнейшая улика! Как прикажете выдвигать против госпожи Амикши Грейдон обвинения, если медальона больше не существует?

– Если бы я не уничтожила медальон, он уничтожил бы меня, – попыталась я оправдаться.

– Слова! – Оллред покачал головой. – Вы понимаете, что все это лишь слова? Вы не можете доказать, что на медальоне были установлены подчиняющие чары запрещенного уровня. Вдруг это попытка очернить имя госпожи Амикши Грейдон?

– Да как вы могли такое предположить?! – Я аж подпрыгнула на месте от гнева, когда это услышала. Ткнула в следователя своей забинтованной рукой. – А это тогда откуда? Или, по вашему мнению, я настолько ненавижу эту самую Ами, что готова была пожертвовать собственной конечностью?

– Вы сами ответили на свой вопрос, – спокойно сказал Оллред. – Знаете, зачастую обманутая жена готова пойти на что угодно, лишь бы насолить любовнице мужа.

– Что? – недоуменно переспросила я и тут же мысленно выругалась.

Тьфу ты, постоянно забываю, что я отныне замужем. Н-да, попробуй теперь объяснить этому настырному следователю, что мне на Ами плевать с высокой колокольни и вообще я ее знать не знаю и видеть не видела.

– Вы не так все поняли, – вмешался в разговор Дариан, осознав причины моего замешательства. – Да, госпожа Алекса… – Следователь вскинул брови, удивленный тем, что муж называет меня «госпожой», и бедняга торопливо исправился: – То есть просто Алекса – моя жена. Но Ами – не моя любовница. До вчерашнего дня она была моей невестой. Я собирался взять ее в жены…

– Стоп-стоп-стоп! – Оллред повелительно поднял указательный палец, и Дариан послушно замолчал. Несколько секунд следователь ничего не говорил, видимо, силясь осмыслить только что услышанное, после чего кашлянул и вкрадчиво полюбопытствовал: – То есть как это так? Госпожа Алекса – ваша супруга, и при этом вы собирались взять в жены госпожу Амикшу? Уважаемый, позвольте напомнить, что многоженство в нашей стране запрещено!

– Вы не так все поняли, – опять тоскливо протянул Дариан и уставился на меня умоляющим взглядом.

– Мы поженились только вчера вечером, – пришла я к нему на помощь и выдала наш страшный секрет.

Оллред с нескрываемым облегчением перевел дыхание, обрадованный тем, что загадка так легко разрешилась, но почти сразу вновь нахмурился.

– Да какая разница! – сурово воскликнул он. – По всей видимости, вы, госпожа Алекса, уже давно знакомы с господином Дарианом и видели, как развиваются его отношения с госпожой Амикшей. Вы вполне могли приревновать и решить опорочить имя соперницы.

Да далось ему это имя соперницы! Я вновь подпрыгнула от возмущения
Страница 10 из 19

на кровати и зло уставилась на Дариана. Давай, драгоценный супруг, теперь твоя очередь объясняться. Подумать только, я его спасла, а в итоге меня пытаются обвинить в какой-то нелепице!

– Алекса не собиралась никого порочить, – поспешно проговорил Дариан, мужественно кинувшись на мою защиту. Глубоко вздохнул и признался-таки: – Ко всему прочему, мы только вчера познакомились.

– Как? – не выдержав, воскликнул в полный голос Оллред и круглыми от изумления глазами стал поочередно смотреть то на меня, то на Дариана.

– А что в этом такого? – пробурчал мой супруг. – Законом это не запрещено.

– Да, безусловно, законом это не запрещено, – вынужденно согласился следователь. – Но все-таки это как-то странно…

– Ни капли не странно! – возмутилась я и принялась вдохновенно лгать: – Понимаете, нас с первого взгляда обуяла страсть! Мы увидели друг друга случайно, на улице, и поняли, что не можем друг без друга жить! Сразу же отправились в храм. Священник, правда, заартачился, говорил, что столь серьезное дело нельзя совершать в спешке, не подумав как следует. Но мой милый, мой драгоценный Дариан сумел настоять на своем!

И бросила на супруга взгляд, полный обожания.

К слову, несчастный Дариан во время моей прочувствованной речи то бледнел, то краснел, то принимался что-то мычать. Но возражать не осмелился. И то благо. Супруги всегда должны придерживаться одной точки зрения! Недаром говорят: муж и жена – два сапога пара.

– Страсть вас обуяла? – недоверчиво переспросил Оллред. – Такая страсть, что вы решили совершить брачный ритуал после нескольких часов знакомства?

– Да! – воскликнул Дариан.

А в следующий момент он сделал то, чего я от него никак не ожидала. Видимо, устав убеждать следователя в том, что наш брак – вполне обычное дело, он вздумал продемонстрировать всю силу наших чувств на практике. Потому как бухнулся на кровать рядом со мной и страстно поцеловал меня в губы.

Хорошо, что это стало полной неожиданностью не только для Оллреда, но и для меня. Иначе я бы вряд ли удержалась от законного и вполне понятного желания отпихнуть его. Ишь ты, почти не знакомы, а уже целоваться лезет. Ну и что, что вроде как законный муж…

А затем его губы прикоснулись к моим – и я мгновенно перестала думать о всяких глупостях. Приятно-то как!

Если честно, наш поцелуй получился почти целомудренным. По всей видимости, Дариан сам испугался своей прыти, поэтому сначала лишь легонько чмокнул меня, но Оллред продолжал смотреть на нас с недоверием, и мой супруг немного осмелел. Притянул меня к себе, провел ладонью по волосам, растрепанным и не убранным после странного утреннего пробуждения в чужом доме в статусе чужой жены. И мир на несколько минут перестал существовать.

Не знаю, являлось ли это притворством с его стороны, но мне все очень понравилось! Я готова была целоваться и целоваться, но вдруг услышала осторожное покашливание следователя, вряд ли довольного тем, что ему пришлось присутствовать при столь личной и интимной сцене.

– Вот как-то так, – пробормотал Дариан, завершив наш поцелуй. Правда, вставать не стал, а так и остался сидеть рядом, заботливо обняв меня одной рукой.

– Любовь с первого взгляда, стало быть, – задумчиво пробормотал Оллред. К слову, на его щеках горел яркий румянец смущения, стало быть, наш спектакль оказался достаточно убедительным.

– Да, – томно выдохнула я и прильнула ближе к Дариану, глядя на него снизу вверх восторженным взглядом. Надеюсь, что я не переиграла.

– Что же, в таком случае ситуация действительно принимает иной окрас, – между тем продолжил рассуждать следователь. – Если все так, как вы говорите, то госпожа Амикша Грейдон действительно могла затаить огромную обиду на бывшего жениха. Долгие серьезные отношения, свадьба в перспективе, а он хоп – и другую в жены взял! Да за такое убить мало!

Дариан вздрогнул и с нескрываемой опаской посмотрел на следователя.

– Я шучу, – поспешил тот успокоить его. – Пытаюсь, так сказать, вжиться в шкуру преступника. То бишь преступницы. Итак, мы имеем классическое преступление на почве страсти и ревности. Отвергнутая невеста решила отомстить неверному возлюбленному…

– По-моему, вам не теории строить надо, а серьезно поговорить с госпожой Амикшей, – не выдержав, подала я голос. – Вызовите ее на допрос, узнайте, кто зачаровал медальон.

– Не учите меня вести расследование! – огрызнулся Оллред. – В конце концов, я тут следователь, а не вы!

Я скептически хмыкнула. Говоря откровенно, пока у меня восторгов от таких методов не возникало. Чистосердечное признание – королева доказательств. Да, по моей вине у нас нет основной улики. А жаль, очень жаль. Если бы медальон был цел, то специалисту не составило бы особого труда выяснить, кто именно так славно потрудился над ним. Чары третьего уровня подчинения – далеко не рядовая вещь. К тому же усиленные защитой от постороннего вмешательства. Магов, способных на такое, не так уж и много. И подавляющее большинство из них вряд ли польстится на щедрую оплату. Чистая репутация и отсутствие проблем с королевской властью ценятся этой братией куда выше, чем золото. К тому же стоящий маг всегда найдет себе кучу законных способов подзаработать.

Впрочем, я немного отвлеклась. Так или иначе, но я не сомневалась, что Ами обязательно выдаст своего подельника, если на нее как следует надавить. Оллреду просто стоит спокойно объяснить ей, какое наказание грозит за такие магические проделки. А потом пообещать проявить снисхождение в обмен на помощь. И она выложит имя колдуна на тарелочке с голубой каемочкой.

– Я думаю, необходимо провести очную ставку! – вдруг важно произнес Оллред.

– Очную ставку? – растерянно переспросил Дариан. – Зачем?

– Ну, не исключено, что вы все-таки наговариваете на госпожу Амикшу. – Следователь пожал плечами, словно удивлялся тому, что необходимо объяснять прописные истины. – Поскольку главного доказательства ее вины у нас все равно нет, – тут он кинул уничижительный взгляд в мою сторону, – необходимо все как следует проверить. Выслушаем ее точку зрения!

– Ох, не нравится мне ваша идея! – Дариан наконец-то перестал меня обнимать. Устало сгорбился и дрожащей рукой потер переносицу, чуть слышно добавив: – Если честно, то я бы предпочел не видеть ее некоторое время. Поверить не могу, что так долго вел себя как полный дурак! Вспоминаю некоторые моменты – и от стыда готов провалиться. И все из-за этих проклятых чар. Демоны, я ведь с собственной матерью умудрился поссориться!

И Дариан, явно только сейчас вспомнивший о столь жутком проступке, мученически застонал, запустил обе руки в густую шевелюру и от избытка чувств выдрал хороший клок волос.

– Помиришься. – Я не удержалась и неловко погладила его по плечу. – Не переживай. Матери на то и матери, чтобы прощать своих детей.

Дариан ничего не ответил. Но хотя бы волосы перестал себе выдирать – и то благо.

– Ага, то есть медальон у вас достаточно давно? – по-своему отреагировал на его жалобу Оллред.

– Ами подарила его на мой день рождения, – честно признался
Страница 11 из 19

Дариан. – То бишь где-то полгода назад. – Потом помолчал немного и изумленно добавил: – Собственно, на следующий день я сделал ей предложение, и мы обручились. Право слово, прежде я не воспринимал ее всерьез.

– Наверное, тогда ты и попал под действие подчиняющих чар, – пробормотала я. – Правда, получается, что Ами не так уж сильно хотела выйти за тебя замуж, потому как иначе вы бы уже давным-давно стали законными супругами.

– Подождите! – Оллред опять повелительно поднял указательный палец вверх, и мы послушно замолчали. Следователь нахмурился, видимо, таким образом он изображал усердную мыслительную работу. Затем признался: – Ничего не понимаю! Если все это началось так давно, то о какой любви с первого взгляда может идти речь? Глубокоуважаемый господин Дариан, простите, но ваш рассказ становится все более и более неправдоподобным. Я-то думал, что вы угодили под действие подчиняющих чар сегодня утром. Например, отвергнутая невеста прислала вам медальон в качестве прощального подарка. А оказывается, вы носите его как минимум полгода! Но в таком случае я искренне не понимаю, каким образом вы вчера вообще смогли обратить внимание на госпожу Алексу. Да не просто обратить, но тут же воспылать страстным желанием взять ее в жены!

Я с невольным уважением хмыкнула. А молодец парнишка! Умеет отыскивать несоответствия в рассказе. Пожалуй, я была слишком пристрастно к нему настроена.

Тем не менее излишняя внимательность следователя в этот раз меня не обрадовала. И как ему объяснить все случившееся безобразие? Конечно, упоминание о том количестве самогона, который мы с Дарианом вчера на пару выпили, поможет Оллреду представить картину нашего бракосочетания. Но не хотелось бы распространяться о столь некрасивых деталях.

– Видите ли… – Дариан запнулся, тоже не желая признаваться во вчерашних подвигах. Умоляюще уставился на меня.

– Это была воля богов! – патетически воскликнула я. – Истинная любовь сильнее любых чар и заклинаний!

После чего сама притянула к себе Дариана и крепко поцеловала его в губы.

А что? Ему, значит, можно меня без спроса целовать, а мне нет? К тому же мне понравилось. И потом, Оллред наверняка смутится от очередного проявления нашей страсти и, возможно, забудет неудобный вопрос.

Сначала мне показалось, что Дариан хочет испуганно оттолкнуть меня. Вряд ли несчастный ожидал такой прыти от новоявленной супруги. Но почти сразу он обреченно вздохнул, расслабился и ответил на поцелуй.

На сей раз целоваться нам пришлось намного дольше. Я все ожидала, когда Оллред устанет любоваться на нас и опять прервет наше занятие осторожным покашливанием. Но секунды шли, складываясь в минуты, а ничего не происходило.

Я занервничала. Все это хорошо, конечно, и целоваться Дариан умеет, но… Еще немного – и я окончательно потеряю голову. Возможно, что и влюблюсь в него. А в нынешней ситуации это будет подобно катастрофе! Да, он мой законный супруг, но расторжение нашего брака, можно сказать, вопрос уже решенный.

– Ладно, – в этот момент обреченно протянул Оллред, и мы с Дарианом тут же прервали затянувшийся поцелуй и согласно уставились на следователя в ожидании вердикта.

Тот, к моему удивлению, на сей раз не покраснел. Лишь на его губах змеилась какая-то неприятная усмешка. Неужели не поверил нашему представлению? А я ведь так старалась!

Украдкой покосилась на Дариана, гадая, оценил ли тот мое усердие. Наверное, он почувствовал мой взгляд и решил, что я сейчас вновь наброшусь на него с поцелуями, потому что стал отодвигаться от меня, стараясь проделать это как можно более незаметно.

Я немедленно оскорбилась. Вот ведь, неблагодарный гад! Я же ради него старалась. И вообще, он первый начал!

– Я верю вам, – устало заявил в этот момент Оллред, остановив в моей голове вихрь самых разных мыслей. – В самом деле, говорят, что истинная любовь способна на настоящее чудо.

Это прозвучало так неожиданно и романтично, что я невольно растрогалась. Правда, почти сразу же посерьезнела, подумав о другом. Надеюсь, это расследование не затянется сверх необходимого времени. Иначе будет очень тяжело объяснить тому же Оллреду, с чего это вдруг мы с Дарианом развелись, если наш брак был заключен чуть ли не по божьему велению.

– Так или иначе, но без очной ставки все равно не обойтись, – угрюмо подытожил Оллред. – Послушаем, что скажет госпожа Амикша в свое оправдание. Возможно, она сама была не в курсе того, какой опасный подарок вам делает.

– Вы сами-то верите в это? – не выдержав, с сарказмом перебила я.

– И потом, остается загадкой, для чего госпоже Амикше потребовалось все это, – продолжил Оллред, сделав вид, будто не услышал моего невежливого выкрика. – Как вы верно заметили недавно, это было сделано явно не для того, чтобы принудить вас, господин Дариан, взять в жены госпожу Амикшу. Но для чего тогда?

– Боюсь, я знаю ответ, – чуть слышно выдохнул Дариан.

Оллред оборвал свою речь и заинтересованно уставился на него. Но ничего спросить или сказать не успел. В следующее мгновение в дверь осторожно постучались, и на пороге предстал странно взволнованный и запыхавшийся Гисберт.

По всей видимости, дело, по которому дворецкий прибежал сюда, было действительно очень важным и срочным, поскольку он даже не дождался разрешения войти. Да и сам вид слуги говорил о том, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

– Господин Дариан! – воскликнул он с таким нескрываемым ужасом, что мне стало не по себе, а следователь невольно сделал шаг назад. – Там… В гостиной… – И замолчал, будто силы окончательно покинули его.

– Что такого страшного произошло в моей гостиной? – с нервным смешком поторопил его Дариан. – Гисберт, не томи!

– Там госпожа Амикша, – выдохнул Гисберт таким голосом, будто обнаружил труп неверной невесты.

– Живая? – на всякий случай переспросила я, за что немедленно была награждена тремя взглядами: испуганным – Дариана, задумчиво-оценивающим – Оллреда и возмущенным – Гисберта.

– Конечно! – Последний негодующе фыркнул, покоробленный моим вопросом. – Живая и невредимая. Просит, чтобы господин Дариан встретился с ней.

– На охотника и нечисть бежит, – обрадованно проговорил Оллред. По всей видимости, следователь был готов немедленно приступить к пресловутой очной ставке.

– Не могу сказать, что меня радует вся эта ситуация, но в некотором смысле лучше расставить все точки над «ё» сразу, а не рубить хвост собаке по частям, – как-то очень сложно и витиевато проговорил Дариан, после чего встал.

Я тоже решительно откинула с себя одеяло и спустила ноги на пол. Благо, что халат все так же оставался на мне.

– Куда? – Дариан аж подпрыгнул, осознав, что я намерена следовать за ним. – Госпожа Алек… – Я внушительно кашлянула, многозначительно покосившись на Оллреда, который с нескрываемым интересом наблюдал за развитием ситуации, и Дариан торопливо исправился: – То бишь Алекса, куда ты собралась?

– В гостиную! – Я пожала плечами, не понимая, почему должна объяснять прописные истины. На всякий случай помахала в воздухе забинтованными пальцами
Страница 12 из 19

и с сарказмом добавила: – У меня ведь тоже есть парочка вопросов к твоей невесте. По ее милости я чуть не лишилась руки!

– Но не в халате же! – взвыл Дариан. – Ами решит, что мы… то есть что я…

Я зло шикнула на него, показав глазами на Оллреда. Тот так искусно старался слиться со стеной, что Дариан умудрился совершенно забыть о его присутствии.

А вообще, что скрывать очевидное, нежелание Дариана продемонстрировать меня своей бывшей невесте навело на очень неприятные мысли. Сейчас на нем нет чар подчинения, однако он продолжает вести себя так, будто Ами ему дорога.

Но почти сразу я с негодованием покачала головой. А почему, собственно, меня это вообще задевает? Дариан – лишь случайная страница в моей жизни. Наш брак – ошибка, сделанная в алкогольном угаре, решение, нашептанное не иначе как самим богом-пасынком. В скором времени я разберусь с этой ситуацией. Будет над чем похихикать в старости. Как говорится, найдется, что вспомнить, но нечего внукам рассказать.

– А я считаю, что вашей супруге надлежит присутствовать, – вдруг веско сказал Оллред. – Пусть даже и в халате. В конце концов, отныне она хозяйка дома. Имеет полное право принимать гостей, а тем более незваных, в домашней одежде.

– Ну зачем же так сурово, – неожиданно вступился за меня Гисберт. – Господин Дариан, платье госпожи Алексы уже в полном порядке. Приказать принести?

– А что было с ее платьем? – тут же клещом впился в слугу следователь.

Я со свистом втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы. Нет, определенно, мне не нравится этот вчерашний стажер! Ишь ты, каждую мелочь подмечает!

– Я вчера опрокинула на него свекольный салат, – процедила, заметив, что Гисберт и Дариан замешкались с ответом. И принялась вдохновенно врать: – Видите ли, я мало пью…

Гисберт странно квакнул, словно в последний момент сдержал смешок. Я кинула на него гневный взгляд и с нажимом повторила:

– Да, я мало пью. Поэтому бокал шампанского…

На сей раз квакнул уже Дариан, вспомнив, что именно мы пили вчера. Наверное, впервые самогон удостоился столь гордого названия.

– Поэтому шампанское ударило мне в голову, – мужественно продолжила я, решив не обращать внимания на посторонние шумы.

– И вы случайно опрокинули на себя свекольный салат, – милосердно завершил за меня объяснение Оллред. – Понятно.

Интересно, что именно ему было понятно и поверил ли он мне? Лицо следователя в этот момент стало настолько непроницаемым, что я при всем желании не могла угадать, о чем он думает. Только на самом дне ярко-голубых глаз Оллреда переливались затаенные смешинки.

– В общем, я прикажу принести вам платье. – Гисберт отвесил мне поклон и быстро покинул комнату.

– А я предлагаю вам, господин Дариан, не смущать вашу жену и дать ей возможность спокойно переодеться, – проговорил Оллред. – И потом, некрасиво заставлять гостей ждать. Поэтому давайте спустимся в гостиную и приветствуем госпожу Амикшу. Уверен, что госпожа Алекса присоединится к нам сразу, как только сможет.

По всей видимости, Дариана совершенно не обрадовала перспектива лицом к лицу встретиться с бывшей невестой, которая пока даже не подозревала о его скоропалительной женитьбе. Он бросил на меня умоляющий взгляд, но я лишь хладнокровно пожала плечами.

– Постараюсь управиться как можно быстрее, – заверила его, заметив, что он продолжает глядеть на меня со сложной смесью надежды и досады.

– Ох, даже не представляю, как она отреагирует на все это. – Дариан мудро не стал уточнять, что именно подразумевает под словом «все», но этого и не требовалось. И без того было понятно.

И опять меня острой иголкой царапнула обида. Пустяки, конечно, но почему-то стало не по себе от мысли, что Дариан, возможно, стесняется своего выбора. В конце концов, не такая уж я и уродина, чтобы меня было стыдно гостям представить.

Наверное, мои мысли и эмоции достаточно явственно отразились на лице, поскольку я вдруг заметила, что Оллред на меня смотрит. Нет, вот же проныра этот следователь! Даром что мальчишка еще, мой ровесник, а как старается играть роль проницательного и все замечающего человека! Кажется, я уже начинаю его ненавидеть!

Я фыркнула, задрала нос и гордо подбоченилась, ожидая, когда меня наконец-то оставят в благословенном одиночестве.

– Пойдемте, господин Дариан. – Оллред подарил мне слабую усмешку и легким движением руки показал на дверь. – Не будем мешать вашей супруге приводить себя в порядок.

Дариан в ответ промычал что-то неразборчивое. На его лице застыла страдальческая гримаса, будто он мучился от нестерпимой зубной боли. Но возражать следователю мой новоявленный супруг не стал и покорно отправился к выходу.

– Мы будем ждать вас с нетерпением, – с намеком обронил Оллред и тоже покинул комнату.

Я осталась одна.

Признаюсь честно, первое, что я хотела сделать после того, как за Оллредом и Дарианом закрылась дверь, – вылезти в окно. А что, надену платье, спущусь по простыням во двор – и только меня и видели. Брошусь в ноги отцу, повинюсь, порыдаю на его широкой груди. Вряд ли он оставит свою единственную дочь без помощи в столь своеобразной ситуации. Скорее плюнет на репутацию нашей семьи и слухи, которые неминуемо пойдут гулять в высшем свете, и немедля потребует аудиенции у короля. Не пройдет и недели, как я получу желанный развод и постараюсь навсегда забыть о Дариане.

Но затем я вспомнила о том, какими теплыми и нежными были губы Дариана – и решила досмотреть спектакль до конца. Нет, конечно, я в него не влюбилась. Просто мне было жаль парня. Как ни крути, но ему пришлось гораздо хуже, чем мне. По крайней мере на меня Гровер чары подчинения не насылал. Хотя я не сомневалась, что при возможности он с превеликим удовольствием сделал бы это.

Симпатичная темноволосая служанка тем временем принесла мне платье. Как я ни старалась, не смогла увидеть на нем и пятнышка, настолько хорошо оно было вычищено и выглажено. Словно только что купленное. И не подумаешь даже, что вчера я пережила в нем столько приключений.

Та же девушка-служанка, которую звали Лалия, помогла мне причесаться. По всему было видно, что ее так и тянуло расспросить меня о происходящем. Я периодически ловила в зеркале заинтересованные взгляды, а один раз служанка даже фыркнула от смеха, правда, тут же попыталась скрыть это кашлем. Н-да, наверное, Гисберт уже всем в доме рассказал о том, что мы с Дарианом поженились после нескольких часов знакомства. Рада, что хоть кому-то эта ситуация кажется забавной.

Как я ни старалась протянуть время, наступил момент, когда оставаться в комнате стало просто глупо. Я в последний раз посмотрела в зеркало, поправила выбившуюся из прически прядь волос и повернулась к дверям.

– Удачи! – вдруг пожелала мне Лалия.

От неожиданности я едва не споткнулась. Обернулась к ней с немым вопросом в глазах.

– Госпожа Амикша – очень недобрая особа, – поторопилась объяснить служанка. Добавила с кривой ухмылкой, нервно комкая в руках передник: – Очень недобрая. Я рада, что она больше не невеста хозяина. Но вы, пожалуйста, будьте осторожны! Она явно не придет
Страница 13 из 19

в восторг от того, что столь крупная рыбка сорвалась с ее крючка.

– Спасибо, – кратко поблагодарила я и, неохотно переставляя ноги, медленно отправилась знакомиться с бывшей невестой собственного супруга.

Сказанное служанкой энтузиазма отнюдь не добавило. Желание сбежать усилилось многократно. Прокрадусь по холлу мимо гостиной в прихожую – и прочь из этого дома!

Но реальность оказалось совсем другой. Когда я спустилась по лестнице, увидела Гисберта, который мрачной статуей стоял почти в центре просторного холла, прислушиваясь к чему-то неведомому.

– А вот и вы! – искренне обрадовался он, увидев меня. – Наконец-то! Пойдемте, пойдемте быстрее!

После чего чуть ли не затанцевал вокруг меня от нетерпения. По всему было видно, что ему очень хотелось подтолкнуть меня в спину, но сделать это он не осмеливался. Как-никак я жена его хозяина и виера, а он – обычный дворецкий.

– Почему такая спешка? – хмуро поинтересовалась, тоскливо поглядывая в сторону входной двери. Может, оттолкнуть этого надоеду и все-таки сбежать?

– Понимаете, там господин Дариан и госпожа Амикша… – Гисберт запнулся и мученически заломил руки. Потом, запинаясь, проговорил, тщательно подбирая каждое слово: – В общем, не мое, конечно, дело обсуждать любовные проблемы хозяина, но… Госпожа Амикша – она такая… такая… – И на одном дыхании выпалил: – Я был бы счастлив, если бы хозяин никогда не простил ее за совершенное.

– Ясно, – буркнула себе под нос, все сильнее нервничая.

После сказанного Гисбертом и Лалией я ожидала увидеть в гостиной не иначе как любимое порождение самого бога-пасынка. Не удивлюсь, если загадочная и почти уже ненавидимая мною Ами окажется чудовищем во плоти, способным даже пожирать живьем младенцев. Идея побега уже не казалась мне такой уж безумной.

– Госпожа Алекса! – Гисберт внезапно простер ко мне ладони в умоляющем жесте. – Прошу вас: спасите моего хозяина! Не дайте ему совершить самую большую ошибку в жизни и помириться с госпожой Амикшей!

Да что ты будешь делать! Я проглотила так и крутившееся на языке ругательство. По-моему, дворецкий перешел всяческие границы. Я сегодня уже спасла Дариана и в итоге едва не лишилась руки. Надо знать меру в подобных вещах.

Но Гисберт смотрел на меня с такой надеждой, что я не стала ему ничего говорить. Лишь глубоко вздохнула, зачем-то задержала дыхание и смело отправилась в гостиную.

Признаюсь честно, я готова была увидеть любую картину. Не удивилась бы даже, если бы застала таинственную Ами с окровавленным кинжалом над хладными телами Дариана и Оллреда. Поэтому около самых дверей замедлила шаг и прислушалась. Однако как ни старалась, не смогла ничего услышать. В комнате царила зловещая мертвая тишина. Ни слова, ни взрыва хохота, ни сдавленных рыданий. Неужели они в самом деле поубивали-таки друг друга?

Похолодев от этой мысли, я отбросила прочь все свои сомнения и страхи. И вовремя! Гисберт как раз любезно распахнул передо мной двери, прошествовал на середину комнаты и громогласно объявил:

– Госпожа Алекса!

Что мне оставалось делать? Лишь покрепче сцепить руки замком, чтобы не выдать своих эмоций предательским дрожанием пальцев, и предстать наконец-то перед бывшей невестой Дариана.

Я вошла в гостиную. Остановилась недалеко от дверей, чтобы иметь возможность в случае чего трусливо сбежать. И с интересом принялась изучать обстановку.

Хвала богам, здесь никто никого не убивал. Более того, по всей видимости, присутствующие решили дождаться моего прихода и пока не начинали беседы.

Дариан сидел в кресле напротив камина, в котором танцевали оранжевые лепестки пламени, и мрачно смотрел на огонь. При виде этой картины я удивленно хмыкнула. Разожженный камин в конце теплой и солнечной весны? Но почти сразу расслабилась, осознав, что вижу прекрасно выполненное и наверняка очень дорогое покупное иллюзорное заклинание.

Оллред стоял у противоположной стены перед книжным шкафом, видимо, изучая его содержимое. А где же Ами? Ага, вот она – около окна, видать, пейзажем любуется.

Я уставилась на девушку, чью стройную тонкую фигурку, затянутую в дорогую парчу изысканного платья, не сразу заметила на фоне тяжелых плотных гардин. Ох, какая хрупкая! Словно старинная изящная статуэтка, к которой страшно лишний раз прикоснуться – а то вдруг разобьешь. И я с невольной досадой вспомнила о своем весе, раза в два больше того самого бараньего, который ныне считался для девушки эталоном. Ну и ладно, может, она полная страшила!

В этот момент Ами нехотя обернулась, словно только сейчас осознала, что в комнате появился кто-то новый. Томно взглянула на меня, и я сразу же по-настоящему возненавидела ее.

Да, на медальоне был изображен именно ее портрет. Я узнала аккуратный вздернутый носик, пухлые губы, так и манящие поцеловать их, синие глаза и темно-каштановые волосы, искусно уложенные в высокую прическу, закрепленную множеством шпилек. Но портрет был не в состоянии передать ту манящую чувственность, которая исходила от нее.

Ами неспешно оглядела меня с головы до ног, и я словно увидела себя ее глазами. Невысокая коренастая девушка с излишне пышными телесами, темные жесткие, словно проволока, волосы торчат на голове непослушными кудряшками. Боюсь, Лалии так и не удалось усмирить их, хотя она вылила мне на шевелюру целый пузырек какой-то липкой гадости. Ну, про длинный нос с некрасивой горбинкой и глаза неопределенного серого цвета лучше даже не упоминать. К довершению всех бед мы не могли потягаться даже нарядами. На ней – очень дорогое платье вызывающего ярко-алого цвета, которое чрезвычайно шло ей. А на мне… Ну, не тряпье, конечно. Все-таки служанка отлично потрудилась над моей одеждой. Но и для выхода в свет мое скромное платье явно не годилось. И вообще, стыдно признаться, но оно было куплено в магазине готовой одежды, а не сшито на заказ. А все потому, что после знакомства с Гровером и нашей помолвки я как можно реже старалась принимать помощь от отца. Он, конечно, ничего не говорил в адрес моего жениха, боясь повторения ссоры, но скептических смешков и выражения скрытого недовольства на его лице мне доставало для того, чтобы свести визиты в отчий дом к минимуму. А мое занятие артефактной магией, увы, пока не приносило столько доходов, чтобы появилась возможность обзавестись личной портнихой.

Впрочем, я немного отвлеклась. Судя по всему, Ами осталась весьма довольна увиденным. По ее губам зазмеилась на редкость неприятная усмешка, она скрестила на груди руки и взглянула на Дариана, который все так же мрачно наблюдал за иллюзорным заклинанием в камине.

Пауза длилась и длилась. Воздух сгустился от напряжения до такой степени, что его, наверное, можно было есть ложкой, словно кисель. Молчание становилось просто невыносимым. Так и хотелось разбить тишину отчаянным криком, лишь бы прервать затянувшуюся сцену.

Первым пришел в себя Оллред. Должно быть, он вспомнил, что является следователем, и идея провести очную ставку вообще-то принадлежит именно ему. Оллред кашлянул, вышел на середину комнаты и громко произнес, обращаясь прежде всего
Страница 14 из 19

ко мне:

– Большое спасибо, госпожа Алекса, что присоединились к нам!

– Как будто у меня был выбор, – чуть слышно буркнула я себе под нос.

– Расскажите, пожалуйста, как вы определили, что ваш супруг находится под воздействием чар подчинения, – продолжил Оллред, проигнорировав мое невежливое высказывание.

В этот момент я как раз смотрела на Ами, поэтому заметила ее реакцию на слова следователя. Точнее – отсутствие всяческой реакции. Она словно ничего не услышала. В глазах и на лице – ни тени досады или испуга от того, что ее темные делишки стали известны.

Я удивленно покачала головой. Чудно как-то… И еще, почему она сегодня пришла к Дариану? Если именно она отдавала приказы через чары подчинения, то уничтожение медальона не смогло пройти для нее незамеченным. Ами должна была понять, что ее замысел разгадали. В такой ситуации логичнее всего затаиться, а еще лучше – на всякий случай покинуть столицу, не дожидаясь, пока за тобой явятся следователи. Что же заставило ее отправиться сюда? Ничего не понимаю! Неужели она настолько уверена в своей безнаказанности, что совершенно не боится разоблачения?

А еще меня не оставляло смутное ощущение того, будто за нами кто-то подглядывает. Я сама понимала, что это полная глупость. Кто может за нами здесь следить? Если только Гисберт прильнул к замочной скважине, поскольку не в силах сдержать любопытство. Но нет, я была почти уверена, что не в дворецком дело. Слишком недобрым был этот взгляд. Недобрым и изучающим.

В этот момент я заметила, что Оллред передернул плечами и украдкой огляделся по сторонам. Неужели он тоже чувствует неладное? Хм, интересно, а в какой области магии он является специалистом?

Тут, наверное, стоит сделать небольшое отступление.

Первые два курса академии являются общими для всех студентов. Нам усердно вколачивают в головы основные законы теоретической магии, обучают общим принципам построения заклинаний. На финальных экзаменах этого этапа определяется, к какой ветви колдовского искусства более всего тяготеет студент. Затем уже идет разделение по направлениям: боевая, целебная, артефактная, ментальная магия и некромантия. Популярная среди высшего света любовная магия – так сказать, всего лишь побочный плод связи ментальной и целебной магий. В принципе это и без того понятно: любовь – то лекарство, которое лечит практически все душевные заболевания. В свою очередь ментальная магия – та область колдовства, которая имеет непосредственное отношение к внушению необходимых мыслей. Но все это не значит, что я, к примеру, ничего не знаю о той же некромантии. Кстати, действительно сильные и перспективные студенты, даже раз и навсегда определившиеся со своей специализацией, предпочитают посещать факультативы по другим областям магического искусства. По той простой причине, что, например, тому же боевому магу, наверняка желающему стать охотником за нечистью, жизненно необходимо знать как можно больше целебных заклинаний, позволяющих в случае несчастья дотянуть до прихода магов-помощников.

В общем, все эти слова были сказаны для того, чтобы признаться: сначала я планировала податься в ментальные маги. И у меня, если верить мнению выпускающей комиссии, были для этого все задатки. Как же я гордилась собой! Специалисты по ментальной магии без преувеличения считались настоящей элитой. Студенты этого факультета держались особняком и свысока поглядывали на остальных. Они никогда не общались с нами, игнорировали даже общие праздники. Одетые во все черное, молчаливые, гордые и отрешенные от мирской суеты… Нет ничего удивительного в том, что им завидовали, открыто ненавидели и награждали множеством обидных прозвищ, среди которых «вороны» было самым приличным. Помнится, один раз студенты факультета боевой магии даже попытались проучить коллег и завязали масштабную драку. Увы, все это закончилось очень нехорошо. Зачинщики в прямом смысле слова обделались от страха на глазах всей академии. Я была свидетелем этого происшествия. Несколько высоких мускулистых парней, гордость факультета, кричали, выли и плакали от ужаса, катаясь по земле. Один даже пытался выцарапать себе глаза, хорошо, что не успел – подоспели преподаватели. Но самое интересное заключалось в том, что на них никто не нападал. «Вороны» стояли тесной группой чуть поодаль и со сдержанным интересом наблюдали за происходящим.

Последовало долгое разбирательство. Но, насколько мне известно, никого из «ворон» не наказали. Просто потому, что они так и не признались, кто же из них нанес столь сокрушительный ментальный удар по задирам. И потом, как ни крути, но студенты факультета боевой магии сами были виноваты. «Вороны» лишь защищались. С тех пор их обособленность от остальных стала практически абсолютной. Кстати, только эти студенты никогда не брали факультативы по другим дисциплинам.

Естественно, все эти события и неизвестность, витающая вокруг факультета ментальной магии, придавала «воронам» ареол завлекательной таинственности. И я была по-настоящему счастлива, когда на экзаменах после первой ступени обучения выяснилось, что у меня есть определенные способности, позволяющие стать одной из избранных. Причем одной из избранных в полном смысле слова – поступали на факультет лишь единицы. В процентном отношении, наверное, один из двадцати студентов. Окончательное решение по моему вопросу должны были вынести после финального испытания, которое проводилось на следующий день.

Словно на крыльях, я примчалась домой и рассказала обо всем отцу, благо тогда я еще не встретила Гровера, и между нами не успела пробежать черная кошка. Его реакция меня озадачила и испугала. Когда отец услышал, что я, возможно, по итогам экзаменов буду определена на факультет ментальной магии, он резко переменился в лице и перестал благодушно улыбаться. Долго молчал, затем предложил мне пройти в его кабинет и серьезно побеседовать.

Именно из разговора с отцом я узнала, что стать «вороной» – это не только честь, но и огромная ответственность. Способности к ментальной магии столь редки и ценны, что королевская власть просто не может оставить без внимания и постоянного присмотра людей с таким даром. Если я поступлю на этот факультет, мне придется забыть о той жизни, которую я веду. Скорее всего, мне сразу же дадут место в общежитии и даже не спросят моего мнения на сей счет. Мол, обучение настолько сложно, что требуется полное погружение в процесс. Ни семьи, ни друзей, ни прогулок в одиночестве по городскому парку, которые мне так нравятся. Только учеба, учеба и еще раз учеба. Ах да, и тотальный контроль во всем. Да что там, некоторые уроки по ментальной магии даются во сне, потому, собственно, и необходимо, чтобы все студенты находились в ментальной доступности для преподавателей. Как я прекрасно понимаю, при этом все мои мысли станут доступны широкой общественности.

Естественно, моя радость после этого сообщения слегка угасла. Нет, меня не пугал напряженный и тяжелый процесс обучения. Даже с проживанием вне дома и отсутствием прогулок я могла бы смириться. Но мне очень
Страница 15 из 19

не нравилось то, что мои мысли станут предметом изучения посторонних лиц. Мало ли, о каких глупостях я могу думать. Может быть, у меня есть хобби – представлять себя в страстных постельных сценах с особо привлекательными преподавателями? Не буду скрывать очевидного, иногда я этим развлекалась на особо скучных лекциях. Благо, что в стенах академии часто встречались ну очень красивые мужчины, окруженные ореолом силы и власти. Вспомнить хотя бы преподавателя, который вел у нас основы магической самообороны… Ой, нет, так я совсем отвлекусь от темы и буду еще долго описывать достоинства виера Лоуэлла Мирра. Достаточно сказать, что подавляющее большинство девушек, поступивших на факультет боевой магии, пошли туда исключительно из-за его ироничных карих глаз, симпатичной ямочки на подбородке и густых темных волос, в которые так и тянуло запустить пальцы при страстном глубоком поцелуе…

Я раздраженно мотнула головой, отогнав совсем уж неподобающие мысли. Ладно, это все к делу не относится. Суть в том, что я совершенно не желала позволять всяким посторонним личностям рыться в моей голове.

Отец не удовлетворился результатом разговора и зловеще добавил, что это еще не все. Мол, если я все-таки стану одной из «ворон» и благополучно закончу факультет, то остаток жизни мне придется посвятить службе королевству. После окончания академии для новоявленных специалистов магического искусства существовало распределение. Но если для остальных факультетов оно носило рекомендательный характер и было призвано помочь в том случае, когда сам выпускник не нашел себе места, то для факультета ментальной магии распределение являлось обязательным. И почти никто из бывших «ворон» не оставался в столице – нашем славном Гроштере. А вот куда они девались и где именно несли службу на благо королевства – об этом знали лишь избранные. И отец в их число не входил, потому при всем своем горячем желании не в силах был приоткрыть для меня завесу над этой тайной.

Нет, отец не настаивал на том, чтобы я отказалась от своего желания. Он просто предложил мне хорошенько подумать над всем сказанным. Я выполнила его пожелание – и с треском провалила дополнительное испытание, хотя могла бы с ним справиться без особых проблем.

Декан факультета ментальной магии, по-моему, заподозрил что-то неладное. После экзамена он подозвал меня к себе и спросил, сурово глядя прямо в глаза, не желаю ли я попробовать свои силы во второй раз.

Я не желала. И немаловажным обстоятельством послужило то, насколько хорош был этот декан. На вид – лет тридцать пять, высокий, худощавый, с длинными темными вьющимися волосами и глазами потрясающего фиалкового цвета. Нет, ни за что на свете я не хотела учиться под его началом! Да я бы со стыда сгорала каждый раз, встречаясь с ним в коридорах факультета, поскольку волей-неволей представляла бы себе всякие глупости с ним в главной роли! Что поделать, раз у меня настолько пылкое воображение. А в те времена я вообще была слишком влюбчивой. В личной жизни у меня царил полный штиль, поэтому я любого мужчину более-менее подходящего возраста и симпатичной наружности рассматривала через призму надежды на возможные отношения.

Возможно, виер Норберг Клинг, а именно так звали декана факультета ментальной магии, попытался бы настоять на своем. Точнее, он сделал попытку и даже потребовал, чтобы я вторично прошла испытания. Но ректор, который, кстати, хорошо знал моего отца, быстро урезонил его. И таким образом я стала изучать магию артефактов, о чем ни капли не жалела.

Короче, весь этот долгий рассказ был посвящен одной цели: объяснить, что некоторые способности к ментальной магии у меня все-таки есть. Поэтому, наверное, именно я обнаружила на медальоне Дариана чары подчинения. А ведь он носил на себе данную вещицу около полугода, за это время наверняка встречал других магов – и никто из них не заподозрил ничего странного. И вот теперь у меня возникло отчетливое ощущение, что с Ами творится что-то неладное. И еще это глупое чувство, будто в гостиной присутствует некто посторонний. Он внимательно следит за развитием ситуации, предпочитая при этом остаться незамеченным.

– Госпожа Алекса? – окликнул меня Оллред, и я очнулась от своих раздумий. Смущенно улыбнулась, осознав, что так и не ответила на его вопрос.

– Вы спрашиваете, как я поняла, о том, что мой супруг незаконно находится под воздействием чар подчинения, – медленно протянула, продолжая следить за реакцией Ами на свои слова.

А вот теперь она услышала, о чем идет речь. Ее лицо вдруг жалобно скривилось, она судорожно вздохнула, а в глазах заблестели слезы.

– Дариан, – протянула она, – я ничего не понимаю! Эта девушка – твоя жена? Но… как… когда?..

На скулах Дариана заалели два ярких чахоточных пятна. По всему было видно, что ситуация не приводит его в восторг. Но он продолжал сидеть, пристально глядя в огонь и ни на что более.

– А как же я?! – словно в плохом спектакле вопросила Ами и горько-горько разрыдалась.

Беда состояла в том, что она не играла. В этом я была совершенно уверена. В противном случае передо мной стояла самая гениальная актриса всех времен и народов!

– Прекратите! – потребовал Оллред, донельзя смущенный таким началом очной ставки.

Правда, прозвучало это не грозно и не повелительно, а откровенно жалко. Естественно, Ами не послушалась его, а вместо этого зашлась в рыданиях пуще прежнего, в изнеможении опустившись в первое попавшееся кресло.

Оллред растерянно посмотрел на меня. Если честно, выглядел сейчас следователь так, будто сам готов был расплакаться. Вон как раскраснелся, бедняга, а глаза подозрительно заблестели.

– Простите, госпожа Алекса, – чуть слышно проговорил он. – Просто я… Я не знаю… Ну успокойте же ее хоть как-нибудь!

Последнюю фразу он почти выкрикнул с истерическими интонациями. И в свою очередь рухнул в кресло, закрыв лицо ладонями. Хм, неужели в самом деле разрыдался?

Впрочем, мне сейчас было не до успокаивания следователя. Обойдется! Сначала разберусь, что там не так с Ами.

Поскольку она находилась в таком состоянии, что вряд ли восприняла бы слова утешения, я решила подойти поближе. В голове крутились отрывки из когда-то прочитанных книг. Вроде бы истерику там рекомендовалось прекращать пощечиной. Залепить ей, что ли, как следует?

Идея мне понравилась, и я кровожадно усмехнулась. А почему бы и нет? Отведу душу и отомщу за Дариана и его поруганные чувства.

Я сделала шаг по направлению к Ами, потом еще один – и остановилась в недоумении.

Теперь нас разделяло столь мизерное расстояние, что я чувствовала аромат ее парфюма – легкого, ненавязчивого и наверняка очень дорогого. Но к нему примешивалось что-то очень странное. Это был не запах в прямом смысле этого слова. Скорее ощущение тоски, которое вдруг сдавило мою грудь.

В висках начало неприятно ныть. Все происходящее нравилось мне меньше и меньше. Тут точно не обошлось без ментальной магии! Помнится, только ее я чувствовала именно так – всей кожей.

Я недоуменно моргнула. На какой-то миг фигура безутешно рыдающей Ами
Страница 16 из 19

раздвоилась в моих глазах. И я вдруг явственно увидела за ее креслом некую смутную тень. Не человека, а завесу тумана, отдаленно напоминающую мужской силуэт. Кто бы там ни находился, он точно не хотел, чтобы его присутствие обнаружили.

По моей спине стройно промаршировали ледяные мурашки: сначала в одну сторону, а потом и в другую. От ужаса перехватило дыхание. Я поняла, что случайно заглянула в мысли Ами. А что самое страшное – это заметил тот, кто свил в них свое гнездо.

«Не стоило этого делать, девочка…»

Голос, который пригрозил мне, больше напоминал змеиное шипение. И я уставила перепуганный взгляд в пол, отчаянным усилием воли подавив желание закричать во всю мощь легких и запрыгнуть куда-нибудь повыше – а то вдруг наступлю на какую-нибудь ползучую гадость.

Дневной свет внезапно померк. Нет, я прекрасно понимала, что по-прежнему нахожусь в гостиной и через окна льются яркие солнечные лучи. Но тень за спиной Ами начала расти, отсекая меня от остального мира. Она нависла над девушкой волной сумрака, грозя в любой момент обрушиться. Я не сомневалась, что единственной, кто пострадает от этого, буду я. Ами не чувствовала ничего неладного и продолжала самозабвенно рыдать.

А в следующее мгновение я увидела медальон на шее девушки в знакомом обрамлении непонятных символов – почти такой же, какой был у Дариана. Вот только вместо портрета в центре находился крупный голубой камень, словно светящийся изнутри.

Решение пришло само собой. С диким воплем я ринулась вперед, вытянув перед собой замотанную бинтами левую руку.

Я успела увидеть, как Ами перестала рыдать и подняла голову. Успела услышать, как Оллред коротко и очень неприлично ругнулся. Успела каким-то чудом миновать отросток тумана, посланный загадочной тенью мне наперерез. Схватила медальон, дернула – и цепочка с тихим жалобным звоном порвалась. А затем проклятая вещь полетела в камин, а я запрыгала на месте, проклиная все на свете и тряся своей многострадальной рукой. Несмотря на защиту бинтов, охранное заклинание все-таки успело пребольно ударить по старой ране. И опять у меня возникло чувство, будто я окунула кисть в жидкий огонь.

«Ты даже не представляешь, с кем связалась…»

Это было последнее, что я услышала. Через мгновение медальон взорвался в камине. Благо, что Оллред каким-то чудом успел вскинуть перед Дарианом щит, в который и угодили все осколки и всполохи умирающих чар.

Дом с глухим недовольством задрожал, с потолка посыпалась мельчайшая пыль побелки, где-то на верхних этажах что-то громыхнуло. И все затихло.

– Дела… – удивленно протянул Оллред, помогая Дариану встать. Беднягу, несмотря на щит, все-таки откинуло от камина взрывной волной, которая умудрилась опрокинуть его кресло. Но вроде бы серьезно он не пострадал.

Я громко выдохнула через рот, баюкая у груди покалеченную руку. Дела – это еще слабо сказано!

Но боги явно решили, что на сегодняшний день нам мало испытаний. Потому как через мгновение дверь, ведущая в гостиную, вдруг распахнулась от удара – и в комнате мгновенно стало тесно от незнакомых мужчин, быстро и профессионально окруживших нас. А еще мне очень не понравилось, что в руке у каждого из них имелся магический жезл, навершие которого грозно пламенело какими-то чарами, готовыми сорваться в недолгий смертоносный полет. И направлены все эти жезлы были прямо на нас.

– Никому не двигаться! – прозвучал властный мужской голос, и ряд магов раздвинулся, пропустив вперед…

Мои брови сами собой полезли на лоб, когда я увидела, кто именно предводительствовал этим сборищем. Виер Норберг Клинг, декан факультета ментальной магии! Я ведь буквально несколько минут назад о нем вспоминала! Н-да, лишний раз убедилась, что поступила очень верно, когда отказалась продолжать обучение под руководством сего мага. Неужели он сумел уловить мои мысли на таком расстоянии и примчался проверить, кто именно о нем думает?!

– Что тут происходит? – пискнул Оллред, должно быть, вспомнивший, что является представителем власти. Кашлянул и продолжил чуть более уверенно, хотя его голос предательски дрожал: – Кто вы и что себе позволяете?

Виер Норберг проигнорировал этот законный интерес. Глаза мага остановились на мне, и я почувствовала, что тону в них. Ох, какой все-таки мужчина! Даже боль в руке, уже дважды за сегодняшний день пострадавшей от чужих заклинаний, немного унялась.

Неожиданно пол знакомо покачнулся под моими ногами, и я поняла, что вот-вот потеряю сознание. Бедняга Оллред! Придется ему опять срочно меня лечить.

Я стала оседать, падая в глубокий обморок. Правда, в последний момент кто-то успел подхватить меня на руки. Неужели Дариан? Да нет, он не успел бы…

Это была моя последняя осознанная мысль.

Удивительное дело, я прекрасно понимала, что в настоящий момент нахожусь без сознания. И в то же время вокруг меня не плескалось черное небытие обморока. Я словно видела сон. Красочный и до ужаса похожий на реальность.

И в этом сне я стояла перед креслом, в котором со всем мыслимым удобством расположился виер Норберг. Мужчина сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и грел между ладонями бокал вина.

– Ты знаешь, кто я.

Это не было вопросом, но я на всякий случай кивнула. Почему-то вся эта сцена пугала меня до дрожи в коленях. Такое чувство, будто я присутствовала на допросе. Постойте-ка, на допросе?..

Я недоуменно поморщилась. Скорее всего, так оно и было. Виер Норберг – один из наиболее сильных магов-менталистов, потому и возглавлял факультет академии. Наверняка он влез в мою голову, не желая терять время понапрасну и ждать, пока я очнусь. Но тогда получается, что дело действительно серьезное. Интересно, в какую крупную неприятность я по недомыслию вляпалась?

– А ведь я помню тебя, – продолжил Норберг. – Три года прошло – а помню. До сих пор жалею, что не настоял тогда на своем. Тебе надо было поступить на мой факультет. Не сомневаюсь, что под моим руководством ты достигла бы невиданных высот в искусстве ментальной магии.

Забавно, я никогда не думала, что во сне возможно покраснеть, однако покраснела. Ну не могла я находиться рядом с этим человеком и не думать о… всяком. Впервые встретила мужчину, от которого исходила такая властность напополам с чувственной сексуальностью.

Фиалковые глаза виера Норберга насмешливо блеснули, и я стыдливо опустила голову, почувствовав, как краска смущения заливает не только мои щеки, но и грудь. Какая же я все-таки молодец, что некогда последовала совету отца и провалила то злополучное испытание!

– Ладно, обсудим это позже, – мягко проговорил виер Норберг. – Во сне время течет иначе, но все же течет. Не будем терять его на лишние разговоры. Итак, расскажи мне, что тут произошло и почему на тебе аж две отметины черного огня?

Я испуганно икнула. Что-то мне не понравилось это словосочетание. Что за черный огонь?

– Не отвлекайся, – приказал виер Норберг, по всей видимости, спокойно читавший мои мысли. – Вспоминай. Как ты встретила Дариана Врейна?

Перед моим мысленным взором замелькали картины. Вот я стою в темной прихожей, сжимаю от злой
Страница 17 из 19

обиды кулаки и смотрю, как мой жених развлекается в постели с моей подругой. Вот я чувствую на языке горечь первого глотка самогона. Вот ночь, проведенная в пьяном угаре, и тяжелое похмельное пробуждение рядом с почти незнакомым мужчиной. Его медальон с отчетливым запахом тяжелого опасного колдовства…

В этот момент я осознала, что давление на мой разум ослабело. Виер Норберг удивленно моргнул и нервно забарабанил пальцами свободной руки по подлокотнику кресла.

– Однако, – почти не разжимая губ, обронил он. – Нет, я совершенно точно сделал тогда ошибку. Не стоило мне опасаться ссоры с ректором. Ты обязана была поступить на мой факультет!

Я промолчала, поежившись украдкой. Ну, говоря откровенно, я бы лучше плюнула на свое обучение и мечту стать дипломированным магом, чем позволила превратить себя в одну из «ворон».

Виер Норберг раздраженно дернул щекой, будто его покоробило мое невольное напоминание о прозвище студентов факультета ментальной магии. И мои мысли опять помчались вскачь, показывая этому могущественному и опасному типу все события сегодняшнего дня.

Когда я дошла в своих воспоминаниях до странной тени, притаившейся за креслом Ами, Норберг неожиданно встал. Шагнул ко мне – и я на всякий случай испуганно втянула голову в плечи, не имея возможности отпрянуть. Что ему от меня надо?

– А вот сейчас – очень медленно и подробно, – протянул он и прикоснулся к моему подбородку. Властный нажим пальцев – и вот я уже вынуждена смотреть ему прямо в глаза.

«Что вы себе позволяете?» – хотела возмутиться, но язык как-то сам собой прирос к нёбу.

Глаза виера Норберга вблизи оказались еще более необычными. Мрак, притаившийся на дне его зрачков, пульсировал, и в такт с этим билось мое сердце. Ради интереса я попыталась сопротивляться. Не то чтобы я всерьез планировала оказать отпор, просто меня возмутила его наглая бесцеремонность. Мало того что он без малейшего стеснения изучал мои мысли, так еще приказывал, с какой скоростью мне надлежит думать! Поэтому я решила вообще больше ничего не вспоминать. И честно делала это целую минуту, а возможно, и две, повторяя простенькую детскую считалочку.

– Занимательно…

Я была уверена, что услышала это слово, хотя губы мужчины даже не пошевелились. Его глаза потемнели – и я предсказуемым образом сломалась. Опять увидела волну сумрака, готовую обрушиться на мою несчастную многострадальную голову, опять почувствовала боль в левой руке и тяжесть медальона, которую успела ощутить перед тем, как бросила его в огонь, опять услышала змеиный присвист чужой угрозы.

И внезапно все закончилось. Вообще все. Странная полуявь-полусон исчезла, стены пустынного помещения, в котором происходил допрос, заволокло туманом. И я проснулась.

В нос ударил резкий запах нашатырного спирта. Я закашлялась и принялась махать руками, силясь оттолкнуть ватку, которую кто-то настойчиво совал мне прямо в лицо.

– Ну вот, видите, – с явным облегчением произнес голос следователя Оллреда. – Все в порядке с вашей дочерью, виер Грэг.

При звуках знакомого имени остатки дремы мгновенно с меня слетели. Я распахнула глаза и с немалым восторгом увидела перед собой отца.

– Папа! – радостно закричала я и кинулась ему на шею.

Тот аж крякнул от неожиданности и едва не опрокинулся вместе со мной на пол. Но удержался на ногах и в свою очередь крепко прижал меня к себе.

Не знаю, сколько готова была провести вот так – в крепких объятиях отца. Но мое внимание привлек скрип двери. Я настороженно покосилась в ту сторону, откуда донесся звук, и увидела, как, ни с кем не попрощавшись, комнату тихонько покидает виер Норберг.

В памяти мгновенно возникла сцена допроса, который он учинил мне, пока я находилась в беспамятстве. Нажаловаться, что ли, отцу?

«Я не прощаюсь, виера, – вдруг раздался в моей голове его голос. – Мы с вами еще обязательно встретимся сегодня».

Если честно, прозвучало это как угроза. Ну да ладно, разберусь позже, что ему от меня надо. В крайнем случае действительно нажалуюсь отцу. Не сомневаюсь, что он найдет способ поставить этого наглеца на место.

– Алекса! – Отец крепко взял меня за плечи и строго посмотрел в глаза. – Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

Демоны! Я мысленно выругалась, услышав стальные нотки в его голосе. Наверняка он имел в виду мое неожиданное замужество. Как-то не готова я пока была к этому разговору.

Украдкой огляделась по сторонам, надеясь, что где-то рядом присутствует Дариан. В конце концов, он отныне мой супруг, как там говорится в свадебной клятве? И в горести, и в радости, то бишь обязан делить со мной все проблемы. А в нашем браке мы виноваты оба.

Но, увы, комната оказалась удручающе пуста. Кстати, я без проблем узнала, где нахожусь. Та самая спальня, в которой проснулась утром. Получалось, что я все еще в доме Дариана.

– Ты себе не представляешь, как я волновался! – продолжал сокрушаться отец. – Гровер примчался ко мне поздно вечером.

При упоминании имени бывшего жениха я ощутимо напряглась. Для моего отца он все еще Гровер? Странно, почему я не слышу в его адрес самых изощренных ругательств, щедро приправленных обещаниями «хорошей» жизни? Впрочем, откуда же отцу знать, что я застала благоверного в объятиях лучшей подруги? Не думаю, что сам Гровер поделился с ним воспоминаниями о своих подвигах.

– Бедняга так переживал, что не мог усидеть на стуле и минуты, – продолжил отец. – Весь извертелся, вскакивал каждую секунду. Надо же, я и не думал, что он настолько любит тебя. Пожалуй, я слишком погорячился со своими первоначальными выводами.

– Не торопись, – мрачно оборвала я. – Вертелся Гровер не из-за волнения, а из-за красного перца, которым я посыпала его нижнее белье.

Отец от такой новости поперхнулся и уставился на меня круглыми от изумления глазами.

– Что-то не понимаю, – наконец негромко сказал он. – Это какое-то новое развлечение среди молодежи?

– Я все объясню, – заверила его. – Только чуть позже. Сначала скажи, чего этот гад от тебя хотел?

– Он хотел, чтобы я нашел тебя. – Отец пожал плечами. – Естественно, я тут же отправился к виеру Санфорду Грону. Ну, ты наверняка помнишь его.

Я кивнула, подтверждая слова отца. Помню. Как же забыть ректора академии, если закончила ее всего пару месяцев назад.

– Тут мне не повезло, – продолжил отец. – Санфорд находился в королевском дворце. Приехал далеко за полночь. Но когда узнал, что ты пропала, тут же согласился помочь. Благо с ним был его друг – виер Норберг. Даже двум настолько сильным магам потребовалось время, чтобы построить поисковую сеть. Наступило утро, когда им наконец-то это удалось. А потом что-то случилось. Твое местонахождение определили, но виер Норберг почему-то попросил Санфорда не вмешиваться. А что самое возмутительное – тот послушался его, хотя я умолял как можно скорее спасти тебя.

На этом драматическом моменте рассказа отец запнулся и растерянно потер лоб, будто пытался что-то припомнить.

– Остальное как в тумане, – смущенно признался он. – Наверное, из-за бессонницы и волнения я отключился. Пришел в себя уже здесь, увидел тебя –
Страница 18 из 19

и от радости забыл обо всем на свете. Виер Норберг сказал, что ты сегодня много чего натворила. Вот я и спрашиваю, что он имел в виду?

– Об этом лучше спросить самого виера Норберга, – огрызнулась я, на всякий случай спрятав под себя правую руку с запястьем, охваченным брачной татуировкой.

– А что у тебя с рукой? – спросил отец.

Я вздрогнула, решив, что он все-таки разглядел багрово-черные линии рисунка, навеки отпечатавшегося на моей коже. Но сразу расслабилась, увидев, что тот с интересом смотрит на мою перевязанную левую руку.

– Тяжело и трудно объяснить, – промямлила, не горя особым желанием пересказывать события столь сумасшедшего и бурного утра.

Хвала небесам, отец не стал настаивать. Он опять привлек меня к себе, погладил по волосам и глухо проговорил:

– Дариан Врейн еще пожалеет о том, что посмел похитить тебя! Я приложу все усилия, подниму все свои связи, но сгною этого мерзавца в темнице! Никогда бы не подумал, что он осмелится на подобное! Деловые разногласия – деловыми разногласиями, но семья есть семья!

– Стой-стой-стой! – взмолилась я, наконец-то осознав, что столь яростная тирада обращена к моему супругу. Отец послушно замолчал, и я робко осведомилась: – Получается, ты знаком с виером Дарианом Врейном?

– Конечно, знаком, – хмуро ответил отец. – Этот мальчишка не так давно осмелился перехватить у меня выгодный заказ, более того – даже принялся конкурировать за поставки леса королевскому флоту. Я не сдержался, наговорил ему разного при личной встрече и посоветовал не лезть во взрослые игры. Видимо, он затаил на меня обиду, раз решил отыграться на тебе. Надеюсь, этот подлец ничего не успел сделать?

И отец виновато посмотрел на меня.

– Папа, в общем, тут такое дело… – начала я, осторожно подбирая каждое слово. – Понимаешь…

Однако фразу я не успела завершить. В следующий момент дверь без предупреждения распахнулась, и на пороге предстал Гровер.

– Дорогая! – возопил он, сияя такой притворной радостной улыбкой, что у меня немедленно зачесались кулаки от желания пересчитать ему все зубы. – Как я счастлив, что ты цела и невредима!

После чего бывший жених двинулся к кровати с явным намерением обнять меня – настолько широко он раскинул руки.

– Задница чесаться перестала? – мрачно осведомилась я, не испытавая ни малейшего желания обниматься с этим типом.

Гровер споткнулся на ровном месте, да так сильно, что едва не упал. Остановился и воззрился на меня с неприкрытым ужасом во взгляде.

– Дочка, – укоризненно проговорил отец. – Тебе не кажется, что столь интимные проблемы надо решать наедине?

– Нет, не кажется! – Я спустила ноги с кровати, исподлобья глядя на бывшего жениха. – Видишь ли, папа, я подумала и решила: ты был прав. Гровер – мутный тип и прощелыга, с которым я не желаю иметь ничего общего!

Самое забавное заключалось в том, что Гровер продолжал улыбаться, будто не понял, что все мои слова относились именно к нему. И от этого желание надавать ему хлестких пощечин стало буквально нестерпимым. У меня даже ладони стали зудеть!

– Даже так? – удивленно протянул отец и посмотрел на Гровера, видимо, надеясь, что тот как-то прояснит ситуацию.

– Ваша дочь, виер Грэг, перенесла серьезнейшее нервное потрясение, – мгновенно отозвался тот, словно загодя придумал это объяснение. – Наверное, она сама не понимает, что говорит. Ничего страшного. Я не обижаюсь.

В тоне Гровера было столько сочувствия, что на какой-то момент я почти поверила в его заботу. Но тут же перед мысленным взором всплыли его голый зад, вызывающе красные ногти Олессы, впившиеся ему в плечи, их смешки и шуточки по поводу меня и моего отца. Нет, такое не забывается!

Язык так и чесался рассказать о похождениях моего теперь уже бывшего жениха. Но я решила поступить иначе. В конце концов, отец не толкал меня в объятия этого негодяя. Следовательно, мне самой надлежит дать ему знатного пинка под зад.

– Папа, оставь нас, пожалуйста, наедине, – проговорила я и ласково улыбнулась отцу, который встревоженно смотрел то на меня, то на Гровера.

– Ты уверена? – переспросил он. – Быть может…

– Все в порядке, отец! – оборвала его. – Поверь, так надо.

– Ну, хорошо, – все с тем же сомнением отозвался он и направился в сторону двери. На самом пороге притормозил и обронил в мою сторону, не глядя на Гровера: – Если что – дай знать. Я буду в коридоре.

Я кивнула, показав тем самым, что услышала. Дождалась, когда отец выйдет. Поскольку прекрасно знала, что он не опустится до подслушивания около замочной скважины, не стала использовать никаких чар. Пустая предосторожность. Все равно я не собиралась повышать голос. Криком во время ссоры обычно выражают свои эмоции те, кто еще сохранил остатки чувств. А я испытывала к Гроверу лишь брезгливую жалость.

– Дай я поцелую тебя! – тут же противно засюсюкал он, видимо, еще не почуяв, откуда подул ветер. Опять приветливо распахнул объятия и сделал было шаг ко мне, но тут же замер, остановленный ледяным взглядом.

– Сегодня вечером я вернусь домой, – проговорила холодно. Потом встала и скрестила на груди руки, мудро не показывая бывшему жениху правое запястье. Незачем ему знать о моем замужестве, иначе это может сильно осложнить дело. – Надеюсь, к тому моменту твоих вещей в квартире уже не останется.

– Да что происходит-то?!

Гровер так убедительно изобразил недоумение, что я невольно принюхалась – не пахнет ли и от него чарами подчинения. Но в следующий миг он сам испортил свою гениальную игру в несправедливо обиженного.

– Если тебе эта дура Олесса что-то наплела, – начал он, и в глубине его лживых глаз красиво замерцали слезы, готовые в любой момент излиться бурным водопадом, – то знай: она просто пытается мне отомстить! Я отверг притязания этой гулящей девки, которая к тому же болеет какой-то постыдной заразной болезнью. Ты замечала, как она чешется в последнее время?

Я невольно хмыкнула. По всей видимости, красный перец, которым я щедро посыпала их нижнее белье, не пропал даром, и между любовниками пробежала черная кошка. Ну что же, так им и надо!

– Послушай, Алекса! – Гровер осмелился сделать ко мне крошечный шаг. – Я понимаю, через что тебе пришлось пройти! Ты, наверное, подсознательно злишься на меня за то, что я не был рядом в столь страшный момент и не спас тебя. Но ты не представляешь, как я переживал! Я места себе не находил, мое сердце разрывалось от волнения…

– Убирайся прочь из моего дома и из моей жизни, – очень медленно и тихо проговорила я, чеканя каждое слово и не желая выслушивать его фальшивых заверений в любви. – Не старайся, Гровер. Я видела тебя с Олессой. Слышала, как ты с ней обсуждал меня и моего отца. Я жирная корова? Что же, пусть будет так. Эта жирная корова желает дать тебе смачного пинка под задницу.

Я никогда не видела, чтобы люди так стремительно менялись в лице. Только что передо мной стоял обычный в общем-то парень, немного растерянный и взволнованный. Как вдруг все изменилось. Губы Гровера исказила жестокая ухмылка, он выпрямился, стал куда выше ростом, чем мне прежде представлялось.

– Ах, ты все
Страница 19 из 19

видела? – прошипел он, брызгая слюной. – Ну что же, милая моя. Если ты думаешь, что я позволю тебе вышвырнуть меня прочь, словно нашкодившего котенка, то ошибаешься. Ты обязана заплатить мне за тот год, который я провел рядом с тобой! Думаешь, мне было очень приятно целовать тебя? Да меня от тебя тошнит!

Я невольно попятилась, но тут же остановилась. Во-первых, я не верила, что Гровер настолько глуп и попытается мне что-нибудь сделать. Должен ведь он осознавать, что при желании мой отец его одним пальцем сотрет. А во-вторых, отступать было просто некуда – прямо за мной находилась кровать.

Увы, от глаз Гровера не укрылась моя секундная слабость. Он неприятно ухмыльнулся, видимо, решив, что я испугалась, и неожиданно пребольно схватил меня за руку.

– Пять тысяч золотых! – выдохнул прямо мне в лицо. – И я, так и быть, оставлю тебя в покое. Это будет компенсация за бесцельно потраченный год.

– А иначе? – осведомилась ради интереса.

– Не зли меня, Алекса! – Гровер покачал головой и с такой силой сжал руку, что я с величайшим трудом удержалась от стона. Вот ведь гад! Точно всю пятерню на моей коже отпечатал!

Желание кликнуть на помощь отца стало невыносимым. Но я все еще лелеяла слабую надежду на то, что разберусь с проблемой самостоятельно.

– Значит так, – негромко начала я, и Гровер с приглушенным восклицанием отдернул руку, потому что получил приличный такой удар магической энергией по пальцам, – еще раз повторяю: пошел вон из моей жизни! Я уже поняла, что ты горазд угрожать, но ведь и я могу ответить.

– Побежишь плакаться папеньке? – Гровер презрительно фыркнул и заныл тоненьким голоском, явно подражая мне: – «Ой, спаси меня, всемогущий папенька! Накажи злого Гровера и купи мне нового жениха!» – После чего продолжил уже обычным тоном: – Потому что никто и никогда по доброй воле не возьмет тебя замуж, дорогуша. Ты должна быть мне благодарна за то, что я лишил тебя девственности. Где бы еще ты такого дурака нашла?

Звучная пощечина прекратила его разглагольствования. Ого, как хорошо получилось! Не ожидала от себя такого, даже пальцы отбила.

Гровер неверяще потер пострадавшую щеку, на которой алел след от удара. Его глаза побелели от бешенства, лицо исказила гримаса гнева, и он шагнул ко мне, весьма недвусмысленно сжав кулаки.

Ох, с каким же наслаждением я пнула его между ног! Я мечтала это сделать с тех самых пор, как увидела в постели с моей подругой. Ударила – и, шустро отбежав в другой конец комнаты, встала так, чтобы между нами была кровать.

Гровер не закричал лишь по одной причине: видимо, от боли у него перехватило дыхание. Он несколько раз немо раззявил рот, силясь втянуть в себя воздух, затем с трудом выпрямился, опершись одной рукой на постель.

– Да я тебя сейчас, – просипел он, делая паузу после каждого слова.

А вот теперь я всерьез заволновалась. Как-то не планировала настоящую драку с бывшим женихом. Одно дело – отвести душу заслуженной пощечиной, и совсем другое – серьезное разбирательство. Как ни крути, но Гровер выше меня, крупнее и сильнее. Второй раз я не застану его врасплох. Звать отца?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/elena-malinovskaya/ne-bylo-by-schastya-17086405/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.