Режим чтения
Скачать книгу

Неизвестный Сталинград. Как перевирают историю читать онлайн - Алексей Исаев

Неизвестный Сталинград. Как перевирают историю

Алексей Валерьевич Исаев

Все было не так! Как перевирают историю

Правда ли, что небывалое ожесточение Сталинградской битвы объясняется не столько военными, сколько идеологическими причинами и что, не будь город назван именем Вождя, Красная Армия не стала бы оборонять его любой ценой? Бросало ли советское командование в бой безоружными целые дивизии, как показано в скандальном фильме «Враг у ворот»? Какую роль в этом сражении сыграли штрафбаты и заградотряды, созданные по приказу № 227 «Ни шагу назад», и как дорого обошлась нам победа? Правда ли, что судьбу Сталинграда решили снайперские дуэли и мыши, в критический момент сожравшие электропроводку немецких танков? Кто на самом деле был автором знаменитой операции «Уран» по окружению армии Паулюса – маршал Жуков или безвестный полковник Потапов?

В этой книге ведущий военный историк анализирует самые расхожие мифы о Сталинградской битве, опровергая многочисленные легенды, штампы и домыслы. Это – безусловно лучшее современное исследование переломного сражения Великой Отечественной войны, основанное не на пропагандистских фальшивках, а на недавно рассекреченных архивных документах.

Алексей Исаев

Неизвестный Сталинград. Как перевирают историю

Предисловие ко второму изданию

Есть темы, которые не отпускают, затягивают, к ним возвращаешься вновь и вновь, чувствуя, что не все загадки нашли свое решение. Такой темой уже несколько лет для меня остается Сталинградская битва. Когда-то я зацепился за один из эпизодов этого выдающегося сражения, связанный с пребыванием под Сталинградом Георгия Константиновича Жукова. Этот эпизод – позиционное сражение к северу от осажденного города – перевернул сложившееся представление о битве за город на Волге. Выяснилось, что помимо боев за «дом Павлова», снайперских дуэлей в развалинах промышленных предприятий армия Паулюса и Сталинградский фронт вели кровопролитное позиционное сражение, больше похожее на Сомму и Верден.

Потом всплывали и другие страницы боев на подступах к Сталинграду. «Котел» в выжженной солнцем степи, когда бойцы и командиры бились до последнего в многочисленных оврагах-«балках». Сгоравшие подобно свече буквально за несколько дней соединения, только что прибывшие на фронт полностью укомплектованными и вооруженными. Все это заставляло вновь и вновь обращаться к теме Сталинграда и жадно впитывать новые данные.

В очередной раз приходится констатировать, что для полноценного исследования необходимо привлечение данных противника. Нескольких мемуаров и исследований немецких авторов, как это было в советский период, в наше время уже совершенно недостаточно. Обращение к первичным источникам, а не к их пересказам позволяет составить адекватную картину происходящего, принятых решений и реальных масштабов понесенных потерь. В частности, изучение документов 6-й армии заставляет пересмотреть традиционные взгляды на бои в излучине Дона.

Еще одним уроком, извлеченным из анализа ранее недоступной информации, было напоминание о том, что артиллерия в 1942 г. оставалась богом войны. Сталинградская битва, как ни странно, является примером сражения, в котором Красная армия и вермахт проявили себя в областях, обычно считавшихся сильной стороной их противника. Артиллерия традиционно (по крайней мере, в массовом сознании) считалась сильной стороной Красной армии, да и русской армии в целом. Однако в ходе Сталинградской битвы армия Паулюса располагала сильной в количественном и качественном отношении артиллерией и именно опираясь на нее добивалась успеха в наступлении и обороне в течение июля – августа 1942 г. Напротив, маневренные действия традиционно считаются сильной стороной вермахта, а не Красной армии. Тем не менее именно дерзкие маневренные действия механизированных соединений обеспечили советским войскам успех в операции «Уран».

Сегодня, через семьдесят лет после грандиозных событий на Волге, хочется, чтобы Сталинградская битва получила достойное освещение.

Введение

Изучая перипетии Сталинградской битвы, я не мог отделаться от мысли о схожести ее с широко известным фильмом «Терминатор». Армия Паулюса, словно созданный для убийства робот, методично крушила все на своем пути. В нее били танковыми корпусами с сотнями танков, против нее выдвигались все новые и новые свежие, полнокровные стрелковые дивизии. Но видимого эффекта удары танков не производили, а дивизии откатывались назад, истекая кровью. Терминатор упорно шел вперед в поисках Сары Конор, 6-я армия столь же целеустремленно шла к Волге и Сталинграду. Когда взорвалась цистерна (замкнулось кольцо окружения), вновь раздался леденящий душу скрежет, и изолированная армия восстановила линию фронта. Обгоревшая, превращенная в металлический скелет машина все еще двигалась. 6-я армия влияла на оперативную обстановку. Даже после провала операции Манштейна по деблокированию «котла», будучи лишена надежд на спасение, она сохранила боеспособность. Точно так же разорванный пополам робот продолжал упорно ползти к цели. Только после гидравлического пресса операции «Кольцо» зловещий красный огонек в «фотоэлементах» одной из самых сильных немецких армий погас.

Несмотря на то что сражение под Сталинградом ассоциируется преимущественно с уличными боями, в нем огромную роль сыграли танковые части и соединения. Открытая местность благоприятствовала применению танков, и они активно использовались во всех фазах сражения. Так, в составе Сталинградского и Юго-Восточного фронтов на 1 сентября 1942 г. было восемь танковых корпусов. На ту же дату в составе Брянского фронта был один танковый корпус, Воронежского фронта – четыре, в составе фронтов на Кавказе – один. Такое же количество танковых корпусов (восемь) было только в составе Западного фронта на важнейшем, московском направлении. Всего же в действующей армии на тот момент имелся двадцать один танковый корпус. Сталинград и московское направление притянули к себе 80% самостоятельных танковых соединений Красной армии. В разгар проведения операций «Уран» и «Марс», на 1 декабря 1942 г., то есть в составе Калининского и Западного фронтов, на подступах к Москве было три механизированных корпуса и четыре танковых корпуса. Соответственно в составе Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов было четыре механизированных корпуса и пять танковых корпусов. При этом в отличие от позиционного сражения у Ржева под Сталинградом корпуса применялись для маневренных действий в глубине обороны противника. Фактически Сталинградская битва стала первым действительно успешным использованием в бою советских механизированных соединений.

По-новому взглянуть на, казалось бы, хорошо известные события стало возможным не только вследствие переоценки роли механизированных соединений. Эта книга была написана уже в новых условиях. Считаю своим долгом высказать искреннюю благодарность министру обороны Российской Федерации Анатолию Эдуардовичу Сердюкову. Благодаря его приказу № 181 о рассекречивании документов периода Великой Отечественной войны автор получил возможность ознакомиться с целым рядом дел,
Страница 2 из 30

которые были недоступны в период работы над предыдущей книгой – «Георгий Жуков». В частности, в книге о Жукове были введены в оборот отрывочные данные об операциях Сталинградского и Донского фронтов к северу от Сталинграда. В этой книге освещение этого вопроса расширено. Это позволяет рассмотреть развитие событий в сражении за город на Волге на качественно новом уровне.

Фактически на наших глазах заново, часто с нуля, пишется история войны. Еще в 1967 г. в своей беседе с К. Симоновым А.М. Василевский сетовал: «Удивительное дело, как мы мало пользуемся документами. Прошло двадцать лет со времени окончания войны, люди вспоминают, спорят, но спорят часто без документов, без проверки, которую легко можно провести. Совсем недавно, разыскивая некоторые документы, я обнаружил в одном из отделов Генерального штаба огромное количество документов. Донесения, переговоры по важнейшим операциям войны, которые с абсолютной точностью свидетельствуют о том, как в действительности происходило дело. Но с самой войны и по сегодняшний день как эти документы были положены, так они и лежат. В них никто не заглядывал». К сожалению, спустя сорок лет слова Василевского не потеряли актуальности. Если в 1967 г. еще были какие-то препятствия для ознакомления с основными боевыми документами, то сегодня их практически нет. Но по многим операциям Великой Отечественной воз и ныне там.

Именно документы позволяют восстановить картину событий, расставив акценты по объективным данным об обстановке. Мемуаристы и политически ангажированные исследователи могли вольно или невольно «высветлить» или «затемнить» те или иные эпизоды. К тому же далеко не все участники событий оставили воспоминания. Поэтому центр событий мог в памяти потомков сместиться в район, где действовал человек, оставивший увлекательные мемуары. Напротив, человек, находившийся в центре урагана битвы, мог не оставить воспоминаний или же просто промолчать про важную страницу своей биографии. Такое, казалось бы, незначительное событие могло существенно изменить представление о сражении. Авторы донесений, оперативных сводок и отчетов, сами того не осознавая, писали письма в будущее, своим потомкам, нам с вами.

Движение отечественной исторической науки вперед становится все заметнее. Появился целый ряд книг о Курской дуге, детально описывающих на документальной основе сражения переломного периода войны. Вязьма, Севастополь, Керчь – все больше сражений получают достойное современного уровня исторического исследования освещение. Автор постарался сделать посильный вклад в общее дело написания истории Великой Отечественной.

Сталинградская битва – это один из самых достойных объектов для историков. Это было крупное и безусловное поражение немцев в тот период, когда они еще были достаточно сильны. Когда еще союзники не высадились на континенте, когда их бомбардировщики еще не подвергали интенсивному воздействию германскую промышленность, заводы синтетического горючего и румынские нефтепромыслы. Однако именно в этот период целая армия была полностью уничтожена. Окруженные под Корсунь-Шевченковским, «котлы» в Белоруссии 1944 г., хальбский «котел» под Берлином хотя бы малой частью вырвались из западни. В недавно вышедшем восьмом томе официальной немецкой истории войны с любовью нарисованы линии прорыва из окружений в Белоруссии. Сталинград такого коридора не имел. Немногие пережившие катастрофу счастливчики были вывезены из «котла» на самолетах. Практически легендарные истории о прорыве мелких групп скорее навевали ужас, чем внушали оптимизм. Например, в одной из групп из окружения вышел один человек, на следующий день после своего спасения убитый шальной миной.

Крупные «котлы» страшны тем, что в них под удар попадают те, кто в обычных условиях никогда бы не оказался лицом к лицу с противником. Тыловые подразделения, связисты, кашевары, ездовые и водители автомашин – все они перемалываются в окружении или попадают в плен. Именно этим объясняются большие цифры потерь в ходе сражений на окружение. В позиционном сражении, несмотря на всю его кровавость, машина войны исправно работает: раненых вывозят в тыл, кашевары, ездовые и артиллеристы занимаются своим делом, а не с винтовками в руках отбиваются от наседающего со всех сторон противника.

Сталинград в этом отношении дает более чем показательную картину. Безвозвратные потери вермахта на Восточном фронте, по данным немецкого историка Оверманска, в январе 1943 г. составили 180 310 человек. Это был максимум потерь не только за весь предыдущий период войны, но и за богатый на кровопролитные сражения 1943 г. Даже в страшных для немцев июне и июле 1944 г. рекорд Сталинграда не был достигнут. В эти месяцы безвозвратные потери составили 142 079 и 169 881 человек соответственно. Только в августе 1944 г. этот рекорд был побит – потери немцев составили 277 465 человек.

С оперативной точки зрения Сталинградскую битву можно условно разделить на три больших периода. Первый – это маневренное сражение на дальних подступах к городу. Он охватывает промежуток времени примерно от середины июля до конца августа 1942 г. Второй период – это бои за город и контрудары Сталинградского фронта по флангу 6-й армии. Данный период самый продолжительный и занимает временной интервал от конца августа до 19 ноября 1942 г. Однако следует отметить, что интенсивность боевых действий в этот период постепенно снижалась. Наконец, третий период – это окружение армии Паулюса, отражение попытки Манштейна ее деблокировать и уничтожение окруженных войск в ходе операции «Кольцо». Последний период простирается от 19 ноября 1942 г. до 2 февраля 1943 г. Соответственно книга разделена на три части, в каждой из которых повествование разделено по направлениям и в хронологическом порядке.

Пролог

Глубокой ночью 12 июля 1942 г. в адрес командующего Юго-Западным фронтом пришла телеграмма из Ставки Верховного Главнокомандования. Телеграфный аппарат бесстрастно отбивал буквы на ленте: «ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ ПЕРЕИМЕНОВАТЬ В СТАЛИНГРАДСКИЙ ТЧК…» Так еще до первых боев на дальних подступах к городу на Волге было положено начало очередному этапу войны. Начиналось сражение, которое должно было решить исход летней кампании 1942 г. и, может быть, даже всей войны.

Фронт к тому моменту уже в достаточной степени откатился на восток, чтобы отказаться от наименований «Юго-Западный» и «Южный». Немецкое наступление отбрасывало советские войска на восток и на юг. Нужно было смахивать юшку после нокдауна первых ударов «Блау» и, пока рефери давал отсчет «раз, два, три, четыре…», восстанавливать силы. В ближайшие несколько месяцев развернутся два пространственно разделенных, но в целом взаимосвязанных сражения – битва за Кавказ и Сталинградская битва.

Следующая цель – Сталинград! Справа от Гитлера – командующий 6-й армией Фридрих Паулюс. Крайний справа – командующий группой армий «Б» Федор фон Бок. Вскоре он был сменен на Максимилиана фон Вейхса (стоит за спиной Паулюса)

Директива Ставки ВГК № 170495 не только сообщала о переименовании, но и ставила новые задачи. Штаб только что появившегося фронта перемещался в Сталинград. Первым командующим
Страница 3 из 30

Сталинградским фронтом стал маршал С.К. Тимошенко. 28, 38, 57 и 9-я армии Юго-Западного фронта передавались в состав Южного фронта. Оборонять Сталинград предстояло резервным армиям. В состав Сталинградского фронта директивой Ставки были включены 63-я армия (бывшая 5-я резервная, 1, 153, 197, 127, 203-я, 14-я гв. сд), 62-я армия (бывшая 7-я резервная, 33-я гв., 147, 192, 196, 181-я и 184-я сд), 64-я армия (бывшая 1-я резервная армия, 131, 229, 29, 18, 214 и 112-я сд). Общая численность 63-й армии на 10 июля составляла 67 тыс. человек, 62-й армии – 81 тыс. человек, 64-й армии – 72,8 тыс. человек. Таким образом, для восстановления целостности фронта в сражение вводилось сразу более 200 тыс. человек. От своего родителя Сталинградский фронт унаследовал 8-ю воздушную и 21-ю армии. Наследство, прямо скажем, небогатое: в составе 21-й армии было всего 28 тыс. человек. Задачи Сталинградского фронта Ставкой были сформулированы так:

«Силами 62-й и 64-й армий, двух морских стрелковых бригад, восемнадцати артиллерийско-пулеметных УРовских батальонов, курсантов восьми училищ, прибывающих с Северного Кавказа, прочно занять Сталинградский рубеж западней реки Дон и ни при каких условиях не допустить прорыва противника восточнее этого рубежа в сторону Сталинграда».

Соответственно 63-я и 21-я армии должны были «ни в коем случае не допустить форсирования противником р. Дон». Задача армий Сталинградского фронта вполне укладывалась в два слова: «стоять насмерть». О накале борьбы и сложившейся в южном секторе критической ситуации свидетельствует использование военных училищ. Только в действительно катастрофической обстановке командование отказывается от завершения подготовки курсантов училищ как офицеров и бросает их в бой в качестве обычной пехоты.

Помимо директивы Ставки А.М. Василевский добавил несколько слов от себя. Лично Н.С. Хрущеву (занимавшему должность члена Военного совета фронта) он сообщил: «Временно 64-й армией, прибывающей сейчас в Сталинград, командует зам. командующего этой армией генерал-лейтенант Чуйков. В боях тов. Чуйков пока не участвовал. Ставка рекомендует переместить на 64-ю армию генерала Гордова, оставив на 21-й армии его заместителя или кого найдете необходимым». В.И. Чуйков, ставший позднее героем битвы, в июле 1942 г. еще был для командования «темной лошадкой», непроверенным в боях с немцами генералом.

Начальнику штаба фронта П.И. Бодину А.М. Василевский сообщил о прибывающих на выручку Сталинграду частях и соединениях, в основном артиллерийских полках и полках «катюш». В частности, было сказано о «8 отдельных ротах танков КВ специально для усиления обороны». Заслуживший в 1941 г. славу танкоборца, КВ в некоторой степени сохранил доверие к себе летом 1942 г. Сдав южному соседу почти все армии, Сталинградский фронт унаследовал от Юго-Западного фронта его авиацию. Дополнительно было обещано прислать еще восемь авиаполков. Также в состав Сталинградского фронта были направлены четыре дивизиона бронепоездов (восемь бронепоездов).

Надо сказать, что командующий 62-й армией В.Я. Колпакчи получил приказ на занятие обороны на дальних подступах к Сталинграду примерно за сутки до образования Сталинградского фронта. Ему было приказано сняться с позиций на Сталинградском обводе и занять так называемый Сталинградский рубеж. Выдвижение частей и соединений 62-й армии происходило походом и по железной дороге. Ночью 12 июля 1942 г. целостного фронта из резервных армий на подступах к Сталинграду, разумеется, еще не было. 62-я армия к моменту ее подчинения штабу нового фронта находилась в Сталинграде и в течение 12 июля должна была выйти через Калач на Сталинградский рубеж к западу от Дона. 64-я армия перевозилась из района Тулы. Расположение резервной армии к югу от Москвы отражало предположения советского Верховного командования относительно нанесения главного удара в кампании 1942 г. на московском направлении. Теперь приходилось тратить время на перегруппировку войск на действительное направление немецкого главного удара. Три дивизии 64-й армии находились 12 июля только на подходе к Сталинграду. Первым решением командующего Сталинградским фронтом С.К. Тимошенко было построение обороны на дальних подступах к городу силами 62-й армии с ее частичной сменой по мере прибытия соединений 64-й армии.

Кадры решают все. Здесь имеет смысл кратко остановиться на «роли партии». В этот период в войсках Юго-Западного (Сталинградского) фронта находился член ГКО, секретарь ЦК Г.М. Маленков. В партии Маленков занимался кадрами, которые, как известно, решали все. Фактически он был доверенным лицом Сталина. Г.М. Маленков немедленно «выписал» из Москвы шифровкой начальника Главного автобронетанкового управления Красной армии Я.Н. Федоренко. Прибыв на только что созданный Сталинградский фронт, Федоренко развил кипучую деятельность по подготовке танковых войск к предстоящему сражению. Так, 17 июля он направляет на утверждение Сталину план переформирования танковых бригад. Федоренко пишет Верховному, что из состава Юго-Западного фронта вышла в расположение Сталинградского фронта двадцать одна танковая бригада, из которых на фронте решено оставить три, а оставшиеся восемнадцать отправляются на переформирование. Из восемнадцати бригад двенадцать (3, 10, 12, 58, 84, 85, 88, 90, 91, 114, 159, 167-я) отправлялись в Саратов, а шесть (6 гв., 6, 13, 65, 156, 168-я) – в Сталинград. Тем самым было начато создание резервов, которым предстояло сказать свое веское слово уже в оборонительной фазе сражения. Переформируемые в Сталинграде бригады пошли в бой в августе, а первые из переформируемых в Саратове – в сентябре. Также в связи с резким ослаблением танковых войск фронта с Северного Кавказа перебрасывалась под Сталинград 40-я танковая бригада. Напротив, из Сталинграда на Северный Кавказ Федоренко танки отправлять запретил. Весь выпуск СТЗ шел прямо в войска, в восстанавливаемые бригады. Также по решению Федоренко в Сталинграде был оставлен учебный автобронетанковый центр.

Командование Сталинградского фронта достаточно трезво оценивало ближайшие перспективы развития боевых действий на вверенном ему направлении. В донесении в Генштаб, озаглавленном «Оценка группировки и намерений противника перед Сталинградским фронтом на 14.7.42», о предполагаемых задачах групп армий «А» и «Б» было написано следующее:

«Основной задачей этой группировки будет окружение и уничтожение армий Южного фронта с выходом на нижнее течение р. Дон […] Действия противника восточнее р. Дон на данном этапе операции маловероятны, т.к. это потребовало бы рассредоточения усилий ударной мотомехгруппировки. Удара на Сталинград следует ожидать после того, как противнику удастся закончить операцию против Южного фронта. Этот удар наиболее вероятен как вспомогательный к главному удару, который противник будет наносить на нижнем течении р. Дон с целью прорыва на Северный Кавказ»[1 - ЦАМО, ф. 220, оп. 226, д. 19, лл. 20–21.].

Последнее предложение про «Этот удар наиболее вероятен…» было впоследствии вычеркнуто. Но нельзя не отметить, что командование Сталинградского фронта довольно четко обрисовало первоначальный замысел операции «Блау» – удар на Сталинград был вспомогательным относительно похода за нефтью. Оценка ближайших перспектив также
Страница 4 из 30

была довольно точной. Действительно, в этот период разворачивалось сражение на окружение в полосе Южного фронта, в результате которого попали в «котел» под Миллерово войска 9-й и 38-й армий.

Незнаменитый «котел» лета 1942 г. оказал непосредственное воздействие на то, кому пришлось руководить советскими войсками в Сталинградской битве. 14 июня И.В. Сталин адресовал С.К. Тимошенко следующие достаточно резкие слова: «Ставка считает нетерпимым и недопустимым, что Военный совет фронта вот уже несколько дней не дает сведений о судьбе 28, 38 и 57-й армий и 22-го танкового корпуса. Ставке известно из других источников, что штабы указанных армий отошли за Дон, но ни эти штабы, ни Военный совет фронта не сообщают Ставке, куда девались войска этих армий и какова их судьба, продолжают ли они борьбу или взяты в плен. В этих армиях находились, кажется, 14 дивизий. Ставка хочет знать, куда девались эти дивизии»[2 - Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г. … С. 208–309.]. Официально штабы 28, 57 и 38-й армий были переданы в состав Сталинградского фронта по директиве Ставки № 170513 от 17 июля 1942 г.

Штаб Тимошенко ответил трехстраничным докладом, начинавшимся словами: «Докладываем, что донесения Военного совета фронта о положении 28, 38 и 57 армий были прекращены представлением Ставке с момента перехода этих армий в распоряжение Южного фронта». Судьба армий описывалась так: «28 армия к этому времени (10 и 11.7) была сильно расстроена и отходила неуправляемыми группами бойцов»; «38 армия, превратившаяся через два дня тоже в неорганизованную и неуправляемую массу, отходившую с большими потерями боевой техники на переправы в районе Казанской, Вешенской и Серафимович». Последующие донесения были малоутешительными. Тимошенко сообщал, что, по донесениям штабов 28, 38 и 57-й армий, на восточный берег Дона вышли жалкие остатки соединений. Так, из 13-й гв. стрелковой дивизии вышли 387 человек, из состава 38-й стрелковой дивизии – до 60 человек без штаба, 175-я стрелковая дивизия – до 200 человек без штаба, 169-я стрелковая дивизия – штаб и 786 человек, 15-я гв. стрелковая дивизия – 225 человек и еще 100 человек из тыловых учреждений дивизии. Артиллерийские полки армий также потеряли много орудий. Эта информация постепенно создавала критическую массу в Ставке.

Но пока С.К. Тимошенко еще не знал о сгущавшихся над ним тучах и активно занимался новым фронтом. Несмотря на оптимистичную оценку обстановки, уже 13 июля командующим фронтом был поставлен перед Ставкой вопрос об эвакуации населения Сталинграда. Он писал: «Считаем необходимым немедленно эвакуировать из Сталинграда женщин и детей, не занятых на производстве военных материалов, ибо в городе скопилось очень много народа после эвакуации из Украины, и дальнейшее оставление всего населения города на своих местах будет очень невыгодно в условиях возможных налетов авиации противника»[3 - ЦАМО, Ф.220, оп. 220, д. 24, л. 1.]. Нельзя не признать это предложение более чем своевременным. Нет сомнений, что Тимошенко приложил бы максимум усилий для ускорения эвакуации населения из Сталинграда.

Условия, в которых начиналось сражение, трудно назвать типичными для битв Великой Отечественной. Первоначально противники не имели соприкосновения друг с другом. Немцы шагали на восток по казавшейся бескрайней степи. Части резервных армий занимали подготовленные позиции и под палящим солнцем махали кирками и лопатами, стремясь их улучшить. Маршевые колонны немцев и закапывающихся в землю советских пехотинцев и танкистов разделяли десятки километров. Поначалу не было ни внимательного изучения позиций противника в бинокль, ни стихийно вспыхивающих перестрелок, ни остовов танков и разнокалиберных воронок на «ничейной земле». Стояла необычная для фронта тишина. Никакой канонады, только редкие пролеты самолетов.

Одной из первых задач Сталинградского фронта стало выдвижение вперед передовых отрядов для выяснения сил и планов противника. Фактически они должны были установить контакт с двигающимися на Сталинград немецкими частями, в то время как основные силы фронта соприкосновения с противником не имели. Передовые отряды было решено формировать из прибывающих училищ. Курсанты обладали лучшей выучкой и дисциплиной, чем среднестатистический пехотинец, и им можно было доверить трудную задачу действий в составе передового отряда. Передовые отряды предполагалось усиливать дивизионом артиллерии, ротой танков и ротой ПТР. Командованию 8-й воздушной армии было приказано обеспечить передовые отряды действиями авиации. Позднее, вследствие запаздывания с прибытием училищ, передовые отряды стали формировать из частей стрелковых дивизий 62-й армии.

Глоток воды на пути к Сталинграду. Немецким пехотинцам предстояло прошагать многие километры по степи до первой встречи с войсками резервных армий

Высылка передовых отрядов также позволяла выяснить, есть ли у войск фронта время на подготовку новых позиций. Тимошенко не был доволен теми позициями, которые были подготовлены для резервных армий. Занимаемые 62-й армией позиции располагались на открытой танкодоступной местности и могли быть легко прорваны. Более выгодным рубежом командующий фронтом считал высоты в 15–20 км от существующей линии обороны 62-й армии.

Одновременно Тимошенко рассматривался вопрос оказания помощи сражающимся под Миллерово войскам Южного фронта. Однако реальных возможностей нанести деблокирующий удар не было. Командованием фронта был сделан вывод, что изолированный контрудар «не даст ожидаемого эффекта, но повлечет значительные потери в силах и средствах фронта, что несомненно сильно ослабит оборону Сталинградского направления». Но размышления о контрударе были небесполезны. Именно в этот период (18 июля) от Тимошенко следует предложение о создании «танковой армии силой в 2–3 тк с артиллерией и подчинением ей двух-трех сд и сильной группы авиации». Предполагалось использовать танковую армию для удара во фланг противнику, наступающему на юг. Впоследствии танковая армия в составе Сталинградского фронта будет создана, более того, она будет не одна.

Некоторые из высланных вперед передовых отрядов вступили в соприкосновение с противником уже 17 июля. Именно от этого события принято начинать отсчет Сталинградской битвы. Как это иногда бывает, ставшая базовой дата оказывается не совсем верной. Согласно журналу боевых действий 62-й армии, первое столкновение произошло немного раньше, в 20.00 16 июля.

Изучение документов позволяет восстановить картину первого боя Сталинградской битвы. Его провел передовой отряд 147-й стрелковой дивизии. Ядром отряда были рота Т-34 и рота Т-60 645-го танкового батальона. Также в отряд вошли два взвода автоматчиков, четыре взвода стрелков, шесть ПТР и три противотанковых пушки с расчетами. Через два часа после выгрузки танков из эшелона отряд 15 июля 1942 г. направился в направлении хутора Морозов и станции Морозовской. Холмистая местность позволяла противникам сблизиться незаметно друг для друга. В 13.00 отряд прибыл в хутор Золотой, в 8 км юго-восточнее станции Морозовской. В 17.40 16 июля три Т-34 и два Т-60 при разведке хутора Морозов были обстреляны
Страница 5 из 30

противотанковыми пушками противника и ответным огнем их уничтожили. После разведки танки возвратились, таща одну «тридцатьчетверку» на буксире. Это была еще не боевая потеря – у танка просто отказала коробка передач.

Несколькими часами спустя произошло более серьезное столкновение. В 20.00 четыре немецких танка скрытно подошли к хутору Золотой и открыли огонь по отряду. Первый бой Сталинградской битвы длился 20–30 минут. Танкисты 645-го танкового батальона заявили об уничтожении двух немецких танков с экипажами, побитии еще одного и уничтожении одной противотанковой пушки. Видимо, немцы не рассчитывали столкнуться сразу с двумя ротами танков и послали вперед всего четыре машины. Потери отряда составили один Т-34 сгоревшим и два Т-34 подбитыми. Первый бой кровопролитного многомесячного сражения не был ознаменован ничьей смертью – людские потери двух танковых рот составили 11 человек ранеными. Таща за собой два подбитых танка, танковый отряд вернулся назад. Первые выстрелы великой битвы прозвучали.

Поначалу схватки с передовыми частями немцев казались детской игрой. Однако вскоре сражение заполыхало в полную силу. 17 июля командование фронта «в целях разведки и обеспечения 62 и 64 А занятия более выгодного рубежа обороны» приказало выдвинуть три отряда для овладения Боковской, Чернышевской и Морозовской.

Причины расширения задач передовых отрядов были обрисованы в телеграмме Сталину штаба фронта от 18 июля: «Сам по себе рубеж для обоснования упорной обороны не выгоден, плоский, танкодоступный и открытый. Более выгодный рубеж для упорной обороны тянется по высотам 15–20 километрах восточнее… […] В настоящее время оборона 62 армии сильно растянута по фронту и легко может быть прорвана»[4 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 79, лл. 90–91.].

Сообразно этому штаб С. К. Тимошенко предлагал следующий план действий:

«1) Удерживать занимаемый рубеж 62 армии;

2) Сильными передовыми частями усиленные артиллерией и танками занять рубеж по р. Царица, Курталак, Чир, Цымла. По прибытии училищ немедленно выводить их для усиления занятого передовыми частями рубежа.

3) С подходом 64 армии на линию 62 армии выводить войска 62 и 64 армий на рубеж, занимаемый передовыми частями. Выход на этот рубеж одной 62 армии крайне рискован»[5 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 79, л. 93.].

Действительно, выдвигать вперед с худо-бедно подготовленных позиций всю 62-ю армию было опасно – она могла быть разгромлена на марше. Несмотря на то что, по мнению советского командования, главный удар наносился немцами в южном направлении, активность на сталинградском направлении не исключалась. Шагающие по голой степи на новые позиции части стали бы легкой добычей авиации и танков.

19 июля передовой отряд 33-й гв. стрелковой дивизии (88-го гв. полк и 651-й танковый батальон в полном составе) получил задачу атаковать Чернышевскую, в 45 км от рубежа обороны 62-й армии. По данным разведки, в Чернышевской было всего около 300 немцев, и сопротивление ожидалось слабым. Танки нацеливались на охват и окружение Чернышевской. Однако планам поэтапно сдвинуть рубеж обороны вперед не суждено было сбыться: с запада уже подходили передовые части 6-й армии. Атаку советского передового отряда встретил ураганный огонь – в Чернышевскую уже вошел и закрепился 260-й полк 113-й пехотной дивизии. Наступающая за танками пехота залегла, танковый десант спрыгнул с машин и также залег. Бой гремел с 4.00 до 20.00 20 июля, танкисты израсходовали целых два боекомплекта. Потери составили 10 Т-34 (все безвозвратно) и 3 Т-60[6 - ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5512, д. 14, л. 49.]. 9 Т-34, по отчету батальона «сгорели от ударов термитных снарядов»[7 - ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5512, д. 14, л. 40.]. «Термитными» чаще всего назвали кумулятивные снаряды. 113-я пехотная дивизия была вооружена 75-мм орудиями ПАК-40, стрелявшими обычными бронебойными снарядами. Скорее всего, кумулятивные снаряды использовали САУ «Штурмгешюц», приданные 113-й дивизии в количестве трех единиц[8 - NARA T312 R1685 frame 148.]. Вскоре на контратакующие танки советских танковых бригад и корпусов обрушится настоящий шквал «термитных снарядов».

Столь же безуспешными были попытки других передовых отрядов выйти на рубеж Боковской и Морозовской. От Боковской на восток до Пронина дошла боевая группа 113-й пехотной дивизии, Морозовская оказалась занята частями LI корпуса немцев, советский передовой отряд был остановлен в 8 км к востоку от нее. План маршала Тимошенко с постепенным выносом главного рубежа обороны фронта вперед был похоронен, не успев родиться.

Увертюра из разрозненных схваток передовых отрядов на эпизоде с Чернышевской не закончилась. Буквально через день, 22 июля 1942 г., оставшиеся танки 651-го батальона и 88-й гв. полк заняли оборону на подступах к населенному пункту Петровка восточнее Чернышевской. В этот момент в сражение были введены только что переданные немецкой 6-й армии подвижные соединения XIV танкового корпуса. Через Чернышевскую на восток к Петровке двигалась 16-я танковая дивизия. Похоже, для немцев столкновение с советской обороной оказалось неожиданным. Обходом открытых флангов советского передового отряда его заставили отступить, однако это столкновение обернулось для немцев достаточно чувствительными потерями. По советской версии событий, Т-34 батальона результативно контратаковали прорвавшиеся немецкие танки. Внятного описания событий по немецким донесениям не прослеживается. Однако сами за себя говорят цифры. Согласно вечернему донесению XIV корпуса в штаб 6-й армии (23.16 22 июля), численность танков 16-й танковой дивизии составляла: 17 Pz.III kurz, 57 Pz.III lang, 5 Pz.IV kurz и 15 Pz.IV lang[9 - NARA T312 R1685 frame 148.]. То есть по сравнению с 21 июля она уменьшилась на 13 Pz.III lang и 2 Pz.IV kurz. Суммарная советская заявка по оперсводке штаба фронта составляла 13 танков подбитыми и 7 сожженными[10 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 21, л. 73]. Потери советского 651-го батальона за 22 июля составили 2 Т-34 сгоревшими и 3 подбитыми, был тяжело ранен командир батальона майор Карпов[11 - ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5512, д. 14, л. 40.]. Танкисты батальона претендовали на 6 уничтоженных танков противника, остальные могут быть записаны на счет артиллерии и пехоты 88-го гв. полка. Это пример несомненного успеха усиленной танками пехоты, показывающий оборонительный потенциал танковых батальонов. К сожалению, он был растрачен на изолированные действия в отрыве от главных сил армии.

Часть первая

Искусство сеять ветер

Термитный дождь

В тот же день, когда передовые отряды столкнулись с противником, С.К. Тимошенко подписал оперативную директиву № 0023/оп, в которой определил задачи войск фронта. Цели немецкого командования на Сталинградском направлении были в ней определены следующим образом: «Наиболее вероятно, что противник в ближайшее время, после подхода оперативных резервов, поставит перед собой задачу овладения районом Сталинград и выхода на Среднюю Волгу». Соответственно задачей фронта было «во что бы то ни стало сохранить за собой район Сталинграда и подготовить силы для контрудара в западном и юго-западном направлениях».

Согласно директиве Тимошенко, 63-я и 38-я армии занимали рубеж реки Дон. 21-я армия была выведена в резерв фронта и переформировывала остатки соединений в четыре стрелковых дивизии. Прикрывать
Страница 6 из 30

Сталинград с запада должны были 62-я и 64-я армии.

62-я армия в составе 33-й гвардейской, 192, 181, 147, 196 и 184-й стрелковых дивизий, 644, 645, 648, 649, 650 и 651-го отдельных танковых батальонов, 1185, 1186, 1183, 508, 652, 614, 555 и 881-го легкоартиллерийских полков РГК, четырех дивизионов бронепоездов (восемь БЕПО), четырех полков курсантских училищ занимала оборону на рубеже Малоклетский, Евстратовский, Калмыков, Слепихин, Суровкино.

64-я армия в составе 214, 29, 229 и 112-й стрелковых дивизий, 66-й и 154-й морских стрелковых бригад, 40-й и 137-й танковых бригад, четырех артиллерийских полков, двух артполков ПТО РГК, двух дивизионов бронепоездов и четырех полков курсантов должна была занять и оборонять рубеж Верхне-Осиновский, Сысойкин, Пристеновский и далее по восточному берегу р. Дон до Верхне-Курмоярской (примыкая левым флангом к Северо-Кавказскому фронту).

В резерв фронта были выделены 18-я стрелковая дивизия с 133-й танковой бригадой (четыре роты КВ) и 131-я стрелковая дивизия с 158-й танковой бригадой (четыре роты КВ). Также резервом фронта был 3-й гв. кавкорпус, располагавшийся в районе Калача.

Директива Тимошенко давала пока еще только контуры строящейся обороны на дальних подступах к Сталинграду. На момент появления директивы 64-я армия еще находилась в процессе сосредоточения. К 20 июля только 154-я морская бригада и 29-я стрелковая дивизия вышли в назначенные районы обороны.

Однако руководить обороной Сталинграда С.К. Тимошенко не довелось. 23 июля 1942 г. он был отозван в распоряжение Ставки, а его место занял В.Н. Гордов. Причины опалы очевидны: неудача Юго-Западного фронта под Харьковом в мае 1942 г., последующее отступление и, наконец, окружение под Миллерово. Истинные масштабы последней катастрофы были выявлены к 20–22 июля, и реакция Верховного на этот промах Тимошенко была предсказуемой. Решение о снятии с должности С.К. Тимошенко было, пожалуй, поспешным и преждевременным. В.Н. Гордов не обладал достаточным опытом для руководства фронтом в тяжелых условиях. Более того, он не справился с этой задачей, и впоследствии двумя фронтами (Сталинградским и Юго-Восточным) руководил А.И. Еременко. Маршал Тимошенко представляется более подходящей фигурой для руководства Сталинградским фронтом, по крайней мере в оборонительной фазе сражения.

В тот же день, когда был отстранен от руководства Сталинградским фронтом С.К. Тимошенко, появилась на свет Директива № 45 Верховного главнокомандующего германских вооруженных сил о продолжении операции «Брауншвейг» (так с 30 июня стала называться операция «Блау»). Относительно плана действий на Сталинградском направлении в ней было сказано: «4. На долю группы армий «Б», как приказывалось ранее, выпадает задача, наряду с оборудованием оборонительных позиций на р. Дон, нанести удар по Сталинграду и разгромить сосредоточившуюся там группировку противника, захватить город, а также перерезать перешеек между Доном и Волгой и нарушить перевозки по реке.

Вслед за этим танковые моторизованные войска должны нанести удар вдоль Волги с задачей выйти к Астрахани и там также парализовать движение по главному руслу Волги.

Эти операции группы армий «Б» получают кодированное название «Фишрейер» [серая цапля. – А.И.], степень секретности – «совершенно секретно, только для командования»[12 - Сталинградская битва. Книга первая. С. 235.].

Обычно задача наступать в направлении Сталинграда с целью его захвата связывается именно с этой директивой. Однако в отношении самого Сталинграда она лишь закрепляла ранее принятые на уровне группы армий решения. Так, еще 20 июля 1942 г. оперативный отдел (Ia) группы армий «Б» направил в адрес командования 6-й армии документ за исходящим №2122/42, подписанный Вейхсом, в котором черным по белому было написано следующее:

«Телефонограммой ГА “Б” корпусам 6-й армии поставлена задача использовать нынешнюю слабость противника безостановочным преследованием и оборонять фронт на Дону минимальными силами. Особое внимание уделяется при этом достаточной противотанковой обороне на наиболее угрожаемых переправах.

После захвата Сталинграда задачей 6-й армии станет удержание долговременных позиций между Волгой и Доном, которые позволят неограниченное использование железнодорожной линии Морозовская – Сталинград, а также оборона рубежа Дона от района северо-западнее Сталинграда до левой границы армии.

Оборону южного фронта южнее Сталинграда следует организовать примерно по линии железной дороги Котельниково – Сталинград»[13 - NARA T312 R1685 frame 19, выделено мной.].

Формулировка «После захвата Сталинграда» (в оригинале Nach Erreichen von Stalingrad) не допускает двойного толкования. Решение именно захватить, а не нейтрализовать Сталинград было принято германским командованием, по крайней мере, за три дня до Директивы № 45. Более того, как мы видим из приведенного текста, в штабе группы армий «Б» уже были примерно определены оборонительные рубежи 6-й армии в районе Сталинграда. Однако документ № 2122/42 был отпечатан всего в двух экземплярах (Директива № 45 – в шести) и остался в тени, что позволило впоследствии неограниченно спекулировать на тему непростительных ошибок «бесноватого фюрера».

Также обращают на себя внимание обороты «слабость противника» и «безостановочное преследование». Командование группы армий «Б» на тот момент явно недооценивало советские войска на сталинградском направлении.

План действий, с которым 6-я армия вступила в сражение в большой излучине Дона, был обрисован в приказе, подписанном Паулюсом 20 июля 1942 г. Если приказ на последний бросок на Сталинград от 19 августа 1942 г. достаточно часто приводится в литературе, то приказ, с которым 6-я армия начала свой поход к городу на Волге, известен в куда меньшей степени. Однако именно он определил то, как началось знаменитое сражение. Характеристика противостоящих советских войск в приказе от 20 июля была, прямо скажем, далека от реальности: «Перед восточным фронтом армии пока только слабый противник с танками»[14 - NARA T312 R1685 frame 34.]. По показаниям пленных, предполагалось лишь наличие свежих сил на плацдарме в районе Калача. Очевидно, что эти выводы были сделаны по итогам боев с передовыми отрядами. Несмотря на традиционно достаточно резкие оценки действий передовых отрядов Сталинградского фронта, они сыграли определенную роль в окутывании «туманом войны» реальной группировки советских войск в большой излучине Дона.

Сообразно оценке противника в приказе Паулюса была сформулирована задача 6-й армии: «Как можно скорее занять Сталинград, в том числе прочно удерживать железнодорожную линию Морозовская – Сталинград. Основная масса армии незамедлительно наступает на Дон и за него по обе стороны Калача. Часть сил прикрывает северный фланг на Дону»[15 - NARA T312 R1685 frame 34.].

Здесь вновь нельзя не обратить внимание на формулировку «занять Сталинград», используемую еще до появления Директивы №45.

Главный удар по плану должен был наносить XIV танковый корпус, которому предписывалось «переправиться через Дон по обе стороны Калача и захватить Сталинград». Большое значение придавалось захвату неповрежденными мостов через Дон, особенно железнодорожного моста восточнее Рычева[16 - На советских картах – Рычковский.] и шоссейного моста у Калача.
Страница 7 из 30

VIII и LI армейские корпуса должны были прикрывать ударную группировку с севера и юга соответственно. Они также должны были форсировать Дон. Ввиду перспективы форсирования Дона, XIV и LI корпуса уже в начале сражения были значительно усилены инженерными средствами: первый получил 10,5 понтонно-мостовых колонн, второй – 9 понтонно-мостовых колонн, причем 7 из них были подчинены корпусу 23 июля.

22 июля Паулюсу из состава 4-й танковой армии был передан XXIV танковый корпус из одной 24-й танковой дивизии[17 - Первоначально предполагалось передать Паулюсу 23-ю и 24-ю тд, но позднее 23-я тд была оставлена в составе группировки, наступающей на Кавказ.]. Именно это можно назвать реальным последствием Директивы № 45. Изменение наряда сил вызвало некоторую корректировку планов, но в целом замысел операции остался прежним – «Наступление через Дон, главный удар по обе стороны Калача». XIV корпус по-прежнему ориентировался на форсирование Дона в районе Калача. Вновь переданное Паулюсу подвижное соединение получило задачу в соответствии с общим замыслом: «24-я тд XXIV тк выходит сначала в район западнее Нижнечирской, чтобы затем, будучи усиленным одной или двумя пд, вместе с XIV тк наступать на Сталинград»[18 - NARA T312 R1685 frame 187.]. Нижне-Чирская находится намного южнее Калача, и такой выбор направления удара никак нельзя назвать стремлением кого-либо окружить.

Таким образом, достаточно распространенное в литературе мнение, что с самого начала Паулюс планировал сражение на окружение в большой излучине Дона со смыканием «клещей» в районе Калача, представляется недостаточно обоснованным и противоречащим оперативным документам 6-й армии. Этому противоречит даже распределение средств усиления (для сражения на окружение понтонно-мостовые колонны в таких количествах не нужны). План 6-й армии на начало Сталинградской битвы можно охарактеризовать как «кавалерийский наскок» – быстрый прорыв к городу на Волге через Дон. Объяснить это можно тем, что с точки зрения штаба 6-й армии она находилась на внешнем фронте окружения под Миллерово, серьезного сопротивления позади окруженных армий Юго-Западного фронта не ожидалось.

Оптимистичная оценка противника сохранялась до самого последнего момента. Так, даже в записи в KTB OKW от 23 июля советские силы в большой излучине Дона оценивались следующим образом: «По данным разведки и воздушного наблюдения, противник выгрузил в районе нп Калач (75 км западнее г. Сталинград) дивизию с танками в количестве до 200 единиц. Эта дивизия имеет приказ задержать наступление немецких сил с запада на рубеж р. Лиска, чтобы выиграть время для создания оборонительного рубежа между р. Дон и р. Волга». То есть вместо шести дивизий 62-й армии предполагалось наличие всего одной дивизии на подступах к Калачу.

Армии Сталинградского фронта занимали к 23 июля положение, в целом соответствующее директиве № 0023/оп (см. выше). Рассмотрим их расположение поподробнее.

63-я армия генерал-лейтенанта В.И. Кузнецова по левому берегу Дона на участке Бабка, устье реки Медведица, общим протяжением около 300 км;

21-я армия – восточнее 63-й армии на фронте свыше 60 км до Клетской;

62-я армия генерал-майора В.Я. Колпакчи развернулась на 100-километровом участке фронта от Клетской до Суровикино;

64-я армия генерал-лейтенанта В.И. Чуйкова развернулась южнее 62-й армии и обороняла 80-километровый участок от Суровикино до Верхне-Курмоярской, имея свой левый фланг на восточном берегу р. Дона.

Численность соединений экс-резервных армий находилась на высоком уровне. Так, в 62-й армии численность личного состава соединений колебалась от 11 428 человек (196-я сд) до 12 903 человек (184-я сд) при штатной численность 12 807 человек. Соответственно в 64-й армии численность дивизии находилась в пределах от 10 795 человек (131-я сд) до 12 768 человек (112-я сд). Для сравнения: 300-я стрелковая дивизия насчитывала 844 человека, а 304-я – 1100 человек. Комплектность вооружением была удовлетворительной. Винтовок и пистолетов-пулеметов было близкое к штатному количество. Причем винтовок немного недоставало, а пистолетов-пулеметов было даже в избытке. Хуже было с пулеметами: станковых пулеметов было примерно три четверти от штата, а ручных – две трети. Зато количество минометов во всех дивизиях двух экс-резервных армий даже превышало штатную численность вооружения этого типа.

Соединения резервных армий формировались по новому штату № 04/200 от 18 марта 1942 г. По сравнению с предыдущим, декабрьским 1941 г. штатом № 04/750 вырос численный состав дивизий, возросло количество полевых орудий, пулеметов и противотанковых ружей.

Одновременно приходится констатировать, что чуда не произошло и замена окруженных под Миллерово войск на резервные армии не была равноценной. Дело даже не в боевом опыте частей: Юго-Западным фронтом была в основном потеряна артиллерия усиления. Прибывшие армии располагали лишь штатной артиллерией дивизий и усиливались только противотанковыми и зенитными полками. Если в марте 1942 г., еще до Харьковской катастрофы, Юго-Западный фронт располагал 117 152-мм пушками-гаубицами и 40 152-мм гаубицами 09/30 гг. и 25 152-мм гаубицами 1938 г.[19 - ЦАМО РФ, ф. 81, оп. 12074, д. 8, л. 160.], то по состоянию на 20 июля в войсках Сталинградского фронта имелось всего 21 орудие калибром 152 мм всех типов[20 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 48.]. Причем концентрировалась эта артиллерия в выводимых на укомплектование 28-й и 38-й армиях. Для сравнения: только в пехотных дивизиях 6-й армии было 144 150-мм полевых гаубиц. Артиллерии большой мощности (обычно в этом качестве в КА выступали 203-мм гаубицы) в составе Сталинградского фронта не имелось вовсе.

Артиллерия каждой из стрелковых дивизий резервных армий состояла по штату из 44 полевых орудий: 12 76,2-мм полковых пушек, 20 76,2-мм дивизионных пушек и 12 122-мм гаубиц. В большинстве случаев наличное количество соответствовало штату. Однако при этом советские дивизии не располагали 150–152-мм гаубицами, которые имелись в каждой немецкой дивизии.

Если посмотреть на карту и соотнести обороняемый фронт с наличными силами, то у Сталинградского фронта не было почти никаких шансов сдержать сильный удар противника. Резервные армии прикрыли крупную брешь в построении советских войск, и они не могли прикрыть ее с достаточной плотностью. Южный фронт, ранее занимавший оборону примерно на широте Сталинграда, теперь развернулся фронтом на север и отходил на Кавказ. Перед наступающими на восток немцами словно отворилась дверь.

Выстраивание нового фронта было непростой задачей. Даже при выдвижении всех дивизий в один эшелон плотность обороны составляла примерно 17 км на дивизию. В действительности же оборона требует эшелонирования и выделения части сил в резерв для парирования кризисов. В 62-й армии 33-я гв. стрелковая дивизия, 192, 181, 147 и 196-я стрелковые дивизии занимали оборону на назначенном фронте в 100 км, 184-я стрелковая дивизия находилась во втором эшелоне. В каждой стрелковой дивизии первой линии два полка были в первом эшелоне и один – во втором.

Повысить устойчивость обороны можно было, угадав направление удара и уплотнив войска на нем. Командующий 62-й армией В.Я. Колпакчи сосредоточил усилия обороны на левом фланге армии, закрывая направление, по которому Сталинград
Страница 8 из 30

достигался по кратчайшему расстоянию. Соответственно уплотнение на левом фланге было достигнуто за счет растягивания фронта 192-й стрелковой дивизии на правом фланге 62-й армии. Выведенная во второй эшелон 184-я стрелковая дивизия также располагалась за левым крылом 62-й армии, поперек железной дороги. Оставалось только надеяться, что именно это направление будет избрано противником.

Надо сказать, что советское Верховное командование трезво оценивало возможности удержания широкого фронта резервными армиями. Еще до формирования Сталинградского фронта Ставка сняла дивизии с Дальнего Востока. 8 июля 1942 г. директивой Ставки № 9944101 командующему Дальневосточным фронтом приказывалось:

«1. Отправить из состава войск Дальневосточного фронта в резерв Bерховного Главнокомандования следующие стрелковые соединения:

205-ю стр. дивизию – из Хабаровска; 96-ю стр. дивизию – из Куйбышевки, Завитой; 204-ю стр. дивизию – из Черемхово (Благовещенского); 422-ю стр. дивизию – из Розенгартовки; 87-ю стр. дивизию – из Спасска; 208-ю стр. дивизию – из Славянки; 126-ю стр. дивизию – из Раздольного, Пуциловки; 98-ю стр. дивизию – из Хороля; 250-ю стр. бригаду – из Биробиджана, 248-ю стр. бригаду – из Закандворовки, Приморья; 253-ю стр. бригаду – из Шкотово.

2. Отправку соединений начать 10.07.1942 г. и закончить 19.07.1942»[21 - Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК: Документы и материалы: 1942 год. Т. 16 (5–2). М.: Терра, 1996. С. 294.].

Солдатам и офицерам с Дальнего Востока, до этого лишь жадно вслушивавшимся в сводки Совинформбюро, теперь предстояло попасть в самое пекло. С большинством перечисленных соединений нам вскоре предстоит встретиться. Они прибыли в разгар сражения и использовались на разных направлениях.

К началу наступления на Сталинград немецкая 6-я армия являлась сильнейшей на Восточном фронте, ее численность составляла около 320 тыс. человек. Только 18-я армия под Ленинградом могла похвастаться сравнимой численностью – 306 тыс. человек, остальные до 300 тыс. человек даже не дотягивали. Произошло это вследствие постепенного усиления находящихся в подчинении Ф. Паулюса войск: сначала ей были переданы VIII и LI армейские корпуса из 4-й танковой армии, XIV танковый корпус с двумя дивизиями – из 1-й танковой армии, затем XXIV танковый корпус (24-я тд) из 4-й танковой армии.

Однако эти приведенные цифры целесообразно использовать в сравнении с другими германскими армиями. Если же ставится задача сравнения с советскими войсками, то необходимо использовать другие цифры, более близкие к методике подсчета Красной армии. В данном случае наиболее информативным является так называемое «число рационов», за вычетом находящихся на довольствии армии военнопленных. Согласно донесению обер-квартирмейстера 6-й армии, на 20 июля 1942 г. ее численность в расчете на число рационов составляла 443 140 человек. Эта величина раскладывалась по следующим позициям[22 - NARA T312 R1448 frame 839, не учтены XIV и XXIV танковые корпуса, переданные позднее.].

Эти данные показывают, что иногда встречающаяся в отечественной литературе численность 6-й армии в 270 тыс. человек[23 - Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Кампании и стратегические операции в цифрах. В 2 томах. Том 1. М.: Объединенная редакция МВД России, 2010. С. 441.] не в полной мере отражает состояние армии Паулюса перед началом сражения. В действительности эта величина ближе к 400 тыс. человек, даже без учета XIV и XXIV танковых корпусов.

Для сравнения: по состоянию на 20 июля 1942 г. Сталинградский фронт насчитывал 386 365 человек, включая тыловые части и учреждения, в том числе 29 947 человек приходилось на 8-ю воздушную армию[24 - Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Кампании и стратегические операции в цифрах. В 2 томах. Том 1. М.: Объединенная редакция МВД России, 2010. С. 430.]. Боевые войска фронта насчитывали 298 895 человек и 45 577 лошадей[25 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 48.]. Сравнивая эти величины, можно уверенно сделать вывод о том, что ни о каком количественном превосходстве советских войск над противником говорить не приходится, по крайней мере в начале сражения.

Важным событием в преддверии сражения за Сталинград для 6-й армии стало получение 75-мм противотанковых пушек двух типов: 75-мм ПАК-40 и 75-мм ПАК-97/38 (до этого пехотные дивизии 75-мм противотанковых пушек не имели). Орудия прибыли несколькими эшелонами в период с 23 мая по 24 июня 1942 г., всего было получено 111 ПАК-40 и 63 ПАК-97/38[26 - NARA T312 R1448 frames 120–122.].

Вскоре новые орудия были опробованы в деле. 75-я пехотная дивизия 6-й армии отчиталась об уничтожении в боях 13–19 июля 1942 г. 59 советских танков (4 КВ, 4 легких и 51 Т-34), из которых 30 машин были уничтожены силами противотанкового дивизиона с 75-мм пушками[27 - 75-я пд вооружалась орудиями обоих типов.] и еще 8 машин – 177-м батальоном штурмовых орудий[28 - NARA T312 R1685 frame 105.]. Отзывы о новых орудиях по итогам этих боев были если не восторженными, то в целом позитивными, несмотря на неизбежные «детские болезни»:

«Эффективность 7,5-см ПАК-40 великолепная, однако во многих случаях возникали проблемы с заряжанием и другие неисправности орудий, о которых еще будет подробно доложено.

Эффективность ПАК-97/38 с кумулятивным снарядом также была хорошей, не считая случая с восемью попаданиями в КВ-1, ни одно из которых не пробило броню, как и попадания в тот же танк из штурмовых орудий теми же боеприпасами»[29 - NARA T312 R1685 frame 105.].

75-мм противотанковая пушка ПАК-40 на позиции. Перевооружение дивизий 6-й армии пушками ПАК-40 и ПАК-97/38 существенно повысило их противотанковые возможности

Оснащение всех пехотных дивизий армии Паулюса 75-мм ПАК-40 и ПАК-97/38 означало качественный скачок в ее противотанковых возможностях. Теперь войска уже практически не зависели от наличия 88-мм зениток и выучки солдат. Борьба с советскими танками становилась в большей степени ремеслом, чем искусством. Советские танковые атаки без подавления ПТО артиллерией практически обрекались на неудачу.

Однако поначалу серьезной проблемой новых немецких противотанковых средств стали боеприпасы. В войска даже была разослана директива, в которой указывалось: «Боеприпасы позволено выпускать только по тяжелейшим танкам, поскольку доставка в течение ближайших месяцев будет происходить лишь в минимальных объемах»[30 - NARA T312 R1448 frame 156.].

Непосредственно перед наступлением на Сталинград 6-я армия также была обильно усилена тяжелой артиллерией. По состоянию на 24 июля в качестве средств усиления в ее составе имелось пять дивизионов 210-мм гаубиц (около четырех десятков стволов), три дивизиона 105-см пушек и четыре дивизиона 150-мм гаубиц sFH18.

Состояние танкового парка 6-й армии показано в таблице.

ЧИСЛЕННОСТЬ ТАНКОВОГО ПАРКА 6-й АРМИИ НА 21 ИЮЛЯ 1942 г.[31 - NARA T312 R1685 frames 95, 102.]

Входившие в состав XIV танкового корпуса 12 САУ – истребителей танков (7,62-cm Sfl1) представляли собой 76,2-мм трофейные советские орудия, модернизированные и смонтированные на шасси устаревших танков Pz.II.

Уже после начала сражения 6-й армии была передана 24-я танковая дивизия. Согласно донесению от 26 июля, она насчитывала 6 Pz.II, 5 Pz.IIIkurz, 72 Pz.IIIlang, 6 Pz.IVkurz, 3 Pz.IVlang[32 - NARA T312 R1683 frame 899.].

Помимо танков, в состав 6-й армии входили батальоны штурмовых орудий. Согласно донесению от 24 июля, в 244-м батальоне «Штурмгешюцев», подчиненном
Страница 9 из 30

XIV танковому корпусу, насчитывалось 17 StuGIII, в 177-м батальоне, подчиненном VIII корпусу, – 11 StuGIII lang и 5 StuGIII kurz[33 - NARA T312 R1685 frames 258, 259, 301.].

В поисках «креатива». Осознавая сложности с построением прочной обороны на месте рухнувшего фронта, советское командование усилило армию Колпакчи танками и противотанковыми средствами. Своеобразие составу 62-й армии придавали сильные отдельные танковые батальоны, в составе 42 танков каждый (21 средний и 21 легкий танк). Они были приданы по одному на каждое соединение 62-й армии, за исключением 196-й стрелковой дивизии. Ни одна другая армия не имела отдельные танковые батальоны в такой пропорции: по одному на каждую дивизию. Также каждая стрелковая дивизия 62-й армии была усилена истребительно-противотанковым полком (по 20 орудий).

210-мм немецкая гаубица Moerser 18. Армия Ф. Паулюса была значительно усилена орудиями этого типа перед началом битвы за Сталинград. Орудие было способно забрасывать 113-кг снаряды на 16 700 метров

В сущности, даже высланные передовые отряды были попыткой советского командования найти некое решение проблемы прогнозирования действий противника. Нужен был некий «креатив», «кунстштюк», и таковым стали передовые отряды. Теоретически они могли, во-первых, задержать противника, заставить двигаться в боевых и предбоевых порядках, а не в маршевых колоннах. Во-вторых, они могли нащупать действительно сильную группировку противника и выявить направление ее движения. Нельзя назвать эту задумку удачной. Глубина задачи передовых отрядов (ПО) от переднего края рубежа обороны на участке 192-й стрелковой дивизии составляла 88 км, 33-й гв. стрелковой дивизии – 66 км, 147-й стрелковой дивизии – 82 км. Для стрелковых соединений это было очень большое расстояние. Маневренность, вследствие отсутствия автомашин, у отрядов была низкая. При этом в передовые отряды выделялось до 25% сил дивизий со средствами усиления. Вступив в соприкосновение с отрядами, немцы сковали их с фронта небольшими силами и обошли с флангов. В итоге передовые отряды были поодиночке разгромлены двигающимися на восток немцами. Остатки их хаотично отошли мелкими группами на передний край обороны. Так, ПО 33-й гв. стрелковой дивизии отошел в полосу 192-й стрелковой дивизии.

Офицер Генерального штаба КА в 62-й армии майор Кордовский писал о действиях передовых отрядов в своем докладе А.М. Василевскому следующее: «В результате высылки ПО на большое удаление, армия потеряла большое количество живой силы и мат. части до начала боя на переднем крае. ПО свою основную задачу выполнили очень мало»[34 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 18, л. 259.]. Нормальной альтернативой передовым отрядам была эффективная авиаразведка. Однако, похоже, Верховное командование Красной армии не особо доверяло «сталинским соколам», сплошь и рядом ошибавшимся с идентификацией наземных целей. Прощупать противника выдвижением небольших подразделений казалось более надежным способом определения его группировки и планов.

Надо сказать, что история с передовыми отрядами 62-й армии – это камешек в огород сторонников стратегии «глубокого предполья» в качестве средства эффективной обороны границы в 1941 г. Попытка сдержать продвижение немцев небольшими отрядами в пространстве между старой и новой границами привела бы к точно такому же результату, как действия ПО под Сталинградом. Сдержать врага на время, достаточное для развертывания главных сил, маленькие отряды не могут. Входящие в их состав части будут уничтожены и тем самым вырваны из рядов сражающейся армии. Пешие отряды обладают ничтожной подвижностью, а моторизованные являются непроизводительной тратой сил. Идею предполья глубиной в 100–300 км перед главной полосой обороны следует уверенно отнести к разряду утопий.

Танки Т-34 и тягачи СТЗ-5 на площадке СТЗ, лето 1942 г. Работающий на полную мощность танковый завод был существенным подспорьем для защитников Сталинграда. Хорошо видны характерные приметы машин военного времени: катки без резиновых бандажей, одна фара, упрощенная маска пушки

«В качестве мощного резерва…» Потеря передовых отрядов была не самой большой проблемой Сталинградского фронта. Он был лишен возможности действовать активно, т.е. наступать. Это развязывало руки противнику в нанесении ударов по линии обороны советских войск в излучине Дона. Командующий 6-й армией Ф. Паулюс мог выбрать любую точку на фронте 62-й или 64-й армии и ударить по ней, оставив на остальном своем фронте лишь жидкую завесу. Растягиваться в завесу с сосредоточением кулака в условиях вынужденной пассивности советских войск немецкая 6-я армия могла совершенно безнаказанно. При умеренной плотности построения, 62-я армия просто не могла ни собрать ударного кулака, ни выстроить устойчивый фронт обороны своими силами. Единственной надеждой обороняющихся было создание крупных подвижных резервов, которыми можно было бы маневрировать вдоль фронта и наносить контрудары по прорвавшемуся противнику.

Формально маневренное соединение для парирования возникающих кризисов в составе 62-й армии присутствовало. Командование Сталинградского фронта приказом № 0095/оп от 23 июля передало в распоряжение командующего 62-й армией 13-й танковый корпус «в качестве мощного резерва против прорывающихся танков противника». На тот момент в состав 13-го танкового корпуса входили 163, 166 и 169-я танковые бригады и 20-я мотострелковая бригада (в составе одной роты). Возглавлял корпус с 17 июля полковник Т.И. Танасчишин, до этого командовавший только бригадой. Он заменил погибшего в начале июля комкора-13 генерал-майора П.Е. Шурова. Если опираться только на число танков, то 13-й танковый корпус был серьезным аргументом против прорывов противника. К началу боев в трех его бригадах насчитывалось 94 Т-34, 63 Т-70 и 10 бронемашин[35 - ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 29.]. Танки равномерно распределялись по бригадам, по 32 Т-34 и 21 Т-70. Только в 166-й танковой бригаде недоставало двух танков Т-34, оставленных в пункте формирования вследствие технических неисправностей.

Однако как целостный организм 13-й танковый корпус никак не заслуживал оценки «отлично». Когда читаешь документы корпуса, возникает устойчивое чувство дежавю с мехкорпусами 1941 г. В докладной записке по вопросу укомплектования 13-го танкового корпуса его командир характеризовал подготовку своих танкистов следующим образом: «Укомплектованность удовлетворительная, но механики-водители танков имеют только по 3–5 часов вождения. Крайне необходимо чтобы в корпусе было хотя бы 30 механиков-водителей со стажем 30–50 часов»[36 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 235, д. 6/2, л. 457.]. Те же несколько часов вождения на танках новых типов часто присутствуют в описаниях действий советских мехчастей в июне 1941 г. Например, командир 8-го механизированного корпуса Д.И. Рябышев в отчете по итогам боевых действий корпуса под Дубно писал: «Водительский состав боевых машин КВ и Т-34 в своем большинстве имел стаж практического вождения от 3 до 5 часов»[37 - Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 33. М.: Воениздат, 1957. С. 169.].

Такое же чувство дежавю оставляет описание состояния 20-й мотострелковой бригады. О ней Танасчишин высказался следующим образом: «Личным составом бригада укомплектована на 27,2%. […] Без
Страница 10 из 30

полного укомплектования личным составом, особенно мотострелковых батальонов, бригада небоеспособна. Укомплектованность материальной частью не дает возможность поднимать бригаду даже в два приема»[38 - Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 33. М.: Воениздат, 1957. С. 169.]. Командир корпуса ничуть не лукавил. 20-я мотострелковая бригада насчитывала к 22 июля 1942 г. 857 человек вместо 3258 человек по штату, автотранспорт бригады составляли всего 70 грузовиков[39 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 235, д. 6/2, л. 423.]. Таким образом, мотопехота у корпуса была слабая, что не могло не сказаться на эффективности его действий. Также в корпусе не было дивизиона РС, а артиллерия насчитывала всего шестнадцать 76-мм пушек и четыре 45-мм пушки. В сравнении со средней немецкой танковой дивизией со 105-мм и 150-мм гаубицами в артполку и сильным мотопехотным звеном советский танковый корпус смотрелся довольно бледно. Таким образом, 62-я армия вступила в сражение, имея в качестве подвижного резерва достаточно слабое в пехотном и артиллерийском отношении соединение.

От танкового корпуса к танковой армии. Один танковый корпус в любом случае был не самым надежным средством для удержания достаточно широкого фронта. Наряду с ограниченными (в сравнении с аналогичными соединениями немцев) боевыми возможностями, имелись вполне очевидные ограничения с точки зрения масштабов его использования. Взваливать на командующих армиями задачу управления несколькими корпусами было немилосердно. Они и с одним подвижным соединением не всегда справлялись. Крупное же оборонительное сражение требовало ввода против немецкого прорыва двух-трех танковых корпусов в одном районе. Соответственно, управлять ими нужно было на уровне фронта с промежуточной армейской инстанцией (необходимость поддерживать тылы корпусов, связь и т.п.). Поэтому в недрах советской военной машины зрело более перспективное решение – формирование танковых армий.

Кто был автором идеи создания танковых армий на Сталинградском фронте, пока не ясно. Самым ранним документом, обнаруженным автором, в котором озвучивается эта идея, является шифровка Федоренко Сталину от 17 июля 1942 г. Он пишет: «[В] Районе Сталинграда крайне необходимо создать одну танковую армию [в] составе: трех танковых корпусов, одной отдельной танковой бригады, двух стрелковых дивизий, двух полков ПТО, двух полков ПВО»[40 - ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 120, л. 135.]. Предполагаемым сроком готовности танковой армии Федоренко предлагал назначить 1 августа. Такой срок формирования был относительно реалистичным, особенно с учетом того, что управление танковой армии предлагалось развернуть на базе управления одной из общевойсковых армий бывшего Юго-Западного фронта. Предложение Федоренко было достаточно разумным. Трехкорпусной состав танковой армии с отдельной танковой бригадой стал фактически стандартом Красной армии заключительного периода войны в 1945 г. Отказались в 1944–1945 гг. от включения в состав танковых армий стрелковых дивизий, была найдена замена в лице механизированных корпусов с сильной мотопехотной составляющей. Также с самого начала Федоренко заложил в состав танковой армии отдельную танковую бригаду для решения частных задач без раздергивания танковых корпусов. Отдельная танковая бригада в прямом подчинении командарма станет неотъемлемой частью танковой армии в 1944–1945 гг.

Вопрос о том, быть или не быть танковым армиям в составе Сталинградского фронта, был решен несколькими днями спустя. В ходе переговоров по прямому проводу между И.В. Сталиным и командованием фронта вечером 23 июля Верховным был утвержден представленный план формирования и сосредоточения 1-й и 4-й танковых армий. Они формировались по оперативной директиве № 0096/оп от 0.23 24 июля штаба Сталинградского фронта. Каждая из армий должна была состоять из двух танковых корпусов, трех стрелковых дивизий, двух артиллерийских полков ПТО с 76-мм орудиями, двух полков ПВО и одного гвардейского минометного полка. 1-я танковая армия должна была быть сформирована к 26 июля, а 4-я танковая армия – к 1 августа. Управления армий создавались из управлений 38-й и 28-й армий. Соответственно танковые армии унаследовали командармов от общевойсковых армий. Командующим 1-й танковой армией стал генерал-майор артиллерии К.С. Москаленко, а его заместителем – генерал-майор танковых войск Е.Г. Пушкин. Командующим 4-й танковой армией стал В.Д. Крюченкин, а его заместителем – генерал-майор танковых войск Н.А. Новиков. Остатки соединений двух армий, пробившихся из окружения у Миллерово, передавались 21-й армии.

Командующий 4-й танковой армией В.Д. Крюченкин и заместитель командующего Сталинградским фронтом по автобронетанковым войскам А.Д. Штевнев

В подчинение 1-й танковой армии передавались 13-й и 28-й танковые корпуса, а в подчинение 4-й танковой армии – 22-й и 23-й танковые корпуса. Из шести стрелковых дивизий, запланированных для включения в состав новых армий, только 131-я стрелковая дивизия из резерва фронта уже с 20.00 24 июля передавалась 1-й танковой армии. Остальные пять дивизий должны были прибыть из резерва Ставки. 26–27 июля в район Сталинграда прибывали с Дальнего Востока 126, 204, 205, 321, 399 и 422-я стрелковые дивизии. Именно их предполагалось использовать для новых формирований. 1-я танковая армия сосредотачивалась в районе переправы через Дон у Калача, а 4-я танковая армия – на ближних подступах к Сталинграду у Воропоново. Так советское командование создавало резервы, которыми можно было наносить удары из глубины или, в худшем случае, прикрывать жизненно важные пункты от немедленного захвата прорвавшимся противником.

В худшую сторону от немецких танковых корпусов советские танковые армии раннего типа отличались меньшим числом артиллерии и ее меньшей мощностью. Также в Красной армии отсутствовали как класс соединения, подобные немецкой моторизованной дивизии. Чаще всего в немецком танковом корпусе было три механизированных соединения, две танковых дивизии и одна моторизованная или же две моторизованных и одна танковая.

Однако времени на строительство танковых армий или даже на доведение до близкой к штатам численности 13-го танкового корпуса у командования Сталинградского фронта уже не было. В отличие от Курской дуги в 1943 г., где в качестве подпорок обороны у Центрального и Воронежского фронтов было по танковой армии, Сталинградский фронт начал боевые действия только с пакетом бригад, объединенных управлением 13-го танкового корпуса и несколькими танковыми батальонами, рассеянными по стрелковым дивизиям. Через 11 дней после образования нового фронта на 62-ю армию обрушились первые удары идущих к Сталинграду немецких войск.

Паровой каток. Если называть вещи своими именами, то подвижные соединения немецкого XIV корпуса наступали так, будто на их пути вообще не было никакой линии обороны, перекрывавшей большую излучину Дона. В ЖБД 6-й армии первое столкновение с линией обороны 62-й армии описывалось следующим образом: «XIV тк начал наступление в 2.30 [23 июля]. В полосе XIV тк 16-я тд в 6.00 вела бой с вражескими арьергардами северо-западнее Кисилева»[41 - NARA T312 R1683 frame 34.]. То есть свежие силы противника поначалу оценили как арьергарды отходящих частей. Только позднее
Страница 11 из 30

части атакованной 33-й гв. дивизии оценили как «усиливающегося» противника. Также необходимо отметить, что позиции соединений 62-й армии были атакованы неодновременно: 3-я и 60-я моторизованные дивизии ранним утром 23 июля находились еще к югу от Серафимовича. Эти два соединения атаковали и прорвали оборону 62-й армии лишь около полудня.

На руку немцам сыграло то, что на правом фланге 62-й армии на широчайшем фронте 42 км занимала оборону 192-я стрелковая дивизия, а слева от нее – 33-я гв. стрелковая дивизия на фронте 18 км. Обе дивизии к тому же были ослаблены примерно на треть высылкой передовых отрядов. В результате «невыгодный, плоский, танкодоступный и открытый» рубеж обороны на правом фланге 62-й армии был прорван в нескольких точках и три немецких подвижных соединения вышли в ее тыловые районы.

Однако этот прорыв не был похож на обычные для 1941–1942 гг. прорывы советского фронта. Прежде всего, отсутствовали пехотные дивизии, которые расширяли и удерживали основание прорыва. За спиной XIV корпуса оставались наступавшие на широком фронте 113-я и 100-я пехотные дивизии. В результате пробитые в советской обороне бреши сомкнулись, по крайней мере частично. Как указывалось в утренней оперативной сводке Сталинградского фронта от 24 июля, «несмотря на прорыв отдельных групп танков противника, фронт, занимаемый нашей пехотой, удерживается на прежнем рубеже»[42 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 22, л. 31.]. Результаты не заставили себя ждать. Как указывалось в ЖБД 6-й армии 24 июля, наступавшая по пятам танков 113-я пехотная дивизия столкнулась «с крупными силами противника, который оказывает упорное сопротивление на позициях, прикрытых минными полями, при поддержке многочисленных танков»[43 - NARA T312 R1683 frame 50.]. В 18.00 24 июля в ЖБД 6-й армии появляется запись: «XIV тк докладывает по радио: наступление подвижных дивизий остановилось из-за нехватки горючего»[44 - NARA T312 R1683 frame 48.]. Также 16-я танковая дивизия радировала о том, что «конвой с горючим уничтожен противником». Эта дивизия оказалась в наихудшем положении, 3-я и 60-я моторизованные пробились через менее плотный фронт.

Как это часто бывает в оборонительных операциях, некоторый разброд и шатание внесла неопределенность планов противника. Наступавшая на юг 4-я танковая армия Г. Гота 22 июля форсировала Дон у Цимлянской. Это событие сразу же приковало внимание Ставки и двух смежных фронтов. Штаб Сталинградского фронта боевым распоряжением № 0091/оп от 7.25 23 июля, адресованным командованию 8-й воздушной армии, нацеливает авиацию на удары по переправам: «С утра 23.7 переключить главные усилия всех сил боевой авиации, днем и ночью на уничтожение переправ противника через р. Дон на участке Филипповская, Романовская, не допуская ни при каких условиях переправы артиллерии на южный берег р. Дон». Более того, Гордов предписывает принять немедленные меры по перебазированию части ВВС Сталинградского фронта на территорию Северо-Кавказского фронта, «с тем чтобы сократить радиус полета и увеличить количество ударов авиации по противнику». Эти действия существенно ослабили авиацию фронта на направлении удара XIV моторизованного корпуса 6-й немецкой армии.

В вечернем разговоре 23 июля по прямому проводу с командованием Сталинградского фронта Верховный высказался о сложившейся обстановке так: «Противник выброской своих частей в район Цимлы отвлек наше внимание на юг, и в это самое время он подводил потихоньку главные силы к правому флангу фронта. Эта военная хитрость противнику удалась благодаря отсутствию у нас надежной разведки».

С тем же успехом упрек в отсутствии «надежной разведки» можно адресовать штабу Паулюса и группы армий «Б» в целом. Однако сражение еще только начиналось. Доложив Сталину обстановку, Гордов сообщил о принимаемых командованием фронта мерах: «62-я армия в этой обстановке проводит следующие мероприятия: имеющиеся в ее распоряжении танки, PC и ап ПТО сосредоточивает на фронт 33 [гв. стрелковой дивизии] для воспрещения танковых атак противника; 184 сд выводит на правый фланг для уплотнения боевого порядка 192 сд на участке Евстратовский, Калмыков; 196 сд, смененную частями 64-й армии, выводит в резерв за центром армии. 50% ВВС фронта с утра 24 [июля] направляется на фронт 62-й армии для противодействия и ликвидации атак противника»[45 - Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы. 1942 год. Т. 16 (5–2). М.: Терра, 1996. С. 322.].

Таким образом, предполагалось перестроить порядки армии для парирования удара по слабому правому флангу. Оставшиеся 50% сил ВВС фронта Гордов предполагал использовать против переправ у Цимлянской и Николаевской, т.е. некоторая инерция планов еще сохранялась. Сталин не поддержал это решение, указав на правый фланг фронта как самое важное направление, требующее сосредоточения всех сил. Завершил Верховный свой разговор с командованием Сталинградского фронта предупреждением относительно нового командующего: «Передайте Гордову следующее: имейте в виду, что Колпакчи очень нервный и впечатлительный человек, хорошо бы направить к Колпакчи кого-либо покрепче для поддержания духа, а если Гордов сам выедет к нему, будет еще лучше». В итоге командование фронта получило сверху, прямо скажем, нелестную характеристику командующих обеих армий на Сталинградском направлении. Надо сказать, что Ставка не ограничивалась заметками фенолога. После того как стало ясно, что противник развивает наступление на сталинградском направлении, на фронт были направлены генералы А.И. Лопатин и М.С. Шумилов.

Обе стороны оказались в довольно странном положении. Как XIV корпус в глубине советской обороны, так и правофланговые соединения 62-й армии оказались с частично блокированными путями подвоза в отсутствие сплошного фронта. Положение немцев несколько сглаживалось снабжением по воздуху (запрос на него в группу армий был отправлен после получения вышеозначенной радиограммы 16-й тд). При этом как советские войска в излучине Дона, так и передовые соединения армии Паулюса постепенно усиливались за счет подтягивания свежих сил из глубины. Вопрос был в том, кто быстрее добьется решительного результата и быстрее введет в бой подходящие соединения.

«Мощное средство для контрударов». Вследствие прорыва противника на правом фланге 62-й армии 13-й танковый корпус вступил в бой еще до завершения формирования танковых армий, вечером 23 июля он был передан 62-й армии. Изначально корпус сосредотачивался на ожидавшемся направлении главного удара противника, примерно на оси идущей к Сталинграду железной дороги 62-й армии. Поэтому 23 июля он избежал столкновения с прорывающимися к Калачу немецкими мехсоединениями. Однако уже 24 июля 13-й танковый корпус принял участие в «запечатывании» фронта после прорыва немецкой 16-й танковой дивизии. Корпус силами 166-й и 169-й танковых бригад нанес контрудар в районе Первомайского, остановив продвижение 113-й пехотной дивизии и заявив об уничтожении, в числе прочего, «автомашин с горючим и боеприпасами» – тот самый уничтоженный конвой.

163-я танковая бригада была выведена в резерв командарма-62 и очень скоро была использована по прямому назначению. Боевая группа 16-й танковой дивизии распространилась глубоко в тыл 62-й армии, выйдя к
Страница 12 из 30

Качалинской и создав угрозу штабу армии и коммуникациям не только 33-й гв. стрелковой дивизии, но и еще даже не атакованной с фронта 181-й стрелковой дивизии. Жертвой немецких подразделений в Качалинской вскоре стали две автомашины самого 13-го танкового корпуса.

Угрозу тыловым коммуникациям следовало ликвидировать. Соответственно 163-я бригада выдвинулась для контрудара по прорвавшемуся противнику. Первый натиск на Качалинскую был неудачным, потери бригады 24 июля составили 10 Т-34 и 6 Т-70[46 - ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 30.]. Успех немецкого передового отряда в немалой степени объясняется эффективной поддержкой с воздуха. Так, в ЖБД 6-й армии в записи за 25 июля утверждается: «Противник неоднократно атаковал боевую группу в районе Качалинской с северо-востока при поддержке танков, которые удалось отразить при помощи “Штук”[47 - NARA T312 R1683 frame 60.]. Так или иначе, 13-й танковый корпус вступил в сражение в весьма своеобразной обстановке, когда разные его бригады действовали в противоположных направлениях: две фронтом на запад и одна фронтом на восток.

Однако проблемы в районе Качалинской, в тылу соединений в центре боевого порядка 62-й армии бледнели в сравнении с тем, что происходило на ее правом фланге. Прорыв в район к северо-западу от Калача подвижных соединений XIV танкового корпуса привел к тому, что 184-я, 192-я стрелковые дивизии, полк 33-й гв. стрелковой дивизии и 40-я танковая бригада оказались глубоко охвачены с флангов. Кроме того, в результате прорыва немцев к Верхне-Бузиновке был разгромлен штаб 192-й стрелковой дивизии, командир дивизии полковник А. С. Захарченко был убит в бою. Для координации действий окруженных соединений в «котел» был отправлен самолетом начальник оперативного отдела 62-й армии полковник К. А. Журавлев. Прибыв на место, он установил связь со штабом армии по рации 40-й танковой бригады и уже 25 июля взял управление окруженными войсками на себя. Так была образована так называемая группа полковника Журавлева. В ее состав вошли 676, 662, 427, 753, 294 и 297-й стрелковые полки, 88-й и 84-й гвардейские стрелковые полки, 616-й артполк, 1177-й и 1188-й ИПТАП, 40-я танковая бригада и 644-й отдельный танковый батальон.

Если бы окружение советских дивизий являлось частью плана наступления 6-й армии, то образовавшийся «котел» вряд ли вызвал проблемы. Однако в действительности «котел» образовался стихийно и создавал угрозу коммуникациям XIV корпуса. Кроме того, оставался блокированным маршрут, по которому 23 июля прорвалась в глубину 16-я танковая дивизия. На этом направлении восстановлению линий снабжения препятствовал советский 13-й танковый корпус. Основным направлением для корпуса Танасчишина 25–26 июля оставался район Первомайского, где он фронтом на запад противостоял частям 113-й пехотной дивизии. По иронии судьбы, именно на этом направлении в 6-й армии имелись самые мощные самоходные противотанковые орудия германской армии на Восточном фронте. В 521-м дивизионе истребителей танков имелись две САУ с 128-мм орудиями – 12,8-cm K.40 (Pz.Sfl.) и одна – с 105-мм. Они были способны поразить любой танк союзников на дистанции свыше 2000 м. Первоначально самоходки разрабатывались для борьбы с бронедеталями сооружений линии Мажино, но к кампании во Франции опоздали. По состоянию на 24 июля 1942 г. 521-й дивизион был подчинен XIV танковому корпусу[48 - NARA T312 R1685 frame 258.], а на 26 июля он находился в подчинении 113-й пехотной дивизии и насчитывал боеготовыми одну САУ с 128-мм орудием и одну с 105-мм орудием[49 - NARA T312 R1683 frame 899.]. При этом 113-я пехотная дивизия была недавно перевооружена на новейшие 75-мм пушки ПАК-40. В атаках на противника, имеющего такие противотанковые средства, было затруднительно достигнуть успеха. Тем не менее танковые атаки корпуса Танасчишина препятствовали продвижению 113-й пехотной дивизии на соединение с подвижными соединениями XIV корпуса.

Угроза на левом фланге нарастает. Неодновременный, поэтапный выход соединений 6-й армии к полосе обороны советских резервных армий стал характерной деталью боев в большой излучине Доне. Вступление в бой XXIV танкового корпуса (24-й танковой дивизии) в полосе наступления LI армейского корпуса 6-й армии 25 июля не дало решительного результата. Командование XXIV корпуса вечером радировало в штаб 6-й армии: «Противник обороняется на глубоко эшелонированных позициях западнее Соленой. В 16.30 ощущение усиливающегося сопротивления»[50 - NARA T312 R1683 frame 58.]. На этом направлении оборонялись 229-я и 214-я стрелковые дивизии 64-й армии, не ослабленные высылкой передовых отрядов, и они уверенно выдержали первый натиск немецкой пехоты и танков. Однако бесконечно это продолжаться не могло, и уже 26 июля 297-я пехотная дивизия LI корпуса, прорвав оборону советских войск в районе Сулацкого, вышла к Чиру по обе стороны Ближне-Мельничного и сформировала там плацдарм на восточном берегу реки.

Подразделение штурмовых орудий на марше. Большая излучина Дона. Хорошо видно, что вооружение дивизиона пока смешанное: большая часть САУ вооружена 75-мм короткоствольным орудием. При стрельбе по советским танкам такие самоходки использовали кумулятивные снаряды

В любом случае к 25 июля было уже практически очевидно, что запланированный командованием кавалерийский наскок на Сталинград с форсированием Дона не складывается. Настоятельно требовалась корректировка задач соединений. Необходимость ломки первоначального замысла операции и разработка «на лету» нового плана всегда вызывают неудовольствие в штабах. В этом отношении штаб Паулюса не стал исключением. Инициатором смены планов «снизу» стал генерал Виттерсгейм. В приложениях к ЖБД 6-й армии сохранилось состоявшееся 25 июля обсуждение этого вопроса: «Командир XIV тк считает положение своих дивизий, которые ведут тяжелые бои с русскими танками фронтом на юг западнее Калача, серьезным. Он просит направить на северо-восток западнее Дона для облегчения положения своих дивизий 24-ю тд»[51 - NARA T312 R1683 frame 832.]. Однако на этом этапе Паулюс и его начальник штаба оставались глухи к вполне разумным требованиям снизу. Их аргументы звучали так: «Отказаться от захвата мостов южнее Калача силами 24-й тд значило бы упустить шанс. Попытка решить обе задачи – захват плацдармов и удар на север на помощь XIV тк означала бы раздробление сил и отсутствие успеха на обоих направлениях»[52 - NARA T312 R1683 frame 832.]. Решение было отложено на следующий день, 26 июля.

Забегая вперед, нужно сказать, что 26 июля в штабе Паулюса решили все же не отказываться от прежнего плана. В примечании к ЖБД 6-й армии указывалось: «Складывается впечатление, что русские, как это часто уже бывало, танковыми атаками пытаются прикрыть отход пехоты и других частей. Задача 24-й тд наступать через Дон южнее Калача на Сталинград сохраняется»[53 - NARA T312 R1683 frame 832.]. Такую оценку обстановки можно охарактеризовать как попытку выдать желаемое за действительное и стремление командования 6-й армии изо всех сил следовать первоначальному плану, несмотря на явное и очевидное несоответствие текущей обстановки ее оценке в приказе от 20 июля. Неизбежная корректировка планов была лишь отложена и затянута. Для этого потребовались еще сутки.

Требовалось принятие срочных мер по парированию этого выпада противника. В.И. Чуйков, занимавший в тот
Страница 13 из 30

период должность заместителя командующего 64-й армией, вспоминал: «Для ликвидации прорыва противника и в особенности для обеспечения стыка 64-й и 62-й армий я немедленно принял такое решение: 112-ю стрелковую дивизию, находившуюся после ночного перехода на отдыхе в районе хутора Логовский, с десятью танками “KB” 137-й танковой бригады, срочно перебросить по железнодорожному мосту через Дон. Перед ними была поставлена задача: занять рубеж обороны от Старомаксимовского по реке Чир до ее устья и закрепиться на выгодных позициях. Надо было немедленно и надежно обеспечить стык между 62-й и 64-й армиями и не допустить удара противника во фланг и тыл 62-й армии. Этот маневр удался. К вечеру 26 июля 112-ю стрелковую дивизию удалось переправить и вывести на рубеж железнодорожного полотна Рычковский – Старомаксимовский, где была установлена связь с 229-й стрелковой дивизией»[54 - Чуйков В.И. Сражение века. М.: Советская Россия, 1975. С. 33.].

Чуйков несколько ускоряет события. 137-я танковая бригада была им снята с марша, но несколько позже. Первоначально задачей бригады было выдвижение к Цимлянской для контрудара, но часть ее сил (батальон КВ без роты малых танков) была только вечером 27 июля введена на правый берег Дона. Не ясно, кто принимал решение, возможно, это уже был М.С. Шумилов. К утру 28 июля к 10 КВ присоединились возвращенные от Цимлянской Т-34. Атака развивалась по обычному сценарию: пехота за танками не пошла, закрепить свой успех самостоятельно они не смогли. Потери, впрочем, были умеренными – 2 КВ и 1 Т-34 сожженными, 1 КВ и 1 Т-34 подбитыми.

Выдвижением 112-й стрелковой дивизии и 137-й танковой бригады командованию 64-й армии удалось предотвратить немедленный прорыв немцев в глубину обороны советских войск в большой излучине Дона. Однако удар южной группы 6-й армии все равно был очень сильным и привел к печальным для советской стороны последствиям. Замысел наступающих немцев был довольно простым: прижать советские войска к берегу Дона и уничтожить. Сама необходимость успеть к переправе до того, как от нее отрежут, оказывала деморализующее действие на войска. Чуйков описывает происходившее следующим образом: «Казалось, что нам все же удастся остановить противника, не допуская к рекам Дон и Чир, и закрыть образовавшийся прорыв. Но в медсанбаты, в артпарки и в обозы частей, расположенных на правом берегу Дона и Чира, кто-то сообщил, что немецкие танки находятся в двух-трех километрах. Многие устремились к переправе»[55 - Чуйков В.И. Указ. соч. С. 35.]. Под рукой у командования оказались только рота Т-60 и мотострелковый батальон из 137-й танковой бригады, снятые с марша и направленные занимать оборону у Нижне-Чирской. Серьезное сопротивление они оказать не могли, и немцам удалось пробиться к переправе. Это была репетиция трагедии, которая вскоре произошла с 112-й стрелковой дивизией. Рота 137-й бригады была практически полностью уничтожена: 3 танка Т-60 затонули при взрыве переправы, 2 Т-60 подбиты артогнем, 1 Т-60 не успел переправиться и пропал без вести.

К вечеру 26 июля переправа через Дон у Нижне-Чирской была разбита немецкой авиацией. 214-я стрелковая дивизия и две морские стрелковые бригады 64-й армии оставались на западном берегу Дона, без переправы. Ими была организована оборона на правом берегу Дона, и под прикрытием этой обороны проходили переправка частей и занятие позиций на берегу реки. Но отход за Дон все же не обошелся без серьезных потерь. На 25 июля 214-я стрелковая дивизия насчитывала 12 267 человек, на 30 июля – 7762 человека. Для немцев оттеснение советских частей на этом направлении за Дон означало обеспечение безопасности своего правого фланга при ударе в тыл 62-й армии. Теперь у советского командования просто не было плацдарма на правом берегу реки, с которого можно было бы бить во фланг противнику танковыми корпусами.

Танковая армия идет в бой. Первой и естественной реакцией советского командования на бросок танков противника стало прикрытие переправы у Калача за счет резервов. По боевому приказу штаба фронта № 00101/оп от 24 июня на подступы к переправе выдвигались полк 131-й стрелковой дивизии (общая численность соединения 11 041 человек на 25.07) и 10 танков 158-й танковой бригады А.В. Егорова (40 танков КВ). Главные силы дивизии и бригады оставались на восточном берегу Дона. Проблемой стала переправа через Дон: существующий мост и паромная переправа не подходили для тяжелых КВ. Потребовалось строить специальную паромную переправу. К 12.00 25 июля удалось переправить всего три танка КВ на правый берег р. Дон. К 5.00 26.7 была переправлена одна танковая рота в составе 9 КВ.

Однако вслед за первым осторожным шагом последовали более решительные действия. Во-первых, штаб В. Н. Гордова решил отправить в бой 1-ю танковую армию досрочно, до завершения планового срока формирования. Приказом № 00190/оп штаба Сталинградского фронта она была отправлена в бой уже 25 июля: «1-й танковой армии в составе 28 и 13 тк, 131 сд, двух ап ПТО, двух ап ПВО, одного ГМП решительным ударом в направлении Верхне-Бузиновка – Клетская, во взаимодействии с правофланговыми частями 62 А уничтожить прорвавшегося противника и восстановить положение по рубежу Клетская, Евстратовский, Калмыков. Начало наступления 28 и 13 тк – 14.00 25.7». Во-вторых, в бой было решено ввести 21-ю армию, принявшую остатки войск 28-й и 38-й армий. Боевым распоряжением № 0015/оп от 19.00 25 июля «21 армии со средствами усиления, переправившись с утра 26.7.42 г. через р. Дон на участке Серафимович, Распопинская, перейти в наступление на юг в направлении Верхне-Черенский»[56 - ЦАМО РФ. Ф.220, оп. 226, д. 19, л. 116.]. Тем самым предполагалось ударами по сходящимся направлениям закрыть прорыв на правом фланге 62-й армии. Задача 1-й танковой армии была поставлена на большую глубину, но, по большому счету, выбор у Гордова был невелик – в районе Сиротинской и Трехостровской, на фланге вражеской ударной группировки, попросту зияла пустота.

Определенную надежду на успех давало хорошее состояние 28-го танкового корпуса Г.С. Родина. Его укомплектованность во всех отношениях была намного лучше, чем у корпуса Т.И. Танасчишина, и едва ли не лучше всех корпусов, участвовавших в начальной фазе Сталинградской битвы. 39, 55 и 56-я танковые бригады насчитывали на 25 июля 68, 71 и 69 танков соответственно, а всего в корпусе было 208 боевых машин[57 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 100.]. 32-я мотострелковая бригада, входившая в состав корпуса, насчитывала 3147 человек и 133 автомашины. Такая высокая комплектность мотострелковой бригады была редкостью среди танковых корпусов, участвовавших в контрударах в июле и августе 1942 г. под Сталинградом.

Самым существенным недостатком привлекавшихся к контрудару войск (принципиально отличавшим их от XIV танкового корпуса немцев) была слабость их артиллерии, прежде всего гаубичной. На 25 июля в состав армии К.С. Москаленко входили 233, 1251 и 1262-й полки ПВО и 1254-й истребительно-противотанковый полк. Ни гаубичных, ни пушечных артполков в армии не было. Орудия калибром более 76 мм в составе 1-й танковой армии на 25 июля отсутствовали даже по штату включенных в ее состав частей и соединений. Инструменты подавления противотанковой обороны и система обороны противника в целом в танковой армии образца июля 1942 г. были крайне
Страница 14 из 30

слабы. Несколько улучшалась ситуация с включением в состав армии стрелковых дивизий, но они добавляли преимущественно 76-мм пушки и лишь по дюжине 122-мм гаубиц.

В расчете на пехоту немецкие 16-я танковая, 3-я и 60-я моторизованные дивизии насчитывали 15 мотопехотных батальонов. Советский 28-й танковый корпус и 131-я стрелковая дивизия могли теоретически выставить 3+9=12 батальонов, а с учетом мотострелковых батальонов танковых бригад – 6+9=15 батальонов. При этом следует учитывать, что полностью укомплектованный батальон советской стрелковой дивизии насчитывал 700 человек, а немецкий мотопехотный – 900–1000 человек. Мотострелковые батальоны танковых бригад были еще слабее, так что корректнее будет сказать, что для контрудара выделялся эквивалент 13,5–15 батальонов. Таким образом, даже с учетом потерь, понесенных ранее немцами, значительного численного перевеса не наблюдалось. Группа Журавлева была в значительной степени нейтрализована перехватом ее коммуникаций с нажимом с фронта пехотными частями немцев. Таким образом, можно констатировать, что советская 1-я танковая армия не обладала решающим превосходством в силах и даже уступала противнику в артиллерийском отношении. Ожидать от нее крупного успеха не приходилось.

Кроме того, в организации контрудара сыграл свою роль специфический фактор, который можно условно назвать синдромом «Прохоровки». Продвижение ударной группировки противника всегда вызывает беспокойство и желание остановить его. Соответственно, достаточно часто контрудар организуется не с охватом фланга этой ударной группировки, а практически «в лоб» наступающим дивизиям врага. Это, естественно, снижает эффективность контрудара и приводит к большим потерям, хотя и заставляет противника перейти к обороне. Предельный случай такого контрудара дает наступление 5-й гв. танковой армии под Прохоровкой 12 июля 1943 г., обернувшееся высокими потерями людей и техники. Наблюдалось это, естественно, и позднее, в частности именно в таком стиле был использован 23-й танковый корпус генерала Ахманова в конце января 1945 г. под Будапештом.

Фронтовой контрудар начался утром 26 июля именно в варианте «Прохоровки». Одна рота КВ 158-й танковой бригады, рота 131-й стрелковой дивизии и 28-й танковый корпус атаковали передовые части немецких 3-й и 60-й моторизованных дивизий и заставили их отступить. Радиограмма из 3-й моторизованной дивизии звучала почти панически: «Мощная атака на всем фронте, особенно на правом фланге 60-й мд. Боеприпасы для танков отсутствуют». Вместе с тем не следует преувеличивать проблемы немцев с боеприпасами: за 26 июля XIV корпусом было израсходовано 50 тонн боеприпасов[58 - NARA T312 R1448 frame 856.].

В итоге контрудара советскими частями были освобождены населенные пункты «10 лет Октября» и Ложки. Из 9 атаковавших КВ 158-й бригады было потеряно 6, в том числе три сгоревшими. Участвовавшая в контрударе 163-я бригада 13-го корпуса отбила ранее безуспешно атакованную Качалинскую, причем, по советским данным, было захвачено 5 исправных немецких танков. Потери 163-й бригады за два дня боев составили 21 машину, в том числе 10 танков было потеряно от ударов с воздуха[59 - ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 23.]. В этот день поддержка с воздуха показала свои пределы. В ЖБД 6-й армии обстановка в тот момент описывалась следующим образом: «Подвижные соединения северо-западнее Калача ведут непрерывные тяжелые бои с крупными, постоянно подпитываемыми с юга и юго-востока пехотными и танковыми частями противника. Значительные потери в живой силе и недостаточное снабжение горючим и боеприпасами не позволяют продолжить наступление на юг и юго-восток, и 26.7 авангарды приходится временно отвести»[60 - NARA T312 R1683 frame 74.]. По существу, в этот момент первоначальный план Паулюса с захватом переправ у Калача рухнул. Но это был только первый раунд сражения.

Тем временем командование Сталинградского фронта приняло решение бросить в бой обе танковые армии до завершения их формирования. Оперативной директивой № 00121/оп штаба фронта от 20.30 26 июля предписывалось:

«Командарму 1 танковой перейти в решительное контрнаступление, силами 13, 28 тк, 196 и 131 сд и 158 тбр в общем направлении на Верхне-Бузиновка с задачей уничтожить противника и выйти к исходу 27.7 главными силами в район Верхне-Бузиновка.

Командарму 21 силами трех стрелковых дивизий начать наступление из района Серафимович на юг и юго-восток в направлении Караичев.

Командарму 4 танковой в ночь на 27.7 переправить на западный берег р. Дон 22 тк с приданной ему 133 тбр и с утра 27.7 перейти в наступление с задачей уничтожить передовые части противника и к исходу 27.7 главными силами выйти на р. Голубая. Дальнейшая задача – ударом на Верхне-Бузиновка с востока, совместно с частями 1 танковой армии уничтожить главную группировку противника и восстановить положение на правом фланге 62 армии»[61 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 226, д. 19, лл. 119–120.].

Если сравнить этот текст с предыдущей директивой (см. выше), то хорошо видно уменьшение глубины задач армий. Теперь вместо мощного удара до Клетской предполагается удар на меньшую глубину, на Верхнюю Бузиновку с северо-востока и с юго-востока. 196-ю стрелковую дивизию удалось включить в состав ударной группировки за счет ее высвобождения занимавшими свои позиции частями 64-й армии. Таким образом, командование Сталинградского фронта стремилось ударами с разных направлений разбить противника до того, как он усилится.

Органические недостатки лишь усугубили ситуацию с запаздыванием сосредоточения сил. Задуманный как сокрушительное наступление с нескольких направлений, контрудар 27 июля, по существу, стал лишь продолжением атак у Калача силами 1-й танковой армии, и то ограниченными силами.

Подбитый в большой излучине Дона танк КВ, предположительно из 158-й танковой бригады. Летом 1942 г. танки КВ потеряли былую «неуязвимость»

Наиболее сильным в отношении бронетехники участником контрудара 27 июля была 158-я танковая бригада, вооруженная тяжелыми танками КВ, в полном составе переправленная на западный берег Дона, поддержанная частями 131-й стрелковой дивизии. Основная масса пехоты последней постепенно подтягивалась уже в ходе боя, артиллерия дивизии лишь частично заняла огневые позиции, а абсолютное большинство ее находилось на марше и на переправах. Танки КВ 158-й бригады перешли в наступление, не имея достаточного количества пехоты, не имея поддержки артиллерии, при отсутствии поддержки с воздуха. Немногочисленная пехота вскоре была отсечена от танков пулеметным и артиллерийским огнем, и КВ двинулись дальше в одиночестве. В июне – июле 1941 г. почти три десятка КВ были бы серьезной силой. Однако 27 июля 1942 г. оборонявшиеся на направлении наступления 158-й бригады части 3-й и 60-й моторизованных дивизий обладали более чем достаточным количеством противотанковых средств: истребители танков с 76,2-мм пушками и собственно танки, в том числе вооруженные 75-мм длинноствольными орудиями[62 - По отчету 158-й тбр, в числе противников бригады проходят вкопанные танки.]. В итоге атака КВ была остановлена на рубеже высот 169,8, 174,9 к северу от «10 лет Октября», за день 158-я бригада потеряла 20 КВ сожженными и 5 КВ подбитыми, т.е. почти все свои наличные танки.

Еще одним сильным
Страница 15 из 30

участником контрудара 27 июля была 196-я стрелковая дивизия с 649-м танковым батальоном (42 танка), атаковавшая от совхоза «10 лет Октября» на север. Полнокровной дивизии с танками сразу удалось заставить немцев отступить. В истории 16-й танковой дивизии эти бои описывались следующим образом: «Дивизия была разорвана на три части, каждая из которых была втянута в тяжелые бои и отрезана от снабжения. Время настоящего испытания! Боевые группы Латмана и Вицлебена снабжались горючим по воздуху самолетами Хе-111. Окруженная 45 танками, боевая группа Вицлебена была вынуждена отойти из Острова в Гуреев и в конце концов в Еруслановский»[63 - Цит. по: Glanz, p. 234.]. Несмотря на драматичное описание ситуации со снабжением, артиллерия оставалась сильной стороной немецких подвижных соединений – XIV корпус расстрелял за день 70 тонн боеприпасов[64 - NARA T312 R1448 frame 878.]. В ЖБД 6-й армии отмечалось: «Северо-западнее Калача развернулись ожесточенные бои, в ходе которых все атаки противника были отражены, частью контрударами, при этом было уничтожено 39 танков противника, в том числе 28 тяжелых»[65 - NARA T312 R1683 frame 84.].

Корпус Танасчишина 27 июля вообще оказался исключенным из ударной группировки. Подчинение 13-го танкового корпуса 1-й танковой армии и получение новой задачи требовало его вывода из боев фронтом на запад. Однако было решено «решительной атакой уничтожить противостоящего противника с тем, чтобы начать выполнение новой задачи»[66 - ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 30.]. Атака была назначена на 3.30 27 июля. Это время было выдержано, за исключением 163-й бригады, опоздавшей на 40 минут. Командир вышеупомянутого 521-го батальона истребителей танков так описывал эту утреннюю атаку: «Наши глаза пытаются пронизать утренний туман. На удалении 1500 м вырисовываются силуэты русских танков: одного, второго, третьего… Стальные гиганты атаковали из тумана, стреляя из всех орудий». 128-мм и 105-мм самоходки батальона пропустили советские танки и заняли позиции у них на фланге, открыв огонь по бортам. Все три бригады 13-го танкового корпуса атаковали противника, но успеха не имели. Потери корпуса за день составили 19 Т-34 и 10 Т-70[67 - ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 30а.]. Согласно отчету командира 521-го батальона, приведенному историком Т. Йенцем, при отражении советской атаки двумя его тяжелыми самоходками и противотанковыми пушками за короткий срок было подбито 14 советских танков, еще два прорвавшихся в глубину обороны танка были подбиты зенитками. В ЖБД 6-й армии отмечалось: «Перед 113-й пд и западной группой 16-й тд были в тяжелых боях, по имеющимся данным, до сих пор уничтожены 46 средних и тяжелых танков, наши потери значительны»[68 - NARA T312 R1683 frame 84.]. Однако потенциал 13-го танкового корпуса был уже практически исчерпан – на вечер 27 июля в бригадах осталось в строю 27 Т-34 и 13 Т-70[69 - ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 30а.ь тор].

21-я армия приняла участие в контрударе 27 июля силами 300, 124 и 278-й стрелковых дивизий, насчитывавших на 25 июля 878, 7625 и 1080 человек соответственно. Такими потрепанными соединениями было трудно добиться успеха, и чуда не произошло – немцами атаки у Серафимовича оценивались как «разведка боем» и были отбиты силами подошедшей с запада 305-й пехотной дивизии.

Советские атаки 27 июля наконец убедили командование 6-й армии в необходимости корректировки планов. В середине дня телефонограммой отправляется приказ: «LI AK должен немедленно, продвигаясь через высоты северо-восточнее Рычова, установить контакт с XIV тк западнее Калача. Следует очистить от врага местность южнее Чира. По-прежнему важен захват невредимыми мостов в Рычове и юго-западнее. Корпус должен готовиться к переправе через Дон по обе стороны от устья Чира. В подчинении LI AK остается 44-я пд, кроме того, ему временно в тактическом отношении подчиняется 24-я тд»[70 - NARA T312 R1683 frame 82.].

В приказе видна определенная половинчатость – по-прежнему ставятся задачи на форсирование Дона. Однако впервые появляется задача наступать на соединение с XIV танковым корпусом у Калача.

28 июля 13-й танковый корпус был, наконец, развернут во фланг и тыл XIV танковому корпусу немцев: он получил приказ наступать на Майоровский и Верхнюю Бузиновку и был готов его выполнить. Правда, к тому моменту в строю в корпусе остается всего 40 танков. С утра 28 июля бригады корпуса Танасчишина прорываются в район Майоровского и устанавливают связь с группой Журавлева. Группе удается подать 21 машину с горючим и боеприпасами. По существу, боевые машины 13-го танкового корпуса выполнили роль охранения конвоя снабжения.

Легкость прорыва танков Танасчишина к Майоровскому заставляет задуматься о том, не было ли целесообразно использовать 13-й танковый корпус для удара во фланг противнику раньше. Однако здесь следует признать, что сдерживание наступления 113-й пехотной дивизии тоже было важной задачей. Поворачиваться к ней спиной и контратаковать в направлении Верхней Бузиновки было бы по меньшей мере безрассудством. После ухода танков с ее фронта 113-я пехотная дивизия пошла вперед и во второй половине дня заняла Евсеев, по существу, отрезав 13-му танковому корпусу путь к отступлению. Скорее, речь идет о том, что танковые армии были введены в бой с опозданием.

Командир 13-го тк Т.И. Танасчишин

После соединения с группой Журавлева 13-й танковый корпус продолжает наступление в направлении Верхней Бузиновки. С 14.00 до 18.00 он проходит до Верхней Бузиновки, круша все на своем пути. Согласно отчету командира корпуса, в ходе этой атаки было уничтожено 31 орудие, в том числе 9 тяжелых, «много автомашин и обозов». Тяжелые орудия – не иголка в стоге сена. Если обратиться к документам противника, то выясняется, что в этот день 6-й армией действительно были утрачены 3 sFH18, 1 leFH18 и три противотанковых пушки[71 - NARA T312 R1448 frame 883.].

Однако дальнейшее продвижение застопорилось: последующие атаки танков 13-го танкового корпуса с 18.00 28 июля по 22.00 29 июля на Верхнюю Бузиновку были безрезультатными. Успех приносит атака с привлечением пехоты группы Журавлева и 35 танков 40-й танковой бригады. Поздним вечером 29 июля Верхнюю Бузиновку удается отбить, захватив в качестве трофеев 13 пушек, «легковые и транспортные машины». В числе утраченного вооружения 100-й легкопехотной дивизии присутствуют 8 легких полевых гаубиц, проходящие по потерям 6-й армии именно 29 июля, а также около трех десятков автомашин[72 - NARA T312 R1448 frames 1148, 895.].

Согласно ЖБД 6-й армии, прорыв к Верхней Бузиновке вызвал прерывание коммуникаций XIV корпуса, и на его ликвидацию были направлены части 376-й, 305-й пехотных и 100-й легкопехотной дивизий, от Евсеева – части 113-й пехотной дивизии и танковая рота 16-й танковой дивизии. Незадолго до полуночи 29 июля Танасчишин получает приказ прорываться на Осиновский на соединение с частями 1-й танковой армии.

Смена 13-го на 23-й. Вынужденное использование 13-го танкового корпуса в качестве средства сдерживания противника фронтом на запад заставило пересмотреть первоначальный состав 1-й танковой армии. Несмотря на то что по планам командования 23-й танковый корпус должен был войти в состав второй танковой армии фронта (4 ТА), обстановка заставила выдвигать его к Калачу и использовать в подчинении штаба К. С. Москаленко. В состав корпуса на 27 июля входили 99-я
Страница 16 из 30

танковая бригада (17 Т-34 и 16 Т-70), 189-я танковая бригада (26 Т-34 и 16 Т-70) и 9-я мотострелковая бригада[73 - ЦАМО РФ, ф. 3418, оп. 1, д. 6, л. 1.]. Как и многие другие танковые соединения на Сталинградском фронте, корпус страдал от недостатка мотопехоты. Согласно донесению о боевом и численном составе 9-й мотострелковой бригады, по состоянию на 26 июля 1942 г. из 3258 человек по штату в ней было 1190 человек. Большая часть некомплекта приходилась на рядовых, в отчете корпуса возможности мотострелковой бригады оцениваются всего в 254 «штыка»[74 - Там же.]. В силу низкой укомплектованности мотострелковая бригада была оставлена на левом берегу Дона. Возглавлял 23-й танковый корпус генерал-майор танковых войск Абрам Матвеевич Хасин, достаточно опытный танковый командир. А. М. Хасин еще в начале 30-х годов отучился в ВАММ, командовал различными танковыми частями, встретил войну в Прибалтике, вывел в гвардию доверенную ему в сентябре 1941 г. 1-ю танковую бригаду.

К 4.00 29 июля 99-я и 189-я танковые бригады переправились через Дон и вышли на исходные позиции для контрудара. Корпусу была поставлена задача: наступать в общем направлении на Осиновский на соединение с частями 4-й танковой армии. Тем самым предполагалось окружить прорвавшиеся на подступы к Калачу подвижные соединения противника. Однако в последний момент поступил приказ, отменявший наступление и переадресовавший 23-й танковый корпус в район Суровкино, т.е. на направление удара LI корпуса 6-й немецкой армии. Судя по всему, в этом момент до штаба 1-й танковой армии добралась оперативная директива штаба фронта № 00129/оп от 2.00 28 июля. Она гласила: «23 тк и 204 и 321 сд стремительным ударом в направлении Новомаксимовский уничтожить противника, переправившегося на левый берег р. Чир и к исходу дня 28.7 выйти на р. Чир на участке Бол. Осиновка, Нижне-Чирская»[75 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 226, д. 19, л. 123.].

Смена направления удара, в принципе, дело достаточно распространенное. Однако без нарезания кругов, характерных для оборонительных сражений, не обошлось. В 10.00 29 июля, когда части корпуса уже были на марше в новый район сосредоточения, последовал приказ Москаленко на возвращение 189-й танковой бригады назад. На карте, приложенной к отчету командира корпуса, написано «возвращена распоряжением Хрущева». Корпус фактически разбивался на две части: одна должна была действовать против северной, а другая – против южной ударной группировки 6-й армии. Для этого им понадобился 150–300-километровый марш, в ходе которого вышло из строя до 30% матчасти, они еще 3–5 суток оставались в ремонте. Эти потери были связаны, в частности, с неопытностью механиков-водителей, многие из которых имели подготовку всего 4 часа практического вождения. Не менее досадной потерей было время. 189-я танковая бригада вернулась на исходные позиции только к 16.00 29 июля, и атака была перенесена на 4.00 30 июля, т.е. сдвинулась на сутки относительно первоначального плана контрудара. В 16.00 29 июля выдвижение к Суровкино было окончательно отменено. Вопреки утверждениям в некоторых мемуарах и даже исторических исследованиях, 23-й танковый корпус в отражении наступления южной ударной группировки не участвовал. Так, Москаленко пишет:

«23-й танковый корпус и 204-я стрелковая дивизия вскоре прибыли и были также направлены в намеченный район и введены в бой на стыке 62-й и 64-й армий. Они сыграли решающую роль в отражении удара противника с юго-запада. Вражеские дивизии понесли большие потери и были отброшены из района Новомаксимовского за р. Чир»[76 - Москаленко К.С. Указ. соч. С. 279.].

Не ясно, о какой решающей роли может идти речь, когда 99-я танковая бригада была в тот же день возвращена в прежний район для контратак против северной ударной группировки 6-й армии. Вследствие смены планов использования 23-го танкового корпуса 29 июля фактически стало паузой в нанесении ударов по подвижным соединениям противника на подступах к Калачу. 158-я танковая бригада четырьмя КВ совместно с частями 131-й стрелковой дивизии перешла в общее наступление. Дойдя до высот 174,9 и 168,9, танки были встречены сильным противотанковым огнем и, не имея поддержки со стороны пехоты и артиллерии, отошли на исходное положение. 196-я стрелковая дивизия атаковала, но была остановлена огнем «вкопанных танков». Эти два выпада были скорее булавочными уколами, чем контрударами. Это тем более досадно ввиду того, что 29 июля тылы XIV танкового корпуса были дезорганизованы действиями корпуса Танасчишина и группы Журавлева и его оборонительные возможности были снижены.

Танковая армия II. Датой завершения формирования 4-й танковой армии был изначально назначен более поздний срок (1 августа), чем для 1-й танковой армии. Также армия формировалась на ближних подступах к Сталинграду. Поэтому армия В.Д. Крюченкина вступила в бой позже армии К.С. Москаленко. Более поздний срок формирования армии привел к тому, что у 4-й танковой армии успели отобрать предназначавшийся ей 23-й танковый корпус. Он был переадресован в район Калача в армию Москаленко, а танковой армии Крюченкина достался только 22-й танковый корпус генерал-майора танковых войск А.А. Шамшина. Генералу Шамшину в тот момент было всего 34 года, хотя с танковыми войсками он был связан еще с начала 30-х годов.

Советским командованием в очередной раз был использован прием подчинения уже имевшему боевой опыт штабу механизированного соединения свежесформированных бригад. В сражении под Харьковом корпус участвовал в составе 13, 36 и 133-й танковых бригад. Теперь А.А. Шамшину подчинялись 173, 176 и 182-я танковые бригады. Две последних формировались с весны 1942 г. в Горьком и перебрасывались под Сталинград по железной дороге. К исходу 26 июля 182-я танковая бригада сосредоточилась в районе Иловлинская, а 173-я танковая бригада находилась в месте ее формирования – в районе Качалинской. 176-я танковая бригада запаздывала и прибыла в район боевых действий 27 июля и в неполном составе – 2-й танковый батальон и мотострелковый батальон догнали бригаду только на третий день боевых действий. То есть бригада оказалась даже без минимальной поддержки пехоты. Мотострелковая бригада 22-го корпуса, застигнутая в середине формирования, могла отправить в район боевых действий две сотни активных штыков с одним(!) 76-мм орудием. Стрелковых частей в районе действий 22-го танкового корпуса поначалу просто не было. По существу, обстановка в северной части большой излучины Дона, под Сиротинской, была типичной для этого необычного сражения – сплошной фронт поначалу вообще отсутствовал.

У подчинения опытному штабу новичков, конечно же, были свои недостатки. Окончательный состав бригад стал известен только вечером 26 июля, а к моменту получения боевого приказа на контрудар командир корпуса и командиры бригад еще не знали друг друга в лицо. Начав переправу через Дон в 11.00 27 июля, части 22-го танкового корпуса завершили ее только к исходу 28 июля – переправа происходила на паромах.

После переправы через Дон последовал марш к назначенному району сосредоточения для контрудара. На марше часть танков вышла из строя из-за поломок, как по вине завода-производителя, так и по вине механиков-водителей. Состояние танкового парка частей 22-го танкового корпуса см. в сводной таблице.

СОСТОЯНИЕ И
Страница 17 из 30

ПОТЕРИ 22-ГО ТК 27 ИЮЛЯ – 2 АВГУСТА 1942 г.[77 - Таблица составлена по данным ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 8, лл. 302–303 и д.18, лл. 233–234.]

2 В числителе – на 27 июля, в знаменателе – после марша, к моменту встречи с противником.

Хорошо видно, что, вследствие выхода танков из строя на марше, ударные возможности корпуса к моменту вступления в соприкосновение с противником существенно просели. Так, из 180 наличных танков были готовы вступить в бой 125, или 69,4% исходной численности, причем доля боеготовых Т-34 была даже чуть ниже, 65,6% – 63 машины из 96 по списку.

Задачей 22-го танкового корпуса было нанести контрудар с севера по вклинившейся на стыке 21-й и 62-й армий группировке противника, «главный удар в направлении Оськинский – Верхне-Бузиновка»[78 - ЦАМО РФ, ф. 324, оп. 4794, д. 3, л. 4.]. Нельзя сказать, что запаздывание с началом контрудара сразу же привело к радикальному изменению обстановки. Пехотные соединения 6-й армии находились еще на подходе к большой излучине Дона, и основным противником советских танкистов оставались части XIV танкового корпуса.

В первый бой бригады 22-го танкового корпуса пошли «в лучших традициях» 1941 г. – танками без пехоты. Немногочисленные мотострелковые батальоны бригад корпуса А.А. Шамшина были растащены для прикрытия левого фланга до р. Дон. Они формировали своего рода завесу между танковым ударным кулаком корпуса и берегом Дона. Вместе с тем генерала Шамшина трудно упрекнуть в таком использовании мотострелков – прорыв противника на левом фланге армии к переправам через Дон мог привести к самой настоящей катастрофе.

В первом бою 4-й танковой армии 29 июля все три ее бригады широким фронтом двинулись вперед, фактически не имея локтевой связи друг с другом. 173-я и 182-я танковые бригады продвинулись на несколько километров, заняв Оськинский и потеряв 33 танка (данные о потерях бригад 22-го тк по дням см. выше). Наиболее драматично развивались события 29 июля в полосе наступления 176-й танковой бригады. Первый эшелон бригады во главе с ее командиром в составе 14 Т-34 и 8 Т-70 двигался в направлении на Сухановский и в районе Осиновского напоролся на противотанковую оборону немцев. В Осиновском находился опорный пункт с круговой обороной (так называемый «ёж») одной из боевых групп 16-й танковой дивизии. Сразу же было потеряно 8 Т-34 и 7 Т-70. Командир бригады был убит. За первым эшелоном двигалась оперативная группа штаба бригады под прикрытием 4 Т-34 и 2 Т-70. Она была расстреляна огнем во фланг, все танки и колесные машины были уничтожены[79 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 18, л. 238.]. Здесь явно имело место пренебрежение разведкой противника. Также большой процент командного и рядового состава впервые участвовал в боях и не обладал опытом и выучкой, слабо маневрировал на поле боя. Отсутствие радийных танков приводило к потере управления с началом атаки. Результатом стало избиение 176-й танковой бригады уже в первом бою.

Тем не менее танковые атаки произвели определенное впечатление на немцев, в ЖБД 6-й армии указывалось; «16-я тд, прикрывая Лиску, сражается в Верхне-Бузиновке и у Оськинского с превосходящими силами танков противника». Нельзя сказать, что атака танков без пехоты была вовсе безрезультатной. 173-я бригада заявила об уничтожении 12 противотанковых пушек, 2 танков, а трофеями бригады стали 25 автомашин, 9 радиостанций, 2 цистерны с горючим и минометная батарея. Если бы на месте 22-го танкового корпуса было полноценное механизированное соединение с сильной мотопехотой и артиллерией, то его удар мог стать для XIV корпуса едва ли не роковым. Однако атаки одних танков лишь потеснили немецкие части – танки сами по себе не могли занимать и удерживать местность.

Судный день. Апофеозом фронтового контрудара стало 30 июля 1942 г., когда командованию Сталинградского фронта удалось задействовать для атак на прорвавшегося противника значительные силы.

С раннего утра 30 июля в течение 10 часов 13-й танковый корпус и группа Журавлева вели бой за Осиновский – тот же населенный пункт, возле которого в предыдущий день был уничтожен первый эшелон 176-й танковой бригады 22-го корпуса. В тот момент бой шел буквально в нескольких километрах от атаковавших с юга частей 1-й танковой армии. В истории 16-й танковой дивизии признавалось: «Никогда ранее положение дивизии не было столь критическим». Согласно ЖБД 6-й армии, атаки на Осиновский утром 30 июля были отражены, заявлялось об уничтожении 11 советских танков. Неуспех в прорыве на соединение с 1-й танковой армии заставил Ефима Пушкина перенацелить 13-й танковый корпус на север, на соединение с 4-й танковой армией. Этот приказ был выполнен, и в 21.00 30 июля остатки группы Журавлева и 13-го танкового корпуса вышли к Оськинскому. Из окружения прорвались наиболее боеспособные подразделения группы Журавлева. Однако позади остались менее боеспособные подразделения, вероятно в основном тыловые. Как указывалось в ЖБД 6-й армии, «в боях за В. Бузиновку [VIII AK] во взаимодействии с частями XIV тк взято более 2000 пленных, уничтожено 38 танков, захвачено и уничтожено 25 орудий и много другой техники»[80 - NARA T312 R1683 frame 118.]. В целом ситуация изменилась в пользу немцев: 100-я легкопехотная и 113-я пехотная дивизии установили прочную связь с прорвавшимися в район Калача подвижными соединениями корпуса Виттерсгейма.

К тому моменту, как 4-я танковая армия была готова вторично перейти в наступление 30 июля, оборона противостоящих ей немецких войск значительно усилилась. Во-первых, в излучину Дона вошла еще одна дивизия VIII корпуса – 305-я пехотная (двумя полками). Во-вторых, прорыв 13-го танкового корпуса к группе Журавлева высвободил 113-ю пехотную дивизию, и она выдвинулась для занятия обороны фронтом на восток.

Итогом перемещений в стане противника стало то, что танковый корпус Шамшина 30 июля атаковал всеми тремя бригадами, но столкнулся с обороной частей сразу трех немецких дивизий. На правом крыле наступления 182-я танковая бригада безуспешно атаковала правый фланг 305-й пехотной дивизии, по немецким данным, из 30 атакующих танков 12 были уничтожены, остальные 18 «рассеяны огнем штурмовых орудий и атакой пикировщиков Ю-87». В центре 173-я бригада безуспешно атаковала части 113-й пехотной дивизии. В ходе тяжелых боев погибли командиры 182-й и 173-й танковых бригад. На левом крыле 4-й танковой армии 176-я танковая бригада атаковала части 16-й танковой дивизии. По итогам дня 30 июля 4-я танковая армия лишь несколько усилилась за счет потрепанных 184-й и 192-й стрелковых дивизий группы Журавлева и остатков 13-го танкового корпуса – 22 танка. На следующий день, 31 июля, усилившаяся немецкая группировка не только оборонялась, но и начала наступление.

30 июля к фронтовому контрудару также присоединился 23-й танковый корпус, он был последним введенным в бой подвижным соединением танковых армий. В наступлении поначалу участвовала одна 189-я танковая бригада, 99-я танковая бригада фронтом на запад прикрывала фланг корпуса Хасина. Потери бригады за день составили 11 Т-34 и 12 Т-70, т.е. больше половины первоначального состава. На старом направлении ситуация была без изменений. Получившая маршевую роту в количестве 9 КВ 158-я танковая бригада 31 июля атаковала в прежнем направлении, танки прорвались в глубину обороны противника без
Страница 18 из 30

пехоты. 10 КВ были сожжены «термитными» (скорее всего, кумулятивными) снарядами.

31 июля 23-й танковый корпус вновь перешел в наступление, на этот раз двумя бригадами и 99-й, и 189-й. Наступающие танки были встречены огнем ПТО и вкопанных в землю танков. Танковый батальон 99-й танковой бригады прорвался в глубину обороны противника, в Сухановский, но связь с ним была потеряна, и его судьба осталась неизвестной. В журнале боевых действий Верховного командования вермахта эти события описывались так: «В районе севернее Калача наши наступающие войска отражают атаки танковых групп противника, частично переброшенных с других участков, частично же тех, что пытаются вырваться из окружения». Гальдер в своем дневнике 31 июля 1942 г. записал: «Положение 6-й армии улучшилось. Противник снова наступает, подтягивая свежие силы, но все его атаки отбиваются. Положение с боеприпасами и горючим нормализовалось». Удары по главным силам XIV танкового корпуса были делом трудным и изматывающим, а надежды на успех – призрачными.

В конце июля были сменены командующие резервными армиями, считавшиеся недостаточно подготовленными для ведения боев в сложной обстановке на важнейшем направлении. Командармом-62 вместо В.Я. Колпакчи был назначен генерал-лейтенант А.И. Лопатин (ранее командовавший 9-й армией Северо-Кавказского фронта), а в командование 64-й армией вместо В.И. Чуйкова вступил генерал-лейтенант М.С. Шумилов. 5 августа задача управления войсками Сталинградского фронта была упрощена: по директиве Ставки ВГК № 170554 был образован Юго-Восточный фронт, которому отошли 64, 57 и 51-я армии.

Пехота вместо танков. В начале августа советские войска на правом берегу Дона все еще пытались перехватить инициативу и разгромить прорвавшуюся вплотную к Калачу танковую группировку противника. 1-я и 4-я танковые армии продолжали атаковать вклинившегося до Дона противника. С образованием Юго-Восточного фронта части 1-й танковой армии передавались в 62-ю армию.

Если в ходе первых контрударов 22-го танкового корпуса пехота в составе 4-й танковой армии практически отсутствовала, то в начале августа ситуация значительно улучшилась, прежде всего за счет передачи армии прибывших на фронт «дальневосточных»[81 - Термин использовался в переговорах штаба фронта с ГШ КА.] дивизий. На 1 августа в составе армии Крюченкина числились 18-я стрелковая дивизия (резерв фронта, 12 024 человека), 205-я стрелковая дивизия (11 826 человек) и вышедшая из окружения группа Журавлева (потрепанные 184-я и 192-я стрелковые дивизии). Также 4-й танковой армии передавались 321-я и 422-я «дальневосточные» стрелковые дивизии. Однако здесь вмешались события на южном фланге фронта, 422-ю дивизию пришлось переправлять обратно через Дон и перебрасывать в район Абганерово (см. далее).

Танковый парк армии Крюченкина к 1 августа 1942 г. находился уже далеко не в блестящем состоянии (см. таблицу).

НАЛИЧИЕ ТАНКОВ В ЧАСТЯХ 4-й ТАНКОВОЙ АРМИИ НА 1 АВГУСТА 1942 г.[82 - ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 120, л. 153.]

Хорошо видно, что большую часть танкового парка 22-го танкового корпуса теперь составляли легкие и малые танки. Больше всего пострадала в боях 176-я танковая бригада, противостоявшая 16-й танковой дивизии. Прорвавшиеся в расположение 4-й танковой армии остатки 13-го танкового корпуса были переформированы в одну 169-ю танковую бригаду, включенную в состав 22-го танкового корпуса. Показанная в таблице 133-я танковая бригада, формально подчинявшаяся 4-й ТА, вскоре была изъята из подчинения Крюченкина и отправлена в район разъезда «74 км» к юго-западу от Сталинграда в связи с прорывом немецкой 4-й танковой армии. Тем не менее в 22-м танковом корпусе оставался еще достаточно многочисленный ремонтный фонд.

2 августа 22-й танковый корпус перешел в наступление совместно с пехотой вырвавшейся из окружения группы Журавлева. Впервые с момента ввода корпуса в бой его действия поддерживали пехота и артиллерия (до шестнадцати 76-мм орудий). В этот день в бою участвовали все четыре подчиненные корпусу танковые бригады, но продвинуться удалось всего на 2–3 км.

В отчете командира 22-го танкового корпуса говорилось:

«Стрелковые части, действующие совместно с корпусом, были слабо организованными и упорства в наступлении не проявляли. При первом огневом сопротивлении противника приостанавливали наступление и частью отходили в овраги, а частью окапывались на достигнутом в это время рубеже»[83 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 8, л. 306.].

Учитывая известные ныне артиллерийские возможности VIII армейского корпуса, «первое огневое сопротивление» было устрашающим. В последующие несколько дней, до 3 августа, 4-я танковая армия продолжала атаки, но они уже были обречены на провал – от района Клетской до Дона занял прочную оборону VIII армейский корпус 6-й армии. К тому же соединения корпуса были существенно усилены. Так, находившаяся на направлении главного удара 4-й танковой армии 113-я пехотная дивизия на 1 августа в качестве средств усиления располагала 521-м батальоном истребителей танков, 177-м и 244-м батальонами штурмовых орудий (оба, имевшихся в корпусе в целом!), 733-м дивизионом 210-мм гаубиц и 631-м дивизионом 105-мм пушек[84 - NARA T312 R1683 frame 1277.]. По состоянию на 30 июля в составе двух указанных батальонов штурмовых орудий было 5 StuGIII kurz, 11 StuGIII lang[85 - NARA T312 R1683 frame 1168.]. Кроме того, в качестве противотанковых в донесениях корпуса проходили 6 88-мм зениток. Таким образом, как противотанковые, так и артиллерийские возможности немецких соединений, противостоящих армии Крюченкина, позволяли уверенно держать фронт и отражать атаки.

На 3 августа в 22-м танковом корпусе осталось в строю всего 43 танка: 15 Т-34, 10 Т-70 и 18 Т-60[86 - ЦАМО РФ, ф. 324, оп. 4794, д. 3, л. 4.]. Следует подчеркнуть, что основные потери были понесены от артогня противника, потери от ударов с воздуха составили 7 машин. Вместе с тем нельзя сказать, что игра шла в одни ворота. По состоянию на 2 августа в составе 177-го и 244-го батальонов штурмовых орудий насчитывалось боеготовыми 13 StuGIII kurz и 5 StuGIII lang[87 - NARA T312 R1683 frame 1348.]. То есть советским танкистам удалось несколько проредить парк длинноствольных «Штурмгешюцев», а тем временем были отремонтированы и введены в строй машины с «окурком», подбитые ранее.

К сожалению, значительное усиление пехотной компоненты 4-й танковой армии за счет дальневосточников сильно запоздало. Во-первых, ввиду утраты большей части танков, «танковой» ее можно было назвать весьма условно. Во-вторых, теперь армии Крюченкина противостояли три пехотные дивизии VIII армейского корпуса: 305-я, 113-я и недавно введенная в излучину Дона 384-я.

В сущности, в этот момент уже наступило время для транспаранта «GAME OVER»[88 - Игра закончена.]: немецкая группировка усилилась, танки были потеряны, и шансы добиться решительного результата стремились к нулю. Какими же мотивами руководствовалось советское командование? На переговорах штаба фронта с ГШ КА 2 августа Гордов вполне однозначно сформулировал причины продолжения наступления: «…у нас происходит приток одновременно с противником. Сидеть же и ожидать, пока сосредоточатся силы, я не могу, так как противник может упрочиться и свернуть правый фланг 62 А. Вот почему активные действия здесь не прекращаются, хотя знаю, что это ведет к взаимному
Страница 19 из 30

перемалыванию»[89 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 82, л. 130.]. Далее Гордов высказывал надежду, что за счет прибытия резервов баланс сил качнется в пользу Красной армии, что позволит взять инициативу в свои руки. Также необходимо подчеркнуть, что А.М. Василевский на этих переговорах прямым текстом требовал от штаба Сталинградского фронта «широких активных действий».

Группа подбитых танков Т-34. Машина на переднем плане – выпуска СТЗ. Скорее всего, эти танки попали в засаду

Следующая серия ударов последовала 5–8 августа 1942 г. На этот раз в наступлении участвовали свежие «дальневосточные» дивизии. Однако танковый парк 22-го танкового корпуса к этому моменту составлял совсем уж жалкое зрелище. В наступлении 5 августа 182-я танковая бригада атаковала в составе 2 Т-34, 2 Т-70 и 5 Т-60, 173-я танковая бригада – в составе 11 танков. При такой слабой танковой поддержке нельзя было рассчитывать на сокрушение обороны противника. Столь же слабой была артиллерийская поддержка (в сравнении с артиллерией VIII корпуса). 6 и 7 августа были потрачены на перегруппировку, и 8 августа последовало новое наступление, с некоторым смещением направления главного удара. Но оно также потерпело неудачу. После этого 4-я танковая армия перешла к обороне.

1-я танковая армия вошла в августовские бои со значительно снизившимся количеством танков. Состояние ее частей к тому же моменту было ненамного лучше своей сестры, действовавшей в тот же период севернее (см. таблицу).

НАЛИЧИЕ ТАНКОВ В СТРОЮ В 1-й ТАНКОВОЙ АРМИИ К 21.00 1 АВГУСТА 1942 г.[90 - ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 120, л. 154.]

Напротив, состояние парка бронетехники XIV танкового корпуса немецкой 6-й армии оставалось стабильным (см. таблицу).

ЧИСЛЕННОСТЬ ТАНКОВОГО ПАРКА XIV ТАНКОВОГО КОРПУСА НА 1 АВГУСТА 1942 г.[91 - NARA T312 R1683 frame 1283.]

Стабильность состава танковых соединений корпуса Виттерсгейма объясняется как своевременной эвакуацией подбитых машин на контролируемой немецкими войсками территории, так и использованием танков правильно, при поддержке моторизованной пехоты и артиллерии.

Несмотря на изменение обстановки, советское командование еще надеялось переломить ход сражения в свою пользу. 2 августа 23-й танковый корпус в очередной раз перешел в наступление по модели «прохоровки», т.е. практически в лоб ударной группировке противника. Потери за день составили 20 Т-34 подбитыми и 7 сожженными, 6 Т-70 подбитыми и 1 сожженным, 14 Т-60 подбитыми и 3 сожженными. Один танковый батальон 56-й бригады из 6 Т-34 и 4 Т-60 углубился в расположение противника и попросту исчез. Однако здесь нельзя не отметить, что количество боеготовых танков XIV корпуса по итогам боев 2 августа несколько изменилось (см. таблицу).

ЧИСЛЕННОСТЬ ТАНКОВОГО ПАРКА XIV ТАНКОВОГО КОРПУСА НА 3 АВГУСТА 1942 г.[92 - NARA T312 R1683 frame 1393.]

Брошенный Т-60 в районе Липологовского, август 1942 г. Он мог принадлежать одной из бригад 28-го танкового корпуса или одному из танковых батальонов 62-й армии

В первых числах августа танковая армия К. С. Москаленко также получила свежую стрелковую дивизию – 399-ю. Это была еще одна введенная в бой свежая дивизия, насчитывавшая на 5 августа 1942 г. 12 322 человека и практически полностью укомплектованная по штату. Она сразу же была введена в бой 5 августа и понесла тяжелые потери, по оценке офицера ГШ КА, в 62-й армии «более 3000 убитыми», но речь, скорее всего, идет об убитых и раненых.

Вместе с тем не следует думать, что все эти контрудары 1-й и 4-й танковых армий были подобны швырянию стеклянной посуды в бетонную стену. Дёрр оценивал ситуацию следующим образом: «На северном фланге армии свежие силы противника перешли в наступление из излучины Дона в районе Кременская и стали угрожать с тыла нашим дивизиям северо-западнее Каменский. Части 8-го армейского корпуса под натиском противника вынуждены были начать отступление, поскольку сплошной линии обеспечения на Дону еще не существовало»[93 - Дёрр Г. Поход на Сталинград (Оперативный обзор). М.: Воениздат, 1957. С. 44.]. Гальдер 5 августа записывает в дневнике: «Паулюс докладывает о серьезных контрударах противника против 14-го армейского корпуса с юга. Еще более серьезные атаки противник ведет против северного участка 14-го и 8-го армейских корпусов». В записи от 6 августа откровенно сквозит тревога: «У Паулюса на северном участке тяжелые оборонительные бои».

Об интенсивности боев свидетельствует достаточно высокий расход боеприпасов оборонявшимися против 4-й танковой армии немецких соединений VIII армейского корпуса в сравнении с начальной фазой сражения (см. таблицу). Дополнительно приведены данные в процентах боекомплекта для учета различий в составе корпуса в разные периоды сражения.

РАСХОД БОЕПРИПАСОВ VIII АРМЕЙСКИМ КОРПУСОМ[94 - NARA T312 R1449 frame 135, R1448 frame 1153.2 Речь, очевидно, о боеприпасах к орудиям «Штурмгешюцев».]

По этим данным прослеживается высокий процент настрела боеприпасов к полевой артиллерии и пушкам штурмовых орудий. Советские атаки отбивались ураганным огнем полевой артиллерии. Неудивительно, что рефреном в сводках Генштаба в отношении августовских наступлений 4-й танковой армии звучали слова: «Противник оказывал сильное огневое сопротивление».

В целом в излучине Дона события развивались вполне в русле контрударов 1941 г. Советские танковые соединения обрушивали на противника град контрударов, но не добивались решительного результата. После истощения сил механизированных частей противник получал возможность реализовать свои планы. Так, например, в ходе сражения под Уманью в конце июля 1941 г. 2-й мехкорпус смог на какое-то время задержать наступление танковой группы Клейста в тыл 6-й и 12-й советским армиям. После того как корпус потерял танки, последовал Уманский «котел».

Жара. «Котел»

Поворот немецкой 4-й танковой армии на Сталинград (см. ниже) оказывал все большее влияние на события на Сталинградском фронте. К 6 августа 1942 г. советскому командованию понадобилось армейское управление, и выбор пал на штаб К. С. Москаленко. Вскоре он стал штабом 1-й гвардейской армии. Соответственно директивой фронта №00209/оп от 0.10 5 августа войска 1-й танковой армии, 131-я и 299-я стрелковые дивизии, 23-й и 28-й танковые корпуса и 158-я танковая бригада передавались 62-й армии.

Вывод управления танковой армии и планы его использовать вовсе не означали отказ от наступательных планов. С одной стороны, танковый парк 62-й армии представлял собой жалкое зрелище. В 23-м танковом корпусе на 6 августа 1942 г. насчитывалось: в 189-й танковой бригаде 1 Т-34 и 90 активных штыков мотострелков, в 99-й бригаде – 2 Т-34, 2 Т-70 и 60 штыков, в 56-й бригаде – 6 Т-34 и 2 Т-70 (пять танков на ходу и четыре неходовых), 25 автоматчиков, в 9-й мотострелковой бригаде – 92 штыка[95 - ЦАМО РФ, ф. 3418, оп. 1, д. 6, л. 8.]. В 39-й и 55-й танковых бригадах 28-го танкового корпуса оставались 1 и 2 танка соответственно, в 32-й мотострелковой бригаде – 1730 человек[96 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 131.]. Пожалуй, самой сильной на тот момент была 158-я танковая бригада, которая благодаря упорной работе ремонтников к 7 августа сохранила в строю 12 танков КВ[97 - ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5512, д. 10, л. 4.]. В 196-й и 131-й стрелковых дивизиях оставались на 5 августа 4772 человека и 6279 человека соответственно. От их былой мощи и почти 100%-й
Страница 20 из 30

комплектности остались одни воспоминания.

«Тридцатьчетверка-сталинградка», подбитая на подступах к переправе через Дон

Еще одно фото той же машины. Видна пробоина в борту башни

Т-34 с другого ракурса. Антенна отсутствует. Возможно она стала жертвой запасливых солдат, но, скорее всего, радиостанция на этот танк просто не устанавливалась

Тем не менее 62-й армии была поставлена задача «наступать на Сухановский, Нижне-Бузиновка». На первый взгляд это может показаться безумием, но в действительности это было частью плана – новым сильным игроком в схватке в большой излучине должна была стать 21-я армия. В ее состав передавались 96, 98 и 87-я стрелковые дивизии из числа «дальневосточных», которые выгружались на участке Филоново, Арчеда и выдвигались на фронт обороны армии к 4–5 августа 1942 г. Соответственно предполагалось, что «на участке 21 А будет создан небольшой кулак из трех свежих хорошо подготовленных стрелковых дивизий и двух новых танковых бригад»[98 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 77, л. 69.]. 96, 98 и 87-я стрелковые дивизии на 5 августа насчитывали 11 796, 11 878 и 11 753 человек соответственно[99 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 126.]. Не ясно, о каких бригадах идет речь, но 21-й армии передали три отдельных танковых батальона (86 танков). Три дивизии предполагалось переправить через Дон и использовать в новом наступлении с решительными целями во фланг и тыл немецким войскам в большой излучине Дона. Общая численность 21-й армии возросла примерно до 85 тыс. человек. Для сравнения: на 20 июля она насчитывала 29 тыс. человек.

Оценивая тогдашнюю обстановку с позиций сегодняшнего знания, можно констатировать, что наступление 21-й армии имело неплохие шансы на успех: под Клетской оборонялась 376-я пехотная дивизия XVII армейского корпуса. Этот корпус не располагал ни тяжелой артиллерией, ни «Штурмгешюцами» в качестве средств усиления. Начало наступления было назначено на утро 6 августа, но в этот день свежие дивизии еще находились в процессе сосредоточения, и его пришлось отложить.

Однако по другую сторону фронта тоже вынашивались наступательные планы. Дёрр пишет: «7 августа, наконец, прибыли отставшие боевые части. Снабжение армии было обеспечено в такой степени, что можно было начать наступление на позиции противника западнее Дона»[100 - Дёрр Г. Указ. соч. С. 44.]. Накопление боеприпасов и горючего, конечно, было важным делом. Столь же важным было подтягивание в излучину Дона пехоты 6-й армии. Это позволило вывести из первой линии 16-ю танковую дивизию и подготовить ее к наступлению. Всего к наступлению привлекались пять пехотных, одна легкопехотная, две танковых и две моторизованных дивизии.

Утром 7 августа северная и южная ударные группировки 6-й немецкой армии перешли в наступление по сходящимся направлениям. Северная группировка прорвала оборону 196-й стрелковой дивизии 62-й армии, а южная – 112-й стрелковой дивизии (8107 человек на 5 августа) той же армии. Главный удар наносился 16-й танковой дивизией XIV танкового корпуса, наступавшей из района Майоровского. Ее боевые группы «перекатывались» через позиции 100-й легкопехотной дивизии. В сущности, немцам удалось нанести удар по самому уязвимому месту – 196-я стрелковая дивизия была сильно ослаблена предыдущими боями. Прорвав ее оборону, немецкие танки уже около полудня 7 августа вышли в район Острова, форсировали Лиску и устремились на подступы к переправе через Дон, к Березову (у переправы в районе Калача). Тем самым ударная группировка 62-й армии была глубоко охвачена с фланга, и создалась угроза переправам через Дон. Поначалу она оказала упорное сопротивление, в ЖБД 6-й армии отмечалось: «К наступлению 60-й мд, которая после захвата Скворина движется на юго-восток, во второй половине дня присоединилась 3-я мд. Дивизия ведет тяжелые бои с окопавшимся противником, располагающим танками. Ее наступление затрудняют многочисленные минные поля»[101 - NARA T312 R1683 frame ???]. Однако уже в середине дня 7 августа охват фланга привел к расшатыванию и постепенному развалу обороны. 99-я танковая бригада 23-го танкового корпуса была окружена, к штабу корпуса вышли немецкие танки.

Подбитые танки Т-34

От бреши, пробитой в обороне 112-й стрелковой дивизии у станции Чир, веером расходились 297, 76 и 71-я пехотные дивизии и 24-я танковая дивизия XXIV танкового корпуса. 112-я стрелковая дивизия была отброшена на восток и прижата к Дону. Уже в 10.00 8.8 дивизия начала переправу через Дон по железнодорожному мосту. Градом снарядов мост был подожжен, и переправа войск шла по горящему мосту. Но это было только начало катастрофы. Немецкие танки прорвались за отходившими танками 121-й и 137-й танковых бригад к мосту. В 137-й танковой бригаде на тот момент оставалось 3 КВ 4 Т-34 и 4 Т-60. С целью избежать захвата моста противником он был взорван в 14.00 – 14.30 8 августа 1942 г. Масса людей и техники 112-й стрелковой дивизии оказались на правом берегу Дона перед взорванной переправой.

В ночь на 8 августа «клещи» XIV и XXIV танковых корпусов сомкнулись (согласно записи в ЖБД 6-й армии, радиограмма от 16 тд о замыкании «котла» поступила в 5.45 утра берлинского времени 8 августа), и оборонявшиеся на западном берегу Дона части и соединения 62-й армии оказались в окружении.

Оставшиеся вне «котла» соединения в той или иной степени порядка отходили через Дон. Переправы прикрывали остатки 23-го танкового корпуса, в оборону был поставлен 21 танк, на 70% неходовых. В утренней сводке Генштаба КА 8 августа указывалось: «399 и 196 сд мелкими группами переправлялись на левый берег р. Дон». Днем 8 августа переправы были взяты под обстрел артиллерией немецкой 16-й танковой дивизии. Нетрудно представить, какой ад творился на переправах через Дон у Калача в этот момент. Севернее, у Рубежного, фронтом на запад обороняли переправы для отхода 131-й стрелковой дивизии танки КВ 158-й танковой бригады. На тот момент главные силы XIV корпуса были развернуты фронтом на восток.

Благодаря танкам удалось предотвратить окончательный разгром отходящих частей. К вечеру 8 августа большая часть КВ 158-й бригады была сожжена «термитными» снарядами, последние три машины были уничтожены экипажами 9 августа. Однако танкисты спасли немало жизней. На 10 августа 131-я стрелковая дивизия сохранила в строю 2933 человека, примерно половину от численности на 5 августа. Столь же упорными были бои на подступах к переправам у Калача. В боях 9 августа оставшиеся танки 23-го корпуса были практически все сожжены или подбиты, но до утра 10 августа удалось обеспечить переправу 150 подвод и 200 автомашин. Тем не менее отступившие на восточный берег Дона соединения 62-й армии находились в плачевном состоянии. По донесениям от 10 августа, 196-я и 399-я стрелковые дивизии насчитывали 1190 и 2114 человек соответственно[102 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 139.]. По существу, это означало, что обе дивизии оказались разгромлены. Разгром 62-й армии заставил командование Сталинградского фронта отказаться от планов использования «дальневосточных» дивизий в наступлении 21-й армии (которое к тому же теряло смысл с потерей позиций в излучине Дона). Они выводились для занятия обороны по восточному берегу Дона в полосе 62-й армии.

Попытки прорыва. В результате проведенного маневра на окружение немецкие войска вышли на
Страница 21 из 30

рубеж Дона к северу и югу от идущей на Сталинград железной дороги. На правом берегу Дона оставался плацдарм на рубеже от Клетской до Песковатки, занимаемый 4-й танковой армией. Далее от Песковатки на юг к Нижне-Чирской шел внешний фронт окружения, занятый 3-й моторизованной, 24-й танковой и 71-й пехотной дивизиями немцев. «Котел» уже к 9 августа окаймлялся пехотными соединениями, и шансов из него вырваться у окруженных почти не было.

Танк Т-34, подбитый на сталинградском направлении. В левой части борта видна пробоина от снаряда. Судя по всему, танк был подбит и неуправляемым съехал в овраг

В «котел» попали значительные силы 62-й армии: один полк 33-й гвардейской стрелковой дивизии, 181, 147 и 229-я стрелковые дивизии, Краснодарское училище, пять истребительно-противотанковых и три танковых полка. Численность окруженных войск (за вычетом полка 33-й гв. стрелковой дивизии и Краснодарского училища) в штабе Сталинградского фронта оценивали в 28 тыс. человек. В эту цифру входили:

147-я стрелковая дивизия (9575 человек на 5.8);

181-я стрелковая дивизия (11 142 человека на 5.8);

229-я стрелковая дивизия (5419 человек на 5.8);

555, 508, 881, 1185 и 1252-й истребительно-противотанковые полки;

645, 650 и 651-й танковые батальоны[103 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 141.].

В составе окруженных войск было 157 полевых и 67 противотанковых орудий, 17 танков Т-34, 39 Т-60, 354 автомашины и 4562 лошади[104 - Там же.]. 88-й и 84-й гв. стрелковые полки 33-й гв. стрелковой дивизии избежали окружения. Они отошли совместно с группой Журавлева и вели боевые действия в составе 4-й танковой армии.

Окруженные соединения распались на несколько групп, пробивавшихся в разных направлениях. Двусторонняя связь со штабом армии и фронта отсутствовала. В отчете офицера ГШ КА о действиях 62-й армии указывалось: «Фронтом были высажены разведчики из самолетов с радиостанциями для связи с дивизиями, но от последних никаких сведений нет»[105 - ЦАМО РФ, ф. 320, оп. 4522, д. 8, л. 213.]. Согласно отчету командира 33-й гв. стрелковой дивизии А.И. Утвенко, в 19.00 8 августа радиостанцией соединения была принята радиограмма, предписывавшая пробиваться на север совместно с 181-й стрелковой дивизией. Главой группы назначался командир 181-й стрелковой дивизии генерал-майор Т.Я. Новиков. Еще одну группу образовали 147-я и 229-я стрелковые дивизии. Командир 147-й стрелковой дивизии А.А. Вольхин связи с командованием не имел и получил приказ на прорыв от командира 229-й стрелковой дивизии полковника Ф.Ф. Сажина. Эти две дивизии пробивались на восток и юго-восток к железнодорожному мосту через Дон.

Первым шагом стал общий отход. 33-я гв. стрелковая дивизия снялась со старых позиций и стала отходить, оторвавшись от противника. Выйти в назначенный район уже не получилось. Командир дивизии А. И. Утвенко позднее описывал происходившее в письме К. Симонову: «К моменту приказа о прорыве на восток у меня было до трех тысяч людей, семнадцать орудий, тринадцать легких танков. Двинулись двумя колоннами напролом через овраги. Пушки – на руках. Прорвались на узком фронте, потеряв около трехсот человек. Немцы за ночь и утро перекинули полк пехоты еще восточнее нас и опять закрыли кольцо».

Снабжение окруженных по воздуху отсутствовало, боеприпасы были на исходе, артиллерия – полностью уничтожена. Последний бой 33-й гв. стрелковой дивизии шел с 5.00 до 11.00 10 августа. Утвенко писал Симонову: «Сопротивлялись до конца. Я сам пять раз перезарядил маузер. Секли из автоматов. Несколько командиров застрелилось. Было убито до тысячи человек, но жизнь продали дорого». Остатки дивизии рассеялись по балкам и ручьям и мелкими группами пытались пробиться из окружения. В ЖБД 6-й армии указывалось: «К вечеру 10.8 русские скучены на пространстве примерно 6 км в поперечнике. Он оказывает упорнейшее сопротивление, особенно севернее Савинского, и его приходится уничтожать на позициях»[106 - NARA T312 R1683 frame 240.].

Следует отметить, что воспоминания об этих боях остались у немцев далеко не радужные. В сентябре 1942 г., при планировании новой операции, командование 6-й армии подчеркивало: «Сражения на окружение противника сталкиваются в здешней местности, богатой оврагами, с большими сложностями. Имеется в виду не формирование котла, а его очистка, которая займет много времени и будет сопровождаться значительными потерями. При этом танки удастся использовать в лучшем случае весьма ограниченно. Основную ношу боев придется нести на себе пехоте»[107 - NARA T312 R1685 frame 848.].

147-я и 229-я стрелковые дивизии начали отход в 21.00 9 августа. Однако на пути отходящих дивизий Вольхина и Сажина немцами уже был выставлен заслон фронтом на запад. Навстречу отходящим колоннам в панике двигались тыловые части 229-й стрелковой дивизии. Они пытались отыскать путь к спасению и отходили на север. Основные силы 147-й стрелковой дивизии вскоре были изолированы в Грачевой балке. Лесов, становившихся спасением окруженных в Белоруссии, под Вязьмой и под Уманью, в излучине Дона не было. Некоторую защиту давали только глубокие овраги.

Решающий бой состоялся 10 августа. Блокированные в балке советские части атаковали, даже захватывали трофеи и пленных. Но общую обстановку это изменить не могло. В балке скапливалось все больше раненых. Всех мучила жажда. Было решено предпринять еще одну попытку пробиться из окружения всем отрядом. Вольхин в своем отчете по боям в окружении писал: «Бойцы и командиры приветствовали это решение и заявили: “Лучше умереть в поле, чем в этой ловушке”». Некоторые орудия выкатили на открытые позиции. Но шансов пробиться через плотный заслон немецкой пехоты уже не было. Части двух дивизий были рассеяны и пробивались на соединение с основными силами 62-й армии мелкими группами. Командир 229-й стрелковой дивизии полковник Ф.Ф. Сажин погиб 10 августа у хутора Пятиизбянский.

Синхронно с уничтожением окруженных соединений была разгромлена прижатая к Дону у взорванной переправы 112-я стрелковая дивизия. В боевом донесении штаба дивизии к 20.00 11 августа сообщалось:

«На 11.8.42 г. в трех стр. полках имеется: старшего и среднего нач. состава 152 чел., младшего нач. состава – 154 чел., рядового состава строевых подразделений 504 чел., тыловиков 180 чел.

В 156 Д[ивизионе] ПТО осталось одно 45-мм орудие и 87 чел. личного состава.

436 а[ртиллерийский] п[олк] имеет 122 мм гаубиц – 10 шт., 76-мм пушек 39 г. – 4, ружей ПТР – 12, винтовок – 692, личного состава – 847 чел. и лошадей – 469»[108 - ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5487, д. 16, л. 22.].

Несколько лучше, потеряв до 25% состава, сохранились вспомогательные подразделения дивизии. Нелишне будет напомнить, что на 5 августа соединение насчитывало 8107 человек. В бою у переправы 10 августа погиб командир 112-й стрелковой дивизии полковник Иван Петрович Сологуб, возглавлявший соединение с момента начала его формирования в Сибирском военном округе в декабре 1941 г.

Но немедленной проверки на прочность наспех восстановленной обороны не произошло. Форсировать Дон немцы не спешили. После окружения части 62-й армии на правом берегу Дона в полосе наступления армии Паулюса вновь наступило затишье. Немцы методично перемалывали окруженных. К 23.00 13 августа из окружения вышло только 160 человек батальона связи 229-й дивизии и 27 человек из состава 147-й стрелковой дивизии во главе с командиром
Страница 22 из 30

генерал-майором Вольхиным. В оперативной сводке № 90 штаба 62-й армии к 18.00 14 августа говорилось: «Новых сведений о положении 33-й гв., 181, 147, 229-й сд не поступило. Отдельные мелкие группы переправлялись на восточный берег р. Дон в полосе 131-й и 112-й сд». Командир 181-й стрелковой дивизии генерал Т.Я. Новиков был взят в плен 15 августа. Он погиб в плену в декабре 1944 г.

Немецкий пулеметчик на берегу Дона. Хорошо видно, что западный берег реки господствует над восточным

15 августа 1942 г. к судьбе окруженных проявило интерес Верховное командование. Директивой Ставки ВГК № 170569 И.В. Сталин указывал:

«По донесениям штаба Сталинградского фронта 181, 147 и 229-я сд 62-й армии продолжают вести бои в обстановке окружения в районе Евсеев, Майоровский, Плесистовский. Несмотря на это и на неоднократные указания Ставки, помощи им Сталинградским фронтом до сего времени не оказано. Немцы никогда не покидают свои части, окруженные советскими войсками, и всеми возможными силами и средствами стараются во что бы то ни стало пробиться к ним и спасти их. У советского командования должно быть больше товарищеского чувства к своим окруженным частям, чем у немецко-фашистского командования. На деле, однако, оказывается, что советское командование проявляет гораздо меньше заботы о своих окруженных частях, чем немецкое. Это кладет пятно позора на советское командование. Ставка считает делом чести нашего сталинградского командования спасение окруженных частей. У нашего сталинградского командования имеется сейчас достаточно сил и средств, чтобы пробиться к своим окруженным дивизиям и вывести их.

Ставка приказывает немедленно организовать прорыв фронта противника, пробиться к своим окруженным дивизиям и организованно вывести их.

О принятых мерах донести»[109 - Русский архив. Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы: 1942 г. Т. 16 (5–2). М.: Терра, 1996. С. 362.].

Эта директива Ставки, к сожалению, безнадежно опоздала. К 15 августа окруженная на западном берегу Дона группировка уже перестала существовать. Плотно обжатые со всех сторон дивизии были уничтожены. Что бы ни говорил Сталин, сил для деблокирования «котла» у Сталинградского фронта не было. 4-я танковая армия могла противопоставить только две стрелковые дивизии. Резервы в лице гвардейских дивизий 1-й гвардейской армии прибыли слишком поздно, чтобы хоть как-то повлиять на судьбу окруженных частей 62-й армии.

Дело было не в каком-то особом чувстве товарищества, а в мощных технических средствах, имевшихся у немцев. Любую свою окруженную группировку немцы могли снабжать с помощью многочисленного парка транспортной авиации. И количество, и качество (вес поднимаемого груза) немецких транспортных самолетов существенно превосходили аналогичные показатели советских У-2, чаще всего привлекавшихся для операций по снабжению.

Тем не менее на указания Верховного надо было хоть как-то отреагировать. В 6.00 утра 16 августа из штаба 62-й армии докладывали: «Связи с 33 гв., 181, 147, 229 сд установить не удалось. На вызовы по радио не отвечают, при работе на прием не появляются»[110 - ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5487, д. 48–49, л. 70.]. К 18.00 17 августа в оперативной сводке № 96 штаба 62-й армии записано: «Из опроса командиров из состава 33-й гв. сд и 147-й сд установлено, что воздействием противника дивизии расколоты на мелкие группы, которые выходят на восточный берег р. Дон».

В донесении штаба 6-й армии в штаб ГА «Б» результаты сражения описывались следующим образом: «Сражение в котле на Дону западнее Калача завершено. Уничтожена 62-я армия красных и крупные части 1-й танковой армии. Разгромлены 7 стрелковых дивизий, 7 танковых бригад и 2 мотострелковые бригады, еще 2 стрелковые дивизии понесли большие потери. Противник потерял в боях с 7 по 11.8, по имеющимся данным, 30 тысяч пленных, 270 танков и 560 орудий, в том числе противотанковых и зенитных. Потери противника убитыми высоки, число пленных и добычи продолжает расти»[111 - NARA T312 R1683 frame 242.].

Сражение действительно еще продолжалось. 11 августа в ЖБД 6-й армии отмечалось: «Очистка отдельных оврагов в этом районе, а также на западном берегу Дона юго-восточнее и восточнее станции Чир еще продолжается»[112 - NARA T312 R1683 frame 244.]. К 20 августа из состава полка 33-й гв. стрелковой дивизии вышли 418 человек, из состава 147-й стрелковой дивизии – 171 человек, 181-й стрелковой дивизии – 28 человек, 229-й стрелковой дивизии – 278 человек[113 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 171.].

В заключение хотелось бы прокомментировать фразу из книги Ганса Дёрра о походе на Сталинград. Подводя итоги сражению, он пишет: «10 августа 6-я армия одержала полную победу, последнюю в сражении на открытой местности. По какой причине она не была использована для немедленного форсирования Дона, автору установить не удалось»[114 - Дёрр Г. Указ. соч. С. 44.]. Изучение оперативных документов 6-й армии, возможно недоступных Дёрру в момент написания его книги, позволяет легко ответить на этот вопрос. К началу августа уже произошел отказ от первоначального плана форсирования Дона к северу и югу от Калача. Информируя командование о своих дальнейших планах, штаб Паулюса отмечал: «Следует стремиться к захвату плацдармов западнее Качалинской, по возможности на плечах отступающего противника»[115 - NARA T312 R1683 frame 246.]. План дальнейших действий также был скорректирован в сравнении с приказом от 20 июля. Теперь предполагалось следующее: «После захвата плацдармов юго-западнее Качалинской XIV и XXIV ак наступают вдоль тянущейся к Сталинграду цепи высот в направлении северного и южного Сталинграда, чтобы установить контакт с 4 ТА в районе станции Воропоново»[116 - NARA T312 R1683 frame 246.]. Причиной смены планов, очевидно, стал целый ряд факторов: знакомство с местностью, вступление в сражение 4-й танковой армии Гота и другие. В итоге форсировать Дон предполагалось после ликвидации советского плацдарма в районе Сиротинской, о чем пойдет речь далее.

1-я гвардейская армия идет в бой. Возникший вследствие разгрома 62-й армии на правом берегу Дона кризис вынудил советское командование отказаться от первоначального плана ввода в сражение прибывающих резервов. 1-я гвардейская армия, предназначавшаяся Юго-Восточному фронту, теперь должна была пойти в бой на правом берегу Дона. Назначенный командующим 1-й гвардейской армией генерал К.С. Москаленко, успевший прибыть в штаб Юго-Восточного фронта для знакомства с обстановкой, вернулся принимать войска армии в новом районе сосредоточения. В своих мемуарах Москаленко писал: «Была уже ночь, когда я попрощался с А.И. Еременко и Ф.И. Голиковым, а на рассвете машина умчала меня в район ст. Фролово. Где-то там разместился штаб 1-й гвардейской армии. Невдалеке от этой станции, а также соседней Иловли, как мне было известно, выгружались и войска армии, прибывавшие железнодорожными эшелонами. Невольно подумалось: опять предстоит принять командование и повести в бой армию, которая еще только формируется. Это предчувствие более чем оправдалось»[117 - Москаленко К.С. Указ. соч. С. 295.].

Немецкие пехотинцы наблюдают за полем боя, спрятавшись за подбитым танком Т-70

Однако необходимо подчеркнуть, что 1-я гвардейская армия стояла особняком в ряду других резервных армий. Бывший начальник штаба армии впоследствии
Страница 23 из 30

вспоминал:

«В ближайшие дни, как обещал товарищ Сталин, из-под Москвы к нам будет переброшена 1-я гвардейская армия, состоящая из первоклассных дивизий.

Еременко перебрал стопу бумаг на своем столе, вынул одну из них, пробежал глазами и не без гордости сказал:

– В состав 1-й гвардейской армии включены шесть стрелковых дивизий. Все – гвардейские, причем пять из них сформированы из воздушно-десантных корпусов. Численность каждой дивизии достигает 8 тысяч человек. Коммунисты составляют половину личного состава, все остальные, за редким исключением, – комсомольцы. Это замечательное объединение – впервые созданная в наших Вооруженных Силах гвардейская армия…»[118 - Иванов С. П. Штаб армейский, штаб фронтовой. М.: Воениздат, 1990. С. 313.]

Здесь С.П. Иванов (или А.И. Еременко в его пересказе) несколько ошибается. Средняя численность дивизий 1-й гвардейской армии на момент ее прибытия под Сталинград, по донесениям, составляла около 10 тыс. человек. В гвардейских дивизиях новой армии имелось сверхштатное количество пистолетов-пулеметов, но не хватало ручных и станковых пулеметов. Укомплектованность соединений в среднем можно оценить как высокую.

Постигшая 62-ю армию катастрофа также заставила советское Верховное командование пересмотреть свое мнение о возможностях В.Н. Гордова руководить фронтом на стратегически важном направлении. По Директиве Ставки № 170562 от 23.00 9 августа Сталинградский фронт с 6.00 10 августа переходил в подчинение А.И. Еременко. По совместительству Еременко оставался командующим Юго-Восточным фронтом. Свою роль в этом назначении, по-видимому, сыграл успех Юго-Восточного в сдерживании прорыва противника под Абганерово.

Передача командования А.И. Еременко поначалу породила некоторое преобладание интересов Юго-Восточного фронта над интересами Сталинградского фронта. Выразилось это в постановке новым командующим задач 1-й гвардейской армии. Москаленко описал этот эпизод в своих мемуарах следующим образом:

«В этих условиях была, пожалуй, нереальной поставленная еще 8 августа командующим Юго-Восточным фронтом задача в кратчайший срок сосредоточить армию на рубеже р. Червленая в районе Скляров, Гавриловка, Ивановка, совхоз “Горная Поляна”. Это решение было принято с целью уплотнения обороны юго-западных подступов к Сталинграду в связи с прорывом войск 4-й танковой армии противника в районе ст. Тингута. Приказ был отменен, так как там восстановила положение 64-я армия, а в излучине Дона возникла угроза наступления противника в район севернее Сталинграда.

Но и после этого командующий Юго-Восточным фронтом лишь отчасти изменил свое решение. Так, утром 11 августа он подтвердил приказ о сосредоточении 1-й гвардейской армии на ближних подступах к Сталинграду, но теперь уже на рубеже рек Россошка и Червленая в районе Западновка, Бореславский, Гумрак, т.е. фронтом не на юго-запад, а на запад.

Иное решение было принято в тот день Ставкой Верховного Главнокомандования. Ее директива гласила, что войска 1-й гвардейской армии должны сосредоточиться на широком фронте в районе ст. Иловля. Далее указывалось, что ни одна дивизия этой армии не может вводиться в бой без разрешения Ставки»[119 - Москаленко К.С. Указ. соч. С. 295–296.].

Таким образом, поначалу план использования 1-й гвардейской армии был лишь слегка откорректирован. Вместо подготовки позиций позади атакованной Готом 64-й армии Юго-Восточного фронта армия поворачивалась фронтом на запад. Тем самым армия Москаленко становилась страховочным поясом фронта на ближних подступах к Сталинграду. Ставку такой вариант не устраивал, и новую армию оттянули к правому флангу советских войск на сталинградском направлении. Сосредоточение дивизий армии Москаленко в районе Иловли позволяло использовать 1-ю гвардейскую армию как на восточном, так и на западном берегу Дона в зависимости от обстановки. Однако искушение нанести контрудар во фланг 6-й армии было слишком велико. По мере прибытия соединения 1-й гвардейской армии начали втягиваться на так называемый Сиротинский плацдарм, занимаемый 4-й танковой армией.

Итоги танкового сражения в большой излучине Дона

Для вермахта сражение в большой излучине Дона на первый взгляд являлось бесспорным успехом. 11 августа 1942 г. Паулюс докладывал в штаб группы армий «Б»: «оборона и наступление западнее Калача с 23.7 принесли 57 тысяч пленных, уничтожено более 1000 танков, уничтожено и захвачено 750 орудий всех типов». Первый вопрос, который возникает при изучении боев на Сталинградском фронте в конце июля и начале августа 1942 г.: куда делись танки?

Выше уже было немало сказано о характере действий танков в этом сражении, когда они вынуждены были атаковать без достаточной артиллерийской и пехотной поддержки. Это, разумеется, сказывалось на потерях. Однако представляет интерес то, чем, собственно, поражались советские танки в этот период, обратившись к данным обер-квартирмейстера 6-й армии о расходе боеприпасов за период с 20 июня по 10 июля 1942 г. Абсолютным лидером являлись, как ни странно, 75-мм выстрелы к танковым пушкам с кумулятивным снарядом Gr.Patr.38 (24-калиберные орудия танков Pz.IV и САУ «Штурмгешюц»), их было израсходовано 7062 штуки. Лето 1942 г. стало для немцев периодом массового использования кумулятивных боеприпасов. Производство обычных калиберных бронебойных снарядов к 75-мм длинноствольным танковым и противотанковым пушкам разворачивалось медленно. Вследствие этого в 1942 г. в целом 67,6% выпуска боеприпасов, предназначенных для поражения бронетехники, к орудиям САУ «Штурмгешюц» составляли кумулятивные снаряды[120 - Hahn F. Waffen und Geheimwaffen des deutschen Heeres 1933–1945. Bernard & Graefe, Koblenz. 1986. Band 1. S.80.].

Следующими по количеству израсходованных 6-й армией с 20 июля по 10 августа 1942 г. были 50-мм бронебойные выстрелы к длинноствольным танковым пушкам и противотанковым пушкам ПАК-38 – 5488 и 5609 соответственно. Подкалиберных снарядов к этим двум типам пушек было израсходовано соответственно 967 и 1354 штук. Еще одним лидером (особенно учитывая количество самих артсистем) были 76,2-мм трофейные орудия: к ним было расстреляно 1135 калиберных и 130 подкалиберных выстрелов. Достаточно низким на этом фоне был настрел боеприпасов к 37-мм орудиям ПАК-35/36 – 3594 калиберных и 1194 подкалиберных выстрела. Новые средства борьбы были в некотором смысле аутсайдерами: 75-мм выстрелов к длинноствольным танковым пушкам 6-я армия расстреляла 1 649 штук, а к 75-мм ПАК-40 – 608 выстрелов. Судя по всему, из ПАК-40 стремились стрелять по танкам, опознаваемым как КВ, как приписывала инструкция. В сравнении с этими величинами немало было выпущено кумулятивных снарядов к 105-мм гаубицам – 766 штук.

По приведенным данным хорошо видно, что у 6-й армии было более чем достаточно средств для поражения многочисленных танков разных типов, от КВ до Т-60 и БТ, вводившихся в бой командованием Сталинградского фронта. Без подавления системы противотанковой обороны артиллерией танковые атаки неизбежно приводили к большим потерям в бронетехнике.

Собственно, одной из проблем лета – осени 1942 г. стала утрата советскими танками той относительной «неуязвимости», которой они обладали в 1941 г. Снаряды новых типов наши танкисты иногда называли «термитными». Теперь немецкая
Страница 24 из 30

артиллерия уверенно поражала даже тяжелые КВ. В отчете командира 158-й танковой бригады указывалось: «Противник имеет новую противотанковую пушку порядка 57-мм калибра, которая с больших дистанций (1200 метров) легко пробивает броню КВ, а снаряд ее воспламеняет машину»[121 - ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5512, д. 10, л. 6.]. Речь идет, скорее всего, о кумулятивных боеприпасах к 75-мм танковым и противотанковым пушкам, упоминавшихся выше. 57 мм получилось за счет измерения диаметра пробоины от кумулятивной струи.

Также против советских танкистов играли, казалось бы, второстепенные элементы конструкции танков – приборы наблюдения, промахи проектировщиков. В отчете, написанном по итогам боев под Сталинградом в июле – сентябре 1942 г. командиром 13-го танкового корпуса Т.И. Танасчишиным, указывались следующие недостатки «тридцатьчетверок»:

«5. В ходе боев с очевидностью установлено, что приборы наблюдения танка Т-34 не позволяют вести достаточный обзор в условиях пересеченной местности.

6. Пушка танка Т-34 пробивает броню всех немецких танков на дистанции 1200 метров и ближе. Самоходная же немецкая пушка пробивает броню танка Т-34 на дистанции 2 км. Для того чтобы иметь равноценное оружие, необходимо на часть (каждый десятый) танков монтировать 85-мм противотанковую пушку, равноценную немецкой самоходной. Причем настоятельно необходимо лоб и башню этой машины экранировать, доводя суммарную толщину брони до 250–300 мм и обеспечивая крыши башни и корпуса 100-мм броней»[122 - ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, лл. 54–55.].

По большому счету, вопрос был не в общих принципах использования танковых войск, а в их правильном тактическом применении. Быстрая переброска (часто своим ходом) и ввод в бой с марша – это типичная задача механизированного соединения. Сплошь и рядом советские и немецкие танковые дивизии или корпуса вступали в бой по частям, по мере прибытия в район проведения оборонительной операции. Причем это касается не только провальных, но и вполне успешных оборонительных операций. Например, по частям вводилась в бой дивизия СС «Тотенкопф» в ходе блистательного контрудара Манштейна под Харьковом в феврале – марте 1943 г. Проблема обеспечения эффективности использования подвижного соединения для контрудара лежит в плоскости его организационной структуры и тактики использования.

В этом отношении показательны предложения по организационной структуре танковой бригады в отчете заместителя командующего Сталинградским фронтом по автобронетанковым войскам генерал-майора танковых войск Новикова (орфография сохранена):

«На основе опыта проведенных боев считаю необходимым танковую бригаду иметь в следующем составе:

а) вместо двух батальонов в бригаде иметь три танковых батальона по 20 танков в каждом;

б) вместо мотострелкового батальона в бригаде иметь легкий мотострелковый полк трехбатальонного состава по 450–500 чел. Активных штыков в том числе по одной роте автоматчиков;

в) артиллерийский дивизион 122 мм гаубиц в составе трех батарей по 4 орудия;

г) минометный батальон в составе трех рот по 6 минометов в каждой роте;

д) противотанковую и зенитную артиллерию в прежнем составе в качестве транспортных средств иметь БАНТАМ или ВИЛЛИС;

е) разведывательную роту в составе взвод бронетранспортеров или Т-60, взвод пеших разведчиков, взвод мотоциклистов;

ж) ремонтную роту, тыловые подразделения и шта[б]бриг[ады] оставить в прежнем составе. В управлении бригады иметь начальника артиллерии и двух его помощников»[123 - ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 77, л. 6.].

Отсутствие артиллерии калибром свыше 76 мм было существенным недостатком советских танковых соединений образца 1942 г. Без 122-мм гаубиц подавление противотанковой обороны противника встречало серьезные затруднения. Создание танковых корпусов весной 1942 г. было большим шагом вперед. Эксперименты с танковыми армиями летом 1942 г. также многое дали для создания советского танкового меча. Но подтянуться до уровня немецких мотомеханизированных соединений пока не удавалось. Описанная Новиковым структура напоминает боевую группу немецкой танковой дивизии, сочетающую танки, мотопехоту и гаубичную артиллерию.

Однако было бы ошибкой оценивать контрудары танковых корпусов как безрезультатные. Армия теряла время и несла ощутимые потери в людях. Потери, понесенные участвовавшими в боях в большой излучине Дона дивизиями 6-й армии, показаны в таблице.

ПОТЕРИ СОЕДИНЕНИЙ 6-й АРМИИ ГА «Б», ПРИНИМАВШИХ УЧАСТИЕ В БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ В БОЛЬШОЙ ИЗЛУЧИНЕ ДОНА. 21 ИЮЛЯ – 10 АВГУСТА 1942 г.[124 - Составлено автором по данным NARA T312 R1448 frames 1106, 1241, 1304, 1393.3 Под «управлением» в данном контексте понимается собственно управление и подчиненные ему части, как боевые, так и части боевого обеспечения.]

Бросаются в глаза высокие потери армии Паулюса заболевшими, нехарактерные, например, для лета 1941 г. В некоторых соединениях потери заболевшими сопоставимы с боевыми потерями. Однако также хорошо видно, что в наибольшей степени пострадали дивизии, с самого начала сражения вовлеченные в бои в излучине Дона и, по существу, ставшие жертвой ошибок в оценке противника. В ЖБД 6-й армии еще 31 июля отмечалось: «Для дальнейших операций против Сталинграда имеющиеся силы представляются очень слабыми. 297, 44, 113-я пд и 100-я егерская дивизия очень ослаблены потерями»[125 - NARA T312 R1683 frame 132.].

Все это в ближайшей перспективе создало ситуацию, когда у 6-й армии не оказалось достаточно сил, чтобы сделать последний решающий шаг. В крайне невыгодных условиях, при нехватке артиллерии и органических недостатках танковых соединений резервные армии методично снижали боевые возможности самой сильной армии вермахта на Восточном фронте.

Ликвидация Сиротинского плацдарма

Еще в разгар боев в излучине Дона ОКХ и командование 6-й армии размышляли о плане дальнейших действий. В телефонограмме в ОКХ 7 августа 1942 г. штаб Паулюса вполне однозначно обрисовал свои намерения и побудительные мотивы для нанесения удара именно в районе Сиротинской: «Предварительным условием любого наступления на Сталинград является разгром противника в излучине Дона перед VIII AK, поскольку в противном случае любое наступление будет фланкировано с севера, а крупные собственные силы окажутся связаны. Армия планирует уже во время очистки котла постепенно вывести из боя подвижные соединения и сосредоточить их позади фронта VIII AK».

В отличие от легкомысленного плана наступления на Сталинград от 20 июля, новое немецкое наступление предусматривало удар по сходящимся направлениям. Это были типичные для немецкой школы «асимметричные канны»: «Подвижные соединения должны из района Дальнего Перекопского наступать по гребню высот на Дон западнее и юго-западнее Качалинской, при этом пехота должна прикрывать их фланги. На южном фланге пехотные дивизии должны наступать вдоль Дона на север, чтобы отрезать и уничтожить по возможности крупные силы русских»[126 - NARA T312 R1683 frame 204.]. Это означало, что XIV танковый корпус нацеливался на срезание фронта советских войск словно серпом, от центра к восточному флангу. Навстречу танкам вдоль Дона наносился удар пехотой.

Над теми войсками, от которых Сталин требовал помощи окруженным частям 62-й армии, нависла
Страница 25 из 30

смертельная опасность. Упорное сопротивление окруженцев не позволило немцам, как они планировали, вывести из боя XIV корпус еще до ликвидации «котла». Однако это лишь отсрочило удар по советской 4-й танковой армии. Обладая стратегической инициативой, немецкие войска могли последовательным сосредоточением сил обеспечивать себе превосходство на направлении главного удара и громить противника, не обладая общим превосходством в силах. Обороняющиеся советские войска чаще всего не могли угадать направление следующего удара, поскольку вскрыть перегруппировку подвижных соединений было крайне затруднительно.

Следует сказать, что само по себе осознание опасности в советских штабах присутствовало. 4-я танковая армия перешла к обороне и укрепляла рубежи с целью удержания плацдарма на западном берегу р. Дон. Что же могли противопоставить противнику советские войска на Сиротинском плацдарме? Понесшие потери в ходе неуспешных контрударов соединения 4-й танковой армии к тому моменту насчитывали: 18-я стрелковая дивизия – 8724 человека, 184-я стрелковая дивизия – 3950 человек, 192-я стрелковая дивизия – 4965 человек, 205-я стрелковая дивизия – 8374 человека, 321-я стрелковая дивизия – 7544 человека[127 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 150.]. Никаких танковых корпусов в распоряжении командарма-4 Крюченкина уже не было. Единственным подвижным резервом 4-й танковой армии была 182-я танковая бригада, имевшая 10 Т-34, 6 Т-70 и 20 Т-60. Кроме того, на усиление армии передавались ряд новых стрелковых и артиллерийских частей и соединений. Это были 22-я противотанковая бригада, 39-я и 40-я гвардейские стрелковые дивизии, 343-я стрелковая дивизия (8677 человек[128 - Там же.]). Однако к началу немецкого наступления они еще находились в процессе сосредоточения. Причинами запаздывания сосредоточения были как низкая подвижность стрелковых частей, так и недостаточное количество переправ через Дон.

В итоге на шесть стрелковых дивизий 4-й танковой армии нацелились четыре корпуса армии Паулюса: XIV и XXIV танковые, VIII и XI армейские корпуса. В основном была задействована пехота (24-я танковая дивизия была передана 4-й танковой армии Гота для удара по Сталинграду с юго-востока).

Усугубляя традиционную для обороняющегося проблему вскрытия планов противника, 13 августа началось запланированное Паулюсом частное наступление XI армейского корпуса на правом фланге 4-й танковой армии. Добившись локального вклинения, немцы дезориентировали советское командование относительно направления главного удара.

Новое немецкое наступление началось ранним утром 15 августа с двухчасовой артиллерийской и авиационной подготовки. Советские пехотинцы на направлении главного удара противника оказали ожесточенное сопротивление, скрывшись в балках во время танковой атаки: они пропустили немецкие танки и атаковали следовавшие за ними части. Танкам пришлось возвращаться для подавления оставшихся очагов сопротивления. Однако чуда не произошло, и в конечном итоге слабый центр обороны 4-й танковой армии был прорван. Немногочисленные танки 182-й танковой бригады, выдвинутые навстречу немецкому наступлению, вскоре были перебиты. Уже в середине первого дня немецкого наступления порядки армии Крюченкина были рассечены надвое танковым ударом. Усугублялась ситуация ударом на левом фланге армии немецкого XXIV танкового корпуса (76-я и 295-я пд) вдоль Дона. В 17.00 15 августа под нажимом немецкой пехоты начался беспорядочный отход 184-й и 18-й стрелковых дивизий к Трехостровной. К полуночи 60-я моторизованная дивизия вышла к переправе у Сиротинской. 16 августа 16-я танковая дивизия прорвалась к Дону у Ниж. Акатова, а во второй половине дня – к переправе у Трехостровной, лишив отходящие советские части возможности организованно переправиться через реку. Переправу через Дон у Трехостровной удалось частично разрушить, уже когда по ней неслись немецкие бронетранспортеры. Также немцами были занят плацдарм на восточном берегу Дона в районе Акатова, но впоследствии он был эвакуирован.

В сущности, 4-я танковая армия в августе 1942 г. наглядно продемонстрировала, что произошло бы, не окажись в излучине Дона танковых армий в июле месяце. С оперативной точки зрения положение дивизий армии Крюченкина на 15 августа повторяло построение 62-й армии к 23 июля. Перед нами несколько стрелковых дивизий, вытянутых в линию, опирающуюся флангами на Дон. Соответственно, немцы наносят удар и сразу же прорываются к основным переправам. Отрезанные от переправ стрелковые части окружаются или расплющиваются о берег Дона. Стандартного сценария «немцы вколачивают клин, танковые корпуса осыпают его ударами, время тикает» в ходе ликвидации Сиротинского плацдарма не было. События развивались с ужасающей стремительностью.

Быстрый развал обороны 4-й танковой армии сорвал сосредоточение 1-й гвардейской армии. Две ее дивизии попали под удар и понесли большие потери. Так, по состоянию на 18 августа 39-я гв. стрелковая дивизия насчитывала 10 721 человека, а на 20 августа – 4158 человек[129 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 175.]. 40-я гв. стрелковая дивизия пострадала в меньшей степени: на 25 августа она насчитывала 8319 человек[130 - ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 72.]. План использования 1-й гвардейской армии пришлось менять на лету. Командующий армией К.С. Москаленко вспоминал: «Решение командующего фронтом предусматривало ввести в бой утром 16 августа 39-ю, 40-ю гвардейские стрелковые дивизии, а позднее выгрузившуюся 37-ю гвардейскую под командованием генерал-майора В.Г. Жолудева с целью остановить наступление противника и удержать в наших руках плацдарм в малой излучине Дона. В северную часть этой излучины – в район Шохин, Дубовый – было приказано выдвинуть 40-ю, а в южную, на участок Хлебный, Трехостровская, – 37-ю и 39-ю гвардейские дивизии. При этом две последние включались в состав 4-й танковой армии. Потерявшие же с ней связь остатки правофланговых 321-й, 205-й и 343-й стрелковых дивизий передавались в 1-ю гвардейскую армию»[131 - Москаленко К.С. Указ. соч. С. 298.].

Ввод гвардейских дивизий армии К.С. Москаленко позволил избежать полной потери плацдарма в малой излучине Дона. Основные усилия немецкого наступления сосредотачивались на правом фланге, и левофланговый XI армейский корпус особого успеха в добивании отходящих советских дивизий не добился.

От полнокровных дивизий, введенных в бой в составе 4-й танковой армии в начале августа, через три недели боев остались жалкие лохмотья. Самым кровопролитным был период с 15 по 20 августа. На 20 августа в составе 18-й стрелковой дивизии остался 1281 человек, в 184-й стрелковой дивизии – 676 человек, 192-й стрелковой дивизии – 1238 человек, в 321-й стрелковой дивизии – 4356 человек. Вместе с тем не следует думать, что успех на плацдарме в районе Серафимовича достался немцам легко и непринужденно, что они лишь рассеяли советские части прорывом к переправам. Имел место быстрый силовой разгром 4-й танковой армии превосходящими силами. Об этом красноречиво свидетельствует расход боеприпасов. По данным обер-квартирмейстера VIII армейского корпуса, в период с 15 по 22 августа было израсходовано 8272 выстрела к легкой полевой артиллерии и 4566 выстрела к тяжелой полевой артиллерии[132 - NARA T312 R1449 frame 135.]. Соответственно в период боев в
Страница 26 из 30

излучине Дона в начальной фазе сражения, с 18 июля по 4 августа 1942 г., было израсходовано 10 172 выстрела к легкой полевой артиллерии и 2320 выстрелов к тяжелой полевой артиллерии[133 - NARA T312 R1448 frame 1153.]. То есть в ходе разгрома советской 4-й танковой армии VIII корпус стрелял как минимум не меньше, чем в ходе танкового сражения в большой излучине Дона.

Также в процессе разгрома 4-й танковой армии соединения 6-й армии понесли достаточно чувствительные потери (см. таблицу).

ПОТЕРИ СОЕДИНЕНИЙ 6-й АРМИИ, УЧАСТВОВАВШИХ В ЛИКВИДАЦИИ СИРОТИНСКОГО ПЛАЦДАРМА 10–20 АВГУСТА 1942 г.[134 - NARA T312 R1449 frames 63, 105.4 Под «управлением» в данном контексте понимается собственно управление и подчиненные ему части, как боевые, так и части боевого обеспечения.]

Как видно из приведенных здесь и выше данных, потери немецких соединений были существенно ниже советских. Однако для пехоты 6-й армии сражение за Сиротинский плацдарм все равно было достаточно кровопролитным. Причем потери подвижных соединений были невелики, а вот пехотные дивизии понесли ощутимые потери в боях с окруженными и отрезанными от своих частями 4-й танковой армии.

Так или иначе, крупный советский плацдарм на правом берегу Дона перестал существовать. 19 августа основной целью 6-й армии стал Сталинград, до которого оставалось всего около 60 км.

Командующий 4-м воздушным флотом Вольфрам фон Рихтгофен несколько позднее, 21 августа 1942 г., пролетая в районе Калача, записал в дневнике: «Необычно много подбитых танков и убитых русских». В устах человека, который вел VIII авиакорпус через бои в Белоруссии в 1941 г., а также через Вяземский «котел» октября 1941 г., эти слова звучали особенно впечатляюще. Впрочем, следует признать, что открытая местность в большой излучине Дона позволяла видеть поле сражения лучше, чем леса Белоруссии и Подмосковья.

Армированная оборона I. Абганерово

Немецкое командование постепенно наращивало масштабы ударов по сходящимся направлениям. Вначале это было наступление северной группировки немецкой 6-й армии (XIV танкового и VIII армейского корпусов) на правом фланге 62-й армии. Затем масштаб «канн» был увеличен, и удары были нанесены северной и южной ударными группами армии Паулюса в направлении на Калач. Последним шагом по увеличению масштабов возможного окружения советских войск на дальних подступах к Сталинграду стало привлечение к наступлению 4-й танковой армии Г. Гота. Это позволяло обойти висящий в воздухе южный фланг Сталинградского фронта и ударом на Сталинград охватить не только 62-ю, но и 64-ю армию.

«…не занят никакими частями». 30 июля, в тот день, когда XXXX танковый корпус армии Гота занял плацдарм на реке Маныч, 4-я танковая армия была передана из группы армий «А» в группу армий «Б». В этот день Гальдер записал в дневнике: «На докладе у фюрера слово было дано генералу Йодлю, который высокопарно объявил, что судьба Кавказа решится под Сталинградом. Поэтому необходима передача сил из группы армий “А” в группу армий “Б”, и это должно произойти как можно дальше к югу от Дона. Таким образом, в совершенно новой сервировке преподносится та самая мысль, которую я высказал фюреру шесть дней тому назад, при форсировании 4-й танковой армией Дона. Но тогда досточтимая компания из ОКВ ничего не поняла».

Поскольку армия Гота оказалась между двумя операционными направлениями – сталинградским и кавказским, ее соединения активно растаскивались между ними. 23 июля XXIV танковый корпус был передан 6-й армии, затем XXXX танковый корпус был переподчинен группе армий «А». Дивизия «Великая Германия» была вообще изъята из состава немецких войск в южном секторе фронта. Вскоре она пошла в бой под Ржевом. После этих мероприятий в 4-й танковой армии остались следующие соединения:

XXXXVIII танковый корпус (14-я танковая и 29-я моторизованная дивизия);

IV армейский корпус (94-я и 371-я пехотные дивизии);

в пути находился 6-й румынский армейский корпус (1-я и 2-я румынские пехотные дивизии).

Всего армия Гота на начальном этапе своего участия в сражении за Сталинград имела в своем составе одну танковую, одну моторизованную, две немецкие и две румынские пехотные дивизии. По боевому составу она была существенно слабее армии Паулюса. Однако действовать 4-й танковой армии предстояло на открытом фланге Сталинградского фронта, и даже небольшие силы могли доставить крупные неприятности.

Прорыв 4-й танковой армии на южный берег Дона фактически отсек 51-ю армию от главных сил Северо-Кавказского фронта. Точно так же как корпуса группы армий «А» и «Б» разделялись между двумя основными операционными направлениями, происходило разделение противостоящих им советских войск. Директивой Ставки ВГК № 170539 «в целях удобства управления» 51-я армия с 12.00 31 июля 1942 г. передавалась в состав Сталинградского фронта. Силы сторон окончательно разделились между Кавказом и Сталинградом. В промежутке между советскими и немецкими армиями на двух этих направлениях осталась только тонкая мембрана завесы в калмыцких степях. Немецким командованием была выделена в состав завесы 16-я моторизованная дивизия.

Нельзя сказать, что кризис на стыке с Северо-Кавказским фронтом был неожиданностью для советского командования. Обход южного фланга вновь выстроенного фронта резервных армий и удар в мягкое подбрюшье оборонявших Сталинград войск был легко прогнозируемым ходом. Еще 16 июля Я.Н. Федоренко шифровкой сообщал А. Василевскому: «Особо опасным районом и ничем пока необеспеченным считаю левый фланг 62 армии и правый фланг С[еверо-]К[авказского]Ф[ронта]»[135 - ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 120, л. 131.]. Федоренко предложил усилить это направление одной стрелковой дивизией и танковой бригадой и просил Василевского дать соответствующие указания командованию фронта.

Однако между осознанием опасности и технической возможностью принять контрмеры лежит пропасть. В переговорах штаба фронта со Ставкой ВГК 28 июля 1942 г. на вопрос «Скажите, кем занят в настоящее время юго-западный фас сталинградского внешнего обвода от ст. Красный Дон до Райгорода?» на телеграфной ленте был отбит лаконичный ответ: «Юго-Западный фас Сталинградского обвода не занят никакими частями». Курсантские полки к тому моменту были задействованы в большой излучине Дона, а дивизии с Дальнего Востока были еще в пути. В итоге было принято решение выдвигать на обвод 38-ю и 244-ю стрелковые дивизии 2-тысячного состава. Они находились на восстановлении в составе 57-й армии.

Командующий 4-й танковой армией Герман Гот, активный участник всех крупных сражений на Восточном фронте в 1941–1943 гг. Он не написал увлекательных мемуаров и потому остался в тени других немецких военачальников

По мере прибытия дивизий с Дальнего Востока и переформирования танковых бригад предложение Федоренко о создании боевой группы из стрелковой дивизии и танковой бригады получило практическую реализацию. В боевом распоряжении штаба фронта № 00166/оп от 20.10 1 августа 1942 г. для восстановления положения на фронте 51-й армии выделялись 208-я стрелковая дивизия, 6-я гв. танковая бригада, артполк и инженерный батальон. Все эти части и соединения перевозились в район Курмоярского по железной дороге. В переговорах по прямому проводу с Василевским на
Страница 27 из 30

следующий день (2 августа) Гордов сообщал, что планирует выдвигать во втором эшелоне за 208-й стрелковой дивизией в 51-ю армию 126-ю и 422-ю стрелковые дивизии. Таким образом, из десяти прибывающих в состав Сталинградского фронта дивизий три притянул к себе прорыв Гота на котельниковском направлении. Именно здесь развернулись события, которые я бы назвал одним из наиболее страшных эпизодов Сталинградской битвы.

Неудачи под Воронежем вызвали цепную реакцию по всей стране. Вновь, как в 1941 г. под Москвой, понадобились дивизии с Дальнего Востока. Одним из таких соединений была вышеупомянутая 208-я стрелковая дивизия. Она была сформирована еще в 1941 г. в Приморском крае, но в тяжелую зиму 1941/42 г. оставалась в составе Дальневосточного фронта. К лету 1942 г. дивизия насчитывала 13 360 человек и была полностью укомплектована всем необходимым имуществом и автотранспортом. Времени на обучение у бойцов и командиров было более чем достаточно. На учениях в июне 1942 г. соединение получило от комфронта Апанасенко оценку «хорошо». Командовал 208-й дивизией полковник Константин Михайлович Воскобойников, назначенный комдивом в мае 1942 г. Боевого опыта он не имел, ранее командовал полком другой дальневосточной дивизии.

208-я стрелковая дивизия была укомплектована молодыми возрастами, от 25 до 32 лет, 80% русских, 20% других национальностей. Резкие перемены в судьбе этих молодых и полных сил людей наступили с началом операции «Блау» – 12 июля 1942 г., когда по приказу Ставки 208-я дивизия была снята с Дальнего Востока и отправилась под Сталинград. Трудно сказать, с какими чувствами ехали на запад воины-дальневосточники. Однако я, скорее всего, не сильно ошибусь, если предположу, что они хотели быстрее вступить в бой, внести свой вклад в войну, которая шла уже более года на другом конце страны. После долгого путешествия через весь СССР дивизия полковника Воскобойникова 31 июля была в Сталинграде. Здесь в штабе фронта командир дивизии получил задачу: следовать по железной дороге через Котельниково на Цимлянскую.

«По машинам!» Танковые экипажи перед посадкой в танки на площадке СТЗ. Лето 1942 г.

Фактически еще в то время, как полковник Воскобойников был в штабе фронта и получал боевую задачу, эшелоны с дальневосточниками уже двигались по назначенному маршруту. Ранним утром 1 августа 1942 г. два передовых эшелона втягивались на станцию Котельниково. К тому моменту она уже была занята танками Гота. Батальоны были вынуждены под огнем танковых орудий и пулеметов выгружаться из вагонов и принимать бой. Третий эшелон в 8.00 1 августа попал под удар немецкой авиации на разъезде Курмоярский и был уничтожен, не успев вступить в бой. Ехавшие в эшелонах бойцы и командиры явно представляли себе свой первый бой совсем не таким, каким он получился в реальности. Они думали встретить врага в окопах в обороне или атаковать его, оглушенного артиллерией. Но под Котельниково не было ни окопов, ни артиллерии. Были вагоны, выжженная солнцем степь и немецкие танки.

Относительно организованно выгрузился только четвертый эшелон 208-й стрелковой дивизии. Он в 8.00 прибыл на станцию Гремячий, следующую за разъездом Курмоярский, на 22 км ближе к Сталинграду. В этом эшелоне следовали штаб дивизии, саперный батальон, батальон связи. Такой состав хорошо подходил для организации командного пункта соединения, но мало подходил на роль передового отряда. Тем не менее он пешим порядком выступил к Котельниково, несколько раз подвергшись по дороге нескольким ударам с воздуха в отрытой степи. Пятый эшелон также успешно выгрузился в Гремячем. На этом везение дальневосточников закончилось. Прибывший в ночь на 2 августа на станцию Чилеково шестой эшелон 208-й дивизии был задержан комендантом «из-за отсутствия воинской площадки». Промедление оказалось роковым. Уже в 5.00 2 августа последовал удар двух десятков немецких бомбардировщиков, которые разнесли эшелон на куски.

Можно представить себе состояние полковника Воскобойникова, когда он на машине догнал эшелон со своим штабом в Гремячем в 11.00 1 августа. Он сразу отправился к Котельниково, чтобы собрать подчиненные ему части, в одночасье оказавшиеся разметанными по степи немецкими танками и авиацией. В довершение всех бед дальневосточникам пришлось сражаться в условиях нехватки снарядов и патронов. Два эшелона боеприпасов, прибывшие на станцию Гремячий, были разбиты немецкой авиацией. К утру 2 августа разрозненные части 208-й дивизии были отброшены от Котельниково, к утру следующего дня – от разъезда Курмоярского, и только в 3–4 км от Гремячего натиск немецких частей был приостановлен.

Фактически развертывание дивизии на каком-то определенном рубеже было сорвано. Войска с той или иной степенью хаотичности выгружались вдоль железной дороги на Котельниково. В.И. Чуйков вспоминал:

«Возле разъезда Небыковский батальон бойцов 208-й стрелковой дивизии, развернувшись цепью фронтом на юг, рыл окопы. Командир батальона доложил, что, узнав от отходящих с юга о появлении немецких танков в Котельниково, он по своей инициативе решил занять оборону. Где командир полка или дивизии, он не знал, поскольку его батальон только выгрузили. Я одобрил действия этого командира батальона, приказав задерживать отходящих, и обещал дать ему связь от ближайшего штаба, который надеялся найти на станции Чилеков».

Если быть точным, то Небыковский (Небыково) – это населенный пункт рядом с Чилеково. Станции такой на карте железных дорог того времени просто нет. Но не суть важно. Неизвестного комбата трудно в чем-либо упрекнуть: под угрозой прорыва вражеских танков нужно было занимать оборону. Однако в итоге в распоряжении полковника Воскобойникова оказалось меньше половины соединения. Под Гремячим из состава 208-й стрелковой дивизии собрались четыре стрелковых батальона, один артиллерийский дивизион, противотанковый дивизион и батарея полковых пушек. В ночь на 4 августа полковник Воскобойников решил отвести собравшиеся в районе Гремячего части под Чилеково. Однако в сражении с моторизованным противником отход – это очень опасный маневр. Ранним утром 4 августа последовал последний акт драмы. Наступающие вдоль железной дороги немцы сначала атаковали на марше отходящие части, а затем сбили с позиций не успевшие закрепиться под Чилеково подразделения. В бою под Чилеково погибли полковник Воскобойников и комиссар дивизии Малофеев. Сбор оставшихся частей 208-й стрелковой дивизии состоялся уже под Абганерово и у разъезда 74 км. Последний удар по ней нанесли августовские бои. Формально дивизия была расформирована по Приказу НКО СССР № 00248 от 28.11.1942.

Однако свою роль разрозненные подразделения 208-й стрелковой дивизии, принявшие бой прямо в эшелонах, все же сыграли. От наступления строго вдоль железной дороги Гот отказался и предпочел выполнить широкий обходной маневр по степи.

150 км по степи. Но в открытой танкодоступной местности, да еще летом, удерживать противника обороной направлений было невозможно. Сменив направление удара, наступающие немцы прорвали оборонявшую фронт 20–25 км 38-ю стрелковую дивизию (численностью 1685 человек на 25 июля) 57-й армии и преодолели Сталинградский обвод. Это было сделано широким обходным
Страница 28 из 30

маневром, ставшим своеобразным рекордом не только для 14-й танковой дивизии, но и для всего Восточного фронта. Он описан в истории соединения следующим образом: «3 августа дивизия – впереди снова быстрый К64 [мотоциклетный батальон] – выступила из района Ремонтная в большой марш, приведший ее в непосредственную близость к Сталинграду. Тропический зной в степи без признаков тени и непроницаемая, осязаемо плотная завеса из пыли снова потребовали от людей и моторов предельного напряжения сил. Короткий отдых в полдень, и снова громыхание маршевой колонны в степных просторах. К быстро наступившей ночи авангард достиг поставленной цели – через Жутов 2 к мосту у Аксай. Дорога была найдена с трудом, карты были для ищущих плохой поддержкой. Положиться можно было только на полевой компас. За 15 часов пройдено 150 км, “дневное достижение, до сих пор не наблюдавшееся ни у одного танкового полка в России”, как гордо звучало в дневном донесении 36-го танкового полка. При этом, однако, подошли к концу и запасы горючего. Проникнуть в широкий разрыв вражеского фронта и теперь стоять без движения!»[136 - Grams R. Die 14.Panzer-Division 1940–1945. Herausgegeben im Auftrag der Traditionsgemeinschaft der 14.Panzer-Division. Verlag Hans-Henning Podzun. Bad Nauheim. 1957, S.50.]

Однако в конце 150-км пути немецких танкистов ждал неприятный сюрприз: четыре десятка «тридцатьчетверок-сталинградок». Веское слово в сражении с наступающими соединениями Гота сказали танки. Вообще, немцам крупно «повезло» с тем, что им пришлось наступать на город, в котором работал на всю катушку крупный танковый завод. Восстановление танковых частей происходило быстрыми темпами. После тяжелых июльских боев на Дону 6-я гв. танковая бригада была отведена в Сталинград. Технику она получала прямо с завода, а людей – со сталинградского автобронетанкового центра. К 1 августа бригада была доведена до штатного состава. В отличие от многих других бригад на советско-германском фронте она имела однородный состав, 44 танка Т-34, никаких убогих легких танков. Сомнительное приобретение в лице танков Т-70 она получила позднее, в качестве пополнения. В ночь на 3 августа 6-я гв. танковая бригада была погружена в эшелоны и отправлена в район Котельниково – Дубовское. Однако до Котельниково 6-я гв. танковая бригада не добралась. Не доезжая даже до Абганерово, бригада была выгружена на станции Тингута и своим ходом вышла в район станции Абганерово. Здесь же находилась «сибирская» 126-я стрелковая дивизия. Фактически 6-я гв. танковая бригада оказалась у Абганерово тем роялем в кустах, которого так недоставало при отражении первых ударов немцев на других направлениях. Атаковавшего 5 августа станцию Абганерово противника встретил огонь танков с подготовленных позиций. Танкистами было заявлено об 10 подбитых и сгоревших немецких танках. Собственные потери 6-й гв. танковой бригады составили всего один танк, подбитый артогнем.

Встретив ожесточенное сопротивление на подступах к станции Абганерово и испытывая нехватку горючего, XXXXVIII танковый корпус перешел к обороне. Быстрого прорыва к Сталинграду с юга не получилось. Оставалось ждать подтягивания основных сил 4-й танковой армии и взламывать оборону при поддержке пехоты. Затерянный в выжженной солнцем степи разъезд «74 км» не стал еще одной точкой, мелькнувшей мимо пылящих к Сталинграду колонн. Этому разъезду, отмеченному отнюдь не на всех картах, предстояло на несколько дней стать ареной напряженных танковых боев.

К прорыву немецкой 4-й танковой армии через Сталинградский обвод и выходу к Абганерово подоспела Директива Ставки ВГК №170554 о создании нового фронта. «В целях удобства управления» Сталинградский фронт разделялся надвое – Сталинградский и Юго-Восточный. Распределение армий между двумя фронтами было следующим:

«…фронты иметь в составе: Сталинградский – 63, 21, 62 и 4 танковой армии, 28 танк. корпуса; Юго-Восточный фронт – 64 армии (29, 204, 131, 38 и 15 гв. стр. дивизий, 6 гв. танк, бригады), 51 армии (138, 157, 91, 302 и 208 стр. дивизий, 115 кд, 135 и 155 танк. бригад), 1 гвард. армии (37, 38, 39, 40 и 41 гвард. стр. дивизий), 57 армии (35 и 36 гвар. стр. дивизий, 126, 244 и 422 сд), 13 танк. корпуса.

Одновременно в составе 64 и 51 армий передать Юго-Восточному фронту все специальные части обслуживания этих армий, а также все войска (училища, артиллерийские части и части 118 УР), расположенные по южному фасу Сталинградского внешнего обвода.

Половину всей авиации Сталинградского фронта передать в состав Юго-Восточного фронта»[137 - Сталинградская битва. Книга первая. С. 297.].

Командующим новым фронтом был назначен генерал-полковник А.И. Еременко, начальником штаба – генерал-майор Г.Ф. Захаров. Фронтовое управление формировалось за счет упраздненного Южного фронта и 1-й танковой армии. Сразу бросается в глаза, что Юго-Восточному фронту предназначалась 1-я гвардейская армия, вынужденно задействованная в большой излучине Дона, когда там случился «котел». Новая армия безнадежно опоздала к занятию позиций на южном фасе Сталинградского обвода. В итоге под управлением Юго-Восточного фронта оказались только 64, 51 и 57-я армии. Еременко в мемуарах сетует на трудности, возникшие вследствие проведения разграничительной линии между фронтами через Сталинград, само по себе разделение войск между двумя фронтами было вполне логичным. Наступление противника на Сталинград развивалось по двум направлениям, и каждому направлению соответствовал свой фронт. Один фронт оборонялся фронтом на северо-запад, а второй – на юго-запад и юг. Ударов в стык между фронтами немцы не наносили. Одним словом, претензии А.И. Еременко к Верховному командованию и Генштабу выглядят безосновательными.

С позиций сегодняшнего дня парирование прорыва XXXXVIII корпуса у Абганерово выглядит большим успехом и даже удачей. Опоздай 6-я гв. танковая бригада или даже проскочи дальше, к Котельниково, 150-км марш немцев мог обернуться катастрофой. И так они оказались в 30 км от Сталинграда. Но в августе 1942 г. сбивание линии фронта со столь долго строившихся позиций было сочтено крупным проколом. 6 августа И.В. Сталин адресовал командованию Сталинградского фронта раздраженную тираду, облеченную в форму Директивы Ставки № 170556: «Ставка Верховного Главнокомандования возмущена тем, что Вы допустили прорыв танков противника через южный фас Сталинградского обвода, не оказав ему здесь должного сопротивления и категорически требует под Вашу личную ответственность в течение сегодняшнего дня во что бы то ни стало восстановить положение по Сталинградскому обводу, уничтожив прорвавшиеся танки противника или отбросив их на юг»[138 - Сталинградская битва. Книга первая. С. 305.]. Восстановить линию фронта по Сталинградскому обводу без 1-й гв. армии было, пожалуй, уже невозможно. Речь могла идти только о стабилизации положения и предотвращении глубокого прорыва немецких войск.

Командующий Сталинградским фронтом генерал-полковник А.И. Еременко и член Военного совета Н.С. Хрущев

Отсутствие опоры на Сталинградский обвод не помешало войскам 64-й армии остановить противника. На новом направлении удара наступающим немцам пришлось столкнуться с куда более гибким, чем укрепленный обвод, средством борьбы – танками. 6-я гв. танковая бригада не осталась одним воином в поле. В то
Страница 29 из 30

время как 5 августа шел бой за станцию Абганерово, к станции Тингута вышла своим ходом 13-я танковая бригада. Действовавшая в составе Юго-Западного фронта с 1941 г. танковая бригада с середины июля 1942 г. находилась на укомплектовании в районе Сталинграда. Выходившие из цехов танки сразу же попадали в выстроившиеся в очередь на получение техники части и соединения. 1, 2 и 3 августа бригада получила по 12 танков, которые в те же дни прошли обкатку. Всего 13-я танковая бригада получила 44 Т-34 (шесть рот по семь танков плюс два танка командования) и к 4 августа 1942 г. была готова вновь вступить в бой. Мотострелковый батальон бригады был также укомплектован по штату. В 3.00 ночи 5 августа она выступила в район станции Тингута. В середине дня 5 августа бригада сосредоточилась к юго-востоку от станции. В полдень 6 августа наступающие немецкие части заняли разъезд «74 км», и 13-я танковая бригада сразу же получила приказ атаковать разъезд и отбить его. Встреченная огнем и контратаками, бригада остановилась. Число танков в бригаде за день боя сократилось вдвое: к 7 августа она насчитывала боеготовыми уже только 22 танка. В течение 7 и 8 августа бригада совместно с 38-й стрелковой дивизией (из 57-й армии) подвижной обороной сдерживала продвижение противника к станции Тингута, на север от разъезда «74 км». Попытку ударить от разъезда «74 км» на юг отразили своевременно выдвинувшиеся на новое направление танки 6-й гв. танковой бригады.

Еще одним участников боев 6 августа стала 254-я танковая бригада. Из трех сражавшихся у Абганерово бригад она была единственной свежесформированной. Бригада была сформирована в июле 1942 г. и первоначально должна была войти в состав 23-го танкового корпуса 1-й танковой армии, но в итоге была перенацелена в 64-ю армию. Совершив 300-км марш, 254-я танковая бригада растеряла в дороге танки из-за технических неисправностей. В бой бригада вступила с 14 танками. Первая атака 8 танков 254-й танковой бригады на разъезд «74 км» закончилась неудачей, был сожжен один Т-34 и шесть подбито.

Одним из первых шагов советского командования стало объединение действующих в районе Абганерово бригад корпусным управлением. Штабу 13-го танкового корпуса было приказано сосредоточиться в районе станции Тундутово. Теперь он подчинялся 64-й армии. Верный своей привычке руководить боем из передовых подразделений, полковник Танасчишин прибыл на место и вступил в командование бригадами уже 4 августа. Штаб корпуса прибыл через два дня, 6 августа. Корпусное управление было использовано командованием как управляющая инстанция, знакомая с практикой использования танковых войск. Все передаваемые 13-му корпусу бригады были новыми для него. Танасчишину были подчинены 6-я гвардейская танковая бригада, 13-я и 254-я танковые бригады. Завершенность структуры танкового корпуса была бы достигнута добавлением к трем танковым бригадам мотострелковой бригады. Командованием фронта была обещана 38-я мотострелковая бригада, но она так и не прибыла. В итоге танковые бригады Танасчишина по мере сил взаимодействовали с пехотой стрелковых дивизий.

Танки военного времени. Первоначально в состав 13-го танкового корпуса вместо 254-й танковой бригады планировалось включить 6-ю танковую бригаду, обычную, не гвардейскую. Однако она не попала под Абганерово вследствие инцидента, породившего разбирательство на достаточно высоком уровне. Точно так же как ее собратья, 6-я танковая бригада получила танки прямо из сборочного цеха. 4–6 августа ей были переданы 44 только что выпущенных танка Т-34 на Сталинградском танковом заводе. Однако в ходе марша в назначенный район «тридцатьчетверки» начали массово выходить из строя. Двигатели выбрасывали масло из суфлера и выхлопных патрубков, удваивая и утраивая без того высокий расход масла. Одной заправки масла хватало всего на 30–35 км пути. Одновременно наблюдалось срезание шпонок масляного насоса. Бригада оказалась небоеспособной. Из 44 танков на ходу осталось только 11 машин. Позднее, когда бригада была передана в 57-ю армию, попытки использования «ходовых» танков приводили к их выходу из строя. В ходе последовавшего разбирательства была установлена вина завода, и танки были возвращены на СТЗ для ремонта двигателей. Качество изготовления танков на оказавшемся прифронтовым заводе заметно снизилось.

Низкое качество изготовления танков усугублялось спецификой природных условий региона. Исследовавшая танки 6-й бригады комиссия отмечала повышенный износ поршневых колец из-за низкой эффективности воздушного фильтра. Уже через 2–3 часа работы бункеры воздухоочистителей полностью заполнялись пылью. Это была общая проблема для танков с В-2. Воздушные фильтры на танках КВ забивались через 3–4 часа работы. В пыльной степи под Сталинградом это было неудивительно. От тех же проблем страдала техника противника. В истории 14-й танковой дивизии отмечается: «36-й танковый полк должен был платить дань неприятелю, а еще более – разрушавшей поршни пыли».

Производственные проблемы возникали не только с Т-34. Производившиеся далеко от фронта тяжелые танки КВ также страдали от досадных поломок: «Имели место случаи возникновения трещин в трубках масляной и топливной системы. Этот недостаток в одной из бригад тяжелых танков был устранен только после того, как трубки были подвергнуты отжигу. Нужно предположить, что отжиг трубок на заводе не производился»[139 - ЦАМО РФ, ф. 48, оп. 468, д. 33, л. 8.]. Помимо этого, имели место случаи заклинивания башни из-за поломки сепараторов. Шары, на которые опиралась башня, скатывались в одну сторону, и ее заклинивало. Для ремонта пришлось отправлять танки на завод.

Сражение за Абганерово продолжается. Но, несмотря на неприятности с «тридцатьчетверками» 6-й танковой бригады, советскому командованию удалось стянуть на левый фланг 64-й армии достаточно сильный танковый кулак. В связи с этим довольно странно читать в мемуарах А.И. Еременко гневные слова в адрес Г. Дёрра, ссылающегося на слабость немецких танковых сил. Андрей Иванович пишет: «Битому гитлеровскому генералу хочется во что бы то ни стало доказать, что русские-де били их скопом, численным превосходством. Подсчитаем. У нас в этом районе находились 126-я и 38-я дивизии, 13-й корпус (двухбригадного состава, с общим количеством 38 танков), позже были подброшены 204-я дивизия с 254-й бригадой. В 4-й же танковой армии врага были танковый корпус почти полного состава и два армейских корпуса, в составе восьми дивизий каждый»[140 - Еременко А.И. Сталинград. М.: АСТ, 2006. С. 93.]. Однако по документам 13-го танкового корпуса, в нем в период сражения за разъезд «74 км» было 92 танка, но никак не 38. Изначально в бой были введены две свежие бригады (6-я гвардейская и 13-я) численностью по 44 танка каждая. До 40 танков численность 13-го танкового корпуса просела к сражению за Абганерово в середине августа 1942 г. Кроме того, А.И. Еременко «забыл» про прибывшую позднее 133-ю танковую бригаду КВ. Совершенно непонятно, чего здесь стыдиться. Советским командованием были энергично и результативно использованы подвижные резервы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию
Страница 30 из 30

(http://www.litres.ru/aleksey-isaev/neizvestnyy-stalingrad-kak-pereviraut-istoriu-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

ЦАМО, ф. 220, оп. 226, д. 19, лл. 20–21.

2

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г. … С. 208–309.

3

ЦАМО, Ф.220, оп. 220, д. 24, л. 1.

4

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 79, лл. 90–91.

5

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 79, л. 93.

6

ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5512, д. 14, л. 49.

7

ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5512, д. 14, л. 40.

8

NARA T312 R1685 frame 148.

9

NARA T312 R1685 frame 148.

10

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 21, л. 73

11

ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5512, д. 14, л. 40.

12

Сталинградская битва. Книга первая. С. 235.

13

NARA T312 R1685 frame 19, выделено мной.

14

NARA T312 R1685 frame 34.

15

NARA T312 R1685 frame 34.

16

На советских картах – Рычковский.

17

Первоначально предполагалось передать Паулюсу 23-ю и 24-ю тд, но позднее 23-я тд была оставлена в составе группировки, наступающей на Кавказ.

18

NARA T312 R1685 frame 187.

19

ЦАМО РФ, ф. 81, оп. 12074, д. 8, л. 160.

20

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 48.

21

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК: Документы и материалы: 1942 год. Т. 16 (5–2). М.: Терра, 1996. С. 294.

22

NARA T312 R1448 frame 839, не учтены XIV и XXIV танковые корпуса, переданные позднее.

23

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Кампании и стратегические операции в цифрах. В 2 томах. Том 1. М.: Объединенная редакция МВД России, 2010. С. 441.

24

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Кампании и стратегические операции в цифрах. В 2 томах. Том 1. М.: Объединенная редакция МВД России, 2010. С. 430.

25

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 48.

26

NARA T312 R1448 frames 120–122.

27

75-я пд вооружалась орудиями обоих типов.

28

NARA T312 R1685 frame 105.

29

NARA T312 R1685 frame 105.

30

NARA T312 R1448 frame 156.

31

NARA T312 R1685 frames 95, 102.

32

NARA T312 R1683 frame 899.

33

NARA T312 R1685 frames 258, 259, 301.

34

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 18, л. 259.

35

ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 29.

36

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 235, д. 6/2, л. 457.

37

Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 33. М.: Воениздат, 1957. С. 169.

38

Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 33. М.: Воениздат, 1957. С. 169.

39

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 235, д. 6/2, л. 423.

40

ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 120, л. 135.

41

NARA T312 R1683 frame 34.

42

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 22, л. 31.

43

NARA T312 R1683 frame 50.

44

NARA T312 R1683 frame 48.

45

Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК: Документы и материалы. 1942 год. Т. 16 (5–2). М.: Терра, 1996. С. 322.

46

ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 30.

47

NARA T312 R1683 frame 60.

48

NARA T312 R1685 frame 258.

49

NARA T312 R1683 frame 899.

50

NARA T312 R1683 frame 58.

51

NARA T312 R1683 frame 832.

52

NARA T312 R1683 frame 832.

53

NARA T312 R1683 frame 832.

54

Чуйков В.И. Сражение века. М.: Советская Россия, 1975. С. 33.

55

Чуйков В.И. Указ. соч. С. 35.

56

ЦАМО РФ. Ф.220, оп. 226, д. 19, л. 116.

57

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 100.

58

NARA T312 R1448 frame 856.

59

ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 23.

60

NARA T312 R1683 frame 74.

61

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 226, д. 19, лл. 119–120.

62

По отчету 158-й тбр, в числе противников бригады проходят вкопанные танки.

63

Цит. по: Glanz, p. 234.

64

NARA T312 R1448 frame 878.

65

NARA T312 R1683 frame 84.

66

ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 30.

67

ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 30а.

68

NARA T312 R1683 frame 84.

69

ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, л. 30а.ь тор

70

NARA T312 R1683 frame 82.

71

NARA T312 R1448 frame 883.

72

NARA T312 R1448 frames 1148, 895.

73

ЦАМО РФ, ф. 3418, оп. 1, д. 6, л. 1.

74

Там же.

75

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 226, д. 19, л. 123.

76

Москаленко К.С. Указ. соч. С. 279.

77

Таблица составлена по данным ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 8, лл. 302–303 и д.18, лл. 233–234.

78

ЦАМО РФ, ф. 324, оп. 4794, д. 3, л. 4.

79

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 18, л. 238.

80

NARA T312 R1683 frame 118.

81

Термин использовался в переговорах штаба фронта с ГШ КА.

82

ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 120, л. 153.

83

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 8, л. 306.

84

NARA T312 R1683 frame 1277.

85

NARA T312 R1683 frame 1168.

86

ЦАМО РФ, ф. 324, оп. 4794, д. 3, л. 4.

87

NARA T312 R1683 frame 1348.

88

Игра закончена.

89

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 82, л. 130.

90

ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 120, л. 154.

91

NARA T312 R1683 frame 1283.

92

NARA T312 R1683 frame 1393.

93

Дёрр Г. Поход на Сталинград (Оперативный обзор). М.: Воениздат, 1957. С. 44.

94

NARA T312 R1449 frame 135, R1448 frame 1153.

2 Речь, очевидно, о боеприпасах к орудиям «Штурмгешюцев».

95

ЦАМО РФ, ф. 3418, оп. 1, д. 6, л. 8.

96

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 131.

97

ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5512, д. 10, л. 4.

98

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 77, л. 69.

99

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 126.

100

Дёрр Г. Указ. соч. С. 44.

101

NARA T312 R1683 frame ???

102

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 139.

103

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 141.

104

Там же.

105

ЦАМО РФ, ф. 320, оп. 4522, д. 8, л. 213.

106

NARA T312 R1683 frame 240.

107

NARA T312 R1685 frame 848.

108

ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5487, д. 16, л. 22.

109

Русский архив. Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы: 1942 г. Т. 16 (5–2). М.: Терра, 1996. С. 362.

110

ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5487, д. 48–49, л. 70.

111

NARA T312 R1683 frame 242.

112

NARA T312 R1683 frame 244.

113

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 171.

114

Дёрр Г. Указ. соч. С. 44.

115

NARA T312 R1683 frame 246.

116

NARA T312 R1683 frame 246.

117

Москаленко К.С. Указ. соч. С. 295.

118

Иванов С. П. Штаб армейский, штаб фронтовой. М.: Воениздат, 1990. С. 313.

119

Москаленко К.С. Указ. соч. С. 295–296.

120

Hahn F. Waffen und Geheimwaffen des deutschen Heeres 1933–1945. Bernard & Graefe, Koblenz. 1986. Band 1. S.80.

121

ЦАМО РФ, ф. 345, оп. 5512, д. 10, л. 6.

122

ЦАМО РФ, ф. 3430, оп. 1, д. 34, лл. 54–55.

123

ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 77, л. 6.

124

Составлено автором по данным NARA T312 R1448 frames 1106, 1241, 1304, 1393.

3 Под «управлением» в данном контексте понимается собственно управление и подчиненные ему части, как боевые, так и части боевого обеспечения.

125

NARA T312 R1683 frame 132.

126

NARA T312 R1683 frame 204.

127

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 150.

128

Там же.

129

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 71, л. 175.

130

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 72.

131

Москаленко К.С. Указ. соч. С. 298.

132

NARA T312 R1449 frame 135.

133

NARA T312 R1448 frame 1153.

134

NARA T312 R1449 frames 63, 105.

4 Под «управлением» в данном контексте понимается собственно управление и подчиненные ему части, как боевые, так и части боевого обеспечения.

135

ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 120, л. 131.

136

Grams R. Die 14.Panzer-Division 1940–1945. Herausgegeben im Auftrag der Traditionsgemeinschaft der 14.Panzer-Division. Verlag Hans-Henning Podzun. Bad Nauheim. 1957, S.50.

137

Сталинградская битва. Книга первая. С. 297.

138

Сталинградская битва. Книга первая. С. 305.

139

ЦАМО РФ, ф. 48, оп. 468, д. 33, л. 8.

140

Еременко А.И. Сталинград. М.: АСТ, 2006. С. 93.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.