Режим чтения
Скачать книгу

Незнакомец под луной читать онлайн - Джуд Деверо

Незнакомец под луной

Джуд Деверо

Лунный свет #2

Один из лучших любовных романов за всю историю этого жанра!

Книга, которая снова и снова покоряет сердца читательниц во всех странах мира!

Ким Олдредж, процветающий ювелир, богата, известна… и одинока. В сущности, из всех мужчин по-настоящему ее сердце тронул лишь Трэвис Меррит, друг ее детских лет, который вдруг таинственно исчез, даже не попрощавшись.

Но однажды прошлое становится настоящим: Трэвис, теперь знаменитый адвокат, снова врывается в жизнь Ким.

Мальчик и девочка повзрослели. Неужели теперь они чужие друг другу? А может быть, настоящая любовь, рожденная однажды, не умирается никогда?..

Джуд Деверо

Незнакомец под луной

© Deveraux, Inc, 2012

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))

Пролог

Эдилин, Вирджиния

1993 год

За все свои восемь лет Ким еще никогда не изнывала от скуки так, как сейчас. Она даже не подозревала, что такое бывает. Мать велела ей идти в большой сад, окружавший старый дом Эдилин-Мэнор, и играть, но что ей там делать одной?

Две недели назад отец увез брата на рыбалку в какой-то дальний штат.

– Мужское рабство, – назвала это мать, а потом добавила, что она не собирается оставаться одна в этом доме, да еще на целых четыре недели! В ту ночь Ким проснулась от громких голосов. Родители ссорились. Обычно они не скандалили, во всяком случае, при ней, и в мозгу сразу всплыло слово «развод». Она до смерти боялась жить без родителей.

Но утром они целовались, и все, похоже, было лучше некуда. Отец твердил, как хорошо жить в мире, а мать на него шикала.

В тот день она сказала Ким, что, пока отец и брат будут рыбачить, они переберутся в одну из квартир Эдилин-Мэнора. Ким это не понравилось, потому что она ненавидела старый дом. Слишком большой, и шаги отдаются эхом. Кроме того, каждый раз, когда она бывала там, оказывалось, что мебели все меньше, а пустота становилась все более пугающей.

Отец объяснил, что мистер Бертран, старик, живший в доме, продавал фамильную мебель, вместо того чтобы устроиться на работу и зарабатывать себе на жизнь.

– Он бы продал дом, если бы мисс Эди позволила, – добавил он.

Мисс Эди была старшей сестрой мистера Бертрана. И хотя не жила с ним, все же была владелицей дома. Ким слышала от людей, что она так ненавидела брата, что отказывалась бывать в Эдилине.

Ким представить не могла, что кто-то способен не любить Эдилин, тем более что все, кого она знала, жили здесь. Ее отец был Олдреджем и происходил из одной из семи семей, основавших город. Ким знала, что это нечто такое, чем можно гордиться. И радовалась, что она не из той семьи, которой приходится жить в большом пугающем Эдилин-Мэноре.

Но теперь она и мать жили здесь целых две недели, и она умирала от скуки. Очень хотелось вернуться в свой дом и свою комнату. Когда они собирали вещи, мать сказала:

– Мы уезжаем ненадолго и недалеко, только за угол свернуть, так что совершенно ни к чему брать это.

«Это» были почти все вещи Ким: книги, игрушки, куклы, наборы ювелирных инструментов. Но мама, похоже, считала все это ненужным.

Ким все-таки успела схватить велосипед, подарок на день рождения, вцепилась в руль и, упрямо выдвинув подбородок, уставилась на мать.

Отец рассмеялся.

– Эллен, – сказал он жене, – я тысячу раз видел у тебя этот взгляд и могу заверить, что твоя дочь не отступит. По опыту знаю, что ты можешь кричать, угрожать, уговаривать, умолять, заклинать, плакать, но она не сдастся.

Мать, недобро прищурившись, взглянула на смеющегося мужа.

Тот сразу стал серьезным:

– Рид, как насчет того, чтобы пойти…

– Пойти? Куда, папа?

В свои семнадцать Рид был в восторге от собственной значимости. Подумать только, он уезжает с отцом! И никаких женщин! Только они вдвоем.

– Не важно. Лишь бы вовремя убраться, – пробормотал отец.

Ким взяла велосипед в Эдилин-Мэноре и три дня с него не слезала. Но теперь очень хотелось заняться чем-то еще. Ее кузина Сара как-то пришла в гости, но оказалось, что ей не терпится обшарить противный обшарпанный, кишевший крысами дом. Сара обожала старые здания!

Мистер Бертран вытащил из груды валявшихся на полу книг «Алису в Стране чудес». Мама сказала, что книжный шкаф он продал в Колониальный Вильямсбург.

– Подлинный восемнадцатый век и принадлежал семье свыше двухсот лет, – шипела она. – Какой позор! Бедная мисс Эди!

После этого Ким целыми днями читала об Алисе и ее путешествии сквозь кроличью нору. И так полюбила книгу, что заявила матери: она хочет иметь светлые волосы и голубое платье с белым передником. Мать ответила, что если отец Ким еще раз отправится на четыре недели неизвестно куда, ее следующий ребенок вполне может оказаться блондином. Мистер Бертран сказал, что хотел бы целыми днями курить кальян, восседая на грибе, и изрекать мудрые вещи.

Взрослые стали смеяться: похоже, каждый находил другого весьма забавным.

Ким стало так противно, что она выскочила в сад и устроилась в развилке сучка любимой старой груши, чтобы спокойно почитать про Алису. Перечитала любимые страницы, и тут мать позвала ее на то, что мистер Бертран называл пятичасовым чаем. Он был странным стариком, очень слабым на вид, и отец говорил, что он мог бы снести яйцо на диване, потому что никогда с него не встает.

Ким знала, что в городе мало кто из мужчин любил мистера Бертрана, зато все женщины обожали. Бывали дни, когда сразу полдюжины женщин приходили к нему с вином, запеканкой или пирожными, и все громко смеялись. А при виде Ким все, как одна, говорили:

– Нужно было привести с собой…

И называли имена своих детей.

Но кто-то обязательно возражал, что неплохо бы побыть несколько часов в мире и покое.

Когда женщины придут в следующий раз, наверняка «забудут» привести детей.

Стоя за дверью и слушая, как взрослые закатываются смехом, Ким думала, что сами они ведут себя не слишком мирно и спокойно.

Прошло две недели с тех пор, как они жили здесь, и Ким как-то утром заметила, что мать непривычно взволнована. Вот только чем? Ночью случилось что-то. Что-то взрослое. Но Ким больше волновало то обстоятельство, что «Алиса» куда-то пропала. У Ким была единственная книга, и вот теперь ее нигде нет!

Она спросила мать, куда девалась книга, потому что твердо знала: вечером «Алиса» лежала на журнальном столике.

– Вчера я отнесла ее…

Но тут зазвонил старый, висевший на стене телефон, и мать побежала взять трубку, после чего сразу же захохотала.

Ким, досадливо вздохнув, вышла из дома. Похоже, жизнь с каждым часом становится все хуже.

Она попинала камешки, хмуро оглядела пустые цветочные клумбы и не спеша направилась к старой груше. Может, взобраться повыше, посидеть на ветке и подумать, чем занять бесконечные оставшиеся недели до возвращения отца, когда жизнь начнется снова?

Уже подходя к дереву, она вдруг остановилась как вкопанная. Незнакомый мальчик, младше ее брата,
Страница 2 из 15

но старше самой Ким. Одетый в чистую рубашку с воротничком и темные брюки, он выглядел так, словно собрался в воскресную школу. И что всего хуже, сидел на ее дереве, читая ее книгу.

Темные волосы падали на лоб, но он был так погружен в ее книгу, что даже не поднял глаз, когда Ким пинком подняла облако пыли.

Интересно, кто он? И какое право имеет на ее дерево?

Ким не знала, кто или что, но знала одно: она хочет, чтобы этот незнакомый мальчишка убрался.

Она подняла ком грязи и со всех сил швырнула в него. Целилась в макушку, но попала в плечо. Комок разбился, и грязь посыпалась на ее книгу.

Он глянул на нее, сначала немного растерянно, но тут же взял себя в руки. И даже слова не сказал!

Красивый парнишка… не такой, как ее кузен Тристан, скорее как кукла, которую она видела в каталоге: розовая кожа и очень темные глаза.

– Это моя книга! – завопила она. – И мое дерево! У тебя нет на них права!

Она схватила еще один ком и бросила в него. И едва не попала в лицо, но мальчик слегка отклонился, и ком пролетел мимо.

У Ким был достаточный опыт в общении с парнями постарше, и она знала, что такое с рук не сойдет. Для того чтобы завести их, немного надо, но тогда тебе мало не покажется! Погонятся за тобой, поймают, заломят руки за спину или начнут дергать за волосы, пока не взмолишься о пощаде.

Увидев, что мальчик вроде собирается слезть, Ким со всех ног помчалась прочь. Может, она еще успеет добежать до того места, что считала классным укрытием? Успела! Втиснула тощее тельце между двумя горами старых кирпичей, согнулась в три погибели и стала ждать, когда появится мальчишка.

Прошло, казалось, не меньше часа, но он так и не показался, а ноги противно заныли. Ким осторожно и бесшумно выбралась наружу и оглянулась, ожидая, что он сейчас выскочит из-за дерева с криком: «Попалась!» – и станет бомбардировать ее комьями грязи.

Но ничего такого не случилось. Большой сад был так же тих и спокоен, и мальчика нигде не было видно.

Она забежала за дерево. Еще подождала и прислушалась. Нырнула за другое дерево и опять подождала. Ничего. Прошло довольно много времени, прежде чем она вернулась к «своему» дереву, и то, что увидела, ошеломило ее.

На земле, как раз под ее веткой, стоял мальчик. Держал книгу под мышкой и, казалось, тоже ждал.

Неужели это новая мальчишечья хитрость, о которой она не слыхала? Может, так чужие мальчишки, те, кто не живет в Эдилине, поступают с девчонками, которые бросаются в них грязью? Если она подойдет ближе, он ей врежет?

Должно быть, она издала какой-то звук, потому что он обернулся и уставился на нее.

Ким заскочила за дерево, готовая защищаться от всего, что в нее полетит, но ничего не полетело. Через несколько секунд она решила, что не годится выглядеть напуганной кошкой, и выступила на открытое пространство.

Мальчик медленно направился к ней, и Ким приготовилась сорваться с места. Не стоит слишком близко подпускать мальчишек, в которых первая швыряешься землей. Они гордятся своими меткостью и проворством.

Ким затаила дыхание, когда он подошел на расстояние, не позволявшее ей удрать.

– Прости, что взял твою книгу, – тихо сказал он. – Мне одолжил ее мистер Бертран, а я не знал, что она чужая. И не знал, что это дерево твое. Прости, пожалуйста.

Потрясенная девочка потеряла дар речи. Мать говорила, что мужчины не знают значения слова «прости». Но этот знал.

Она взяла книгу, которую он ей протягивал. Мальчик повернулся и пошел к дому. Он был уже на полпути, когда она обрела способность говорить.

– Погоди! – крикнула Ким и изумилась, когда он остановился. Никто из кузенов никогда ее не слушался.

Она подошла к нему, крепко прижимая книгу к груди.

– Кто ты?

Если он назовется пришельцем с другой планеты, Ким не удивится.

– Трэвис… Меррит. Мы с мамой приехали поздно ночью. А ты кто?

– Кимберли Олдредж. Мы с мамой живем здесь, пока отец и брат рыбачат в Монтане.

Он кивнул, словно сказанное было очень важным.

– А мы будем жить здесь.

Он показал на квартиру на другом конце большого дома.

– Мой отец в Токио.

Ким никогда не слышала о таком месте.

– Ты живешь по соседству?

– Не в этом штате.

Она смотрела на него и думала, что он очень похож на куклу, потому что не улыбается и даже не слишком много двигается.

– Мне нравится книга, – заметил он. – Раньше мне не попадалось ничего подобного.

Ким по опыту знала, что мальчишки вообще ничего не читают сверх программы. Если не считать ее кузена Триса. Но он читал только о психах, так что это не считается.

– Что ты читаешь? – спросила она.

– Учебники.

Она ожидала, что Трэвис что-нибудь добавит к этому списку, но тот молчал.

– А что ты читаешь для развлечения?

Он слегка нахмурился.

– Предпочитаю научные книги.

– Вот как…

Похоже, он понял, что от него ждут большего.

– Отец говорит, что мое образование очень важно, а мой наставник…

– А кто это?

– Человек, который меня обучает.

– Вот как, – снова пробормотала она, хотя понятия не имела, о чем идет речь.

– Я учусь дома. Хожу в школу в доме моего отца, – пояснил он.

– Не слишком-то весело, – заметила Ким.

Впервые за это время он слегка улыбнулся.

– Могу удостоверить, что совсем невесело.

Ким не знала, что означает «удостоверить», но вполне могла догадаться.

– Я умею развлекаться, – сказала она самым что ни на есть взрослым голосом. – Хочешь, покажу как?

– Я бы очень этого хотел. Откуда начнем?

Она немного подумала:

– На заднем дворе большая куча земли. Я покажу, как на нее въезжать, а потом спускаться. Можно при этом вытянуть руки и ноги. Пойдем за велосипедом! – крикнула она и побежала.

Но оглянувшись, обнаружила, что его сзади нет. Она вернулась. Он стоял на месте.

– Боишься? – издевательски хмыкнула она.

– Не думаю, но я никогда не катался на велосипеде и считаю, что ты слишком мала, чтобы меня учить.

Ким не понравилось, что она «слишком мала», чтобы что-то делать. Теперь он вел себя, как обычный мальчишка.

– Никто не собирается учить тебя кататься на велосипеде. И меня никто не учил, – бросила она, зная, что лжет. Отец несколько дней поддерживал велосипед, пока она не научилась сохранять равновесие.

– Ладно, – серьезно ответил он. – Попытаюсь.

Велосипед был слишком мал для него, и едва сев, он тут же свалился лицом вниз. Вскочил, выплевывая грязь, под взглядом Ким. Неужели он маменькин сынок и сейчас побежит жаловаться на нее?

Но он вытер рот рукавом и растянул рот до ушей в широкой улыбке.

– Ура! – завопил он и снова полез на велосипед.

К обеду он объезжал земляной холм быстрее, чем когда-либо осмеливалась Ким, и то и дело задирал переднее колесо, словно собирался прыгнуть через препятствие.

– Ну как я? – спросил он Ким, вихрем скатившись с земляного холма и остановившись перед ней.

Теперь он совсем не походил на того мальчика, которого она впервые увидела утром. Рубашка порвалась на плече, а сам он был покрыт грязью с головы до ног. На щеке расцвел синяк: это Трэвис едва не столкнулся с деревом, но, вовремя свернув влево, задел за кору. Даже зубы были черными.

Прежде чем Ким успела ответить, он оглянулся и застыл, превратившись в подобие куклы.

– Мама!

Ким повернулась и увидела маленькую женщину, довольно хорошенькую, какими бывают матери на картинках, но вместо
Страница 3 из 15

румянца, как у Трэвиса, щеки ее покрывала смертельная бледность. Она походила на стертую, выцветшую, более старую копию сына.

Не говоря ни слова, она встала между детьми и медленно оглядела Трэвиса с головы до ног.

Ким затаила дыхание. Если женщина пожалуется матери на то, что из-за нее испачкался Трэвис, Ким накажут.

– Ты научила его кататься на велосипеде? – спросила женщина.

Трэвис загородил собой Ким.

– Мама, она всего лишь маленькая девочка. Я сам научился. Сейчас пойду умоюсь.

Он шагнул к дому.

– Нет! – воскликнула миссис Меррит. Трэвис оглянулся на нее. Она подошла к нему и обняла.

– Ты никогда еще не выглядел лучше!

Она поцеловала его в щеку. Улыбнулась, вытерла грязь с губ и повернулась к Ким:

– Вы, молодая леди… – начала она, но осеклась, нагнулась и обняла Ким. – Ты чудесный ребенок. Спасибо!

Ким ошеломленно смотрела на женщину.

– Играйте, дети. Что, если я принесу вам обед сюда? Устроите пикник? Любишь шоколадный торт?

– Да, – кивнула Ким.

Миссис Меррит шагнула к дому, но Ким крикнула ей в спину:

– Ему нужен свой велосипед.

Миссис Меррит оглянулась, и Ким окаменела от страха. Она впервые приказывала взрослым.

– Он… – уже тише сказала она – Мой велосипед слишком ему мал. Ноги волочатся.

– А что еще ему нужно? – вдруг спросила миссис Меррит.

– Бейсбольный мяч и бита, – заявил Трэвис.

– И ходуля пого, – добавила Ким – И…

Она прикусила язык, потому что миссис Меррит подняла руку.

– У меня не так много денег, но посмотрим, что можно сделать.

Она вошла в дом, но вскоре вернулась и принесла сандвичи и лимонад, а позже – и два больших куска свежеиспеченного шоколадного торта. К этому времени Трэвис в совершенстве постиг езду на заднем колесе, и она наблюдала за ним со смесью ужаса и благоговения.

– Кто бы мог подумать, что ты прирожденный атлет, Трэвис, – ахнула она, перед тем как уйти.

В начале вечера Ким услышала голос дяди Бенджамина, отца кузена Рамзи.

– Хо-хо-хо! – прогремел он. – Кто заказывал Рождество в июле?

– Мы! – взвизгнула Ким, и Трэвис побежал за ней к большому минивэну дяди.

Дядя Бен выкатил из задней дверцы большой сверкающий голубой велосипед.

– Мне велено передать это самому грязному мальчишке в Эдилине. Думаю, это ты.

Трэвис ухмыльнулся. Его зубы по-прежнему были черными, а в волосах застряла глина.

– Это мне?

– От твоей матери, – пояснил дядя Бен и кивнул в сторону входной двери.

На крыльце стояла миссис Меррит, и Ким, конечно, не была уверена, но выглядела она так, словно плакала. Впрочем, этого просто быть не может! Для любого человека велосипед – повод посмеяться, а не поплакать.

Трэвис подбежал к матери и обнял ее за талию.

Ким в изумлении смотрела на него. Ни один ее знакомый двенадцатилетний мальчик никогда ничего подобного не сделает. Какой стыд: обнимать маму в присутствии других людей!

– Славный парень, – пробормотал Бен. Ким повернулась к нему.

– Не говори матери, но я заходил к вам в дом и устроил небольшую уборку.

Он снова открыт заднюю дверь машины, и Ким заглянула внутрь. Там лежало пять ее любимых книг, кукла, набор ювелирных инструментов и на самом дне – прыгалка!

– Прости, никаких ходуль, но я привез одну из старых бит Рама и несколько мячей.

– Ой, спасибо, дядя Бен! – выдохнула она и по примеру Трэвиса обняла его.

– Знай я, что придется это везти, заодно купил бы тебе пони.

Глаза Ким превратились в блюдца.

– Не говори маме, что я сказал тебе такое, иначе она с меня шкуру сдерет.

Трэвис отошел от матери и молча любовался велосипедом.

– Как, по-твоему, сможешь на нем ездить? – спросил дядя Бен. – Или осилил только детский велосипед?

– Бенджамин! – укоризненно воскликнула мать Ким, вышедшая посмотреть, что происходит. Мистер Бертран по-прежнему был в доме. Насколько было известно всему городу, он никогда не выходил в сад.

«Слишком ленив, чтобы повернуть дверную ручку», – как-то сказал отец Ким.

Трэвис очень серьезно посмотрел на дядю Бенджамина, после чего взял велосипед и с головокружительной скоростью помчался вокруг дома. А когда послышался грохот, дядя Бен положил руку на плечо миссис Меррит, которая рвалась на помощь сыну.

С другой стороны дома снова раздался грохот, после чего Трэвис наконец к ним вернулся. Еще более чумазый. Рубашка висела лохмотьями. На верхней губе кровь.

– Проблемы? – спросил дядя Бен.

– Никаких, – ответил мальчик, глядя ему в глаза.

– Молодец! – воскликнул дядя Бен, сильно хлопнув его по плечу. – Но мне пора.

– А где вы работаете? – спросил Трэвис по-взрослому.

– Я адвокат.

– Это хорошая профессия?

Глаза дяди Бена весело сверкнули. Но он не засмеялся.

– Помогает оплачивать счета и имеет свои светлые и темные стороны. Подумываешь изучать закон?

– Я всегда восхищался Томасом Джефферсоном.

– В таком случае ты правильно выбрал путь, – широко улыбнулся дядя Бен. – Вот что, старина Трэвис, когда закончишь юридический факультет, приходи ко мне.

– Обязательно, сэр, и спасибо.

Сейчас он снова казался очень взрослым, если бы не грязь, торчавшие в волосах веточки и синяки, делавшие его ужасно смешным.

Но дядя Бен и не думал смеяться.

– Хороший парень. Поздравляю, – сказал он миссис Меррит.

Та обняла сына за плечи, но он увернулся. Очевидно, не хотел, чтобы дядя Бен увидел, как он привязан к матери.

Все смотрели вслед отъезжавшему дяде Бену. Наконец мать Ким сказала:

– Дети, идите играть. Позовем вас к ужину, а потом можете половить светлячков.

– Да, – согласилась миссис Меррит, – идите играть.

Вид у нее был такой, словно она годами ждала, чтобы сказать это сыну.

– А мистер Бертран поучит меня шить.

– Люси, – укоризненно покачала головой мать Ким, – мне следует предупредить, что Бертран использует вас как бесплатную рабочую силу. Он хочет, чтобы вы починили шторы и…

– Знаю, – кивнула Люси Меррит. – Ничего страшного. Я хочу научиться чему-то полезному, а шитье – занятие не хуже других. Как по-вашему, он продаст мне швейную машинку?

– Думаю, он продал бы вам даже собственные ноги. Потому что крайне редко ими пользуется.

Люси засмеялась.

– Пойдемте, я покажу, как заправлять нитку в машину, – предложила мама Ким.

Целых две недели Ким жила там, где, по ее представлениям, находится рай. Они с Трэвисом были неразлучны с рассвета до заката.

Он с таким азартом пустился в развлечения, словно был рожден для этого, что, по словам мамы Ким, было вполне естественно.

Пока они играли в саду, женщины и мистер Бертран шили и беседовали. Люси Меррит сидела за старой швейной машинкой «Бертина» и старательно чинила все шторы в доме.

– Чтобы он мог продать их подороже, – пробор мотала мать Ким.

Люси купила ткань и сшила новые занавески для ванных и кухни.

– Вы платите за квартиру, – напомнила мама Ким. – Не стоило платить еще и за ткань.

– Все нормально. Мне не стоит экономить. Рэндалл заберет все, что я не потрачу.

Миссис Олдредж знала только, что Рэндалл – муж Люси, но ничего больше.

– Хотелось бы знать, что все это означает, – пробормотала она.

Но Люси ответила, что и без того сказала слишком много.

Вечером дети неохотно отправлялись по квартирам. Матери умывали их, кормили и укладывали. Наутро дети снова выбегали в сад. Как бы рано ни
Страница 4 из 15

поднялась Ким, Трэвис уже ждал ее на задах дома.

Как-то вечером Трэвис сказал:

– Я вернусь.

Ким не поняла, о чем он.

– Я уеду, но потом вернусь.

Она не хотела отвечать, потому что не хотела представлять, как он уедет. Они вместе взбирались на деревья, рылись в грязи, катались на велосипедах. Она бросала мяч, а Трэвис отбивал его бейсбольной битой. Ким очень нервничала, когда вынесла во двор куклу. Мальчики терпеть не могут кукол. Но Трэвис пообещал построить для нее дом, и построил. Из листьев, палочек, а внутри была кровать, которую Ким выложила мхом. Пока Трэвис делал крышу она взяла набор ювелирных инструментов и сделала два ожерелья из пластмассовых бус. Трэвис улыбнулся, когда она накинула на него одну нитку, и наутро снова ее надел.

Когда становилось слишком жарко и было лень двигаться, они вытягивались на прохладной земле, в тени, и по очереди читали вслух «Алису» и другие книги. Ким читала гораздо хуже Трэвиса, но тот никогда не жаловался. Когда она спотыкалась на очередном слове, он ей помогал. Недаром говорил, что хорошо умеет слушать, так оно и оказалось.

Девочка понимала, что в свои двенадцать он гораздо старше нее. Но Трэвис, казалось, этого не замечал. Когда речь шла об учебе, он казался совсем взрослым. Объяснил ей весь жизненный цикл головастика и все насчет бабочек и коконов. И почему у луны бывают разные формы, и почему приходят зима и лето.

Но при всех своих знаниях он совсем не умел «печь блинчики» в воде. Никогда до приезда в Эдилин не взбирался на дерево. Даже локоть ни разу не ссадил.

Вот так и получилось, что они обучали друг друга. Хотя ему было двенадцать, а ей – только восемь, временами наставником становилась она, и это ужасно ей нравилось.

Все закончилось ровно через две недели после того, как началось. Как всегда на рассвете, Ким, еще не до конца проснувшись, выскочила черным ходом и помчалась к крылу где жили Трэвис и его мама.

Но Трэвис так и не вышел. И не ждал ее, как обычно. Поняв, что дело неладно, она принялась колотить в дверь и звать Трэвиса, не заботясь о том, что разбудит весь дом. Во двор выбежала мать в халате и шлепанцах:

– Кимберли! Что ты так вопишь?

– Где Трэвис? – всхлипнула девочка, сдерживая слезы.

– Да успокоишься ты наконец? Возможно, они проспали.

– Нет! Что-то случилось!

Мать, поколебавшись, повернула ручку. Дверь открылась. Внутри никого. И никаких признаков, что здесь кто-то жил.

– Оставайся здесь, – велела мать. – Я узнаю, в чем дело.

Она поспешила к входу, но машины миссис Меррит не оказалось на месте. Было слишком рано будить мистера Бертрана, но мама Ким была так встревожена из-за Люси и ее сына, что, не раздумывая, шагнула внутрь.

Бертран спал на диване, доказывая этим, что подозрения окружающих не были беспочвенными. Похоже, на ночь он не уходил наверх, в спальню. И проснулся мгновенно, всегда готовый услышать хорошую сплетню.

– Солнышко, – пояснил он, – они умчались отсюда в два часа ночи. Я спал без задних ног, и Люси меня разбудила. Хотела знать, можно ли купить старую швейную машинку.

– Надеюсь, вы подарили ей эту древность.

– Почти. Попросил только пятьдесят долларов.

Миссис Олдредж нахмурилась.

– Куда они поехали? И почему среди ночи?

– Люси сказала только, что кто-то позвонил, сообщил, что ее муж возвращается, и ей нужно уехать.

– Но куда? Я должна позвонить ей, убедиться, что все в порядке.

– Она умоляла не звонить и не пробовать с ней связаться.

Он понизил голос:

– И добавила, что никто не должен знать, что они с Трэвисом были здесь.

– Все это звучит очень скверно.

Миссис Олдредж села на диван, но тут же вскочила.

– Господи! Что станет с Ким?! Я боюсь ей сказать. Она будет безутешна! Обожает этого мальчика.

– Славный парень, – согласился Бертран. – И кожа как фарфор. Надеюсь, он сохранит ее такой же и не позволит солнцу ее испортить, Думаю, своей коже я обязан привычке никогда не выходить на солнце.

Миссис Олдредж, хмурясь, пошла к Ким сказать, что ее друг уехал и что она скорее всего никогда его больше не увидит.

Ким отреагировала лучше, чем ожидала мать. Ни слез, ни истерик, по крайней мере на людях. Но прошло много недель, прежде чем девочка стала прежней.

Мать повезла ее в Вильямсбург, чтобы купить дорогую рамочку для единственного снимка, на котором были она и Трэвис. Дети стояли у велосипедов, грязные, и широко улыбались.

Как раз перед тем, как миссис Олдредж щелкнула затвором, Трэвис обнял Ким за плечи, а она его – за талию. Само детство смотрело на нее с этого снимка, который прекрасно выглядел в выбранной Ким рамке. Она поставила фото на тумбочку у кровати, чтобы видеть перед сном и когда просыпается.

Прошел месяц после исчезновения Трэвиса и Люси, когда Ким поставила на уши весь дом. Вся семья собралась за ужином, и Рид, старший брат Ким, спросил, что та собирается делать с велосипедом, который Трэвис оставил в Эдилин-Мэноре.

– Ничего, – отрезала Ким. – Я ничего не могу сделать из-за этого ублюдка, папаши Трэвиса!

Все окаменели.

– Что ты сказала? – прошептала мать, не веря ушам.

– Этого ублюд…

– Я тебя слышала! – перебила мать. – И не позволю восьмилетней девочке употреблять подобные слова в моем доме. Немедленно иди в свою комнату!

– Но ма… – начала сбитая с толку и готовая заплакать Ким. – Ты сама всегда так его называешь.

Мать, не отвечая, показала на дверь, и Ким вышла из-за стола. И не успела закрыть за собой дверь своей комнаты, как услышала взрыв смеха.

Ким взяла снимок Трэвиса и прошептала:

– Будь ты здесь, я научила бы тебя грязному слову.

Поставила снимок, растянулась на постели и стала ждать, пока папу пришлют «потолковать» с ней. Он обязательно принесет ей поесть, тайком, конечно. Он был милым и добрым, а на долю матери оставались строгость и дисциплина. Как несправедливо, что Ким наказали за то, что повторила слова, несколько раз слышанные от матери.

– Не родители, а ублюдки, – пробормотала Ким и прижала снимок к груди. Она никогда не забудет Трэвиса и никогда не перестанет на него смотреть!

Глава 1

Нью-Йорк

2011 год

Большой офис, занявший угол шестьдесят первого этажа. Окна от пола до потолка по двум стенам. Из окон открывается захватывающий дух вид на нью-йоркские небоскребы до самого горизонта. На двух других висят дорогие, выбранные дизайнером картины, не дающие, правда, представления о профессии владельца офиса. Посреди комнаты – письменный стол розового дерева. А кресло из стали и кожи занято Трэвисом Максвеллом. Высокий, широкоплечий, смугло-красивый…

Сейчас он, хмурясь, склонился над бумагами.

Еще одно чертово слияние. Еще одна компания, которую покупает отец. Неужели его желание владеть, властвовать, контролировать никогда не иссякнет?

Он услышал, что дверь офиса открылась, но даже не поднял головы.

– Да? Что там?

Барбара Пендергаст, для него – Пенни, миссис Пендергаст – для всех остальных, молча, выжидающе смотрела на него. Она не потерпит плохого настроения. У кого бы то ни было.

Не дождавшись ответа, Трэвис поднял голову и оглядел ее. Она была вдвое старше и вдвое тоньше. Но способна запугать и подавить любого. Кроме него.

– Простите, Пенни, что у вас?

Еще несколько лет назад она работала на его отца. Вместе они прошли от полунищего существования
Страница 5 из 15

до того момента, когда Рэндалл Максвелл стал одним из самых богатых в мире людей. Когда Трэвис вошел в бизнес отца, Пенни решила ему помочь. Говорили, что протесты Рэндалла были слышны в шести кварталах отсюда.

Пенни выждала секунду, чтобы придать объявлению достаточно веса:

– Звонила ваша мать.

– Она… что?

Трэвис, забыв о слиянии, откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул, прежде чем спросить:

– С ней все в порядке?

– Я бы сказала, даже больше чем. Она хочет развестись с вашим отцом, потому что нашелся человек, за которого собралась выйти замуж.

Трэвис ошеломленно уставился на нее.

На Пенни был обычный, скучный на вид, но дорогой костюм. Волосы зачесаны назад. Она смотрела на него сквозь очки для чтения.

– Моя мать должна скрываться, не высовывать носа. Как я могу защитить ее, если она решила выйти на свет божий? И она с кем-то встречается?

– Думаю, вам стоит увидеть это, – посоветовала Пенни, протягивая ему фотокопию газетной статьи.

Газета была ричмондской. В статье рассказывалось о показе детской моды, который прошел в Эдилине, штат Вирджиния, где жила, вернее, скрывалась его мать.

Он пробежал глазами статью. Какая-то богатая женщина устроила роскошную вечеринку в честь дня рождения дочери, на которой показывалась одежда дизайнера Джессы Лейтон, сшитая…

Он снова уставился на Пенни.

– Сшитая мисс Люси Купер.

Трэвис отложил статью.

– Все не так плохо. «Купер» – вымышленное имя, а снимков и вовсе нет.

– Неплохо, пока ваш отец не решит снова пуститься на поиски. Ее любовь к шитью – верный способ засветиться.

– Что еще сказала мама?

– Ничего. Только это.

Она заглянула в блокнот.

– Цитирую: «Передайте Трэвису что мне нужен развод, потому что я хочу выйти замуж».

На этом она повесила трубку. Сами знаете, она считает, что вы, ее драгоценный сын, заставляет мир вращаться вокруг своей оси.

– Моя единственная нежная любовь, – улыбнулся Трэвис. – Она сказала, за кого собирается замуж?

Пенни окинула его взглядом.

Трэвис знал, что мать была крайне враждебно настроена по отношению к миссис Пендергаст. Много-много лет подряд Рэндалл оставлял жену и сына дома. Но никуда не ездил без Пенни.

– Конечно, не сказала, – усмехнулась Пенни. – Но, предупреждая вопрос, не думаю, что она настолько глу… то есть недостаточно мудра, чтобы рассказать этому неизвестному типу, за кем она замужем. Так что вряд ли ему нужны ее деньги.

– Деньги, которые она украла у отца, или деньги, которые она получит при разводе? Я тщательно отслеживаю ее счета, но каких-то крупных расходов не видел. Мало того, – с гордостью добавил Трэвис, – она уже много лет живет на свои доходы.

– Имеете в виду то, что она зарабатывает на стотысячедолларовом оборудовании, тканях и фурнитуре, которые приобрела на краденые деньги?

Трэвис одним взглядом дал понять, что с него довольно.

– Я позабочусь об этом, – отрезал он и тут же с ужасом представил будущее. Отец превратит развод в войну. И не важно, что жена не станет претендовать на его имущество и выплатит все, с чем убежала: жалкие гроши для него, хотя принадлежавшие ей по закону. Он сделает все, что в его власти, чтобы превратить жизнь жены в ад на земле. Четыре года назад Трэвис заключил с отцом сделку: он не станет работать на Рэндалла, если тот не оставит Люси в покое. Не станет переворачивать небо и землю, чтобы найти ее. А если найдет, не станет изводить. Сделка была достаточно простой. Все, что пришлось сделать Трэвису – продать душу дьяволу, то есть отцу, и мать будет спасена.

– Что-то еще? – поинтересовался он.

– Мистер Шепард спрашивал, не можете ли вы поужинать с ним сегодня?

Трэвис застонал. Он подготавливал документацию, необходимую, чтобы избавить компанию мистера Шепарда от банкротства. Поскольку тот основал дело тридцать лет назад, ужин будет не из приятных.

– Помогать отцу уничтожить компанию будет просто развлечением после сегодняшнего ужина!

– Что требуется от меня? – осведомилась Пенни с нотками сочувствия в голосе.

– Ничего… погодите! Разве у меня сегодня нет свидания?

– Лесли. Третье подряд, которое вы отменяете.

– Позвоните…

– Знаю. Тиффани.

Несмотря на все жалобы, при очередном взгляде на статью Трэвис невольно улыбнулся. Эдилин… место счастливейших мгновений его жизни. Поэтому мать сбежала именно туда.

«Кимберли», – подумал он и блаженно вздохнул, чувствуя редко посещавшие его покой и умиротворение. Ему было двенадцать, ей – всего восемь. Но она научила его всему. Тогда он не знал, что жил в своеобразной тюрьме. Ему не позволяли играть с другими детьми. Он никогда не смотрел телевизор, не читал детские книги. С таким же успехом он мог жить в пещере или в прошлом веке. Пока не встретил Ким. Ким с ее любовью к жизни.

На его столе стояла маленькая медная табличка, единственная личная собственность в этой комнате. На табличке было выгравировано:

«Я люблю развлекаться. Хочешь, покажу тебе как?»

Слова Ким. Слова, изменившие все.

Пенни не спускала с него глаз. Она была единственной, которой он доверял настолько, что рассказал правду о своей жизни.

– Забронировать билет на самолет или поедете машиной? – тихо спросила она.

– Поеду? Куда? – не понял он сначала, но когда она не ответила, сообразил: – Я…

Он не совсем понимал, что сказать.

– Как насчет того, чтобы я, пока вы ужинаете, купила нормальную машину? Такую, в которой позволено ездить по улицам? А вы сложите в сумку нормальную одежду. Завтра вы сможете поехать к матери.

Трэвис по-прежнему не знал, что ответить:

– Лесли…

– Не волнуйтесь, я пошлю ей столько бриллиантов, что она забудет о всех вопросах.

Пенни не любила Лесли. Впрочем, как и всех девушек, с которыми встречался Трэвис.

– Если ее можно купить, значит, это не любовь, – твердила она. Пенни хотела, чтобы Трэвис сделал то же, что и отец: нашел женщину которая бы любила свою семью больше, чем содержимое дорогих магазинов.

– Ладно, – решился Трэвис. – Попросите Форестера заняться слиянием.

– Но он не может…

– Сделать это, – перебил Трэвис. – Я могу, а он – нет? Может, он провалит сделку, и па уволит амбициозного маленького прохвоста?

– А может, он блестяще выполнит задачу, и ваш отец отдаст ему ваше место.

– А еще говорите, что не верите в сказки, – ухмыльнулся Трэвис. – Ладно, где меня ждет трогательная встреча?

Она дала ему время и адрес.

Он встал, глянул на стол, но теперь мог думать только о том, что скоро увидит маму. Как долго они жили врозь!

Повинуясь минутному порыву, Трэвис поднял со стола медную дощечку и сунул в карман.

– Пенни, что вы имеете в виду под «нормальной машиной»?

Выходя, она обернулась и одарила его одной из своих редких улыбок:

– Погодите и увидите.

Вечером внизу Трэвиса ждали лимузин с водителем. Его довезли до дома, швейцар открыл дверь и вызвал для него лифт. Трэвис ни с кем не разговаривал.

Он жил в пентхаусе с видом на все четыре стороны. Та же декоратор, которая обставляла его офис, наполнила квартиру своими представлениями о хорошем вкусе. В нише стоял огромный антикварный Будда, диваны были обиты черной кожей. Поскольку Трэвис проводил в квартире крайне мало времени, обстановка никогда его не интересовала.

Только одна комната была обставлена, как
Страница 6 из 15

хотел он. Поэтому Трэвис направился прямо туда. Первоначально это было нечто вроде кладовой, но Трэвис потребовал, чтобы там были стеклянные полки. Именно в этой маленькой комнатке, которая всегда была на замке, он держал свои сокровища: кубки, награды, сертификаты, символы того, чему научила его Ким о «развлечениях».

Именно те две недели в Эдилине, проведенные с задорной малышкой Ким, дали ему мужество выстоять против отца. Мать тоже пыталась, но разве могла она, со своим мягким характером, противиться напору мужа?

Зато Трэвис обнаружил, что вполне способен держать оборону. После отъезда из Эдилина он при первой же встрече с отцом заявил, что нуждается в физической нагрузке. Рэндалл Максвелл оценивающе оглядел сына и понял, что мальчишка не собирается сдаваться. Поэтому и нанял тренера.

Как говорила Люси о сыне, тот был прирожденным атлетом. Утомительные тренировки были для Трэвиса отдыхом от изнурительных каждодневных занятий. Когда Трэвис изучал все, что мог дать ему тренер, появлялся новый. К тому времени когда Трэвису пришло время поступать в колледж, он был натренирован в нескольких боевых искусствах. Нос был сломан дважды, один раз на ринге, другой – когда нога тренера припечатала его лицо.

Отец хотел, чтобы Трэвиса продолжали готовить к поступлению в колледж. Но сын сказал, что как только станет совершеннолетним, уйдет и никогда не вернется. В то время мать еще жила с ними. Ее жизнь была такой же уединенной, как у Трэвиса. Впрочем, она никогда не любила шумного общества.

Трэвис поступил в Стэндфордский университет, потом в Гарвард, на юридический факультет, и пока жил вдали от тюрьмы, бывшей его единственным домом, обнаружил, что его привлекают экстремальные виды спорта. Прыжки с самолетов, спуск по веревочным лестницам вертолетов на заснеженные вершины гор, прыжки в воду со скал… Он перепробовал все.

Трэвис сдал экзамен на адвоката, но не собирался провести жизнь в офисе. Хотя отец требовал, чтобы сын работал на него, Трэвис отказался. Отец в гневе закрыт трастовый фонд, но Трэвис устроился каскадером в Голливуде, и с этого все началось.

Когда отец увидел, что его план не сработал и сын не собирается покорно гнуть перед ним голову, он сорвал зло на жене и сделал все, чтобы ее унизить.

В один прекрасный день Люси случайно нашла способ перехватить деловую операцию мужа и, почти не колеблясь, переслала три миллиона двести тысяч долларов на свой счет. За десять минут сложила вещи, взяла одну из машин мужа и сбежала.

Тогда Рэндалл передал сыну, что не станет ее преследовать, если тот бросит все попытки убить себя и начнет работать на него.

Трэвис пошел бы на все ради матери, поэтому уехал из Лос-Анджелеса и стал работать на отца. Но при каждом удобном случае снимал стресс, участвуя во всех видах экстремального спорта.

Теперь, оглядывая комнату, полную наград, кубков, медалей, сувениров, он улыбался. На стене за полками висело множество фото в рамках. Гонки в Монте-Карло. На грязном лице разводы от брызнувшей струи шампанского, но какой же он счастливый!

Там же висели фотографии самых невероятных кинотрюков. Огонь, взрывы, прыжки с зданий. Между этими фото – многочисленные снимки с женщинами. Кинозвезды, светские дамы, официантки. Трэвис не был разборчив и любил хорошеньких женщин, независимо от их места в обществе.

Он запер дверь, прислонился к ней и огляделся. В этом году ему исполнится тридцать. До чего же он от всего этого устал! Устал постоянно находиться под контролем отца, устал делать деньги для человека, у которого их и без того слишком много.

Мать правильно поступила, сбежав от мужа, но он знал, как ее мучает совесть из-за того, что Трэвис ее защищает. Но, по его мнению, она почти всю жизнь только и делала, что защищала сына. Так что теперь он у нее в долгу.

Сейчас Трэвиса тревожила мысль о том, что мать готова выйти за кого угодно, лишь бы освободить сына. Он очень боялся, что страх настолько измучил мать, что та собирается начать бракоразводный процесс, лишь бы дать сыну возможность избавиться от отцовского гнета.

Но Трэвис точно знал: мать не подозревает, что ее в этом случае ждет. «Безжалостный» – слишком мягкое определение для Рэндалла Максвелла.

С другой стороны, Трэвису трудно описать словами, как сильно он хочет вернуть свою прежнюю жизнь. Хотя последние четыре года вымотали его, но прежде чем уйти, хотелось увериться, что мать не вляпается во что-то столь же скверное, как первый брак.

Трэвис вышел из комнаты, не забыв ее запереть. Только он знал комбинацию замка, и никто из многочисленных подружек здесь не бывал.

Оказавшись в спальне, стерильно чистой и безликой, он открыл шкаф. В одном отделении висела спортивная одежда, в другой – деловые костюмы. В самом конце находилось то, что Пенни назвала бы «нормальной одеждой»: джинсы, футболки, кожаная куртка. Несколько минут – и все оказалось в рюкзаке.

Трэвис разделся до плавок и оглядел себя в зеркале. Жира почти нет, и он каждый день упражнялся, чтобы мышцы не стали дряблыми. Но кожа испещрена шрамами от ожогов, ран, хирургических операций. Он ломал ребра столько раз, что не упомнишь, а под волосами остался глубокий шрам: туда попал осколок стали и едва его не убил.

Вскоре он оделся и был готов ехать на ужин с человеком, нуждавшимся в ободрении и заверениях, что бизнес, начатый с нуля, не рухнет. Ему скорее всего просто нужна жилетка, в которую можно поплакать.

Тяжко вздохнув, он вышел из квартиры.

Было восемь часов вечера, и Трэвис провел много часов за рулем по дороге в Эдилин. Машина, купленная для него Пенни, оказалась старым «БМВ»; двигатель работал неплохо, но выжать более шестидесяти миль представлялось затруднительным. Пенни наверняка придумала все это для того, чтобы он не гнал машину. Она же положила в бардачок пакет сотенных, и Трэвис невольно улыбнулся. Если воспользоваться кредиткой, отец сразу узнает, где он. Трэвис не сомневался, что отец следит за ним. Одно дело – тратить деньги в Париже, и другое – в маленьком Эдилине, штат Вирджиния.

– Только пока ма в безопасности, – пробормотал он, переключая скорость. По крайней мере Пенни не оскорбила его, купив машину с автоматической коробкой передач. Позволила ему развлечься.

При мысли об этом слове Трэвис подумал о прошлой ночи. Попытка утешить почти семидесятилетнего мужчину далась нелегко. Но Трэвис знал, что, кроме него, никто бы этого не сделал. Отец часто с презрением говаривал, что Трэвис не наделен сердцем акулы. Очевидно, он считал это огромным недостатком. Но Трэвис воспринимал эти слова как комплимент.

Ему удалось уйти в одиннадцать. Нужно было выспаться, поскольку он собирался выехать на рассвете.

Но наутро, когда он уходил, зазвонил мобильник. Семь утра, суббота… но отец уже на работе.

– Где ты? – властно бросил он.

– Уезжаю, – так же холодно ответил Трэвис.

– Форестер не сможет завершить сделку.

– Это ты его нанял.

– Он умеет выколотить деньги и лизать задницы клиентам. Они его любят.

– Значит, когда объявит, что их работа накрылась, вполне сможет поплакать вместе с ними. Прости, мне пора.

– Куда на этот раз? – пробормотал Рэндалл.

– Читай спортивную хронику.

– Если ты себя угробишь, я…

– И что будет, папочка? Не пойдешь на мои
Страница 7 из 15

похороны?

– Поздороваюсь с твоей мамочкой.

Трэвис на секунду оцепенел. Почему отец заговорил о ней именно сейчас? Неужели что-то пронюхал? Но то, что о Люси Купер упомянули в ричмондской газете, не должно было его насторожить. Или должно?

Трэвис решил первым броситься в наступление:

– Что-то сегодня ты выкатил пушки главного калибра. Должно быть, очень чего-то захотел.

– Мне нужно, чтобы ты занялся этой сделкой. В контракте что-то не так. Но не могу сообразить, что именно.

Одно Трэвис знал точно: интуиция никогда отца не подводила. Если он считал, что в контракте есть подвох, значит, так оно и было. За четыре прошлых года Трэвису сто раз хотелось заверить, что все в порядке и никто не пытается надуть отца. Ему все время казалось, что если провалить сделку, отец прогонит его из ада и он освободится. Но Трэвис знал, что этому не бывать.

Рэндалл точно ощущал предел, до которого можно давить на сына.

– Отдай мне это утро, и можешь взять пару недель выходных.

Трэвис молчал, думая о том, что отец слишком хорошо его знает. Впрочем, Рэндалл Максвелл прекрасно разбирался в людях. Много лет назад он совершенно справедливо рассудил, что мисс Люси Джейн Трэвис будет слишком перед ним трепетать, чтобы иметь самостоятельное мнение.

– Возьми три недели, – продолжал Рэндалл. – Завершение сделки займет именно столько времени. Только сообрази, где тут подвох, и ты свободен.

Пожалуй, сейчас не стоит возбуждать гнев и подозрения отца. Ярость нахлынет позже, когда Трэвис поможет матери развестись.

– Пришли мне контракт.

– У твоей двери ждет курьер, – сообщил Рэндалл.

Трэвис не мог видеть, но хорошо представлял торжествующую улыбку отца. В жизни этого человека главным было одно: выиграть и взять верх.

Поэтому Трэвис смог вырваться только в два часа дня. Ему хотелось позвонить матери, сообщить о своем приезде, но одноразового телефона под рукой не было, а звонить с мобильника он не смел.

Он уехал в ту же секунду, как закончил работу над контрактом. И позвонил отцу из машины.

– Этот старик такой же прожженный мошенник, как ты. Страница 212, последний параграф гласит, что если не согласишься на его условия, значит, не выполнил своих обязательств и компания возвращается к нему.

– Условия? – взревел Рэндалл. – Какие еще условия! О чем он?

– Понятия не имею. Сам спроси старика Хардрейнджера.

– Ты должен…

– Ничего я не должен. Пусть Форестер выяснит, что нужно старику. Или напусти на него Пенни. Кого угодно, кроме меня. Увидимся через три недели.

– Или нет, – добавил он, нажав кнопку.

Правда, ему было трудно представить такое. Неужели он сумеет выбраться из-под отцовской пяты? Если у матери хватит мужества пройти через развод, Трэвис вырвется на свободу.

Одна мысль об этом заставила его улыбаться всю дорогу до Эдилина.

Сейчас восемь часов вечера, суббота, и город словно вымер. Все магазины закрыты, ни одной дежурной аптеки, никто не гуляет с собакой. Городок с его старыми зданиями казался немного зловещим, как в фантастическом фильме, где все обитатели похищены пришельцами.

Найти Олдредж-роуд оказалось нелегко. Но увидев табличку, Трэвис улыбнулся еще шире. Конечно, Ким тут не живет, зато живут ее родственники и здесь находится их фамильный дом, Олдредж-Хаус.

Но ехал он не туда. Мать сняла квартиру в доме миссис Оливии Уингейт, как раз за тем, в котором жил кузен Ким. Первоначальным планом было приехать туда днем и повидаться с матерью. Поскольку Трэвис не хотел, чтобы кто-то знал, кто они на самом деле, то собирался припарковаться на дороге и позвонить ей по мобильному, номер которого Пенни прислала сегодня утром. Сначала он убедится, что мать в порядке, а потом найдет гостиницу.

План не изменился, но уже стемнело, и он не хотел, чтобы она выходила одна. Придется встретить ее поближе к дому.

С мыслями об этом Трэвис ехал по обсаженной деревьями дороге, когда из кустов прямо перед машиной выскочил высокий подросток с фонариком и в желтом отражающем жилете. Трэвис мгновенно нажал на тормоза, благословляя годы, проведенные за рулем гоночной машины, и приобретенные рефлексы.

В окно постучали. Другой парнишка знаком просил опустить стекло.

– Не хотите сбросить скорость, мистер? Здесь полно ребятишек. И кроме того, люди уже уходят. Паркуйтесь там, возле пикапа «форд».

– Припарковаться? – переспросил Трэвис. – Но я не собирался пар…

Он осекся. Не стоит никому ничего объяснять.

Слева за деревьями сверкали огни и слышалась музыка. Похоже, там что-то празднуют. Он решил было развернуться и уехать, но сзади уже подпирали машины. Внезапный разворот привлечет слишком много внимания.

– Поспешите, мистер, а то здесь скоро никого не останется. Вы уже опоздали к свадебному торту, – продолжал парнишка.

– Да, конечно, – пробормотал Трэвис, останавливаясь за грузовиком.

Свадьба?

Он поморщился. Что, если Ким выходит замуж? В конце концов это Олдредж-Хаус, так что все может быть.

Выходя, он прикрыт лицо рукой от света фар следующей машины.

У грузовика стоял настоящий здоровяк, и, если Трэвис не ошибся в значении его взгляда, был готов оштрафовать всякого за остановку в неположенном месте. Да и на Трэвиса смотрел так, словно пытался определить, кто перед ним.

– Вы со стороны невесты? – спросил он, открывая дверь, чтобы помочь выйти беременной жене.

– Колин! – упрекнула та. – Ты сейчас не на дежурстве, так что прекрати допрашивать людей. А вы, сэр, добро пожаловать в Эдилин. Заходите, пожалуйста. Будем надеяться, что шампанское еще осталось. Не то чтобы я стала его пить, но…

– Спасибо, – кивнул Трэвис.

Супруги направились к дому, но здоровяк все же повернулся и оглядел его.

– Класс, – пробормотал Трэвис. Похоже, он возбудил подозрения у копа. Хорошо, что тот сейчас не на дежурстве!

Мимо него проходили люди, и все смотрели на Трэвиса. Только тогда он сообразил, что все нарядно одеты. Только он в серой рубашке и джинсах.

И что теперь? Уйти? Повидаться с матерью завтра?

С другой стороны, вполне возможно, что она приглашена на свадьбу. Конечно, сомнительно, она всегда была тихой, любящей одиночество женщиной, но кто знает? И может быть, тот человек, за которого она собирается замуж, тоже здесь?

Он вдруг представил, как они сидят в углу, держатся за руки и шепчут друг другу нежные слова. Приятно будет посмотреть.

А вдруг Ким тоже будет там? Тем более если она и есть невеста? Конечно, он не представится ей. Они так давно не виделись. В детстве она была очень хорошенькой и наверняка выросла красавицей. Образ съезжавшей с холма Ким с рыжими, развевающимися за спиной волосами останется с ним навеки.

Может, стоит переодеться во что-то более приличное и пойти на свадьбу? Не оставаться. Только посмотреть и уйти.

Он открыл багажник машины.

Глава 2

– Как дела с новым бойфрендом… Дэйв вроде? – спросила Сара Ньюленд, садясь напротив Ким. Столики были накрыты скатертями разного цвета, то, что новобрачная называла «пасхальными оттенками». Оркестр ушел на перерыв, и большой танцпол был пуст. Потолок палатки был украшен крошечными серебряными лампочками, отбрасывавшими причудливые тени.

Близняшкам Сары исполнился год. Мать оставила их дома с временной няней. Сара и ее муж Майк так редко выбирались в
Страница 8 из 15

люди!

– Да прекрасно! – воскликнула Ким. Сегодня на ней было фиолетовое с синеватым отливом платье подружки невесты с низким квадратным вырезом и летящей юбкой. Джесса – новобрачная и лучшая подруга Ким, сама нарисовала модель, а Люси Купер сшила платье.

– Считаешь, что это навсегда? – спросила Сара.

– Пока слишком рано что-то утверждать, но надежда есть. А как у тебя с Майком?

– Идеально. Но пока что мне никак не удается приучить его к хозяйству. Я хотела, чтобы он помог мне в саду. Знаешь, что он сделал?

– В случае с Майком возможно все.

– Привязался к парню, который работает на экскаваторе с обратной лопатой, научился на нем работать и расчистил полосу в два акра для нового забора. Слышала бы ты, как он и владелец экскаватора орали друг на друга!

– Хотела бы я на это посмотреть, – улыбнулась Ким. – Большую часть своей жизни я провожу с продавцами. Каждое произнесенное ими слово заставляет меня покупать еще и еще.

Сара подалась вперед и понизила голос:

– Так ты, наконец, встретилась с Люси Купер?

– Нет. Джесса сама примеряла мне платье.

– Но ты же видела ее несколько минут назад? Она танцевала с отцом Джессы.

Сара и Ким были кузинами, ровесницами, с детства неразлучными. Последние четыре года они постоянно удивлялись странному поведению Люси Купер, немолодой, живущей в доме миссис Уингейт женщины, которая убегала при появлении Ким. Другие люди видели ее в бакалее, аптеке, даже в магазине миссис Уингейт, в деловой части города, но стоило показаться Ким, как Люси пряталась. Один из ее кузенов тайком снял ее на мобильник и показал Ким. Но она не увидела в лице женщины ничего знакомого. Непонятно, почему Люси ее избегает.

– Не могла же я пропустить такое зрелище! Просто неприличное!.. В их-то возрасте!

– Но ты видела ее лицо?

– И да, и нет. Она прятала его на плече отца Джессы, так что время от времени показывалось то ухо, то глаз. Придется попросить кого-то из полицейских художников нарисовать ее анфас.

– А мне она показалась самой счастливой на свете.

– Нет, самая счастливая – Джесса.

– Какая чудесная свадьба! И платье божественное! Она и Трис – прекрасная пара, не находишь?

– Да! – с гордостью выпалила Ким. В колледже они с Джессой жили в одной комнате и навсегда остались лучшими подругами, хотя Джесса жила в Нью-Йорке, а Ким – в Эдилине. Несколько месяцев назад Джесса приехала в Эдилин на этюды, встретила местного доктора Тристана, кузена Ким, влюбилась и сегодня вышла за него замуж.

– Как там Рид? – спросила Сара. Брат Ким вызвался помочь Трису когда тот сломал руку, но теперь, похоже, возьмет на себя его медицинскую практику, по крайней мере, на следующие три года.

– Рид в депрессии. Даже не думала, что человек способен жаловаться с утра до вечера. Угрожает остановить первый попавшийся грузовик и смыться из города.

– Но он ничего подобного не сделает! Нам необходим доктор по вызовам!

– Нет, разумеется, – заверила Ким. – В Риде слишком развито чувство долга. Но было бы неплохо, если бы он не смотрел на это, как на трехлетний тюремный приговор.

– Все будут рады, когда Трис вернется и снова станет нашим доктором.

– Особенно женщины, – хихикнула Ким.

Девушки засмеялись. Доктор Тристан Олдредж был очень красив, добр и искренне заботился о людях.

– Кто этот человек, который не сводит с тебя глаз? – неожиданно спросила Сара, глядя поверх плеча Ким.

Та повернулась, но никого не узнала.

– Как только ты обернулась, он ушел, – пояснила Сара.

– Какой он?

– В твоем стиле! Высокий интересный брюнет. Похоже, его нос был несколько раз сломан, а может, я вижу нечто подобное во всех мужчинах, с тех пор как встретила Майка.

Ее муж был мастером нескольких видов боевых искусств.

– Тайный поклонник, полагаю.

Ким встала.

– Дэйв сегодня здесь?

– Нет. Приходится обслуживать свадьбу в Вильямсбурге.

– Должно быть, ужасно досадно, что он отсутствует каждый уик-энд!

– Зато дома на неделе. У себя дома. Не у меня.

– И кстати, как твой новый дом?

Сара тоже встала. Ей пришлось изрядно потрудиться, но она сумела сбросить вес после родов и вернула стройную фигуру.

– Чудесно! – воскликнула Ким.

Глаза ее загорелись.

– Я превратила большой гараж в мастерскую, а Джесса помогла мне с интерьерами. Много цвета.

– Дэйву понравилось?

– Особенно кухня. Когда я все устрою, мы пригласим тебя с тремя детьми. Но попроси Майка не брать с собой любимую игрушку. Я имею в виду экскаватор с обратной лопатой.

– Хорошо, – ответила Сара и, попрощавшись, ушла.

Оркестр возвращался, и она хотела перебраться в более спокойное место.

Ким немного постояла, оглядывая друзей и родственников. Были здесь только что прибывшие, то есть люди, не имевшие отношения к семи семьям – основателям города. Очевидно, пришли посмотреть, как женится доктор Трис. Его любили все. Он спас немало жизней в этом городке. Интересно, сколько среди них неприглашенных?

Ким надеялась, что Джесса выйдет за ее брата Рида, но подруга влюбилась в Триса чуть ли не с первого взгляда. А теперь еще и сменила работу, так что мечта Ким, чтобы лучшая подруга перебралась в Эдилин, откладывалась еще на несколько лет.

Ким не могла не думать о том, что к тому времени ей будет почти тридцать. И что тогда? Бизнес процветал, но личная жизнь, похоже, зашла в тупик.

Новобрачные уже уехали – Ким поймала букет, – но, кажется, некоторые гости собрались танцевать до тех пор, пока будет играть оркестр.

Она направилась к стене палатки и снова с обидой подумала о том, что сегодня у нее нет пары. Она встретила Дэйва полгода назад, когда ездила в Вильямсбург, чтобы поговорить с нервничавшей невестой о кольцах, которые она с женихом собирались заказать. Девушка была раздражающе нерешительна, а ее жених – еще хуже. Ким очень хотелось просто приказать, но она могла только весьма категорично предлагать что-то.

Через час, не дождавшись определенных ответов, она хотела уйти, но тут появился отец невесты, мгновенно оценил ситуацию и объяснил, какие кольца им нужны. Ким благодарно взглянула на него.

А когда вышла из дома, оказалось, что ее машину заблокировал большой белый грузовик с надписью «Борман Кейтеринг»[1 - Catering – фирмы, обслуживающие свадьбы, банкеты, юбилеи и другие торжественные события.] на борту.

К ней подбежал симпатичный молодой человек.

– Простите, – извинился он, вынимая ключи, но тут оказалось, что машина отца невесты заблокировала его грузовик. Поскольку тот заперся в кабинете и сейчас был на связи с удаленными партнерами, пришлось ждать. Ким и молодой человек познакомились и первые несколько минут дружно жаловались на невесту, неспособную принять решение.

– И ее мать такая же, – добавил Дэйв Борман, который и владел маленькой кейтеринг-компанией.

К тому времени как отец невесты закончил свои дела и передвинул машину, Дэйв назначил ей свидание. С тех пор они встречались дважды в неделю, и все было на редкость мило. Никаких фейерверков… но ей было с ним спокойно. Он славный человек, да и секс был хорош, ничего выдающегося, но очень приятно. Дэйв был всегда почтителен, всегда галантен.

– Интересно, куда подевались все скверные мальчишки, когда они нужны, – пробормотала Ким и, взяв с подноса бокал с шампанским, вышла во
Страница 9 из 15

двор.

Она знала дом и сад Тристана, как свои собственные, так что сразу же направилась к тропинке, ведущей к дому миссис Уингейт. Слева был старый домик для игр. Она много времени проводила там в детстве. Матери ее и Тристана были подружками, и когда собирались вместе, Ким бежала в домик. Теперь он почти разрушился. Но Джесса собиралась его восстановить.

Ким села на скамейке в самом начале дорожки. Луна светила ярко, огоньки из большой палатки весело подмигивали, воздух был теплым и влажным. Она закрыла глаза, стараясь проникнуться атмосферой. Есть ли способ делать украшения, которые выглядели бы и чувствовались на коже лунным светом?

– Все еще учишь людей развлекаться? – спросил мужской голос.

Она мгновенно встрепенулась. Перед ней стоял высокий мужчина. Лица не было видно, потому что луна образовала гало за его головой. Вопрос прозвучал так двусмысленно, так провокационно, что ей стало не по себе. Рядом никого не было. Только незнакомец и его неприятный вопрос.

– Думаю, мне пора, – процедила она и, поднявшись, шагнула к палатке, где были свет и люди.

– Сколько простоял домик, который я выстроил для твоей куклы?

Ким остановилась и медленно повернулась к нему.

Он вырос, и судя по тому, что она могла разглядеть в слабом свете, больше не походил на хорошенького мальчика-причетника, как в двенадцать лет. От уголков глаз тянулись морщинки, и, как сказала Саpa, нос, казалось, был несколько раз сломан. Но он был очень красив, с темными, как ночь, глазами.

– Трэвис… – прошептала она.

– Я же говорил, что вернусь. И вернулся.

Голос был низким и сильным. Как ей нравится.

Она шагнула к нему, чувствуя себя так, словно увидела призрак.

– Я думал, что, может, ты меня не помнишь, – тихо сказал он. – Тогда ты была так молода.

Она не собиралась открывать ему правду или описывать глубину отчаяния после его отъезда. Тогда она много ночей подряд плакала вечерами в постели, пока не засыпала. До сих пор самой дорогой для нее вещью был детский снимок, первое, что она схватила бы, начнись в доме пожар.

Нет, лучше не показывать ему своих переживаний, взять беспечный тон.

– Конечно, помню. Ты был прекрасным другом. Я думала, что сойду с ума от скуки, но появился ты и спас меня.

– Спас тем, что ничего не знал. Ты была хорошей учительницей.

– Ты и велосипед! В жизни не видела, чтобы кто-то так быстро учился!

Трэвис вспомнил, что выделывал на велосипеде: прыжки, воздушные сальто, скачки с трамплина. Интересно, знает ли Ким, как красива?

Лунный свет играл в ее волосах, все еще сохранивших рыжеватый оттенок, а цвет платья в серебристых лучах… просто картинка! Будь это любая другая женщина, он попытался бы за ней поухаживать. Ему всегда было все равно, кто перед ним: жена дипломата или барменша. Если Трэвиса влекло к женщине, он немедленно давал это понять.

Но Ким всю жизнь прожила в маленьком городе, где все ее знали. Она не из тех женщин, с которыми можно флиртовать через пять минут после встречи.

Ким остро ощущала неловкое молчание, которое все длилось и длилось, и подумала, что ничего не изменилось. Он и в двенадцать был не слишком разговорчив, больше наблюдал, слушал и учился.

– Хочешь вернуться на свадьбу? – спросила она, сообразив, что все еще держит в руке бокал с шампанским. – Что-нибудь выпить?

– Я… – начал Трэвис и неожиданно для себя выпалил: – Мне нужна помощь.

Он произнес эти слова, кажется, впервые в жизни. Потому что всегда яростно отстаивал собственную независимость.

Ким немедленно подошла ближе.

– Ты ранен? Позвать доктора? Мой брат Рид здесь и…

– Нет, – улыбнулся он. Вблизи она была еще красивее. – Я не ранен. Я приехал в Эдилин по очень важному делу. Но теперь, когда я здесь, не знаю, с чего начать.

Ким взяла его за руку. Ладонь была большой и загрубелой. Похоже, он много работал физически. Она повела его к скамейке и велела сесть. Теперь она оказалась спиной к свету и видела его лучше. На нем был темный костюм, похоже, сшитый на заказ. На лбу между глаз прорезалась морщинка. Он выглядел встревоженным и озабоченным. Она сочувственно покачала головой, подалась вперед, так что Тристану представилась прекрасная возможность заглянуть в вырез платья. Ким говорила Джессе, что он слишком глубок, но та только смеялась.

– Такие титьки, как у тебя, стоит выставить напоказ!

После такого комплимента Ким просто не могла настаивать, чтобы в вырез вставили панельку.

Трэвис так отвлекся, любуясь открывшимся зрелищем, что сначала было не до разговоров.

– Ты можешь сказать мне все, – заверила Ким. – Правда, мы давно не виделись, но дружба длится вечно, а мы с тобой друзья, помнишь?

– Д-да, – выдавил он, с трудом сглотнув. Пришлось отнять руку, иначе он бы просто притянул ее к себе и поцеловал. Почему он не придумал по пути в Эдилин, что скажет, если снова увидит Ким? Вместо этого он всю дорогу проговорил по телефону, планируя подъем на вершину горы, который собирался совершить через шесть недель. Придется купить снаряжение, и к тому же Трэвис нуждался в тренировках. Гадал, не найдется ли скала поблизости от Эдилина. И есть ли в этом богом забытом городке тренажерный зал? Он не хотел, чтобы тело одрябло, пока он пытается решить проблемы матери.

Но тут Трэвис вдруг понял, что Ким все еще ждет ответа. Он не намеревался просить ее о помощи, даже не собирался снова с ней увидеться, но заметив ее в палатке в этом облегающем платье, просто голову потерял. Когда она выскользнула из палатки и исчезла в парке, он пошел следом.

Но не может же он все время молчать! Ким подумает, что он кретин.

– Дело в матери. Она живет здесь, в Эдилине.

Он снова замолчал, не зная, что можно рассказать и что лучше скрыть. Он не хотел отпугнуть Ким.

– А что с ней? – участливо спросила она, пытаясь вспомнить, что знает о его матери. Когда все это случилось, Ким была слишком мала, чтобы понять, что происходит, но с годами кое-что сообразила. Люси Меррит скрывалась от мужа-тирана.

– Люси! – внезапно охнула она. – Твою мать звали Люси! Это Люси Купер, женщина, которая каждый раз убегает, завидев меня? Она живет в Эдилине четыре года, но сегодня вечером я впервые увидела ее, да и то она прятала лицо.

Трэвис искренне удивился. Несколько раз он спрашивал мать о Ким, и та всегда отвечала, что они вращаются в разных кругах, и тут же меняла тему.

– Я не знал, что мама скрывается от тебя, но уверен, что она посчитала это необходимым. Когда мы были здесь впервые, она почти ни с кем не общалась, кроме того старика и твоей матери. И тебя.

– Мистер Бертран умер через год после вашего отъезда, а мать никогда бы никому не проговорилась, что Люси была здесь.

– А ты? Если бы ты узнала ее, сказала бы кому-то?

– Я… – начала Ким, но осеклась. Если бы она встретила Люси, через две минуты уже звонила бы Джессе. И кузине Саре, и, возможно, новой родственнице Джоселин, и она очень любила Джемму жену кузена Колина, так что, возможно, рассказала бы и ей. И просто необходимо было бы рассказать Трису потому что тот был другом миссис Уингейт.

– Может быть, – пробормотала она тоном, заставившим Трэвиса улыбнуться.

– Если это дом твоего кузена и мама живет рядом, наверное, ей было трудно прятаться от тебя.

– Но ей это удалось, – возразила Ким, не пускаясь в подробности о
Страница 10 из 15

том, сколько раз Люси Купер сбегала от нее. Джесса недолго жила в доме миссис Уингейт, и каждый раз, когда приходила Ким, Люси таинственно исчезала. Неужели бедняжка пряталась в чулане для метел? Но как бы там ни было, одно Ким знала наверняка: это ее мать посоветовала Люси не показываться Ким на глаза.

Но сейчас Ким хотелось отвлечь от себя внимание Трэвиса.

– Твоя мать здесь из-за мужа?

– Да, – вздохнул Трэвис, откинувшись на спинку скамейки. Немного помолчал и улыбнулся ей.

– Я задерживаю тебя? Мешаю побыть с родными и друзьями? Ма говорила, что в Эдилине все друг другу родня.

– Ну, не все, но почти, – кивнула Ким.

– Это платье… невесты? – взмахнул рукой Трэвис.

– Я была подружкой невесты.

– Вот как? Означает ли это, что ты не замужем?

– Именно. А ты?

– Ни разу не был женат. Работаю на отца. Заключил сделку: пока я работаю на него, он оставляет в покое мать.

Трэвис говорил ей то, о чем раньше предпочитал молчать, но слова словно сами лились с языка.

– Звучит не слишком приятно, – покачала головой Ким. Ей снова хотелось потянуться к его руке, но она не посмела. Не могла представить себя в подобной ситуации, но думала… как… как героически и благородно повел себя Трэвис, пожертвовав собой ради матери. Кто еще так поступит в наше время?

– Похоже, мать хочет выйти замуж, хотя все еще не развелась с моим отцом.

– И в чем проблема? Пусть разведется.

– Да. Но если подаст в суд, отец узнает, где она, и сделает все возможное, чтобы сделать ее жизнь весьма неприятной.

– Есть же законы…

– Знаю. Меня не развод беспокоит, а то, что начнется потом.

– Не понимаю, – недоумевала Ким. Оркестр играл последний сет, и она слышала смех и крики. Интересно, научился ли Трэвис танцевать?

– Тебе можно довериться? – вырвалось у него. – То есть довериться по-настоящему? Я не привык исповедоваться.

Каждое слово, казалось, вырывалось из сердца. Это Ким, взрослое воплощение маленькой девочки, изменившей его жизнь.

– Да, – сказала она, ничуть не солгав.

– Мой отец…

– Жесток, – договорила за него Ким и плотно сжала губы.

– Да, ко всем, кто слабее, а у матери очень мягкий характер.

– Джесса ее обожает.

– Мама упоминала о ней. Та молодая женщина, которая жила в соседней квартире.

– И она сегодня вышла замуж. Полагаю, ты знаешь, что Джесса и твоя мать – большие друзья. Они работали вместе, шили вместе. Временами я ужасно ревновала.

Трэвис, потрясенный, уставился на Ким. Он звонил матери раз в неделю, даже когда был за границей, но никогда ничего подобного не слышал. Видел статью, в которой говорилось, что она шила одежду для какой-то женщины, но думал, что мать закрывалась в своей комнате и работала, стараясь не выходить на люди.

– Джесса – дочь Джо Лейтона, – пояснила Ким, видя, что Трэвис продолжает молчать.

– Джо Лейтона?

– Полагаю, это тот, за кого она хочет выйти замуж. Сегодня эти двое танцевали так, словно были готовы сорвать друг с друга одежду. Джесса считает Люси очень гибкой, но я не думала, что она может так откидываться на руку партнера. Надеюсь, что когда буду в ее возрасте…

Она снова осеклась под взглядом Трэвиса.

– О, верно, она твоя мать, но я совершенно уверена, что мужчина, за которого она хочет выйти замуж, – Джо Лейтон.

– Какой он? Чем занимается?

– Владелец метизного магазина в Нью-Джерси, принадлежавшего многим поколениям Лейтонов, но он собирается отдать магазин сыну и открыть новый, в Эдилине.

– Может ли маленькая кучка жителей этого города позволить себе иметь метизный магазин?

– Поблизости есть большие города, – сухо напомнила Ким.

– Я не хотел оскорбить Эдилин, просто думал о деньгах. Мать получит при разводе свою долю.

– Я знаю Джессу много лет, – ответила Ким еще суше, – и смею заверить, ее отец не гонится за деньгами твоей матери.

Ей крайне не понравились намеки Трэвиса, поэтому она встала.

– Мне пора возвращаться.

Трэвис ничего не ответил. Он так и думал, что все испортит! Но то же самое происходило всегда, когда он имел дело с порядочными девушками. Не звонил, когда следовало. Забывал дни рождения. Не посылал подарка, который девушка ожидала. Все делал наперекосяк, вот поэтому и старался встречаться с женщинами вроде Лесли. Подари ей блестяшку, и она счастлива.

Ким дошла до конца тропинки, когда на нее нахлынуло сильное ощущение дежавю. Ей снова восемь лет, она опять дала волю вспыльчивости и бросила в мальчишку комком грязи. А потому сбежала и спряталась, ожидая, что за ней погонятся. Но этот мальчишка не погнался. Ей пришлось идти за ним. В последующие недели она обнаружила, что мальчик не умеет вести себя, как его сверстники. Не может «печь блинчики», не может кататься на велосипеде. Он много знал для своего возраста, но все науки не помогли ему сделать свисток из травяного стебелька. Трэвис понятия не имел о многих важнейших вещах.

Она повернула назад. Трэвис, как тогда, неподвижно сидел на скамье. О чем он сейчас думает? Трудно сказать. Но очевидно, что он и сейчас так же малообщителен, как в детстве.

Она медленно побрела к скамейке, села и уставилась перед собой.

– Прости, иногда я подвержена приступам вспыльчивости.

– Значит, совсем не изменилась.

– А поскольку ты продолжаешь сидеть на месте, значит, тоже не изменился.

– Может, мы сумели сохранить в себе детство.

– В нашем случае это так и есть, – согласилась Ким с глубоким вздохом.

– Джо Лейтону не нужны деньги твоей матери. Насколько мне известно, никто не знает, что она может их получить. Не хочу раскрывать чужие секреты, но Джесса говорила, что ее па почти ничего не знает о Люси, есть ли у нее дети или нет, вообще ничего. Каждый раз, когда он спрашивает ее о личной жизни, Люси начинает его целовать, и… полагаю, остальное ты слышать не хочешь.

– Я бы предпочел менее яркое описание.

Она улыбнулась его выговору. В каждом звуке так и слышалось полученное образование.

– Понимаю. Но думаю, тебе станет легче оттого, что их свела любовь, а не деньги.

Не дождавшись ответа, она положила ладонь на его руку, и Трэвис накрыл ее своей. Она почти забыла, как он чуток и нежен. В детстве она была потрясена тем, что он тратит время исключительно на занятия. А у нее словно был список того, что обязан знать каждый ребенок в мире. И Ким стремилась всему его обучить.

Но сейчас он был бы рад и ее кое-чему научить. Она была такой красивой в этом платье и в лунном свете, что ему было трудно держать себя в узде. Но Ким смотрела на него, как на бродячего пса, которого необходимо спасти. Он честно пытался погасить желание во взгляде. А она хотела утешить его.

Трэвис понимал, что должен отпустить ее руку, но ее длинные пальцы были…

– Это шрам?

Она отстранилась.

– Да, так неудачно. И мешает торговле.

– Торговле?

Благодаря Интернету он знал о ее ювелирном магазинчике. Следил за ее жизнью все эти годы, пока она заканчивала колледж, а потом вернулась в Эдилин, где открыла собственное дело. Ким, разумеется, было об этом не известно. Но Трэвис посещал все ее арт-шоу, пока она училась в школе. Как-то она едва не столкнулась с ним нос к носу. Тогда Ким пришла с двумя другими девушками: высокой стройной брюнеткой и маленькой блондиночкой с фигурой, которую пожирали глазами все мужчины в зале.

Но Трэвис смотрел только
Страница 11 из 15

на Ким. Она и сейчас была так же красива, как в детстве. Трэвис никогда в жизни не был так счастлив, во всяком случае, с тех пор, как много лет назад покинул Эдилин и Ким.

– Я делаю украшения, – пояснила она.

Он повернулся и уставился на нее.

– Ювелирные инструменты.

– Ты запомнил? – улыбнулась она.

– Ты заставила меня открыть набор. Откуда он у тебя?

– Дядя с тетей подарили на Рождество, а я, неблагодарная девчонка, даже его не открыла! Он был в коробке, которую привез дядя Бен.

– Вместе с моим велосипедом, – добавил Трэвис. Голос стал мягче, наверное, от воспоминаний. – Ты такие вещи делала этими инструментами! Я был поражен.

– А ты был прекрасной моделью. Ни один знакомый мальчишка не позволил бы надеть на себя бусы!

Она не сказала, что радость тех двух недель и набор инструментов были неразрывно связаны. Трэвис, украшения и счастье для нее были синонимами.

– Я все еще храню то ожерелье, – признался он.

– Правда?

– Да, Ким, это были две лучших недели моего детства.

Она хотела сказать, что для нее тоже, но промолчала.

– Что собираешься сделать для матери?

– У меня пока нет планов. Я услышал об этом только вчера. Она звонила…

Он чуть не обмолвился «моему секретарю», но вовремя сдержался.

– …и оставила сообщение, что решила выйти замуж и поэтому хочет развестись. Больше она ничего не сказала. Для меня это было полным шоком. Я думал, что она живет в квартире, в доме, принадлежащем почтенной пожилой вдове, и они шьют детскую одежду. Теперь я вдруг узнаю, что она способна перегнуться через руку партнера… танго? Да еще в присутствии всего города? Так что нет у меня никаких планов. Я в основном хочу знать…

– Что именно?

– Я хочу знать, что этот человек, Джо Лейтон, будет хорошим мужем для матери. Не будем говорить о любви: она воображала, что влюблена и в моего отца. Я хочу быть уверен, что он порядочный человек и не собирается унижать мою малышку-мать.

Ким затаила дыхание. Мать Джессы умерла, когда она была маленькой. Отец ее вырастил. Джо Лейтон был человеком сильной воли, любившим, чтобы все делалось так, как он скажет. Все годы в колледже Джесса не раз собирала подруг на совет и в отчаянии рвала и метала из-за того, что сказал или сделал отец. Очень славный человек, он, тем не менее, иногда бывал совершенно невыносимым. И большим собственником!

Когда Джесса влюбилась в мужчину из Эдилина, Джо Лейтон немедленно переехал туда, чтобы быть с ней. И его поведение едва не привело к разрыву между Джессой и Трисом.

– И что? – спросил Трэвис.

– Я… э…

Она не знала, что сказать. От ответа ее спасли приближавшиеся голоса.

Судя по выражению лица Трэвиса, он не хотел, чтобы его видели. По крайней мере, прежде чем он встретится с матерью.

– Иди за мной, – велела она и, встав, приподняла длинную юбку, готовясь побежать по узкой тропинке, ведущей через рощицу.

– С радостью, – пробормотал Трэвис, следуя за ней. Здесь, в гуще деревьев, было темно, но лунный свет проникал и сюда, серебря платье Ким. Ему нравилось наблюдать, как она бежит.

Трэвис так сосредоточился на ней, что едва не наткнулся на какую-то стену. Старый домик для игр! Высокая башня казалась жилищем злой феи из волшебной сказки.

– Сюда, – прошептала Ким, открыв дверь.

Трэвис поискал выключатель, но Ким поймала его руку и прижала к губам палец, призывая к молчанию. Потом знаком велела ему отойти от окна.

Он прислонился к двери, рядом с Ким.

В роще переговаривались подростки.

– Иди сюда, я здесь, – громко прошептал парень.

– Поймают, – возразила девушка.

– Кто? Доктор Трис уже уехал в свадебное путешествие.

Послышался звук поцелуя.

– Бьюсь об заклад, сейчас он делает то, чем хотим заняться мы.

– Я бы поменялась с ней местами, – мечтательно проговорила девушка.

Ким с Трэвисом переглянулись и дружно поморщились. Зря она это сказала!

– Значит, я недостаточно хорош для тебя? – взвился парень.

– Я только хотела… – бормотала девушка… – О, не важно. Вернемся в палатку. Ма, должно быть, ищет меня.

Кто-то, очевидно, парень, загремел дверной ручкой.

– Чертова дыра все равно заперта, – буркнул он.

– Вот и хорошо, – облегченно вздохнула девушка. Послышался топот убегавших ног.

Когда все стихло, Ким перевела дыхание, глянула на Трэвиса. Оба рассмеялись.

– Завтра все подростковое население Эдилина будет гадать, какой парочке повезло первой запереться в домике.

– А это всего-навсего мы, старичье, – притворно вздохнул Трэвис.

– Говори о себе! Это тебе вот-вот будет тридцать! А мне до такого ужаса еще годы и годы!

Она шагнула направо.

– Проходи сюда, только пригнись, притолока низкая.

Они оказались в очень маленькой комнатке с коротким, встроенным в стену топчаном.

Ким показала на топчан:

– Считай это столицей любви Эдилина.

– Если в городе имеются два топчана таких размеров, Эдилин вполне может считаться романтической столицей мира.

– Приходится находить интересные занятия в городе, где нет даже «Уолмарта».

Трэвис рассмеялся. Ким села на один конец топчана и жестом велела ему устраиваться на другом. Длинные ноги не давали Трэвису усесться как следует.

– Можешь даже вытянуться. Смотри, как мы подходим друг другу, – улыбнулась она. Их ноги соприкоснулись.

– Мы всегда прекрасно друг другу подходили, – заверил Трэвис.

Ким была рада, что в темноте не видно выражения ее лица.

«Мы друзья», – напомнила она себе.

– Расскажи о Джо Лейтоне, – попросил Трэвис серьезно.

– Я не слишком хорошо его знаю, но когда мы учились в колледже, он не давал Джессе шагу без него ступить. Но если по справедливости, так поступали все наши родители. Взять хотя бы мою маму! Она требовала рассказывать, с кем я встречаюсь и разослала ли свои резюме.

– Похоже, она очень тебя любит. Как она сейчас?

– Требует, чтобы я рассказывала, с кем встречаюсь, когда прихожу домой и каков еженедельный доход от моего магазина.

– А твой па? – засмеялся Трэвис.

– Мой па сделан из чистого сахара. Самый славный и милый человек на свете. Мои родители и младшая сестра Анна отправились в длинный круиз. Вернутся только осенью.

– Так ты в городе одна?

– Нет, здесь мой брат Рид, и у меня есть кое-какие родственники.

Как он вежлив: расспрашивает о ее жизни, хотя ему не терпится узнать побольше о человеке, за которого его мать собирается замуж.

– Думаю, мистер Лейтон – хороший человек. Но все зависит от твоей матери. Верно? Судя по тому, что ты сказал, она не слишком умеет за себя постоять.

Трэвис ответил не сразу:

– Моя мать всегда была очень тихой и незаметной. Думаю, она поняла, что спорить с отцом – только делать хуже себе. Если она оставалась в тени, у него создавалась иллюзия полного контроля над ситуацией. Тогда ему не было нужды вновь укреплять свой авторитет.

– А ты? Как живешь ты?

Трэвис пытался переменить позу, но места не было.

– Я сейчас упаду с этой штуки. Твои ноги… не возражаешь?

Он поднял ее ноги и положил себе на колени.

Ким скорее бы умерла, чем запротестовала.

– Ой! Прости, но у тебя такие острые каблуки…

Ким молниеносно сбросила модные босоножки на высоких каблуках и снова положила ноги ему на колени. Казалось вполне естественным, что он стал массировать ее ступни. Ким поблагодарила Духов Спа за то, что
Страница 12 из 15

только вчера сделала маникюр и педикюр. Пятки были гладкими, как стекло.

– Так на чем мы остановились? – спросил он.

– Э…

Ким никак не могла вспомнить. Ни один мужчина еще не массировал ей ступни.

– Да, ты спрашивала о моей жизни. Правда в том, что ты все изменила.

– Я?

– Я рос не как другие дети. У нас большой дом на ста акрах в северной части штата Нью-Йорк. Дом был выстроен нуворишем в середине прошлого века и стал свидетельством его алчности. Очень высокие потолки и куча панелей темного дерева. Все это прекрасно подошло отцу. Мы жили там в окружении десятков слуг, и все стали для нас родными. Мы почти не видели отца, но его присутствие чувствовалось всегда.

Большие пальцы Трэвиса ласкали левую ступню. А когда проникли между ее пальцами, она почти перестала понимать, что он говорит.

– До того лета, когда отец полетел в Токио, а мать привезла меня в Эдилин, я понятия не имел, что живу иначе, чем другие люди. Ты научила меня жить, как все остальные, и я всегда буду благодарен тебе за это.

– Думаю, ты все это придумал. Трэвис, а где ты выучился этому?

– В Таиланде, думаю. Или в Индии. Где-то там. Тебе нравится?

– Если я потеряю сознание от экстаза, не обращай на меня внимания.

– Но мы этого не допустим, верно? – усмехнулся он и поудобнее уложил ее ноги. – Расскажи еще о Джо Лейтоне.

Ким разочарованно вздохнула, потому что он решительно прекратил массаж, но села прямее.

– Ну что сказать? Джесса много раз жаловалась на отца, но очень его любит. Я точно знаю, что она – свет его жизни. Когда Джесса была моложе, он требовал, чтобы дочь каждую минуту была рядом. Вернувшись из колледжа после первого курса, она должна была умолять отца разрешить пожить у нас хотя бы две недели. И мистер Лейтон лично допрашивал каждого мужчину, на которого Джесса взглянула хоть раз. Она говорит, что Тристан – тот, кто стал ее мужем, – заплатил выкуп за невесту, подарив ее отцу помещение.

– Для метизного магазина?

– Да.

– И магазин уже открылся?

– Нет. Там многое нужно переделать, вернее, перестроить. Друзья мистера Лейтона приехали из Нью-Джерси, чтобы ему помочь. Он и Джесса здорово поскандалили. Она все твердила, что в Вирджинии полно хороших строителей. Но он и слушать не хотел.

– Похоже, он из тех, кто всегда стремится настоять на своем, – нахмурился Трэвис. – Мой отец тоже из таких. Должен в любой ситуации взять верх.

– Думаешь, твоя мать сказала мистеру Лейтону да, потому что… потому что его поведение ей уже знакомо?

– Именно этого я и боюсь. Хотелось бы увидеть их вместе… но только если он не будет знать, кто я.

– Ты прав. Если тебя представят, как сына Люси, мистер Лейтон мгновенно превратится в пай-мальчика. И ты уж точно не узнаешь ничего близкого к правде.

Она вскинула голову.

– А твоя мать согласится…

– Не говорить ему, кто я? Я сам себя об этом спрашиваю. Не знаю. Я постепенно понимаю, насколько непредсказуемы женщины. Мать может рассмеяться и согласиться или рассердиться и спросить, как я смею думать, что разбираюсь в людях лучше, чем она.

Ким невольно рассмеялась.

– Я как будто слышу мистера Спока!

– Это кто-то из Эдилина?

– Нет. Из телесериала. Поколения моих родителей. Ты часто находишь какие-то пропущенные звенья в своем образовании?

– Целые десятилетия, – искренне признался он. – Люди иногда ссылаются на вещи, о которых я в жизни не слышал. Приходится смотреть на окружающих, чтобы знать, смеяться или нет. Однако я научился никогда не спрашивать, что они имеют в виду. Иначе прослывешь кем-то вроде инопланетянина.

Ким рассмеялась, больше потому, что сделала бы то же самое.

– Меня можешь спрашивать о чем угодно, и я постараюсь ответить.

– Ловлю на слове.

Он помедлил.

– Тогда скажи: доктор Спок и мистер Спок – один и тот же человек?

– Нет, совсем нет. У моего па есть DVD с сериями «Звездного пути», я тебе дам посмотреть.

– Мне бы очень хотелось, – ответил Трэвис, подавляя зевок. – Прости, но я очень устал. Я должен был приехать днем, чтобы сразу поговорить с мамой, но отец потребовал от меня сделать кое-что, и выехал я поздно.

Ким развернулась и спустила ноги на пол.

– Ты ел? И где остановился?

– Если в Эдилине нет отеля и ресторана, открытого… сколько сейчас, девять тридцать? – придется ехать в Вильямсбург.

Ким решила не слишком долго задумываться, прежде чем ответить:

– У меня есть гостевой домик и набитый едой холодильник. Конечно, это всего лишь крошечный домик у бассейна, который прежние владельцы обставили для визитов сына. Тот останавливался в домике, когда приезжал погостить. Едва я купила дом, мой брат Рид решил перебраться в домик, но он оказался слишком мал. Тогда он занял бывшую квартиру Колина – это здешний шериф, – но терпеть ее не может. Хотя Колин ее тоже терпеть не мог.

Она замолчала, чтобы не показаться полной дурой.

– Буду счастлив принять предложение, – тихо ответил Трэвис. – Что же до ужина, я бы повел тебя в ресторан, но…

– О, мы сворачиваем наши тротуары в девять.

– С каких это пор у вас есть тротуары?

– Я ранена в самое сердце! У нас уже три года, как есть тротуары! В следующем году на улицах поставят электрические фонари.

– Бьюсь об заклад, фонарщик рыдает из-за потери работы, – хмыкнул Трэвис.

– Мы женили его на дочери сапожника, так что они счастливы.

Оба рассмеялись.

Глава 3

По пути домой Ким не переставала удивляться тому, что Трэвис вдруг вернулся. Она все время посматривала в зеркальце заднего вида, чтобы проверить, не потеряла ли его. Он вел старый «БМВ», даже без автоматической коробки передач. Может, стоит объяснить, что ему не нужно переключать скорости.

Она умирала от желания задать ему тысячи вопросов, о том, как он жил эти годы… но пожалуй, лучше будет, если он сам ей скажет, в свое время. Она знала, что он работает на своего ублюдка-отца – воспоминание заставило ее улыбнуться, – а у отца есть деньги. Но судя по этой машине, отец не желал делиться с сыном.

Ким подумала о том, в какой кошмар должна была превратиться нынешняя жизнь Трэвиса. Почему он это делает? Жертвует своей жизнью, чтобы защитить мать. Насколько героичен такой поступок?

Свернув на свою подъездную дорожку, она вспомнила, что он просил ее о помощи, и поклялась сделать все возможное.

Трэвис поставил машину рядом и вышел.

– Ты не пользуешься гаражом?

– Я сделала в нем мастерскую.

Она поискала в сумочке ключи.

– Значит, когда идет дождь или снег, или палит солнце, твоя машина остается здесь?

Он взял у нее ключи и открыт дверь.

– Так и есть, – кивнула Ким, входя и включая лампу у дивана, который выбрала вместе с Джессой. Комната была отделана в бело-голубых тонах. Вдоль одной стены высились книжные шкафы, на камине стоял телевизор. Потолок шел до самой крыши, обнажая толстые белые балки.

– Прекрасная комната. Очень уютно, – похвалил Трэвис. Странно, почему его дорогой дизайнер интерьеров не могла сделать чего-то в этом роде? Впрочем, он ничем не помог ей. Даже не объяснил, что ему нравится.

– Спасибо, – пробормотала Ким и отвернулась, чтобы он не увидел ее улыбки. – Кухня там.

– Ким, тебе необязательно меня кормить. Довольно и того, что приютила. Я могу…

Он осекся при виде соединенной со столовой кухни, такой же удобной и теплой, с большим
Страница 13 из 15

розовым гранитным островком и медными кастрюлями, висевшими на стене. Обеденный стол был большой, выщербленный и, очевидно, старый.

– Мне здесь нравится, – решил он. – Давно у тебя этот дом?

Он знал ответ, потому что следил за сделкой с начала до конца. Он даже попросил Пенни сделать пару звонков в банк, в котором Ким просила кредит. Хотел убедиться, что все пройдет гладко.

– Меньше года.

– И за это время ты привела его в такой порядок?

– Мы с Джессой. Мы…

Она пожала плечами.

– Вы настоящие художники. Знали, что делаете. Помочь тебе с ужином?

– Не стоит, – отмахнулась Ким, но про себя удивилась. Откуда он знает, что Джесса – художник? Может, это она как-то обмолвилась?

– Садись, и я принесу тебе поесть.

Он сел на табурет на дальнем конце стойки и стал наблюдать за Ким. Роясь в холодильнике, та ощущала его взгляд и чувствовала себя виноватой из-за того, что вся еда была приготовлена Дэйвом и работниками его фирмы. Но зачем говорить все это Трэвису? Сказать, что у нее есть постоянный парень? Тогда он подумает, что между ними что-то может произойти. Если не считать массажа ступней, он ведет себя так, будто не заинтересован ни в чем, кроме дружбы. И смотрит на Ким так, словно ей по-прежнему восемь лет.

Она положила перед ним подставку под тарелку, нож и вилку. Мать пыталась уговорить Ким сэкономить деньги и забрать бабушкину посуду, но Ким отказалась.

– Ты просто хочешь избавиться от старых вещей, – упрекнула она, и отец едва сдержал смешок.

Тогда мать подарила весь сервиз Колину и Джемме Фрезьер на свадьбу, и они пришли в восторг.

– О чем ты думаешь? – спросил Трэвис.

Ким объяснила:

– Джемма – историк и знала историю компании, которая выпустила сервиз. Обращалась с ним так, словно сокровище нашла.

– А тебе не нравится?

– Я люблю новые вещи. Что будешь есть?

– Все что угодно. Я всеяден.

Она положила ложки в дюжину пластиковых мисок, которые извлекла из холодильника, и предоставила ему выбирать. Но не могла оторвать от него глаз. Он ел в европейской манере: вилка в левой руке, нож – в правой. Манеры принца.

Теперь, без резкого контраста между тенями и беспощадным белым светом, она сумела разглядеть те ангельские черты, которыми он был наделен в детстве. Хотя его волосы были темны как ночь, глаза черны, как обсидиан, а скулы стали угловатыми. Похоже, он не брился день или два, так что над верхней губой стали пробиваться усики. Но так или иначе, по мнению Ким, красивее мужчины не было на всем свете.

Трэвис заметил, как она, опершись на локоть, смотрит на него. Если он не сумеет ее отвлечь, не выдержит и начнет ее целовать.

– Не боишься запачкать платье?

– Что? О да, конечно.

Она очнулась от транса и покачала головой:

– Пожалуй, нужно надеть что-то поудобнее.

Трэвис слегка кашлянул, словно подавился.

– Ты в порядке?

– Да. Сейчас доем, пока ты…

Она неохотно встала.

– Да, разумеется.

Ким исчезла за дверью спальни.

– Я выгляжу полной дурой, – прошептала она.

Не так-то было легко дотянуться до молнии на спине платья, и сначала она решила попросить Трэвиса помочь, но при мысли об этом хихикнула. Правда, ей тут же стало совестно.

– Тебе и вправду восемь лет, – сказала она вслух и стала раздеваться.

Оставшись один, Трэвис облегченно вздохнул. Ким, такая красивая в платье с большим вырезом, да еще неотрывно следившая за ним… это уж слишком.

Он по опыту знал, что девушки, которые смотрели на него, как Ким, оказывались легкой добычей.

Но что будет потом? Не начнет ли она поговаривать о свадьбе?

Говоря по правде, Трэвис вряд ли будет возражать. Когда он с Ким, кажется, будто вернулся домой. Она. Ее дом. Ее друзья. Все было родным и знакомым.

Но что будет, если она больше узнает о нем? О его прошлом? О том, кто его отец? Тогда он увидит, как звезды в ее глазах погаснут, а это невозможно вынести.

Нет, лучше пусть она сохранит убежденность в его благородстве. Пусть думает, что он способен только на добрые дела. Не нужно ей знать правду.

Он успел поужинать к тому времени, когда вернулась Ким в джинсах и старой майке. К сожалению, Трэвис нашел ее еще более желанной. До него дошло, какую ошибку он сделал, согласившись остановиться у нее.

Он поспешно встал.

– Пойдешь спать? – спросила она.

Трэвис не посмел ответить. Только кивнул, но когда Ким направилась к задней двери, остановился. Он не намерен оказываться в одной комнате с ней и с кроватью.

– Ты можешь дать мне ключ и указать нужное направление?

– Но мне нужно все тебе показать.

– Я вполне сумею найти все сам.

Он улыбнулся, давая понять, что спорить бесполезно.

Ким отдала ему ключи.

Неловко постояв у двери, они расстались, Ким подалась вперед, словно желая поцеловать его в щеку, но Трэвис отстранился. Ей вдруг показалось, что он собирается пожать ей руку, но Трэвис ограничился братским похлопыванием по плечу и ушел.

Убирая со стола, Ким невольно морщилась. Это она подчеркнула, что они друзья, значит, не имеет права жаловаться, что Трэвис строго придерживается правил.

Наутро ее разбудил запах еды. Первой мыслью было: «Это Трэвис!»

Она поскорее оделась, густо подкрасила глаза, поскольку брови и ресницы всегда были слишком светлыми. Ким проклинала себя за то, что не покрасила их перед свадьбой. Но потом ей вдруг пришло в голову, что Трэвису нравятся женщины, которые выглядят так, будто на них совсем нет макияжа.

Потребовалось три оттенка коричневой туши, чтобы достичь такого эффекта.

Прежде чем выйти на кухню, она надела модные черные слаксы и красивую полотняную блузку. Остановилась в дверях и увидела Трэвиса. Стоя спиной к ней, он что-то готовил на новой плите «Волф». На нем были джинсы и джинсовая рубашка, под которыми угадывалось великолепное тело.

– Доброе утро, – сказала она.

Трэвис повернулся. В руке у него была сковорода с длинной ручкой.

При виде широкой улыбки ей захотелось броситься ему на шею. И похоже, он тоже подумал о чем-то подобном. Но тут же отвел глаза.

– Сегодня моя очередь кормить тебя, – объявил он и кивнул на остров, на котором стояла тарелка.

– А ты не будешь завтракать.

– Я встал пару часов назад и поел. И еще поплавал в твоем бассейне. Надеюсь, ты не возражаешь?

Ким ужасно, ужасно жалела, что не видела его в плавках.

– Очень рада, что кто-то пользуется бассейном. Я только поэтому колебалась, стоит ли покупать дом. Мне нравились планировка и гараж на три машины, из которого получилась прекрасная мастерская. Но я не умею чистить бассейны.

Он положил ей омлет.

– Я так и подумал, поэтому немного почистил его и проверил кислотность. В чулане нашлись кое-какие химикаты, так что я ими воспользовался. Надеюсь, ты не посчитала меня слишком бесцеремонным.

– Позволяй себе все, что пожелаешь, – разрешила Ким, разглядывая содержимое тарелки: омлет со сладким перцем и луком и два ломтика зернового хлеба.

– От такой еды я растолстею, – кокетливо заметила она, ожидая комплимента.

Но Трэвис не собирался хвалить ее фигуру. Хотя она выглядела классно! Выросла более высокой, чем он ожидал, но для него рост просто идеален. Белая блузка льнула к груди, черные брюки обрисовывали аппетитную попку.

Не дождавшись комплимента, она сказала себе, что Трэвис просто не умеет обращаться с женщинами.

– Так что
Страница 14 из 15

собираешься делать сегодня? – спросила она.

Утром Трэвису очень хотелось позвонить матери и сказать, что он в Эдилине. Нужно назначить встречу в уединенном месте, где можно поговорить о разводе, о человеке, за которого она хочет выйти замуж, и о том, что собирается делать со своей жизнью. Следующие три недели пройдут в подготовке бракоразводного процесса, который, вне всякого сомнения, станет пикантной новостью для прессы.

Но при взгляде на Ким он попытался придумать предлог, чтобы как можно более надолго оттянуть все неприятные новости.

– А что собиралась делать ты?

– Идти в церковь, если встану достаточно рано.

Она глянула на часы. У нее все еще есть время, чтобы успеть в церковь, но тогда придется оставить Трэвиса. Вполне возможно, что когда она придет, его уже не будет. Поговорит с матерью, убедится, что Джо Лейтон – хороший человек, и вернется… к прежней жизни. К той женщине, с которой жил, но на которой не хотел жениться.

Она пыталась придумать, как заставить его остаться… как побыть с ним.

– Ты, конечно, хочешь видеть мать, но возможно, лучше сначала заглянуть в магазин мистера Лейтона?

Трэвис улыбнулся, словно она высказала гениальную мысль.

– Прекрасно придумано! Можно многое сказать о человеке, увидев место его работы.

Именно поэтому в офисе Трэвиса совсем не было личных вещей. Но этого он ей не сказал.

– Не хочешь пойти со мной? Если ты слишком занята, нарисуй маршрут. Я мог…

– С удовольствием! – перебила она. – Поедем в моей машине. Только подожди минутку, мне нужно позвонить. А потом немедленно уходим!

Закрыв за собой дверь спальни, Ким позвонила своей помощнице Карле.

– Алло, – промямлила та, явно не проснувшись до конца.

– Это я! – прошептала Ким как можно громче. – Мне нужно, чтобы ты сегодня закончила кольца Джонсонов!

– Что? Не слышу.

Ким вошла в гардеробную и закрыла дверь.

– Карла, проснись, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты закончила сегодня пару колец.

– Ким, сегодня воскресенье, не забыла? Я была на свадьбе до полуночи. И слишком много выпила.

– Я тоже. Но кольца необходимо закончить сегодня. Завтра еще одна свадьба.

– Но ты сама собиралась их сделать…

– Знаю. Я отвратительный ленивый босс, но у меня обстоятельства. Срочное дело. Так что придется тебе прийти в мастерскую и все докончить. Они отлиты. Нужно только пройтись по ним наждачкой и отшлифовать.

– На это уйдут часы, – простонала Карла, – а сегодня воскресенье!

– Полуторная оплата за сверхурочную работу.

Карла молчала.

– Ладно. Двойная оплата. Но они должны быть готовы сегодня.

– Так и быть. Но мне нужен выходной в пятницу восемнадцатого. И двойная оплата за сегодняшний день.

Ким злобно уставилась на телефон. О, как она раньше мечтала стать боссом, сама устанавливать часы работы и заставлять служащих подчиняться ее приказам!

– Договорились, – вздохнула она. – Ты знаешь, где лежит ключ от гаража, так что приезжай и все сделай.

– У тебя решающее свидание? – оживилась Карла. – Дэйв собирается задать главный вопрос? Ты уже придумала кольцо для себя?

Но Ким не собиралась рассказывать Карле о Трэвисе.

– Мне нужно идти. И напомни заказать завтра побольше румян[2 - Rouge – этим словом обозначаются как румяна, так и красный полировальный порошок.].

– Для твоего лица или украшений?

Ким поморщилась. Юмор Карлы часто шокировал людей.

– Увидимся завтра, – бросила она, повесила трубку и вышла в гостиную. Трэвис сидел в большом голубом кресле с полагавшимся к нему пуфиком и читал воскресную газету. Кресло выбирала Джесса.

– Для мужчины в твоей жизни, – сказала она.

– Которого? – саркастически усмехнулась Ким.

– Того, кто однажды появится и станет для тебя единственным.

– Как Трис на вечеринке по случаю приезда Рида домой?

– Да, – мечтательно выдохнула Джесса, и Ким втайне обрадовалась, что увела разговор от себя и своей будущей судьбы.

Ким тихо села на диван и взяла воскресный журнал.

– Готова? – спросил он, не поднимая глаз.

– В любое время, – ответила она, но уходить не спешила. Обычно в воскресное утро она летала по комнате, одеваясь, чтобы идти в церковь, отвечая на телефонный звонок матери и думая о работе, которую нужно сделать на этой неделе. Днем наступало затишье. Раньше ее парни, те, у которых была нормальная работа, приезжали в гости, но Дэйв по уикэндам был неизменно занят, так что она оставалась в одиночестве.

– Выглядишь так, будто оказалась в сотне миль отсюда, – заметил Трэвис.

Она улыбнулась:

– Просто думала о том, что обычно по воскресеньям работаю.

– Что-то не очень весело звучит, – покачал головой Трэвис. – Какое же это развлечение?

Он повторял ее слова, сказанные очень давно.

– Могу удостоверить, что никакое это не развлечение, – процитировала она Трэвиса, и они дружно рассмеялись.

– Пойдем посмотрим, во что впуталась моя мать?

– Поскольку ты не хочешь, чтобы тебя видели, почему бы нам не пройти окольным путем. Здесь есть старая дорога через лес, но не знаю, в каком она состоянии. Постараюсь, чтобы мы не провалились в какую-нибудь нору.

У Трэвиса все еще были ее ключи.

– В таком случае я сяду за руль. И мы возьмем старую машину, чтобы не испортить твою новую.

– Хорошо, – нерешительно согласилась она. Местность вокруг Эдилина была не слишком благоустроенной и считалась природным заповедником штата Вирджиния. Но она знала, что ее кузены часто заботились о здешних тропах. Вопрос в том, приглядывал ли кто-нибудь именно за этой дорогой последние несколько лет.

Минут через пять они сидели в его старом «БМВ» и скоро оказались в начале тропы, выглядевшей так, словно по ней целую вечность никто не ездил. Ухабы, ямы, россыпь камней и ствол упавшего дерева занимали все обозримое пространство.

– Похоже, нам лучше повернуть назад и ехать обычной дорогой, – решила Ким. – Скажу Колину чтобы он приказал ее выровнять.

– Колину?

– Шерифу. Должно быть, ты видел его на свадьбе. Такой огромный. Темноволосый.

– Беременная жена?

– Это он. Вы встречались?

– Что-то вроде того.

Он подумал о том, насколько рискованной может оказаться просьба Ким. Шериф поинтересуется, зачем чистить дорогу и почему Ким узнала, в каком состоянии эта дорога находится. А именно это случится, если они сейчас не поедут через лес. Потому что в городе наверняка заметят, что Ким сидит рядом с незнакомцем, начнутся разговоры… и будь он проклят, если станет прятаться на заднем сиденье!

– Мы могли бы дойти пешком, – предложила Ким. – До магазина всего две мили.

– На тебе такие красивые босоножки, – покачал он головой.

– Спасибо, я только что их купила. Они от Борна, и мне очень нравятся подошвы. Они…

Она тихо ахнула:

– Ты прав! Во что они превратятся после такого путешествия!

– Ким… – медленно протянул он, глядя ей в глаза.

Она почти читала его мысли. Он хотел ехать по этой старой дороге. Если они поедут медленно и осторожно, все может получиться. Если же ничего не получится, они могут добраться пешком, и Трэвис, если что, потащит ее на спине.

Она проверила, пристегнут ли ремень безопасности.

– Если мы окажемся на этой дороге, я не смогу повернуть назад, – предупредил он. – Машина неполноприводная, так что если я сбавлю ход, мы застрянем.

– В таком
Страница 15 из 15

случае я позвоню Фрезьерам, и они нас вытащат.

– Фрезьерам?

– Родным шерифа. Они все знают о машинах.

– Неужели? – С точки зрения Трэвиса дорога вполне проходима. Конечно, днище машины, возможно, будет повреждено, но он сумеет этого избежать. Вопрос в том, может ли такая девушка, как Ким, выдержать все это?

– Шериф сумеет проехать по этой дороге?

– Колин? Смеешься? Он ездит по горам. Почти всегда оказывается на месте первым, если кого-то нужно спасать. Я все твержу ему, какая классная команда выйдет из него и Рида. Мой брат спускается по вертолетным лестницам, чтобы спасать людей. Он…

Трэвис посмотрел на нее так странно, что она замолчала.

– Все равно, что велосипед, верно? Нужно сделать это, даже если грохнешься на землю.

Он улыбнулся, потому что она так здорово все понимала. Но с другой стороны, она уязвила его самолюбие, разглагольствуя о том, что умеют делать другие мужчины.

– Я – за, если ты – за, – кивнула она.

– Но ты должна мне довериться, – серьезно ответил он.

– Разве я не сидела на велосипедной раме, когда ты взбирался на земляной холм?

Он улыбнулся так, что Ким захотелось его поцеловать. В его глазах светились не только благодарность, но и удовольствие.

– Ну, держись, – выдохнул он и взялся за рычаг переключения скоростей. – Положи руку на подлокотник кресла, а другую сюда и держись. И не кричи. Крики меня отвлекают.

Услышав это, Ким широко раскрыта глаза. Почему-то очень захотелось попросить выпустить ее отсюда. Но она этого не сделала. Положила руки, куда было велено, уперлась ногами в пол и кивнула. Она готова.

Трэвис с широкой улыбкой перевел рычаг на первую скорость и тронул машину с места. Но к полному потрясению Ким, «БМВ» все ускоряла ход, и он не подумал нажать на тормоза. С молниеносной реакцией он огибал ямы или проезжал над ними, а когда дорогу загородило упавшее дерево, Трэвис резко свернул влево, и машина встала, как показалось Ким, под углом сорок пять градусов, после чего помчалась прямо на гигантский дуб. Ким очень хотелось завопить. Предупредить его, что сейчас они врежутся в дерево. Но она затаила дыхание и даже глаз не закрыта.

Трэвис снова вильнул влево и разминулся с деревом не более чем на дюйм, так близко, что у Ким вырвался вздох, больше похожий на мышиный писк.

Не снижая скорости, он мчался вперед, а когда наткнулся на холмик из переросшей травы и гнилого древесного ствола, колеса оторвались от земли. Пока они летели, Ким подумала, что это, должно быть, последние минуты ее жизни. Она глянула на Трэвиса, единственного, кто увидит ее в это мгновение.

– Держись, крошка, – велел Трэвис, и, как ни странно, машина встала на все четыре колеса, они приземлились по другую сторону холмика и продолжали мчаться к зданию.

Он повернул руль с такой силой, что казалось, руки вот-вот вырвутся из плечевых суставов. Машина остановилась у здания. Так близко, что Ким могла бы опустить окно и коснуться его. Но она не пошевелилась. Потому что примерзла к месту.

Трэвис выключил мотор.

– Неплохо. Не так плохо, как могло быть. Ким, ты как?

Она продолжала смотреть прямо перед собой, вцепившись в кресло побелевшими руками. И сильно сомневалась, что ноги когда-нибудь станут ее слушаться.

Трэвис вылез и обошел машину, чтобы открыть дверь с ее стороны. Угол здания едва не поцарапал дверь. Едва. Оставался зазор примерно в полдюйма. Его парковка была просто идеальной.

Оказалось, что Ким успела вцепиться в дверь так, что он не смог открыть ее до конца. Пришлось медленно отрывать ее пальцы. Потом он повторил ту же процедуру с другой рукой. Отстегнул ее ремень. Но она по-прежнему напоминала статую.

Трэвис нагнулся, подхватил ее на руки и вытащил из машины. Отнес в тень дерева. Увидел пустую деревянную катушку, сел и усадил Ким себе на колени.

– Я не хотел напугать тебя, – шепнул он, кладя ее голову себе на плечо. – Я думал… – В тот момент он не знал, о чем думал. Слишком много женщин, окружавших его, жаждали пощекотать себе нервы. А он… он опять все испортил.

Ким начинала оттаивать. Но первая мысль была о том, что она не хочет, чтобы Трэвис поставил ее на землю. Как бы устроиться у него на коленях и сидеть, пока он не додумается ее поцеловать!

– Отвезти тебя к брату? – тихо спросил он.

Она понятия не имела, о чем он, но наконец вспомнила, что Рид доктор.

– Нет. Все в порядке, – заверила она.

– А мне так не кажется, – возразил он, чуть отстраняясь и глядя на нее. Очень бледная. Глаза широко раскрыты. Она выглядела, как жертва шока, но в то же время в глазах светилось что-то еще.

– Ты в восторге, верно? – удивился он.

– Со мной никогда такого раньше не было. Это так…

Она могла бы ничего не говорить. Все было написано у нее на лице. Поездка по старой дороге заставила Ким почувствовать себя живой. Именно это он испытал в тот первый день, когда катался на ее велосипеде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/dzhud-devero/neznakomec-pod-lunoy-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Catering – фирмы, обслуживающие свадьбы, банкеты, юбилеи и другие торжественные события.

2

Rouge – этим словом обозначаются как румяна, так и красный полировальный порошок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.