Режим чтения
Скачать книгу

Новые земли читать онлайн - Артем Каменистый

Новые земли

Артем Каменистый

Пограничная река #7

Они сумели выжить и закрепиться в не самом дружелюбном месте нового мира. Сумели обеспечить себя крышей над головой и продовольствием. Сумели сберечь людей в суровую зиму. Не сумели лишь одного – и дальше развиваться, укреплять позиции на уже освоенных землях, расширять свою территорию. Увы, место оказалось куда недружелюбнее, чем полагали поначалу, и вопрос выживания требует непростых ответов. Так что бросай все, что нажито трудом последних месяцев, и отправляйся туда, где, возможно, обстановка куда спокойнее. Вот только, похоже, спокойствие в этом мире – фантастика.

Артем Каменистый

Новые земли

Глава 1

Людоедов было двое, и в данный момент они ничем не оправдывали закрепившегося за волосатыми троглодитами названия. То есть не уминали человечины за обе щеки и не совершали действий, связанных с ее заготовкой.

Дикари мирно рыбачили.

В их исполнении это занятие ничем не походило на традиционные посиделки с удочкой в утренние и вечерние часы. Они и снастей-то таких не знали – слишком сложно и малоэффективно. Предпочитали разными сетями орудовать, но за неимением плетеных орудий лова от голода не пухли: имелись и другие методы.

Эта парочка использовала один из самых несложных. Первый вакс орудовал здоровенной овальной корзиной. Опуская ее в воду, он надвигался на стену тростника, росшего под берегом, второй при этом начинал от всей души колотить палкой по растительности. Естественно, от такого шума скрывавшаяся в затопленных зарослях рыба пугалась, начинала панически метаться, и часть ее неминуемо попадала в немудреную ловушку. Знай только резко вытаскивай, а то ведь разбежится так же стремительно, как и попалась.

Способ шумный и не лишен азарта, увлекшиеся ваксы не замечали ничего вокруг. Рогова, укрывшегося в кустах на другом берегу речки, тем более не видели.

При очередном заходе вакс попытался резко вытащить снасть и не удержался от истошного вопля – на этот раз его трофеем стала рыбина, не помещавшаяся в ловушке. Голова и передняя часть тела огромной щуки в корзине, а хвост опасно болтается. Добыча недовольна попаданием в безводную среду, бьется, выгибается. Рывок, другой – и вот уже громкий плюх: ушла, не успел надежно ухватить.

Второй вакс с досадой врезал палкой по воде и что-то сказал, видимо обидное, второй мгновенно завелся, обозвал его вполне понятно – пауком в углу хижины. Для дикарей это почему-то очень обидно, тот оскорбился – и понесся обмен оскорблениями.

Рогов, прислушиваясь к перебранке, улавливал как знакомые слова и фразы, так и те, которые вряд ли слышал до этого. Или сказывается слабое знакомство с языком троглодитов, или у местных другое наречие.

Второе неудивительно, если вспомнить события последней недели. Все это время группа землян направлялась на юг, все больше принимая к востоку. Точной дороги никто не знал, но по имеющейся информации Гриндир слишком огромен, мимо него невозможно пройти, не заметив. Его южные рубежи немного не дотягиваются до оконечностей земель Хайтаны, оттуда он заворачивает на юго-запад грандиозной дугой. Она вроде как узкая, но при этом ее ни разу не смог пересечь ни один отряд. Считается, что в Гриндире пространство как бы искажается, в итоге расстояние становится куда больше, чем если судить по очертаниям периметра.

Хотя это, мягко говоря, спорно. Местные обосновывали это ненаучно, откровенно сказочно. Скорее всего, нет никаких пространственных аномалий, выдумал кто-то, а остальные за ним подхватили.

Но то, что земляне направляются в странное место, – несомненно.

Слева послышалось подозрительное шуршание. Рогов насторожился, покрепче сжал древко короткого копья, но, покосившись на источник беспокойства, расслабился. Свои пожаловали – низко пригнувшись, крадется Киря.

Старый товарищ, присев рядом, доложил:

– Там дальше еще бабы возятся и мелюзга волосатая.

– С чем они там возятся?

– Дурным делом занимаются – тростник с корнями выкапывают.

– Тростник или камыш с рогозом?

– Да какая тебе разница!

– Тростник – самый высокий. Вон, в тростнике рыбу гоняют.

– Вроде тростник вообще не трогают, а остальное тащат.

– Это у них хлебозаготовка.

– Что за ересь ты несешь, Рогов?!

– Никакая не ересь. Помнишь, одно время шли разговоры, что в том поселке на востоке, который хайты разорили, жила женщина, которая знала, как решить вопрос с зимней кормежкой?

– Что-то такое краем уха слышал, но это не моя тема, и вообще я в ваш совет не вхож, вы там сами такое перетираете.

– Так и оказалось. Она разбирается в диких растениях получше всех остальных. В земных, конечно, многие местные она впервые видит.

– Да мы и сами в таких вопросах разбираемся. Те же корни лопуха возьми – гадость несусветная, но жевать-то можно.

– Она говорила, что корни камыша и рогоза тоже съедобны. Из камышовых в старину муку делали, корни рогоза можно тоже на муку пускать или в целом виде варить и печь. Вроде по осени надо их заготавливать, но дело как раз к ней идет, если судить по дождям.

– Гадость небось та еще, я от лопухов отплевываться не успеваю, а тут еще чуть ли не тину болотную хотят скормить.

– Не знаю, не пробовал. Но от голодухи спасти может, к тому же корни легко хранить.

– Получается, на этой реке у них заготовки такого добра.

– Ага.

– Неудобно это получается, мы ведь тут хотели пройти, а они под ногами путаются.

– И пройдем.

– Кончим этих, что ли? Нам лишний шум ни к чему, да и вообще нет смысла связываться, не за этим пришли.

– Обойдем их стороной. Думаю, там дальше селение стоит, им незачем от него удаляться ради камыша. Бабы корни дергают, а эта парочка как бы охраняет, заодно рыбача. Километров пять по лесу пройдем – и можно опять к этой реке выходить, тут удобная долина.

– Пять километров по этим кустам? Да они и сухие страшно выглядят, а после дождя в них даже дуракам лазить противопоказано, до последней нитки вымокнем.

– Река удобно течет, ровно на юго-восток. Нам как раз туда и надо, не хочу ее бросать.

– Так чего сразу пять километров? По мне, и пары хватит за глаза, сам говоришь, что селение должно стоять где-то рядом.

– Ваксы ничего нам не должны. Сказал пять – значит, будет пять.

– Сатрап и тиран.

– Не бурчи, сам понимаешь, что нам попадаться им на глаза нежелательно.

– Да этих сопляков мы и без арбалетов и прочего в бараний рог скрутим, и пускай сами распутываются. Стыдно от таких убогих по мокрым кустам прятаться, мы ведь человеки разумные – вершинки эволюции.

– Тихо пришли – тихо уйдем. Если есть возможность не показываться на глаза, не покажемся – нам лишняя известность ни к чему.

– Блин, Рогов, я себя скоро вообще уважать перестану, а с тобой это уже свершившийся факт. За все время никого не огорчили, шагаем как последние пацифисты на прогулке в парке.

– Зато и на нас никто не выскочил. Радуйся, Киря, мы становимся опытными лесовиками, раз даже дикарей обманываем.

– Не обольщайся, Рогов, слухи о нас пошли на много дней пути. Просто времена уже не те – если кто-то видит след страшного землянина, он просто не торопится идти по нему. Очень уж жить хочется: проще сделать вид, что ничего не заметил. Тем более что тебя они не трогают, шагают
Страница 2 из 20

мирно. Так что дело не в том, что мы такие крутые невидимки. Видят нас очень даже прекрасно, просто не хотят связываться. Ну так на чем мы с тобой остановились? Пятикилометровый марш по мокрым кустам или все же на парочке остановишься?

– Три, – частично сдался Рогов.

Обход не задался. И дело вовсе не в мокром после дождя кустарнике, который почти везде разросся до неприличия, хоть топорами путь через него прокладывай. Как ни странно, помешали древние. Так коротко земляне называли своих предшественников – тех, кто в незапамятные времена владел этими территориями. Даже аборигены не могли о них рассказать ничего, кроме неправдоподобно-сказочных преданий. Их словам можно не верить, но глазам верить приходится. А зрение то и дело подсказывало, что когда-то здесь жили не примитивные ваксы, а народ поинтереснее. От них осталось множество самых разных сооружений, даже прошедшие века, а может и тысячелетия, не смогли всего уничтожить.

Подземные рудники и карьеры, мощеные дороги, опоры каменных мостов, высокие основательные башни – краткий перечень того, что встречается чаще всего, но хватало и другого. К примеру, Кэт в первые дни после спуска с гор обнаружила пещерный некрополь. Второй по размеру поселок землян располагался среди руин храмового комплекса или чего-то на них похожего.

Местами древних следов было много, местами они вообще на глаза не попадались. Но одно несомненно – там, где сейчас бродят медведи и примитивные троглодиты ловят рыбу, когда-то кипела куда более цивилизованная жизнь. Люди строили величественные сооружения из добытого здесь же мрамора, плавили металлы, в том числе и такие, изделия из которых почти неподвластны коррозии. Топор Рогова выкован неизвестно когда, но им до сих пор можно пользоваться. Пришлось чуть почистить и подточить, да и новую рукоятку сделать, но этим реставрация и ограничилась.

За неделю пути трижды видели остатки мостов, причем в двух случаях впервые – так далеко на юг до этого не забирались. Один раз высоко на холме заметили развалы отесанных камней, но что это такое – не поняли, лезть туда ради археологических изысканий не стали: времени на такое нет. Да и смысл? Все ценное, что было на виду, дикари уже давно растащили. Если хочешь что-то найти, ищи скрытое и труднодоступное, вроде того некрополя на вертикальной круче. Или поступай как дотошный Огай – устраивай масштабные раскопки, просеивая тонны земли ради жалких крупинок древнего металла.

И вот при попытке обойти предполагаемое поселение ваксов в очередной раз наткнулись на несомненные признаки древних работ. Величественное сооружение, ни разу ничего подобного не встречали. Даже не сразу поняли, что это такое. Да и потом мнения разнились.

К этому моменту уже прошли по кустам достаточно, Рогов приказал повернуть к реке, надеясь, что поселение троглодитов осталось ниже по течению. Местность здесь почти равнинная, долина выражена куда слабее, чем у близких к горам водотоков. К тому же густой лес не позволял рассмотреть холмы, которые, как знали земляне, тянутся и южнее, и севернее. Шли не замечая уклона, будто по ровной доске.

И вдруг все изменилось – чуть ли не носами уткнулись в непонятно откуда взявшийся высоченный земляной вал. Причем в то, что это всего лишь необычно правильный склон холма, никто не поверил. Слишком странная возвышенность: возникла на ровном месте, вытянулась строго по линеечке, наверху идеально обрезана по высоте пятиэтажного дома, нет глубоких промоин, оставленных дождевыми водами.

Деревья здесь не росли, зато кустов хватало, то есть наверх пришлось ломиться через их чащу. Зато там растительность оказалась поскромнее, что очень понравилось Кире.

Хотя чему теперь радоваться? Терять уже нечего, все успели основательно вымокнуть, пока бродили по мокрым дебрям.

Сверху обзор куда лучше, и путники наконец сумели рассмотреть подробности. То, что они приняли за вал, им и оказалось. Причем с другой стороны он завершался стеной из циклопических известняковых блоков. Стена сделана столь основательно, что время ее вообще не повредило, лишь поверхность камня выглядела нездорово: не слишком прочная порода поддавалась выветриванию.

Метров через семьдесят-восемьдесят параллельно тянулась такая же стена, и, судя по редким кустам наверху, там тоже дальше насыпан подпирающий ее вал.

Рогов посмотрел в одну сторону, затем в другую. И там и там картина одинаковая – параллельные стены уходят в неведомые дали. Только стены и валы, ничего больше.

– Это не похоже на защитные сооружения, – озвучил он свой вывод. – Ни башен нет, ни ворот, и укрытий на вершине нет. Кэт, спроси Мнардира – может, он что-то знает.

– Он никогда здесь не был, – возразила девушка.

– Все равно спроси, про такое слухи могли далеко пойти, я ничего подобного здесь никогда не встречал, это бесспорно самое грандиозное сооружение из всех, а ведь мы сейчас видим лишь часть его и вряд ли первые, кто на него наткнулся.

Кэт – неглупая девушка, она лучше всех освоила языки аборигенов и троглодитов. Местами, конечно, ошибается и путается, но лучше нее здесь полиглотов не найти. Рогов и сам активно учится, но общаться может лишь самыми простейшими фразами и далеко не с такой скоростью. А она вон как чешет, будто пулемет работает.

– Мнардир говорит, что никогда не был в этих краях.

– Ты уже говорила это, причем только что. Может, он от кого-то слышал что-нибудь про эти стены?

– Говорит, что далеко на востоке, за Гриндиром, протекает великая река – Фреона. Воды в ней больше, чем во всех остальных реках мира, вместе взятых.

– Ну это он явно загнул.

– По Фреоне можно ходить на больших кораблях, она похожа на пресное море. Многие из тех, кто сейчас отправляется в Гриндир, выбирают водный путь по ней. Свои корабли оставляют в укромных бухтах или притоках, где их не заметят речные патрули хайтов. Дальше идут пешком, ставят лагерь на границе пустыни, начинают устраивать вылазки за сидами. Его группа слишком увлеклась, уходила все дальше и дальше на северо-запад, им не стоило этого делать: красная пустыня не любит неосторожных.

– Я уже слышал его печальную историю, мне сейчас нужно другое.

– Подожди немного, Мнардир по-другому не умеет, он многословный и часто повторяется. Говорит, что есть и другой путь. Раньше им многие пользовались, но сейчас он зачах. Можно морем добраться почти до этих мест. На юг отсюда располагается большое озеро. Его северная оконечность пресная, но на юге оно уже слегка соленое, потому что сообщается с морем через пролив. Там не так просто пройти на корабле, но у смелых и опытных мореходов легко получается заходить в озеро. На его северо-восточном берегу они поставили поселок. Для начала крохотный, но потом он начал разрастаться. Туда охотно приплывали охотники за сидами – ведь, пользуясь этим путем, можно избегать встреч с хайтами, а это главная здешняя опасность. Вольное поселение росло несколько лет, но затем один из кораблей принес болезнь. От нее спасали только камни жизни, причем растрачивая на это много силы. Таких камней у жителей много быть не могло, началась эпидемия. Жители умирали один из другим, мертвецы гнили в своих домах и на улицах. Этим воспользовались ваксы, напали
Страница 3 из 20

неожиданно: для них это поселение давно было костью в горле, но ничего с ним поделать не могли. Кто-то, убегая от заразы, не закрыл ворота, и вскоре людоеды были повсюду. Людей на ногах почти не оставалось, многие умерли, еще больше лежали ослабевшими – ведь болезнь не всегда убивала, часто выживали, но надолго лишались сил. Лишь редкие счастливчики тогда сумели уйти по воде, с тех пор там никто не живет, берег озера опять стал диким. Если вновь кто-то выбирал этот путь, высаживался в любом удобном месте и шел напрямую к Гриндиру – на восток.

– Про древности эти он скажет что-нибудь или нам по сотому разу слушать одну и ту же заезженную пластинку?

– Я почти слово в слово говорю то, что говорит он, не придирайся ко мне.

– А я вовсе не к тебе придираюсь.

– Мнардир говорит, что спасшиеся и просто побывавшие в поселении много чего рассказывали о богатстве здешних земель. Говорили, почва там такая, что воткни вечером сухую палку – и на ней к утру вырастут листья.

– Сказочник…

– В ручьях там много золота, в рудниках серебра, а железа и меди столько, что за десять жизней не иссякнет. Некоторые вообще игнорировали Гриндир, просто добывали драгоценные металлы и камни, на этом неплохо можно заработать. Великие древние тоже оценили здешние богатства. Они возвели там свои города, до сих пор их руины стоят по берегам. Раньше, до катастрофы, которая опустошила древний мир, озеро было просто морским заливом. Но дно на юге поднялось, также случились обвалы, воду заперло. Ручьи и речки повысили ее уровень, она со временем прорвалась через запруду, получился тот пролив, по которому теперь могут проходить корабли. Но это не единственная местная запруда. Или правильнее – плотина, я не знаю, как такое переводить.

– И то, и то по сути одно и то же, – сказал Рогов.

– У них тут много плотин. Древние поднимали реки, изменяли их направление, скрещивали с другими реками, соединяли озера. Они сделали так, что почти по всем западным землям можно было путешествовать водными путями. То, что мы сейчас видим, – скорее всего, один из их каналов.

Грач удивленно присвистнул, а Киря кивнул:

– Я тоже склонялся к такой мысли, ничего поумнее в голову не приходит. Канальчик неслабый у них получился, тут даже авианосец пройдет.

– Вряд ли, – возразил Толик. – Осадка не позволит.

– Осадка не позволит? А ты можешь сказать, какая у авианосцев осадка?

– Они разные бывают.

– Да что ты говоришь! А конкретные цифры озвучишь? Нет? Ничего ты без Интернета не можешь, однобитное дитя китайского модема, так что лучше помалкивай, не позорься.

– Максимальная осадка авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов» не превышает одиннадцати метров. Пройдет тут спокойно – ведь если почти до краев залить, то еще больше получится. Такие цифры сойдут?

– Ну неужели хоть какую-то цифру вспомнил? Я поражен как никогда в жизни. Ладно, умник, может, объяснишь, как на такую высоту корабль может заплыть? Мы ведь в верховьях реки, ну или хотя бы не в самых низовьях, второй день уже по ней поднимаемся. Она впадает не в залив-озеро, а в другую реку, та еще ниже скатывается. То есть кораблю из моря надо как-то сюда перебираться, а летать он не умеет, как и по земле ползать. Хотя с последним есть варианты.

– Скорее всего, использовалась система шлюзов, с ними перепады высот не проблема, – ответил Толик.

– Представь себе шлюз при такой ширине канала. Как уровни выравнивать при древних технологиях? Вручную качать?

– Там можно обойтись без мощных насосов. Закон сообщающихся сосудов плюс система подпитывающих водохранилищ. Сложно, конечно, но не вижу ничего невозможного. В свое время в Китае была похожая система, по всей стране грузы доставлялись. Или вспомните те же пирамиды. В древние времена не было высоких технологий, зато хватало дешевой рабочей силы, и за счет нее спокойно справлялись.

– Вы тут пирамиды собрались обсуждать? – поинтересовался Рогов.

– У тебя есть другое предложение? – вопросом на вопрос ответил Киря.

– Есть. Нам надо на восток, то есть вон в ту сторону. Для этого придется как-то перебраться по двум вертикальным стенам, а они немаленькие.

– Веревки у нас есть, – напомнил Палач.

– А твоя егоза их спокойно на любую стену затащит, – напомнил Киря о памятном эпизоде, случившемся в самые трудные дни сразу после катастрофы.

– Зачем лезть, если можно попробовать обойти? – сказала Кэт и пояснила: – Мы сейчас шли к реке, она где-то ниже, скорее всего все еще рядом. И текла с востока на запад. То есть пересекала этот канал. Чуть-чуть пройдем и посмотрим – может, вдоль нее есть дорога.

Вопрос с дорогой решился лишь наполовину. Да, река нашлась быстро, но в этом месте резко меняла направление. Теперь она текла по каналу, скорее всего раньше ее воды уходили дальше на север, но без присмотра река отбилась от рук, проточила западную стену и поддерживающий ее вал, пробила себе новое русло.

Пролом вышел знатным, в половодья и паводки его год за годом расширяло, так что отряд без проблем забрался в сухое русло канала. Но перед второй стеной пришлось остановиться. Ее никакие реки не протачивали, а все прочее за прошедшие века ничего не смогло поделать с массивными известняковыми блоками. Камни один в один подобрали, в каждом не меньше нескольких тонн, ветрам, дождям, холоду и жаре придется долго работать, прежде чем здесь начнутся обрушения.

К счастью, ухватистых щелей в кладке хватало – выбрав удобное место, любой может вскарабкаться. Рогов вопреки здравому смыслу решил поступить по-джентельменски и не пустил Кэт, приказал лезть наверх Грачу. Тот высоты тоже не боялся, легко забрался, закрепил веревку за тонкий ствол чахлого деревца, выросшего на валу, с ее помощью поднялись остальные.

Взору открылось то, что до этого скрывалось за стеной. Поблизости ничего особенного, все та же всхолмленная местность. Разве что в глаза бросалось почти сухое русло, по которому река раньше поднималась выше, – еле-еле сочился ручеек. Теперь долину преграждала система дамб, направляющая ее воды куда-то дальше, скорее всего в этот же канал, только ниже. Спроектировано все так тщательно, что работало даже без присмотра.

Водохранилища сами заливались, сами перетекали в нужном направлении. Никаких задвижек, насосов и прочего, сплошные сообщающиеся сосуды, человек здесь чуть ли не лишний.

Интересно, конечно, с высоты поглядывать на гидротехнические достижения древних, но то, что виднелось дальше, – куда интереснее.

И непонятнее.

Здесь не было высоких гор с их скалистыми кручами и россыпями камней, на которых даже скромному кустику сложно вырасти. Почвы, может, и не слишком благодатные, но они есть повсюду и подходят разным видам деревьев. Лес заполонил все – от горизонта до горизонта тянулся сплошной зеленый покров, местами рассеченный тонкими жилками речушек и ручьев: они тут в любом намеке на долину журчали.

Это однообразие нарушалось лишь в одном месте – на востоке. Там тянулось что-то настолько непонятное, чему даже названия подобрать не получалось. Будто кто-то перенес в царство лесов и ручьев кусок марсианской поверхности.

Именно так это выглядит – абсолютно безжизненная красноватая пустыня. Где-то песок, где-то камни, где-то непонятно
Страница 4 из 20

что, но ни одного, пусть даже самого крохотного, зеленого пятнышка среди всего этого не видно. Мелкие детали терялись в мареве, такое впечатление, что это и правда участок четвертой планеты Солнечной системы и прямо сейчас там начинается песчаная буря.

И тянется эта странная местность куда-то в бесконечность. Все дальше и дальше на восток, конца-края красноте не видно.

С неба заморосил мелкий нудный дождик, он то и дело начинался с утра. То пойдет, то перестанет, и судя по сплошной низкой облачности, окончательно отступать не собирается.

И тем не менее при такой погоде километрах в четырех впереди расстилалась выжженная досуха пустыня.

Мнардир протянул руку, указал на восток и завороженно произнес единственное слово:

– Гриндир.

Глава 2

О существовании Гриндира Рогов и остальные впервые узнали от туземок, освобожденных из рабства. Хотя рабство – громко сказано. Женщины, скорее, находились на положении крепостных крестьянок: они жили в вольном поселении, ваксы требовали от них лишь одного – периодически поставлять грубую ткань и рыболовные сети. Иногда даже своих немытых бабищ выдавали в подкрепление, что выручало в сезон сбора травы, из обработанных волокон которой и сучили нити.

Можно сказать, что неволя не такая уж и обременительная, все могло быть гораздо хуже, но есть одно большое «но». Прежде чем стать «рабынями на вольном поселении», туземки лишились своих мужей. Дикари, собрав сильный межплеменной союз, удачно напали на чужаков, перебили боеспособных, а пощаженных женщин и детей заставили работать на себя.

И те работали – куда им деваться в диком краю? В какую сторону ни пойди, рано или поздно везде нарвешься на ваксов, это их исконная территория.

Так что освобожденные были безумно рады землянам, охотно им помогали и все рассказывали-подсказывали. Но с последним поначалу хватало сложностей. Слишком разные языки, как и культуры, поэтому непросто налаживать взаимопонимание. Но даже не зная ни единого слова на чужом языке, Рогов запомнил, что где-то не так далеко располагается какой-то Гриндир, где вроде бы опасно, но туда многих тянет будто магнитом.

По мере взаимного изучения языка он лишь утвердился в этом мнении, но в голове не укладывалось, как в умеренных широтах может существовать раскаленная пустыня. Однако женщины в один голос уверяли, что так оно и есть.

Мало жары – там и других опасностей хватает. Но мужья туземок не побоялись всех угроз, отправились в опасные земли с расчетом провести год или два, чтобы натаскать редчайших сокровищ с красной территории. Ну а после вернуться домой и зажить богачами.

В принципе ничего фантастического в этом замысле Рогов не видел. Фантастика в другом – в описании Гриндира. Вот как можно поверить в то, что рядом располагается не просто пустыня, а настоящее пекло, где даже посреди зимы вода, вылитая на камни, испаряется у тебя на глазах, а жара такая, что губы лопаются до запекшейся крови уже в первые минуты пребывания в вечном пекле. Приходится защищать кожу и пить почти без остановок – ведь все выпитое мгновенно превращается в непрерывно выступающий пот. Поэтому авантюристы, заявляющиеся за сидами, выбирают под лагеря места возле границы, где есть ручей, речушка или хотя бы непересыхающий родник.

Заливай холодную воду во все фляги – и в путь. Один шаг за границу – и ты из лесной прохлады попадаешь в металлургическую печь невероятных размеров.

Вот кто в такое поверит, будучи в здравом уме? И хотя об этом все туземки твердили в один голос, Рогов и прочие воспринимали информацию о Гриндире с оглядкой. То есть как реальную историю, приукрашенную до неправдоподобия. Изначально их мужья планировали, допустим, банально помыть золотишко на ручьях или постучать кирками по самоцветным жилам, выколачивая изумруды, которые здесь действительно водятся: ведь в горах обнаружился древний рудник, где их добывали. Затем последовала полоса неудач, что в итоге привело к кровавому разгрому с пленением женщин и детей. А те уже обвесили истинные события пустой мишурой, в которую сами со временем начали верить.

Чужая культура, они тут все простые и доверчивые, истории, где встречались нереальные элементы, следовало подвергать сомнению.

Первая трещина в этих сомнениях появилась после убийства колдуна ваксов, принадлежащего к племени, проживавшему где-то на юге. Тот всего-то при помощи палки и черепа едва не испепелил Рогова, когда он устроил засаду на преследовавший его отряд. То есть троглодит использовал устройство, в котором не обнаружилось ничего похожего на продукт высоких технологий. Оно работало благодаря невзрачному камню из Гриндира – таким образом в руки землян попал первый сид.

Этот невзрачный камешек до сих пор поражает. И всех тайн своих не раскрывает, самых грамотных землян загоняя в тупик.

Двенадцатилетний мальчишка по имени Миша сумел быстрее всех разобраться с трофейным жезлом. По его словам, надо лишь ощутить какую-то непонятную вибрацию камня и стараться не терять ощущения этой вибрации. Как-то просто сказано, но при этом полный мрак. Возможно, поэтому управлять жезлом получалось далеко не у всех. У Рогова, например, вообще не получилось. К тому же опыты быстро запретили: камень явно терял свою загадочную силу, создавая все меньше и меньше огня.

Но теперь земляне убедились – в Гриндире и в самом деле есть что-то необычное. То есть аборигены ходили туда явно не за золотом.

Только в вечно раскаленную пустыню не верилось. Не тот здесь климат, совсем не тот. Можно ли представить сырой еловый лес посреди Египта? Вот то-то.

Рогов и его спутники сегодня окончательно излечились от скептицизма. То есть почти все спутники – Мнардир и до этого был знаком с Гриндиром не понаслышке.

Разумеется, прежде всего следовало подумать о лагере. Но человек – любопытнейшее создание, и потому вся орава первым делом направилась к границе между зеленым и красным. Мнардир по этому поводу недовольно бубнил, но его мнение проигнорировали.

Интересно ведь, как тут удержишься.

Последние метры пришлось карабкаться по каменистой круче, помогая себе руками. А затем резкий подъем сменился ровным уступом. На его краю местами виднелись пучки скудной травы, цеплявшейся за малейшие трещинки и углубления, – обычная картина в горах и на небогатых почвой холмах. Но метра через три дальше будто ножом провели: с одной стороны от «разреза» хоть какая-то зелень просматривается, а с другой – лишь красновато-рыжий крупнозернистый песок без малейших признаков жизни.

Если посмотреть дальше, то поначалу не увидишь ничего нового – все та же выжженная поверхность. А если еще дальше? Там все сложно, там марево мешало, причудливо искажало картинку. Вроде скалы угловатые, такого же красноватого оттенка, как и песок. Но проглядывалось и что-то другое, какие-то подозрительно округлые структуры, будто раскиданные там и сям гигантские футбольные мячи. Некоторые почти идеальной формы, другие чуть сдутые, а третьи – сдутые и смятые.

Даже бинокль не помог: марево устояло против добротной оптики. Разве что какие-то небольшие угольно-черные объекты рассмотрел, будто кто-то местами наставил невысоких столбов из антрацита. Но опять же деталей различить
Страница 5 из 20

не получилось – возможно, это просто обман зрения, местные условия к этому располагали.

Нетерпеливый Грач первым шагнул за черту, но, сделав один шаг, тут же отшатнулся назад, обернулся, ошеломленно произнес:

– Да там душегубка!

Рогов, ничего на это не ответив, тоже решился. Подошел к четкой границе, зачем-то набрал в грудь воздуха, шагнул дальше.

И от неожиданности разинул рот.

Теперь Рогов совершенно точно знал, что именно ощущает рыба, вытащенная из воды в раскаленный летний полдень. В лицо дохнуло таким жаром, что кожу начало стягивать; одежда, отсыревшая из-за то и дело капавшего дождика, начала источать струйки пара; а губы явно норовили растрескаться, причем мгновенно, пришлось их даже сжать, оберегая от взбесившегося зноя Гриндира.

И картинка перед глазами совсем уж поплыла: не ожидали они с таким столкнуться, контраст с сырым осенним днем разительный.

Шагнул назад и замер от нового резкого изменения. Все мгновенно вернулось на круги своя: пасмурная прохлада, накрапывающий дождик, по коже даже мурашки пошли, хотя не сказать, что денек холодный.

Спутники, поодиночке выныривая из гриндирского пекла, наперебой делились впечатлениями. Даже молчаливый Сусанин не удержался – витиевато выругался, заставив Кирю одобрительно присвистнуть, и закончил без матерщины:

– Да там и пяти минут не выжить, мы там все подохнем! Там цыплят жарить можно!

– Выживем, – возразила Кэт. – Мнардир не раз говорил, что люди из его отряда проводили там по несколько часов.

– Ну и где теперь эти люди?

– Нужна вода, и нужно прикрывать тело, не должно оставаться открытой кожи. Надо часто пить и смачивать одежду, иначе тепловой удар неизбежен. У нас есть пластиковые бутылки, разное тряпье тоже взяли. Туземцы продержались – мы тоже продержимся.

Киря покачал головой:

– От такого жара бутылки скукожатся. Когда опустеют.

– Значит, не будем их сливать до конца, – заявил Рогов.

– Ну, может, такой номер и сработает. Только как-то стремно туда соваться. Лучше голым задом на печку усесться, чем там бродить.

– Я не видел там ничего опасного. Только жарко очень, – спокойно сказал Палач. – Надо спросить у старика об алмазных скорпионах.

– Я уже сто раз спрашивала, – сказала Кэт. – Он говорит, что они водятся там, где нет высоких скал и много песка. Тут скалы есть, они дальше, их можно разглядеть. Значит – плохое место для охоты. Говорит, что надо дальше идти. И не ночевать возле границы, это очень опасно. Есть монстры, которые легко могут с нами справиться, и они иногда выходят из Гриндира. Долго на обычной земле находиться у них не получается, так что если держаться в отдалении, не доберутся.

– До сумерек еще часа три ждать, – прикинул Рогов. – Ручьев в этой местности полно, место под лагерь найдем легко. Предлагаю полтора часа идти на восток – может, отыщем перспективный район. Найдем или нет, там придется отходить от Гриндира: ночевать возле него не хочется. Мнардир пока что ни в чем не соврал – значит, и насчет выбирающихся из пустыни монстров, скорее всего, правда. Мы сюда не за приключениями пришли, без крайней нужды рисковать не будем.

Возможно, идея идти на восток – ошибочна. К исходу полутора часов песчаные пространства не то что не расширились – наоборот, заметно сжались под натиском красных скал. То есть выискивать здесь алмазных скорпионов – еще более бесперспективное занятие, чем в оставленном позади месте.

Но Мнардир не унывал: почти непрерывно лепетал, что дальше все обязательно изменится, в Гриндире ведь иначе не бывает. Тем более что песчаные пустоши – главный элемент тамошнего рельефа. И слезно умолял не маячить постоянно на границе всей толпой: это зрелище может привлечь нежелательное внимание.

Бывалому аборигену поверили, и потому пришлось вести себя осторожнее. Теперь двигались не ближе чем на полкилометра от границы, периодически останавливались, высылали к Гриндиру пару разведчиков, где те изучали изменения, а по возвращении делились информацией с остальными.

После очередной остановки Грач и Толик доложили, что видели нечто живое. Что-то двигалось в мареве, и это явно не обман зрения. Но деталей опять же разглядеть не получилось. Может, это и к лучшему, судя по опаске, с которой они это рассказывали.

Мнардир через Кэт пояснил, что в тех районах Гриндира, где наблюдается марево, глаза часто обманывают, замечая то, чего на самом деле нет. Но, возможно, разведчики не ошиблись и действительно заметили одного из обитателей аномальной пустыни. В этом нет ничего странного, потому как там можно встретить множество существ, не похожих или мало похожих на обычных животных. Некоторые из них стайные или колониальные, иногда получается одновременно наблюдать десятки, а то и сотни их представителей, другие исключительно одиночные. Какие-то опасны и агрессивны, другие тоже опасны, но не тронут тебя, если ты их не тронешь. Всего не знает ни один марагван, к тому же информацию, полученную от других, надо воспринимать критически – ведь некоторые люди любят приврать, а проверить такое непросто.

Объясняя последнее, Мнардир, разумеется, не забыл подчеркнуть, что сам он к врунам никаким боком не относится.

Может, и так: до этого и правда в искажении истины уличен не был. Но пока что проверены далеко не все его слова, и хотя после знакомства с Гриндиром скепсис уменьшился, Рогов все равно верил туземцу с оглядкой.

Лагерь разбили, спустившись в первую встретившуюся долину. Тянулась она почти параллельно границе Гриндира, расстилалась широко, и потому было откуда собираться воде. Из пустыни не выдавишь ни капли, это понятно каждому, кто провел там хотя бы секунду, так что основным поставщиком влаги выступал противоположный склон.

Пекло даже ночью не угомонилось – во время своего стояния на часах Рогов мог рассмотреть красноватое свечение каждый раз, когда поворачивался в сторону Гриндира. Складывалось впечатление, что там имеется свой источник освещения. Пусть и не сказать, что яркий, зато работает круглосуточно.

Ничего аналогичного из земной географии подобрать невозможно. Несомненный феномен этого мира, возможно как-то связанный с другим известным феноменом – массовым переносом сюда людей и предметов. Глядишь, если хорошенько там покопаться, найдутся не только волшебные камни, а и кое-какие ответы на важные вопросы.

Однако местные обитатели делиться ответами явно не стремились. Рогов куда больше времени провел в лесах, чем в шумном поселке, и потому прекрасно знаком с голосами ночных существ, но сегодня стояла мертвая тишина, окрестности будто вымерли. Все живое старалось держаться от границы с печкой подальше, одним лишь людям не терпелось.

И на душе как-то неуютно. Причем напрягало не только отсутствие животных и птиц.

Близость к противоестественному месту напрягала.

Несмотря на все уверения Мнардира, что песка в Гриндире куда больше, чем камней, первая половина дня прошла во все тех же бесплодных поисках обширных пространств, не загроможденных красными скалами. Отряд двигался пару-тройку километров вдоль границы, дальше следовала остановка с отправкой очередной пары разведчиков. Спустя примерно полчаса они возвращались с неутешительной информацией, и все
Страница 6 из 20

продолжалось по новой.

И так раз за разом.

Вторая половина порадовала чуть больше. Для начала изменилась погода – тучи наконец разошлись, выглянуло солнце, по нему уже успели соскучиться. Затем выбрались на лысоватый склон, чуть ли не сплошь покрытый ковром брусничника. Урожай здесь выдался знатным, пришлось остановиться раньше времени. Пусть ребята сбегают на разведку, а остальные в это время займутся ускоренным сбором витаминного продукта.

Рогов, набивая рот, то и дело поглядывал вниз. Там, под скалистым уступом, можно было разглядеть широкий ручей, поблескивающий сквозь лиственную чащу, хвойных зарослей возле воды не имелось. Опыт бывалого по местным меркам исследователя подсказывал, что в этом месте должен расти орешник, возможно даже в больших количествах. Сейчас как раз сезон, пища эта вкусная и сытная, хорошо бы запасти хоть немножко. Долго на ветвях орехи не провисят: в лесу на такой продукт хватает претендентов.

Было бы здорово остановиться прямо здесь. Красивое место, удобное, богатое на дары природы. Но – увы, земляне сюда за другим пришли.

Высшие силы решили прислушаться к мыслям Рогова – разведчики вернулись с хорошими известиями: нашли перспективное место. Обожженные скалы и здесь присутствовали, но в куда меньших количествах, чем до этого. Не сказать, что наткнулись на царство песка, но его здесь на порядок больше, чем камней.

Пришлось оставить на брусничнике всех, кроме Кэт и Мнардира, Рогов лично повел их к границе с пустыней. Без мнения туземца останавливаться здесь лагерем не стоит, а подруга нужна в качестве переводчицы. Сам так и хромал в изучении местного языка: слишком необычный, да и времени на все не хватает – вечно в делах и походах, голову приходится забивать рутиной.

От брусничника до Гриндира около километра, но дорога затянулась, пришлось пройти вдвое больше запланированного. Всему виной местность: она здесь походила на неровный слоеный пирог. Путь то и дело преграждали протянувшиеся скальные выходы – штурмовать их в лоб нет смысла, проще обойти, вот и теряли время.

Только перед самой границей ландшафт успокоился, дошли как на прогулке.

Впереди и правда куда больше песка, чем прежде. К тому же он мельче, слагает протяженные невысокие дюны, с их гребней то и дело порывы ветра срывают пыльные вихри. Но здесь, в нескольких метрах, даже легкого дуновения не ощущается.

Очередная странность Гриндира, коим уже счет потерян.

Скалы тоже присутствовали, но виднелись вдалеке, за маревом, которое или отступило, или чуть развиднелось. Видимость явно улучшилась, в бинокль Рогов наконец сумел разглядеть один из тех непонятных шарообразных объектов, которые его до этого неоднократно смущали.

Оказалось, что это тоже скала, но не простая. Такое впечатление, что ее грубо облепили какой-то буроватой массой, красный камень из-под нее выступал лишь местами. И шар далеко не идеальный, просто его очертания из-за этих нашлепок получались скругленными.

Что это за субстанция – понять невозможно. Вроде смолы, но слишком светлая, да и обычная смола там не удержится, растечется от такого жара.

Мнардир, внимательно изучив открывшуюся картину, начал сыпать длинными фразами, как из пулемета. Рогов и медленную речь туземца понимал лишь местами, потому сейчас даже вслушиваться не стал, всецело понадеявшись на способности Кэт.

Та изредка прерывала туземца короткими вопросами или просто кивала, соглашаясь с чем-то непонятным. Наконец настал момент поделиться информацией:

– Рогов, Мнардир говорит, что песка тут не так много, как в самых лучших местах, но уже достаточно для охоты. Здесь обязательно должны встретиться алмазные скорпионы. Он советует начать их искать прямо отсюда.

– Прекрасный совет. Что еще сказал?

– Сказал, что место не очень удобно расположено – вода слишком далеко и путь к ней непрост. Спускаться и подниматься подолгу придется, быстро запасов воды не обновишь. Но все равно мы непривычные, долго в Гриндире сидеть не сможем. Для таких как мы, достаточно одной вылазки в день.

– Ради тебя, милая, я и больше выдержу, – усмехнулся Рогов.

– Ну-ну, ты еще изжарься там ради меня, только жареного жениха мне и не хватает. Он говорит, что в Гриндире очень тяжело даже просто стоять, а нам ведь ходить придется, так что не надо хорохориться.

– Охота заключается в ходьбе?

– Да. То есть не совсем. Можно ходить по пескам и громко кричать. Скорпионов привлекают громкие звуки. Да и криком вроде ничего не добьешься, у туземцев другие способы шуметь.

– Так кричать или нет? Ты меня запутала.

– Да я сама путаюсь, он слишком много наговорил. И еще надо с высоких точек смотреть, чтобы не было других монстров. Некоторые полезные, некоторые нет, но раз мы пришли за камнями жизни, не стоит отвлекаться на другое.

– Согласен. Подвох в этой охоте есть? Насколько опасен скорпион?

– Скорпионы здесь бывают разные, а нам нужен только алмазный. Он днем сидит в песке – его даже вблизи трудно заметить, зарывается с головой. Выйти может только на громкие звуки. То есть надо контролировать округу, чтобы не было посторонних монстров. Если все тихо, начинать кричать и ждать, обычно алмазные быстро прибегают. Если их долго нет, нужно менять место.

– Это понял, ты про самого скорпиона расскажи. Мне нужны все подробности, которые касаются этой твари.

– Дай еще немного с Мнардиром пообщаюсь – он очень путано объясняет, некоторые вещи невозможно понять.

– Общайся.

Расспросы надолго не затянулись, Кэт продолжила:

– Он говорит, что алмазный скорпион очень опасен.

– Ну почему я не удивлен…

– Но он глуп, он почти всегда клюет на громкие звуки. Главное, когда он примчится, все должны замереть. Все, кроме одного: такого выбирают заранее, у него должны быть самые крепкие доспехи. Скорпион плохо реагирует на неподвижные объекты, поэтому выбранный человек должен замахать руками или начать бежать. Алмазный тут же нападет и первым делом выпустит в добычу что-то вроде паутины. Не совсем поняла, но вроде бы просто липкая масса, которая быстро твердеет, сковывая по рукам и ногам. Когда жертва падает, скорпион начинает ее бить сверху вниз хвостом. Очень сильные удары, их даже в лучших доспехах долго выдерживать невозможно. Так что все остальные должны напасть со спины, увлекшийся монстр до последнего не должен обращать на них внимания. Дальше его лучше накрыть сетями или обвязать веревками, чтобы снизить подвижность. И, пользуясь этим, бить копьями в сочленения пластин, которые защищают тело скорпиона. Если наконечник добирается до мяса, надо давить изо всех сил, забивая его как можно глубже. Почти по всему телу у него располагаются уязвимые точки – что-то вроде нервных центров. Чем больше их поразишь, тем меньше подвижность. Надо бить его до тех пор, пока не парализует длинную шею. Тогда голова опустится, несколько сильных ударов – и все, скорпион убит. По телу рубить бесполезно: щитков на нем не пробить ни секирой, ни мечом. Говорит, что наши арбалеты тоже не помогут, все придется делать в упор.

– Ну замечательно, у нас ни сетей нет, ни веревок.

– Веревки есть.

– Я очень сильно сомневаюсь, что их хватит для такого дела. А доспехов вообще нет, только мелочовка.

– Мнардир говорит, что
Страница 7 из 20

доспехи очень нужны. Без них никак. Хотя бы один комплект. Можно даже деревянные латы сделать – что угодно сойдет, лишь бы выдержало несколько сильных ударов.

– А этот скорпион большой?

– Разные бывают. Самые крупные – с пару лошадей.

– По весу или высоте?

– Не знаю, местами Мнардира невозможно понять.

– Как же чудненько…

– У скорпиона всего один заряд липучки, два раза за охоту он ее не выпускает. И она очень опасная. Ее надо быстро соскрести с пораженного, потому что, засохнув, она стянется и раздавит грудную клетку. И череп тоже может лопнуть.

– А хорошие новости есть?

– Ну, местные как-то этих скорпионов убивают, причем мелкими группами – ведь в Гриндир нельзя ходить большой толпой, почему-то это очень опасно.

– Мнардир когда-нибудь участвовал в такой охоте?

– Говорит, что не раз.

– И как? Успешно?

– Говорит, что скорпион не прибежал на поднятый шум. Ни разу его не видели. Редкий монстр, не везде водится, трудно приманивать.

– Но при этом Мнардир уверен, что здесь он есть?

– Ну да, говорит, что песка много, скал мало – хорошее место.

– Противоречивая он личность.

– Ага, согласна.

– А жертвы при такой охоте бывают?

– Рогов, а ты сам догадаться не можешь?

– Я-то как раз догадался.

– У нас никаких доспехов нет. – Кэт с печальным видом опустила взгляд.

– Ну в поселок мы за ними точно не вернемся, там крепких лат тоже нет, и нас там ждут с заготовленными для встречи тумаками.

– Что теперь делать будем?

– Что и всегда – выкручиваться из положения при помощи имеющихся скудных ресурсов.

– Сетей у нас тоже нет, но можно попытаться отобрать их у ваксов.

– Кровожадная ты моя, да у волосатых это самая дефицитная вещь. Получают только от пленниц, и не все умеют их вязать, к тому же из строя выходят быстро, нитки там не могут вечно в сырости выживать. В общем, нам нужно богатое поселение, а такое придется не одну неделю искать, и не факт, что вообще найдем.

– В принципе технологию плетения я знаю, там нет ничего сложного. Проблема только в качественных волокнах.

– Некогда нам плетением заниматься, без сетей справимся.

– Ты что-то придумал?

– Еще нет. Мнардир хотя бы на картинке видел алмазного скорпиона? Сможет его нарисовать?

– Не знаю, надо спросить.

– Спроси.

Кэт узнала нужное быстро:

– Говорит, что в детстве был отдан учеником в мастерскую витражиста. Научиться профессии не успел, не очень хорошо рисует, но попробует.

– Значит, для начала нам понадобится кусок чистой бересты и уголек.

– Березы внизу растут, я видела с брусничника.

– Спускаемся, здесь нам пока что делать нечего.

– Будешь думать?

– Все, у кого есть головы, думать будут, а не только я.

Глава 3

Если рисунок Мнардира хотя бы на двадцать процентов отображал истинный облик алмазного скорпиона, дело скверно пахнет. От такого кошмара надо держаться как можно дальше – это и круглый дурак поймет.

Хотя по рисунку трудно судить, ведь туземец и правда оказался далеко не Рембрандтом, но одно почти очевидно: на скорпиона эта тварь вообще не похожа. Разве что хвост характерный, но если верить картинке и пояснениям Мнардира, на нем вроде бы нет ядовитого жала, и вообще хвостом это называть нельзя, потому как на самом деле оно является шеей.

Но насчет яда туземец и сам не уверен. Говорит, что по этой твари есть разные мнения, и некоторые из них сильно противоречивы. Командир их отряда знал в охоте толк, Мнардир доверял именно его мнению, а не услышанному и прочитанному до этого. Ошибок вроде не было, но опять же алмазный скорпион им ни разу за все время не подвернулся, то есть обошлось без практики – голая теория, сдобренная рассказами очевидцев.

В одном он был тверд – нужны доспехи. Хорошие доспехи, лучше всего дорогие латы из восточных земель. Судя по описанию, изготавливают их из лучшей стали, но даже она может не спасти, и потому охотника с такой ролью дополнительно заключают в каркас из жердей. Получается что-то вроде передвижной клетки, которая способна спасти от удара-другого, к тому же часть клейкой субстанции на себя принимает.

Тяжелая у него работа, потому что в условиях Гриндира даже голышом тяжело передвигаться, а уж с таким грузом – изощренный садизм.

Стальных лат нет вообще. Холод выделил беглецам, ослушавшимся мнения совета, пару пластиковых касок и столько же убогих кирас из проклеенной кожи и ткани, с этими материалами только-только начали экспериментировать. Даже против оружия ваксов не всегда спасают. И на этом все, если не считать плетеных нагрудников и таких же убогих шлемов из лозы.

В поселке ничего принципиально более крутого нет, так что возвращаться туда бессмысленно. Да и время не ждет, придется выкручиваться при помощи местных ресурсов.

Ну и что тут вообще есть?

Да почти ничего.

Обсуждали проблему весь вечер на разные лады. Придумали множество способов соорудить защитную амуницию из сырой древесины и связать сети из волокон самых разных растений. Ну да, не одна неделя на такую работу уйдет, но главное – результат.

А результат – нужно будет побродить по пеклу с тяжеленными сетями, причем одному при этом придется таскать на себе будку грубо сколоченного деревенского туалета на одно очко – именно он должен будет выдержать те самые первые удары скорпиона.

Рогова уже перед сном осенила простая, как и все гениальное, мысль, которая так и не пришла никому в голову: а зачем вообще связываться с доспехами?

Естественно, эту мысль он тут же озвучил, добавив пояснения. И с этого момента обсуждение пошло по другой колее. Не накатанной, но и без непреодолимых ухабов.

В теории процесс пошел, теперь дело за практикой.

На подготовку ушел целый день. В том числе пришлось соорудить из бересты и тростника зонты. Как заметили все без исключения, солнце в пустыне печет будто боевой лазер: как от него ни закрывайся, а до тех же глаз доставать будет, их не спрячешь. К тому же таскаемая за собой тень уменьшит общий нагрев организма.

Мнардир долго не понимал, чем вообще занимаются земляне, а когда ему наконец показали первый зонт и продемонстрировали, как с его помощью можно закрываться от палящих небес, пришел в неописуемый восторг. Объяснил, что у ловцов удачи принято делать остановки у скал, где можно чуть перевести дух в тени. Но чтобы таскать тень за собой – до такого еще никто не додумался. Несомненно, стоящая идея, он ее горячо одобрил.

Это обнадеживало. Глядишь, и остальное одобрит.

Да к черту его одобрение – главное, чтобы сработало.

Некоторое время спорили по поводу сетей. Веревки есть, но их мало, и к тому же они тоже нужны для исполнения задуманного. То есть расплетать их нельзя.

Из чего же тогда сети делать?

Способ выкрутиться за счет местных ресурсов имеется. Можно размочалить то же лыко, у некоторых пород кустов и деревьев оно очень даже поддается этой процедуре. Ну а дальше сиди и скручивай тонкие жгуты, переплетая их в веревки требуемого диаметра. Изделия получаются грубыми и недолговечными, но достаточно крепкими и какое-то время прослужат.

А охотникам на редкую тварь много и не надо.

При должном упорстве, прямых руках и грамотном подходе к выбору материала можно многого добиться. Месяца два назад к поселку вышел
Страница 8 из 20

землянин-одиночка, которому не повезло: угодил к ваксам вместе с товарищами. Все погибли, ему тоже досталось – людоеды сочли его мертвым, сняли всю одежду, ничего не оставили. А он очнулся и сбежал.

Другой пропал бы, оказавшись в диких дебрях без единой нитки за душой, но он ухитрился даже кое-какую одежду себе соорудить из такого вот лыкового плетения. И тетиву на лук сделал по этой технологии, причем ухитрялся из этого оружия подбивать уток и фазанов.

По имени находчивого мужичка мало кто знал – само собой получилось, что его с первого дня начали называть Робинзоном.

Рукастый человек, такой нигде не пропадет. Молчаливый как истукан, но на него можно во всем положиться. Жаль, не особо с ним дружны – от столь полезного попутчика Рогов сейчас отказываться не стал бы.

Вот Робинзон наверняка сумел бы наладить выпуск сетей в кратчайшие сроки. Без него это займет недели: слишком много монотонной ручной работы. И не факт, что оно того стоит. Кто знает, как себя поведет лыковая плетенка, угодив в адские условия Гриндира? Рогов почти не сомневался, что как минимум молниеносно пересохнет до дубового состояния. Ни свернуть, ни развернуть – все равно что камень получится.

Слишком жарко, слишком сухо и слишком мало времени осталось для того, чтобы тратить его на сомнительные эксперименты.

Выступили наутро. Погода, как это у нее в последнее время принято, не заладилась с самого старта. Небо обложило, с рассветом начало едва-едва накрапывать. Даже каплями такое не назовешь – скорее водная пыль. И дождем тоже не назовешь, но если по такой погоде походить часок, одежда вымокнет чуть ли не до последней нитки.

Это и хорошо, ведь в Гриндир как раз и полагается заявляться в мокром тряпье. Выходить, правда, плохо: будто из добротно натопленной парилки на лютый мороз выскакиваешь – такой же контраст. Народ закален затянувшимися лишениями, но нельзя исключать того, что кто-то серьезно простудится, или даже все до единого слягут после пары-другой заходов.

Тоже проблема, и ее придется как-то решать.

Границу Гриндира Рогов пересекал второй раз в жизни и никаких отличий от первого не заметил. Модернизированная одежда и тяжелый зонт вообще не помогли: все то же ощущение опрометчивого шага в раскаленную печь, дыхание мгновенно сперло, захотелось побыстрее отойти назад и жадно присосаться к бутылке с холодной водой.

Нельзя, ее не так много, и Гриндир не может вызвать обезвоживания за несколько секунд. Просто психика взбесилась, а тело пока что может потерпеть.

Попытался успокоить сам себя такими мыслями. Нельзя поддаваться слабости – ведь это первый пробный заход, где отряд попытается если не поймать алмазного скорпиона, то хотя бы отработать технологию охоты.

Первоначально договорились отойти от границы на сто шагов, и это оказались самые тяжелые шаги в жизни. Мало того что жар пробирал до костей, иссушал легкие, вызывал резь в глазах – так еще и ландшафт норовил прибавить забот. Песок лишь с виду казался надежной крупнозернистой опорой: местами ступни зарывались в него полностью, после чего выбирались неохотно.

Будто по парадоксально сухому болотцу топаешь – воды в нем нет ни мельчайшей капли, но ухитряется засасывать.

Груз не сказать что велик: две пластиковые бутылки с водой, громоздкий зонт, набитое тростником чучело за спиной, древняя секира в свободной руке. Но уже через полминуты Рогов ощущал себя так, будто тащит на себе асфальтовый каток. А ведь они только-только зашли, ничего не успели сделать, кроме нескольких шагов.

Это никакой не Гриндир, это точно ад или его филиал.

Все, долгожданные сто шагов пройдены. Даже не верится, ведь по ощущениям – целые сутки на ногах провел, никак не меньше.

– На месте, – скомандовал хриплым, не своим голосом.

Люди не сговариваясь присели, корчась под зонтами. Хотелось развалиться плашмя, но нельзя: песок раскален до такой температуры, что на нем можно яичницу жарить.

Мнардир заволновался, что-то торопливо залепетал.

Кэт перевела:

– Он говорит, что если останавливаетесь, то сразу сгребайте верхний слой песка под собой, иначе ноги быстро испекутся.

– Я не верю, что согласился на такое издевательство добровольно, – жалостливо прохрипел на это Киря.

Воспользовавшись советом Мнардира, Рогов произнес:

– Попейте воды и сбрызните одежду. Особенно все, что на голову накрутили, а то из ушей вот-вот пар повалит. Только много не тратьте, надо растягивать запасы.

Сидеть на месте смысла не было, в таких условиях не отдохнешь, только мучения растянешь. Зонт помогал слабо, кожу начало припекать, одежда тоже не спасала. Сколько здесь вообще можно протянуть? Мнардир рассказывал, что некоторые группы проводили в пустыне по несколько часов. Бред, в такое невозможно поверить – за это время тебя изжарит до хрустящей корочки.

Пора приниматься за работу.

Первым делом – чучело. Ему попытались придать сходство с человеком и даже вымазали тростниковое нутро в крови подстреленного Кэт зайца. Мало ли, вдруг твари Гриндира реагируют на запах, насчет этого Мнардир ничего не смог сказать.

Он вообще с большим неодобрением отнесся к затее Рогова. Уверял, что никакое чучело не заменит живого человека. Скорпион непременно проигнорирует подделку и нападет на кого-нибудь из группы, а это почти верная смерть.

Может, и так. А может, и не так. Опыта у Мнардира нет, услышанное им от других и прочитанное в книге часто противоречиво. По мнению Рогова – идея хорошая, да и товарищи поддержали.

Так почему бы и не попробовать, ведь все равно надежных лат нет и достать их негде, а заменять их исключительно деревянной защитой не рекомендует все тот же Мнардир.

Странный он. Ведь с самого начала знал, что подходящих доспехов нет, но только сейчас разволновался. Вот и слушай его после такого.

В песок воткнуть кол, к колу присобачить чучело. Издали можно подумать, что стоит живой человек, замотанный в тряпье от пяток до макушки, но на взгляд Рогова – обман так себе, не надо даже приближаться, чтобы его разоблачить.

Ну что тут поделаешь, талантливых скульпторов или хотя бы рядовых таксидермистов в маленьком отряде не было. Да и выбор материалов невелик, выкручивались за счет легкодоступных, но малопригодных. С тем же тряпьем проблема – отрывали от себя все, что могли, а ведь оно требовалось и для защиты от жара Гриндира, то есть много выделить не получалось. Так что одежда на приманке главным образом состояла из тонкой бересты и лыка.

Мало сделать чучело – надо устроить так, чтобы оно правдоподобно шевелилось. Ну или хотя бы относительно правдоподобно. Для этого по его конечностям оборудованы тяги с грузиками-противовесами. Из-за них обманку приходится ставить не как попало, а единственно правильным способом, чтобы не нарушить выверенной системы.

Кажется, все. Рогов потянул за петлю на копчике чучела, руки начали подниматься, ноги уродливо задергались. На движения живого человека вообще не похоже, но много ли людей видели здешние твари? Да, охотников на сидов по границе пустыни хватает, но Гриндир огромен, а работают они лишь в отдельных точках малыми группами.

Скорпион обязан клюнуть на такое, иначе придется ломать голову над новыми идеями.

Или дружно помереть в этих
Страница 9 из 20

песках. Мнардир говорил, что если пройтись вдоль границы, найдешь немало рассохшихся мумий, оставшихся от тех, кто не успел вовремя выбраться.

Красная пустыня может легко убить и без помощи алмазных скорпионов.

Во все ту же петлю на копчике просунуть конец веревки, завязать, протянуть за собой вдоль по гребню невысокой дюны. Если верить Мнардиру, прятаться при такой охоте смысла нет: скорпион нападает лишь на самую подвижную добычу. Незначительного подергивания хватит, чтобы чучело как следует замахало конечностями. На вид оно такое же замотанное, как живые люди, шансы на то, что чудище соблазнится на пустышку, велики.

Но вообще-то «тонких соплей» в плане хватает. И самое главное – что делать, если скорпион не соблазнится приманкой? Этот случай тоже предусмотрели, но хотя вслух никто ничего не высказал, каждый понимал, что при таком раскладе выбраться всем составом, скорее всего, не получится. Кто-то неизбежно заплатит за сид своей кровью.

Рогов готов заплатить и такую цену. Землянам до зарезу нужны волшебные камни, и если кто-то погибнет при отработке технологии добычи, это достойная смерть.

К тому же он лично заинтересован в успехе экспедиции.

– Вроде все, – сказал Рогов, для пробы потянув за веревку. – Начинаем концерт. Киря, твоя песня первая.

– Ты забыл объявить публике, что на сцену выходит золотой голос Вселенной, – устало буркнул товарищ.

– Скорее пропитой, начинай давай.

И Киря начал. Заорал не своим голосом, но этот звук будто растворился в мареве пустыни. Ни малейшего, пусть даже слабого, отзвука эха. И вообще складывалось впечатление, что мышка забралась на грандиозный стадион в разгар финального матча чемпионата мира по футболу и пискнула там на фоне неистового ора тысяч перевозбужденных болельщиков.

Вроде и ветер не задувает громко, и других звуков не слышно, но почему-то скромно кричится.

Орали по очереди минут сорок. И на этом все – вода закончилась. Точнее, в бутылках еще плескалось немного, но они и правда начали нехорошо деформироваться, будто сплавлялись. Может, глаза обманывали, а может, и нет. В таком случае надо уматывать, пока не остались без удобных емкостей.

В чем тогда воду придется таскать? В ладошках? Туземки умеют делать из бересты емкости, из которых ни одна капля не просочится, но землянам до этого «высшего пилотажа» далеко.

Чучело Рогов забирал безо всякой аккуратности. Просто ухватил в охапку и потащил, не обращая внимания на то, что веревка змеится следом.

Ничего страшного, на песке ей не за что цепляться, так что не потеряется.

Выбравшись на бедную зелень приграничной полосы, все без приказа попадали кто где, дыша с такой жадностью, будто впервые в жизни добрались до бесплатного воздуха.

Чуть переведя дух, Рогов достал из-за пазухи почти опустевшую бутылку, торопливо отвинтил пробку, жадно припал к горлышку. Вода омерзительно-теплая, почти горячая, но он осушил все до капли с неимоверным наслаждением.

Остальные один за другим последовали его примеру, и никто не пожаловался на качество питья. Ну и что с того, что неподалеку течет ручей с прохладной вкуснейшей водой? До него отсюда шагать минут пятнадцать, а ноги отказывались подчиняться.

Киря, опустошив свою бутылку, надсадно прокашлялся и, осторожно потирая воспалившиеся глаза, прохрипел:

– Если в аду все так же плохо, я хочу жить вечно.

– А праведником – никак? – уточнил Сусанин. – Чтобы потом в рай.

– Какой из меня праведник, не смеши.

– А ты попробуй исправиться.

– Да мне проще жить вечно, чем исправляться. Рогов, сколько мы там проторчали?

– Если верить часам, сорок две минуты.

– Выкинь свой ржавый будильник, моя гулящая жена, объясняя причину позднего возвращения домой, врала раз в сто меньше, чем он.

– Вообще-то мне тоже кажется, что проторчали в пустыне куда дольше, но часы в порядке. Да и по солнцу посмотри.

– Рогов, я ничего не вижу, глаза будто песком засыпало.

– Это пройдет, – потерянным голосом произнесла Кэт. – Мнардир говорил, что глаза от жара Гриндира больше всего страдают.

– Ты чего такая печальная? – спросил Киря.

– Устала. Мы все сильно устали.

– Ну да, устали все, с этим не поспоришь, но с тобой что-то совсем неладное. Расстроилась, что камня не добыли? Ну так это всего лишь пробный заход – разведка, не больше. Зашли, посмотрели, как оно, прикинули, что нужно доработать. Рогов, ты какие выводы сейчас сделал?

– По-моему, вывод совершенно очевиден – кричать там нельзя. У меня до сих пор легкие отойти не могут.

– Вот! Умеешь подмечать главное, когда оно и тебя касается. Орать там точно нельзя, легкие и без криков в таком пекле прожариваются. Кэт, спроси этого ученого папуаса – мне кажется, что он или недоговаривает важное, или его склероз попутал. Там именно кричать надо или можно без криков шуметь? Вот такой вопрос меня волнует. Спроси его. Уточни именно по звукам, это всем интересно, второй раз мы такого концерта не переживем.

Кэт устало поговорила с Мнардиром, державшимся на удивление бодро. Должно быть, и правда привычен к условиям Гриндира.

Наконец обратилась к остальным:

– Извините, я, получается, не совсем правильно переводила. Мнардира местами очень трудно понять, он много лишнего говорит, а о важном забывает упоминать.

– Никто тебя не винит, – успокоил девушку Рогов. – Говори, что сейчас узнала?

– Да почти ничего. Он тоже говорит про крики. Но вроде кричат редко, только в азарте, когда уже видят, что скорпион заинтересовался.

– А до этого что за звуки издают? Как приманивают?

– Я так поняла, что используют какие-то инструменты. Вроде труб и барабанов. Еще можно бить по металлу, звон хорошо слышно издали.

– Трубу можно попробовать сделать, – предложил Грач.

– Может, сразу саксофон? – скептически хмыкнул Киря. – Мы труб делать не умеем, мы их готовые покупаем.

– Я в детстве свистульки вырезал, – мечтательно произнес уставившийся в небеса Палач. – Ставили их на огородах, ветер дул – они свистели, птиц отпугивали.

– Свистулька от ворон тут не прокатит, – Киря покачал головой. – Может, и правда барабан попробовать?

– Можно свалить пень трухлявый, – предложил Толик. – Внутри у них все сгнивает, а снаружи дерево остается. Попробовать по нему постучать, должно громко получиться. Нести его нетяжело.

– Барабан лучше, – возразил Киря, но тут же признал: – Только там небось свои хитрости есть, я понятия не имею, как нормальные барабаны делаются. Но пень твой развалится быстро, разве что найти такой, чтобы покрепче.

Толик указал на щит, который лежал на земле – Палач не стал тащить в пустыню столь тяжелую деталь амуниции:

– Смотрите, это щит хайтов. И он не обит бронзой, просто на нем большая бронзовая пластина. Толстая вроде и держится на гвоздиках. Осторожно отодрать, подвесить и постучать. Должно хорошо зазвенеть.

– Может, и сработает, – согласился Киря. – Колокола церковные раньше как раз из бронзы отливали, это я точно помню.

– Палач? – спросил Рогов. – Ну ты как, пожертвуешь щитом для такого дела? Попробуем снять аккуратно, потом вернем на место.

– Да хоть в костре его сожгите, – легко согласился тот. – Лишь бы сработало.

– Свистульки твои тоже могут пригодиться, – добавил Киря.

– Зачем? Они и
Страница 10 из 20

правда негромкие, не нужны нам такие.

– Но вырезать-то сможешь?

– Смогу, конечно, и вас тоже научу вырезать. Это просто.

– Поставим парочку на шестах, воткнем на чучеле. Прибежит скорпион, а тут такая образина стоит, машет лапами и свистит в две свистульки, как главный мент района. Я бы на его месте точно рассердился и на нас уже смотреть не стал.

– Ну а барабан из трухлявого ствола сделаем? – не успокаивался Толик.

– Сделаем, – кивнул Рогов. – Все методы надо перепробовать. Сейчас спустимся к лагерю, чуть дух переведем – и возьмемся за дело. И давайте второй заход на завтра перенесем. А сегодня поставим у Гриндира пару наблюдателей с биноклем. Пусть походят вдоль границы, посмотрят. Может, засекут, где эти скорпионы бродят, это здорово все упростит.

Глава 4

Ничего похожего на алмазного скорпиона наблюдатели не заметили. Но это не повод отчаиваться – ведь Мнардир уверял, что они ведут ночной образ жизни. При свете дня могут выбраться из песка, только если их как следует раздразнить громкими звуками, все прочие факторы игнорируют.

По крайней мере другие способы выманивания ему неизвестны.

А они, несомненно, есть. У всех охотников за сидами имеются свои секреты, которыми они не делятся с конкурентами. У кого-то принята одна тактика, у кого-то другая, совершенно не похожая. У туземцев скрытность в таких вопросах в порядке вещей.

Так что земляне, возможно, с чучелом и прочим изобретают велосипед, на котором уже давно катаются отряды продуманных охотников за самыми ценными сидами.

Но Рогов верил, что земляне первые на этом пути. Они ведь не просто технологически грамотнее, у них голова работает иначе. Вон Мнардир даже до зонта додуматься не мог, в дикий восторг пришел, а ведь ничего сложного тут нет – мысль очевидная.

Для землянина очевидная.

Технологии подразумевают и новый уровень мышления. А откуда он возьмется у местных? Если судить по быту туземок и рассказам, их мир едва добрался до уровня раннего Средневековья. Земляне нищие и голые, но у них есть знания и кое-что принесенное из руин их погибшего города. Все это дает надежду на успешную и бескровную охоту.

Барабан из куска трухлявого ствола вышел так себе. Некоторая гулкость присутствовала, особенно если лупить тяжелым от всей души, но вряд ли эти звуки разнесутся далеко по пустыне. Бросать этот проект не стали: даже несильный шум лишним не будет.

А вот с пластиной, сорванной с трофейного щита, все получилось просто замечательно. Звучала звонко, слышно так далеко, что Рогов категорически запретил дальнейшие испытания. Пусть ваксы и не любят селиться поблизости от Гриндира и забредают в эти края нечасто, но лучше лишний раз не искушать судьбу, на такой звук они обязательно заявятся.

Металл троглодиты ценят высоко.

Защитные одеяния тоже усовершенствовали. Сорокаминутное пребывание в душегубке научило многому, в том числе и тому, что воды на охлаждение не напасешься – она уходит слишком быстро. В жарком климате одна из главных задач тела – избегать перегрева, который может возникнуть из-за работы нашей внутренней печки, пережигающей углеводороды. Это достигается за счет отвода излишков тепла во внешнюю среду. То есть с этой самой внешней средой поддерживается тесный контакт.

Но есть и альтернативные способы, где контакт не настолько тесен. Тело при этом частично изолируется за счет одеяний – это выручает, когда температура среды куда выше температуры человеческого тела. Нормальный теплообмен в таких условиях затруднен, иной раз выгоднее забраться в термос и париться в своем поту, чем оставаться на опасно перегретом воздухе.

Вряд ли где-нибудь на Земле можно столкнуться с такими же условиями, как в Гриндире. Жар там такой, что даже будь у твоего тела температура на грани свертывания крови, отводить тепло просто так не получится. Заливай воду внутрь, обливайся снаружи. Одежда высыхает, выступающий пот испаряется, за счет этих процессов ты хоть как-то охлаждаешься.

Да только высыхало все чуть ли не мгновенно, а нагрузки на выделительную систему возрастали, что не шло на пользу самочувствию и здоровью.

Как снизить скорость перегрева? На ум только одно приходит – надо оставить жаре Гриндира как можно меньше лазеек к твоему телу. В идеале – закупорить себя полностью. Да, при этом ты тоже перегреешься из-за тепла, вырабатываемого организмом, но это произойдет не так быстро, как в том случае, если ты не будет защищать себя от пекла красной пустыни.

Плюс не надо забывать о местных солнечных лучах – они ведь тоже злые до невозможности, хотя небесное светило и там, и в нормальном мире вроде как одинаковое. Зонты от него защищают лишь частично, отраженный свет добирается до одежды, вносит свою лепту в нагрев, и лепта эта немаленькая.

В общем, немало времени ушло на разработку оптимальной экипировки. Одежды у людей минимум, лишней ткани нет, так что основными выступали уже ставшие традиционными материалы: лыко, береста, тростник и подсушенная трава.

Перед следующим заходом готовились около двух часов. Помогали друг другу обкладываться травяными подушками, закручиваться в спирали лыка, поверх надевали щитки из бересты, оставляя свободными от них лишь суставы, иначе превратишься в истукана.

Занимались этим не в лагере, а в считаных шагах от границы пустыни. Потому как в этих «скафандрах» пока заберешься на подъем, никакого Гриндира уже не захочется. Дальше хоть и продолжается вязкий песок, но песок ровный. Для людей, превратившихся в неповоротливых матрешек, это очень даже критично.

Приоделись, посмеялись друг над другом из-за глупого вида и взялись за настоящее дело.

Второй заход в Гриндир прошел так же кошмарно, как и первый. Все приготовления помогли мало – находиться в пекле все равно мучительно, что ты ни придумывай. Разве что выиграли по времени, жар не смог сразу прогреть все слои, накрученные на тела, но дальше опять пошел бешеный расход воды.

А силы с самого начала расходовались, каждый шаг по красной пустыне – маленький подвиг.

Тем не менее кое-что выиграли – поставили новый рекорд пребывания в преисподней. Пятьдесят пять минут – это на целых тринадцать больше прежнего. Все же новая экипировка работала, да и кое-какой опыт появился, плюс для тел уже не такой шок: сталкивались со знойным кошмаром, помнят.

Но все равно слишком мало. Хоть бери и устраивай ночные вылазки.

Нет, нельзя ночами пустыню тревожить. Мало того что ничего не разглядишь в красноватом мраке, так еще и подставишься под тварей, которые массово выбираются на охоту после заката. Они настолько страшны, что Мнардир чуть инфаркт не заработал, когда Киря начал уговаривать попробовать начать работать в темноте.

Ни алмазный, ни какой-либо другой скорпион не появились. Пустыня равнодушно выслушала далекий от мелодичного концерт, бесталанных музыкантов ни одна тварь не проводила овациями. Рогов и остальные, разумеется, не надеялись, что удача свалится на них сразу и при этом окажется разжиревшей до неприличия, но подспудно каждый мечтал, что все выйдет быстро и успешно.

Но не тут-то было.

Не удивительно: ведь не зря камни жизни – самые дорогие артефакты Гриндира. Они очень нелегко даются, отсюда и умопомрачительные цены. Не
Страница 11 из 20

всякому королю восточных земель доступны, а тут какие-то новички почему-то решили, что стоит им только раз зайти – и потом не будут знать, куда девать многотонную добычу.

На следующий день сместились на пару километров, но с таким же результатом. Разве что новый рекорд поставили – пятьдесят девять минут, – но это уже не радовало.

А еще Толик разломал «барабан». Тот самый пустотелый кусок прогнившего древесного ствола. Слишком рьяно на нем наяривал, перестарался.

Случившееся его опечалило, потому как Рогов тут же заявил, что ему придется создать новый инструмент, не хуже старого. А это куча работы, сопряженной с затратой физических сил. Толик же предпочитал больше думать, чем тяжести таскать.

Вот и сейчас начал усиленно размышлять – а нет ли эффективного способа откосить от неприятного поручения?

Есть убедительно обоснованное мнение, что своим прогрессом человечество обязано исключительно лени. Трудолюбивый гуманоид не станет искать способов облегчить себе труд, он будет часами проливать ведра пота, неэффективно расходуя силы.

Он-то не ленивый, ему в кайф стучать камнем по дереву хоть целую неделю кряду. Ленивый камень наточит, приспособит к нему рукоять, а затем свалит такое же дерево за час.

И попутно изобретет топор.

– Рог?

– Чего тебе, Толик? Новый барабан сделал?

– Нет. Поговорить хочу. Дело важное.

– Ну говори, слушаю.

– Я тут подумал насчет этих скорпионов. И попросил Кэт поспрашивать кое-что у Мнардира. Похоже, мы неправильно все делаем.

Толик выглядит как мужик лет сорока, но по факту ему в два раза меньше. Просто с кожей какие-то проблемы, даже на Земле вылечить этого не мог, а уж здесь тем более. Парень неглупый, хотя в облаках может витать, а иногда его заносит. Но с кем не бывает.

Не дурак – это уж точно, такой если говорит, что ты неправильно что-то делаешь, лучше выслушай, а не начинай с ходу возражать.

– Что именно мы делаем не так? Все – растяжимое понятие.

– Мнардир сказал, что трубы у них особые. И дуют в них особые специалисты. Специальная музыка у них. Он даже изобразил это. Ну, в смысле попытался изобразить. Я почти уверен, что в их трубах работают самые низкие частоты.

– И что нам с этого? У барабана вроде тоже частоты невысокие, но скорпионы на нас толпами не выбегали.

– Это не барабан, это убожество, ты сам прекрасно знаешь.

– Конечно знаю, тамтам у тебя не получился. Это такой барабан, африканский.

– Рог, я знаю, что такое тамтам.

– Ладно, отвлеклись, давай дальше, я так и не понял, в чем именно мы неправы.

– Я тут голову ломал, всякое вспоминал, даже книжки. А потом подумал – как так получается, что скорпиона приманивают звуками? Мнардир не раз объяснял, что алмазные днем полностью зарываются в песок, как и прочие ночные твари. Зачем они зарываются? Может, солнца не любят, может, еще что. Но ты сам подумай, что в итоге получается? Получается, что кто-то зарывается в песок, но при этом ухитряется прекрасно слышать то, что происходит далеко от него.

– Не факт, что прекрасно.

– Не придирайся, ты все понимаешь. Дальше я предположил, что дело не в звуках, а в вибрации. Ты видел этот песок? Сверху он рыхлый, пропеченный, будто шлак. В него там ноги погружаются. А потом идет слой плотный, будто мокрый. То есть не мокрый, там вообще нет воды.

– Я тебя понял. Ты думаешь, что местный песок со странностями и потому хорошо проводит колебания?

– Нет, я всего лишь так предположил. Пообщался с Мнардиром через Кэт и понял, что так оно и есть. Их трубачи зря надрываются, почти все уходит в ненужный звук, но оставшегося, приходящегося на вибрацию, все равно хватает, чтобы привлекать скорпионов. Я думаю, что если все усилия пустить не на эту пустую музыку и свистульки, а на вибрацию, алмазные к нам со всей пустыни сбегутся.

– Ну да, а то местные до этого за сто лет не додумались.

– И как они могли догадаться? У них ведь нет теории, только практика. Кто-то когда-то заметил, что алмазный скорпион появился после громких звуков. Начали криками подзывать, потом догадались применить инструменты – ведь кричать в Гриндире трудно, мы в этом сразу убедились. Обычно все впустую, но иногда твари появлялись. Получается, что метод работал лишь против тех, которые закапывались неподалеку от охотников. Но ведь работал. Со временем их методы усовершенствовались. Заметили, что лучше всего скорпионы реагируют на определенные звуки трубы. Возможно, при них возникает резонанс с частицами песка или еще что-то в этом роде. И теперь применяют только такие звуки, сами не понимая, почему именно они привлекают алмазных.

– Не факт, у разных отрядов могут быть разные методы.

– Но принципиально новых, думаю, нет. Мы, Рогов, люди образованные, мы знаем теорию. Если предположить, что я прав, а это почти несомненно, можно забыть о барабанном бое и остальном. Надо просто заставить пески завибрировать, и все сиды будут нашими. Вибрация, нам нужна вибрация, как можно больше вибрации.

Рогову при этих словах невольно закрались в голову не очень-то приличные мысли, так что он спросил с улыбкой:

– Ну и как заставлять будем? Где достать такой вибратор?

– Так ты мне веришь?

– Думаю, что-то в твоих словах есть, попробовать стоит. День потеряем, но если ты прав, на такое и неделю потерять не жалко.

– Одного дня может оказаться недостаточно.

– Там и подумаем, но насчет недели я погорячился, губу не раскатывай. Ты говори, как вибрацию создавать собрался.

– Я в этом не специалист. Самое простое – тяжелыми молотами с широкими бойками бить по плотному слою песка. Чуть раскопал – и лупи.

– И как ты это себе представляешь? Два-три таких удара – и наши скафандры развалятся, мы даже ходить стараемся осторожно, а ты собрался кувалдами махать. Не потянем такой труд.

– Это уже детали, я дал общий принцип. Думаю, надо с остальными обсудить идею. Это если ты и правда согласен.

– Да, я уже сказал, что в твоих словах разумное зерно имеется. И еще я думаю, что мы можем потерять тут уйму времени без толку. Эти камни жизни не просто так столько стоят, они и правда редкие. Скорпиона убить относительно просто, но попробуй его найди, это в охоте самое сложное. Надо и правда с остальными обсудить – если ты прав, нам понадобится лучшая вибрация в мире. Не кувалда, а что-то куда круче. Люди у нас неглупые, умных идей подадут столько, что останется только отсортировать шлак.

– Рог, так ты мне точно поверил? – чуть ли не заискивающе спросил Толик.

– Не грузись, я на все согласен, лишь бы не смотреть каждый раз в глаза Кэт после того, как выходим без ничего. Не знаю, прав ты или нет, но на вид идея стоящая.

– Так я тогда барабан делать не буду? – с нотками облегчения уточнил товарищ. – Он ведь нам теперь ни к чему.

Вот уж и в самом деле, лень – двигатель прогресса.

То, что Киря – человек с немалым жизненным опытом, Рогов знал. Свою опытность тот особо не выпячивал, но почти по любому вопросу мог высказаться не впустую, а по делу, и если чего-то недопонимал, умника в таких случаях из себя не строил, говорил прямо. Знания, полученные в самых разных ситуациях, он умел применить нестандартно, подстроив под то, что нужно в данный момент.

Именно благодаря ему решился вопрос с сильной вибрацией. Рогов не просто хотел стукнуть по
Страница 12 из 20

песку, а стукнуть так, чтобы алмазные скорпионы перевернулись в своих убежищах. Если и правда реагируют на колебания, обязательно появятся после такого.

А если нет, значит, Толик ошибся.

Мнардир круглыми глазами смотрел на приготовления землян. Когда бронзовый диск начали прибивать обратно на щит, он чуть не разрыдался. Дошло до того, что попытался на до смешного корявом русском объяснить, что делать этого никак нельзя, ведь лучшего способа издавать звонкие, далеко разносящиеся звуки нет, отряд лишится своей самой эффективной приманки.

Но Рогов был неумолим. Сказано вибрация – значит, будем вибрировать на всю пустыню.

Киря в обсуждении гипотезы Толика не принимал участия до последнего, когда дело дошло до проектов создания «вибратора». Выслушав внимательно не такие уж бредовые идеи, для начала забраковал последнюю, высказанную Мазилой:

– Ты, парень, привык из арбалета стрелять, стучать по песку – не твое, перестань уже нас смешить.

– Ты к чему это сказал?

– К тому, что, если взять ту же пластину от щита, положить на песок, и врезать как следует, не факт, что она завибрирует как надо. Зато факт, что сильным ударом ее покорежит, а это огорчит Палача – ведь щит ему дорог как память о любимых хайтах. К тому же одного удара может оказаться недостаточно, а для второго она уже не годится, потому как серьезно деформировалась.

– Ты что-то предложить хочешь или просто зудишь? – спросил Рогов.

– Зудят, мой друг, места укусов лобковых вшей, а я вам сейчас от всего сердца подарю способ, до которого вы сами ни за что не додумаетесь ввиду глубоких проблем интеллектуального характера.

– Ну валяй, послушаем.

– Вы видели местные кедры? Которые в предгорьях растут? Здоровенные, и шишки на них с орехами. Я как-то раз, еще на Земле, столкнулся с бригадой, заготавливавшей кедровые орехи. Такие же здоровенные и не очень кедры трясли. Вы спросите – каким же образом можно трясти такое огромное дерево? А я вам отвечу, что очень даже легко: при помощи простейшего инструмента. Но простейший – вовсе не означает, что он легкий. В тех краях его называли «колот», и выглядел он как молоток, сделанный из пары бревнышек: длинного и тонкого – на рукоять – и толстого огрызка на рабочую часть. Таскать такое добро – то еще удовольствие. Применять тоже непросто: с рук им не ударишь. По-всякому можно извращаться, но суть одна. Этот молоток как бы ставят на рукоять и с помощью простейших хитростей рушат на ствол кедра. Бьет так, будто циклоп кувалдой врезал. Большой кувалдой. Нам, ребята, надо сделать такой колот и продумать, как им шандарашить по песку, а не по дереву. Удар получится такой, что весь Гриндир вздрогнет. Как бы к нам после него эти скорпиончики в очередь не выстроились.

Рогов, оценив грубую красоту идеи Кири, кивнул:

– Если я правильно тебя понял, ничего хитрого в этом колоте не вижу. Остается придумать, как его ставить, как ронять – тоже не проблема. Предлагаю попробовать идею Кири, но трещотки на пугале оставим. Скорпион, когда примчится, должен среагировать на них, а не на нас.

Глава 5

Колот состоял из двух частей: длинного прямого бревнышка-рукояти, нетолстого, можно обхватить парой ладоней, если пальцы не короткие, и ударной части – массивного обрезка бревна. С последним пришлось повозиться. Для начала подыскали подходящую лиственницу, а это дерево здесь росло далеко не везде, затем уйму времени убили на рубку. Топору древесина поддавалась отвратительно, а пилы нет.

Тащить изделие в сборе тяжело, потому оно легко разделялось на две части, их транспортировали дружными усилиями. До Гриндира еще куда ни шло, а вот в пекле начались истинные мучения.

Тут бы налегке пройти и не свалиться замертво.

Новое место располагалось метрах в пятистах восточнее того, где охотились последний раз. Хорошо бы, конечно, еще дальше отойти, но, с другой стороны – зачем лишние трудности? Если новый метод так эффективен, то, возможно, сработает и на той площади, где уже пытались приманить скорпиона другими способами.

Если ничего не получится, как бы этот колот не упал Толику на голову. Времени и сил на него убили море.

Действовали как обычно, то есть удалились от границы приблизительно на сотню метров. Может, в этом и нет особого смысла, так как граница резкая: только что по затянутым лишайниками камням шел – и вот уже ноги погружаются в песок, а по «скафандру» стегают порывы удушающего ветра. Будто в другой мир попал: ведь вернись на шаг назад – и ни испепеляющей жары, ни ветра, ни песка.

Так какой смысл заходить в этот ад так далеко, если уже с первых шагов там все одинаково?

Но Мнардир настаивал именно на такой дистанции, и поневоле приходилось прислушиваться к его мнению – ведь он единственный доступный специалист. Именно из-за его возражений некоторые без восторгов приняли идею Толика. Марагван не принимал никаких аргументов от последнего, уверяя, что это полная чушь, над такой и смеяться грешно.

Только крики и музыка, другие развлечения алмазному скорпиону неинтересны, отряд напрасно потеряет время.

Для начала выкопали плоскую неглубокую яму до плотного слоя песка. Если по нему стукнуть, и впрямь ощущения, будто от удара по барабану, что-то в идее Толика точно есть.

Затем собрали колот, уложили его на раскоп плоским бойком вниз, под концом опорной рукояти выкопали ямку-упор. Привязали все необходимые веревки и ремни.

Дальше наступил самый ответственный этап. Двое присели у конца рукояти, давя на нее, не позволяя выскочить из ямки. Еще четверо синхронно потянули за веревки, приподнимая ударный конец колота. Почти поставив его вертикально, одновременно отпустили.

Грохнуло так, что Рогов пятками ощутил ту самую вожделенную вибрацию. Да и остальные загудели одобрительно: выглядело эффектно.

Все начали озираться по сторонам, выискивая сбегающихся на такое представление скорпионов. По словам Мнардира, те появляются зрелищно, их приближения трудно не заметить.

Но пустыня оставалась такой же мертвой, как всегда.

– Надо стукнуть еще раз, – убежденно произнес Толик спустя несколько минут.

С полученными навыками колот подняли куда быстрее, чем в первый раз, стукнули так же хорошо. А потом еще, и еще. Но напрасно девять пар глаз всматривались в пылающий красным горизонт: никакого подозрительного движения так и не заметили. Никто не спешил примчаться на мощнейшие удары по песчаной коже пустыни, скорпионы будто вымерли.

– Что-то твой способ не очень-то хорошо работает, – без насмешки прогудел из-под берестяной маски Киря.

– Может, этих гадов здесь вообще нет, – чуть не плача ответил Толик. – Может, надо передвинуться, в других местах попробовать.

– Может и так, только наш папуас глаголет иное.

– Много он понимает! Сам признавался, что никогда алмазных не видел. Надо обязательно попробовать в другом месте. Или надо… или… Рогов, а давай устроим настоящую вибрацию, встряхнем тут все? Так встряхнем, чтобы скалы подпрыгнули.

– Это как? – не понял тот.

Зато понял Киря:

– Толик, ты ведь это несерьезно сказал? Ты ведь не собрался устроить такое в этом непростом климате?

– А что не так?! Вы же сами это вчера обсуждали.

– Да, но не в пропеченном песке, мы это очень хорошо обсудили.

– Ну давайте
Страница 13 из 20

выйдем и подготовим, там же быстро, работы всего ничего. Ну, Рогов, давай, это точно подействует. Если тут есть хоть один скорпион, он обязательно выскочит.

Взрывчатка – интересная тема. Гранаты, полученные от Холода, должны были сыграть немаловажную роль в охоте, но лишь в самом финале, а не в начале. До этого их связку держали в берестяном коробе, заполненном мокрой травой, которую постоянно смачивали. Это должно было уберечь завернутые в пленку заряды от перегрева.

Химик Холода уверял, что взрывчатое вещество легко выдержит любой жар, который способен переносить человек. Только в походе он участия не принимал и ни разу не видел Гриндира, так что к его гарантиям Рогов относился со скепсисом и потому связку гранат старался оберегать всеми доступными методами.

Толик предложил сейчас и вовсе безумную идею. Если воздух красной пустыни раскален так, что кожу припекает, то с песком все еще хуже. Он нагревается так, что голой рукой прикасаться нельзя – болезненный ожог гарантирован. У каждого на подошве пачка бересты, без такой теплоизоляции долго не протянешь – это все равно что по раскаленной сковороде прогуливаться.

И в этот кошмар Толик хочет положить пару гранат, потом их присыпать и оставить на поверхности лишь кончик укрытого в трубку из той же бересты фитиля.

Интересно, много ли в мире желающих положить в раскаленную духовку бомбу, собранную сомнительным химиком?

Да, затея не из простых, и не все приняли рискованную идею с воодушевлением. Точнее, таких матерых оптимистов вообще не оказалось. Но одно несомненно – парой таких опытов можно навсегда закрыть волнующий не только Толика вопрос с вибрацией.

А может, и одного достаточно.

Завернутый в бересту заряд закапывали быстро. Толик требовал выкопать яму минимум в метр, но это все равно что шлак на лавовом потоке копать, никакой прохлады в глубине не наблюдалось. Да и плотный песок с трудом поддавался палкам, его частицы будто спеклись друг с дружкой. Пришлось их оставить и работать металлическим оружием, а ему такое на пользу не идет, может быстро затупиться, – и как потом чудовище убивать? Так что в итоге вышло не больше сорока сантиметров плюс невысокий навал поверху.

Может, этого и недостаточно, но ни сил, ни возможностей не осталось, второй заход всех вымотал, едва начавшись. Хотелось поскорее уже с этим покончить и выбраться на спасительную прохладу нормального мира.

Странно, что фитиль не вспыхнул в этой преисподней сам собой: его пришлось поджигать. Проследив, как огонек побежал по пропитанному селитрой шнуру, Рогов неуклюжей походкой, громко шелестя берестой, взобрался на гребень невысокого бархана, после чего спустился к остальным.

– Ну как? – напряженно спросил Толик.

– Фитиль длинный, подождите чуток.

С другой стороны бархана грохнуло, взметнулась песчаное облако. С точки зрения Рогова – ерундовый результат. Пятками ничего не почувствовал, от ударов колота толку заметно больше. Может, заряд неправильно расположили, может, взрывчатка не ахти, да и маловато ее.

Но порядок есть порядок, теперь надо подняться на гребень и вместе со всеми покрутить головой, стараясь заметить приближение объекта необычной охоты.

– Слабо шарахнуло, – между делом озвучил Грач мысли Рогова.

И не только его: вослед в таком же духе высказались еще некоторые. Но тут же заткнулись, потому как Мнардир вскрикнул и указал на юг.

Присмотревшись в указанном направлении, Рогов вроде что-то заметил. Поморгал, сражаясь с резью в пересохших глазах, посмотрел еще раз.

Так и есть, по направлению к отряду приближался кто-то или что-то. Видно было, как развевается песок, будто потревоженный пронесшимся на бешеной скорости мотоциклом. И сразу назад не ложится, расползается клубящейся полосой, это похоже на инверсионный след, остающийся за летящим в вышине самолетом.

– Хайятиго ако маркрач! – потрясенно крикнул Мнардир.

Кэт охнула, начала было торопливо переводить:

– Он говорит, что это…

– Мы поняли, что это, – перебил ее Рогов. – Все по местам! Бегом! И не вздумайте пошевелиться, когда это чудо домчится до нас! Помните про паутину, не подставляйтесь!

И куда только усталость подевалась. Люди, впервые за все время решившиеся на второй за день заход в пылающее пекло, даже в неуклюжих одежках ухитрялись демонстрировать чудеса проворства. Разбились на три тройки вокруг приманки – все того же уродливого чучела, установленного почти на макушке бархана. Возле него, приспособленные на воткнутые в песок шесты, вертелись на ветру две трещотки-свистульки.

Рогов присел, ухватился за конец веревки, тянувшейся к «управляющей петле» чучела, выпрямился. Все – он готов.

Скорпион не просто так поднимал на своем пути тучи песка, он и правда двигался с сумасшедшей скоростью. Даже призовой лошади с ним не сравниться – убегать от такого хищника бессмысленно, только вымотаешься перед смертью. При такой прыти ему вовсе незачем скрываться в светлое время суток: достанет любую дичь в пределах поля зрения или убежит от того, кто в силах им полакомиться. Но нет же, природа непостижимо загадочного Гриндира по какой-то причине распорядилась иначе.

Вот взметнулся песок на вершине соседнего бархана, из марева выскочил тот, ради которого девять человек, наплевав на коллективное мнение руководства поселка, ушли без спроса, чего до этого ни разу не случалось, и потратили уйму сил и времени.

Вот он – вожделенный алмазный скорпион.

Еще на стадии устных россказней Рогов догадывался, что от хорошо знакомого скорпиона у этого создания лишь название. И вообще все дело в тонкостях перевода, Кэт могла что-то напутать. Когда Мнардир начал пачкать бересту своими рисунками – мнение подтвердилось на все сто.

В принципе это создание по внешнему виду тоже можно отнести к представителю членистоногих. Но тело ни капли не вытянуто, скорее можно крабом назвать, чем скорпионом. То есть что-то округло-плоское и перемещается на тонких суставчатых лапках.

Но и не сказать, что он правда похож на краба. Это всего лишь сравнение из-за формы тела. Лапок не шесть и не восемь, а куда больше. К тому же располагаются не в два ряда, а по периметру, из-за чего не понять, где у этого создания перед, а где зад.

Да и лапы выглядят странно, будто из белесого стекла сделаны, не походят на живые, какие-то примитивные протезы, которым никто не удосужился придать натуральный вид.

И как он на таких ухитряется носиться быстрее ветра?!

Но самое оригинальное – голова. Скорее всего, именно благодаря ей и шее (если слово «шея» здесь вообще применимо) этого обитателя Гриндира причислили к ядовитым членистоногим.

Вообще-то никакого яда у него, скорее всего, нет, но шея и впрямь походит на загнутый хвост скорпиона. Только заканчивается он не колючкой-жалом, а головой. Маленькой, уродливой, больше всего похожей на кочан желтоватой капусты, который кто-то местами усеял россыпями крохотных глазок. Ни ушей, ни носа, ни пасти – невозможно понять, как столь странное создание питается.

В принципе, может, это и лучше, что способ питания – загадка. Пусть и остается загадкой.

Да, и еще надо добавить, что весу в этом создании как в паре тягловых лошадей. Ну это если судить на глаз.

Гигантский гриб,
Страница 14 из 20

перевернутый вверх тормашками, с полусотней лапок по краям шляпки и сильно искривленной ножкой. Тот, кто дал имя этому созданию, был тем еще фантазером – сходства со скорпионом не больше, чем у белого лебедя с морской звездой.

Алмазный скорпион начал поспешно тормозить, пытаясь разобраться, где именно следует искать источник пробудившего его толчка, сотрясшего песчаную толщу. Рогов как можно незаметнее потянул веревку, затем чуть отпустил, заставив чучело взмахнуть руками. В этот же миг ветер Гриндира сжалился, усилился, заставив трещотки заработать вдвое громче.

Шея твари нелепо развернулась независимо от тела – будто вытянутая в макаронину танковая башня. Голова чуть приподнялась, уставившись на чучело многочисленными круглыми глазками.

Рогов еще раз проделал то же самое. Чучело подняло руки, затем они резко опали.

Скорпион пулей сорвался с места, подлетел к приманке, затормозил так, что поднял тучу песка. И тут же плюнул облаком белых нитей, а следом ударил головой, будто молотком, сминая спрятанный под скудным тряпьем и корой каркас из веток и тонких связок тростника.

Действительно похоже на атаку настоящего скорпиона, только тот жалит, а не превращает противника в кровавый блин.

Этот превращает.

Удары сыпались один за другим со скоростью пневматического инструмента. Неизвестно, есть ли у скорпиона мозги, но то, что располагаются они в голове, – почти несомненно, так у природы заведено. И это очень странно: ведь не может столь нежный орган терпеть такое грубое издевательство. Чучело стремительно превращалось в обрывки тряпья, куски веток и тростниковую труху. Монстр вот-вот должен понять, что его примитивно обманули, и начнет подыскивать настоящие цели.

Все это мелькало в голове уже на ходу – Рогов начал двигаться. Да и остальные на месте не стояли. Случайных людей в отряде нет, и пусть с таким чудищем никогда не сталкивались, хватало других развивающих личностные качества приключений. И разъяренных медведей повидали, и раненых кабанов-секачей, и с крупными кошачьими кое-кто сталкивался. Ну и, разумеется, как же без ваксов, а в последнее время и хайтов, – и тех и других до тошноты навидались.

Сорвав с ладоней всю защиту и не обращая внимания на жар, со всей силы ударивший по голой коже, Рогов чиркнул спичкой, поднес к кончику фитиля. Не такой, как у бомбы, из-за которой содрогнулся песок, куда короче.

И опаснее: ведь догорит гораздо быстрее.

А еще заряд из трех связанных гранат закреплен на конце двухметровой веревки. И сейчас Рогову предстоит самое опасное – сделать так, чтобы бомба взорвалась не у него в руках, а на шее гриндирской твари.

Товарищи без дела не сидели – уже разбегались в стороны, шурша берестяными доспехами на всю пустыню и помахивая при этом руками. Если чудище перестанет трепать чучело, первое, что сделает, – бросится за кем-нибудь из них. То есть отвлекают на себя, искренне надеясь, что Рогов не оплошает и что их не успеют догнать.

Последнее – наивные мечты. Скорость алмазного скорпиона все оценили: проще от мотоцикла сбежать, чем от такого создания.

Рогов, раскрутив на веревке бомбу с шипящим фитилем, подобрался к твари сзади, если это, конечно, можно назвать задом. Та, увлекшись разрушительной деятельностью, продолжала разносить чучело. Похоже, не успокоится, пока не останется мелкий прах.

Это и к лучшему, пусть не отвлекается, работы там еще хватает.

Рогов сделал последний шаг, одновременно наклоняясь. Момент подловил оптимальный, веревка соприкоснулась со вздымающейся шеей, обкрутила ее несколькими витками, бомба с сухим стуком врезалась в жесткую кожу или хитин, хрен поймешь, из чего состоит это белесое, ни на что привычное не похожее существо.

Тварь заполучила привязанную к шее бомбу с тлеющим фитилем. Скорее всего, в чем суть наезда, не поняла, но мгновенно прекратила крушить чучело, атака Рогова изменила приоритеты агрессии.

Вместо того чтобы помчаться за размахивающими руками товарищами, резво развернула голову, уставившись на наглеца множеством глазок. В них невозможно разглядеть выражения, но нет сомнений, что дружелюбия там не найдется.

Рогов, медленно отступая, ухватился за рукоять топора и чуть не зашипел от боли – древесина раскалилась так, что того и гляди вспыхнет.

– Эй! На меня смотри, уродина! – отчаянно прокричала Кэт с другой стороны.

Голова скорпиона стремительно развернулась, но и секунды не прошло, как уставилась на другой объект – кричащего обидные ругательства Кирю.

До остальных дошло, тоже начали орать, не обращая внимания на жар Гриндира. Отвлекают внимание твари на себя, дают Рогову возможность успеть отойти.

Неизвестно, что за создание примчалось к землянам, ни к одному виду уверенно не отнесешь, но одно несомненно – ума у алмазного скорпиона маловато. Обилие кричащих целей поставило его в тупик. Никак не мог избрать лучшей, пытался рассмотреть все сразу и не двигался при этом, ни одна лапа не шевельнулась.

В какой-то момент голова его вновь уставилась на визжащую Кэт, и Рогов увидел, что фитиля, считай, нет – последние миллиметры дотлевают, а дальше начинается приплюснутая медная трубка самодельного детонатора.

Времени не осталось.

Разворачиваясь, Рогов неуклюже прыгнул – громоздкое одеяние не способствовало акробатическим изыскам. Приземлился уже по другую сторону от гребня бархана, причем удачно – как и рассчитывал, параллельно склону. Тело покатилось вниз под аккомпанемент дикого шуршания разрушаемой от небрежного обращения бересты. В пекле Гриндира она пропеклась до такого состояния, что местами лопалась и рассыпалась при малейшей нагрузке.

Второй заход за день – это для «скафандра» уже слишком.

Грохнуло куда громче, чем при взрыве, устроенном ради приманивания носителей камней жизни. Оно и не удивительно: ведь на этот раз связка гранат сработала на открытом воздухе, а не под толщей песка, пусть даже скромной. Рогов, остановившись, неуклюже поднялся, шипя от боли, – контакт с раскаленной почвой и потеря части защиты даром не прошли, коже местами досталось.

Встав, как можно быстрее направился наверх по полосе, заваленной кусочками бересты и травяной трухой: из него насыпалось, пока катился.

Вот и гребень бархана, напряженный взгляд на ту сторону – и от сердца мгновенно отлегло. Алмазный скорпион вяло бился на песке, шея его была завернута под неестественным углом, разорвавшая панцирь рана сочилась густой белесой жидкостью. Палач, обходя поверженного монстра по кругу, время от времени бил копьем в сочленения суставов, выводя из строя одну ногу за другой.

На взгляд Рогова – лишнее. Охота завершена, они наконец сделали то, ради чего все затеяли.

– Готов! – крикнул без радости: усталость навалилась и терпеть жару уже нет мочи.

Надо срочно хлебнуть воды, иначе и правда из ушей пар повалит. Если уже не повалил.

– Хайятиго ако маркрач! – прокричал Мнардир те же слова совсем уж нетипичным для него голосом, тут же истошно добавив: – Гуто! Гуто ташчи! Гуто!

Даже невпечатляющих познаний Рогова хватило, чтобы понять – ничего не закончилось, Гриндир решил круто подшутить над горсткой наглецов, затеявших взрывные работы в его красных песках. Обернулся, посмотрел в ту сторону,
Страница 15 из 20

куда указывал марагван. И не удивился, увидев, как по пустыне протянулась полоса поднятого песка: к отряду стремительно приближалась еще одна тварь.

Товарищи тоже это поняли, Грач испуганно прокричал:

– Бежим! Там еще один!

– Стоять! – рявкнул Рогов, пресекая панический порыв на корню. – Куда мы убежим, такие красивые и в новых одежках? Да и никто не мешает им выскакивать из Гриндира. Им у нас холодно, но немного побегать сможет, так что догонит спокойно. Готовимся, встречаем здесь, завалим рядом с первым.

Легко сказать – встречаем. А как? И чем? Чучела больше нет – первый скорпион как следует над ним поработал, проще новое сделать, чем это починить. Обе связки гранат израсходованы, подрывать тварь нечем. В лагере еще остались, но до него далеко, лучше даже не вспоминать.

То есть ни отвлечь монстра, ни убить. Бежать бессмысленно, тут у него все козыри, значит, надо сделать все возможное, чтобы победить с минимальными потерями.

– Старайтесь бить в голову! – крикнул Рогов, поспешно поливая древко секиры водой.

Высохнет она почти мгновенно, так что скользить в ладонях не будет. И чуть охладится при испарении, можно будет держать не обжигаясь. Недолго, конечно, но на три часа такой бой точно не затянется. Теперь плеснуть на себя: тоже перегрелся. И сделать солидный глоток.

Все, к схватке готов.

– Зверек поменьше первого! – радостно заявил Киря. – Куда меньше! Радуйтесь, смертнички, такого клиента мы точно завалим! Ну или неточно!

Не сказать, что Рогов начал смеяться как идиот от нахлынувшего ощущения счастья, но от сердца чуток отлегло. Киря, может, и преувеличил, дабы приободрить остальных, но он не врун, на ровном месте такого говорить не станет.

Рогов пока что не мог разглядеть скорпиона. Глаза хапнули немаленькую дозу жара, их будто ножами резали, всматриваться в даль не получалось.

Надо отсюда выбираться. Срочно выбираться. Земляне сегодня обнаглели до высшей степени наглости.

Скорпион и правда скромнее, габаритами всего-то с одну лошадь, а не с пару, как первый. Но этого ему вполне хватило, чтобы с ходу врезать всем телом в Грача, сбить его с такой силой, что тот отфутболенным мячом покатился, щедро разбрасывая за собой куски крошащейся бересты. Бедолага даже не успел нанести удар, его копье отлетело в сторону и встряло в песок возле ноги Сусанина.

Оба ружья остались на границе Гриндира, и арбалеты вместе с ними. Слишком сложное и ценное оружие, чтобы подвергать его воздействию жара аномальной пустыни. Так что биться можно только врукопашную, чем и занялись.

Копье Толика ударило в основание шеи и отскочило, не пробив пластины. Палачу повезло чуть больше – он, используя только что полученный опыт, успел поразить пару лап, пока скорпион тормозил, по примеру первого сородича поднимая при этом тучу песка.

Резво обернув «танковую башню», монстр стремительно плюнул в Палача своей белой дрянью, но тот ухитрился поймать «заряд» на зонтик. Скорпион, не медля, врезал головой. Но китаец со звериным проворством, удивительным при столь громоздкой амуниции, увернулся и ушел назад, перекатившись через плечо.

Рогов, воспользовавшись тем, что тварь увлеклась азиатом, подскочил с другой стороны, врезал топором в шею. Есть – не впустую, под лезвием что-то звонко хрустнуло, брызнуло белым. Скорпион не стал разворачиваться, просто отскочил в противоположную сторону и на ходу успел ударить «кочаном» дважды, сбив с ног Сусанина и заставив Мазилу попятиться с испуганным криком.

Рогов не сдавался. Забыл про жар, забыл про боль в обожженных раскаленным песком местах, продолжал мчаться за тварью, замахиваясь для нового удара. И плевать, что защитный берестяной кокон на последнем издыхании, что резкие движения сейчас категорически противопоказаны. Не до себя теперь, надо срочно догнать эту сволочь.

Алмазный скорпион резко остановился, впервые за все время охоты нарушив тишину – тонко засвистел, будто в крошечную дудочку играет, безнадежно фальшивя. В его боку торчал трофейный дротик. Хайты в оружии знали толк – штука хорошая, легкие щиты пробивает спокойно, к тому же удачно угодил в щель между пластинами. Ну да, рука у Кэт набитая, она и с луком тренируется упорно, и кидает в мишени все, что только можно.

Она молодец. Борется за себя, готовится к самым разным ситуациям. Ведет себя так, будто впереди у нее долгая жизнь.

Да только закончиться она может прямо сейчас – чудовище здорово разозлилось.

Скорпион начал разворачиваться в сторону обидчицы, занося голову для удара. Но он ошибся: надо было и дальше мчаться без остановок, не связываться с Кэт. Нельзя превращаться в неподвижную мишень.

Рогов наконец догнал свистящего гада и врезал топором в то же место. Там пластина уже раздроблена, но первым ударом дальше не продвинулся, лишь защиту снес.

А теперь продвинулся. Попал точно – не зря он столько деревьев свалил, тренируясь раз за разом бить в одно место.

Скорпион засвистел еще громче, рванул было прочь, но на пути встал Киря, с силой ударив длинным тяжелым копьем. До этого тоже пробовал, но безуспешно, а сейчас удача и ему привалила: наконечник с хрустом ушел в основание сегментированной шеи, но тут же выскочил из раны – тварь проворно отскочила. Белое хлынуло и из проруба, и из зияющего отверстия.

Хромая на все лапы сразу и пьяно виляя из стороны в сторону, скорпион неуверенно помчался к ближайшим скалам, быстро теряя скорость. До прежнего полета над красными песками ему теперь бесконечно далеко.

– Отбегался наш свистун! – хриплым, не своим голосом заорал Киря.

Рогов, чертыхаясь, вытащил бутылку, начал поливать рукоять – держать топор невозможно, опять раскалился. При этом не переставал сыпать приказами:

– Толик, хватай Грача – и бегом к границе! Надо вытащить его отсюда! Палач и Кэт, берите Мнардира и вырезайте камень из первого скорпиона!

– А что там вырезать? – спросила девушка. – Голову надо рубить, и все, так Мнардир говорил.

– Вот и вперед! Сусанин, все нормально?!

– Норма, но синяков он мне точно понаставил.

– Что там с Мазилой?! Ты как?!

– Похоже, руку сломал, – болезненно кривясь, ответил арбалетчик.

– Иди за Толиком и Грачом, ты тут такой не нужен. Сусанин, Киря, вы со мной. Надо быстрее догнать второго, он вроде у скал свалился. Нельзя его бросать: за ночь другие твари растащат – и плакал наш камешек.

Рогову больше всего на свете хотелось немедленно развернуться и с максимально возможной скоростью выбраться в нормальный мир. Нет сомнений, что остальные мечтают о том же. Но нельзя: они сюда не как туристы пришли, а с важной целью. Заберут добычу – и только после этого можно дать волю своим желаниям.

Только бы не сгореть заживо: в ходе ожесточенной схватки защита сильно пострадала, от боли шипеть хочется.

Скорпион лишь в самом начале бегства проявлял хоть какую-то прыть. Дальше терял силы все больше и больше, за ним на песке оставался грязный след от высохшей белесой гадости, которая заменяла ему кровь. Даже успей он уйти далеко – найти его не проблема: столь заметную дорожку быстро занести не успеет.

Но далеко скорпион не ушел, он лежал в десятке шагов от одной из округлых скал, которые поначалу так удивляли Рогова. Теперь – нет, не удивляли, однажды удалось
Страница 16 из 20

оказаться неподалеку от них, как следует налюбовался. На вершинах там обустроены колонии каких-то мельчайших созданий вроде муравьев, передвигающихся блошиными прыжками. В процессе своей жизнедеятельности они выделяют буроватую массу неизвестного состава, та вязкой смолой стекает вниз, по пути застывая, или, скорее, высыхая. Поверх старых натеков образуются новые и новые, скалу из-за этого будто распирает, форма ее изменяется.

Скорпион лежал на брюхе, распластав в стороны чуть подрагивающие лапы. Рогов, подойдя, еще раз плеснул из бутылки на рукоять топора, с горечью убедившись, что это все – последняя вода, не хватит даже на символический глоток.

Ну да и ладно, больше она ему не понадобится.

Примерился, рубанул раз, другой, третий. Панцирь крепкий, но вот же парадокс – одновременно податливый. Будто толстый пластик, армированный стальными нитями, – топор его берет, хотя вязнет со скрипом. Но ничего, Рогов умеет бить раз за разом в одно место.

Отрубленная голова откатилась в сторону, испепеляющий свет солнца Гриндира отразился от россыпи мертвых глазок.

– Хватай трофей, Сусанин, – устало приказал Рогов и прикрикнул на Кирю: – Ты чего там копаешься? Давай за нами, сваливаем из этого пекла.

Киря и правда занимался чем-то непонятным. Присел у скалы под нависшими застывшими натеками и что-то там колупал кончиком ножа. Наверное, заметил нечто заслуживающее внимания, но сейчас им не до исследований.

Сейчас надо быстро выбираться. Они сделали то, чего хотели, теперь остается трофейные головы вынести из пекла.

И свои заодно.

Глава 6

Грачу не повезло оказаться на пути разогнавшегося алмазного скорпиона. Пусть по местным меркам мелкий, но все равно бед наделал. Парню сломало несколько ребер и так отбило грудную клетку, что он при каждом вдохе слезы пускал.

Не будь на нем защиты от гриндирского зноя – пришлось бы хоронить. Неширокий нагрудник из стального листа, выделенный щедрым Холодом, смяло будто кусок фольги, жутко смотреть.

Но, возможно, смерть для него – куда лучший вариант. У бедолаги не шевелились ноги, он не чувствовал ничего ниже пояса. Это могло быть следствием перелома позвоночника с повреждением спинного мозга, а такое даже земной медициной не лечится, в большинстве случаев человек обречен на инвалидность до конца жизни.

Пострадавшего уложили на мягкое, перебинтовали всем, чем смогли, фиксируя сломанные кости. И на этом все – что делать дальше, не представляли.

Мазила пострадал куда меньше: руку ему не сломало, только ушибло. Но ушибло конкретно, в сплошной синяк превратилась.

Остальные отделались ссадинами, синяками и раздражениями на коже в тех местах, которые соприкасались с песком Гриндира. Он не только обжигал, но и, похоже, оказывал какое-то химическое воздействие, будто в нем содержалась неведомая токсичная гадость.

Головы разбирал Мнардир, а остальные лишь наблюдали за неприглядным процессом. Чувствовалась неуверенность – абориген ведь честно признавался, что до сих пор алмазных скорпионов не встречал, несмотря на все желание добыть ценнейший камень. Так что возился с трофеями неспешно, снимал пластинку за пластинкой.

Начал с малой головы, провозился с ней минут пятнадцать, наконец вытащил из недр черепа округлый полупрозрачный камешек медового цвета. Больше всего он напоминал не слишком качественный янтарь.

– Буяголис, тучдур, маникири акрурабда ато марас, – довольно произнес Мнардир.

– Говорит, что этот камень с лесной орех, а он считал, что его размер будет меньше, – перевела Кэт. – То есть нам повезло.

– Пусть вторую разбирает, – сказал Киря. – Если размер важен даже в каких-то камнях, то там, наверное, он с кокосовый орех, а не с лесной.

Оптимизм Кири оказался сильно завышенным. Не с кокосовый орех, всего лишь приблизительно с куриное яйцо, причем курица не из рекордсменок или даже больная. Но Мнардир обрадовался несказанно, лепетал с такой скоростью, что Кэт едва успевала переводить:

– Он говорит, что это большой камень. О таких он давно не слышал. За такой можно стать благородным человеком, получить обширный домен с кучей богатых деревень и построить неприступный замок. Даже три замка, и все неприступные. А может, и больше, он затрудняется с точным определением цены.

– Да этот алчный папуас слюной захлебывается, – буркнул Киря.

– Мнардир просит позволить ему излечить себя при помощи малого камня. Большой советует не трогать вообще: в нем слишком могучая сила, чтобы переводить ее на легкие случаи.

– Мы договаривались с ним, что поможем с его болячкой, так и будет, – подтвердил Рогов первоначальные договоренности. – Спроси у него – сможет ли он помочь Грачу.

– Говорит, что Грача тоже надо лечить малым камнем, потому что его случай прост, не надо растрачивать большой ради сломанной спины.

– Сломанная спина – простой случай?! – поразился Сусанин. – Он ничего не попутал? Да у нас у главного олигарха области сын сломал позвоночник, его по всему миру возили, но так и не поставили на ноги, калекой остался.

– Мнардир говорит, что Грач поднимется на ноги за десять дней. Может, чуть быстрее или дольше, все зависит от того, как его будут кормить. Малого камня для этого достаточно.

– И для каких же таких случаев нужен большой камень? – не мог успокоиться обычно молчаливый Сусанин.

– Мнардир говорит, что такие камни – великая редкость. Ими можно отодвинуть дряхлость. То есть омолодить старца. Это самое сложное, на что вообще способны камни жизни, причем мелкие плохо с таким справляются.

– Лена, а что с твоей проблемой? – спросил Рогов.

– Говорит, что большой мне тоже не нужен, мелкого хватит.

– Скажи ему, что мы не должны жалеть большой камень ради своих.

– Мнардир настаивает, что ни для Грача, ни для меня нет разницы, каким лечить.

– Он может начать лечение прямо сейчас?

– Говорит, что для этого ему нужна сфера Макучи или ее замена. Нельзя держать активный камень в руках при работе, можно пострадать.

– Что еще за сфера? Где нам ее достать?

– Его сферу отобрали ваксы. Он сделает заменитель, это быстро. Простенький, хватит ненадолго. Будет делать новые и новые по мере лечения.

– Ему можно чем-нибудь помочь?

– Он просит нарезать тонких кожаных ремешков. Совсем тонких, как лапша, если я правильно поняла. Их понадобится много.

– Нарежем. Сколько потребует, столько и нарежем. Кожи для такого дела не жалко.

Сидеть на деревянном насесте, устроенном в шести метрах от земли, – сомнительное удовольствие. А если заниматься этим часами – вообще пытка. Так почему Рогов не спустится, не разомнет ноги? Да потому что он не просто так здесь устроился и уж точно не в короля курятника играет.

Он тут с целью решения продовольственного вопроса.

Это раньше, на Земле, ты в зависимости от широты пожеланий и количества расчетных средств мог или в супермаркете разнообразно отовариться, или на углу пару чебуреков слопать, или сходить в не последний ресторан. Здесь нет ни магазинов, ни рынков, ни хотя бы складов оптовых – система рыночного потребления полностью отсутствует. Хочешь хлебца пожевать? Ну так вспаши землю, найди зерно, посей, вырасти, обмолоти, перемели и так далее.

Мясных лавок здесь тоже нет, так что если захотел
Страница 17 из 20

мясца, иди в такое вот место, найденное Кирей, – едва выраженная долина мелкого ручейка, который в этом месте разбивается на десятки проток. В некоторых из них вода едва сочится, а остальные русла выглядят цепочками стоячих луж. Между ними поднимается тростник и зеленеет сочная трава, осеннее увядание это место еще не затронуло. Да и погода в сущности почти летняя, разве что дожди доставать начинают, ни один день без них не проходит.

Хотя в этом землянам, возможно, еще повезло. Мнардир уверяет, что на востоке, за великой рекой, по осени дождь, однажды начавшись, может лить целый месяц без перерывов. В эту пору на головах волосы плесневеют, а одежда начинает зеленеть от мха. Может, и художественное преувеличение, но вообще-то этот абориген до сих пор на вранье пойман не был, так что приходится верить.

Здесь к россыпи проточных луж проторили дорогу местные звери. Пусть погода и не сухая, но дождевыми каплями не напьешься, всем нужна чистая водица. Вот и наведываются в низину, причем выбирают одни и те же относительно безопасные места с удобными подходами.

Судя по следам, основные потребители местной водицы – кабаны. Так себе дичь, не без недостатков. Мясо самцов хоть и съедобно, но специфично. Как его ни замачивай, а привкус у него тот еще – будто несвежей мочи отхлебнул. Его сдабривают местными душистыми травами, но до полноценных специй им далеко, помогают слабо. С самками и молодняком все куда лучше, но остро стоит все та же проблема опасных паразитов – рискуешь заполучить не просто «безбилетного пассажира», а склеить ласты в муках. Свинину приходится тонко нарезать и долго готовить без стопроцентной гарантии, что в результате в ней погибнет вся несимпатичная живность.

В поселке есть что-то вроде мини-лаборатории с микроскопом, при помощи которого можно изучать мясо проблемных животных. Но в маленьком отряде такой оптики нет, а на глаз ничего не выявишь.

Ладно, пускай это будет самый вонючий кабан в мире. И плевать, что придется варить мясо до посинения или зажаривать до черных углей. В отряде девять рыл, причем трем из них требуется усиленное питание – камень жизни запустил в них процессы восстановления, процесс выглядит так, что каждому понятно – рыбой и ягодами дело не поправишь.

Поэтому день за днем у Рогова проходит по простому расписанию. С утра надо побродить по ручью, кидая на уловистых ямах искусственную муху. Потом подняться на северный склон долины, за ягодами и грибами. Про орехи тоже не забывал, внизу их хватало – для больных пища полезная.

Ну а вечером сюда, караулить приличную дичь. Пока что время тратил впустую – ведь крупный зверь хоть и нередок в этих местах, но на рожон не лезет, подстеречь его – дело в том числе и везения. Можно наткнуться случайно, завалив в упор, а можно неделю потратить безрезультатно.

То, что лечение окажется столь угнетающим, стало неожиданностью. Вечно неугомонная Кэт мгновенно выбыла из строя, и только после этого до всех дошло, что именно благодаря ей отряд регулярно лакомился зайцами, фазанами, рябчиками и прочими съедобными пернатыми. Надо отдать ей должное – может, она и не очень хорошо обращалась с луком, но умела подкрадываться к дичи на дистанцию, откуда промах почти исключен.

У остальных с этим куда хуже. Плюс птичье изобилие уже не то, что раньше. Водоплавающие подались в теплые края, а ведь прежде добыть утку – даже для самого косорукого не было великой проблемой.

Треснула ветка. Рогов, мгновенно позабыв про страдающее на жестком насесте седалище, подобрался, медленно поднося арбалет к плечу, замер, превратившись в слух.

И тишина, даже ветер листьями не шелестит, унялся к вечеру. Закат не просматривается, солнце садится в тучи, что, как Рогов уже заметил, почти всегда приводит к ночному дождю. Это, может, и к лучшему, лишь бы за день чуть просохло, не хватало еще завтра здесь в сырости сидеть.

А сидеть придется: мясо нужно добыть обязательно, хотя бы на пару дней усиленного питания. Мнардир в день по пятнадцать раз об этом напоминает, туземцы в таких вещах разбираются.

Еще треск, гораздо тише первого. Отсыревшие ветки падают? Да нет, вряд ли, они обычно во время дождя и незадолго после него этим грешат, а сегодняшний намочил землю с утра, и больше ни капли не падало.

Нет, поблизости определенно кто-то отирается. И не похоже на кабанов, те, даже одиночные, ведут себя куда наглее. Не обязательно крупное животное, может, ежик выбрался на вечерний моцион, шума от этих некрупных созданий столько, что иная лошадь позавидует.

Нет, явно не еж, Рогов наконец различил осторожную поступь животного. И не кабан. Вот уже в переплетении ветвей можно разглядеть движение. Нельзя поворачивать голову, не получится присмотреться, сейчас надо сидеть не дыша – вот-вот, и потенциальная дичь пройдет под охотником, подставившись в освобожденной от зелени галерее, где выпущенному болту ничто не помешает.

Тропа натоптана хорошо, пусть идет по ней не сворачивая – Рогов уже заждался.

Зверь неспешно зашел в поле зрения. Изящное длинноногое тело, ветвистые рога, белое пятно на заду. Да уж, это точно не кабан – вариант куда получше. Не самый крупный, но и не мелкий по местным меркам олень – килограммов сто точно будет, а может, и все полтора центнера. Даже если отбросить шкуру, кости и неаппетитные внутренности, останется столько вкуснейшего мяса, что можно всем отрядом не один день объедаться.

Олень – зверь пугливый и недоверчивый. Хоть и не первый раз на этой тропе, а к воде не торопится, внимательно поглядывает по сторонам, готовый в любой миг сорваться с места.

Только наверх не сморит. И дело не в том, что не ждет опасности с этой стороны. Ее всегда надо ждать, еще как надо: ведь здесь водятся и крупные кошачьи, не попадающиеся на глаза, зато оставляющие когтистые следы. За ними числится неприятная привычка прыгать на спину жертвам с высоких ветвей.

Рогатый не может не знать о том, что наверху его может караулить смерть. Но все равно ни разу не поднял головы.

Что с него взять, он ведь олень.

Рогов вжал в плечо приклад арбалета. Тяжелое и неудобное оружие, но по сравнению с тем, чем охотились до него, – земля и небо. Прицелился будто в тире, потянул за спусковую скобу, успел увидеть, как оснащенный широченным наконечником болт попадает куда надо, – чуть выше основания шеи.

Считается, что ранение в такое место валит копытных на месте. Но Рогов не удивился, когда увидел, что олень, вместо того чтобы рухнуть замертво на берегу, резво рванул через русло, с треском сминая островки тростника. Это не первая охота, уже привык, что звери зачастую демонстрируют фантастическую живучесть.

С наслаждением покинул проклятый насест, добравшись до земли, взвел арбалет, трусцой помчался за добычей, ориентируясь не на треск ветвей, который далеко разносился от бегущего без оглядки рогатого красавца, а на кровавые следы. Хлестало из зверя знатно, что не удивительно при такой ширине наконечника. Раны от него на вид столь серьезные, будто на совесть топором рубанули. Даже если не задел ничего жизненно важного, обычно добыча быстро теряет силы. Главное, не стой, шагай следом не мешкая. Лес только выглядит мертвым – на самом деле здесь много кто обитает, и невидимый телеграф
Страница 18 из 20

быстро донесет кому надо, что неподалеку лежит гора свежего мяса.

Только стаи волков или матерого медведя Рогову сейчас не хватает.

Олень побежал удачно – почти прямиком в сторону лагеря, не придется далеко тащить. И, не успев толком истечь кровью, рухнул, не промчавшись и половины пути. Все же шея – их слабое место, чудо, что сразу не свалился.

Подойдя к лежащему на боку зверю, Рогов вытащил нож, и, вздохнув, добил добычу. По натуре не садист, глубоко в душе жалко травоядного красавца. Безобидное животное, к тому же чистое с точки зрения наличия самых опасных паразитов: кабану до него далеко. Пусть успокоится, довольно ему страдать.

А теперь сразу выпотрошить – кишки людям не понадобятся. Заодно и остатки крови сойдут на траву. Шкуры снимать не стал, этим можно заняться уже в лагере, не стоит ее здесь бросать, в хозяйстве пригодится.

Вроде все, теперь остается последний этап – добычу надо дотащить до товарищей, а она нелегкая. Сходить в лагерь за подмогой? Туда-сюда – два лишних перехода получится, вот-вот смеркаться начнет, не хочется время терять. Но хоть Рогов и не слабак, но для него такой груз – чересчур.

Однако человек умеет облегчать себе жизнь – вот и он не стал терять времени, вырубил простейшую волокушу. До лагеря недалеко, быстро дотащит. Нелегко, конечно, но терпимо.

До прихода Рогова народ в лагере страдал от невыносимой скуки. Палач ушел охотиться на свое место, все оставшиеся на ногах сидели под навесом, занимаясь чисткой подсушенных орехов. Их потом растирали и варили с корнями, получая жесткую и не очень-то лакомую кашу. Но голод утоляет хорошо, и хоть какое-то разнообразие на фоне нескончаемого рыбного засилья.

Приход Рогова все резко изменил. Олень не из крупных, но все равно работы на разделке хватает. К тому же кому-то надо до темноты успеть сбегать в лес, нарвать крапивы и лопухов для сохранения мяса. Надолго это его не спасет, но большая часть отправится в ручей: в холодной проточной воде его, бывало, хранили не одну неделю. Белеет, правда, все соки теряя, но зато не гниет.

Затрещал кухонный костер, вот-вот начнет булькать варево из свежего мяса, корней и зелени уже староватой черемши. Все это сдабривается толчеными пахучими травами и солью, результат получается такой, что пока брюхо не раздуется, ложки не опустишь.

Рогов на правах командира и удачливого добытчика от всеобщего аврала уклонился. Заглянул в большой шалаш, где располагались мужчины, убедился, что Мнардир и Грач спят. Это нормально: восстанавливавшиеся проводили во сне бо?льшую часть суток.

Теперь в малый шалаш одним глазком. Тут все нормально – Кэт тоже спит. Даже в сгущающихся сумерках снаружи и мраке ее обиталища не скрыть, что лицо у нее осунулось, заострилось, нездорово побледнело. Закутана во что только можно, и все равно ее морозит. А лоб холодный, будто лед. Но Мнардир, приходя в себя, уверяет, что все хорошо, так и надо, иначе и быть не может.

Наверное, он прав – ведь не так просто избавляться от такого серьезного недуга. Теперь Рогов не верил в оптимизм Кири: у девушки и правда не все ладно со здоровьем, раз так страдает. Ей определенно есть от чего избавляться.

С круглосуточными муками, с диким упадком сил и полнейшей апатией, когда даже поесть тебя приходится заставлять, подлавливая в редкие часы пробуждения. Вот такое оно – лечение волшебными камнями жизни.

Мнардир уверяет, что это еще цветочки. Самые ягодки начинаются, когда человек хочет сбросить с себя несколько лет. Это возможно провернуть лишь в весьма зрелых годах, когда в организме успевают накопиться значительные старческие изменения. Особо качественные камни, то есть самые крупные, способны каким-то образом отреагировать на естественный процесс увядания, приравнивая его к болезни. И начинают с ним бороться по-своему.

А методы у них не из приятных.

Под воздействием загадочного излучения или чего-то другого, тоже непонятного, человек начинает меняться. Вначале у него огрубляется кожа, а затем начинает шелушиться и осыпаться целыми кусками. Зубы за неделю-другую выпадают все до единого, то же самое происходит с ногтями и большей частью волос по всему телу. Мочеиспускание превращается в пытку, организм находит песок даже у тех, кто от него никогда не страдал, и старается вывести его в кратчайший срок. Хватает и других «радостей», перечислять некоторые из них в приличном обществе не принято.

Уж очень неаппетитные подробности.

Человек таким образом разрушается несколько дней. Затем, избавившись от чего только можно, камень начинает восстанавливать потерянное, и новое получается куда качественнее старого. Полным омоложением это вряд ли можно назвать, но очень к нему близко. Даже старцы, которых черти на том свете давно с фонарями ищут, после этого ухитряются вести активный образ жизни, ум их становится таким же острым, как в лучшие годы, они без проблем ублажают молодых жен и таких же юных любовниц, демонстрируют воинскую удаль, легко переносят тяготы длительных путешествий.

В общем, деды держатся так, будто им лет по тридцать-сорок или в крайнем случае не больше пятидесяти.

Обзавестись таким камнем – заветная мечта всех местных владык, и не только владык. Каждый, кто знает о существовании таких камней, не прочь обзавестись средством хотя бы на время позабыть о дряхлой старости.

Заставлять ее отступать вечно даже самые лучшие артефакты Гриндира не способны, омоложение срабатывает лишь несколько раз.

С Кэт все куда проще – не облазит и зубов не теряет. И, несмотря на апатию, сегодня даже порывалась сходить на охоту. Как она себе это представляла – неизвестно. Ее ведь на ровном месте шатает – и без того худая, а тут сбросила еще килограммов пять, что при ее весе та еще потеря.

Оленина сейчас не помешает ни ей, ни Грачу. Чудеса, но у того уже начали отнявшиеся ноги шевелиться. Камень и правда творит невозможное. И это всего лишь мелкий, рядовой сид. Крупный не потерял ни капли силы, терпеливо дожидается своего часа.

Какого часа? Неизвестно. Пусть полежит, он есть не просит. Смущает только жадный интерес Мнардира. Для того подобная находка – великое искушение. И пусть всячески демонстрирует преданность людям, так легко выманивших сразу двух редчайших чудовищ, пусть понимает, что с ними выгодно дружить, – но мало ли что ему в голову стукнет.

Надо за ним в оба глаза присматривать, а то мало ли…

По его словам, такие камни даже в продажу не поступают. Ватага, которой повезет его добыть, бросает все дела и, никому постороннему не намекая на свою тайну, начинает подыскивать крупного феодала, к которому можно подвалить с эксклюзивным предложением. Тут деньгами не отделаешься, тут платят титулами, землей и прикрепленными к ней невольниками.

Расплачиваются самым дорогим и защищенным от инфляции – властью.

Киря, перехватив Рогова возле шалаша Кэт, не удержался от вопроса:

– Друг, ты чего так быстро выскочил? Даже мягкий бочок милашке не подогрел, чурбан ты бесчувственный.

– Она спит. Спокойно спит. Возле нее сейчас даже шептаться опасно – проснется и опять зубами скрипеть начнет.

– Это да, худо ей очень. Но Мнардир башкой клянется, что два-три дня надо подождать – и тогда и с ней, и с Грачом полный порядок
Страница 19 из 20

наладится.

– Как-то не верится. Ослабли они, за три дня прежней формы не наберут.

– Не страшно, что ослабли. Лишь бы эта ерунда ушла, а то у них глаза такие, будто на них ночами коней катают. Рогов, у меня к тебе дело имеется.

– Ну так говори.

– Смотри, что у меня есть.

Киря развернул кусок потрепанной шкуры, продемонстрировав россыпь белых поблескивающих кристалликов. Рогов, склонившись, понюхал, неуверенно спросил:

– Соль? Где взял такую чистую? Странная она какая-то.

– Сам ты соль. И в придачу баран необразованный.

– Но похоже именно на соль.

– Ты бы еще героином ее назвал. Пошли за мной, еще кое-что покажу.

Приблизившись к костру, Киря присел, растянул грубый жгут, сплетенный из растительных волокон. Коснувшись пламени, тот задымился, на конце разгорелся неровный огонек, жадно пополз дальше, оставляя после себя лишь осыпающийся пепел.

Ноздри уловили знакомый запашок, Рогов уверенно произнес:

– Селитрой пропитан.

– Ну наконец-то ты догадался, еще чуть-чуть – и интеллектуально догонишь макаку.

– Где ты ее нашел?

– А где еще можно найти гадость, которая так легко вымывается водой? Только там, где воды нет или почти нет.

– В пещеру забрался?

– Не видел я тут пещер. Зато видел пустыню, в которой и капли воды с фонарями не сыскать.

– Не припомню, чтобы там селитра валялась.

– Да меня занесло в тенек под скалой, которая вся той смолой облеплена. Сам не понял, что заинтересовало, – видимо, я экстрасенс, просто сам этого не знал. Ну так вот, пока ты там команды раздавал, я оторвал один натек и рассмотрел хорошенько. Вроде и правда смола, только пахнет как черный перец. Мнардир говорит, что ее разводить можно и раны смазывать, зарастает все влет. На царапине испытал – вроде да, работает, затянулась быстро. Что-то вроде мумие, мне раз друг подогнал маленько, так я даже кота своего лечил. Дрался он у меня постоянно, гроза района, если морда не набита – сам не свой ходил.

– Давай о твоем воинственном коте в другой раз послушаем. Где селитру взял? Колись?

– Натеки этого гриндирского мумие как балконы над землей нависают. И под ними все в этой селитре, там сплошная корка, ее там можно телегами грузить. Просекаешь тему?

– Твоя селитра на вид отличная. Та, которую мы со Сфеном находили в пещерах, слабая. Чего ею ни пропитывай, толком не горит. Сфен говорил, что чистить надо, примесей много, но Химик так до ума ее и не довел.

– А здесь, похоже, чистая.

– Похоже. Говоришь, ее там много?

– Под теми скалами – да, а вот другие придется посмотреть. Если везде так, получается, мы нашли охренительное месторождение. На нем не то что ружья, на таких запасах можно крупнокалиберную артиллерию организовывать. Ты, конечно, командир, но я бы на твоем месте пару деньков на эту тему потратил.

– Проверить дальше?

– Само собой. Надо пройтись хотя бы чуток вдоль границы и посмотреть другие скалы. Нам убедиться надо, что такая радость в пекле повсюду валяется.

– Уговорил, так и сделаю. Селитра нам и правда очень нужна, тем более качественная.

– А вообще какие планы?

– Планы у меня – возвращаться в поселок.

– Мы же другое хотели.

– Другое мы хотели, если с лечебными камнями ничего не срастется. А сейчас мы при камнях, да еще и селитру нашли.

– С ней не торопись, может, всего одно место на весь Гриндир случайно попалось, а этого нам надолго не хватит.

– Думаю, это продукт жизнедеятельности тех же насекомых, у которых колонии на вершинах скал. А они тут не редкость.

– Все равно не торопись.

– Да, ты прав, проверить надо.

– Рогов, если мы вернемся с камнями, которые все лечат, с селитрой и с разведанными новыми местами, куда стоит перебраться, ты будешь не просто на белом коне, тут попахивает белоснежным динозавром размером с московский Кремль. После такого тебя хоть царем нашего клоповника объявят, хоть великим божеством всея галактики.

– Царя мне не надо, к тому же диктатором будет Холод.

– Ишь ты, хунту тут устроили с диктатором. Демократии на вас нет, мать вашу. А не один ли хрен, Холод или ты? Вам обоим выгодно, чтобы отсюда мы приехали пусть и не на динозавре, но на белом мамонте обязательно.

– Мы понятия не имеем, как далеко до этого соленого озера.

– Скорее залива.

– Пускай залива. Кэт слаба, Грач тоже, Мнардир получше, чем они, держится, но далеко не огурчик. Им восстанавливаться надо.

– А кто мешает прямо здесь восстановиться?

– Осень не бесконечна. Сколько мы уже здесь времени потеряли и еще потеряем? Под снегопады попасть хочешь?

– Снегопады не начинаются сразу после дождей, выбраться успеем. На сколько мы отошли? Дней пять-шесть ноги потоптать – и дома. Близко.

– Озеро располагается где-то южнее, так что ради него придется еще дальше уйти от поселка. И мы не знаем, на сколько это «дальше» затянется.

– Ты опять же командир, ты все решаешь, но ты сам согласился, что надо проверить новую тему с селитрой. То есть можно пару дней пройти на юго-восток, вдоль границы пустыни. Селитру посмотрим в разных точках плюс, глядишь, и разглядим то самое озеро, вроде как Гриндир дальше вдоль его берега тянется.

– Не на берегу он, а в сторонке. Мнардир так говорил.

– Один хрен – рядом. Нашим болеющим все равно придется время на восстановление давать, в таком виде пути к поселку они не осилят, там на холмах и здоровый волком взвоет, все время наверх топать. Так что здесь нам по-любому придется задержаться, ну а дальше думать надо.

– Место неплохое, можно и задержаться. И заодно хотя бы здесь проверим запасы селитры: смолистые скалы тут не в одном месте. Посмотрим в двух-трех точках, сравним. Так что приготовься к новым сухим баням.

– Это не баня. В бане хорошо, а там вообще ничего хорошего не заметил. Но если не каждый день в эту душегубку нырять, не так уж и напрягает. Лишь бы на новые неприятности не нарваться, а в остальном такой план – благодать. Тут тебе и орехов полно, и брусники, еще и олешки вкусные бегают. Хоть бери да жить оставайся.

Глава 7

Странно, что кроме Кири никто этого не заметил раньше, но селитры в Гриндире оказалось немногим меньше, чем ядовитого песка. Можно смело направляться к любой скале, даже там, где на вершинах нет крупных колоний прыгучих мелких созданий, найдутся богатые или бедные залежи. Разве что песком их местами присыпает, но слой его несерьезен, разгрести несложно.

Хватило одного дня, чтобы осознать – если вдруг у землян появится сотня средневековых артиллерийских орудий, им будет чем их заряжать.

Нет, не совсем верно. Да, главный компонент черного пороха – селитра, ее там порядка двух третей. И она же самый проблемный с точки зрения получения продукт. В давние времена приходилось добывать ее не слишком приятными способами, в дело шло содержимое уборных и прочие не самые симпатичные виды азотсодержащего сырья. Конечный очищенный вариант стоил прилично, некоторые неплохо наживались на этом деле.

Проблема потеряла хроническую остроту после открытия чилийских месторождений селитры. Ее промысел там процветал даже в конце девятнадцатого века, несмотря на распространение бездымных пороховых составов на основе новых взрывчатых веществ. Лишь развитие технологии связывания атмосферного азота закрыло вопрос дефицита природных
Страница 20 из 20

нитратов.

В этом мире проблема нитратов тоже решена. Селитры в Гриндире до неприличия много, два разведывательных захода это убедительно доказали, но Рогов для пробы увел народ на день пути и заглянул в пекло, еще раз убедившись, что результат и здесь аналогичен.

Гриндир теперь важен даже без камней жизни. Хочешь не хочешь, но ходить сюда придется, ведь лучшего источника селитры у землян нет.

Итак, порох для ружей и орудий имеется. Серы он требует куда меньше, чем селитры, а проблем с ее получением вроде бы не возникнет – ведь на найденном Сфеном руднике сульфидного сырья хватает. Что касается древесного угля – третьего компонента, – с ним вопросов нет и быть не может.

Порох – это еще не все. Потребуется свинец для пуль и картечи, чугун для ядер, бронза для пушечных стволов. А вот с этим пока что все сложно. Единственный освоенный природный источник металлов – рудник высоко в горах. Добывать всерьез там пока что почти не пробовали, но и без этого очевидно, что сил на разработку в таких условиях потребуется немало, а колония землян не такая уж большая. Одно то, что путь туда занимает не один день, а тягловой силы нет вообще, приводит к черным мыслям.

Сходить туда немногим проще, чем добраться до погибшего города. И если на руинах можно разжиться металлом в готовом виде, там придется засыпать в рюкзак руду – соединения металлов. Иначе никак, потому что для плавки требуется топливо, а в том холоде даже трава не растет, и месторождений угля поблизости не замечали.

На снегу и камнях металла не выплавишь. То есть в тяжеленном рюкзаке у тебя за спиной будет ценное сырье, немалая часть из которого неизбежно уйдет в бесполезный шлак. Иными словами, ты несешь как нужное, так и хлам. При такой длине маршрута – неэффективно.

Металлом поблизости от поселка не разжиться. Земляне там все успели перерыть, перспектив ноль. Надо искать другие варианты.

Если верить рассказам туземок, а врать им смысла не было, где-то на юге располагается наполовину соленое озеро, по берегу которого в давние времена массово проживали люди. От них остались руины городов и заброшенные рудники, где они много чего добывали. В том числе и золото.

Не очень-то остро необходимый в здешних условиях металл, но тут придется поверить Сфену. Он уверял, что золото нечасто встречается само по себе. Обычно с ним или поблизости от него можно разжиться и куда более нужными землянам рудами.

А еще Рогов, уходя из поселка, пообещал Холоду, который крепко его тогда выручил, что при малейшей возможности хотя бы поверхностно исследует юг. Древние аборигены не просто так пытались его массово освоить, там, должно быть, жилось получше, чем на севере. Но в этом надо убедиться, что без разведки невозможно.

И этой разведке сейчас ничто не мешало.

Кэт, провалявшись восемь дней, встала поутру как ни в чем не бывало. Ну как ни в чем… Непростое восстановление изнурило, отобрало несколько килограммов веса, она спала с лица, теперь, если дело будет в сумерках и сильно присматриваться, ее можно легко принять за костлявую школьницу, изнуренную долгим сосуществованием с особо прожорливым солитером.

Мнардир уверял, что прежнюю форму она наберет быстро, лишь бы ее кормили хорошо. И вообще на трудоспособности это почти не скажется, потому как при всей внешней изнуренности люди после восстановления демонстрируют чудеса живости, будто компенсируя унылые дни сонного и полусонного существования.

Что происходит с опухолью – никто сказать не мог. Вопреки уверениям Мнардира, что о ней можно забыть навсегда, Рогов иногда думал нехорошее. Но всеми силами старался придерживать черные мысли в себе.

У Кэт, похоже, в голове протекают схожие процессы – о том же думает. Слишком явно погружена в себя временами. Но внешне старается не показывать, делает вид, что искренне верит в полное выздоровление.

Точно в этом можно убедиться, лишь выждав время. Не один месяц должен пройти, чтобы окончательно увериться в полном отсутствии тревожных симптомов.

Грач поднялся спустя пару дней после Кэт. Для человека с разодранным спинным мозгом он выглядел неправдоподобно подвижным, поверить в то, что страдает от перелома позвоночника, тоже не получалось. Ни малейших симптомов не осталось – уверял, что все работает даже куда лучше, чем раньше. Доказывая это, попытался изображать акробатические трюки. Не очень-то успешно, но одно несомненно – безнадежные калеки так резво себя не ведут.

В лагере просидели еще несколько дней, давая возможность выздоровевшим восстановить силы. Благо мяса пока что хватало – еще оленина не закончилась, как Палачу удалось подстрелить косулю. Старая, зато крупная.

Глядя на Кэт и Грача, Рогов был вынужден признать, что обузой они не станут. Разве что поначалу их лучше не нагружать поклажей и длительными переходами, но эти неудобства замедлят отряд ненадолго, так что терпимо.

Значит, можно и правда отправиться на юг, попытавшись добраться до вожделенного озера. Уже далеко забрались, глупо сворачивать, если лакомая цель, возможно, находится всего лишь в дневном переходе от тебя.

Да и погода обеими руками «за». Пусть и хмурится, но обильные дожди сошли на нет, разве что покрапывало каждый день по утрам или вечерам, но это тоже терпимо.

Вечером следующего дня наткнулись на следы людей. И вовсе не древних – от тех в основном только камень остался, все, что могло сгнить, давно превратилось в труху и пошло по ветру.

А здесь уцелела древесина, причем уцелела прекрасно, ей и пары десятков лет не дашь. Два сруба из потемневших бревен, друг с дружкой соединены широким сильно наклоненным навесом, под который гармонично вписался длинный стол, окруженный массивными лавками. Крыши тесовые, укрепленные жердевыми щитами, они одна в одну похожи на те, под которыми жили туземки. Сами постройки куда массивнее, но принципиальных технологических отличий не видно.

Дозорным в тот момент шел Палач. Увидев неладное, он поднял руку, предупреждая остальных. Не зная, в чем там дело, все торопливо приготовились к схватке. Рогов потер ладони, ухватил секиру, другие крутили механизмы арбалетов и спешно сыпали порох на полки парочки ружей. Замки, сделанные с применением кремней из зажигалок, многие обоснованно ругали за ненадежность: слишком часто приходилось их чинить. Зато перед стрельбой не надо возиться с огнем, запаливая фитили, что в лесу важно: ведь те же ваксы дым почуют мгновенно.

Но никто не выскочил из дверей. Да и сами двери выглядели так, что не очень-то из таких выскочишь. Створки кто-то жестоко разломал, и, судя по виду обломков, произошло это давненько.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21752042&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.