Режим чтения
Скачать книгу

О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. «Денежная цивилизация читать онлайн - и современный кризис» Валентин Катасонов

О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. «Денежная цивилизация» и современный кризис

Валентин Юрьевич Катасонов

Книга призвана объяснить социально-экономическую модель современного мира. Ее называют по-разному: «рыночная экономика», «постиндустриальное общество», «капитализм» и т. п. Однако подобного рода термины до конца не раскрывают сущности указанной модели. Автор определяет ее как «денежная цивилизация». В основе ее лежит ростовщический капитал, который сегодня представлен банками, инвестиционными фондами, прочими финансовыми компаниями. Ростовщический капитал выстроил мировую финансовую пирамиду, с помощью которой осуществляет эксплуатацию большей части человечества, экономический и политический контроль над отдельными странами и миром.

В книге раскрывается структура и механизмы функционирования этой финансовой пирамиды. Дан исторический обзор многовековой борьбы ростовщиков за власть, которую автор назвал «перманентной денежной революцией». Особое внимание уделено России, которая также была втянута в мировую финансовую пирамиду и заняла там один из нижних этажей. Дан обзор альтернативных социально-экономических моделей, сформулированы идеи по освобождению России из-под власти мировых ростовщиков.

Валентин Катасонов

О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. «Денежная цивилизация» и современный кризис

Посвящаю моим родителям Тамаре Валентиновне и Юрию Вячеславовичу Катасоновым

Господи! Кто может пребывать в жилище Твоем?

Кто может обитать на святой горе Твоей?..

Кто серебра своего не отдаёт в рост

и не принимает даров против невинного.

Поступающий так не поколеблется вовек.

    (Пс 14. 1, 5)

Богатый господствует над бедным,

и должник делается рабом заимодавца

    (Притч 22. 7)

И всякий, кто слушает сии слова Мои

и не исполняет их,

уподобится человеку безрассудному,

который построил дом свой на песке;

и пошел дождь, и разлились реки,

и подули ветры, и налегли на дом тот;

и он упал, и было падение его великое

    (Мф 7. 24 27)

Введение

В журнале «Шестое чувство» в начале 2008 года была опубликована статья А. И. Нотина «Подсудный процент»[1 - Нотин Александр. Подсудный процент. Православный взгляд на мировую финансовую систему // Шестое чувство, № 1, 2008.], в которой автор пишет о ростовщичестве (ссудных операциях с взиманием процента) как о преступной, а следовательно, и «подсудной» деятельности. Лица, занимающиеся процентными операциями – ростовщики, должны предстать перед судом – как человеческим, так и Божьим. В Священном Писании многократно говорится о запрете на взимание процента, который можно рассматривать как одну из «малых» заповедей Бога. Нарушение её неизбежно ведёт к нарушению основных заповедей: обману, воровству, убийству и т. д. Жизнь сначала отдельных людей, а затем и всего общества становится невыносимой: возникают войны, кризисы, революции, люди убивают друг друга и деградируют в физическом и духовно-нравственном плане. Выпущенный из бутылки джинн в виде процента порождает такие последствия, которые, в конечном счёте, бьют и по тем, кто этого джинна выпустил – по ростовщикам. Мы сейчас даже не говорим о том суде, который ждёт ростовщиков после их ухода из земной жизни. Наши предки понимали, что запрет на взимание процента – не такая уж «малая» заповедь, если за ростовщическую деятельность наказывали так же строго, как и за убийство – смертной казнью.

Бог не только через Священное Писание вразумляет всех людей, которые еще не окончательно потеряли совесть и разум, что ростовщичество – грех. Он это также делает, периодически посылая заблудшим людям «сигналы». Нынешний экономический кризис является еще одним таким «сигналом», а по сути – судом, так как кризис в переводе с греческого означает «суд». Поэтому ссудный процент смело можно назвать подсудным: он неизбежно порождает кризис, причём не только в экономике, но также и в политике, социальных отношениях, духовной жизни. Это суд не над отдельным человеком, а над обществом, в котором место Бога заняли деньги, а «хозяином жизни» стал ростовщик, который теперь называется «приличным» словом банкир.

Сегодня уже существует немало людей, которые догадываются, что корни кризиса – в ссудном проценте. А если копнуть глубже, то корни его – в сердцах людей, которые не смогли устоять перед искушением сребролюбия. Сребролюбие имеет множество проявлений, но, как говорили ветхозаветные пророки и Святые Отцы христианских времен, ростовщичество – одна из наиболее отвратительных его форм. Ссудный процент подобен вирусу, разъедающему плоть и душу человека, отношения между людьми, и этот вирус порождает обман, насилие, убийства и другие тяжкие преступления против человека. Он также разрушает природу и рукотворную среду обитания человека, или его дом в широком смысле слова. Последнее называется экономикой (в переводе с греческого «экономика» – «домостроительство», «домострой»).

Это к нам обращается Спаситель в Нагорной проповеди, которую Он завершает притчей о «благоразумном» и «безрассудном» домостроителях. Наш «дом», под которым мы в контексте данной книги понимаем экономику, заваливается и падает под напором мировых стихий. Потому что дом наш мы пытались строить на «песке» неверия в Бога, попирая вечные законы духовной жизни. Но Спаситель называет нас, незадачливых домостроителей, почему-то не «преступными», не «подсудными» и даже не «грешными», а именно безрассудными. Значит, Он взывает в Нагорной проповеди к нашему разуму. Попущенные нам испытания – это Его призыв, чтобы мы поняли как земные (материальные), так и духовные причины разрушения нашего дома. Если не поймём – будет «падение его великое». Безрассудство наше в значительной мере обусловлено тем, что мы не постигли причин того, почему нарушение запрета на взимание процента ведёт к разрушению нашего дома. А это именно так. В этом смысле ссудный процент можно также назвать не только «подсудным», но и «безрассудным».

Постараемся же понять, почему ссудный процент безрассуден (конечно же, речь идёт о безрассудстве тех, кто взимает процент, но не сам процент). Отчасти объяснение этой «безрассудности» присутствует в упоминавшейся статье А. И. Нотина, однако, многие тезисы автора требуют дополнительной расшифровки и иллюстрации с помощью примеров – как из истории, так и из сегодняшнего дня. Данная книга представляет собой ответ на приглашение автора статьи начать разговор по затронутым вопросам духовных, нравственных, антропологических социальных, политических, а в некоторых случаях и «технических» аспектов современной хозяйственной жизни. Во всем комплексе вопросов хозяйственной жизни ключевое место занимает вопрос денег, поскольку, как будет показано ниже, мы сегодня живем в условиях денежной цивилизации.

Философы, социологи, богословы и представители других гуманитарных наук порой обходят стороной «технические» аспекты денег и денежного обращения. Но, как говорится, «дьявол прячется в мелочах», а его земные слуги (об этих слугах у нас будет подробный разговор) тщательно оберегают его секреты, связанные с «мелочами» денежного обращения. Дьявол (князь мира сего) больше всего боится света,
Страница 2 из 50

ибо свет лишает его власти над людьми. Попытаемся же пролить свет на некоторые такие «мелочи». Это необходимое (но, конечно же, далеко не достаточное) условие прекращения нынешнего безрассудного разрушения нашего дома (экономики) и превращения человека в благоразумного «домостроителя».

Заранее предупреждаем: для понимания многих реальных процессов в сфере хозяйства и денег читателю придётся отойти от тех привычных стереотипов мышления и представлений, которые были сформированы под влиянием нашего официального образования и средств массовой информации. Эти стереотипы мышления и представления основываются на узком, чисто «экономическом» и вульгарно-материалистическом подходе к постижению мира денег. В некоторых случаях требуется кардинальная перестройка мировоззренческих представлений, разворот на 180 градусов. Мы отдаем себе отчёт, что одна эта книга такого переворота обеспечить не может, но она может читателя заставить задуматься о вещах, далеко выходящих за пределы традиционных житейских и бытовых вопросов, задаваемых сегодня людьми по теме денег.

Для понимания того, что такое деньги, нужен не только ум, но и смелость. Необходимо честное и смелое восприятие реальной жизни, которая существенно отличается от тех «розовых» картинок, из которых, к сожалению, составлены многие наши учебники по экономике и деньгам. Правда, некоторые пугаются «чёрных» картинок, описывающих мир денег в мире людей. На некоторое время у них «открывается зрение»: им открывается отвратительная картина того цинизма, который царит в мире денег, и той пропасти, к которой движется мир людей. Их охватывает страх при виде этих «чёрных» картинок, и они спешат вернуться в комфортный мир иллюзий.

Но каждый выбирает свой путь в жизни. Мы пишем для тех, кто следует принципу: горькая правда всегда лучше сладкой лжи. Ведь ложь человека разоружает, лишает его способности противостоять злу.

Вспомним слова из Евангелия от Иоанна, обращенные Спасителем к фарисеям и книжникам: «Ваш отец дьявол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин 8, 44).

Смысл слов Иоанна Богослова предельно ясен: ложь всегда кончается человекоубийством. Ложь, которая царит в мире денег и вокруг мира денег, уже не раз приводила к кровопролитным войнам; но и в формально «мирные» периоды истории она невидимо для всех уничтожала и продолжает уничтожать миллионы людей.

А правда всегда даёт надежду на спасение. Недаром говорят: «Предупреждён – значит, вооружён».

Кстати, у евангелиста Матфея Спаситель говорит в Нагорной проповеди: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф 5. 6). Конечно, в этих словах речь идёт об удовлетворении духовного голода. Но постижение правды позволяет также преодолеть и телесный голод, который неизбежен для многих людей в обществе, построенном на проценте.

Эта книга не только и не столько о сегодняшнем экономическом и финансовом кризисе. Кризис – лишь обострение хронической болезни, которой стало страдать общество с тех времен, когда христианская цивилизация начала трансформироваться в денежную цивилизацию. А трансформация происходила не в виде «естественной эволюции». «Денежная цивилизация» – отнюдь не продукт «объективных законов общественного развития» (как принято писать в учебниках), а результат «денежной революции». В этой «денежной революции» происходило и происходит столкновение разных интересов и человеческих страстей, причём субъективное начало «денежной революции» бросается в глаза. Мы привыкли к тому, что революция – это переворот, совершающийся молниеносно, чуть ли не за одну ночь (на память приходят события в России в ночь с 24 на 25 октября 1917 года). Однако «денежная революция» – это не только и даже не столько политическое событие, которое сводится к отъёму власти одними людьми у других.

«Денежная революция» – это в первую очередь событие духовного плана, проявляющееся в изменении сознания и системы ценностей общества. Денежная сфера – лишь индикатор, чутко фиксирующий и отражающий все глубинные изменения духовного устроения общества. В процессе «денежной революции» происходит отход общества от христианских ценностей и норм жизни, их замена ценностями и нормами тех сил, которые еще две тысячи лет назад попытались пойти против Бога, распяв Христа.

На страницах книги мы попытаемся проследить цепочку этих духовных, политических и финансовых трансформаций, происходящих в рамках «перманентной» денежной революции. Важные вехи этой революции: легализация ростовщической деятельности; возведение в ранг нормы практики «частичного резервирования» (разновидность банального фальшивомонетничества); создание банков (коммерческих и центральных) как ключевых институтов «денежной цивилизации»; организация фондовых и валютных бирж, осуществляющих узаконенный грабёж народа не менее эффективно, чем банки; введение (а затем упразднение) так называемого «золотого стандарта»; «изобретение» различных «финансовых инструментов» (многие из которых похожи на крапленые карты или фальшивые бриллианты); переход к обеспечению денег с помощью такого «эффективного» средства, как авианосцы и бомбардировщики; создание банковских оффшоров и постепенное превращение всей финансовой системы в «теневую экономику», и многое-многое другое.

Изучение истории становления «денежной цивилизации» необходимо для уяснения простой и очевидной истины: преодоление экономических и финансовых кризисов в рамках «денежной цивилизации» невозможно. Никакие самые изощрённые реформы мировой финансовой системы и национальных финансовых систем не спасут человечество без духовного возрождения общества и понимания богоборческой и человеконенавистнической природы «денежной цивилизации».

«Денежная цивилизация» может скрываться под разными «вывесками». Одни из них себя уже достаточно дискредитировали. Например, вывеска «капитализм». Морально устаревшие вывески заменяются на новые, более благозвучные и благопристойные. Например, «западная цивилизация», «демократия», «рыночная экономика». В частности, нашим политикам, учёным, творческой интеллигенции и прочим почитателям «западной цивилизации», «демократии», «прав человека», «свободы, равенства и братства» и всего остального, что приходит в Россию «оттуда», очень полюбилось словосочетание «рыночная экономика». Однако и из-за вывески «рыночная экономика» явно торчат уши «революционеров», коими являются те самые ростовщики, которые несколько сот лет назад добились легализации ссудного процента.

Несколько забегая вперед, сформулируем ряд взаимно связанных ключевых тезисов (мы их далее подробно обоснуем и дополним другими), раскрывающих сущность «рыночной экономики»:

• трансформация общества в «денежную цивилизацию» привела к смерти настоящей («естественной») экономики (понимаемой как хозяйственная деятельность, преследующая цель удовлетворения естественных потребностей человека); незаметно произошла мутация настоящей (созидающей) экономики в так называемую «рыночную экономику»;

• «рыночная
Страница 3 из 50

экономика» нацелена не на производство товаров и услуг, удовлетворяющих естественные потребности человека, а на перераспределение существующего богатства;

• если в «рыночной экономике» и имеет место производство, то оно осуществляется не ради удовлетворения естественных потребностей человека, а выступает в качестве средства перераспределения существующего богатства;

• если у кого-то в «рыночной экономике» что-то прибыло, то у другого столько же убыло;

• в длительной перспективе богатство убывает во всем обществе, поскольку все только перераспределяют и потребляют, но не производят; значительная часть существующего так называемого «производства» не только не увеличивает богатство общества, но, наоборот, его ещё больше подрывает (истощение ресурсов в результате их хищнического использования, загрязнение окружающей среды и т. п.);

• целью так называемой «хозяйственной деятельности» в условиях «рыночной экономики» (независимо от вида деятельности) является получение прибыли;

• прибыль получается в результате неэквивалентного обмена;

• неэквивалентный обмен (получение прибыли) может быть обеспечен с помощью двух способов: а) силы; б) обмана;

• соответственно, любая прибыль незаконна, так как её получение сопряжено с нарушением важнеших религиозных заповедей и нравственных норм. Прудон[2 - Прудон, Пьер Жозеф (1809–1865) – французский социалист, теоретик анархизма, автор ряда работ по философии и политической экономии. Наиболее известные работы: «Что такое собственность?» (1840; рус. пер. СПб., 1907) и «Система экономических противоречий, или Философия нищеты» (1846). Выдвигал план так называемой «социальной ликвидации» государства. Суть этого плана – замена государства договорными отношениями между отдельными людьми, общинами, группами производителей, сотрудничающих между собой на основе эквивалентного обмена. Острой критике подвергал капиталистический кредит как инструмент эксплуатации общества ростовщиками-банкирами. По мнению Прудона, банки грабят не только трудящихся (наёмных работников), но также буржуазию, занятую организацией производства. Прудон призывал к преобразованиям, прежде всего, в сфере обмена и обращения, где господствовал неэквивалентный обмен. В 1849 г. сделал попытку создать для осуществления своих планов Народный банк, который должен был действовать на иных принципах, чем обычные коммерческие банки (беспроцентный кредит). Народный банк просуществовал недолго. Прудон негативно относился к идее коммунизма, идее насильственного революционного переворота и другим идеям Карла Маркса, с которым был лично знаком. Карл Маркс, в свою очередь, критиковал Прудона как мелкобуржуазного социалиста и оппортуниста в своей работе «Нищета философии» (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., 2-е изд., том 4). Прудон в годы Второй французской империи (диктатура Луи Наполеона, установившаяся в 1851 г.) резко критиковал бонапартистский режим за его поддержку крупной буржуазии, банкиров и биржевиков. В своей предсмертной работе «О политических способностях рабочего класса» (1865) Прудон разработал программу так называемого «мютюэлизма» – освобождения пролетариата с помощью производственных, кредитных и потребительских ассоциаций (кооперативов), основанных на принципах взаимопомощи. Призывал всячески развивать обмен на безденежной основе, а также использовать беспроцентные кредиты. На формирование взглядов Прудона большое влияние оказали социалисты-утописты С. Сисмонди, Ш. Фурье, К. Сен-Симон. В частности, у последнего из них Прудон заимствовал идею о решающей роли банков и кредита в реформировании общества на принципах справедливости.] в своё время говорил, что «любая собственность – кража». Переиначив его фразу, можно сказать: «любая прибыль – кража»;

• эффективность силы как способа неэквивалентного обмена в значительной мере зависит от духовно-психологического состояния тех, на кого направлена сила (а чаще – угроза применения силы); именно поэтому те, кто делает ставку на силу, добиваются максимальной деморализации общества, ослабляющей его перед натиском любой силы (не только физической);

Пьер Жозеф Прудон

• эффективность обмана как способа неэквивалентного обмена напрямую зависит от умственных

способностей тех, на кого направлен обман; в силу этого использующие данный способ получения прибыли крайне заинтересованы в тотальной дебилизации общества;

• по указанной выше причине те, кто стремится получать прибыль, будут делать всё возможное, чтобы народ не узнал, что такое на самом деле «денежная цивилизация» (она же – «рыночная экономика» и т. п.);

• наибольшей способностью получать прибыль обладают ростовщики, т. е. те, кто занимается торговлей деньгами (о причинах такой способности и способах перераспределения богатства ростовщиками в свою пользу мы будем подробно говорить ниже);

• в силу такой способности всё богатство постепенно сосредотачивается в руках ростовщиков; с остальными членами общества происходит то, что классик марксизма справедливо называл «относительным и абсолютным обнищанием»[3 - Этот процесс социально-имущественной поляризации общества классик марксизма возводил в ранг закона «рыночной экономики» – «всеобщего закона капиталистического накопления».];

• в силу указанного выше сосредоточения богатства ростовщики также приобретают неограниченную власть над человечеством;

• развитие «денежной цивилизации» создаёт угрозу существованию всего человечества (включая самих ростовщиков).

К сожалению, ни одного из перечисленных выше тезисов уважаемый читатель не найдёт на страницах современных учебников по экономике, финансам, обществоведению, политологии и другим общественным дисциплинам. И понятно, почему: если каждый студент уяснит истинную сущность «рыночной экономики», то в дальнейшем ростовщикам и прочим капиталистам будет крайне сложно с помощью силы и обмана обеспечивать неэквивалентный обмен.

Именно желание автора внести свою скромную лепту в дело «денежной контрреволюции», раскрыв истинную сущность «денежной цивилизации», и подвигло его на написание данной книги. «Денежная контрреволюция» – это отнюдь не призыв к немедленному и насильственному захвату власти у тех, кто её захватил раньше, т. е. у ростовщиков. Речь идёт о тяжёлой и длительной работе по демонтажу «денежной цивилизации» и возращению к основам христианской цивилизации. Это единственный способ отвести угрозу существованию общества и продлить земную историю человечества.

И последнее. Сегодня на полках книжных магазинов появилось много интересной и серьёзной православной литературы по разным аспектам духовной и бытовой жизни, за исключением одного важнейшего аспекта – экономики, а этот вопрос православных людей волнует ничуть не меньше, чем всех остальных.

Об экономике сегодня пишут и католики, и мусульмане, и иудеи, и протестанты, и буддисты, и разные сектанты. Не будем сейчас оценивать взгляды разных религий на современную экономику Важно, что они не стоят в стороне от этих вопросов и активно формируют своё отношение к сегодняшним реалиям экономической жизни, своё понимание идеальной экономической системы, свои
Страница 4 из 50

программы преодоления кризиса и движения к идеальной экономической системе.

К сожалению, православные явно отстают в формировании своей позиции в этой важной сфере жизни (а эта сфера – не только материальная, но и духовная). Напомню, что упоминавшаяся статья А. Нотина имеет подзаголовок: «Православный взгляд на мировую финансовую систему». Значение сформулированного таким образом направления мысли для современного православия трудно переоценить. С учётом этого автор также рассматривает предлагаемую книгу в качестве скромной лепты в осмысление мировой финансовой системы с позиций православного человека.

Часть 1

Кризисы и «вирус» ростовщичества

Глава 1

Кризисы: «традиционные» варианты объяснения

Далеко не все правильно расшифровывают называемые «кризисами» «сигналы», посылаемые человеку свыше. Эти экономические кризисы уже на протяжении двух последних столетий с удивительной периодичностью терзают человечество. Некоторые люди рассматривают их как разновидность природных стихийных бедствий, подобных засухам или цунами. При этом зачастую люди отказываются видеть антропогенные причины кризисов, т. е. причины, обусловленные, прежде всего, изменением сознания человека, а затем и его поступков, поведения.

В качестве примера такого природно-физического подхода к объяснению периодических кризисов относится учение английского экономиста, статистика и философа Уильяма Джевонса (1836–1882). По его мнению, фактором циклического развития выступают процессы, связанные с перемещением пятен на солнце (это, в свою очередь, влияет на состояние сельского хозяйства, далее ученый выстраивает цепочку причинно-следственных связей, объясняющих изменения всех сторон жизни общества). Кстати, из представителей данного подхода гораздо более известен в России наш отечественный ученый Александр Чижевский (1897–1964). Между прочим, он был не экономистом, а биофизиком. По мнению Чижевского, солнечная активность имеет определённую амплитуду колебаний, и ей соответствуют примерно одиннадцатилетние амплитуды колебаний промышленности.

Не менее популярным на протяжении последних двух столетий является субъективно-психологический подход. Суть его в том, что фактором всех изменений в экономике выступают изменения в настроении человека (оптимизм, уныние, разочарование, паника и т. п.).

Например, английский экономист Артур Пигу (1877–1959) полагал, что кризис является результатом накопления «ошибок оптимизма». Эти идеи Пигу изложил в 1929 году в своей работе «Колебания промышленной активности» (Industrial Fluctuations).

Джон Мейнард Кейнс

Известный английский экономист Джон Кейнс (1883–1946) также усматривал цикличность развития экономики в изменениях психологических настроений людей и использовал такие далёкие от точной науки понятия, как «склонность к сбережению», «склонность к инвестированию» и т. п. «Психологизм» Кейнса рельефно просматривается в главной его работе «Общая теория занятости, процента и денег».

Достаточно часто причинами кризиса «перепроизводства» также называют причины демографического порядка. Логика рассуждений «демографических детерминистов» примерно такова: производство товара (услуги) растёт до тех пор, пока не происходит насыщения спроса на рынке данного товара (услуги).

Ёмкость рынка, по их мнению, определяется, в первую очередь, численностью населения страны.

Однако данная схема рассуждений почти ничего не объясняет. Во-первых, потому, что с её помощью можно объяснить лишь остановку дальнейшего роста производства, но не его падение и цикличное развитие. Во-вторых, потому, что вообще не понятно: зачем нужен постоянный рост экономики, если все потребности общества в товарах и услугах удовлетворены? В принципе, рост производства должен быть и в экономике с насыщенным спросом, но он должен соответствовать демографическому росту и не более.

Анализ тенденций экономического роста и демографических процессов показывает, что темпы прироста ВВП в XX веке в целом по миру были примерно на порядок выше, чем темпы прироста населения. Это лишь доказывает, что экономическая динамика (по крайней мере, в современной экономике) не детерминирована демографией. Столь бурное экономическое развитие в XX веке отличается от средневекового общества, в котором демография и хозяйство имели действительно очень схожие траектории.

Наверное, можно и нужно исследовать связи между экономической динамикой и демографическими тенденциями, но при этом надо иметь в виду следующее: а) экономическая динамика и демографические тенденции могут быть даже разнонаправленными (например, экономический спад может происходить в условиях быстрого роста народонаселения); б) в связке «экономика – демография» первичен экономический цикл, а демографические процессы вторичны, производны от экономической динамики (но не наоборот). Если говорить конкретнее, то спад в экономике влечёт за собой неблагоприятные демографические процессы; подъём в экономике улучшает демографические процессы.

Одним словом, объясняя экономический цикл изменениями в демографии, «демографические детерминисты» путают причину и следствие.

Достаточно большая группа экономистов рассматривает кризисы как неизбежную «плату» за технический и экономический прогресс человечества. Цикличность якобы заложена в развитии науки, техники, производительных сил. Это так называемый технократический подход. Среди современных экономистов превалируют технократические представления о природе кризисов. Например, очень популярной является теория «волнового развития экономики» нашего отечественного экономиста Николая Кондратьева (1892–1938). Так называемые «длинные волны» Кондратьева объясняются некими таинственными закономерностями развития науки и техники: периодически (один раз в 50–60 лет) происходят такие открытия, которые ведут к революционным изменениям техники и всех производительных сил общества. Впрочем, похожие представления были популярными уже в XIX веке, когда Запад столкнулся с первыми кризисами перепроизводства. Здесь на память приходит теория «циклического развития экономики» Карла Маркса (1818–1883), – эту теорию представители среднего и старшего поколений прекрасно помнят по учебникам политической экономии капитализма. У Маркса, в отличие от Кондратьева, длина «циклов» намного короче.

На Западе среди работ по технократическому обоснованию циклического развития хозяйства широко известны произведения австрийского экономиста Йозефа Шумпетера (1883–1950). В первую очередь, это вышедшая в 1939 году работа «Экономические циклы» (Business Cycles)[4 - Данная работа на русский язык не переводилась. Отчасти, идеи этой работы изложены в других книгах Й. Шумпетера, которые издавались на русском языке: Теория экономического развития (исследование предпринимательской прибыли, капитала, процента и цикла конъюнктуры). – М.: Прогресс, 1982; Капитализм, социализм и демократия. – М.: Экономика, 1995; История экономического анализа. В 3-х тт. – СПб.: Экономическая школа, 2004; Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. – М.: ЭКСМО, 2007.].

Все технократические теории, несмотря на различия в используемом языке, оценке
Страница 5 из 50

длины цикла, количестве фаз цикла и некоторых других деталях, имеют сходство в главном. Их авторы сводят причины циклического хозяйственного развития (и соответственно, периодичности кризисов) к «техническому прогрессу», точнее, к цикличности процессов замещения основных фондов на новой технической (технологической) основе. С теми или иными вариациями авторы подобных теорий выделяют следующие фазы (этапы) цикла:

1. бурное развитие производства на основе новых технологий и масштабных инвестиций в «локомотивные» отрасли экономики;

2. расширение рынка и повышение платежеспособного спроса во всех сегментах экономики (денежные средства из «локомотивных» отраслей растекаются по всей экономике);

3. мультипликативный подъём во всех отраслях экономики за счёт повышения совокупного платежеспособного спроса;

4. исчерпание мультипликативного эффекта и падение производства (кризис перепроизводства, рецессия) со всеми вытекающими последствиями в виде затруднения реализации продукции, банкротства предприятий, увольнения рабочих, падения цен на товары и активы и т. п.

«Технократы» типа Кондратьева мало интересуются антропологическими, социальными и политическими аспектами экономической деятельности, и их логические построения похожи на астрологические или каббалистические схемы. Такие авторы вольно или невольно приписывают науке, технике, производительным силам какие-то мистические свойства «циклического», «волнового», «спирального» развития, как будто речь идёт о восходах и заходах солнца или смене времён года. Чем-то эта мистика напоминает пантеизм – философско-религиозное представление о существовании некоего безличного бога, отождествляемого с природой.

Парадокс заключается в том, что до перехода человечества к капиталистической цивилизации экономика действительно имела сезонный характер развития, т. к. была преимущественно аграрной. Но в той экономике циклических кризисов перепроизводства как раз не было (скорее там бывали кризисы недопроизводства в результате засух и других стихийных бедствий). В капиталистической цивилизации трудовая деятельность человека сосредоточилась в промышленности, т. е. освободилась в значительной мере от влияния сезонных факторов. Однако именно с этого времени общество стало переживать циклические кризисы в экономике, причём с удивительной периодичностью.

В теориях «профессиональных» экономистов, придерживающихся разных подходов к объяснению кризисов (технократических, субъективно-психологических, монетаристских и т. п.), нравственные и духовные измерения хозяйственной жизни оказываются за кадром. Соответственно, «конструктивные» предложения таких «профессионалов» сводятся к тому, чтобы внести некоторые коррективы в существующую (капиталистическую) модель, не затрагивая духовно-нравственного фундамента общества. Например, усилить или, наоборот, ослабить государственное регулирование хозяйственной деятельности; внести коррективы в денежную политику, увеличив объём денежной массы (или, наоборот, изъять часть денег из обращения); заменить бумажные деньги на золотые (металлические), и т. п. Однако, такие «косметические» меры в лучшем случае способны лишь смягчить кризисы. Через некоторое время болезни экономики возвращаются в ещё более остром виде. Проявления болезни при этом – самые разнообразные, и называются они по-разному: инфляция или дефляция, безработица, перепроизводство или недопроизводство, спад, депрессия, стагнация, застой, стагфляция, банкротство, банковская паника, дефолт и т. п.

Возвращение болезней, как бы они ни назывались, означает, что диагноз и методы лечения болезни были определены неправильно.

Литература к главе 1

1. Аникин А. В. История финансовых потрясений. Российский кризис в свете мирового опыта. 2-е изд., дополненное и переработанное. – М.: ЗАО «Олимп-Бизнес», 2002.

2. Варга Е. С. Экономические кризисы. – М.: Наука, 1974.

3. Верхотуров Дмитрий. Сталин против Великой депрессии. Антикризисная политика СССР. – М.: Яуза-Эксмо, 2009.

4. Гринин Л.Е., Коротаев А.В. Глобальный кризис в ретроспективе. Краткая история подъемов и кризисов от Ликурга до Алана Гринспена. – М.: «ЛИБРОКОМ», 2010.

5. Джевонс В. Политическая экономия. – СПб., 1905.

6. Катасонов В.Ю. Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации». – М.: Институт русской цивилизации, 2013 // Глава 1 «О моделях общества и схемах мировой истории».

7. Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. – М.: Гелиос АРВ, 2002.

8. Кондратьев Н. Д. Проблемы экономической динамики. – М.: Экономика, 1989.

9. Мендельсон Л. А. Теория и история экономических кризисов и циклов. Т 1 3. – М.: Соцэкгиз; Мысль, 1959 1964.

10. Туган-Барановский М. И. Периодические промышленные кризисы. – СПб.: Товарищество Поповой, 1914.

11. Хапербер Г. Процветание и депрессия. Пер. с англ. – М., 1960.

12. Хансен Э. Экономические циклы и национальный доход. Пер. с англ. – М., 1959.

13. Чижевский А. Л. Земное эхо солнечных бурь. – М., 1976.

14. Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. Пер. с англ. Предисловие Автономова В. С. – М.: ЭКСМО, 2007.

15. «Экономический цикл: анализ австрийской школы». Сборник статей. Пер. с англ. – Челябинск: Социум, 2005.

Глава 2

Карл Маркс о кризисах

Политэкономия Маркса: определение капитализма

У отдельных представителей технократического подхода имеются нюансы, которые детализируют и дополняют свои технократические объяснения кризисов социальными, психологическими и даже политическими факторами. Есть смысл подробнее остановиться на теории Карла Маркса, которая в нашей стране на протяжении 70 лет была «единственно верной». Кроме того, в условиях нынешнего кризиса наблюдается ренессанс марксизма, многие ищут объяснения причин нынешнего (первого чуть ли не за сто лет в нашей стране) кризиса в «Капитале» – главном произведении классика.

Карл Маркс

Конечно, Маркс как философ – ярко выраженный технократ, поскольку причины любых изменений в общественной жизни он ищет в изменениях производительных сил, а производительные силы он, прежде всего, сводит к средствам производства, т. е. технике и технологии. Но вот в «Капитале» технократический подход оказывается как бы на втором плане, а на первое место выходит политэкономический подход. Образно выражаясь, Маркс в «Капитале» поднялся как бы на ступеньку выше: политэкономический подход предусматривает уже изучение человеческих отношений, но не всех, а лишь тех, которые имеют отношение к экономике. Экономические отношения, по Марксу, – это отношения между людьми по поводу производства, обмена, распределения и потребления продуктов труда (товаров, услуг). Фактически Маркс смотрит на человека как на Homo economicus. В переводе это означает: «человек экономический», т. е. существо с незатейливым набором потребностей и инстинктов (Маркс называет это «экономическими интересами»), что-то наподобие животного или машины с заранее известными реакциями на те или иные «сигналы рынка».

Для того, чтобы изложить теорию циклического развития Маркса, нам придётся хотя бы кратко сказать о понимании «классиком» некоторых ключевых категорий. В первую очередь, категории «капитализм». Ведь он
Страница 6 из 50

очень определённо утверждает, что циклические кризисы присущи лишь капитализму. Капитализм – это то, что мы сегодня стыдливо называем «рыночной экономикой». Из самого названия капитализма следует, что это такая организация общества, при которой главной целью человеческой деятельности становится накопление, приумножение богатства, капитала, а отнюдь не производство товаров и услуг для удовлетворения жизненно необходимых потребностей всех членов общества.

Немножко отвлечемся: слово «капитализм» также не до конца раскрывает смысл и цели той цивилизации, которую мы привыкли так называть. Дело в том, что по отношению к накоплению богатств и капиталов у элиты этого общества имеется ещё более «высокая» цель, которая на протяжении всей истории скрывалась и продолжает скрываться.

Диалектика богатства и власти

Речь идёт о мировом господстве, мировой власти. Богатство – это власть над вещами. А есть ещё власть над людьми. Если речь идёт о власти над телом человека, его способностью создавать какие-то блага, то это просто рабовладение. В истории это уже было. Но есть власть над душой человека, «душевладение». Вот к этой-то высшей цели и стремится элита того общества, которое мы по инерции называем «капиталистическим». Будет достигнута власть над душой человека – будет власть и над его телом, и над всеми материальными благами на Земле.

По отношению к этой высшей цели миллиардные богатства оказываются лишь средством. Это понимают и этим руководствуются лишь самые «избранные» и «посвящённые» в элите так называемого «капиталистического» общества – ростовщики, о которых у нас разговор ещё впереди. Эти «избранные» отнюдь не вульгарные материалисты, у них есть высшие «идеалы», своя «духовность» и своя «религия». С точки зрения христианства – это умопомрачение, духовность с отрицательным знаком, стремление человека занять место Бога и властвовать над природой и людьми подобно Богу. Это примерно такое же духовное помрачение, которое произошло с Денницей – «ангелом света» (2 Кор. 11 14), который пожелал быть как Бог, а в результате оказался поверженным и превратился в сатану, известного также под именем Люцифер. Примечательно, что многие «избранные» и «посвящённые» сознательно поклоняются Люциферу[5 - См.: Свящ. Николай Карасев. Путь оккультизма. Историко-богословские исследования. – М.: Пренса, 2003.].

Думаю, что даже с их точки зрения марксистское учение о «капитализме» – это грубый материализм, вульгарная трактовка цивилизации, «интеллектуальный продукт», предназначенный для плебса. Тем, кто слишком усердно изучал марксизм с его учением об общественно-экономических формациях, до сих пор трудно понять духовно-политический смысл современной истории и тех событий, которые переживает сегодня Россия.

Как нам в своё время объясняли преподаватели марксизма-ленинизма, опираясь на марксистскую теорию общественно-экономических формаций, «капитализм приходит на смену феодализму». На самом деле за этой стандартной фразой скрывается важнейший перелом земной истории человечества: на смену христианской цивилизации (которую замаскировали под невнятное понятие «феодализм») приходит совершенно новая цивилизация под кодовым названием «капитализм». Для маскировки её духовной природы классик свел всё к «капиталу», «прибавочной стоимости» и «прибыли». На самом же деле это цивилизация, отрицающая и преодолевающая христианство.

Об этом примерно через полвека после выхода в свет «Капитала» осторожно сказал Макс Вебер (1864–1920) в своей известной работе «Протестантская этика и дух капитализма».

Капитализм – антихристианская цивилизация

Сегодня «преодоление» капитализмом христианства зашло настолько далеко, что всякому непредвзятому человеку становится понятно: за вывеской «капитализм» скрывается антихристианская цивилизация.

Правильное определение того общественного устройства, которое начало складываться несколько веков назад, позволяет нам расшифровать ту «высшую» цель, к которой двигается элита «капиталистического» общества. Этой целью является приход антихриста. Об этой «высшей» цели в полной мере знает лишь враг рода человеческого – дьявол. Ростовщики думают, что они будут сами владеть всем миром. На самом же деле они лишь расчищают дорогу дьяволу, являются его предтечами. Он использует ростовщиков «втёмную». Мы не будем далее раскрывать духовные тонкости цивилизации с кодовым названием «капитализм». Каковы её структура, духовно-религиозное «ядро», траектория развития и т. п., можно почитать в книге Забегайло О. Н. «Духовное понимание истории» (см. список литературы в конце главы).

Но вернёмся к проблеме кризисов. Классик вводит в схему циклического развития экономики понятие «ограниченный платежеспособный спрос», который, по его мнению, является органическим «дефектом» капитализма. Чтобы избавить читателя от чрезвычайно сложного и утомительного пересказа «Капитала», где Маркс языком профессионального талмудиста пытается объяснить циклический характер развития капиталистической экономики, скажем коротко: фактор «ограниченного платежеспособного спроса в модели Маркса «накладывается» на фактор «циклического развития основного капитала» (обновление, старение и замещение устаревших основных фондов), создавая периодически мощный негативный синергетический эффект в виде разрушительных кризисов перепроизводства.

Учение Маркса – полуправда или полуложь?

По Марксу существует неизлечимое противоречие капитализма – между ограниченным платежеспособным спросом и предложением товаров и услуг. Ограниченный платежеспособный спрос (на потребительские товары и услуги населения и спрос компаний – на машины, оборудование и другие инвестиционные товары, сырье, энергию), спады и стагнация экономики – это «норма» капитализма. Это болезнь, которая «выходит наружу» и всем наглядно видно «гниение» капитализма. Болезнь может уходить «внутрь» лишь на короткие моменты времени – на фазе подъёма экономики. Как остроумно замечают критики капитализма, при этом общественном устройстве стагнация – норма экономического состояния общества, а развитие, рост – короткие периоды между состояниями стагнации.

По Марксу отставание платежеспособного спроса (т. е. спроса, обеспеченного деньгами) от предложения товаров и услуг порождается капиталистической эксплуатацией. Эта эксплуатация проявляется, прежде всего, в присвоении капиталистом (хозяином предприятия) большей части созданного рабочим продукта (новой стоимости) – так называемого «прибавочного продукта», или «прибавочной стоимости». Рабочему остаются лишь «крохи» вновь созданной стоимости в виде так называемого «необходимого продукта». Такие «крохи» не в состоянии обеспечить необходимый платежеспособный спрос, особенно учитывая неизбежный процесс имущественной поляризации общества и накопления капитала в руках капиталистов-предпринимателей. Этот процесс Маркс назвал «всеобщим законом капиталистического накопления».

Приведенные выше положения классика достаточно хорошо популяризированы и хорошо известны не только профессорам экономики. Сегодня, в условиях кризиса мы наблюдаем определённый
Страница 7 из 50

ренессанс марксизма, когда «Капитал» стал вновь востребованной книгой. Действительно, многие положения классика хорошо «ложатся» на сегодняшнюю действительность. Однако то, что сказал Маркс о циклическом развитии экономики и ограниченном платежеспособном спросе, как мы покажем ниже, – лишь половина правды. Создатель «Капитала» не договаривает самого важного. Он говорит о том, что в хроническом отставании платежеспособного спроса от предложения товаров виноваты капиталисты, класс капиталистов. А фактически на первый план выходит тот капиталист, который получает прибавочную стоимость, т. е. фабрикант, промышленник, заводчик. И тут Маркс смешивает правду и ложь, получается коктейль под названием «полуправда». А полуправда иногда хуже обмана, поскольку «чистую» ложь бывает легче раскусить. Приведенные выше объяснения кризисов (даже дополненные политэкономическими объяснениями) являются поверхностными, не затрагивают «пружин» функционирования капиталистической цивилизации.

Литература к главе 2

1. Булгаков Сергей. Философия хозяйства. – М.: Институт русской цивилизации, 2009 // Глава 7 «Экономический материализм как философия хозяйства».

2. Вебер Макс. Протестантская этика и дух капитализма. – М., 2003.

3. Джордж Генри. Прогресс и бедность. Исследование причины промышленных застоев и бедности, растущей вместе с ростом богатства…Средство избавления. Пер. с англ. – СПб., 1896 (имеется в интернете)

4. Забегайло О. Н. Духовное понимание истории. – М.: «Серебряные нити», 2009.

5. Кара-Мурза С. Г. Маркс против русской революции. – М.: Эксмо, Яуза, 2008.

6. Катасонов В.Ю. Религия денег. Духовно-религиозные основы капитализма. – М.: Кислород, 2013 // Глава 1 «Что такое капитализм?»

7. Маркс Карл. Капитал, тт. 1 3 // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., 2-е изд., тт. 23 25.

8. Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М.: «Москва», 1997 // Глава 61 «Атеистическое воплощение религиозного идеала».

Глава 3

Денежная система капитализма

Деньги и капитал

Ядром общества, построенного на идеологии капитализма, является специфическая денежная система. Классик марксизма в «Капитале» говорит о том, что капитал может существовать в различных формах:

а) товарной (произведённые для реализации продукты труда);

б) производительной (прежде всего основные фонды экономики, т. е. средства производства);

в) денежной (наличные и безналичные деньги).

Если называть своими именами, то товарная и производительная формы – это как бы «не совсем» капитал, «неполноценный» капитал, «квазикапитал». Опираясь на современную терминологию, их можно было бы назвать двумя формами реальных активов – товарные и производственные активы. Мы далее будем ставить в кавычки слово «капитал» применительно к этим двум формам. По отношению к денежному капиталу товарный и производительный «капиталы» – лишь средство создания и наращивания первого. Деньги являются наиболее полным и завершённым воплощением капитала в силу того, что он обладает абсолютной ликвидностью, т. е. способен моментально и без потерь конвертироваться в любые другие блага, как материальные, так и нематериальные.

Обычно в учебниках по экономике пишут, что основными функциями денег являются функции всеобщего эквивалента (измерителя) стоимости всех товаров, средства обмена и платежа. Однако подобные положения (которые зазубривают каждый год миллионы студентов) также, как и теория Маркса, являются полуправдой. Деньги при капитализме – не только инструмент платежей и обмена, некий сиюминутный «посредник» в торговле и производстве, они не просто их «бесстрастный слуга». Так было до капитализма, т. е. при простом товарном производстве.

Деньги – это, прежде всего, инструмент организации и управления. А управление может иметь разные цели, что зависит от нравственных, умственных и духовных качеств хозяина денег. Те, кто стремится управлять другими людьми, подчинять их себе, эксплуатировать их, неизбежно хотят иметь больше этих самых инструментов, которые называются деньгами. В пределе они стремятся собрать в своих руках столько денег, чтобы можно было господствовать над всем миром. Выше мы уже отметили, что именно это является «высшей» целью «денежной» цивилизации, а накопление денег – лишь средство достижения этой цели. Таким образом, высшей функцией денег в условиях «денежной» цивилизации является функция власти, мирового господства.

«Капитал» в товарной и производительной форме для реализации цели мирового господства не очень подходит, для этого нужен капитал именно в денежной форме.

Но тут возникает одно серьёзное «но» для тех, кто хотел бы править миром с помощью денег. Деньги, которые они будут накапливать, перестанут «работать», приумножать капитал. Стало быть, произойдёт «омертвление» капитала, что противоречит самой природе капитала. «Капитал», – как говаривал классик марксизма, – «это самовозрастающая (выделено мною – В. К.) стоимость». Те, кто изучал марксистско-ленинскую политэкономию, эту фразу запомнили на всю жизнь. Но именно здесь осторожный классик «проговаривается». Ни товарный, ни производительный «капиталы» «самовозрастать» не могут, для их приумножения необходимы затраты умственного и физического труда – купцов, промышленников, наёмных работников физического и умственного труда. Без приложения труда товарный и производительный капитал могут лишь «самоубывать»: товары без надлежащего хранения будут портиться, или их разворуют, а производственные фонды будут ржаветь или как-то иначе разрушаться. «Самовозрастать» может лишь денежный капитал!

Что нужно для того, чтобы деньги превратились в капитал?

Как же заставить накопленные деньги «самовозрастать»? – Очень просто: деньги посредством передачи их в ссуду (кредит, заём) должны приносить процент их владельцу. Капитал при этом никуда не уходит, так как право собственности на ссужаемые деньги остаётся у кредитора. Деньги даются на время (срочность), под процент (платность) и под залог (обеспеченность).

Поскольку в Средние века в Европе существовали жёсткие ограничения и запреты на ростовщичество, то тем, кто задумал накапливать капитал в денежной форме и стремиться к экономическому и политическому господству, надо было добиться отмены этих ограничений и запретов. Именно с отмены таких ограничений и началось бурное развитие капитализма. Именно это событие можно назвать настоящей буржуазной революцией, которая была совершена ростовщиками, находившимися до этого на нелегальном или полулегальном положении. Все другие события, о которых подробно говорится в наших учебниках по экономической истории капитализма («огораживание» крестьян в Англии и другие формы первоначального накопления капитала, великие географические открытия и приток золота из Америки в Европу, свержения с престолов и казни монархов, промышленная революция в Англии и т. д.), вторичны по отношению к этой главной «революции» ростовщиков, или «денежной» революции. О «денежной» революции, к сожалению, в наших учебниках пишется крайне редко и мало (иногда одним абзацем).

В списке функций денег имеется функция образования сокровищ (тезаврация). До победы капитализма «сокровища» лежали у их владельцев
Страница 8 из 50

мёртвым грузом подобно имуществу героя «Скупого рыцаря».

У ростовщиков (в отличие от непрактичных рыцарей) сокровища стали «самовозрастать» посредством начисления процентов, а это уже не просто сокровища, это – капитал. Следовательно, «денежная революция» привела к тому, что функция образования сокровищ трансформировалась в функцию образования капитала.

Постепенно происходит изменение места и роли денег в обществе. В «традиционном» обществе (простое товарное производство) роль денег можно описать с помощью формулы:

Т – Д – Т, где Т – товар, Д – деньги

Как видно, процесс обращения начинается с товара и кончается товаром. В данном случае стоит цель обеспечить не прирост стоимости (цены) товаров, а смену их потребительной стоимости, т. е. осуществить обмен товара с одной потребительной стоимостью (скажем, пирогов) на товар с другой потребительной стоимостью (скажем, топор). Деньги – лишь средство обеспечения оборота товаров.

Гравюра В.Фаворского «Скупой рыцарь». Иллюстрация к «Маленьким трагедиям» А.С.Пушкина

В капиталистическом обществе роль денег иная:

Д – Т – Д

То есть, процесс кругооборота капитала начинается с денег и кончается деньгами, причём весь смысл кругооборота заключается в том, чтобы в конце количество денег было больше, чем в начале. Поэтому правильнее формулу представить в следующем виде:

Д – Т – Д',

где Д' – величина денег, отличная от величины Д.

Каждый капиталист стремится увеличить сумму Д, но на практике может происходить её уменьшение или даже полная потеря. Производство и торговля выступают лишь средством кругооборота денежного капитала.

Забегая вперед, отметим, что сегодня капитализм из промышленного превратился в так называемый «финансовый». При таком капитализме движение денег ещё более упрощается и обходится без посредничества товарного капитала:

Д – Д'

Финансовый капитализм – это, по сути, игра на деньги, подобная той, которая ведётся в казино, причём игроки делятся на шулеров, пользующихся краплёными картами, и «лохов», т. е. тех, которых шулеры обманывают и раздевают.

«Никакой слуга не может служить двум господам»

Все последующие столетия ростовщики думали только об одном: как усовершенствовать процесс «самовозрастания» денег, капиталистического накопления. Отмена запрета на ростовщичество – необходимое, но не достаточное условие. Надо ещё заставить все общество относиться к деньгам не как к «средству», а как к «цели». И это им удалось. После «денежной революции» отношение общества к деньгам начало медленно, но неуклонно меняться.

Георг Зиммель

Здесь уместно вспомнить слова Георга Зиммеля (1858–1918), который сказал, что деньги являют собой наиболее яркий пример «превращения средства в цель»[6 - Цит. по: Воронов Ю. П. Страницы истории денег. – Новосибирск, 1986 – С. 73.]. Этот живший в Германии философ написал фундаментальный труд под названием «Философия денег» (1900)[7 - Данная работа на русском языке не издавалась. Недавно была опубликована книга: Зиммель Георг. Избранные работы. – М.: Ника-центр, 2006.]. Если Маркс в своем «Капитале» в основном рассматривал деньги с экономической точки зрения (в частности, подробно описал пять экономических функций денег), то Зиммель попытался постичь деньги как культурно-духовную категорию. Он обратил внимание на ту деструктивную роль, которую деньги стали играть в условиях капитализма. По его мнению, деньги стали деформировать человеческий разум, создавать отчуждение людей друг от друга, обесценивать культуру. Он тонко заметил, что человек стал концентрироваться на вещном мире: дух, сознание человека стали как бы «заземляться» на вещах, следствием чего стало духовное опустошение человека.

При всей наблюдательности Зиммеля ему всё-таки присущ определённый фетишизм: деньги наделяются некоей магической силой, которая неизбежно порабощает человека. На самом деле рабом денег человек становится добровольно. Это пленение человека происходило незаметно и постепенно, оно растянулось во времени на многие столетия, продолжаясь и сегодня.

Об угрозе денежного рабства грозно предупреждали ещё ветхозаветные пророки, а затем предупреждал и Сам Христос:

«Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному будет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Лк 16. 13).

К сожалению, люди стали постепенно забывать это предупреждение и отказываться от служения Богу. Это был их добровольный выбор. Человек стал рабом не просто какого-то другого бога, меньшего по отношению к Богу, а того, кто противостоит Богу, кто враждует с Богом. Бог – творец всего, видимого и невидимого, а также источник жизни, земной и вечной. А противостоит Богу тот, кто является источником смерти и небытия. Это у язычников он называется «маммона» (сирийский бог богатства), а у христиан он имеет конкретное имя – дьявол.

Современное общество (особенно западное) называют иногда атеистическим. Это неправильно. Это общество в высшей степени религиозное, в нём подавляющее большинство людей поклоняется мамоне, т. е. дьяволу (князю мира сего). В этой религии денег есть все необходимое для «духовной жизни» поклонников мамоны:

• свои храмы – банки,

• свои жрецы – банкиры,

• свои книжники и толкователи – «профессиональные экономисты»,

• свои иконы – зелёные бумажки с оккультно-масонской символикой,

• свои катехизисы в виде учебников по «economics»,

• свои «герои» и «святые» в виде «самых успешных» ростовщиков,

• свои жертвоприношения в виде человеческих душ и жизней.

Разве не очевидно, что войны ведутся во имя мамоны, и на алтарь этого божества кладутся тысячи, миллионы, десятки миллионов жизней? Для истинных христиан очевидно: такое общество обречено на гибель. Подобно тому, как были обречены на гибель Содом и Гоморра или человечество времён Ноя. К сожалению, этого не в состоянии увидеть «профессиональные» экономисты и философы.

Литература к главе 3

1. Антология современной философии хозяйства. В 2-х томах. Том 1. – М.: Магистр, 2008.

2. Антонов М. Ф. Экономическое учение славянофилов. – М.: Институт русской цивилизации, 2008.

3. Брегель Э. Я. Кредит и кредитная система капитализма. – М., 1948.

4. Бутми Г. В. Кабала или свобода. – М.: Алгоритм, 2005.

5. «Деньги. Кредит. Банки. Учебник для бакалавров. Под ред. В.Ю. Катасонова, В.П. Биткова. – М.: изд-во Юрайт, 2014 // Глава 1 «Деньги: сущность, функции, виды».

6. Катасонов В.Ю. Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации». – М.: Институт русской цивилизации, 2013 // Часть 6 «Борьба ростовщиков за власть, или Перманентная «денежная революция» // Глава 2 «Перманентная «денежная революция»: краткий обзор финансовой истории капитализма».

7. Катасонов В.Ю. Экономическая теория славянофилов и современная Россия. – М.: Институт русской цивилизации, 2014.

8. Катасонов В.Ю. Религия денег. Духовно-религиозные основы капитализма. – М.: Кислород, 2013.

9. Катасонов В.Ю. От рабства к рабству. От Древнего Рима к современному капитализму. – М.: Кислород, 2014 // Глава 3 «Современный капитализм и рабство».

10. Мехлер Хорст. Деньги не пахнут, или Путь к финансовой независимости. Пер. с нем. – М.: Олимп, АСТ,
Страница 9 из 50

Астрель, 2007.

11. Невидимов Д. Религия денег или лекарство от рыночной экономики (Интернет, размещена на многих сайтах).

12. Платонов О. А. Русская экономика без глобализма. – М.: Алгоритм, 2006.

13. Святая Русь. Большая энциклопедия Русского Народа. Русское хозяйство. Гл. ред., сост. Платонов О. А. – М.: Институт русской цивилизации, 2006 (в первую очередь, следующие статьи: «Домостроительство», «Капитализм», «Талмуд (экономическое учение)», «Христианский идеал хозяйства», «Христианское хозяйство»).

14. Фергюсон Найл. Восхождение денег. Пер. с англ. – М.: Астрель, 2010. // Главы 1 и 2.

15. Фергюсон Найл. Империя. Чем современный мир обязан Британии. Пер. с англ. – М.: Астрель, 2013.

16. Шарапов Сергей. Россия будущего. – М.: Институт русской цивилизации, 2011 // «Бумажный рубль (Его теория и практика)».

Глава 4

«Вирус» ростовщичества

Ростовщичество: происхождение «вируса»

История денег и денежного обращения свидетельствует о том, что ростовщики (которые сегодня стали себя называть «банкирами») были весьма изобретательны в конструировании хитроумных схем и механизмов приумножения денежных капиталов. Самый главный инструмент, – ссудный процент, – появился ещё в древнем Вавилоне. Имя изобретателя этого инструмента неизвестно. Но подсказку изобретателю наверняка сделал тот, кто в своё время убедил Адама и Еву вкусить запретного плода в раю. Катастрофические последствия нарушения запрета, данного Богом обитателям рая, хорошо известны. Последствия практического применения ссудного процента в древнем Вавилоне вряд ли осознавались. Болезнь развивалась очень незаметно. Зато сегодня, в XXI веке, последствия приобрели масштабы катастрофы, которую СМИ называют «мировым экономическим кризисом».

«Вирус» ростовщичества присутствовал в обществе почти столько же, сколько существует человечество. Просто на протяжении длительного времени «иммунная система» отдельно взятого человека и социума в целом была достаточно сильна, и она не давала возможности распространению этого опасного «вируса». О существовании такого «вируса» и исходящих от него угрозах, о необходимости соблюдения определённых правил духовно-нравственной «гигиены» предупреждали многократно ещё древние мыслители вроде Аристотеля (384–322 гг. до н. э.). Суровые предупреждения содержатся в Ветхом и Новом Заветах. Они повторяются в Коране. «Вирус» содержится не в самих деньгах (как эмоционально утверждают некоторые поэты и философы), а в сердцах людей.

Общество на пути к легализации ростовщических процентов прошло ряд этапов:

а) полное неприятие обществом практики взимания процентов, что находило своё отражение в нормах религиозно-нравственной жизни, а также юридических нормах; главное, что на этом этапе осуществлялся более или менее эффективный контроль за соблюдением этих норм со стороны церкви и светских властей; ростовщичество существовало и в это время, но было «нелегальным», «подпольным»;

б) попустительство практике взимания процентов со стороны церкви и светских властей – при формальном сохранении запретов; в это время ростовщичество было «полулегальным»;

в) постепенное ослабление и отмена запретов на взимание процентов при установлении в большинстве случаев ограничений на максимальную величину процента; в это время ростовщичество стало «легальным».

Первый этап был самым длительным, он продолжался несколько тысячелетий вплоть до Средних веков. До возникновения христианства запреты на ростовщичество находили своё обоснование в Ветхом завете, а также в работах Аристотеля и ряда других мыслителей и государственных деятелей древней Греции и древнего Рима.

В Ветхом завете запрет на взимание процентов не был абсолютным. Он распространялся лишь на взаимоотношения среди «своих», т. е. иудеев.

В то же время взимание процентов с «чужих» иудеям не возбранялось и даже поощрялось:

«Не отдавай в рост брату твоему ни серебра, ни хлеба, ни чего-нибудь другого, что [можно] отдавать в рост; иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост, чтобы Господь Бог твой благословил тебя во всём, что делается руками твоими, на земле, в которую ты идёшь, чтобы овладеть ею» (Второзаконие, 23. 19).

В Ветхом завете, как известно, сознание иудеев «программировалось» на мировое господство, и эта стратегическая цель увязывалась с ростовщичеством как средством достижения этой цели:

«Ибо Господь, Бог твой, благословит тебя, как Он говорил тебе, и ты будешь давать взаймы; и господствовать будешь над многими народами, а они над тобой господствовать не будут» (Второзаконие, 15. 6).

Наш известный философ Владимир Соловьев (1853–1900), который достаточно лояльно относился к евреям, писал, что «евреи привязаны к деньгам вовсе не ради их материальной пользы, а потому, что находят в них ныне главное орудие для торжества и славы Израиля»[8 - Соловьев В. С. Еврейство и христианский вопрос // Статьи о еврействе. Иерусалим, 1979. – С. 9.].

Двойная мораль иудаизма, касающаяся ростовщичества, была позднее углублена в Талмуде: «Бог приказал давать деньги гоям (не-евреям – В. К.) взаймы, но давать не иначе, как за проценты; следовательно, вместо оказания помощи, мы должны делать им вред, даже если они могут быть нам полезны. Трактат Баба Меция настаивает на необходимости давать деньги в рост и советует иудеям приучать своих детей давать деньги взаймы под проценты, «чтобы они могли с детства вкусить сладость ростовщичества и заблаговременно приучились бы им пользоваться»»[9 - Мокшанский В. М. Сущность еврейского вопроса. Буэнос-Айрес, 1957. – С. 38.].

Современные еврейские авторы утверждают, что в любом случае евреи на заре своей истории крайне редко занимались ростовщичеством. «Вкус» к ростовщичеству у них появился лишь после того, как был разрушен первый Иерусалимский храм и большая часть населения Иудеи была уведена в плен персидским царем Навуходоносором. «Оказавшись в Вавилоне – стране с развитой системой ростовщичества, – бывшим зажиточным еврейским земледельцам, не владевшими навыками каких-либо ремёсел, по сути дела, не оставалось ничего другого, как заняться торговлей и ростовщичеством, на ходу обучаясь премудрости этих занятий у местных жителей, тем более, что Тора (Пятикнижие Моисеево – В. К.) не запрещала выдавать процентные ссуды неевреям»[10 - Люкимсон П. Бизнес по-еврейски: евреи и деньги. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2007. – С. 268.].

После разрушения Иерусалима римлянами в 70 г. н. э. иудеи оказались в рассеянии по всему миру, активно занялись ростовщичеством и позднее оказались среди главных организаторов «денежной революции». В конце Средневековья, по мнению известного немецкого социолога, экономиста и философа В. Зомбарта (1863–1941), разрешение взимания процента с ссуды иноверцу переходит в его обязательность (так называемая 708 заповедь в Шулхан-арухе). Как говорит еврейский историк и публицист И. Шахак (1933–2001), беспроцентный заём в Галахе приравнивается к подарку; он рекомендуется по отношению к единоверцу и осуждается по отношению к иноверцу. Он говорит: «Многочисленные раввинистические авторитеты (но не все) – и среди них известный еврейский философ Маймонид (1135–1204), – считают обязательным требовать с нееврейского должника столь высокий процент,
Страница 10 из 50

как это возможно. Уже книга Неемии (5. 4 8) показывает существование влиятельного слоя ростовщиков в древнем Израиле, – несмотря на то, что лихоимство там строго осуждалось. Но, конечно, лишь в диаспоре эта деятельность приобретает настоящий размах. Талмуд уделяет исключительно много места технике ростовщичества: только изучению Торы уделено больше места», – говорит Зомбарт.

Тяга иудеев к ростовщичеству, по мнению многих философов и богословов, имеет свои корни в их религии, причём речь идёт не только об отдельных установках Ветхого завета или Талмуда, а об общем мировосприятии. Вот что по этому поводу пишет наш современник, публицист и общественный деятель Назаров М. В. (род. в 1946 г.): «Не веря в бессмертие личной души человека, все свои ценности иудеи видели только на земле и более других народов устремились к обладании ими и к ростовщичеству»[11 - Назаров М.В. Вождю Третьего Рима. М.: «Русская идея», 2004. – С. 23.].

Откровения Жака Аттали

Большие способности евреев в сфере денег и ростовщичества с гордостью признают многие еврейские авторы. Например, известный идеолог мондиализма (т. е. идеологии глобализации и мирового правительства) Жак Аттали (род. в 1943 г.), бывший в своё время президентом Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), а затем советником Президента Франции Саркози Н. (род. в 1955 г.). По его мнению, следствием этих способностей стало господство евреев в мировой торговле и мировых финансах ещё с дохристианских времён, почему они и рассеялись по миру вдоль торговых путей и «линий денежной силы» в большем количестве, чем их жило в Палестине. Жак Аттали признает, что слова «еврей» и «ростовщик» у многих народов стали синонимами[12 - См.: Attali Jacques. Un homme d'influence. Sir Siegmund Warburg. – Paris, 1985. – P. 13, 25.].

Приведём имеющие отношение к нашей теме цитаты из интересной книги того же Аттали, которая называется «Евреи, мир и деньги»[13 - Attali Jacques. Les Juifs, le monde et l'argent. – Paris, 2002. – P. 22–23, 36, 49, 124, 196–197.]. Сразу отметим, что эта работа является, пожалуй, наиболее полным изложением экономической и денежной истории евреев после книги В. Зомбарта «Евреи и хозяйственная жизнь», изданной в начале прошлого века.

Прежде всего, Аттали с гордостью сообщает, что евреи дали миру две самые важные вещи – единого Бога и деньги: «Еврейский народ сделал деньги уникальным и универсальным инструментом обмена, точно также как он сделал своего Бога уникальным и универсальным инструментом превосходства…».

Автор полагает, что содержащиеся в Талмуде предписания, которые касаются поведения евреев в мире денег, порождены не какой-то высшей силой, а привычками и характером тех людей, которые составляли Талмуд: «Авторы Талмуда сами были в большинстве торговцами, экспертами по экономике…».

Любые отношения купли-продажи, а также стремление к богатству, по мнению автора, вполне естественны, так как благословлены Богом: «Исав и Иаков подтверждают необходимость обогащения для того, чтобы нравиться Богу… Бог благословляет богатство Иакова и разрешает ему купить право первородства у его брата Исава, – это доказательство, что всё имеет материальную цену, даже в виде чечевичной похлебки».

Деньги, как считает Аттали, это не только инструмент купли-продажи или накопления богатства, но также и средство организации самого совершенного общественного устройства: «В этом жестоком мире, управляемом с помощью силы, деньги постепенно оказываются высшей формой организации человеческих отношений, позволяющей разрешать без насилия все конфликты, включая религиозные».

Деньги, будучи неким универсальным инструментом, доступным для людей любой национальности и вероисповедания, тем не менее, являются в первую очередь достоянием евреев, противостоящих остальному миру: «Деньги – машина, которая превращает священное в светское, освобождает от принуждения, канализирует насилие, организует солидарность, помогает противостоять требованиям неевреев, является прекрасным средством служения Богу».

Как видно из приведенной выше цитаты, служение евреев деньгам у Аттали Ж. приравнивается к служению их Богу. Для подкрепления своей мысли о «духовной» пользе ростовщичества для евреев Аттали приводит цитату из Рабби Якова Тама: «Это почётная профессия, ростовщики зарабатывают деньги быстро и достаточно, чтобы отказаться от других профессий и посвятить себя религиозным занятиям». Обращается внимание на то, что занятия деньгами также позволяют избегать евреям трудовых занятий по найму: «Важное положение: каждый должен любой ценой избегать соглашаться на принудительную работу, делающую зависимым, так, подчиняться кому-то равносильно возвращению в Египет… Этот запрет объясняет, почему в течение веков евреи наиболее часто отказываются входить в крупные организации и предпочитают работать на себя».

Жак Аттали

Впрочем, ростовщичество, как и вообще нарушения общепринятых моральных норм ради своей выгоды, принадлежат к числу распространённых общечеловеческих грехов. Ростовщичеством, говорит Зомбарт, занимались и жрецы Дельфийского храма в Греции, и средневековые монастыри. Зомбарт приводит множество свидетельств современников о неблаговидных поступках христианских торговцев… Успех, выпавший на долю евреев, Зомбарт объясняет тем, что для них речь вообще не шла о нарушении норм деловой морали. С их точки зрения, это и была «разумная», «деловая» мораль, «настоящее право», подчиняющее хозяйственную деятельность примату «дела», дохода.

Предостережения Аристотеля и Святых Отцов

Что касается Аристотеля, то он стал главным идеологом противостояния ростовщичеству для тех многих, кто до появления христианства формально относился к разряду «язычников», но обострённо чувствовал пагубность этой деятельности. Люди дохристианской эпохи чутко улавливали простую мысль: деньги – это некое общественное достояние, которое не должно превращаться в средство накопления богатства, но должно выполнять роль «крови», циркуляция которой в хозяйстве обеспечивает его нормальное функционирование. Если допустить ростовщичество, то ростовщики смогут управлять движением «крови», увеличивая или уменьшая её поступление в организм хозяйства. Никто поэтому не может быть собственником денег, перекрывая их циркуляцию, не может извлекать выгоду, приоткрывая задвижку, – подобно разбойнику на мосту, взимающему с путника плату за проход. Деньги, как и земля, не должны становиться объектом купли-продажи и сосредотачиваться в руках немногих.

Аристотель

Аристотель очень опасался, что ростовщики могут наложить руку на артерии общества и взимать с него плату за то, что не сжимают слишком сильно. Заплатил – чуть разжали, нечем платить – придушили. Из высказываний Аристотеля, касающихся денег и ростовщичества, можно заключить, что он отводил деньгам лишь роль средства обращения и считал, что деньги – это не товар, а лишь некие «знаки». Выражаясь языком современной денежной теории, можно сказать, что Аристотель стоял на позициях «номинализма» (номинализм – теория, согласно которой деньги не должны обладать «внутренней» стоимостью, т. е. быть полноценными товарными деньгами, они предназначены лишь для того, чтобы быть средством обмена
Страница 11 из 50

реальных товаров с учётом номинала денежного знака).

И во времена христианства просвещенные борцы с ростовщичеством достаточно часто вспоминали Аристотеля, особенно следующие его слова: «С полным основанием вызывает ненависть ростовщичество, так как оно делает сами денежные знаки предметом собственности, которые, таким образом, утрачивают то своё назначение, ради которого они были созданы: ведь они возникли ради меновой торговли, взимание же процентов ведёт именно к росту денег… как дети походят на своих родителей, так и проценты являются денежными знаками, происшедшими от денежных же знаков. Этот род наживы оказывается по преимуществу противным природе»[14 - Аристотель. Политика. Соч. в 4-х томах, т. 4. – М.: Мысль, 1983. – С.]. С утверждением в мире христианства запреты на процент базировались на догматах христианской церкви, а, они, в свою очередь, – на положениях Священного писания, в том числе Нового завета.

В частности, в Евангелии от Луки говорится: «…и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая» (Лк 6.35).

Фактически это – воспроизводство норм Ветхого завета, но за одним исключением: они были абсолютными, не содержали двойной морали (свои – чужие). Запреты были зафиксированы в решениях ряда Вселенских соборов. Святые отцы раннего христианства достаточно часто выступали с обличениями ростовщичества как наиболее одиозной формы сребролюбия, а сребролюбие входило в разряд наиболее тяжёлых грехов.

Последовательные христиане в своей борьбе против ростовщичества всегда вдохновлялись поступком Спасителя, совершённым Им незадолго до Своего распятия. Речь идёт о единственном в Новом Завете случае, когда Христос проявил насилие: он опрокинул столы меновщиков и выгнал их из Иерусалимского храма. А меновщики, сидевшие в храме, были, по сути, и спекулянтами (совершали обмен одних монет на другие с большой для себя прибылью[15 - Иудеи, которые приходили в Иерусалимский храм, могли делать денежные пожертвования и обязательные для каждого иудея платежи только специальными монетами, которые чеканились самими иудеями и которые не содержали языческой символики. Эти монеты находились в распоряжении менял, которые делали на этом свой бизнес. Вот что пишет свящ. Вячеслав Синельников о том, что происходило в Иерусалимском храме: «По обеим сторонам восточных Сузских ворот, до самого притвора Соломонова, стояли ряды лавок торговцев и столы менял. За двадцать дней до Пасхи священники начинали собирать древнюю подать в полсикля, которая ежегодно уплачивалась каждым иудеем (от 20-ти до 50-ти лет) как денежный выкуп «за душу» и шла на издержки по ежедневному храмовому служению (см. Исх 30. 11–16). Платить этот налог «осквернённой» монетой считалось непозволительным, и при таком положении вещей менялы получали огромную прибыль. Смотрите! Огромное пространство галерей ветхозаветного храма и «двора язычников» загромождено седалищами продавцов голубей, столами меновщиков, которые с корыстью (пять процентов с суммы) обменивают деньги. Перед нами нечестивый рынок, превративший по словам Самого Христа Спасителя, дом молитвы в разбойничий вертеп (см. Мф 21. 12; Мк 11. 17)… Первосвященники и саддукеи прекрасно это видят, но ничего не возбраняют, отчасти потому, что сами производят эту постыдную торговлю, отчасти потому, что получают незаконный прибыток и от «закрытия глаз» на постыдное безобразие» (Свящ. Вячеслав Синельников. Христос и образ первого века. – М.: Сретенский монастырь, 2003. – С. 73–74).]), и ростовщиками (давали деньги в рост).

Случаи ростовщичества (обычно в скрытой форме) были и во времена наибольшего расцвета христианства. Среди обличителей – Иоанн Златоуст (347–407), Василий Великий (ок. 330–394), Климент Александрийский (ок. 150—ок. 220) и многие другие Святые Отцы[16 - См.: Сомин Н. В. Климент Александрийский и свт. Иоанн Златоуст: два взгляда на богатство и собственность. Статья размещена в Интернете на сайте «Христианский социализм как русская идея».].

В Западной церкви (уже после её отпадения от Вселенской церкви) запреты достаточно скрупулёзно были обоснованы богословами-схоластами. При этом они опирались не только на Священное писание, но также на работы античных философов, особенно Аристотеля. Особое внимание уделялось положению Аристотеля, что деньги – это не богатство, а лишь знак богатства; следовательно, они не могут служить средством сохранения и, тем более, приращения богатства в виде процентов.

Во многих работах по истории Церкви и богословию совершенно справедливо отмечается, что главным идейно-духовным противостоянием в Европе в первые века после Рождества Христова было противостояние между христианством и иудаизмом. На практически-бытовом уровне основным вопросом этого противостояния был вопрос о ростовщичестве. В частности, в Византии после Константина Великого на ростовщическую деятельность были наложены серьёзные ограничения и запреты.

Целый ряд современных авторов полагает, что в современной литературе вопросы, связанные с историей ростовщичества, довольно часто оказываются «смазанными». Запреты на взимание процента в былые времена были крайне жёсткими и даже жестокими. Наказания за ростовщическую деятельность почти не отличались от наказаний за убийства. Такая «смягчённая», «облагороженная» картина времён существования запретов на взимание процентов, по мнению некоторых авторов, призвана «смягчить» отношение современного общества к современной практике ростовщичества, помочь обосновать «естественность» такой практики.

Вот пример такой критической оценки того, что пишут современные учебники[17 - Речь идёт об учебниках по экономической теории, всемирной истории, истории экономических учений, экономической истории, денежному обращению, банковскому праву и т. п.] об эпохе запретов на ростовщическую деятельность: «До начала XVII века ссудный процент был строжайше запрещён в Западной Европе, на Руси, в странах арабского Востока, в Индии, Китае и других регионах. Наказание за нарушение этого запрета было почти всегда одно – смерть (выделено мной – В. К.). Такой запрет действовал примерно с XII века[18 - Данная хронология, по нашему мнению, не совсем точна. Тем более, что в разных странах и регионах периоды существования жёстких запретов на взимание процента на вполне совпадали. Впрочем, вопрос хронологии в данном отрывке не является принципиальным.]. То есть экономика мира почти 500 лет развивалась без использования ссудного процента. Если Вы хотите узнать, как же мир жил без ссудного процента, то с удивлением обнаружите, что об этом осталось крайне мало информации. А то, что осталось, большей частью будет «свидетельствовать», что ссудный процент всё-таки якобы существовал в этот период истории, но просто «подвергался гонениям». И что за него не всегда казнили, а иногда просто отлучали от церкви, и т. д. На самом деле запрет был очень жёсткий, и наказание было очень суровым. Тот факт, что почти 500 лет за использование ссудного процента казнили любого, без учёта званий, положения, родовитости, замалчивается до сих пор… формально никто это не скрывает, но эта тема вообще никогда не обсуждается в СМИ. Наверное, совсем неинтересно: а что же такое заставило весь мир того
Страница 12 из 50

времени, все религии – христианство, мусульманство, индуизм, буддизм (вернее, не все, а почти все религии), – поддерживать казнь тех, кто пытался использовать ссудный процент? Как уже неоднократно говорилось, СМИ – они такие, они всегда заранее точно знают, что интересно, а что совсем не интересно, и какие вопросы ни при каких обстоятельствах не нужно обсуждать. В теме с замалчиванием того, что мир долго жил без ссудного процента, торчат длинные уши «бухгалтеров»[19 - Под «бухгалтерами» автор данного текста понимает мировых ростовщиков (банкиров).]. Чем-то эта тема очень неприятна для «бухгалтеров». Нельзя сказать, чтобы они её боятся. Нет, я думаю, что ЦУП[20 - ЦУП – «центр управления полетами»; так автор данного текста называет ту высшую власть в мире, которая сегодня принадлежит мировым ростовщикам («мировому правительству»).] сейчас имеет такую силу, что вообще ничего особенно не боится. Скорее, немного опасается»[21 - «Истинные причины возникновения мирового экономического кризиса». Часть 7 // Интернет. Работа размещена на многих сайтах, в частности на infocrisis.ru].

Нельзя отрицать, что ссудный процент существовал всегда, но отношение к нему властей и общества в указанный выше период времени (условно – «почти 500 лет») было действительно самым жёстким, более жёстким, чем до начала этого периода и после его окончания. Что же это был за период времени? По крайней мере, в Европе, это был период наибольшего расцвета христианской цивилизации, которая последовательно проводила в жизнь основные принципы и нормы жизнеустройства и домостроительства, заложенные в Священном писании, особенно в Новом Завете. Взимание процента в те времена квалифицировалось как преступление, мало уступающее нарушению заповеди «Не убий!» Можно сравнить его также с таким преступлением нашего времени, как производство и распространение наркотиков. Неужели взимание процента было таким смертным грехом? И если было, то почему оно сегодня перестало таковым считаться? Об этом мы постараемся сказать в следующих главах.

Литература к главе 4

1. Аристотель. Политика. // Собр. соч. в 4-х томах, том 4. – М.: Мысль, 1983

2. Беккин Р И. Исламская экономическая модель и современность. – М.: ИД Марджани, 2009.

3. Бём-Баверк, Ойген фон. Капитал и процент, 1884–1889. Избранные труды о ценности, проценте и капитале. – М.: Эксмо, 2009. // Глава III. Защитники ссудного процента с XVI по XVIII век. Упадок учения канонистов.

4. Зомбарт В. Буржуа. Евреи и хозяйственная жизнь. Пер. с нем. – М.: Айрис-пресс, 2004.

5. Зомбарт В. Собр. соч. в 3-х томах. Пер. с нем. – СПб.: Владимир Даль, 2005.

6. Исламская экономика. Краткий курс. – М.: АСТ: Восток-Запад, 2008.

7. Исламские финансы в современном мире: экономические и правовые аспекты. Под ред. Беккина Р И. – М.: Ummah, 2004.

8. диак. А. Кнутов. Ростовщичество и современные банки // Интернет, сайт «Богослов. га».

9. Ланцов В.М., Киреева Т.М., Устинов А.Э., Фаррахов А.Г, Фаизова Р.Р. Ростовщичество и лихва в кредитных договорах и в финансовой политике. – Казань: ЗАО «Новое знание», 2009.

10. Люкимсон П. Бизнес по-еврейски: евреи и деньги. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2007.

11. Пасынков А. С. Феномен ростовщичества: от Вавилона до глобальной финансовой системы. История, экономика, антропология // Интернет, работа размещена на многих сайтах.

12. Полянский Е. Я. Деньги древних евреев // «История Израиля и Иудеи. Общественная и политическая жизнь». – М.: Крафт +, 2004.

13. Святая Русь. Большая энциклопедия Русского Народа. Русское хозяйство. Гл. ред., сост. Платонов О. А. – М.: Институт русской цивилизации, 2006 (статья «Ростовщичество»).

14. Сомин Н. В. Лекции по курсу «Социальные идеи Ветхого и Нового Заветов» // Интернет, сайт «Христианский социализм как русская идея».

15. Сомин Н. В. Статьи: «Рассуждения о стоимости», «Законы экономики с точки зрения христианской этики», «Эксплуатация в рыночной экономике», «Капиталофилия» // Интернет, сайт «Христианский социализм как русская идея».

16. Тесля А. Ростовщичество и понимание богатства в средневековой культуре // Интернет, сайт «Хронос».

17. Шафаревич И. Р. Трехтысячелетняя загадка. История еврейства из перспективы современной России. – Псков, 2002.

18. Шахак Исраэль. Еврейская история, еврейская религия: тяжесть трёх тысяч лет. Пер. с англ. – Киев: МАУП, 2005.

19. Юровицкий В. М. Эволюция денег: денежное обращение в эпоху изменений. – М.: Гросс-Медиа, 2004.

Часть 2

Начало «денежной цивилизации» и конец экономики

Глава 5

«Денежная революция»: частичная легализация ростовщического процента

Перманентная «денежная революция» – средство борьбы ростовщиков за мировое господство

«Денежная революция», как мы выше сказали, началась в Средние века. Однако это не было одномоментным событием, «революция» продолжалась и в последующие века, она является «перманентной революцией», которая происходит и на наших глазах.

Под «денежной революцией» мы понимаем инициированные ростовщиками существенные изменения в денежной системе, которые ведут к укреплению их позиций в отдельных странах и в мире в целом, приближают их к вожделенной цели – мировому господству.

Можно выделить несколько важных вех «денежной революции»:

1. Отмена запретов и ограничений на взимание ростовщического процента, легализация ростовщической деятельности;

2. Легализация частичного резервирования обязательств ростовщиков перед своими клиентами;

3. Создание фондовой биржи;

4. Учреждение института под названием «Центральный банк»;

5. Введение так называемого «золотого стандарта»;

6. Отмена «золотого стандарта» и окончательный переход к эмиссии необеспеченных денег.

Отдельные вехи (этапы) во времени могут «накладываться» друг на друга. Ряд менее существенных событий (изменений в денежной системе) не нашёл своего отражения в приведенной выше схеме периодизации «денежной революции». Например, создание некоторых важных для современной «экономики» финансовых институтов – международных финансовых организаций, инвестиционных банков, взаимных фондов, хедж-фондов, «электронных денег», финансовых производных инструментов и т. п. Большая часть этих новшеств приходится на пятый и особенно шестой периоды «денежной революции», когда темпы изменений денежной системы возросли на порядки по сравнению с предыдущими периодами. При столь высокой динамике не исключено, что мы можем оказаться свидетелями перехода «денежной революции» в какую-то следующую фазу.

«Денежная революция» неизбежно сопровождается напряжённым противостоянием ростовщиков и общества, в этой борьбе бывают победы и поражения как с одной, так и другой стороны. Но борьба не ограничивается какой-то узкой сферой отношений, а захватывает, кроме денежной и финансовой сфер, также политику, право, нравственность и религию. «Денежная революция», в конечном счёте, предполагает изменение человека, его сознания и поведения. Изменения денежной системы – отражение изменений духовного устроения общества. События в мире денег можно сравнить с движением «теней», отбрасываемых миром духовной жизни человека.

В данной работе мы фиксируем, в основном, лишь движения «теней». В то же время задача богословов, философов, писателей, поэтов – всяких обладающих особым «зрением» людей, –
Страница 13 из 50

реконструировать и объяснить первопричины этих «танцев теней», изменения духовного устроения общества. В качестве попыток осмысления духовных первопричин изменений в мире денег (и в целом материальной жизни общества) можно назвать работы Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма», Вернера Зомбарта «Буржуа», о. Сергия Булгакова «Философия хозяйства», Льва Тихомирова «Религиозно-философские основы истории» и ряд других.

История ростовщичества показывает, что говорить о неких «объективных» законах развития денежной системы нельзя, это развитие – результат борьбы конкретных людей с их исключительно «субъективными» интересами, мотивами, страстями и слабостями. Каждую победу ростовщичества можно и нужно трактовать лишь как проявление политической, социальной, нравственной, а в конечном счёте, и духовной слабости людей, не сумевших устоять перед искушениями «золотого тельца».

Римско-католическая церковь: формирование двойного подхода к ростовщичеству

Переход к легализации ростовщической деятельности не был одномоментным, в разных странах Европы он продолжался от нескольких десятков лет до нескольких веков ещё при формально полной власти римско-католической церкви. Этот переходный период закончился Реформацией. Ряд исследователей обращает внимание на то, что именно переход ростовщичества с «нелегального» на «полулегальное» положение создал духовно-нравственные и материальные предпосылки для Реформации, стал важнейшей причиной «духовной революции» в лоне католицизма[22 - См.: Четверикова О. Н., Крыжановский А. В. Культура и религия Запада. М.: ОАО «Московские учебники», 2009.].

На переходном этапе наблюдается тенденция к формированию «двойного подхода» римско-католической церкви к ростовщичеству. Это, с одной стороны, сохранение жёстких запретов на ростовщичество для христиан; с другой стороны, снисходительное отношение к ростовщической деятельности тех лиц, которые были вне лона католической церкви.

Речь идёт, прежде всего, о евреях, т. е. представителях иудаизма. Снисходительное отношение к евреям-ростовщи-кам объясняется тем, что к их «услугам» прибегали монархи, князья, иерархи католической церкви и даже Папы. Кроме того, налоги, взимаемые с доходов евреев-ростовщиков, были крайне необходимы для пополнения казны королей и князей. Именно в это время начинается укрепление позиций еврейства в мире финансов.

Об этом можно подробнее узнать из книги Вернера Зомбарта «Евреи и хозяйственная жизнь», которая была написана в начале прошлого века и уже несколько раз переиздавалась в постсоветское время. Начиная со времени крестовых походов, ростовщичество, по мнению Зомбарта, становится основным занятием евреев.

Впрочем, даже по отношению к ростовщической деятельности христиан позиция католической церкви перестала быть такой жёсткой, какой она была на первом этапе. Дело в том, что без излишней огласки ростовщичеством занимались монастыри, католические ордена, аббатства, отдельные епископы и даже люди из ближайшего окружения Папы. Довольно часто представители католической церкви для выдачи кредитов пользовались посредниками в лице евреев-ростовщиков, естественно, не афишируя свои связи с ними. Фактически, был создан механизм «взаимовыгодного» сотрудничества в сфере ростовщического кредита представителей двух конфессий. Кто-то из представителей интеллектуальной католической элиты пытался найти идейно-догматическое обоснование такого сотрудничества, кто-то резко протестовал против такой практики.

Фома Аквинский

Первые попытки найти логическое и богословское обоснование процента внутри католической церкви обычно связывают с именем известного схоласта-богослова Фомы Аквинского (1225–1274). С одной стороны, он справедливо осуждал евреев-ростовщиков. Например, он писал, что ростовщики, по сути, торгуют не деньгами, а временем: ведь заёмщик получает не столько деньги, сколько время, которое отделяет его от момента получения денег до момента погашения долга. Это сегодня мы воспринимаем без каких-либо вопросов известную фразу время – деньги. А в те времена время воспринималось как дар Божий, а такими дарами торговать запрещалось. С другой стороны, он уже допускает «вознаграждение» за предоставление денег в долг. Он называет его «платой за риск». Не возбраняется «вознаграждение» в том случае, если деньги даются на какое-то дело, приносящее заёмщику доход. В этом случае процент – это что-то вроде платы за участие в коммерческом проекте. Правда, Фома Аквинский не находит внятного ответа на вопрос: должен ли хозяин денег требовать свой процент в том случае, если дохода от дела, в которое вложены деньги, не получено?

Такая трактовка уже была серьёзным отступлением от позиций более ранних схоластов, которые считали, что деньги, отданные в кредит одним лицом (кредитором) другому, становятся собственностью последнего (заёмщика). Требование же кредитором оплаты за пользование тем, что ему уже не принадлежит, означает попытку ограбить заёмщика. Это нам, живущим в XXI веке, трудно понять такую логику, а в эпоху раннего христианства она была единственно возможной.

На переходном этапе в полной мере проявились все те выгоды, которые даёт практика процентных ссуд ростовщику. Прежде всего, это возможности:

– получения дохода в виде процента;

– присвоения имущества должника, использовавшегося в кредитной сделке в качестве залога;

– получения особых прав от должника – как финансовохозяйственных, так и политических.

С первым видом выгод всё более или менее понятно.

Что касается второго вида выгод, то в Средние века, когда основным видом занятий человека было сельское хозяйство и главным «капиталом» была земля, именно земля была основным объектом залогов. Также использовался скот, дома, инвентарь, домашняя утварь. Кроме имущества должника объектом залога нередко оказывался сам человек. В некоторых случаях при невозможности погашения обязательств перед кредитором получатель кредита становился рабом, переходя в собственность ростовщика, или «крепостным», находящимся у ростовщика на положении полу-раба. Иногда в роли такого «живого залога» оказывались другие члены семьи должника или вся семья.

Например, К. Маркс в третьем томе «Капитала» в главе 36 «Докапиталистические отношения» достаточно подробно описывает, как ещё в древнем Риме патриции давали плебеям в долг под высокие проценты хлеб, лошадей, крупный рогатый скот, а в случае непогашения долгов превращали плебеев в рабов. Он также приводит примеры из Средневековья: при

Карле Великом франкские крестьяне были разорены войнами и вынуждены брать денежные и товарные кредиты. В случае непогашения долгов они превращались в крепостных.

Остановимся несколько подробнее на третьем виде выгод, которые у многих авторов, пишущих о ростовщичестве, оказываются «за кадром». Те ростовщики, которые давали деньги в долг королям и князьям, шли на то, чтобы полностью или частично «прощать» долги своих высокопоставленных клиентов. Но при этом просили в обмен такие привилегии, как сбор налогов, аренда монетных дворов, «управление» крепостными крестьянами. Вот что по этому поводу пишет Островский
Страница 14 из 50

Н.:

«В России помещики сдавали в аренду имения евреям (ростовщикам – В. К.), и те, уже от своего имени, обирали русских крестьян, часто просто спаивая их, что позволяло действовать более «эффективно»… Именно поэтому народ относился к привилегированным иноверцам (ростовщикам-иудеям – В. К.) хуже, чем к власти»[23 - Островский Н. Н. Храм химеры. – Харьков: ООО «Свитовид», 2004. – С. 118, 119.].

Главным же является то, что ростовщики от влиятельных клиентов, олицетворяющих и представляющих политическую власть, в обмен на свои «услуги» стремились получать политические привилегии. Островский Н. пишет:

«Кредит, выданный власти, – это обычная взятка или скрытая форма оплаты при покупке привилегий или самой власти в виде переуступки должностным лицом части властных полномочий. Фактически – это подкуп. Но подкуп существует и вне кредитных отношений. Кредит – это только маскировка, а кредитные учреждения – аккумуляторы средств подкупа власти. Чаще всего для подкупа используются средства самой власти или населения…».

Далее Островский Н. пишет, что кредиторы, «приходя на новые места, вскоре получали привилегии, а через весьма незначительное время становились очень богатыми и состоятельными людьми. Никакого морального оправдания этим привилегиям никогда не существовало хотя бы только потому, что в основе этого бизнеса лежит дестабилизация общественных отношений и изменение законов в пользу кредитора с помощью подкупа»[24 - Там же, С. 121.].

Отметим, что, по сути, вся история, начиная со Средних веков (по крайней мере, история Запада) и до наших дней – это история «дестабилизации общественных отношений и изменения законов в пользу кредитора с помощью подкупа». Можно согласиться с Н. Островским, что «кредитные учреждения – это аккумуляторы средств подкупа власти». Однако, на каком-то отрезке истории сама власть становится жертвой интриг и подрывной деятельности ростовщиков. Потому что указанные «аккумуляторы средств» начинают использоваться уже для подкупа сил, находящихся в оппозиции законной власти, – в лице «церковных реформаторов», «народных предводителей», «мятежных бояр», «политических партий», «профсоюзных лидеров» и т. п.

Литература к главе 5

1. Иоанн Арсеньев. Секты Европы: от Карла Великого до Реформации. – М.: Вече, 2005.

2. Бегунов Ю. К. Тайная история масонства. – М.: Яуза-пресс, 2007.

3. Катасонов В.Ю. Религия денег. Духовно-религиозные основы капитализма. – М.: Кислород, 2013 // Глава 3 «Макс Вебер и протестантский капитализм».

4. Крыленко А. К. Денежная держава. Тайные механизмы истории. – М.: Институт русской цивилизации, 2009.

5. Назаров М. В. Тайна России. – М.: Русская идея, 1999.

6. Назаров М. В. Вождю Третьего Рима. – М.: Русская идея, 2004.

7. Саттон Э. Уолл-стрит и большевистская революция. – М.: Русская идея, 2005.

8. Стариков Н. В. От декабристов до моджахедов. Кто кормил наших революционеров? – СПб.: Питер, 2008.

9. Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. – М.: «Москва», 1997.

10. Шамбаров В. Е. Нашествие чужих: заговор против империи. – М.: Алгоритм, 2007.

11. Шамбаров В. Е. Антисоветчина, или Оборотни в Кремле. – М.: Алгоритм, 2008.

Глава 6

«Денежная революция»: полная легализация ростовщического процента

Ростовщичество в средневековой Европе

Этап полной легализации ростовщичества начался ещё в Средние века и растянулся во времени до сегодняшнего дня. На этом этапе было немало своих «приливов» и «отливов», т. е. изменений в сторону либерализации деятельности ростовщиков и в сторону её ужесточения. Эти «колебания» выражались в изменениях предельной величины взимаемых процентов; видов кредитов, по которым допускалось взимание процентов; жёсткости наказаний за нарушения предписаний и т. п.

Обычно в учебниках пишут, что запреты на взимание процентов законодательно были сняты лишь в эпоху Реформации или даже позже, в эпоху буржуазных революций:

«Законодательная отмена запрета на взимание процентов в Англии произошла… в XVI в., а во Франции – только в конце XVIII в. в период французской революции»[25 - История экономических учений. Под ред. Автономова В. С. – М.: ИНФРА-М, 2002 – С. 26.].

Однако, по нашему мнению, легализация ростовщичества произошла существенно раньше.

Во-первых, следует вспомнить, что известный католический Орден тамплиеров получил официальное разрешение Папы заниматься финансовыми операциями. На первых порах тамплиеры, будучи ещё крайне бедными рыцарями, сами занимали деньги у евреев-ростовщиков. Папа позднее освободил их от необходимости возвращать эти долги. Постепенно тамплиеры сами стали давать деньги в ссуду, причём под процент более низкий, чем евреи-ростовщики; поэтому они достаточно быстро стали занимать доминирующее положение на денежных рынках Европы и Средиземноморья. В начале XIV века Орден тамплиеров был объявлен французским королем Филиппом IV Красивым вне закона, а его главные руководители были казнены.

Казнь тамплиеров. Миниатюра из книги «Французские хроники Св. Дени»

Во-вторых, в католической Европе уже в X–XI вв. сложились своеобразные «оффшоры», в которых христианам разрешалось заниматься ростовщичеством. Речь идёт о таких городах-государствах Италии, как: Венеция, Генуя, Флоренция, Ломбардия, Сиена и Лука.

Уже в начале XIII века две известные флорентийские семьи – Барди (Bardi) и Перуцци (Peruzzi) были настолько богаты, что могли предлагать ссуды и другие финансовые услуги главам феодальных государств и Папе. Их называли банкирами Папы. В начале XIV века (особенно после того, как тамплиеры сошли со сцены) эти банкирские дома раскинули свои сети по всей Европе. Так, дом Барди имел филиалы в Барселоне, Севилье, на Майорке, в Париже, Авиньоне, Ницце, Марселе, Лондоне, Брюгге, Константинополе, Иерусалиме, на Родосе, на Кипре. Конец банкирским домам Флоренции пришел в 40-е годы XIV века. Перуцци и Барди дали в 1340 г. кредит на громадную по тем временам сумму в 1,5 млн золотых флоринов английскому королю Эдуарду III, которому понадобились средства для ведения войны с Францией (она затем переросла в Столетнюю войну). В 1345 г. король объявил о своей неплатежеспособности (дефолт), и оба банкирских дома разорились.

На смену разорившимся банкирским домам во Флоренции пришли новые, из них наиболее богатыми и влиятельными были семьи Пацци (Pazzi) и Медичи (Medici). В XV веке в Европе семейство Медичи было богатейшим, а банк Медичи – самым крупным. Клан Медичи был тесно связан с Папами, они постоянно пользовались финансовыми услугами их банка.

Южноитальянские ростовщики активно паразитировали на хозяйстве богатейшего в те времена государства – Византии. Венецианские и прочие южноитальянские ростовщики и купцы имели особый, привилегированный статус (как сейчас говорят – «режим наибольшего благоприятствования») в Византии в эпоху её расцвета и на этом зарабатывали большие деньги. А города-полисы, если выражаться современным языком, были своеобразными оффшорами, где стекались прибыли ростовщиков и купцов. Главным источником богатства Византии были пошлины, которые взимались при проходе судов через Босфор и Дарданеллы.

Наибольшего хозяйственного и финансового расцвета Византия достигла при императоре Василии II (975—1025), когда годовые доходы империи в
Страница 15 из 50

пересчёте на золото достигали 90 тонн. При этом генуэзские суда имели иммунитет от таможенного досмотра, поэтому генуэзцы активно занимались контрабандной торговлей. Им разрешалось свободно ввозить и вывозить драгоценные металлы, а за счёт различий в пропорциях цен на золото и серебро в Византии и других государствах они получали так называемую «арбитражную» прибыль. Уже не приходится говорить о ростовщической их деятельности.

Постепенно обильные финансовые потоки стали перемещаться из Византии на Юг Италии. Через некоторое время деятельность ростовщиков Венеции в христианской Византии вступила в непримиримое противоречие с религиознонравственными и правовыми нормами этого государства, стала возмущать как простое население, так и представителей власти. Все кончилось тем, что в 1181 г. в Константинополе произошла резня иностранцев. Пришедший на волне этих волнений к власти император Андроник Комнин выдворил за пределы своего государства венецианских ростовщиков.

Последние решили взять реванш и активно участвовали в подготовке так называемого «крестового похода», который закончился разграблением Константинополя в 1204 году.

Добыча, которая досталась крестоносцам, была равна 1 млн кельнских марок, что эквивалентно 30 т золота[26 - Успенский Ф. И. История Византии. т. 2. – М., 1996 – С. 291.]. По тем временам это были несметные богатства. Достаточно сказать, что даже через два столетия (в 1400 г.) годовые бюджеты в золотом эквиваленте в отдельных городах-республиках и государствах были равны (тонн): Венеция – 5,4; Франция – 3,4; Милан – 3,4; Флоренция – 2,0; Португалия – 1,35; Генуя – 0,8[27 - Архимандрит Тихон Шевкунов. Гибель империи. Византийский урок. – М.: Эксмо, 2008 – С. 78.].

Через некоторое время все золото и другие ценности перешли в руки ростовщиков, которые «обслуживали» крестоносцев. По мнению некоторых историков, именно эти несметные (по тем временам) богатства и были тем «первоначальным накоплением капитала», которое дало толчок развитию капитализма. Золото и серебро из Америки (эпоха так называемых «великих географические открытий») появилось в Европе на три столетия позже. Позиции ростовщиков в Венеции и других городах Южной Италии стали ещё крепче, они стали распространять своё влияние на всю Европу и даже пытались поставить под свой контроль Русь.

Вот что об этих временах говорит архимандрит Тихон Шевкунов, создатель известного фильма «Гибель империи. Византийский урок»: «Именно несметными богатствами Константинополя был выкормлен монстр ростовщической банковской системы современного мира. Этот небольшой теперь город в Италии, Венеция, был Нью-Йорком XIII века. Здесь тогда вершились судьбы народов. Поначалу большая часть награбленного спешно свозилось морским путем в Венецию и Ломбардию (тогда отсюда и пошло слово «ломбард»). Как грибы после дождя стали появляться первые европейские банки. Менее пронырливые, чем тогдашние венецианцы, немцы, голландцы и англичане подключились чуть позже; ими на хлынувшие в Европу византийские деньги и сокровища начал создаваться тот самый знаменитый капитализм с его неуемной жаждой наживы, которая, по сути, является генетическим продолжением азарта военного грабежа. В результате спекуляции константинопольскими реликвиями образовались первые крупные еврейские капиталы»[28 - Архимандрит Тихон Шевкунов. Гибель империи. Византийский урок. – М.: Эксмо, 2008 – С. 11–12.].

Взятие турецкими войсками Константинополя. Средневековая гравюра.

Византия же после этого «крестового похода» так и не смогла полностью восстановиться, а через два с половиной столетия закончила своё существование. Как пишут историки, – в результате захвата Константинополя турками.

Но, если копать глубже, то за турками стояли всё те же ростовщики.

Реформация и дальнейшее наступление ростовщичества

Считается, что «церковную революцию» в виде Реформации инициировал Мартин Лютер, и многие считают его «предтечей» капитализма. Но что примечательно, этот отец-основатель протестантизма был настроен крайне негативно в отношении ростовщичества. Более глубокое изучение истории Реформации приводит к выводу: «церковная революция» была в немалой степени спровоцирована коммерциализацией католической церкви (в том числе её ростовщической практикой). Так что Лютер в равной мере обвинял в ростовщичестве и евреев, и клириков католической церкви:

«Язычники могли заключить на основании разума, что ростовщик есть четырежды вор и убийца. Мы же, христиане, так их почитаем, что чуть не молимся на них ради их денег… Кто грабит и ворует у другого его пищу, тот совершает такое же великое убийство (поскольку это от него зависит), как если бы он кого морил голодом и губил бы его насмерть. Так поступает ростовщик; и всё же он сидит спокойно в своем кресле, между тем как ему по справедливости надо бы быть повешенным на виселице, чтобы его клевало такое же количество воронов, сколько он украл гульденов, если бы только на нём было столько мяса, что все вороны, разделив, могли бы получить свою долю. А мелких воров вешают… Мелких воров заковывают в колодки, крупные же воры ходят в золоте и щеголяют в шелку… Поэтому на земле нет для человека врага большего (после дьявола), чем скряга и ростовщик, так как он хочет быть богом над всеми людьми. Турки, воители, тираны – всё это люди злые, но они всё-таки должны давать людям жить и должны признаться, что они злые люди и враги, и могут, даже должны, иногда смилостивиться над некоторыми. Ростовщик же или скряга хочет, чтобы весь мир для него голодал и томился жаждой, погибал в нищете и печали, чтобы только у него одного было всё, и чтобы каждый получал от него, как от бога, и сделался бы навек крепостным… Он всегда носит мантию, золотые цепи, кольца, моет рожу, напускает на себя вид человека верного, набожного, хвалится… Ростовщик – это громадное и ужасное чудовище, зверь, всё опустошающий, хуже Какуса, Гериона и Антея (герои античной мифологии – В. К.). И, однако, украшает себя, принимает благочестивый вид, чтобы не видели, куда девались быки, которых он втаскивал задом наперед в своё логовище. Но Геркулес должен услыхать рёв быков и крики пленных и отыскать Какуса даже среди скал и утёсов, чтобы снова освободить быков от злодея. Ибо Какусом называется злодей, набожный ростовщик, который ворует, грабит и пожирает всё. И всё-таки он как будто ничего не делал дурного и думает, что даже никто не может обличить его, ибо он тащил быков задом наперёд в своё логовище, от чего по их следам казалось, будто они были выпущены. Таким же образом ростовщик хотел обмануть весь свет, будто он приносит пользу и даёт миру быков, между тем как он хватает их только для себя и пожирает… И если колесуют и обезглавливают разбойников и убийц, то во сколько раз больше должно колесовать и четвёртовать… изгонять, проклинать, обезглавливать всех ростовщиков»[29 - Цит. по ист.: Чвалюк А. Я. Будет ли Россия править миром. Часть 2 «Ссудный процент и ростовщичество» //Интернет. Сайт «Полемика и дискуссии».].

Мартин Лютер

Трудно отыскать более острый памфлет против ростовщичества. Он не просто эмоциональный. В нём есть, по крайней мере, две важные мысли, которые помогают нам понять природу
Страница 16 из 50

современных ростовщиков – банкиров.

Во-первых, Лютер заглянул в самую глубь души ростовщика и понял: обогащение для ростовщика лишь средство; целью является уподобиться богу («он хочет быть богом над всеми людьми»). Ростовщик действительно добивается уподобления, но только не Богу, а его антиподу – дьяволу.

Во-вторых, деятельность ростовщика организована таким образом, что она (деятельность) и он (ростовщик) внешне выглядят вполне благопристойно и респектабельно в глазах народа, даже христианского («Мы же, христиане, так их почитаем…»). Это ему удаётся, с одной стороны, благодаря обману; с другой стороны, по причине простодушия и наивности простых людей («Таким же образом ростовщик хотел обмануть весь свет, будто он приносит пользу и даёт миру быков, между тем как он хватает их только для себя и пожирает…»). Сегодня, наверное, благодаря интенсивной обработке сознания с помощью СМИ в глазах обывателя (в своей массе уже давно отошедшего от христианства) современный ростовщик – банкир выглядит ещё более респектабельно; понимание преступного характера банковской деятельности до сознания нынешнего обывателя не доходит.

Но в жизни получилось действительно ровным образом наоборот: М. Лютер расчистил дорогу тем, кого он люто ненавидел – ростовщикам. Как тут не вспомнить поговорку: «благими намерениями дорога устлана в ад».

Другой отец-основатель протестантизма, – Кальвин, – в написанном им письме о ростовщичестве занимает позицию, совершенно отличную от Лютера. Эту позицию можно назвать дифференцированным и сдержанным подходом к ростовщичеству. Он против наиболее одиозных форм ростовщичества, но вместе с тем считает «естественным» получение барыша от ссуды денег, особенно на цели получения дохода заёмщиком, и если при этом процент не будет «чрезмерным» (превышающим 5 %). Ростовщикам этой «трещины» в позиции христиан было достаточно, процесс завоевания ими новых плацдармов ускорился. Об этом достаточно подробно написано Максом Вебером в его книге «Протестантская этика и дух капитализма».

«Эстафету» Кальвина подхватили появившиеся в секуляризируемом мире «профессиональные философы», принявшиеся рьяно защищать ростовщичество в его «реформированном варианте». Речь шла о том, что ростовщичество следует легализовать, но при условии, что ссуды будут направляться не на потребление (особой критике подвергалась практика ссуд на приобретение аристократами предметов роскоши и вообще на «прожигание» ими жизни), а на то, что современными словами можно было бы назвать «развитие бизнеса». Это позволило бы понизить процент по ссудам и ускорить «прогресс общества» (т. е. капитализма). Среди работ на эту тему можно назвать трактат Дж. Локка «Соображения о последствиях понижения процентов на денежный капитал» и трактат И. Бентама «В защиту процента».

Пожалуй, первой банкирской династией эпохи Реформации в Европе можно назвать немецкое семейство Фуггеров. Банкирский дом Фуггеров (как и банкиры Южной Италии, например, Медичи) сколотил своё состояние на том, что предоставлял деньги в кредит Папе, крупным феодалам, королям. Кредитование королей было очень выгодным делом. Денежные ссуды выдавались под залог обширных земельных участков и другого недвижимого имущества в обмен на концессии. Например, Фуггеры получили доступ к серебряным и медным рудникам. Банкиры получали в аренду источники королевских доходов (сбор налогов), они фактически управляли активами монархов-феодалов.

История Европы как цепь «денежных революций» и «денежных контрреволюций»

Первый период «денежной революции», – легализация ростовщической деятельности, – растянулся на длительное время. В Западной Европе периоды легализации ростовщической деятельности сменялись периодами гонений на ростовщиков и восстановлением ограничений и запретов на взимание процента.

В отмене запретов и смягчении ограничений были уже заинтересованы не только евреи-ростовщики, но также клирики церкви, практиковавшие дачу денег в ссуду, и государи, которые пользовались «услугами» ростовщиков. Нередко сторону ростовщиков занимали также торговцы, которые часто пользовались ссудами, а позже – первые капиталисты-предприниматели, заинтересованные в легализации ростовщичества, поскольку это способствовало снижению ссудного процента.

Против ростовщиков чаще всего выступал простой народ, которого процентная кабала порой доводила до отчаяния. Иногда всё кончалось бунтами и погромами лавок ростовщиков. Далеко за примерами ходить не надо: в Киеве в 1113 году началось восстание горожан, которые громили дома евреев-ростовщиков и бояр, душивших народ налогами. Тогда князь Владимир издал «Устав Володимирь Всеволодовича», в котором определил порядок списания накопившихся долгов, ввёл строгие ограничения на величину взимаемых процентов, а предельный срок начисления процентов установил в три года. В те далекие времена правители иногда оказывались на стороне народа.

Евреи изгонялись почти из всех европейских государств, но неизменно возвращались назад. Правители, изгоняя за пределы своих государств евреев-ростовщиков, сразу «убивали двух зайцев»: во-первых, повышали, выражаясь современным языком, свой «рейтинг» в глазах народа; во-вторых, захватывали имущество ростовщиков и, таким образом, решали свои финансовые проблемы. Однако такое «решение» проблем создавало лишь временный эффект. Через какое-то время деньги у правителей кончались, и они опять разрешали евреям-ростовщикам селиться и заниматься торговлей деньгами в пределах их государств. А через определённое время все повторялось вновь.

Например, из Швейцарии евреи изгонялись в 1298 году, а затем в 1616, 1634, 1655, 1701 гг. Из Франции они изгонялись в 1080, 1147, 1180, 1306, 1394 гг. Правда, после изгнания в 1394 году евреев не пускали во Францию на протяжении четырёх столетий – до революции 1791 года. Из Англии выселение евреев происходило в 1188, 1198, 1290, 1510 гг. Из Испании – в 1391, 1492, 1629 гг. Из Португалии – в 1496, 1516, 1555, 1629 гг.

Окончательное возвращение евреев в страны Европы произошло лишь в XVII–XVIII веках, когда капитализм полностью там утвердился, а ростовщическая деятельность была полностью реабилитирована.

Вот что по этому поводу пишет израильский исследователь денежной истории еврейского народа Люкимсон П.: «… начиная с XVI века изгонять евреев из той или иной страны становилось всё труднее и труднее, так как подобный шаг неизбежно приводил к тому, что решившийся на него король подвергался бойкоту со стороны еврейских банкиров в других странах и лишался всякой возможности получить кредиты. Эта международная еврейская солидарность была для европейских банкиров тем более болезненной, что к этому времени произошло закономерное перерастание ростовщического капитала в банковский»[30 - Люкимсон П. Бизнес по-еврейски. Евреи и деньги. – Ростов н/Д: «Феникс», 2007 – С. 289.].

Итак, начиная с XVI века произошла полная легализация ростовщической деятельности, после чего она стала называться более благозвучно: «банковская деятельность». В это время произошло принципиальное изменение баланса сил и влияния между еврейскими ростовщиками и европейскими монархами. Ростовщики начали готовиться к взятию
Страница 17 из 50

следующего рубежа: свержению монархов. Это было необходимо для того, чтобы могли быстро развиваться товарно-денежные (т. е. капиталистические) отношения. Это резко расширяло спрос на «услуги» ростовщиков: раньше этими «услугами» пользовались преимущественно землевладельцы и монархи (для удовлетворения своих потребностей в предметах роскоши); теперь эти «услуги» потребовались капиталистам-предпринимателям (для того, чтобы осуществлять инвестиции в производство). Революция в сфере денежной неизбежно влекла за собой революцию в сфере политической власти.

Что касается России, то она гораздо дольше, чем европейские страны, не имела на своей территории евреев: они были изгнаны из Киева в XII веке, а вновь в пределах нашего государства появились лишь в XVIII веке (после разделения Польши, когда часть её территории вместе с населяющими её евреями вошла в состав Российской империи). Об этом можно почитать у того же Зомбарта В. в книге «Евреи и хозяйственная жизнь», а также у Тихомирова Л. в книге «Религиозно-философские основы истории».

Ярким примером, иллюстрирующим процесс «отливов» и «приливов» в противостоянии ростовщиков и общества, является Франция эпохи Нового времени. В 1777 году власти Парижа приняли постановление, которое запретило «любой вид ростовщичества, осуждаемого священными канонами». В последующие годы это решение неоднократно повторялось. Всё это активизировало ростовщиков, которые стали одними из основных организаторов так называемой «буржуазной» революции 1789 года во Франции.

Самое парадоксальное, что многие «революционеры» шли на штурм Бастилии, а затем участвовали в свержении и казни короля под лозунгами борьбы с ростовщичеством и даже с капитализмом! Например, Марат заявлял: «У торговых наций капиталисты и рантье почти все заодно с откупщиками, финансистами и биржевыми игроками». Граф де Кюстин с трибуны Национального собрания провозглашал: «Неужели же Собрание, которое уничтожило все виды аристократии, дрогнет перед аристократией капиталистов, этих космополитов, которые не ведают никакого другого отечества, кроме того, где они могут накапливать богатства». Комбон, выступая с трибуны Конвента 24 августа 1793 г., огонь своей критики направил против ростовщиков: «В настоящий момент идёт борьба не на жизнь, а на смерть между всеми торговцами деньгами и упрочением Республики. И, значит, надлежит истребить эти сообщества, разрушающие государственный кредит, ежели мы желаем установить режим свободы». Де ла Платьер, который в 1791 г. стал министром внутренних дел, также не стеснялся в выборе слов, разоблачающих ростовщиков: «Париж – это всего лишь продавцы денег или те, кто деньгами ворочает, – банкиры, спекулирующие на ценных бумагах, на государственных займах, на общественном несчастье»[31 - Цит. по ист.: Чвалюк А. Я. Будет ли Россия править миром. Часть 2. «Ссудный процент и ростовщичество» // Интернет. Сайт «Полемика и дискуссии».]. Таким образом, можно сделать вывод, что «революционеры» оказались игрушкой в руках ростовщиков. Фактически они делали противоположное тому, что декларировали. Некоторые осмысленно, другие использовались ростовщиками «втёмную».

Пришедший к власти император Наполеон Бонапарт провел в 1807 году закон, с помощью которого он вновь попытался обуздать ростовщичество: по так называемым «гражданским» кредитам предельная ставка была определена в 5 %, а по коммерческим – в 6 %. Однако уже в середине XIX в. ростовщичество во Франции расцвело пышным цветом. Недаром французский капитализм принято называть «ростовщическим».

Отметим, что даже после первых «побед» ростовщиков всё ещё сохранялись значительные ограничения на виды кредитов, по которым разрешалось взимать проценты. В первую очередь снимались ограничения на процентные ссуды государству, поскольку в этом были заинтересованы монархи и те, кто стоял около казны. Позднее процентные ссуды стали предоставляться торговцам, ремесленникам и всем тем, кто деньги использовал для получения дохода (проценты в таких случаях трактовались как «участие» ростовщика в прибыли заёмщика). Позже всего были сняты ограничения на взимание процентов по кредитам, предоставлявшимся частным лицам на цели личного потребления.

Литература к главе 6

1. Арриги Джованни. Долгий двадцатый век. Деньги, власть и истоки нашего времени. Пер. с англ. – М.: ИД «Территория будущего», 2006.

2. Ваджра А. Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии. – М.: АСТ Астрель, 2007 (глава 2 «Итальянские города-государства»).

3. Вебер Макс. Протестантская этика и дух капитализма. – М., 2003.

4. Везерфорд Джек. История денег. Борьба за деньги от песчаника до киберпространства. Пер. с англ. – М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2001.

5. Всемирная история экономической мысли. Том 1. – М.: Мысль, 1987 (глава 18 «Кризис феодального мировоззрения и его влияние на экономическую мысль позднего средневековья»).

6. Забегайло О. Н. Духовное понимание истории. – М.: «Серебряные нити», 2009.

7. История экономических учений. Под ред. Автономова В. С. – М.: ИНФРА-М, 2002 (глава 1 «Мир хозяйства в сознании докапиталистических эпох»; глава 2 «Кристаллизация научных знаний: XVI–XVIII вв.»).

8. Катасонов В.Ю. Религия денег. Духовно-религиозные основы капитализма. – М.: Кислород, 2013 // Глава 3 «Макс Вебер и протестантский капитализм».

9. Каширский Е. Д. Кальвинизм и экономика. III, Кредит // Интернет, сайт «Проза. ру».

10. Крыленко А. К. Денежная держава. Тайные механизмы истории. – М.: Институт русской цивилизации, 2009.

11. Кузнецов Ю. Тезисы о Вебере. Протестантизм и генезис европейского капитализма // Интернет, сайт «Христианский социализм как русская идея».

12. Люкимсон П. Бизнес по-еврейски. Евреи и деньги. – Ростов н/Д: «Феникс», 2007.

13. Пасынков А. С. Феномен ростовщичества: от Вавилона до глобальной финансовой системы. История, экономика, антропология // Интернет. Работа размещена на многих сайтах.

14. Платонов О. А. Тайна беззакония: Иудаизм и масонство против Христианской цивилизации. – М.: Алгоритм, 2004.

15. Сомин Н. В. Блеф «Протестантской этики» // Интернет, сайт «Христианский социализм как русская идея».

16. Сунн-Чжон Ким, Пиков Г. Г. «Жан Кальвин и некоторые проблемы швейцарской Реформации» // Интернет, сайт «Библиотека Якова Кротова».

17. Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. – М.: «Москва», 1997.

18. Чвалюк А. Я. Будет ли Россия править миром. Часть 2 «Ссудный процент и ростовщичество» // Интернет. Сайт «Полемика и дискуссии».

19. Архимандрит Тихон Шевкунов. Гибель империи. Византийский урок. – М.: Эксмо, 2008.

Глава 7

«Смерть экономики» и кое-что об «экономической филологии»

Экономика и хрематистика

В хозяйственной жизни всё перевернулось с ног на голову. По сути, с приходом капитализма наступила «смерть» экономики. Ведь смысл слова «экономика», как мы выше сказали, – это «домостроительство», т. е. человеческая деятельность, направленная на удовлетворение естественных потребностей людей в товарах и услугах. её можно также определить как систему жизнеобеспечения общества.

Несколько веков назад на смену экономике пришла «хрематистика», что в переводе с греческого означает «искусство накапливать запасы». Термин ввёл в оборот Аристотель (IV век до н. э.). Этот
Страница 18 из 50

мыслитель древности различал два вида хрематистики:

а) накопление запасов, необходимых для ведения нормального хозяйства (экономики);

б) накопление запасов сверх необходимых потребностей.

При этом он объяснял, что накопление материальных

запасов сверх необходимых потребностей имеет свои пределы: такие запасы портятся, они требуют места и расходов на хранение, могут быть похищены или уничтожены и т. п. Одним словом, чрезмерное увеличение таких запасов порождает лишь убытки и головную боль.

Однако этот вывод не распространяется на запасы в виде денег: накопление денег не имеет той естественной границы, которая присуща материальным запасам. Исходя из этого, Аристотель сделал очень важное заключение: «Все, занимающиеся денежными оборотами, стремятся увеличить количество денег до бесконечности»[32 - Цит. по: «История экономических учений». Под ред. Автономова В. С., Ананьина О. И., Макашева Н. А. Учебное пособие. – М.: ИНФРА-М, 2002 – С. 16–17.Аристотель. Соч. в 4-х тт. Том 4. – М., 1984 – С. 395.]. Иначе говоря, деньги из средства, обслуживающего экономику, могут превратиться в цель, – если они оказываются в руках лиц, занимающихся деньгами «профессионально». К «денежному» варианту хрематистики отношение Аристотеля было резко негативным: бесконечное накопление денег уводит человека от «благой жизни» (выражение Аристотеля). В Греции того времени стремление к накоплению денежного богатства ещё не стало нормой жизни, но Аристотель уже видел опасный «вирус», который таился в деньгах (вернее – в душах людей, профессионально занимавшихся деньгами), и понимал, что при определённых условиях этот «вирус» может начать быстро «размножаться», уничтожая устои «благой» (благочестивой) жизни.

Аристотель был резко настроен против ростовщичества как главной угрозы устоям «благой» жизни: «… с полным основанием вызывает ненависть ростовщичество, так как оно делает сами денежные знаки предметом собственности, которые, таким образом, утрачивают своё назначение, ради которого они были созданы: ведь они возникли ради меновой торговли, взимание же процентов ведёт именно к ростовщичеству… Как дети похожи на своих родителей, так и проценты являются денежными знаками, происшедшими от денежных же знаков. Этот род наживы оказывается по преимуществу противным природе»

.

Более понятным для современного человека является слово «капитализм», которое вполне можно использовать в качестве синонима «хрематистики». Выше мы уже сказали, что термин «капитализм» стал популярным с «лёгкой руки» основателя марксизма, который рассматривал его как общественно-экономическую формацию, пришедшую на смену «феодализму». На первых порах слово «капитализм» достаточно широко использовалось, апологеты этого строя рассматривали его с гордостью как «самую совершенную организацию общества», особенно на фоне «отсталого» и «реакционного» феодализма и ещё более «отсталого» и «реакционного» рабовладельческого общества.

Капитализм по Марксу

Кстати, для обоснования «прогрессивности» капитализма Марксу пришлось сконструировать схему исторического процесса как последовательной смены общественно-экономических формаций (ОЭФ): первобытно-общинный строй, рабовладение, феодализм, капитализм, коммунизм (с социализмом как первой фазой коммунизма). Надо сказать, что Маркс не утруждал себя изобретением этой схемы исторического процесса, а заимствовал её у основоположника «научного» (или «утопического») социализма Сен-Симона. Маркс просто-напросто использовал данную схему в партийно-пропагандистских целях. А многочисленные факты (и даже выводы), которые Маркс позднее делал в своих фундаментальных работах (прежде всего, в «Капитале»), противоречили учению об ОЭФ.

В первой половине прошлого столетия в буржуазных североамериканских штатах рабов было больше, чем в древнем Египте, Греции и Римской империи, вместе взятых. А если к этому ещё прибавить рабов в Индии и других колониях Англии, Франции, Испании, Португалии и других капиталистических стран Европы, то получается, что капитализм зиждется, прежде всего, на рабском труде.

Более того, рабы в так называемых «докапиталистических» ОЭФ составляли, как правило, далеко не основную часть населения.

Вот что по этому поводу пишет Бородай Ю.: «Конечно, и до капитализма все традиционные общества знали так называемое «патриархальное рабство» (дворцовые слуги больших господ, наложницы, евнухи, личная гвардия и т. д.), но что касается производства, то все эти общества, как правило, держались на труде самостоятельных производителей – крестьянских и ремесленных общин (редкие исключения – такие эпизоды, как, например, производство рабами товарного хлеба для римской армии на сицилийских плантациях). И только капитализм начинает с подлинно массового производственного применения рабского труда на своих колониальных плантациях и в горном деле. Та же самая картина и с крепостничеством – в странах, втянутых в систему мирового рынка, но сохранивших свою независимость и элементы традиционной структуры»[33 - Бородай Ю. М. Кому быть владельцем земли // «Наш Современник», № 3, 1990 – С. 107.]. То, что европейское крепостничество – это явление относительно позднее, является фактом. В своей классической форме оно устанавливается в Германии под воздействием мощного спроса на хлеб в переживающей «чистку земли» Англии, что был вынужден зафиксировать в «Капитале» и сам Маркс: «В XV веке немецкий крестьянин, хотя и обязан был почти всюду нести известные повинности продуктами и трудом, но вообще был, по крайней мере, фактически, свободным человеком… но уже с половины XVI века свободные крестьяне Восточной Пруссии, Бранденбурга, Померании и Силезии, а вскоре и Шлезвиг-Гольштейна были низведены до положения крепостных»[34 - Маркс К., Энгельс Ф. Поли. собр. соч., т. 23. М., Государственное Издательство политической литературы, 1960 – С. 248.].

В России настоящее помещичье крепостничество появилось ещё позже, чем в Европе: в эпоху «реформ» Петра I и продержалось полтора столетия.

Если внимательно читать «Капитал» Маркса, то приходишь к выводу, что даже у «классика» под вывеской «капитализм» скрывается самое откровенное рабство, причём классик для характеристики отношений «капиталист – наёмный работник» использует слово «рабство» достаточно часто (почти также часто, как слово «эксплуатация»). То, что сегодня слово «рабовладельческий строй» употребляется ещё реже, чем слово «капитализм», можно объяснить всё теми же «партийно-пропагандистскими» соображениями. Трудно представить себе проведение в России «реформ» под флагами и лозунгами построения «нового рабовладельческого строя» (ещё раз повторим: наши «реформаторы» тщательно избегали даже таких слов, как «капитализм», «капиталистический»).

Правда, оппозиция «новому рабовладельческому строю» достаточно часто прибегала и прибегает к использованию слов «капитализм» и «капиталистический», но часто невпопад. Например, достаточно широко известен термин «капиталистическая экономика». Получился гибрид «ужа» и «ежа»: «капитализм» и «экономика» являются противоположными, взаимоисключающими понятиями. Это что-то вроде «сухой воды», «отстающего отличника» или
Страница 19 из 50

«тощего толстяка».

Кстати, у наших «реформаторов» последнее время пошла мода на «конструирование» новых достаточно бессмысленных, но небезобидных терминов, относящихся к сфере «экономики»: «православный бизнес», «исламский бэнкинг», «этические фонды инвестирования», «справедливый процент» и т. п. Суть их одна – «облагородить» и замаскировать неприглядный имидж капитализма и отдельно взятых его институтов.

«Профессиональные экономисты» – создатели нового языка

С учётом только что сказанного, уважаемый читатель, дальше по тексту слова «экономика», «экономический» применительно к реалиям нашей жизни я буду ставить в кавычки. Кстати, слово «экономист» сегодня также надо употреблять с кавычками, так как люди, которые себя так называют, занимаются в основном не «домостроительством», а ретранслируют и пропагандируют идеи хрематистики. Настоящее их название – хрематисты. Конечно, слово не очень удобопроизносимое. Поскольку эти люди чаще всего обременены разными дипломами, степенями и званиями, то их можно называть профессиональными экономистами. Человеку со стороны вход в этот «закрытый клуб» (или «профессиональную гильдию») строго запрещен.

Слава Богу, сегодня в нашем обществе некоторые люди уже начинают осознавать, что под видом «экономики» нам «всучивают» совсем другой «товар», который не имеет ничего общего с «домостроительством», или «системой жизнеобеспечения общества».

Медведев М. Ю. в книге «Альтернативная экономика. Критический взгляд на современную науку и практику» пишет: «Современная экономика только прикидывается экономикой, а на самом деле таковой не является. Ну что может быть истинно экономического в бирже, олигархах и других подобных хозяйственных парадоксах, которыми наполнена современная жизнь? Ничего экономического. Когда я вижу на прилавках магазинов книги с названиями «Как играть и выигрывать на бирже», «Маркетинг», «Банковское дело» и другие им подобные, то, закрывая глаза и, словно по мановению волшебной палочки, названия меняются на: «Как ловчее ограбить ближнего», «Как впарить покупателю некачественный товар», «Ростовщичество» и т. п. Замена настолько зримая, что хочется хохотать. Отсрочить осознание того довольно элементарного факта, что современная экономика таковой – имею в виду экономикой, – на самом деле не является, может только крайнее нежелание людей осознавать данный факт: так действительно проще. Однако прятать голову в песок подобно страусу возможно не всегда, – иногда приходится раскрывать глаза на окружающий мир и, убедившись в его несовершенстве, предъявлять доказательства своей правоты: сначала самому себе, а затем и читателям»[35 - Медведев М. Ю. Альтернативная экономика. Критический взгляд на современную науку и практику. – М.: КНОРУС, 2010 – С. 6.].

Для обозначения всего того, что «профессиональные экономисты» называют по недоразумению или сознательно «экономикой», данный автор предлагает термин: «не-экономика». Продолжая ход мысли Медведева М., мы могли предложить ещё более точный термин: антиэкономика, поскольку капитализм не созидаёт, а разрушает то, что называется экономикой (систему жизнеобеспечения общества).

При использовании точных слов всё сразу становится на свои места. В этом случае уже не требуются толстенные тома, нудно объясняющие (а на самом деле запутывающие понимание) тех или иных процессов в современной «экономике». Например, для описания тех изменений, которые происходили в нашей «экономике», нам назойливо предлагают слово «реформа». Однако, если в ходе таких «реформ» производственный потенциал страны уменьшился даже в большей степени, чем за годы Великой отечественной войны, то, наверное, требуется другое слово. Например, «экономическая война» или «экономические диверсии в особо крупных размерах». Или просто: «разрушение экономики». Предлагаю читателю самому выбрать то слово, которое наиболее точно опишет те разрушения, которые произошли в нашей стране за последние 20–25 лет.

Центральный банк в нашей стране почему-то называют «Банком России» (так записано в федеральном законе), хотя, когда начинаешь разбираться в «кухне» этого института денежной власти, то приходишь к выводу: к России он имеет очень опосредованное отношение. Правильнее его было бы назвать «филиалом Федеральной резервной системы США»[36 - Подробнее об этом говорится в главе 16 ««Денежная революция»: создание центральных банков».]. А тогда всё становится на свои места. Наши журналисты и «профессиональные экономисты» любят «пожурить» руководство центрального банка страны за его различные «ошибки» и «просчёты». Не поймёшь: то ли хорошо разыгранный спектакль, то ли беспробудная слепота наших «критиков». А если посмотреть на так называемый «Банк России» как на филиал ФРС США, то тогда всё встает на свои места: данный институт очень последовательно и дисциплинированно реализует на территории Российской Федерации денежно-кредитную политику ФРС США (т. е. мировых ростовщиков), не допустив за почти два десятилетия своего существования ни одной серьёзной «ошибки» или «просчёта».

Незаметно происходит тихая, незаметная подмена одних слов другими. Например, тех, кто играет на финансовых рынках, всегда именовали «спекулянтами». Теперь они получили очень благопристойное название – инвесторы. Под инвестициями раньше понимали, в первую очередь, капитальные вложения в строительство предприятий и других объектов, их расширение и техническую реконструкцию. В то же время СМИ ещё недавно с большим энтузиазмом сообщали нам, что в страну пришли «инвестиции» на сумму в десятки миллиардов долларов. Но что-то новых заводов и фабрик в нашей стране так и не появилось. А с чего бы им появиться? Ведь нынче под «инвестициями» понимается покупка уже существующих заводов и фабрик, а то и вовсе каких-то бумажек, не связанных с активами реального сектора (например, обязательства Минфина типа пресловутых ГКО).

На протяжении уже длительного времени среди «профессиональных экономистов» ведется интересная, но отнюдь не безобидная «игра в слова». Эта каста «профессионалов» считает, что она занимается «экономической наукой». Но это очередной обман. И не только потому, что уже давно нет экономики, но и потому что никакой науки нет (и не было). Любая наука помимо всего имеет устойчивый понятийный аппарат, который позволяет общаться ученым на понятном им языке и передавать свои знания ученикам и последующим поколениям ученых. Ничего этого в «экономической науке» нет. Мы уже выяснили, что под видом «экономики» «профессиональные экономисты» нам незаметно подсовывают «антиэкономику».

О том, что «экономика» (в современной её трактовке, т. е. как хрематистика) не является наукой, достаточно много сказано и написано людьми, которые не относятся к гильдии «профессиональных экономистов». Соответственно таким людям легче давать трезвые оценки указанной профессии, которая появилась сравнительно недавно, но имеет много общего с «самой древней профессией».

Айвор Бенсон об «экономической науке» и «профессиональных экономистах»

Дадим, например, слово известному шведскому политическому деятелю и журналисту Айвору Бенсону, перу которого принадлежит ряд
Страница 20 из 50

интересных статей и книг по новейшей истории европейской и мировой истории. Один из вопросов, который его волновал, – роль «профессиональных экономистов» в жизни западного общества. Он задаёт справедливый вопрос:

«… как объяснить, что западноевропейский интеллект, который на деле показал свою способность послать человека на Луну, не сумел распознать, что ростовщичество используется для того, чтобы развратить и силой привести Запад к рабскому подчинению?… как насчёт экономистов и финансовых экспертов? Разве они не используют все достижения разных дисциплин и все методы исследования современной науки, пытаясь решить проблемы распределения и обмена товарами, продуктами человеческого труда, в чём им помогает компьютерная техника, которая может во сто крат увеличить возможности человеческого интеллекта?»

Айвор Бенсон пытается дать ответ на поставленный вопрос:

«Частично это можно объяснить тем, что в течение более чем столетия западный интеллект сосредоточил своё внимание почти исключительно на проблемах науки и техники, был сполна вознагражден и получил новый стимул благодаря достигнутым результатам.

Вторая половина ответа на вопрос заключается в том, что доходы этой мошеннической денежной системы так велики, что полчища в общем-то невинных людей с благими намерениями, активно вовлечённых в надувательство, могут быть щедро вознаграждены, – среди них политики, банкиры, академики и журналисты. Человек устроен так, что очень немногие могут устоять перед искушением получить явную личную выгоду или в материальной форме, или в плане карьеры. Зло это усугубляется явно выраженным у европейцев инстинктом накопительства, наиболее ярко проявляющимся в современной мании приобретательства, которая ещё крепче привязывает массы к системе ссуд, так как сиюминутная эйфория от обогащения делает их абсолютно нечувствительным ко всем другим соображениям…».

Бенсон также обращает внимание на отсутствие в «экономической науке» нормального понятийного аппарата и грамотно и фундаментально сформулированных целей:

«Её (экономической науки – В. К.) надуманность проявляется в том, что она не пытается, как положено, разработать свою терминологию, например, объяснить термины «деньги» или «кредит». От экономистов сложно ожидать решения проблем, которые они не могут даже поставить и чётко сформулировать…».

Книга Айвора Бенсона «Фактор сионизма»

Также подчёркивается, что «экономическая наука» крайне умозрительна, она не очень интересуется фактами реальной жизни, да и факты эти зачастую оказываются информацией «за семью печатями»: «Послав человека на Луну, американские ученые доказали, что они владели всеми фактами, имеющими отношение к проблеме высадки человека на Луну и его возвращения на Землю. Если бы те ученые действовали как экономисты, то астронавты или сгорели дотла на земле, или бы были запущены в космос, но никогда не вернулись на землю. Экономисты не в состоянии собрать всю необходимую информацию, потому что самая важная информация намеренно изымается…».

Современные «экономисты», по мнению Бенсона, крайне «зашоренные» люди, у которых отсутствует интуиция и понимание духовной природы многих проблем, которые они пытаются «исследовать»:

«У авторов книги Второзаконие, пророка Мохаммеда, Шекспира и других не было даже малой доли той информации, которой владеют современные экономисты, но они могли решать проблему ростовщичества, довольствуясь имеющейся информацией, потому что у них не было недостатка в тех знаниях, которые являются ключом к решению всей проблемы, а именно знания о человеке и его нравственной природе (выделено мной – В. К.)».

Успех или неуспех в любой настоящей науке определяется экспериментом, опытом, практикой. Но в «экономической науке» этот принцип оценки истинности знания не «работает». Кроме того, человек, заражённый различными страстями (а «профессиональные экономисты» ими сильно заражены), не может быть объективным и познать истину:

«Таким образом, предмет научной «непредвзятости» и «беспристрастности», которыми так похваляются экономисты, при этом исключая самого человека, его жажду приобретательства и власти, как и его неспособность устоять перед искушением несправедливости, не только не даёт положительных результатов, но является контрпродуктивным, умножающим и укрепляющим пороки ростовщичества, вместо того, чтобы разоблачать их. Именно то, что придаёт телескопическую или микроскопическую силу интеллектуальному взгляду ученого, укрепляет и утверждает экономиста в его непонимании – непонимании, не наказуемом естественными последствиями, как это имеет место в точных и технических науках, а награждаемом престижем и высокими доходами».

Бенсон акцентирует внимание на том, что «профессиональные экономисты» особенно ревниво охраняют такой столп современной «экономики», как ростовщичество: Экономисты видят в ростовщичестве неотъемлемую часть финансового механизма, который, как они надеются, однажды заработает. Во все века мудрые люди видели в ростовщичестве то, что неизбежно будет наращивать неправедность, станет орудием агрессии против «чужаков» и «проклятием разрушения», когда это практикуется по отношению к другу или брату.

Окончательный вывод Айвора Бенсона звучит как приговор: «Коротко можно ответить так: экономика – лженаука (выделено мной – В. К.)»[37 - Бенсон Айвор. Фактор сионизма: влияние евреев на историю XX века. – М.: «Русский вестник», 2001 – C. 184–186.Соломатин А. А. Уравнение обмана. // Профиль, № 11, 2008.].

«Экономическая наука» и «профессиональные экономисты» на службе ростовщиков

Слава Богу, сегодня и некоторые отечественные авторы выходят из-под влияния «профессиональных экономистов». Они прямо говорят, что «король – голый», то есть, что «экономическая наука» не имеет никакого отношения к умственной деятельности, нацеленной на постижение истины. Вот лишь одна цитата:

«Оказывается, «экономическая наука» лжива и продажна. Она не столько занята постижением истины, сколько защитой интересов своего главного спонсора – финансового капитала»

.

Так называемая «экономическая наука» находится под жёстким контролем финансового капитала уже давно. Есть также мнения, что «экономическая наука» появилась одновременно с капитализмом (т. е. 300–400 лет назад) и что к постижению истины или решению проблем общества она с самого начала не имела никакого отношения. Некоторые более осторожные авторы говорят, что изначально «экономическая наука» была достаточно объективна и независима, а её «перерождение» произошло позднее.

Например, на стыке XIX и XX веков, когда в Чикагском университете появилась группа экономистов, финансируемая Рокфеллерами, Морганами и другими «денежными мешками», – так называемая чикагская школа. По оценкам некоторых авторов, Уолл-стрит инвестировал в «чикагскую школу» в общей сложности миллиарды долларов – для того, чтобы она стала тем, что сегодня принято называть mainstream. В вольном переводе на русский язык это можно трактовать как «единственно верное учение» (что-то наподобие марксизма-ленинизма – «единственно верного учения» в Советском Союзе). Можно также сказать: «генеральная
Страница 21 из 50

линия партии ростовщиков».

Наиболее известный представитель чикагской школы – Милтон Фридман, который дал начало «монетаризму» – новому течению в «экономической науке». «Рецепты» монетаризма легли в основу экономической политики многих стран мира в последние два-три десятилетия и сильно укрепили власть мировых ростовщиков[38 - Подробнее см.: Гэффин М., Титова Г., Харрисон Ф. За кулисами становления экономических теорий. От теории к коррупции. – СПб.: Б.&К., 2000.]. А вот Александр Лежава считает, что «грехопадение» «экономической науки» произошла позднее, примерно полвека назад:

«Когда-то полвека назад они (экономисты – В. К.) были оптом и в розницу куплены банками. Начало этому процессу положили небезызвестный «Манхеттен Бэнк» (Manhattan Bank), слившийся впоследствии в «Чейз-Манхеттен» (Chase Manhattan), а затем в «Дж. П. Морган-Чейз» (J. P. Morgan-Chase). Банк учредил кафедру экономики для Джона Кеннета Гэлбрайта (John Kenneth Galbraith) в Гарвардском университете. Гэлбрайт был одним из целой группы предприимчивых экономистов, если не сказать жуликов, который уверял, что если банкирам будет дано право на законных основаниях подделывать деньги (автор, видимо, имеет в виду эмиссию денег без полного их покрытия, о чём мы ещё скажем ниже – В. К.), то это станет дорогой к процветанию всего общества. У Гарварда в то время не было особого желания принимать за свой счёт Гэлбрайта на работу, но тут появился «Манхеттен Бэнк», помахал перед носом у университетского начальства своими деньгами, и те купились, ну или, если хотите, продались. Используя престиж Гарварда (который только что был куплен и оплачен), банкиры не стали останавливаться на достигнутом. В такой же лёгкой и непринуждённой манере затем были куплены экономические факультеты и во всех других университетах и экономических школах США»[39 - Лежава А. В. Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса. – М.: Книжный мир, 2010 – С. 74–75.].

То, что А. Лежава написал о послевоенной «экономической науке», – это, по нашему мнению, уже последняя стадия давно начавшегося процесса создания системы управления «экономическим» общественным сознанием в интересах мировых ростовщиков. Эта система, которая поставила под жёсткий контроль общество, включает следующие важнейшие элементы:

а) «экономическую науку», разрабатывающую нужные ростовщикам «экономические теории»;

б) высшие учебные заведения, осуществляющие «экономическое просвещение» входящих в жизнь новых поколений; они обеспечивают углубленное изучение «экономических теорий»;

в) средства массовой информации (радио, телевидение, газеты и журналы, книжные издательства, Интернет), осуществляющие формирование «экономического сознания» у всего населения, включая грудных младенцев, школьников, домохозяек, безработных, академиков, дворников, полицейских и т. п.

В советское время власти были озабочены тем, чтобы к «достижениям» марксизма-ленинизма было приобщено 100 % населения. Для этого в школах, ВУЗах, техникумах преподавали «научный коммунизм», «научный атеизм» и т. п. В рабочее время и после работы люди занимались в различных школах, кружках и университетах марксизма-ленинизма. Издательства печатали миллионные тиражи книг по марксизму-ленинизму. При ЖЭКах также функционировали клубы и пункты, где пенсионеры продолжали штудировать основы «единственно верного учения». Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Академия общественных наук при ЦК КПСС, Институты Академии наук СССР продолжали «развивать» и «углублять» положения «единственно верного учения», на что тратились громадные средства из бюджета.

Сегодня у нас также есть «единственно верное учение» – мейнстрим (mainstream). Оно фигурирует под разными названиями: «макроэкономика», «Экономикс», «монетаризм», «экономическая теория» и т. п. Задача заключается в том, чтобы также добиться стопроцентного охвата населения этим «учением». Включая младенцев, гастарбайтеров, безработных, бомжей, проституток и наркоманов…

Несмотря на титанические усилия «экономической науки», доказывать «прогрессивность» капитализма стало сложно: эта общественно-экономическая формация достаточно себя дискредитировала. Процесс дискредитации достиг своего апогея в период затяжной депрессии 1930-х годов. Примечательно, что об этом достаточно откровенно на излете своей длинной жизни написал даже Джон Кеннет Гэлбрейт (1908–2006), – тот самый, ради которого, как пишет А. Лежава, была учреждена кафедра экономики в Гарвардском университете. В своей последней книге «Экономика невинного обмана: правда нашего времени» он констатирует: «Слово «капитализм» по-прежнему употребляют лишь наиболее радикальные и откровенные защитники капиталистической системы, да и то не часто»[40 - Дж. К. Гэлбрейт. Экономика невинного обмана: правда нашего времени. – М.: «Европа», 2009 – С. 20].

«Профессиональные экономисты» стали активно подыскивать синонимы «неприличного» слова «капитализм». На смену ему стали приходить различные словосочетания, сегодня «естественный отбор» выдержали термины «рыночная система», «рыночная экономика», «рыночное хозяйство» и т. п. Вот как описывает этот процесс «научных» поисков Дж. Гэлбрейт:

«Были начаты поиски неопасной альтернативы термину «капитализм». В США предприняли попытку использовать словосочетание «свободное предпринимательство», – оно не прижилось. Свобода, подразумевавшая принятие свободных решений предпринимателями, не являлась убедительной. В Европе появилось словосочетание «социал-демократия» – смесь капитализма и социализма, сдобренная состраданием. Однако в США слово «социализма» вызывало в прошлом неприятие (да и в настоящем это неприятие осталось). В последующие годы стали использовать словосочетание «новый курс», но всё же его слишком отождествляли с Франклином Делано Рузвельтом и его сторонниками. В итоге в научном мире прижилось выражение «рыночная система», так как оно не имело негативной истории – впрочем, у него вообще не было истории. Вряд ли можно было отыскать термин, более лишённый всякого смысла…»[41 - Там же, С. 22–23.].

С самого начала «реформ» в нашей стране термины «рыночная система», «рыночная экономика» оказались самыми употребительными. Ведь «вдохновить» бывших советских людей на строительство «светлого капиталистического будущего» по целому ряду причин (надеюсь, понятным читателю) было сложно или даже невозможно. К слову «капитализм» в наших условиях «неполиткорректные» граждане начнут добавлять всякие «нехорошие» определения типа «криминальный», «бандитский», «компрадорский», «колониальный» и т. п.

Идеологи «реформ» с самого начала наложили «табу» на употребление слова «капитализм». Для «нейро-лингвистического программирования» сознания (проще говоря: зомбирования) наших людей стали использоваться благозвучные термины: «рынок», «рыночная экономика», «рыночная система». В современных учебниках по экономике вы можете вообще не обнаружить слова «капитализм», зато термин «рыночная экономика» встречается на каждой странице, иногда несколько раз. При этом смысл термина толком не объясняется.

Между тем, термин «рыночная экономика» не менее абсурден, чем «капиталистическая экономика». О том, что это не
Страница 22 из 50

экономика, а антиэкономика, мы уже сказали выше. Но никаких признаков «рынка» мы также не наблюдаем ни в «самой рыночной» стране мира – США, ни у себя дома. Важнейшим признаком рынка, как нам объясняют учебники по «экономике», является конкуренция, которая обеспечивает «автоматическое» («стихийное») формирование цен. Последние являются «равновесными», «справедливыми» и т. п. При рыночных отношениях продавцы и покупатели имеют свободу (и возможность) выбора контрагентов, право прямого общения между собой и т. п., и т. д. Не хочу утомлять читателя пересказом учебников по «экономике», а задам вопрос: «Где вы видели такой рынок?»

Отвечу: такого рынка давно уже нет нигде в мире. Может быть, он был во времена Адама Смита, а, может быть, даже до него. Рынок, также как и экономика, давно «умер». Главная причина его «смерти» том, что в «экономике» стали господствовать монополии (тресты, концерны, синдикаты, картели), которые стали диктовать свои условия другим участникам «рынка». О монополиях и «смерти» рынка можно почитать в уже упоминавшейся книге Дж. Гэлбрейта. Поэтому слово «рынок» для описания современного общества также следует использовать только в кавычках. Добавим, что «смерть» рынка наступила также потому, что сегодня участники «рынка» давно уже утратили возможность свободного общения между собой. Между ними образовались мощные «кордоны» разных посредников, в том числе «финансовых посредников» в лице банкиров. Сегодня они не только «посредники», но также монополисты, причём самые главные. Почему? Потому, что «производят» самый дефицитный в «рыночной экономике» «товар» – деньги.

Вообще, на роль термина, который может более или менее точно отразить сущность современного западного общества, претендует целый ряд слов и словосочетаний. Вполне вероятно, что они лишь дополняют друг друга, раскрывая ту или иную сторону общественного устройства.

Вот, например, американский общественный деятель Линдон Ларуш (достаточно известная в США фигура – несколько раз баллотировался на пост президента страны) полагает, что наиболее точно современное общество (западное, но особенно американское) можно охарактеризовать словом «фашизм». На первый взгляд, это кажется слишком неожиданно, резко и, может быть, несправедливо. Но вот как называл фашизм Бенито Муссолини в 1920-е годы (этот термин появился не в Германии, а в Италии):

«Фашизм следовало бы более правильно называть корпоратизмом, поскольку это слияние государства и корпоративной власти».

В 20-30-е годы прошлого столетия термины «фашизм» и «корпоратизм» часто использовались в качестве взаимозаменяемых понятий в ходе общественных дискуссий. В послевоенной марксистской экономической литературе стал широко использоваться термин «государственно-монополистический капитализм» (ГМК). Это ещё один термин, который отражает тот же самый тип общества, называемый «фашизм» или «корпоратизм». Современное западное (особенно американское) общество можно охарактеризовать любым из вышеназванных терминов. Основные признаки этого общества:

– сращивание государства и крупнейших корпораций (монополий);

– перераспределение общественного богатства в пользу очень узкой группы людей (мировых ростовщиков);

– осуществление насилия верхушки над подавляющей частью населения, причём насилие исходит как от государства, так и корпораций (законы перестают действовать, репрессивный аппарат получает гипертрофированное развитие, всеобщая слежка за населением становится нормой, усиливается духовное насилие и прямое «зомбирование» людей и т. п.).

Таким образом, американское общество – фашистское, но верхушка США не хочет в этом признаваться. Например, в 2003 году президент США Джордж Буш младший в одной из своих речей назвал три основных «зла XX века»: гитлеризм, коммунизм, милитаризм. Он использовал слово «гитлеризм» и избежал слова «фашизм», поскольку иначе ему пришлось бы признать, что США – «империя зла».

Тему «филологии» мы подняли в связи с тем, что современный человек живет в «королевстве кривых зеркал». Понять, как устроена современная «экономика» и «рынок», что такое «деньги» и «банки», каковы причины экономических, финансовых и банковских кризисов, сегодня крайне сложно. Для этого надо оторваться от «букварей», которые писали «профессиональные экономисты» под диктовку экспертов из Международного валютного фонда по заказу тех, кто правит в этом «королевстве». А правят в этом королевстве ростовщики. Те самые ростовщики, о которых писал ещё Аристотель и прихода которых к власти он так боялся.

Литература к главе 7

1. Бенсон Айвор. Фактор сионизма: влияние евреев на историю XX века. – М.: «Русский вестник», 2001 – С. 184–186.

2. Воробьевский Ю.Ю. Экономика как лженаука // Интернет: Сайт «Русская народная линия».

3. Гэлбрейт Дж. К. Экономика невинного обмана: правда нашего времени. – М.: «Европа», 2009.

4. Гэффин М., Титова Г., Харрисон Ф. За кулисами становления экономических теорий. От теории к коррупции. – СПб.: Б.&К., 2000.

5. В. А. Ефимов. «Экономическая азбука». Для участников производительного труда и домохозяек, для студентов и школьников, для министров экономики и финансов // Интернет. Работа размещена на многих сайтах.

6. С. Иванов. Экономика как реакционная лженаука // Интернет. Сайт «Хронос».

7. Кара-Мурза С. Г Идеология и мать её наука. – М.: Алгоритм,

2002.

8. Кара-Мурза С. Г. Потерянный разум. – М.: Алгоритм, 2005.

9. Медведев М. Ю. Альтернативная экономика. Критический взгляд на современную науку и практику. – М.: КНОРУС, 2010.

10. Ордин Станислав. Лженаука «Экономика» //Интернет: http:// www.rusnor.org (http://www.rusnor.org/).

Часть 3

«Долговая экономика» как способ существования «денежной цивилизации»

Глава 8

Кредитные деньги и «долговая экономика»: Англия и Америка

Кредитные деньги – изобретение ростовщиков

Наиболее важной особенностью денежной системы зрелого капитализма является то, что все деньги стали кредитными. Кредитные деньги – величайшее изобретение ростовщиков Нового времени. Оно позволяет банкирам делать деньги «из воздуха», а одновременно загонять все общество в долговую петлю и управлять им! Такое не снилось ни средневековым алхимикам, ни самым изощрённым деспотам. Конечно, эту их деятельность можно правильнее назвать не «алхимией», а фальшивомонетничеством. Только не кустарным, а массовым. Если кустари-одиночки рискуют при этом оказаться пожизненно за решеткой, то банкиры вполне могут стать депутатами, министрами или ещё какими-нибудь «уважаемыми» людьми. Итак, особый размах такого фальшивомонетничества и иммунитет организовавших его ростовщиков от наказания ведёт к тому, что в руках ростовщиков оказывается всё большая часть всего национального богатства.

Вот что по поводу деятельности, связанной с эмиссией банками кредитных денег, писал в 1930-е годы известный английский экономист (без кавычек) К. Дуглас:

«Суть мошенничества заключается в том, что они (банки – В. К.) претендуют на то, что деньги, которые они создают, – это их деньги, и данное мошенничество качественно не отличается от действий фальшивомонетчиков, оно отличается лишь особым размахом… Могу я прояснить данный момент до конца? Ключевым вопросом является право
Страница 23 из 50

собственности на деньги. Любой человек или организация, которые могут создавать практически по своей воле суммы денег, эквивалентные стоимости товаров, произведённых обществом, является фактическим владельцем этих товаров; следовательно, притязание банковской системы на то, что она является владельцем денег, производимых ею, означает, что она притязает на владение богатствами страны»[42 - C. H. Douglas. Dictatorship by Taxation. – Vancouver, Institute of Economic Democracy, 1936; цит. по: Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. – Charlbury: Carpenter Publishers, 1998 – P. 30.].

Примерно ту же мысль и в то же время высказал вслух не кто иной, как бывший (на тот момент времени) директор Банка Англии лорд Дж. Стэмп:

«Современная банковская система производит деньги из ничего. Данный процесс, вероятно, является наиболее удивительным фокусом, когда-либо изобретённым. Банковское дело было задумано незаконно и рождено во грехе. Банкиры владеют землей; отнимите её у них, но оставьте им право давать кредиты, и с помощью росчерка пера они создадут достаточное количество денег для того, чтобы приобрести её вновь… Если вы хотите быть рабами банкиров, при этом оплачивать своё собственное рабство, то тогда позвольте банкирам создавать деньги»[43 - Lord J. Stamp. Public Address in Central Hall, Westminster. 1937; цит по. Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. – Charlbury: Carpenter Publishers, 1998 – P. 35.].

Деньги выпускаются, прежде всего, центральными банками (которые часто называют эмиссионными банками) – в виде банкнот. Для эмитента (банка) банкнота представляет собой обязательство, а для её держателя – требование к банку погасить своё обязательство. В самом общем виде банкноту можно определить как вексель на банкира. Первоначально выполнение обязательств центральным банком заключалось в том, что банк обменивал банкноту на золото, которое имелось у него в запасе. Сегодня банкноты нигде в мире уже не обмениваются на золото, они превратились в неразменные бумажные деньги. Тем не менее, банкноты относятся к кредитным деньгам, так как они выпускаются под долговые обязательства других субъектов (облигации казначейства, коммерческие векселя, валюта), т. е. их эмиссия сопровождается увеличением различных долгов в экономике. Иначе говоря, центральные банки имеют обязательства перед держателями банкнот (денежные обязательства), а центральные банки, в свою очередь, имеют требования перед теми, кто выпустил долговые обязательства в виде ценных бумаг (финансовые обязательства).

Забегая вперед, скажем, что диалектика денежных и финансовых обязательств такова, что со временем денежные обязательства центральных банков становились все более размытыми. Сегодня центральный банк уже ничего определённого держателям банкнот не обещает, никаких специальных процедур обмена банкнот на активы центрального банка не предусмотрено, держатель банкнот может их обменять на тот или иной актив лишь на свободном рынке. Центральный банк – важное звено в финансовой системе современного общества, имеющую форму пирамиды, состоящей из нескольких этажей (уровней) обязательств.

У нас ещё будет разговор об этой финансовой пирамиде. Сейчас лишь отметим, что пирамида имеет перевёрнутый вид. Каждый уровень представляет собой определённый тип финансовых активов (финансовых инструментов), причём сумма обязательств данного уровня превышает сумму обязательств более низкого уровня. Это означает, что выпуск обязательств эмитентом превышает сумму обязательств, обеспечивающих данную эмиссию. Те. имеет место частичное обеспечение обязательств, что создаёт неустойчивость пирамиды, создаёт риск её обрушения. Центральный банк, таким образом, также вносит свою «лепту» в построение финансовой пирамиды и создание финансовых кризисов.

Кроме того, деньги выпускаются коммерческими банками, которые выдают кредиты, и эти кредиты размещаются на депозитных счетах банка-кредитора и/или других банков, поэтому данные деньги ещё называются депозитными. Поскольку они представляют собой записи на счетах, а операции с такими деньгами (изменения величин обязательств и требований участников сделок) выражаются также в форме записей на счетах, то они ещё имеют название безналичных денег (в отличие от банкнот и разменных монет, которые относятся к наличным денежным знакам). Хотя законными платёжными средствами считаются лишь банкноты, тем не менее, в реальной жизни основная часть денежной массы приходится на депозитные деньги. Главное для нас в данном случае не форма денег, а то, что создание денег коммерческими банками ведёт к увеличению долгов (физических и юридических лиц).

В мире кредитных денег мы имеем дело, таким образом, с так называемой «долговой экономикой». Вот что по этому поводу пишет английский экономист (без кавычек!) М. Рауботам:

«Ни в коей мере не вызывает удивления тот факт, что нации находятся в состоянии хронических должников, правительства не располагают достаточными ресурсами, общественные службы недофинансируются, а люди обременены задолженностью по ипотеке и кредитам овердрафт (кредит овердрафт – кредит, по которому возможно превышение первоначального лимита, определённого в договоре – В. К.). Причина этой денежной нехватки и неплатежеспособности состоит в том, что финансовая система, используемая национальными экономиками во всех странах, фактически базируются на долге. Чтобы быть точным, современные деньги – это долги. Чем больше денежная масса, тем больше сумма различных долгов – государства, частных компаний, физических лиц.

Создание и предложение денег в настоящее время почти полностью отдано банкам и другим кредитным институтам. Большинство людей полагает, что если они заимствуют из банка, то они заимствуют деньги других людей. Деньги, данные в долг банком, не представляют собой заем ранее существовавших денег; деньги, данные в долг банком, – дополнительно созданные деньги. Поток денег, сгенерированный людьми, предпринимателями и правительствами, постоянно берущими в долг из банков и других кредитных институтов, удовлетворяет потребности всей экономики. Таким образом, предложение денег зависит от людей, берущих в долг, и уровень задолженности внутри экономики есть ничто иное, как показатель объёма денег, которые были созданы»[44 - Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modem Money, Debt Slavery and Destructive Economics. – Charlbury: Carpenter Publishers, 1998 – P. 4.].

В «долговой экономике» практически все деньги принадлежат тем, кто их создаёт, – то есть ростовщикам. Если какие-то деньги находятся на руках людей, которые не относятся к касте «ростовщиков», то об этом можно говорить лишь как о пользовании, а не владении. Рано или поздно все деньги должны вернуться к их хозяевам, т. е. ростовщикам.

Великобритания – пример «долговой экономики»

Очень наглядно это показывает в своей книге уже цитировавшийся М. Рауботам на примере его родной страны – Великобритании:

«Важно проиллюстрировать, что фактически из себя представляет финансовая система, базирующаяся на долге… Статистическая публикация Банка Англии за март 1997 г. показывает, что общий объём денежной массы в Соединённом Королевстве находится на уровне примерно 680 млрд ф. ст. Это самая общая сумма денег, существующих в экономике; монеты, ноты, депозиты в
Страница 24 из 50

банках и строительных обществах, принадлежащие разным лицам, – богатым, бедным, компаниям, публичным и частным корпорациям… Цифра представляет собой денежный показатель, известный экономистам и банкирам как «М4». Для сравнения: М4 в 1963 г. равнялся 14 млрд ф. ст., в 1975 г. – 53 млрд, а к 1980 г. вырос до 205 млрд.

Если людям сказать, что в экономике находится денег на 680 млрд ф. ст., и затем спросить их, какая часть из этих денег была создана правительством, они, вероятно, будут удивлены. Почему, конечно, все из них! Очевидно ведь, что правительство ответственно за валюту нации? Когда людям скажут на основе той же публикации Банка Англии, что общий объём денег, созданных Казначейством от имени Правительства Великобритании, составляет всего лишь 25 млрд ф. ст. в виде монет и банкнот, они, естественно, зададут вопрос, откуда поступают оставшиеся из 680 млрд ф. ст.? Каково происхождение 655 млрд ф. ст., которые не были созданы правительством?

Если им сказать, что эти оставшиеся 655 млрд ф. ст., – 97 % всех денег в Великобритании, – были созданы исключительно банками и строительными обществами и что они создали столь чудовищный объём денег из ничего, большинство людей окажется в полном замешательстве. Если вы или я делаем деньги, то это называется фальшивомонетничеством, и нам в перспективе грозит тюрьма…

Если они затем задаются вопросом, как частные коммерческие компании могут создавать деньги, и им будет сказано, что это их (простых людей – В. К.) ипотечные кредиты, персональные займы и кредиты овердрафт привели к возникновению этих 655 млрд ф. ст.; что правительства полагаются на большинство людей, которые становятся должниками и, тем самым, снабжают экономику деньгами; что практически каждому фунту стерлингов, существующему в наличном обращении или в виде депозитов на банковских счетах, сопутствует эквивалент в виде фунта стерлингов долга, – если им все это будет сказано, люди обычно перестают задавать вопросы. Они начинают видеть эту неприглядную картину…

Пройдя через барьер сомнений и подозрений, вы можете ещё добавить, что банки… рассматривают 97 % денег в экономике как их собственные, отданные «временно» в долг экономике; что большинство ипотек незаконны и не являются жизненно необходимыми и что долги каждого последующего поколения превышают долги предыдущего; что банкротства и переход имущества в другие руки необходимо рассматривать в свете безнадёжных поисков дефицитных денег; что создание денег как долга является непосредственной причиной периодически повторяющихся бумов и спадов и причиной интенсивного давления на экономический рост в промышленно развитых странах, равно как и растущего долга стран третьего мира; и что все эти факты были установлены Королевской Комиссией и система дезавуировалась периодически ведущими экономистами, банкирами и государственными деятелями»[45 - M. Rowbotham, P. 4–5.].

К сожалению, мало кто из простых людей понимает, что деньги «делают» преимущественно или даже исключительно частные банки, а не государство. По этому поводу можно вспомнить слова сэра Филиппа А. Бенсона, президента ассоциации американских банкиров. Он их произнес 8 июня 1839 года, т. е. ещё в те времена, когда кредитные деньги скромно сосуществовали наряду с металлическими:

«Меня пугает, что простые граждане не желают знать тот факт, что банки могут создавать и уничтожать деньги по своему желанию. И то, что банки контролируют кредит нации, руководят политикой правительства и держат в своих руках судьбы людей».

С тех пор прошло 170 лет, деньги уже давно стали исключительно кредитными, однако, люди до сих пор не желают знать, что «банки могут создавать и уничтожать деньги по своему желанию».

Америка – мировой должник

При использовании кредитных денег растут все виды долгов: долги домашних хозяйств (граждан), долги компаний, долги государства. Все они вместе образуют совокупный долг. Рассмотрим динамику и структуру совокупного долга в главной стране капитализма – США. Забегая вперед, скажем, что на сегодня это крупнейший в мире должник, уровень и структура долговых обязательств Америки (государства, корпораций, граждан) во многом определяет ситуацию не только в американской «экономике», но также в мире.

Долги государства

Как мы уже отметили, эти долги сегодня являются наиболее динамичной частью национального долга развитых стран, поскольку эмиссия денег центральными банками осуществляется, прежде всего, в результате покупки облигаций государственных займов.

Сразу отметим, что в истории США были «золотые времена», когда государственный долг был равен нулю. Это было в 1830-е годы, когда президентом страны был Эндрю Джексон. В те времена Америка имела центральный банк, который назывался Второй Банк Соединённых Штатов (ВБСШ) и который с удовольствием давал кредиты правительству, увеличивая долг последнего. Эндрю Джексон сумел разрушить эту опасную смычку банкиров и правительства, ликвидировав ВБСШ и начав активное погашение государственных долгов. В 1835 году государственный долг был полностью ликвидирован. Э. Джексон был первым и единственным президентом страны, кому это удалось сделать. До того момента, когда в стране появился центральный банк, называемый Федеральной резервной системой (1913 год), правительство прибегало к заимствованиям у частных коммерческих банков Северной Америки и Западной Европы.

Правда, очень интересным и важным является период времён гражданской войны: в 1862–1863 гг. по указанию тогдашнего президента А. Линкольна было выпущено в общей сложности 450 млн долл. так называемых «гринбэков» – бумажных денег казначейства США. Эти деньги не были обременены долгом, т. е. не были кредитными, они использовались для выплаты жалованья солдат и военных закупок. Конечно, государственный долг при выпуске таких денег также возникал, но это были государственные обязательства не обменивать гринбэки на золото, а принимать такие деньги для уплаты налогов. К тому же у государства не возникало обязательств по оплате процентов. Вот что по поводу «гринбэков» писала в то время выражавшая интересы европейских банкиров газета «London Times»:

«Если эта порочная финансовая политика, возникшая в Северной Америке, будет доведена до логического конца, то правительство США обеспечит страну деньгами без платы за их использование. Оно выплатит свой внешний долг и не будет больше иметь долгов (курсив мой – В. К.). У него будут необходимые средства для поддержания торговли, и страна станет невиданно богатой. Ум и богатства всех стран потекут в Северную Америку…»'.

Ростовщиков пугало не столько экономическое укрепление Северной Америки, сколько то, что эта страна могла оказаться неподконтрольной банкам. Чтобы этого не произошло, мировые ростовщики организовали убийство президента А. Линкольна, а все «гринбэки» в течение нескольких лет были изъяты из обращения. Страна вернулась к использованию кредитных денег, создающих долг.

Создание в стране в самом конце 1913 года центрального банка под названием «Федеральная резервная система США» (частная организация, которой владела группа мировых ростовщиков) означало создание механизма устойчивого наращивания государственного долга: казначейство
Страница 25 из 50

США выпускало облигации и обменивало их на доллары, которые эмитировались ФРС США. Банкиры, владевшие ФРС, в результате такого «сотрудничества» богатели, а налогоплательщики попадали во все большую долговую кабалу. [46 - Цит. по: Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? – М.: АСТ; СПб.: Астрель-СПб, 2009 – С. 35.]

Известный изобретатель и один из богатейших людей Америки того времени Томас Эдисон был крайне возмущён тем, что был создан такой механизм «сотрудничества». Он, в частности, писал: «Если наше государство может эмитировать облигации на 1 доллар, то оно может выпустить и аналогичную банкноту. Фактор, делающий привлекательным облигацию, делает привлекательным и банкноту. Разница между облигацией и банкнотой в том, что облигация позволяет финансовым брокерам зарабатывать вдвое больше стоимости облигации и ещё 20 % сверху, тогда как при использовании валюты доход приносят только прямые вложения в полезное дело. Было бы абсурдным утверждать, что наша страна может выпустить на $30 млн облигаций и не в состоянии выпустить 30 млн долларовых банкнот. Оба финансовых инструмента являются платёжными обязательствами, однако один выгоден ростовщикам, а второй помогает людям»[47 - Цит. по: Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? – М.: АСТ; СПб.: Астрель-СПб, 2009 – С. 53.].

В годы первой мировой войны в стране началась практика финансирования военных расходов за счёт эмиссии долларов центральным банком, в результате образовался довольно значительный долг федерального правительства перед банками ФРС США. Некоторые авторы обращают внимание на то, что между датой создания ФРС и датой начала первой мировой войны прошло всего несколько месяцев, намекая на то, что война не могла начаться раньше, чем в Америке будет создан эффективный механизм финансирования военных расходов и обогащения мировых ростовщиков.

Так вот, если в 1910 г. долг федерального правительства был равен 2,6 млрд долл., то в 1920 г. он увеличился на порядок – до 25,9 млрд долл.

Бурное развитие экономики страны в 1920-е гг. позволило сводить федеральный бюджет с профицитом (превышение доходов над расходами) и постепенно снижать уровень государственного долга. К 1925 г. его удалось снизить до 20,5 млрд долл., а к 1930 г. – до 16,2 млрд долл.[48 - И. М. Братищев, С. Н. Крашенинников. Россия может быть богатой! – М.: Грааль, 1999 – С. 26.] На этом процесс остановился, и банкиры опять стали «грузить» правительство долгами. «Точкой перелома» стал кризис и переход страны на «рельсы» «нового курса» Ф. Д. Рузвельта. Президент США взял на вооружение «рецепты» борьбы с кризисом, разработанные английским экономистом Дж. М. Кейнсом, в том числе его рекомендацию всячески расширять платежеспособный спрос за счёт роста государственных расходов. Даже если этот рост будет осуществляться за счёт дефицитов государственного бюджета.

С тех пор Америка стала на «рельсы» проведения такой бюджетной политики, которая предполагала превышение расходов над доходами и использование государственных заимствований для покрытия дефицитов бюджетов. Лишь в отдельные непродолжительные периоды времени федеральный бюджет удавалось сводить с превышением доходов над расходами, когда рост государственного долга приостанавливался.

Итак, уже в 1932 г. государственный долг США вырос по сравнению с 1930 г. более чем 3 млрд долл. – до 19,5 млрд долл. В 1941 г. (году, когда Америка объявила о вступлении во вторую мировую войну) её государственный долг уже был равен 48,9 млрд долл. Те. за предвоенное десятилетие государственный долг увеличился в 2,5 раза. Такое беспрецедентное увеличение государственного долга было обусловлено опережающим ростом бюджетных расходов над налоговыми поступлениями в бюджет.

Ф. Д. Рузвельт не останавливался перед тем, что для его предшественников казалось «крамолой» и «преступлением», а именно перед финансированием государственных расходов за счёт долга.

Если, например, при президенте Гувере в 1931 г. дефицит бюджета равнялся 0,46 млрд долл., или 12,8 % бюджетных расходов, то при президенте Рузвельте в 1936 г. бюджетный дефицит подскочил до 4,42 млрд долл., или 52,1 % бюджетных расходов. Это означает, что правительство при осуществлении государственных расходов стало полагаться в большей мере не на налоги, а на заимствования у банкиров ФРС.

И это ещё не был предел. За пять военных лет (1941–1945) государственный долг Америки увеличился до 260,1 млрд долл., т. е. в 5,3 раза. За счёт заимствований правительство покрывало следующую часть своих расходов (%): 1941 г. – 46,5; 1942 г. – 63,1; 1943 г. – 72,3; 1944 г. – 54,1; 1945 г. – 51,3. Данные цифры показывают, что государство оказалось в годы войны в очень сильной зависимости от банкиров, а банкиры обеспечили себе на многие годы хорошие прибыли в виде процентов по государственному долгу.

После второй мировой войны всего несколько лет наблюдалось бездефицитное финансирование государственных расходов. За период 1945–1950 гг. государственный долг удалось сократить, но всего на 3,3 млрд долл., или на 1,3 % по отношению к величине долга 1945 года. В годы так называемой вьетнамской войны (фактически она началась после гибели президента Дж. Кеннеди) военные расходы США резко увеличились, правительство опять стало прибегать к дефицитному финансированию этих расходов.

В результате в 1970 г. государственный долг возрос до 380,9 млрд долл.; это почти в полтора раза больше, чем долг в последний год войны – 1945 г.[49 - И. М. Братищев, С. Н. Крашенинников. Россия может быть богатой! – М.: Грааль, 1999 – С. 26.]

После окончания вьетнамской войны президенты США пытались бороться с ростом государственного долга, но успехи были либо очень скромные, либо все оканчивалось декларациями. Например, президент Р. Рейган в рамках его «рейганомики» поставил цель сокращения присутствия государства в «экономике», в том числе снижения доли государственных расходов в ВВП страны, ликвидации дефицитов федеральных бюджетов и постепенного снижения государственного долга. А что же получилось на самом деле?

Бюджетный дефицит за годы его президентства вырос более чем в 2,5 раза, а государственный долг с 34 % ВВП в 1980 г. вырос до 54,4 % ВВП в 1988 г.

В послевоенный период именно при президенте Рейгане наблюдались самые высокие темпы роста государственного долга (самые низкие – при президенте Б. Клинтоне, в отдельные годы при Клинтоне удавалось сводить бюджеты даже с профицитом).

А разве могло быть иначе? Ведь Рейган пришел к власти всего через несколько лет после того, как Америка окончательно отказалась от золотого стандарта, который был своеобразным «тормозом», сдерживающим эмиссию долларов. Теперь была совсем иная ситуация: банкирам дефициты бюджета были жизненно необходимы, т. к. они создавали спрос на деньги – «продукцию» ростовщиков.

В 1971 году, когда президент Ричард Никсон объявил о прекращении обмена долларов на золото, потолок максимальной государственной задолженности, установленный Конгрессом США, был равен 400 млрд долл. В конце 1982 года величина этого долга составила 1,25 трлн долл., т. е. оказалась в три раза выше лимита двенадцатилетней давности.

Но при президенте Рейгане в американской политике государственных заимствований произошла одна очень важная подвижка. Америка не могла в 1980-е годы пойти на
Страница 26 из 50

сокращение военных расходов, поскольку противостояние между НАТО и странами Варшавского блока в это время достигло своего апогея. Был решающий момент, когда в мире решался вопрос: «Кто кого?». Поэтому Рейган в основном «отыгрывался» на гражданских, социальных статьях бюджета (режим «жёсткой» экономии), но не трогал «священную корову» военного бюджета. В это время Америка раздувала всячески истерию «военной угрозы» с востока, не жалела красок на то, чтобы создать впечатляющий образ СССР как «империи зла».

Всё это было необходимо для того, чтобы союзники США взяли на себя часть бремени военных расходов США. Каким образом? Через приобретение облигаций казначейства США, которые выпускались для финансирования дефицита федерального бюджета. Особо Америка давила на Японию, и ей удалось заставить Банк Японии покупать казначейские облигации США. Правда, Вашингтону при этом пришлось пойти на определённые уступки: прежде всего, облегчить доступ японских товаров на рынок США, что означало окончательный «смертный приговор» некоторым отраслям американской промышленности.

Уже в 1990-е годы и в текущем десятилетии к этой практике покупки казначейских обязательств США подключились также центральные банки других стран: Китая, Южной Кореи, нефтедобывающих стран и т. п. Для этого Америке приходилось пользоваться такими инструментами, как «кнут» (военно-силовое давление) и «пряник» (например, идти на определённые уступки в сфере торговли, открывая внутренний рынок для товаров из Китая и других стран). После 1998 года попала в список таких стран и Россия, которая стала быстро наращивать свои валютные (долларовые) резервы и размещать их в бумагах американского казначейства (а в текущем десятилетии также в бумагах полугосударственных ипотечных агентств США).

По состоянию на июль 2009 г. внешний государственный долг США в виде казначейских обязательств распределялся следующим образом среди стран (млрд долл.; в скобках – доля страны в общем объёме внешних заимствований в виде казначейских обязательств США в %)':

• Китай – 800,5 (23,35)

• Япония – 724,5 (21,13)

• Великобритания – 220,0 (6,42)

• Страны ОПЕК – 189,2 (5,52)

• Бразилия – 138,1 (4,03)

• Россия – 118,0 (3,44).

Таким образом, последние два-три десятилетия в общем объёме государственного долга растает составляющая, которая называется «государственный внешний долг».

В марте 2008 г. государственный долг США перевалил за 9 трлн долларов. Основные компоненты этого долга:

• внутренний публичный долг (т. е. долг, образующийся в виде размещения казначейских обязательств на внутреннем рынке ценных бумаг США) – 2,5 трлн долл.;

• долг от размещения казначейских обязательств за рубежом – 3,05 трлн долл.;

• долг в виде «нерыночных» заимствований у трастовых фондов/фондов социального страхования (эти заимствования осуществляются не через размещение казначейских обязательств на рынке ценных бумаг, а напрямую) – 3,5 млрд долл.

Надо сказать, что официальные цифры государственного долга США – лишь верхняя часть «айсберга», называемого государственным долгом США. [50 - Major Foreign Holders of Treasury Securities. Dept. of Treasury / Federal Reserve board. October 16, 2009.]

В широком смысле государственный долг – это не только обязательства федерального правительства по займам – обязательства первого уровня. Сюда надо также включить обязательства штатов по займам – обязательства второго уровня. В 2008 г. они превысили 2 трлн долл. Обязательства первого и второго уровней – это, как выражаются банкиры, «живые», или финансовые долги: они отражаются как финансовые активы в балансах кредиторов государства.

Кроме этого, имеются иные государственные обязательства, которые условно можно назвать социальными, – обязательства третьего уровня. Это обязательства правительства перед обществом (населением) по оказанию тех или иных услуг, а также осуществлению тех или иных выплат, вытекающие из принятых законов и государственных. Учёт этих обязательств является неточным и неполным.

По данным публикации ФРС США, обязательства правительства только по оказанию медицинских услуг в будущем по состоянию на март 2008 г. оценивались в 37,0 трлн долл. Обязательства по социальному обеспечению – в 7 трлн долл. Некоторые виды обязательств вообще не попадают в статистику государственного долга. Например, так называемые внебюджетные заимствования, т. е. заимствования, которые не отражаются в бюджетах федерального правительства или властей штатов[51 - См.: Flow of Funds Accounts of the United States. Federal Reserve Statistical Release, September 17, 2009.].

Если вернуться к государственному долгу первого уровня (официальный государственный долг), то он в США на конец 2008 г. составил 9,99 трлн долл., а в начале 2009 г. уже перевалил за 10 трлн долл. Конгресс США едва поспевает вносить поправки в федеральное законодательство, предусматривающие повышение допустимого «потолка» заимствований правительством[52 - Впервые такой «потолок» был установлен законом ещё в 1917 г.].

При достижении Америкой планки десятитриллионного долга «зашкалило» счётчик государственного долга, который был установлен ещё в 1989 г. в центре Нью-Йорка для обозрения широкой публики. Счётчик пришлось «обнулить», а затем переделать, т. к. у компании «Durst Organization», установившей эту «игрушку», не хватило тогда воображения представить, что долг будет так быстро расти (на момент установки счётчика долг был равен 2,7 трлн. долл.).

В 2008 г. отношение государственного долга к ВВП равнялось 70,2 %, в 2009 г. оценивалось в 90,4 %, а на конец 2013 г. счётчик показывал 17, 3 трлн. долларов. Это эквивалентно 108 % ВВП США. Думаем, что долг уже превысил и эту планку.

Во-первых, потому, что из официальной цифры государственного долга статистические службы США неправомерно исключают цифры внебюджетных заимствований (прямые заимствования государственных агентств и организаций) и заимствований властей штатов.

Во-вторых, потому, что в США применяются методики измерения валового общественного продукта, которые завышают реальные результаты хозяйственной деятельности страны. Справедливости ради, надо сказать, что такие завышения имеют место и в других странах, в том числе и в России. Но статистические службы Америки «врут» наиболее бессовестно. Если измерить ВВП США по европейским методикам, то ВВП США окажется, по крайней мере, на пятнадцать процентов ниже.

Долги домашних хозяйств

Эти долги образуются в результате заимствований, которые американцы делали и делают в следующих основных формах: а) ипотечные кредиты; б) кредиты на приобретение автомобилей; в) другие потребительские кредиты (покупка товаров в кредит); г) кредитование с помощью кредитных карточек; д) кредиты на обучение.

В послевоенный период долги домашних хозяйств были сопоставимы с величиной государственного долга, даже несколько превышая его.

С приходом к власти президента Рейгана и курсом председателя ФРС Волкера П. на кредитное стимулирование потребительского спроса в Америке начался бум потребительского кредитования.

Еще в 1978 г. их общая сумма не превышала 1 трлн долл. Уже в 1990 г. задолженность домашних хозяйств возросла до 3,63 трлн долл. В 2008 г. долги домашних хозяйств США оценивались уже примерно в 13 трлн долл. Долги граждан в Америке сегодня превышают долги
Страница 27 из 50

государства более, чем в 1,3 раза.

Основная часть задолженности домашних хозяйств – долги по ипотечным кредитам, которые особенно быстро росли во время «бума» на рынке недвижимости в прошедшем десятилетии.

Долги бизнеса

В цифры бизнеса включаются долги компаний промышленности, торговли, транспорта, других отраслей реального сектора, а также финансового сектора (банки, страховые компании, агентства ипотечного кредитования и т. п.).

По состоянию на март 2008 г. задолженность частного сектора (бизнеса) по кредитам и займам оценивалась примерно в 25 трлн долл. (включая задолженность по процентам в размере 1,7 трлн долл.). Долг (основная сумма долга) компаний нефинансового сектора при этом составил 9,0 трлн долл., а финансового сектора – 14,2 трлн долл.

Получается, что банки и другие финансовые компании имели в полтора раза большую задолженность, чем компании реального сектора. А почему бы им и не заимствовать, если они работают по правилам «частичного резервирования» (о «частичном резервировании» мы скажем ещё ниже)? Долги, создаваемые финансовым сектором экономики, – это как бы деньги, но не «первого сорта», а второго, третьего и т. п. В финансовой статистике они называются «денежными агрегатами», которые выражаются цифровыми и буквенными символами». Например, – M0, М1, м2, М3, М2Х и т. д. Когда оборвалась всякая связь денег с золотом, стали говорить: «деньги – это долги». Но сегодня можно также сказать: «долги – это деньги». Особенно те долги, которые создаются компаниями финансового сектора экономики и которые становятся инструментами активной купли-продажи и других сделок. Некоторые экономисты называют такие деньги «второго» сорта также «финансовыми деньгами».

События нынешнего кризиса выявили гигантские масштабы задолженности отдельных финансовых институтов, которые либо оказались на грани банкротства, либо обанкротились.

Одно из наиболее шумных событий на Уолл-стрит – банкротство знаменитого инвестиционного банка Lehman Brothers. Это самое масштабное банкротство в истории США. На момент подачи заявления о банкротстве долги банка составляли 613 млрд долл. (плюс к этому 155 млрд долл. долгов по облигациям)[53 - Эксперт, № 35, 2009.].

При банкротстве таких гигантов большая часть долгов уничтожается, что приводит к сокращению совокупной денежной массы.

Совокупный долг Америки

Он представляет собой общий долг всех субъектов кредитно-денежных отношений в Америке – государства (в части, относящейся к «финансовому» долгу), домашних хозяйств, компаний и банков. Нетрудно прикинуть, что сегодня сумма совокупного долга Америки приближается к 50 трлн долларов. Если включить сюда так называемый «социальный» долг государства, то получим расширенный совокупный долг Америки, приближающийся к 100 трлн долларов.

Совокупный («финансовый») долг Америки сегодня в несколько раз превышает валовой внутренний продукт страны. В конце 2007 года он достиг 350 % ВВП. Для сравнения: в 1929 году (накануне Великой депрессии) этот показатель был ниже– 300 %[54 - Аттали Жак. Мировой экономический кризис. А что дальше? – СПб.: Питер, 2009 – С. 25, 71.].

Впрочем, совокупный долг целесообразно сравнивать не только с ВВП, но также национальным богатством, которое выступает совокупным обеспечением долга.

По оценкам специалистов Института экономики РАН, сделанным на основе первичных данных Всемирного банка, национальное богатство США на стыке XX и XXI вв. составляло примерно 124 трлн долл. в текущих ценах. Однако, более

/4 этой величины приходилось на так называемый «человеческий капитал». Если взять материально-вещественную составляющую национального богатства (природные ресурсы и основные фонды), то она не превышала 40 трлн долл. (кстати, это меньше, чем материальное национальное богатство

России на момент оценки)[55 - «Структура национального богатства США» // Экономист, № 6, 2009; Хайтун С. Постиндустриальное общество: станет ли западная модель будущим всего человечества? // Общество и экономика, № 9, 2008.]. Можно предположить, что совокупный долг Америки превышает сегодня её материальное национальное богатство (вряд ли корректно сопоставлять совокупный долг с величиной «человеческого капитала»). Это явный признак того, что эта страна уже является банкротом, но тщательно это маскирует.

Если представить «экономику» США как одно большое предприятие (назовем его «Америка инкорпорейтед»), то у этого предприятия в обобщённом виде будет такой бухгалтерский баланс (по состоянию на конец 2005 года, млрд долл.; в ценах 2000 г.):

Данный баланс составлен А. Соломатиным на основе расчётов, которые он произвёл, пользуясь данными официального сайта Бюро экономического анализа США. Как отмечает автор данного баланса, последние имеющиеся данные – на 2005 год[56 - Соломатин А. А. Когда был последний кризис перепроизводства, не напомните? // Интернет; Соломатин А. А. Уравнение обмана // Профиль, № 11, 2008.]. Какие выводы можно сделать на основе представленного баланса?

Во-первых, большая часть так называемого «богатства» Америки (все активы) – это финансовые активы. На физические активы (здания, сооружения, машины, оборудование, другие основные фонды, запасы сырья), т. е. то, что традиционно и входило в понятие «национальное богатство», приходилось менее 1/4. То есть богатство Америки – «дутое», сплошная «пена».

Во-вторых, активы предприятия «Америка инкорпорейтед» сформированы в основном за счёт заимствований. На внутренние источники, или «сбережения» приходилось немного более 1/5 всех привлечённых ресурсов. Под «сбережениями» понимается та часть общественного продукта, которая остаётся от текущего потребления и предназначена для инвестиций. Она включает в себя по сектору предприятий реинвестированную прибыль предприятий, по сектору домашних хозяйств – разницу между доходами и расходами, по государственному сектору – профицит бюджета.

Обращает на себя внимание цифра заимствований – 106,6 трлн долл.: по данным Бюро экономического анализа и расчётам А. Соломатина, совокупный долг Америки существенно больше, чем те цифры, которые мы обычно встречаем в печати (чаще всего, в диапазоне 40–80 трлн долл., максимум – 100 трлн долл.).

В-третьих, даже если сравнивать внутренние источники формирования ресурсной базы предприятия «Америка инкорпорейтед» («сбережения») с его физическими активами, то видно, что величина «сбережений» превышает объём физических активов. Это означает, что у Америки даже физическое имущество создавалось (приобреталось) за счёт заёмных средств. Также видно, что физического имущества у Америки в 3,3 раза меньше, чем долгов. Вряд ли в критический момент (т. е. в условиях кризиса) кредиторы будут довольствоваться тем, что предприятие «Америка инкорпорейтед» будет покрывать свои обязательства финансовыми активами, т. е. обычной бумагой. Если бы предприятие «Америка инкорпорейтед» проверяли обычные аудиторы, то их вердикт был бы однозначным: предприятие – банкрот! Но этот банкрот чувствует себя вполне удовлетворительно и не собирается закрывать свою лавочку под названием «Америка инкорпорейтед», которая производит в основном виртуальную продукцию: бренды, фильмы Голливуда, информацию новостных агентств, финансовые услуги
Страница 28 из 50

и т. п. Но самая главная продукция этой лавочки – «зелёная бумага».

Вот как А. А. Соломатин описывает эту интересную ситуацию:

«Согласно либеральным представлениям, современные деньги представляют собой разновидность складских расписок. Но какие же это складские расписки? На складе эмитента долларов отрицательный остаток ресурсов. На складе эмитента долларов безумная недостача. Сверхмощная экономика США – не производитель, а потребитель. Вы пишете: «А стоит один доллар столько, сколько на него можно купить товаров – не больше и не меньше». Стоимость товара, который вы можете купить за доллары у эмитента долларов, отрицательна. По этой причине доллары США деньгами не являются (выделено мной – В. К.). У нас, в микроэкономике, в таких случаях к эмитенту расписок направляют бригаду аудиторов, оснащённую утюгами и паяльниками. В макроэкономике поступают по-другому. Американские кладовщики вежливо говорят: поезжайте на другой склад. Например, на складе РФ временно исполняют обязанности кладовщиков очень глупые и подлые люди, и они вам за наши расписки отгрузят все, что угодно, – хоть свою собственную маму, если, конечно, она вам нужна. Можете поехать и в Китай, – там на складе сидят умные и хитрые ребята, им пока выгодно продавать за наши доллары свой труд»[57 - Соломатин А. А. Уравнение обмана // Профиль, № 11, 2008.].

В заключение мы дадим наиболее свежую обобщённую картинку соотношения долгов и активов Америки. Эта картинка сделана американцем Тайлером Дурденом (Tyler Durden), она составлена на основе анализа американских официальных источников и отражает ситуацию по состоянию на начало 2009 года (в триллионах долларов)[58 - Durden Tyler. Is USA National Debt Out of Control? 13 April 2009 // http://www.investorship.com/ (http://www.investorship.com/)]:

Долговые обязательства

• национальный (государственный) долг – 11;

• обязательства типа «bailout»[59 - «bailout» – термин, вошедший в широкий оборот лишь во время последнего кризиса и означающий финансовую помощь государства (в виде субсидий и/или поручительств) тем компаниям и банкам, которые оказались на грани банкротства. На начальном этапе кризиса это преимущественно обязательства государства перед кредиторами компаний и банков, оказавшихся в тяжелом положении. Предполагается, что по мере стабилизации финансового положения получателей государственной помощи они будут погашать свои обязательства перед государством. Например, осуществляя выкуп пакетов акций, которые государство временно приобретало у компаний и банков.] – 9,7;

• долговые обязательства нефинансовых и финансовых корпораций – 17;

• долговые обязательства домашних хозяйств – 13,8;

• долги по кредитным картам – 1;

• задолженность по ипотечным кедитам – 10,5;

Первый промежуточный итог: обязательства по всем выше

приведенным позициям (чистые финансовые обязательства) – 63;

• социальные обязательства (непогашенные обязательства по социальному и медицинскому страхованию) – 52;

Второй промежуточный итог: чистые финансовые и социальные обязательства – 115;

• обязательства по деривативам американских банков (US bank derivatives) – 200;

Окончательный итог: совокупные обязательствам США – 315.

Активы

• Недвижимое имущество домашних хозяйств – 20,5;

• Акции (equities) – 8,8;

• Депозиты и наличные деньги – 7,7;

• Потребительские товары длительного пользования – 4,1;

• Корпоративные облигации – 1,6;

• Муниципальные ценные бумаги – 0,96;

• Ценные бумаги государственных агентств – 0,92;

• Казначейские ценные бумаги (notes and bonds) – 0,273; Итого – 44,9.

Как видно из приведенных цифр, в начале 2009 года чисто финансовые обязательства всех субъектов хозяйственной жизни Америки (включая государство) составили 63 трлн долл., что превысило активы в 1,4 раза. Суммарные обязательства Америки в виде чистых финансовых и социальных обязательств составили 115 трлн долл., что превысило активы в 2,5 раза. Наконец, суммарные обязательства Америки в виде чистых финансовых, социальных обязательств и обязательств по деривативам банков США составили 315 трлн долл., что превысило активы страны в 7 раз.

В расчёте на душу населения суммарная величина чистых финансовых и социальных обязательств Америки составила 380 тыс. долл., а максимальная величина обязательств (с учётом обязательств по банковским деривативам) превысила 1 млн долл. (1,037 млн долл.). Сбылась «американская мечта»! Среднестатистический американец стал «миллионером»! Только, по иронии судьбы, не по размерам имущества (активов), а по величине обязательств (долгов).

Американская «экономика» – колосс на глиняных ногах

По оценкам американских специалистов Ричарда Фримэна и Джона Хёфле, сделанным в начале текущего десятилетия, Америка, начиная с 1970-х гг. обеспечивала свой экономический рост во все большей степени за счёт наращивания долга. В среднем в 1970-е годы один доллар прироста ВВП требовал 1,75 долл. прироста совокупного долга США. Америка начала быстро погружаться в «болото» долгов в годы войны во Вьетнаме, когда резко возросли военные расходы и дефициты федерального бюджета.

В следующем десятилетии уже для прироста ВВП на доллар требовалось увеличение совокупного долга на 2,09 долл., в 1990-е гг. – на 3,60 долл., а в 2000–2001 гг. – на 4,91 долл.

Всё это свидетельствует о быстром падении предельной эффективности долга (ПЭД), которая измеряется соотношением прироста ВВП и прироста долга за определённый период времени. Когда значение ПЭД ниже 1, то страна входит в «опасную зону». Напомним, что Америка в 1975 году завершила войну во Вьетнаме крайне измотанной. Перед Америкой стоял выбор: вернуться на путь нормального развития и стимулировать национальное производство или пойти дальше по пути жизни взаймы. Америка выбрала второй путь, и это сделало почти необратимым процесс её «загнивания».

Кроме показателя ПЭД Ричард Фримэн и Джон Хёфле рассчитали величину показателя «выплаты по долгам» для США, включив в него выплаты основной суммы долга и обслуживание долгов в виде выплаты процентов.

Отношение показателя «выплаты по долгам» к ВВП страны равнялось (%):

1960 г. – 31,0;

1980 г. – 46,3;

2001 г. – 72,1.

Получается, что в начале текущего десятилетия практически вся «экономика» страны «работала» на ростовщиков!

Из выплаты по долгам в 2001 г. в размере 7,36 трлн долл. на обслуживание долга (выплаты процентов) пришлось 2,07 трлн долл., что приближалось к 20 % ВВП США.

Эти цифры свидетельствуют о нарастающем процессе «самопоедания» «экономики» США. Точнее: «поедания» «экономики» ростовщиками.

Сегодня часто приводят цифры, характеризующие «паразитический» характер «экономики» США: их доля в произведённом мировом ВВП оценивается в 20 %, а если «очистить» ВВП США от самой явной «пены», то реально получается 15 %. А доля США в потреблении мирового ВВП – 40 %. Конечно, какая-то часть этого жирного куска «мирового пирога» достаётся всем американцам (вспомним, например, различные программы пособий по безработице). Однако это крохи с «барского стола». Большая часть «пирога» идёт на стол ростовщикам-хозяевам ФРС.

Но вернёмся к показателю ПЭД. «Точкой перелома», т. е. моментом, когда значение ПЭД стало меньше единицы, по мнению российского исследователя Д. Голубовского, стали 1976–1977 гг.:

«Самое главное событие, которое произошло
Страница 29 из 50

с США в то время (время после окончания войны во Вьетнаме – В. К.): темпы совокупного долга стали устойчиво превышать темпы роста ВВП. Эта тенденция начала явственно проявлять себя в 1976–1977 годах и продолжается до настоящего времени, приняв к сегодняшнему дню гигантские и разрушительные масштабы для американской экономики»[60 - Голубовский Д. Н. Заговор банкиров. – М.: Эксмо; Алгоритм, 2009 – С. 73.].

Д. Голубовский и некоторые другие авторы (например, М. Хазин) утверждают, что в 1970-е годы Америка проиграла «холодную войну» Советскому Союзу[61 - Там же, С. 73.]. И это несмотря на все недостатки советской экономики, о которых среднее и особенно старшее поколения наших людей знают не понаслышке. Советское руководство то ли не «заметило» этого, то ли по каким-то причинам не воспользовалось этой победой. А вот Соломатин А. считает, что прирост долга стал превышать прирост ВВП США ещё в конце 1960-х гг. Соответственно, соревнование с СССР Америка проиграла существенно раньше: «США в 1968 г. проиграли экономическое соревнование с СССР. Советский народ оказался более талантливым и трудолюбивым, чем американский»[62 - Соломатин А. А. Когда был последний кризис перепроизводства, не напомните? // Интернет; Соломатин А. А. Уравнение обмана // Профиль, № 11, 2008.].

Но вернёмся в сегодняшний день. В условиях нынешнего кризиса Америка перешла в другую фазу своего «падения», которую можно назвать условно «штопором». Состояние «штопора» означает, что прирост долга страны сопровождается отрицательным приростом (т. е. снижением) величины ВВП. Значение ПЭДв начале кризиса упало до нуля, а затем приобрело отрицательные значения.

На различных международных совещаниях в «верхах» (встречи «восьмерки», «двадцатки» и т. п.), посвящённых проблемам борьбы с кризисом, проблема катастрофического роста долга Америки аккуратно обходится стороной, а все внимание акцентируется на вещах второстепенных или третьестепенных (например, урезание бонусов управляющим банков и финансовых компаний, совершенствование регулирования финансовых рынков, координация акций денежных властей отдельных стран, наращивание капитала Международного валютного фонда и т. п.).

Вот что по этому поводу пишет российский исследователь Александр Лежава:

«Финансовый кризис объясняется чем угодно, но не его реальными причинами, и ничего не делается, чтобы остановить реальную причину катастрофы – рост долга. Напротив, объёмы долга в экономике лишь увеличиваются в результате закачивания в экономику всё новых кредитов, и процесс лишь ускоряется. Это приводит к обратному результату, чем больше создаётся нового долга, тем сильнее ухудшается ситуация в экономике. По мере дальнейшего сокращения экономики при закачивании в экономическую систему всё нового и нового долга будет происходить и сокращение налоговых поступлений, что, в конечном счёте, может привести к полнейшему распаду финансовой и политической системы США. Судя по действиям нынешнего политического руководства США, оно либо не вполне осознаёт это, либо пытается оттянуть подобное развитие ситуации. Оно рискует не только и не столько депрессией, сколько возможностью положить конец Америке, как политической, экономической и военной силе. Продолжающийся в течение двух лет финансовый и экономический коллапс следует рассматривать как часть последовательного распада западной цивилизации…»'.

Литература к главе 8

1. Голубовский Д. Н. Заговор банкиров. – М.: Эксмо; Алгоритм,

2009.

2. Катасонов В.Ю. Долг Америки: верхняя и нижняя часть айсберга // Интернет: Сайт «Фонд стратегической культуры».

3. Кобяков А. Б., Хазин М. Л. Закат империи доллара и конец «Pax Americana». – М.: Вече, 2003.

4. Лежава А. В. Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса. – М.: Книжный мир, 2010.

5. Панарин И. Н. Крах доллара и распад США. – М.: Горячая линия – Телеком, 2009.

6. Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? – М.: АСТ; СПб.: Астрель-СПб, 2009.

7. Сорос Джордж. Мыльный пузырь американского превосходства. Пер. с англ. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2004.

8. Фримэн Р., Хёфле Дж. «Последняя сверхдержава» в долговой петле // Валютный спекулянт, сентябрь 2002. [63 - Лежава А. В. Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса. – М.: Книжный мир, 2010 – С. 169–170.]

Глава 9

«Долговая экономика» в глобальном измерении

«Долговая экономика» в странах Западной Европы и Японии

Как мы выше отметили, ростовщикам необходимо постоянно выстраивать долговую пирамиду, поскольку такое строительство создаёт спрос на «строительный материал», который называется «деньгами». Наращивание долга началось в основных центрах капитализма (Великобритания, Германия, Франция, США и др.), и оно шло и продолжается по трём основным направлениям: государственный долг; долг компаний и банков; долг домашних хозяйств. Выше мы говорили о «долговой экономике» Великобритании и США. Но не менее «долговыми» оказываются «экономики» других стран Запада (включая Японию).

Как известно, страны Западной Европы, образовавшие Европейский Союз, в своё время клятвенно заявили, что будут решительно бороться с практикой финансирования государственных расходов за счёт бюджетных дефицитов.

Предельная величина бюджетных дефицитов для стран-членов ЕС была определена в 3 % ВВП (Маастрихтские соглашения 1992 года). Сегодня почти все страны перешли эту «красную черту», причём некоторые уже давно. Так же давно страны ЕС перешли «красную черту» государственной задолженности, которая была определена в 60 % ВВП. По прогнозам Deutsche Bank Research, в Германии государственная задолженность составит 80 % ВВП, во Франции – 87 %, в Великобритании – 89 %, а в Италии – 127 %. В странах «золотого миллиарда» лидером по относительному уровню государственной задолженности уже давно стала Япония: в 2010 году он достиг рекордной отметки в 200 %[64 - Сумленный С. Будущее за ответственными // Эксперт, № 46, 2009.], а летом 2013 года превысил отметку в один квадриллион иен [65 - «Интернет. Сайт «Вести. Экономика»].

Кредитное наступление ростовщиков на страны «третьего» мира

Поскольку с каждым годом становилось всё сложнее наращивать долговую пирамиду в рамках отдельных развитых стран, ростовщики стали предпринимать повышенную активность по ещё одному направлению – созданию долга в странах, находящихся за пределами основных центров капитализма. Назовем эти страны «периферией мирового капитализма» (ПМК). Сегодня в категорию стран ПМК входят развивающиеся страны (страны «третьего мира») и бывшие социалистические страны, которые часто называют странами с «переходной экономикой».

Чтобы создать в этих странах спрос на продукцию «печатного станка», т. е. на кредиты экономически развитых стран, ростовщикам необходимо провести большую «подготовительную» работу. Прежде всего, создать в странах ПМК такую «экономику», которой постоянно не хватает денег. Для этого в данной группе стран следует провести соответствующие «реформы» их «экономик» и денежных систем, причём желательно в духе монетаризма М. Фридмена и положений Вашингтонского консенсуса (своеобразный манифест либерализации «экономики», разработанный американскими и вообще западными «профессиональными экономистами» и предназначенный для пользования в
Страница 30 из 50

странах ПМК)[66 - О Вашингтонском консенсусе см.: гл. 19 «Всеобщая либерализация как способ формирования спроса на деньги».].

Безусловно, для создания спроса на деньги за пределами центров капитализма продолжают использоваться также и традиционные методы, которые апробированы и усовершенствованы в течение столетий. Главный среди них – провоцирование вооружённых конфликтов и войн между отдельными странами, что резко поднимает спрос на кредиты и делает клиентов ростовщиков (воюющие государства) очень сговорчивыми, готовыми на любые условия последних.

У некоторых людей (не только рядовых, но и тех, кто занимается политикой, журналистикой, преподаванием в университетах и т. д.) существует превратное представление, что «богатые» страны дают кредиты странам ПМК, «отрывая» от себя самое необходимое, идя на определённые жертвы и проявляя «милосердие» по отношению к обездоленным миллионам людей, живущих в странах «третьего мира». Особенно умилительно эта «помощь» выглядит на фоне дефицитов государственных бюджетов развитых стран, которые должны свидетельствовать, что «богатым» странам самим не хватает денег.

Вот что по этому поводу пишет английский экономист М. Рауботам:

«Может возникнуть удивление по поводу того, как наиболее богатые страны могут, учитывая их собственные денежные дефициты, давать деньги взаймы развивающимся странам. Ответ заключается в том, что они их и не дают. Деньги, передаваемые странам Третьего мира, не являются деньгами, которые они берут взаймы у богатых наций; это вообще не деньги, которые даются взаймы; это деньги, которые создаются, подобно тому, как это происходит при возникновении долгов в любой экономике. Это и есть истинная причина долга Третьего мира. Их долг представляет собой часть мирового предложения денег…».

Далее М. Рауботам пишет о кредитной деятельности международных финансовых институтов:

«Всемирный Банк не действует подобно обычному банку. Всемирный Банк мобилизует деньги путём выпуска облигаций и продажи их коммерческим банкам на денежных мировых рынках. Мобилизованные таким образом деньги затем выдаются развивающимся странам в виде займов. МВФ представляет себя как некий финансовый пул, международный резерв денег, сформированный за счёт взносов (известных как квоты) путём подписки среди стран. 25 % взноса каждой страны осуществляется в виде золота, остальное – в виде валюты своей страны. Однако общие фонды МВФ были значительно увеличены, и его статус и функции были радикально изменены, когда в 1979 г. МВФ ввел так называемые СДР – специальные права заимствования. Они должны были выполнять роль дополнительной международной валюты. Однако, хотя эти СДР перечисляются на счёт каждой страны Фондом, затем, когда нация берет взаймы эти СДР, она (страна) должна погашать свою задолженность в тех же СДР или же в их эквиваленте (первоначально 1 СДР = 1 доллар США), или же выплачивать проценты по займу, который был выдан ей в СДР. Теперь уже становится вполне очевидно, что МВФ и Всемирный Банк не просто дают деньги в долг, они вовлечены в процесс создания денег (выделено мной – В. К.). Это особенно очевидно в случае МВФ и его валюты СДР. Хотя о них (СДР) и говорится как о суммах, которые выдаются в виде кредитов странам, никаких денег или кредитов не перечисляется на счета наций. СДР – фактически кредитный инструмент, подобно, например, банковскому овердрафту, – если они получены взаймы, значит, они должны быть возвращены. Таким образом, МВФ как бы сам себя создал и выдаёт в виде займов значительные суммы новой валюты, выраженной в долларовых эквивалентах и конвертируемой во все национальные валюты. Следовательно, Фонд создаёт и эмитирует деньги в качестве долга в рамках системы, которая очень похожа на систему обычного банка, – его «резерв» представляет собой первоначальный пул средств, перечисленных в виде квот.

Всемирный банк также участвует в создании денег через эмиссию своих облигаций. Сам он непосредственно не создаёт денег, но коммерческие банки, которые покупают облигации Всемирного Банка, фактически создают деньги.

Для того чтобы оценить в полной мере всю уникальность деятельности МВФ и Всемирного Банка, необходимо обратить внимание на подробности, связанные с созданием денег, а также проследить путь движения этих международных долговых денег. Ещё раз подчеркнем, что коммерческие банки покупают эмитированные ВБ бонды в обмен на депозиты… Определённая сумма денег-чисел, обычно деноминированных в долларах, переводится на счета Всемирного Банка. Никакие физические и юридические лица, которые в данный момент являются вкладчиками данных коммерческих банков, не испытывают на себе последствий этой операции: сумма депозитов этих лиц в банках остаётся той же! Таким образом, заём Всемирного Банка означает создание дополнительного объёма денег. Всемирный Банк выдаёт кредит той или иной нации, что ведёт к увеличению национального долга страны-получательницы кредита. Деньги, поступившие от Всемирного Банка в страну, затем оказываются на депозитах коммерческих банков. Таким образом, сумма банковских депозитов в глобальных масштабах увеличилась. Когда страна заимствует у МВФ, используя СДР, то возникают дополнительные деньги в виде международной валюты, полностью конвертируемой в другие валюты. Таким образом, общий объём банковских депозитов в глобальных масштабах увеличивается».

Кредиты, выданные развивающимся странам, на самом деле предназначены не для того, чтобы оказывать содействие экономическому развитию стран Третьего мира. Фактически, как пишет М. Рауботам, это «помощь» Запада самому себе, точнее мировым ростовщикам, причём за счёт стран ПМК:

«Деньги, полученные страной в виде кредитов международных финансовых институтов, затем будут израсходованы в развитых странах на закупку инвестиционных и иных товаров, услуг и работ. Вполне вероятно, что этой развитой страной может оказаться та самая страна, коммерческие банки которой перед этим приобрели облигации Всемирного Банка. Таким образом, в данной развитой стране произойдет увеличение банковских депозитов за счёт средств, поступивших из развивающейся страны… Таким образом, деньги, выданные в виде займа международного финансового института, очень быстро становятся частью денежной массы развитой страны. Долг же возлагается на развивающуюся страну. Короче говоря, с помощью денег, которые даются развивающимся странам, развитые страны обеспечивают сбыт своих товаров, их экономика быстро развивается, денежная масса растет, а бремя задолженности развивающихся стран усиливается. Таким образом, развивающиеся страны становятся частью механизма снабжения развитых стран деньгами. Общая сумма непогашенного долга развивающихся стран в настоящее время равняется 2100 млрд долл. Конечно, если отнести эту сумму к общему объёму денежной массы развитых стран, то это очень незначительная величина. Однако если соотнести эту сумму с ВВП развивающихся стран, то это очень серьёзная величина, и этот долг очень сильно влияет на экономику развивающихся стран»[67 - Rowbotham Michael. The Grip of Death. A Study of Modem Money, Debt Slavery and Destructive Economics. – Charlbury. Carpenter Publishers, 1998. – р. 139–142.].

Интересно посмотреть на
Страница 31 из 50

примере отдельных стран, как западные кредиторы заманивали их в свои «долговые ловушки». Ещё раз подчеркнем, что в последние два десятилетия такое заманивание осуществляется под прикрытием «реформ», которые были прописаны в «Вашингтонском консенсусе» и «проталкивание» которых было поручено международным финансовым институтам, в первую очередь Всемирному Банку и Международному валютному фонду.

«Долговая петля» для Аргентины[68 - При подготовке данного раздела было использовано издание Валянский С. И., Калюжный Д. В. Понять Россию умом. – М.: Эксмо, 2002.]

«Классическим» примером «реформ», ведущих страну в «долговую ловушку», может служить Аргентина. В результате неолиберальных реформ, которые начались в стране в 1991 г., резко возрос внешний долг страны. Как известно, Аргентина под давлением МВФ приняла систему так называемого «валютного управления»; курс песо был жёстко привязан к доллару (1:1). Эмиссия разрешалась лишь в случае прироста золотовалютных резервов, а контроль за соблюдением этого порядка передавался специальному валютному комитету, тесно связанному с Фондом. Фактически происходила частичная утрата суверенитета, при этом аргентинское правительство рассчитывало в обмен получать кредиты и займы от международных финансовых организаций. Продавать валютную выручку экспортёрам стало не обязательно. Валютный контроль по условиям реформы был отменён. В результате общей либерализации и либерализации банковской сферы Аргентина стала одной из зон для отмывания грязных денег.

На семинаре в октябре 1999 г. с участием специалистов Аргентины и США было сказано, что в год в стране отмывалось 15 млрд долл., в том числе 6 млрд долл., связанных с наркобизнесом.

Власти сознательно обеспечили большую прибыльность по долларовым вкладам по сравнению с депозитами в песо. Объёмы сбережений в долларах и песо почти уравнялись, что стало ярким проявлением долларизации аргентинской экономики. Кредитование экономики также более чем наполовину стало осуществляться в долларах. Треть денежной массы, обращающейся в стране, – доллары. Обязательное резервирование стало осуществляться в долларах. За национальной валютой (песо) остались лишь две сферы – выдача зарплаты и уплата налогов.

В экономику страны и, в первую очередь, в банковскую сферу был открыт свободный доступ иностранному капиталу. В результате за шесть лет иностранные банки увеличили свою долю в банковских активах страны с 17 % до 53 %.

Иностранный капитал проник во все сферы. Цены предприятий были сильно занижены. Под контролем ТНК оказались все ключевые отрасли экономики, в том числе предприятия ВПК. Иностранные инвестиции были направлены не на создание новых предприятий, а на скупку уже существующих (80 % всех иностранных инвестиций). Стоило ФРС поднять учётную ставку, как привлекательность аргентинского рынка для иностранных инвесторов улетучилась. Началось бегство капитала, и остановить его правительство не смогло, т. к. валютный контроль был фактически отменён. Для компенсации потерь от бегства капитала правительство провело тотальную приватизацию по бросовым ценам. После проведения приватизации приток инвестиций в страну резко сократился (в 1994–1995 гг. их объём уже примерно равнялся тому, каким он был до приватизации начала 90-х годов). К концу прошлого десятилетия были парализованы или демонтированы почти все отрасли экономики страны за исключением нефтяной промышленности. Ситуация в стране столь неблагоприятна, что отсюда бегут не только капиталы, но и предприятия. 1999 год был назван годом «великого переселения» промышленных предприятий из Аргентины в Бразилию, где якобы более благоприятный инвестиционный климат.

В апреле 1999 г. совместное исследование министерства экономики Аргентины и МВФ показало, что на тот момент аргентинцы держали за границей не менее 90 млрд долл. Эта сумма превышала объём всех банковских депозитов в стране и в 4 раза – валютные запасы центрального банка и равнялась по объёму экспорту аргентинских товаров за 3,5 года.

Вот что отмечают в связи с опытом «реформ» в Аргентине С. Валянский и Д. Калюжный:

«… наши монетаристы нас убеждают, что инвестиционная привлекательность страны обеспечивается тремя основными условиями: стабилизацией инфляции, устойчивостью валютного курса и экономическим ростом. Будь всё это, – и капиталы потекут в страну рекой. У Аргентины были моменты, когда всё это было одновременно. Однако почему-то капиталы не текли, а не очень грамотные аргентинцы, несведущие в экономических теориях монетаристов, продолжали упорно вывозить свои капиталы за рубеж»[69 - Валянский С. И., Калюжный Д. В. Понять Россию умом. – М.: Экс-мо, 2002 – С. 187.].

«Реформы» имели далеко идущие политические и социальные последствия для Аргентины. К концу 1999 г. экономика Аргентины перестала существовать как целостная система, ориентированная на интересы страны. Контроль иностранного капитала и МВФ над экономикой и финансами страны привел к потере ею политической самостоятельности. В 1997 г. страна получила статус «главного союзника США из стран, не входящих в НАТО». На международной арене она выступает как сателлит и вассал по всем без исключения вопросам. На сессии Организации американских государств Аргентина противопоставила себя всем латиноамериканским соседям и оказалась единственной страной Южной Америки, которая поддержала американскую доктрину «ограниченного суверенитета» для Латинской Америки (т. е. фактически поддержала право США на военную интервенцию в любую страну региона по типу интервенции в Югославии).

Доктрина, ориентированная на интересы крупного спекулятивного капитала, игнорирует проблемы подавляющей части населения страны. Аргентинцы были потрясены, когда в печать просочились данные секретного доклада Всемирного Банка «Бедность и распределение доходов в Аргентине».

Оказалось, что доходы 36,1 % жителей страны не позволяют приобрести минимальную продовольственную корзину. 8,6 % находятся в состоянии медленного умирания, т. к. потребляют калорий меньше физиологического минимума. Ниже порога бедности находятся 40 % детей моложе 14 лет. В феврале 2000 г. Фонд в обмен на выделение нового кредита потребовал увеличить пенсионный возраст для женщин с 60 до 65 лет.

Главное же заключается в том, что Аргентина прочно «подсела» на «долговую иглу». Для поддержания паритета песо с долларом власти вынуждены были постоянно прибегать к крупным заимствованиям. Внешний долг, который сначала снизился благодаря приватизации (что активно использовалось в пропагандистских целях), вскоре стал быстро расти.

В период 1991–1997 гг. он вырос почти на 50 млрд долл. и достиг величины 110 млрд долл., а в конце 1998 г. подскочил до 144,2 млрд долл.

Интересно, что рост внешнего долга шёл быстрее, чем рост ВВП, и намного быстрее, чем рост реального сектора экономики. Это означает, что в ходе реформ Кавалло (министр экономики Аргентины в начале 1990-х гг.) хозяйство страны не развивалось, а проедалось, накладывая всё более тяжелое бремя на следующие поколения.

Блеф чилийского «чуда»[70 - При подготовке данного раздела был использован источник: Валянский С. И., Калюжный Д. В. Понять Россию умом. – М.: Эксмо,
Страница 32 из 50

2002.]

Не менее интересен опыт «реформирования» экономики в другой стране Латинской Америки – Чили, которую многие считают «испытательным полигоном» монетаристов. В послевоенный период американцы сделали большие инвестиции в добывающую промышленность Чили (прежде всего, медную) и владели большей частью предприятий отрасли. В 1970 г. к власти пришел социалист Сальвадор Альенде. Его правительство национализировало не только добывающие предприятия, но также банки и предприятия других отраслей. В сентябре 1973 г. режим Альенде был свергнут при помощи ЦРУ. Генерал Пиночет вернул собственность частным владельцам. Вокруг генерала собралась группа экономистов-чилийцев (около 30 человек), которые в своё время изучали экономику в университете Чикаго и стали ярыми поклонниками Милтона Фридмана – проповедника теории «свободного и саморегулирующегося рынка». В 1970-е-1980-е гг. команда экономистов-монетаристов проводила эксперимент со страной на основе рецептов монетаризма М. Фридмана.

Программа монетаристов, которая была разработана ещё до того, как на свет появился Вашингтонский консенсус, включала в себя: а) дерегуляцию рынка; б) либерализацию внешней торговли; в) резкое сокращение денежной массы; г) экономию (сокращение) правительственных расходов; д) сворачивание профсоюзов; е) приватизацию социальных программ (прежде всего, пенсионного обеспечения); ж) полное переписывание законов и конституции.

В первые два года (первый этап) реформ, которые начались уже через год после прихода к власти Пиночета, проводилось сжатие денежной массы и сокращение правительственных расходов.

Следствием первого этапа стало то, что безработица возросла вдвое – с 9,1 до 18,7 %, а производство упало на 12,9 %. Это была самая сильная депрессия в стране начиная с 30-х годов.

На втором этапе реформ (с 1976 г.) началось активное привлечение иностранного капитала в страну. Одни только займы в период 1977–1981 гг. увеличились в три раза. В период 1976–1981 гг. происходило то, что принято называть «экономическим чудом»: среднегодовые темпы прироста общественного продукта равнялись 6,6 %. Однако это обман: на самом деле никакого «чуда» не было. В данном случае имело место то, что называется универсальным правилом: «чем глубже депрессия, тем больше последующий рост». Механизм этого «роста» очень прост. В момент депрессии миллионы рабочих теряют работу, заводы простаивают. Во время подъёма рабочие возвращаются на свои места, и возникает видимость роста. Такой рост достижим быстро и без особых трудов и жертв. Настоящий рост предполагает не только достижение предкризисной точки, но и дальнейшее наращивание производства с помощью инвестиций и создания новых рабочих мест. При реализации неолиберальных рецептов можно достигать видимости роста, настоящий же рост невозможен. В других странах за экономический рост также может выдаваться ложный рост. Так, при Рейгане в американской экономике после спада 1980–1982 гг., который дал толчок развитию неолиберализма как внутри страны, так и в мире, начался подъём, однако его можно назвать «ложным» ростом. При этом надо иметь в виду, что в рамках неолиберальных моделей развития имеет место в основном «дутый» рост, связанный с развитием непроизводительного сектора.

С 1977 по 1981 г. 80 % прироста общественного продукта Чили приходилось на финансовый сектор и другие «виртуальные» сектора экономики (реклама, маркетинг и т. д.). В доле прироста общественного продукта была велика доля международных валютных спекулянтов, привлеченных высокими процентными ставками (в 1977 г. они были равны 51 %, что было рекордом среди всех стран).

Итак, экономическое чудо в Чили было «дутым», «фиктивным».

Третий этап реформ начался в 1982 г., когда в мире началась экономическая депрессия (вызванная отчасти долговым кризисом). Депрессия больно ударила по чилийской экономике, она лежала в руинах.

Максимальное значение безработицы составило 34,6 %; промышленное производство в 1982–1983 гг. сократилось на 28 %.

Причина такого падения – резкое сокращение притока иностранного капитала, которое совпало с моментом, когда надо было выплачивать космические проценты по ранее полученным кредитам. Крупнейшие финансовые группы страны разорялись, и только массированная помощь со стороны государства не дала им разрушиться полностью.

Четвёртый этап начался в 1984 г., когда страна получила кабальные займы Фонда и экономика начала восстанавливаться. Этот период был сравнительно долгим и продолжался до 1989 г., однако рост был в значительной степени фиктивным.

В 1989 г. ВВП на душу населения был всё ещё на 6,1 % ниже, чем в 1981 г.

В 1988 г. на пике экономической стабильности правительство решило провести референдум, подтверждающий полномочия президента Пиночета на следующие восемь лет. Он не получил поддержки. В 1989 г. президентом страны стал Патрисио Айлвин, умеренный кандидат от христианско-демократической партии, и эпоха реформ Пиночета закончилась – большими потерями для народа.

Имущественная дифференциация

Сильно выросла имущественная дифференциация: в 1980 г. самые богатые 10 % населения забирали себе 36,5 % национального дохода, но к 1989 г. эта доля возросла до 46,8 %. За период с 1970 по 1989 гг. часть национального дохода, приходящаяся на долю наёмных работников (рабочих), уменьшилась с 52,3 до 30,7 %.

Рост нищеты

К 1989 г. две пятых (точнее 41,2 %) населения жили ниже черты бедности, причём треть из них были вообще в отчаянном положении. Вокруг Сантьяго возникли трущобы; жизнь в них поддерживалась с помощью бесплатных суповых кухонь. Число чилийцев, не имеющих нормального жилья, увеличилось с 27 % в 1972 г. до 40 % в 1988 г. Потребление продуктов питания беднейшими 40 % населения страны (среднее количество калорий в расчёте на душу населения в сутки) составило: в 1970 г. – 2019 ккал; 1980 г. – 1751 ккал; 1990 г. – 1629 ккал.

Разрушение государственной пенсионной системы

В правительстве Пиночета был министр труда Хосе Пинер, который являлся инициатором создания частной пенсионной системы. Под нажимом властей 90 % населения переключилось на частные программы (многие работодатели просто автоматически переписали своих работников на частные программы). Сегодня выясняется, что более половины из тех, кто в 80-е годы был включён в частные пенсионные программы, перестали делать взносы; значительная часть из тех, кто в настоящее время всё ещё является участником частных программ, в прошлом делали взносы с перерывами. Возможно, что к финишу придут немногие; большинство работников по наступлении пенсионного возраста не получат ничего на основании такого формального объяснения, что они «нарушали» правила частных программ по осуществлению взносов. Однако как можно осуществлять регулярные взносы в стране, где в отдельные моменты безработица достигает трети всего экономически активного населения?

Долговая «ловушка» развивающихся стран

О том, в какую долговую «ловушку» попадают развивающиеся страны, свидетельствует опыт не только латиноамериканских, но и практически всех государств, входящих в эту группу.

Например, в середине 1990-х гг. долги стран Африки, расположенных к югу от Сахары, были равны 211 млрд долл. Это в два раза превысило стоимость совокупного годового
Страница 33 из 50

экспорта этих стран. Интересно, что с 1984 года (до середины прошлого десятилетия) страны данного региона в порядке обслуживания и погашения долгов выплатили западным кредиторам 150 млрд долл.

А вот официальные данные Мирового банка за период 1980–1986 гг. по 109 развивающимся странам-должникам. На начало этого периода долговые обязательства этих стран перед банками-кредиторами были равны 430 млрд долл. Выплачено всего за период было 658 млрд долл., в том числе в порядке погашения основного долга 332 млрд долл. и 326 млрд долл. в виде обслуживания долга (уплата процентов). В среднем за год развивающиеся страны переводили банкам-кредиторам около 100 млрд долл. На конец периода (с учётом выдачи новых кредитов и реструктуризации кредитов, ранее выданных и непогашенных) объём задолженности рассматриваемых стран был равен уже 882 млрд долл. Те. за какие-то несколько лет страны выплатили суммы, которые в 1,5 раза превысили сумму первоначальной задолженности. При этом задолженность не только не уменьшилась, но возросла в 2 раза. Вот какова арифметика «долговой экономики» в глобальном масштабе.

В условиях «мирового экономического подъёма» страны Третьего мира получали большие кредиты от Запада. С наступлением кризиса Запад стал требовать погашения обязательств по этим кредитам.

По данным газеты «The Financial Times» (17.03.2009), сумма этих обязательств, подлежащих погашению в 2009 г., оценивается в 1,4 трлн долл. Это примерно в 14 раз больше, чем они выплачивали кредиторам в период 1980–1986 гг. (см. выше). Среди ведущих должников – Бразилия, Мексика, Индия, ряд стран Латинской Америки и Юго-Восточной Азии.

Фактически страны, которые попали в «долговую петлю» ростовщиков – хозяев «печатного станка» (ФРС), утратили свой финансовый суверенитет, а утрата финансового суверенитета неизбежно размывает также суверенитет политический и культурный. О долговой природе современных денег как причине утраты финансового суверенитета многих государств мира очень убедительно пишет Д. Голубовский:

«… страны, не обладающие финансовым суверенитетом, являются просто придатками долларовой экономики и полностью зависят от неё благодаря долговому механизму создания всех денег. Каждую такую страну по отношению к кредитно-финансовой системе США можно рассматривать просто как некую американскую многопрофильную корпорацию, которая точно также, как и обыкновенная корпорация, может сводить бюджет с прибылью, с убытком и даже оказаться банкротом. Важно понимать, что единственное, что такая система долгового денежного обращения может породить в долгосрочной перспективе, – кучу невозвратных долгов всего нефинансового сектора перед финансистами. Эта парадоксальная и довольно абсурдная ситуация, в которой те, кто производят все реальные блага мира, оказываются в неоплатном долгу перед теми, кто создаёт парой нажатий клавиш на компьютере цифровой эквивалент стоимости этих благ, является на сегодняшний день реальностью и следствием работы принятой на Земле системы долгового денежного обращения»[71 - Голубовский Д. Н. Рабов доллара ведут на убой // Интернет. Сайт «ZEITGEIST».].

Фактически сегодня сложился новый мировой порядок, при котором мир разделился на страны «золотого миллиарда» (ЗМ) и страны ПМК. Суть этого порядка проста: первые ездят на вторых. Идеальная система рабовладения в мировом масштабе. При этом в учебниках по «экономике» страны ПМК также как и страны ЗМ относятся к «рыночной экономике» (просто первые, по мнению «профессиональных экономистов», немного отстают от вторых в своем движении по пути «прогресса»).

Но это примерно также как рассказывать про «верховую езду», но при этом не объяснять, что для неё необходимы не только наездники, но и лошади. Так и в учебниках по «рыночной экономике» нам рассказывают преимущественно про «наездников» – страны ЗМ, а вот про «лошадей» – почти ничего. А вот «профессиональные экономисты» из МВФ вынуждены затрагивать в своих докладах тему «лошадей»: они внушают, что если «лошади» будут слушаться своих «наездников», тогда через некоторое время они «дослужатся» до должности «наездников». Правда, почему-то до сих пор ни одна «лошадь» до этой должности не «дослужилась», зато некоторые наиболее послушные «лошади» незаметно сдохли.

А если говорить всерьёз, то для стран ПМК дальнейшее пребывание в такой «мировой рыночной экономике» означает полный тупик, деградацию их хозяйства и неизбежное вымирание населения. Вариантов выхода из тупика для любой страны ПМК лишь два.

Первый вариант: самой стране попытаться стать «наездником». Но свободных «лошадей» сегодня давно уже не осталось, а оседланных «лошадей» никто из сегодняшних «наездников» добровольно не уступит. Этот вариант предполагает сохранение действующих законов «дикого» капитализма, воспроизводства порядка, при котором идёт постоянная «война всех против всех». При этом порядке «наездников» становится всё меньше, а лошадей – всё больше.

Второй вариант: попытаться жить по законам, отличным от законов «дикого» капитализма. Для этого, во-первых, надо также избавиться от того, кто сидит на твоей спине. Во-вторых, установить на своем поле свои суверенные законы, которые вообще исключают модель «наездник – лошадь» и утверждают модель взимовыгодного сотрудничества суверенных государств. В этой модели «лошадей» вообще не предусмотрено. Такая модель практически реализовывалась в рамках содружества социалистических стран после второй мировой войны. Прежде всего, в рамках Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). Единственный вопрос, который мы затронем в связи с этим: почему это взаимовыгодное сотрудничество закончилось крахом социалистического лагеря? Может быть, эта модель межгосударственных отношений неконкурентоспособна по сравнению с моделью «мировой рыночной экономики»?

Чтобы коротко ответить на этот вопрос, процитируем отрывок из работы Крыленко А. «Денежная держава» (мы уже приводили его выше):

«Экономика, основанная на ростовщической практике и поддерживаемая Денежной державой (т. е. организованной силой ростовщиков – В. К.), неизбежно подвержена хронической инфляции и безработице. Не выдерживая конкуренции с любым, эффективным, свободным от ростовщичества противником, Денежная держава может чувствовать себя в безопасности лишь в таком мире, в котором все правительства пользуются одинаковой кредитной системой и поэтому испытывают одинаковые недостатки. В конечном счёте, Денежная держава должна либо править миром, либо исчезнуть»[72 - Крыленко А. К. Денежная держава – тайные механизмы истории. Пер. с англ. – М., 2002 – С. 9.].

Иными словами, в последние десятилетия прошлого века сложилась парадоксальная ситуация: новая модель межгосударственных хозяйственных отношений, воплотившаяся в социалистическом содружестве, была более конкурентоспособной по сравнению с моделью «мировой рыночной экономики». Именно поэтому мировые ростовщики задействовали все средства уничтожения социалистического содружества. При этом ростовщики не учились по учебникам марксизма, в которых не одному поколению советских людей вдалбливалось: есть базис общества в виде экономики, а есть надстройка в виде политических институтов,
Страница 34 из 50

религии, идеологии, правовых отношений и разных прочих «мелочей». Ростовщики учились по учебникам, где все в точности до наоборот: идейные, духовные, политические отношения являются базисом, а экономика вторична по отношению к нему. Вот поэтому вся энергия ростовщиков была нацелена, прежде всего, на расшатывание духовно-идейной и политической основы социалистического содружества и отдельных стран, составляющих его. Развал экономики был лишь следствием такого расшатывания. К сожалению, наши «профессиональные экономисты» этой простой истины понять не могут и продолжают петь незамысловатую песенку о «неэффективности» плановой экономики и «нежизнеспособности» социалистической экономической интеграции.

Литература к главе 9

1. Амин Самир. Африка: жизнь на грани // Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика: статьи и книги».

2. Валянский С. И., Калюжный Д. В. Понять Россию умом. – М.: изд-во Эксмо, 2002 г. (Часть II “Знаем ли мы заграницу?»).

3. Катасонов В.Ю. Кому должны США? // Интернет: Сайт «Фонд стратегической культуры».

4. Корэуш Ян. Ростовщичество как глобальный надгосударственный алгоритм порабощения участников производительного труда, стран и народов // Интернет. Сайт «Называя вещи своими именами».

5. Мартин Г-П., Шуманн Х. Западня глобализации: атака на процветание и демократию. Пер. с нем. – М.: Издательский дом «Альпина», 2001.

6. Тарасов А. Аргентина – ещё одна жертва МВФ // Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика: статьи и книги».

7. Тарасов А. Никакого «экономического чуда» при Пиночете не было // Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика: статьи и книги».

Часть 4

Кредитные деньги, или почему обществу никогда не хватает денег

Глава 10

Кредитные деньги и кризисы

Догма Ж.-Б. Сэя, или простое товарное производство

Начнем разговор с истории. В своё время французский мыслитель Жан Батист Сэй (1767–1832) в своей работе «Трактат политической экономии» (1802) сформулировал несколько положений, которые сегодня можно найти в любом учебнике по «экономике». Прежде всего, это теория трёх факторов производства, согласно которой в формировании стоимости товара участвуют труд, земля (в более широком плане – любые природные ресурсы), капитал. Эти факторы производства являются источниками доходов общества. Другое важное положение: предложение товаров при нормальном рыночном обмене автоматически создаёт платежеспособный спрос, предложение всегда равно спросу. Это положение принято называть законом Сэя, или догмой Сэя. Согласно Сэю, никаких кризисов перепроизводства или недопроизводства в «рыночной экономике» быть не должно. Сэй дожил до времени, когда разразился первый крупный кризис перепроизводства (1825 г.), однако он посчитал, что данный кризис явился досадным недоразумением, «исключением из правила», обусловленным такими субъективными причинами, как «неправильное» поведение банкиров. Логика Сэя, который сформулировал закон, была очень проста: издержки производства товара равны сумме денег, которые получает владелец каждого фактора производства. Рабочий получает деньги в виде заработной платы, владелец земли (природного ресурса) – в виде ренты, владелец капитала – в виде платы за предоставленный капитал. Сумма издержек производства, таким образом, равняется сумме денег, которые оказались на руках у каждого владельца фактора производства.

Но в данной схеме есть вопросы, которые требуют дополнительного осмысления.

Жан Батист Сэй

Первый вопрос. А если владельцы факторов производства не используют все полученные ими деньги для покупки товаров по той причине, что какие-то товары окажутся им не нужны? То есть платежеспособный спрос окажется выше товарного предложения? Такое может действительно случиться, но это «технический» сбой, который вызывает кризис «недопроизводства», а не «перепроизводства» товаров. Строго говоря, это просто «продукты труда», которые так и не превратились в «товары» (определение: товар = продукт труда, получивший общественное признание на рынке). Капиталисты-предприниматели со временем совершенствуют свои навыки в ведении бизнеса и производят действительно то, что нужно потребителям. Доказательством этого служит то, что капитализм сталкивается почти исключительно с кризисами «перепроизводства». Капиталисты моментально реагируют на любые «недопроизводства» и моментально их ликвидируют.

Второй вопрос. Равновесие между спросом и предложением может быть нарушено за счёт того, что не все деньги владельцами факторов производства будут потрачены на товары. Часть денег они отложат в «чулок», т. е. будет иметь место сбережение. Но данное сомнение снимается, если мы учтём, что в «рыночной экономике» присутствует конкуренция и производители товаров стремятся сократить издержки до минимального уровня. А этот минимальный уровень определяется минимальными потребностями владельца каждого фактора производства.

Но тут возникает третий вопрос. Вряд ли капиталист захочет жить подобно тому, как жили «пуритане» в годы первоначального накопления капитала, отказывая себе в самом необходимом. Вряд ли капиталисты захотят жить так, как живут их наёмные работники. Для того капиталист (по крайней мере, в 90 % случаев) и становится капиталистом, чтобы жить на широкую ногу и иметь всегда много денег. Но эти деньги он получает не как компенсацию издержек за предоставление капитала как фактора производства. Он получает свои миллионы в виде прибыли. Прибыль же есть разница между ценой реализуемого товара и издержками производства. Иначе говоря, капитализм, или «рыночная экономика» может существовать лишь при условии, если капиталист получает прибыль. Прибыль – это цель и движущая сила «рыночной экономики». Как нас учили в советское время, «основной экономический закон капитализма – получение прибыли капиталистами». Если нет прибыли, производство для капиталиста теряет смысл. Производство в этом случае останавливается, и наступает кризис. Капитализм без прибыли – это какой-то нонсенс! Он потому и называется капитализмом, что вся «экономика» нацелена на приращение капитала, а прирастать капитал может лишь прибылью. Маркс в «Капитале», правда, говорит о законе-тенденции снижения нормы прибыли по мере развития капитализма. В условиях кризиса могут возникать даже массовые убытки. Но, тем не менее, капитализм без прибыли не может существовать, как рыба не может существовать без воды (хотя какое-то время она может прожить без воды).

Так что главный изъян в схеме Сэя заключается в том, что он «забыл» о прибыли. Данная схема относится не к капитализму, а к какой-то иной модели экономики. Например, к простому товарному производству, когда отдельные товаропроизводители продают созданные ими товары не для получения прибыли, а для возмещения издержек производства и обеспечения простого воспроизводства. Видимо, Сэй, разрабатывал свою теорию, видя перед глазами не капитализм, а простое товарное производство, которое в его времена ещё не было полностью истреблено.

Капиталистическое производство: откуда берётся прибыль?

А капиталисты получают прибыль. Бывают, конечно, и убытки. При хронических убытках капиталист в социальном смысле
Страница 35 из 50

«умирает»: происходит банкротство, и он (если не пускает себе пулю) продолжает жить уже в другом качестве (не как капиталист). Главное – не фактическое состояние отдельно взятого предпринимателя, а то, что все общество «запрограммировано» на производство и получение прибыли («основной экономический закон капитализма»). Какое-то время вся «экономика» капиталистического общества может иметь отрицательный финансовый результат, т. е. убытки. Но это для капитализма «ЧП», это называется «кризис». Слишком долго это продолжаться не может. Иначе в глазах капиталистов начинает маячить призрак «конца света» или, по крайней мере, «призрак коммунизма».

Возникает вопрос: откуда берётся прибыль у отдельно взятого капиталиста и всего класса капиталистов в целом? Маркс уходит от прямого ответа на этот вопрос, зато он в «Капитале» рассказывает про «тайну» образования прибавочной стоимости. Классик скрупулёзно (на десятках страниц) рассказывает, что это разница между общей стоимостью товара за вычетом стоимости основного и переменного капитала (издержки на сырье, оборудование, рабочую силу и т. п.), и что прибавочная стоимость достаётся капиталисту, хозяину производства. Правда, потом этому капиталисту приходится делиться прибавочной стоимостью с торговыми и денежными капиталистами, которые требуют свои доли за оказанные «услуги». Прибавочная стоимость после её «распила» получает такие названия, как: производственная прибыль, торговая прибыль, ссудный процент (банковская прибыль)[73 - О природе прибавочной стоимости, производственной, торговой и банковской прибыли см. также: Гл. 11 «Кредитные деньги – вирус разрушения», раздел ««Жажда денег» и имущественная поляризация общества»; Гл. 27 «Пищевые цепи» и «пирамиды» «денежной цивилизации», раздел «Неэквивалентный обмен как закон «рыночной экономики».].

Если выразить положение Маркса в виде формулы, то получится:

прибавочная стоимость = прибыль всех групп капиталистов = цена товара – издержки производства

Несмотря на длинные и достаточно нудные описания в «Капитале» процессов создания и «распила» прибавочной стоимости, мы так и не получаем ответа на вопрос: за счёт чего цена товара (его стоимость) оказывается больше издержек производства? Напомним, что, согласно Сэю, должно быть:

цена товара = издержки производства = денежное вознаграждение владельцев факторов производства (наёмные работники, владельцы земли, капиталисты)

Итак, концы с концами не сходятся. Маркс в отличие от Сэя совсем не «романтик». Тем более, что жил и творил он на полвека позднее француза, когда капитализм уже окончательно сложился. Думаю, что Маркс всё понимал, но кое-что недоговаривал. Недоговаривал, что превышение цены над издержками производства может происходить лишь в том случае, если у покупателей товаров появляются какие-то дополнительные деньги, которые не входят в состав издержек производства. Это позволяет товаропроизводителям повысить цену выше уровня издержек и получить прибыль. Откуда же берутся дополнительные деньги?

Дополнительные деньги, например, могут прийти в страну извне. В частности, в результате морских разбоев, «новых географических открытий», грабежа колоний и т. п. Кстати, именно это предопределило достаточно быстрое развитие английского капитализма, дало возможность разным группам капиталистов получать прибыль и стать «моделью» нового способа производства и «маяком» для других стран. А многие борцы с «отсталостью» России, не разобравшись, что к чему, предлагали уже в XIX веке брать пример с Англии как самой «передовой» страны, то есть – встать на путь международного разбоя.

Если брать закрытую модель «экономики», то внутри страны источник таких дополнительных денег один – кредиты ростовщиков. Именно на этих кредитах и держится вся та общественно-экономическая формация капитализма, о которой К. Маркс написал несколько тысяч страниц своего «Капитала», но так и не разгласил главную тайну «капиталистического способа производства».

Кредиты могут предоставляться разным категориям заёмщиков:

а) компаниям нефинансового сектора экономики (производство товаров и услуг, строительство, транспорт, связь, оптовая и розничная торговля и т. п.);

б) домашним хозяйствам (проще говоря, отдельным гражданам, физическим лицам);

в) государству (центральному правительству, региональным властям, муниципалитетам).

Независимо от того, по какому каналу в «экономику» будет произведен «вброс» дополнительных денег в виде кредитов, они теми или иными путями попадут в руки тех, кто образует платежеспособный спрос на товары (в виде зарплат, премий, гонораров, пенсий, пособий, потребительских и ипотечных кредитов и т. п.). Дополнительный платежеспособный спрос позволит производителям товаров и услуг установить цены выше издержек производства и получить вожделенную прибыль. Далее прибыль капиталистов-предпринимателей добровольно или принудительно перечисляется капиталистами-предпринимателями в сейфы ростовщиков. Добровольно – в виде размещения средств на различных банковских счетах. Принудительно – в виде различного рода «реквизиций», которые банкиры проводят во время кризисов (об этом мы скажем ниже).

К сожалению, современные учебники по экономической теории, макроэкономике, микроэкономике и т. п. ничего внятного не говорят о происхождении прибыли в «рыночной экономике». Подобно Марксу, они тщательно оберегают «тайну» капиталистического способа производства.

Кредитные деньги – прибыль – кризис

Но «накачка» «рыночной экономики» излишними (с точки зрения задач организации производства товаров) деньгами в виде кредитов означает, что рано или поздно такая «экономика» придет к кризису. Почему? Потому, что заимствованные деньги надо отдавать, а это означает, что в какой-то момент времени отток денег из «экономики» в сейфы ростовщиков превысит приток денег от ростовщиков в «экономику». В этот момент времени норма прибыли в целом по всей «экономике» упадёт до нуля, а затем примет отрицательные значения. А это и есть кризис «перепроизводства», когда платежеспособный спрос окажется меньше издержек производства товаров. Фактически, общество сталкивается с кризисными явлениями в тот момент, когда деньги помимо своих основных функций – средства обмена и платежа, – начинают также выполнять функцию средства накопления, причём в такой специфической форме как средство образования прибыли. Использованное нами слово «момент» достаточно условно, поскольку «мутация» функций денег происходила не за день и не за год, а растягивалась на десятилетия и столетия. Болезнь вызревала очень медленно и незаметно. А вырвалась впервые наружу в виде масштабного кризиса перепроизводства лишь в 1825 году[74 - Для более подробного понимания того, что капитализм без «услуг» ростовщиков существовать в принципе не может, рекомендую познакомиться со следующей интересной работой: Белл Владимир. О причинах, механизме образования и последствиях нынешнего кризиса мирового капитализма (работа размещена: www.economics.kiev.ua (http://www.economics.kiev.ua/)).].

Дисбалансы в «экономике» с кредитной накачкой неизбежны, даже в том случае, если кредиты будут беспроцентными. Но
Страница 36 из 50

ситуация ещё более усугубляется в случае, если за кредиты взимаются проценты. А ростовщики потому и называются ростовщиками, что дают деньги в рост, т. е. под проценты.

Подробнее рассмотрим механизм образования дисбалансов при выдаче процентных кредитов.

Количество денег, имеющихся в экономике, равно сумме количества всех эмитированных центральным банком и коммерческими банками денег во всех формах. Предположим, что банки выпустили кредитных денег на сумму 1000 единиц. Именно столько денег будет обращаться, и других денег в экономике нет и быть не может. При этом в экономике возникают долговые обязательства, которые равны основной сумме долга, т. е. 1000 единицам плюс проценты по долгу. Предположим, что средний срок погашения долга равен одному году, а сумма начисленных за этот период процентов составит 500 единиц. Таким образом, общий объём долговых обязательств, которые должны быть погашены в конце периода, составит 1500 единиц. Но ведь денег в экономике лишь 1000 единиц! Те. на всех должников денег не хватит! Таким образом, сакраментальная фраза «Денег никогда не хватает!», которую мы иногда произносим, имеет очень глубокий смысл. Речь идёт, конечно же, не о том, что человек по своей природе может безудержно культивировать и наращивать свои потребности, на которые может не хватить всех денег мира. Речь идёт о том, что имеющихся в обществе кредитных денег не хватает на то, чтобы покрыть все возникшие обязательства.

В момент «денежной революции» времён позднего Средневековья «жаждой денег» страдали лишь немногие (ростовщики), для кого деньги представлялись универсальным и самым эффективным средством власти и господства. Для Нового времени (эпохи капитализма) «жажда денег» стала всеобщей болезнью. Но при этом для 99 % таких «жаждущих» погоня за деньгами стала лишь средством выживания, способом выскочить из долговой петли кредиторов-ростовщиков. Погоня за деньгами сделала конкуренцию нормой жизни, именно легализация ростовщического процента быстро превратила общественные отношения в «войну всех против всех» (Гоббс).

Вновь вернёмся к нашему числовому примеру.

Предположим, предприниматели, получившие кредиты, рассчитывают после реализации товара получить прибыль, равную 500 единицам. Следовательно, сумма цен товаров будет равна: 1000 ед. кредита (который был израсходован на заработную плату работников, сырьё, энергию, оборудование и т. п.) плюс 500 ед. процентов (которые надо уплатить кредитору в течение года) плюс 500 ед. ожидаемой прибыли. Получается, что сумма цен товаров (заложенных в расчёты предпринимателей) равна 2000 ед. В нашем условном примере ожидаемая предпринимателями норма прибыли равняется 33,3 % (500 ед. прибыли: 1500 ед. издержек производства, включая уплату процентов). Учитывая, что предпринимателю ещё надо заплатить налоги с прибыли, норма чистой прибыли может оказаться существенно ниже.

Таким образом, наш условный пример наглядно показывает, что за каждую денежную единицу, обращающуюся в стране, конкурируют товары стоимостью 2 денежные единицы. Вот вам простое числовое объяснение того, откуда при капитализме взялась конкуренция и почему «профессиональные» экономисты называют склонность к конкуренции «естественным» (и даже «вечным») свойством человека. О конкуренции как неизбежном атрибуте «денежной экономики» подробнее мы скажем в следующем разделе.

Но, несмотря на все ухищрения товаропроизводителей и на ужесточение конкуренции, платежеспособный спрос общества всегда оказывается меньше предложения товаров, причём разница оказывается равной величине начисленных процентов (в нашем примере – 500 единиц). А уж о получении запланированной нормы прибыли (в нашем числовом примере – 33,3 %) и мечтать не приходится! Отсюда – неизбежные банкротства и все остальные атрибуты кризиса перепроизводства.

К сожалению, вышеизложенные простые истины причин возникновения кризисов не раскрываются в учебниках по «экономике». Почему бы студентам на нескольких страничках не объяснить три очень простенькие мысли? Суть их в следующем:

а) причиной кризисов является прибыль (в конечном счёте, банковская прибыль, процент);

б) современная цивилизация (под названием «капитализм») построена таким образом, чтобы обеспечивать получение капиталистами (в конечном счёте, банкирами) прибыли;

в) для преодоления кризисов обществу необходимо сменить модель своего развития, отказаться от модели под названием «капитализм».

Но ведь не для того пишутся учебники по «экономике», чтобы разоблачать капитализм («денежную цивилизацию»), а наоборот, для того, чтобы доказать: «капитализм – самый совершенный общественный строй». Т. е. обеспечивать ростовщикам условия для того, чтобы они могли бесконечно долго получать свой ссудный процент.

Слава Богу, сегодня у студентов (и не только студентов) есть альтернатива учебникам по «экономике». В частности, в интернете последнее время появилось немалое количество публикаций по поднятому в данной главе вопросу. Вот, например, статья Андрея Максона под названием «Антикризисный налог»

, в которой он, в частности, пишет:

«Основное противоречие современной экономической системы капитализма заключается в том, что прибыль капиталиста и ссудный банковский процент изымают часть денежной массы из оборота, приводя к хронической нехватке денег у потребителя. Деньги накапливаются у собственников средств произ-

Статья размещена на сайте «Мальчиш-Кибальчиш»: http://malchish.org (http://malchish.org) водства и банкиров, приводя к дефициту денег у потребителя и снижая потребительский спрос. Как это ни странно, но наличие прибыли у капиталиста сегодня приводит к её отсутствию у капиталиста завтра (отметим, что это положение не распространяется на мировых ростовщиков – они получают прибыль всегда – В. К.). В этом парадокс капитализма. Для баланса рыночной системы необходимо, чтобы денежная масса циркулировала между совокупным производителем и совокупным потребителем без потерь, т. е. без прибыли капиталиста и ссудного процента ростовщика (курсив мой – В. К.). И для восстановления этого баланса необходимо изъять из личных доходов капиталиста и ростовщика ту часть, что идёт на накопление капитала и вернуть её в оборот в виде дополнительных доходов потребителей».

Кредитные деньги: риски ростовщиков и общества

Возникает естественный вопрос: затрагивает ли кризис кредиторов, не возникает ли «эффект домино», когда обанкротившийся получатель кредита тянет за собой в яму банкира? Ничего подобного! Банкиры не любят рисковать, а для защиты от подобных ситуаций у них есть проверенный инструмент – залог. Скажем больше: банкиры даже желают, чтобы их клиент обанкротился. Почему? Потому, что стоимость залога (даже с учётом его возможного обесценения), как правило, намного превышает сумму долга. В классической литературе выведен образ ростовщика, который, между прочим, мечтает не о процентах, а о залоге! («Гобсек» О. Бальзака, «Венецианский купец» В. Шекспира и др.).

«Жаждой денег» страдают не только «профессиональные» коммерсанты и прочие дельцы, но всё общество. Ведь деньги образуются за счёт наращивания долга всех членов общества – предпринимателей (компаний), частных лиц (так называемых
Страница 37 из 50

«домашних хозяйств»), государства. Если говорить о государстве, то оно сегодня становится важнейшим должником, который выпускает облигации, а под эти облигации центральные банки эмитируют законные платёжные средства (банкноты). Именно таким образом организована эмиссия «настоящих» денег в развитых странах. Все члены общества как налогоплательщики помимо их воли и желания становятся должниками ростовщиков. С каждым годом доля так называемых «процентных» расходов (т. е. расходов на обслуживание государственного долга) в государственных бюджетах растёт. В некоторых странах она уже составляет половину и даже более.

Человек, который, например, держит в руках долларовую купюру, думает: я честно «заработал» эту денежку, я никому ничего не должен, я её никому не отдам. Этот человек заблуждается. «Рождение» этой денежки обусловлено появлением долга у кого-то ещё. Обычно у государства или частного бизнеса, которым эта денежка нужна позарез для погашения этого самого долга. И они сделают все возможное для того, чтобы вы были должны государству или частному бизнесу и расстались с этой денежкой. И сделано это будет без лишнего шума, «культурно»: либо через налоги, либо через механизм повышения цен (инфляции). Об откровенно бандитских методах отъёма денег мы не говорим.

Возникает ещё один вопрос: почему кризисы перепроизводства возникают с определённой периодичностью, причём периоды между ними достаточно велики (10–20 и более лет)? Наверное, из-за диспропорций между количеством кредитных денег в обращении и величиной обязательств, подлежащих погашению, капиталистическая экономика находилась бы в состоянии перманентной стагнации. Однако банкиры имеют возможность управлять предложением денежной массы, в частности увеличивать количество денег в обращении путем рефинансирования возникающих долгов. Иначе говоря, под покрытие старых кредитных обязательств банкиры выдают новые кредиты. Если они этого делать не будут, то процесс создания товаров и услуг вообще остановится, так как деньги будут быстро уходить из обращения, скапливаясь в сейфах ростовщиков.

Чтобы клиент не сорвался «с крючка», банкиры выработали «железное правило»: клиент, у которого не хватает денег для погашения всех обязательств перед кредитором, должен сначала уплачивать проценты, а основная сумма долга при этом остаётся непогашенной. Это обеспечивает сохранение зависимости клиента от кредитора. Этому также способствует правило: если клиент хочет погасить досрочно свои обязательства перед кредитором, он должен уплатить штраф. Иногда досрочное погашение вообще запрещается. Одним словом: «рубль за вход, десять рублей за выход»!

Кризисы – «золотое» время ростовщиков

Таким образом, осуществляется строительство долговой «пирамиды». «Экономике» дают «разогнаться». Для такого «разгона» также очень подходят среднесрочные и долгосрочные кредиты, которые обычно используются для инвестиций в то самое техническое перевооружение производства, о котором мы говорили выше. Только надо разобраться: что первично, а что вторично? Технический прогресс управляет предложением кредитных денег (что фактически постулирует К. Маркс) или же регулирование массы кредитных денег позволяет управлять техническим прогрессом? Конечно же, второе. Банкиры не заинтересованы в том, чтобы «экономика» перманентно стагнировала или постоянно «спотыкалась».

Опираясь на инструменты рефинансирования долга и увеличивая сроки кредитов, банкиры растягивают экономический цикл до 10–20 лет. Именно за это время экономика успевает дать хороший «прирост», после чего можно заняться «стрижкой баранов». Да, да! Именно так на циничном языке мировых банкиров называется то самое событие, которое в умных книгах по экономике называется «рецессией». Может быть, они могли бы ещё отложить на какое-то время радостный для них момент «стрижки», но есть ещё одно маленькое «но», которое не позволяет им тянуть со «стрижкой». Речь идёт о том, что дальнейшая выдача кредитов становится невозможной из-за того, что новые кредиты нечем обеспечить. Как ни много всякого имущества накопило общество, однако за период 10–20 лет большая часть всего ценного и ликвидного имущества оказывается в залоге у ростовщиков. А ростовщики, как известно, – господа осторожные и просто так ничего никому не дают. За последние десятилетия начался бурный рост виртуальных активов в виде ценных бумаг. Но настоящие ростовщики такое виртуальное имущество предлагают другим, а сами предпочитают что-нибудь более осязаемое (физическое имущество). Так вот с этим осязаемым имуществом сегодня становится всё хуже: на фоне бурно растущей массы виртуального имущества его относительные масштабы сокращаются; также сокращаются абсолютные масштабы такого имущества, потому, что общество в последние десятилетия занялось активным их «проеданием». Поэтому можно ожидать, что сроки между «стрижками» будут сокращаться.

«Урожаи», которые ростовщики собирают во время кризисов, не идут ни в какое сравнение с теми доходами, которые они получают в «мирное время» (т. е. в периоды между кризисами). Как говорится: «Кому война (то есть – кризис), а кому – мать родна».

Собирают они, по крайней мере, два «урожая». Первый – залоги своих обанкротившихся клиентов. Второй – прочие реальные активы (в том числе акции предприятий промышленности, транспорта, торговли и т. п.), свободно обращающиеся на рынке и которые резко дешевеют в периоды спадов (это называется «дефляцией»). Благо, для этого у ростовщиков накоплен громадный денежный капитал плюс к этому всегда наготове «печатный станок».

Столь же богатые «урожаи» банкиры, пожалуй, могут снимать лишь при организации таких рукотворных катастроф, как войны и революции. Но это уже тема особого разговора.

Можно полностью согласиться с автором размещенной в начале 2008 года в интернете публикации, в которой он раскрывал суть надвигавшегося на Запад экономического кризиса: «Экономический кризис, надвигающийся на США и весь западный мир, играет на руку финансистам, – промышленники в условиях депрессии останутся без прибылей и вынуждены будут сдавать промышленные активы за долги финансистам. Этому уже есть яркие примеры. Основной результат будущего кризиса – перераспределение собственности в пользу финансистов (выделено мной – В. К.). Так, «Форд» уйдет из-под управления клана Фордов в руки клана Ротшильдов. Так, «Дженерал Электрик», который уже наполовину в управлении финансистов, станет их собственностью уже на 100 %. Таковы будут результаты Второй Великой Депрессии для промышленной национальной буржуазии»[75 - Максон А. Будущее США – приватизация! // Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш»: http://malchish.org (http://malchish.org/)].

Для того, чтобы «процесс пошёл» (т. е. для «запуска» кризиса), необходимо просто перекрыть «вентиль» денежного предложения. Обычно это делает «генеральный штаб» ростовщиков, который называется центральным банком. Он прекращает операции рефинансирования и/или резко повышает учётную ставку, что делает деньги дорогими и недоступными. Вслед за акциями «генерального штаба» начинаются действия отдельных ростовщиков. Так, они начинают требовать немедленного погашения
Страница 38 из 50

действующих кредитов (нередко кредитные договора не определяют точные сроки погашения, такие кредиты называются «онкольными» – погашаемыми по первому требованию кредитора). Есть и другие «детонаторы», способные вызвать кризисы, но это уже разговор для профессионалов.

Литература к главе 10

1. Боннер У., Уиггин Э. Судный день американских финансов: мягкая депрессия XXI века. Пер. с англ. – Челябинск: Социум, 2005.

2. Валянский С. И., Калюжный Д. В. Армагеддон завтра: учебник для желающих выжить. – М.: АСТ, АСТ МОСКВА, Транзиткнига, 2006.

3. Гэлбрейт Джон Кеннет. Великий крах 1929 года. Пер. с англ. – Минск: «Попурри», 2009.

4. «Истинные причины возникновения мирового экономического кризиса» – 8 частей (на конец 2009 года) // Интернет, сайт по адресу: www.arteksgroup.com (http://www.arteksgroup.com/)

5. Катасонов В. Мировая кабала. Ограбление по… – М.: Алгоритм, 2013 // глава 15 «Банковские кризисы как явление «денежной цивилизации».

6. Краснов В. П. Теории товарного производства и классовой борьбы за пределами догм. – Ростов н/Д, 2001.

7. Бернар А. Лиетар. Будущее денег: новый путь к богатству, полноценному труду и более мудрому миру. Пер. с англ. – М.: КРПА Олимп, АСТ, Астрель, 2007.

8. Максон А. Антикризисный налог. //Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш»: http://malchish.org (http://malchish.org/)

9. Маркс К. Капитал. Том 1 // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2-е изд., том 23.

10. Маркс К. Капитал. Том 2 // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2-е изд., том 24.

11. Маркс К. Капитал. Том 3 // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2-е изд., том 25, ч. 1–2.

12. Маркс К. Капитал. Том 4 (Теории прибавочной стоимости) // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2-е изд., том 26, чч. 1–3.

13. Маркс К. Денежный кризис в Европе // New York Daily Tribune. 15.10.1856 // Интернет.

14. Сэй Ж.-Б. Трактат по политической экономии. – М.: Дело, 2000.

15. Трахтенберг И. А. Денежные кризисы (1821–1938 гг.). – М.: Изд-во АН СССР, 1963.

16. Рудый К. В. Финансовые кризисы: теория, история, политика. – М.: Новое знание, 2003.

17. Сото де Хесус Уэрта. Деньги, банковский кредит и экономические циклы. Пер. с англ. – Челябинск: Социум, 2008.

18. Хинштейн А., Мединский В. Кризис. – М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2009.

19. Шапинов В. Маркс и кризис. // Интернет. Интернет-журнал «Рабкор. ру».

Глава 11

Кредитные деньги – вирус разрушения

Деньги как средство и как цель

Выше мы рассмотрели причинно-следственные связи между деятельностью ростовщиков, занимающихся выпуском кредитных денег, и циклическими кризисами «рыночной экономики». Ссудный процент (вернее сказать, – деятельность ростовщиков, торгующих деньгами) – тот «вирус», который за несколько веков после начала «денежной революции» полностью преобразил экономику (т. е. домостроительство). Вернее сказать, он её уничтожил. Осталась лишь антиэкономика (т. е. доморазрушительство).

Причина такой метаморфозы проста – цель и средства поменялись местами. Раньше (до появления «рыночной экономики») деньги были средством, а целью хозяйственной деятельности человека было удовлетворение его естественных потребностей в различных продуктах трудовой деятельности (при наличии денег как средства обмена эти продукты становились товарами). В условиях «рыночной (денежной) экономики» целью, как мы показали выше, становится добывание денег любыми способами. В том числе таким способом, как производство и обмен товаров на деньги. В этом случае сам товар, его производство, продвижение к покупателю – не более, чем средство. Удовлетворение потребностей человека товарами перестаёт быть целью.

Хотя в риторике ростовщиков это и может декларироваться целью. Но красивым словам ростовщиков доверять не стоит. Особенно в связи с тем, что для придумывания красивых и «умных» слов ростовщики наняли уйму всяких «профессиональных экономистов», а также не менее «профессиональных» специалистов в области PR («паблик рилейшнз»).

«Жажда денег» и противоестественные потребности

Прежде всего, этот вирус породил конкуренцию. Сегодня у нас о «конкуренции», «конкурентоспособности», «конкурентных преимуществах» и т. п. говорят на каждом углу. Говорят, что это что-то вроде «национальной идеи», и нам надо равняться на Запад с его «конкурентной экономикой». Попытаемся разобраться в этом вопросе.

Раньше товары производили ради того, чтобы утолять «жажду товаров» (прежде всего товаров первой необходимости, но также предметов роскоши – для аристократов). При капитализме акценты незаметно, но быстро сместились, и производство товаров стало исключительно средством для добывания денег. А если это так, то по большому счёту товаропроизводителю всё равно, что производить. Это может быть пшеница, а может быть опиум; это могут быть автомобили, а могут быть пушки и бомбы; это могут быть лекарства, а могут быть сигареты и водка, и т. п.

Более того, многие производители заметили, что удовлетворение «противоестественных» потребностей (наркотики, водка, табак, оружие и т. п.) оказывается более прибыльным (денежным) бизнесом, чем удовлетворение естественных потребностей (продовольствие, одежда, жильё и т. п.). Сегодня большая часть так называемой «экономики» развитых стран работает на удовлетворение «противоестественных» потребностей. Это не мешает, но, наоборот, помогает государственным руководителям рапортовать о росте валового внутреннего продукта (ВВП) или валового национального продукта (ВНП), а бизнесу получать повышенные прибыли. А о том, что ВВП того же Афганистана более чем наполовину состоит из доходов от производства наркотиков, «профессиональных экономистов» не очень интересует.

Вот как с иронией пишет об «экономической» модели современного развитого капитализма А. С. Шленский:

«… в одной стране произвели, к примеру, миллион кубов деловой древесины, отлили миллион тонн чугуна и закатали миллиард банок свиной тушенки и молочной сгущенки на случай голода. Допустим, что все это стоит триллион долларов и составляет валовой национальный продукт. Через пару десятков лет ВНП этой страны увеличился впятеро. А именно, на четыре триллиона было сделано эротических массажей, маникюров, педикюров, укладок волос и макияжей и ещё на триллион обслужено посетителей в стриптиз-барах и топлесс-кафе. Чугун же, сгущёнку и тушёнку ввезли из-за границы в деревянных ящиках, которые и использовали взамен древесины, что не нарубили и не напилили сами»[76 - Шленский А. С. Закат общества развитого индивидуализма. Этюды по макроэкономике // Сайт «Рыночная и мировая экономика. Книги и статьи».].

Приведенная картина – не фантазия автора. В США сегодня на промышленность, сельское хозяйство, строительство (реальный сектор) в произведённом ВНП приходится около 1/4. Остальной «продукт» – разные услуги типа тех, которые перечислены в приведенном выше отрывке. Многие из них – явно противоестественного характера. На языке «профессиональных экономистов» такая, с позволения сказать, «экономика» называется «постиндустриальным обществом».

Тотальная «жажда денег» привела к тому, что основное внимание компании стали уделять не производству жизненно необходимых товаров и услуг, а формированию «противоестественных» потребностей с помощью активной рекламы, маркетинга, СМИ, «поп-культуры» и других изощрённых методов и средств управления поведением потребителя (попросту: развращения человека).

«Жажда
Страница 39 из 50

денег» ведёт к тому, что большая часть энергии общества направляется на производство не жизненно важных товаров, а различных «услуг», большая часть из которых не имеет отношения к удовлетворению естественных потребностей человека. Может быть эти «услуги» и не ведут непосредственно к физическому уничтожению человека (как наркотики, табак, водка и т. п.), но, тем не менее, они наносят человеку вред, разлагая его нравственно и духовно. Например, большая часть «финансовых услуг», которые формируют тип человека-игрока, а не человека-творца.

Кстати, игры бывают разные. Можно играть в футбол, а можно играть в покер или рулетку. Так вот, второй тип относится не к спорту, а к азартным играм. В учебниках по психиатрии это квалифицируется как заболевание, характеризующееся устойчивой зависимостью человека от предмета своего вожделения (что-то наподобие алкоголизма или наркомании). Все это хорошо описано не только в медицинской, но также художественной литературе, например, в «Игроке» Ф. М. Достоевского.

Иногда получение таких «финансовых услуг» сказывается для человека трагически: при потере сбережений или инвестиций «потребитель финансовых услуг» может наложить на себя руки или получить психическое расстройство. «Жажда денег» превращает человека в жестокое животное (на языке «профессиональных экономистов» – «homo economicus»), готовое на всё (воровство, обман, предательство, убийство) ради получения «добычи». Впрочем, «homo economicus» даже хуже животных, потому что в мире животных не принято убивать себе подобных. В обществе «денежной цивилизации» ведется «война всех против всех» (Гоббс), чего не наблюдается ни в одной животной популяции. Говорят, что каннибализм – аномалия человечества, наблюдаемая лишь в некоторых диких племенах Африки. Однако, если посмотреть без розовых очков на современное западное общество, то его можно назвать обществом утонченного, «цивилизованного» каннибализма.

«Жажда денег» привела к серьёзной деформации структуры всей деятельности общества, которую уже некорректно называть «экономической» или «трудовой». Проявлением этого является нынешняя структура валового внутреннего продукта (ВВП) многих стран, особенно относящихся к так называемому «золотому миллиарду» (ЗМ).

Сегодня, например, ВВП США почти на 4/5 состоит из услуг, причём половина из них – финансовые услуги. Кроме того, согласно разным оценкам, от 500 млрд до 1 трлн долл. составляют «юридические услуги»[77 - Шуремов Е. Л., Заложнев А. Ю., Чистов Д. В. «Кривые зеркала» мировой экономики // Финансовая газета, выпуск от 03.12.2009.].

«Жажда денег» ведёт к тому, что среди товаропроизводителей начинается кровопролитная (иногда в буквальном смысле этого слова) конкуренция за каждый рубль, доллар, франк, тугрик потребителя. В обществе, где возникает дефицит денег и «жажда денег», целью производства является максимизация прибыли, а не удовлетворение потребностей общества в товарах и услугах. Несчастный потребитель оказывается не более чем «средством», причём «средством», которое постоянно обманывают, отравляют (вредными продуктами), умерщвляют (опасными лекарствами), оболванивают (рекламой и средствами массовой информации), развращают (например, разными секс-услугами) и т. п.

«Жажда денег»: «война всех против всех»

Следует отметить, что и до «рыночной экономики» («денежной цивилизации») отношения между людьми были достаточно напряжёнными. Однако тотальной «войны всех против всех», тем не менее, не наблюдалось. Да, между отдельными социальными группами людей противоречия были. Раньше, в советское время, их было принято называть «классовыми противоречиями». Так, рабы могли восставать против рабовладельцев, а рабовладельцы усиливать эксплуатацию рабов, продавать их другим хозяевам и т. п. Крестьяне могли враждовать против феодалов и помещиков, а феодалы и помещики усиливать гнёт крестьян, увеличивая барщину, оброк, отбирая землю. Вражда нередко выливалась в бунты и восстания.

Вместе с тем внутри отдельных социальных групп («классов») отношения были сравнительно мирными (по крайней мере, нейтральными); в критические моменты истории члены одной социальной группы нередко проявляли «классовую солидарность».

Сегодня и внутри отдельных классов наблюдается острая борьба. Капиталисты борются между собой за рынки сбыта и «доллар потребителя», используя при этом любые способы вплоть до рейдерства, шантажа, подкупов и убийств. В современных учебниках по экономике это называется «конкуренцией». Наёмные работники борются между собой за рабочие места, соглашаясь на заработную плату, обеспечивающую лишь выживание (на языке «профессиональных экономистов» – «простое воспроизводство рабочей силы»). Это тоже «конкуренция», но такая, которая угрожает жизни и здоровью простых людей.

Таким образом, «война всех против всех» – выражение, которое сегодня надо понимать в буквальном смысле. Современная конкуренция имеет многие атрибуты, присущие настоящей военной деятельности и настоящим боевым действиям.

Например, многие компании имеют разведку, контрразведку, военизированные подразделения. Управляющие разных уровней называются «офицерами». В своей текущей и долгосрочной деятельности компании пользуются такими документами (одобренными акционерами), как «тактика» и «стратегия компании». Даже в открытых документах корпораций и банков нередко фигурируют такие словосочетания, как «агрессивный маркетинг», «поглощение» (как «дружественное», так и «недружественное»), «захват рынка», «присоединение», «нейтрализация конкурента» и т. п. В самих корпорациях устанавливается жёсткий, можно сказать, тоталитарный режим, – такой, который обычно государственные власти вводят лишь в условиях военного времени. Думаю, что современному россиянину не надо объяснять, что это такое. Любое отклонение от жесточайшей корпоративной дисциплины грозит увольнением или, в крайнем случае, – санкциями в виде лишения работника премий, понижения по службе и т. п. Поскольку многие «счастливчики», имеющие работу в таких корпорациях, пребывают на своем рабочем месте больше 1/2 суток, то можно сказать, что такие люди живут в условиях тоталитарного режима (мы сейчас не будем обсуждать, что из себя представляет жизнь человека в течение оставшейся части суток с точки зрения понятий о «демократии»).

На «недемократический» характер «рыночной экономики» обращают внимание многие авторы. Например, Валерий Подгузов пишет: «Если в эпоху рабовладения и феодализма тиранию осуществляли только латифундисты, феодалы и служители религии, а все остальные люди являлись их жертвами и заслуживали сочувствия, тем более, когда боролись против тиранов, то в эпоху монополии рыночной экономики в мировом хозяйстве тиранами по отношению друг к другу становятся все участники рыночных отношений, и даже чернорабочие, поскольку и они превращаются в продавцов своей рабочей силы. Образно говоря, рынок, благодаря всепроникающей конкуренции, это война всех против всех (выделено мной – В. К.)»[78 - Подгузов В. Личность и рынок // сайт «Прорыв», 2003 (http//www. proriv.ru)].

На этом основании В. Подгузов делает справедливый вывод: «Следовательно, несмотря на всю демократическую демагогию по поводу
Страница 40 из 50

неразрывности рынка и свободы, на самом деле либеральный рынок – наиболее тираничное явление в истории мировой экономики»[79 - Там же.].

«Жажда денег» и расточительство «рыночной экономики»

В обществе, основывающемся на погоне за деньгами, производство имеет крайне низкую эффективность. Более того, эта эффективность может быть отрицательной, если принять во внимание:

• экологические ущербы от производства из-за стремления капиталистов экономить на природоохранных затратах;

• истощение природных ресурсов;

• медленное умерщвление людей отравленными (сегодня уже наполовину химическими) продуктами, вредными лекарствами и наркотиками;

• астрономические расходы на рекламу;

• безработицу;

• незагруженные производственные мощности;

• сокращающиеся сроки использования многих товаров длительного пользования (постепенно они превращаются в «одноразовые»);

• подкуп корпорациями властей за право не платить налоги и другие многообразные формы коррупции;

• уничтожение в условиях кризисов нереализованных продуктов для того, чтобы не допустить снижения цен;

• непомерные расходы на военные цели и содержание полицейского аппарата (для подавления социальных протестов) и т. п. и т. д.

Разве деятельность компаний и банков в условиях «денежной цивилизации» можно назвать «домостроительством»? Назвать её «экономикой» можно только в порядке шутки или издевательства. Правильнее такую деятельность назвать «доморазрушением».

В «экономике», основывающейся на конкуренции, складывается буквально следующая ситуация: один с «сошкой», а семеро с «ложкой». Некоторые склонны в этом видеть высокую эффективность «рыночной экономики». Однако, наоборот, «рыночная экономика» тормозит развитие производительных сил, способствует росту безработицы, техническому застою, неполной загрузке мощностей. Получается, что в расчёте на одного трудоспособного человека производится гораздо меньше продукции, чем если считать производительность труда в расчёте на одного фактически занятого. Уже не приходится говорить о социальных, политических и морально-нравственных издержках подобной «эффективности».

Сложился устойчивый миф, что «экономика», основывающаяся на конкуренции, способствует росту производительности труда и снижению издержек производства. Раз производители конкурируют, то они должны снижать цены, что выгодно потребителю и обществу в целом. Но, на самом деле, цены при конкуренции, наоборот, растут. Почему? Потому, что «цена – денежное выражение стоимости», т. е. издержек производства (именно такое определение цены содержалось в учебниках по политэкономии, по которым мы учились в советское время). Посмотрим, как ведут себя издержки производства в условиях конкуренции. Издержки делятся на постоянную и переменную части. Переменная часть зависит от объёма производимого товара (услуг); постоянная – не зависит (или слабо зависит).

Приведем один простенький пример.

В городе N имеется одно кафе, которое обслуживает за день 500 человек. В этом кафе работал один повар, один бухгалтер, одна официантка и одна посудомойка. Потом появляется ещё одно кафе. Через некоторое время их уже становится пять. Получается, что в среднем на каждое заведение теперь приходится по 100 клиентов. Закупки продуктов, необходимых для того, чтобы кормить клиентов кафе (переменные издержки) за это время остались на прежнем уровне. Но в каждом из вновь созданных заведений также необходимо иметь в штате по одному бухгалтеру, по одной официантке, по одному повару и одной посудомойке (даже если в день придет не 100 клиентов, а лишь 10). Не трудно понять, что в новых условиях постоянные издержки в виде расходов на заработную плату работников общественного питания города возросли. Стало быть, неизбежно возрастут и цены на завтраки, обеды и ужины в кафе города N. Учитывая, что заведений общественного питания в городе всего пять, хозяевам кафе договориться о повышении цен и приведении их в соответствие с новыми издержками будет не сложно.

Это что касается издержек производства. А ещё есть непроизводственные (или непроизводительные) издержки – реклама, маркетинг, создание «репутации» (бренда), оказание «сопутствующих» услуг и т. п. По имеющимся оценкам, в цене товара, который обыватель приобретает в розничной торговле, издержки производства могут занимать меньше половины (в некоторых случаях даже 20 и менее процентов). Причем, по мере все большего отставания производства от платежеспособного спроса доля непроизводительных издержек имеет тенденцию к росту.

О кривых зеркалах статистики и «общественной значимости» ростовщиков

Кстати, все эти непроизводительные издержки и соответствующие «дутые» цены находят своё отражение в статистике валового общественного продукта (ВВП), значительно завышая этот показатель.

Особенно беспардонным является завышение реальных результатов хозяйственной деятельности в статистике США. Там, если судить по официальным данным, произведённый ВВП уже превысил 15 трлн долл. Что он из себя представляет? В нём на продукцию промышленности и сельского хозяйства приходится лишь 18 %, а почти все остальное услуги: финансовые, коммерческие, юридические, консалтинговые, маркетинговые, риэлторские и т. п. Образно выражаясь, американская «экономика» – большой «пузырь».

«Получается, что весь мир верит в «великую» американскую экономику только потому, что её компании оказывают услуги, а американские граждане судятся друг с другом… Создаётся впечатление, что теории постиндустриального и информационного общества были созданы главным образом в идеологических целях, для того, чтобы теоретически обосновать постулат о том, что наиболее надёжным и высокоразвитым является то общество, которое лучше всего умеет делать приписки»[80 - Подгузов В. Личность и рынок // сайт «Прорыв», 2003 (http//www. proriv.ru)].

В порядке дополнения к приведенному отрывку из статьи отметим, что речь идёт не только об обосновании в «постиндустриальном и информационном обществе» «приписок», но также об обосновании «нужности» в этом обществе бесчисленной армии различных «посредников» – финансистов, юристов, маркетологов, консультантов, брокеров, трейдеров, дилеров, риэлтеров, агентов, дистрибьютеров и т. п. «Профессиональные экономисты» лезут из кожи вон, чтобы доказать «необразованной» публике, что эти господа не потребляют общественный продукт, а активно его создают. Те. они, если судить по статистике ВВП, – главные кормильцы народа! Впрочем, специалисты по статистике говорят, что в статистике ВВП многих стран находят своё отражение такие виды деятельности, как проституция, производство наркотиков, игорный бизнес. Так что проститутки, наркодельцы и содержатели разных притонов тоже не зря едят свой хлеб с маслом.

Создаётся видимость быстрого роста производства и благосостояния трудящихся. А на самом деле это всё в специальной литературе называется «инфляцией издержек». Кстати, слово «инфляция» – иностранного происхождения, оно производно от глагола «раздувать», «надувать». Слово очень к месту: происходит беспардонное «надувательство» потребителя!

Вот что пишет об издержках и ценах в условиях «конкурентной
Страница 41 из 50

экономики» А. Соломатин:

«Конкуренция приводит к росту непроизводительных издержек, и, следовательно, к росту цен, падению спроса, снижению потребления. Это вопиющее безобразие, товарищи, когда лучшие умы Земли вынуждены бороться друг с другом за право доступа к такому малозначительному ресурсу, как деньги»[81 - Соломатин А. А. Последний парад империализма // Интернет. Сайт «Рыночная и мировая экономика. Книги и статьи».].

Кредитные деньги и инфляция

У «экономики», базирующейся на кредитных деньгах, есть ещё одна серьёзная проблема – инфляция. Мы уже неоднократно отмечали, что денег в «экономике» постоянно не хватает. На первый взгляд, при нехватке денег должен иметь место процесс, обратный инфляции, который называется дефляцией. Но это только на первый взгляд. В периоды между кризисами происходит постоянный «вброс» дополнительной массы денег в виде рефинансирования старых долгов. Хотя денег не хватает для покрытия обязательств хозяйствующих субъектов, их количество при этом оказывается больше стоимостного объёма товарного предложения. Между моментом «вброса» новой порции денег в виде кредита и появлением дополнительных товаров всегда образуется временной лаг: кредитные деньги должны быть инвестированы в производство, а инвестиции всегда требуют времени (иногда это месяцы, иногда – годы). В результате происходит рост цен, оборотной стороной этого процесса является обесценение денег.

Обесценение денег происходит постепенно, по мере того, как новые порции денег «растекаются» по «кровеносным сосудам» «экономики». Поэтому для разных социальных групп общества последствия инфляции неодинаковы. Первыми «свежие» порции денег получают обычно те, кто считается «верхушкой» общества. А «верхушкой» считаются те, кто ближе всего стоит к ростовщикам и связан с ними неформальными отношениями. Например, в России первыми деньги от банкиров получают наши нефтяные бароны, которые меняют нефтедоллары на рубли (а затем эти рубли растекаются по другим отраслям и секторам российской «экономики»). Поэтому «верхушка» общества не испытывает особых неприятностей от инфляции. Хуже всего тем, кто находится в конце денежной цепочки. В первую очередь, тем, кто получает заработную плату в окошечке кассы предприятия (наёмные работники), а также работникам бюджетных организаций, пенсионерам и получателям других видов социальной помощи (ведь вброшенные кредитные деньги должны пройти по разным «цепочкам» через «экономику», и лишь потом в виде налогов поступить в государственную казну, из которой выплачиваются деньги работникам бюджетных организаций, пенсионерам и проч.).

Обесценение доллара

В «рыночной экономике» периодически также случается дефляция – обратное инфляции явление, когда количество денег в обращении сокращается, и покупательная способность каждой денежной единицы растёт. Обычно это происходит в моменты кризисов, когда банкиры прекращают «вброс» в «экономику» новых порций денег и требуют возврата ранее выданных кредитов. Возврат старых кредитов банкиров означает уничтожение (аннулирование) денег (напомним, что все деньги – кредитные). Вот в такие моменты начинается снижение цен и повышение покупательной способности денег. Таким образом, циклическое развитие «экономики» сопровождается циклическими изменениями денежной массы и покупательной способности денег: в периоды между кризисами имеет место инфляция, во время кризисов – дефляция. Так качается постоянно (по крайней мере, два столетия) маятник «экономики», базирующейся на кредитных деньгах.

Очевидно, что инфляция выгодна ростовщикам: она позволяет им незаметно накладывать свою лапу на денежные сбережения простых людей. Инфляцию нередко называют формой скрытого налогообложения. Но если обычное налогообложение осуществляется в пользу государства, то инфляционная его форма действует в пользу ростовщиков. Ведь современные деньги в любой форме (как наличной, так и безналичной) – это обязательства их эмитентов, т. е. банкиров. В условиях инфляции эти обязательства (их покупательная способность) «тают». Более того: если денежные сбережения «тают», то возникает необходимость компенсировать эти потери. А способ компенсации только один – вновь идти на поклон к ростовщикам, просить новых кредитов.

Книга М.Рауботама «Власть смерти»

На словах ростовщики «борются» с инфляцией. Более того, опираясь на самую верную «научную теорию» – монетаризм (о нём у нас разговор ниже), они считают инфляцию главной проблемой «рыночной экономики». Решают они эту проблему с помощью центральных банков, которые, резко повышая процентные ставки, провоцируют дефицит денег в «экономике», создавая кризис. По большому счёту центральные банки инфляцию не только не убивают, а, наоборот, её порождают (конечно, в этом участвуют и другие институты «рыночной экономики»). Обязать центральные банки ликвидировать инфляцию – это всё равно, что заставить козла стеречь капусту[82 - См. гл. 16 ««Денежная революция»: создание центральных банков».].

Английский экономист М. Рауботам так описывает процесс возникновения инфляции и реакцию денежных властей на неё:

«Когда экономика развивается, инвестиции являются здоровыми, рабочие места создаются, производство и процветание возрастают, начинается постепенный разогрев экономики, и появляются признаки инфляции… Единственный способ бороться с этим экономическим феноменом (инфляцией) – сократить денежное предложение, бросив экономику в состояние рецессии, а народ – в состояние нищеты.

Этот метод контролирования банков, инфляции и денежного предложения, конечно, работает; он работает подобно тому, как кузнечный молот используется для того, чтобы отбить кусок мяса для отбивной. Экономика, зависящая от заимствований как способа денежного предложения, привязанная к финансовой системе, в которой долг и денежное предложение неразрывно связаны и синхронно увеличиваются, наказывается за те вынуждённые заимствования, которые она делает. Многие из тех, кто взял деньги ранее (т. е. до резкого сжатия денежной массы – В. К.), наказываются тем, что становятся банкротами; дома переходят в новые руки, бизнес превращается в руины, а миллионы увольняются с работы по мере того, как экономика погружается в пучины рецессии»[83 - Michael Rowbotham. The Grip ofDeath. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. Charlbury. Carpenter Publishers, 1998 – P. 27.].

Надо сказать, что если инфляции ростовщики боятся лишь на словах, то дефляции они боятся на самом деле. При дефляции, прежде всего, падают цены на товары и услуги, разные активы. Стимулы к инвестициям падают: зачем инвестировать, если на сегодняшний доллар я через год, не шевеля пальцем, смогу приобрести реальных ценностей в два раза больше, чем сегодня? При дефляции каждый, кто на руках имеет деньги (неважно, какую сумму – хоть 100 руб., хоть 100 млн руб.), перестаёт интересоваться «услугами» ростовщиков: покупательная способность денег растет, даже если они лежат под матрацем или в чулке. То есть класть их на депозит в банк нет никакого резона. И как давать деньги в кредит, ростовщики также не понимают. Желающих брать деньги под процент нет, а давать деньги под отрицательный процент, т. е. фактически
Страница 42 из 50

доплачивать заёмщику за то, что он согласился взять деньги на срок, ростовщики не научились – это противоречит их «символу веры». Есть ещё много занимательных аспектов дефляции, не прописанных в учебниках.

Вот как иронично описывает дефляцию А. Соломатин:

«Дефляция – это ужасно! Дефляция может привести к падению цен на недвижимость! Недвижимость станет доступной не только представителям финансовой элиты, но и всяким там химикам-токарям-пекарям. А разве они заслужили? Дефляция приведет к тому, что бизнесом начнут заниматься самозванцы с улицы за счёт собственных сбережений, причём в ущерб тем достойным людям, которые получили благословение банков в форме доступа к кредитным ресурсам. Без руководящей и направляющей роли финансовой системы экономика станет стихийной и рыночной, что чревато коммунистическим переворотом»[84 - Соломатин А. А. Уравнение обмана // Профиль, № 11, 2008.].

Мысль проста: ростовщики боятся дефляции как чёрт ладана! Затяжная дефляция может лишить ростовщиков заработков. В этот момент все движения ростовщиков должны быть чётко выверены: а) обеспечить как можно более быстрое падение всех рынков; б) в «нижней точке» рынка самим успеть «отовариться» по максимуму на рынке подешевевших активов; в) затем резко нажать на педаль «газа» и резко пойти на подъём. К несчастью для ростовщиков, не всегда так красиво получается в жизни. Иногда периоды застоя и дефляции затягиваются на годы. Так было, например, в 1930-е годы, когда депрессия в Америке затянулась на годы и даже, как говорят историки, стала «чревата коммунистическим переворотом». В периоды депрессии постоянно что-то «заклинивает» в механизме «денежной экономики», и заставить этот механизм работать можно лишь одним проверенным способом: начать подготовку к войне и саму войну. Не дай Бог, чтобы во время нынешнего кризиса «денежная экономика» вошла в «штопор» затяжной дефляции: в мире тогда запахнет порохом.

«Жажда денег» и имущественная поляризация общества

Достаточно многие «профессиональные экономисты» свои теоретические построения начинают с двух «аксиом»:

1) люди в условиях «рыночной экономики» действуют как эгоисты; каждый стремится заработать как можно больше денег и стать богаче (т. е. признается, что главным движущим фактором деятельности homo economicus выступает «жажда денег»);

2) эгоистические устремления отдельных homo economicus на рынке уравновешиваются в силу того, что все хозяйствующие субъекты равны, и имеет место эквивалентность при обмене товарами, деньгами, финансовыми и нефинансовыми активами и т. п.

Если с первой аксиомой можно согласиться, то вторую можно назвать самым обыкновенным мифом. Прежде всего, хозяйствующие субъекты не могут быть равными. Различия между людьми начинаются с того, что у них изначально различные исходные имущественные позиции. И дело даже не в том, что у кого-то две пары туфель, а у кого-то – двадцать; у кого-то три автомобиля, а у кого-то нет ни одного. Речь идёт о неравенстве, связанном с владением средствами производства (машины и оборудование, иные основные фонды для производства товаров и услуг). Тот, кто владеет средствами производства, имеет преимущество перед тем, кто лишён таких средств производства. Первый нанимает второго в качестве работника для производства товаров и услуг. Второй самостоятельно не может производить такие товары и услуги, потому что у него нет средств производства (обычно достаточно дорогостоящих). Первый человек в рассматриваемом случае – производственный капиталист, второй человек – наёмный работник. Производственный капиталист является собственником не только средств производства, но также произведённых товаров и услуг. Он реализует их по цене, превышающей издержки производства. Последние складываются из материальных затрат (стоимость сырья, энергии, амортизация средств производства) и затрат на рабочую силу (заработная плата). Если абстрагироваться от материальных затрат (предположим, что они в нашем случае равны нулю), то цена оказывается больше затрат на рабочую силу, и это превышение называется «прибавочной стоимостью» (термин из марксистской политической экономии).

Прибавочная стоимость (ПС) – одно из ключевых понятий марксистской политической экономии. ПС – вновь созданная в процессе производства стоимость за вычетом затрат на рабочую силу. Отношение ПС к величине вновь созданной стоимости называется нормой прибавочной стоимости. Чем выше эта норма, тем выше эксплуатация наёмных работников промышленным капиталистом. Однако это, прежде всего, эксплуатация не в сфере производства (как утверждал К. Маркс), а в сфере обмена (неэквивалентный обмен между рабочим и промышленным капиталистом, объектом обмена выступает продукт труда рабочего).

Вот что о природе прибавочной стоимости пишет Н. Сомин: ««стричь купоны» капиталисту даёт возможность не что иное, как право частной собственности (на средства производства – В. К.): оно обеспечивает присвоение им изготовленной продукции, а значит – и возможности осуществления двухкаскадной сделочной схемы (имеется в виду, что капиталист сначала заключает сделку с рабочим в виде договора о найме, который позволяет капиталисту получить результат труда рабочего в обмен на заработную плату; затем капиталист заключает сделку с покупателем результата труда по цене, которая превышает заработную плату – В. К.). Заметим, что капиталист в этой схеме участвует наподобие спекулянта, – покупает результат труда рабочего и перепродаёт его по более высокой цене покупателю. Эта двухсделочная схема —… форма эксплуатации»[85 - Сомин Н. В. Эксплуатация в рыночной экономике: попытка разобраться (http://chri-soc.narod.ru (http://chri-soc.narod.ru/)).].

Мы согласны с положениями Н. Сомина, содержащимися в данном отрывке его интересной статьи, с одним лишь уточнением. Промышленный капиталист также может вносить свой вклад (наряду с рабочим) в создание результата труда (произведённые товары и услуги). Яркий пример такого промышленника – Генри Форд. В этом смысле промышленный капиталист перестаёт быть лишь посредником между наёмным работником и потребителем. Вместе с тем, отметим, что на протяжении всего XX века (и в первое десятилетие XXI века) наблюдается чётко выраженная тенденция превращения промышленных капиталистов из участников процесса создания товаров и услуг (со– работников) в обычных посредников.

В условиях «рыночной экономики» прибыль рождается не в сфере производства, а в сфере обмена, причём обмена неэквивалентного[86 - Подробнее см: гл. 27 ««Пищевые цепи» и «пирамиды» «денежной цивилизации»», раздел «Неэквивалентный обмен как закон «рыночной цивилизации».]. Прежде всего, неэквивалентность возникает на уровне тех сделок, которые заключает промышленный капиталист с наёмными работниками, так как цена произведённого ими товара (за вычетом материальных издержек) оказывается выше заработной платы, и это превышение, как мы отметили, называется «прибавочной стоимостью».

Кроме того, промышленный капиталист совершает различные сделки с торговыми капиталистами и денежными капиталистами (они же – ростовщики, или банкиры). Эти сделки также далеки от эквивалентности. Три группы капиталистов в разных
Страница 43 из 50

пропорциях (в зависимости от их способностей) «распиливают» на отдельные «куски» прибавочную стоимость, которую изначально получил промышленный капиталист.

Три «распиленных» «куска» прибавочной стоимости называются соответственно: а) промышленная (производственная) прибыль, б) торговая прибыль, в) банковская прибыль (ссудный процент). Особое внимание в нашей работе мы уделим третьему виду прибыли – ссудному проценту[87 - О природе прибыли в условиях «рыночной экономики» см. также гл. 10 «Кредитные деньги и кризисы», раздел «Капиталистическое производство: откуда берётся прибыль?»].

Можно заметить, что при распределении произведённого богатства в «рыночной экономике» наименьшими возможностями для получения эквивалентной доли этого богатства обладают наёмные работники – в силу того, что между ними и потребителями возникают посредники в виде промышленных (производственных) капиталистов, получающих свою «маржу», называемую прибавочной стоимостью. Иначе говоря, наёмные работники хронически недополучают свою долю богатства (по большому счёту им должно принадлежать всё богатство, поскольку лишь они участвовали в его создании).

Забегая вперед, отметим, что наибольшими возможностями для получения произведённого богатства из всех участников экономических отношений (обмена) обладают денежные капиталисты.

Таким образом, в условиях «рыночной экономики», т. е. в условиях всеобщей «жажды денег» происходит неизбежная имущественная поляризация общества: на одном полюсе находятся наёмные работники, на другом – денежные капиталисты. Промышленные и торговые капиталисты находятся между этими полюсами, причём их положение неустойчиво, часть из них со временем может превращаться в наёмных работников, другая (существенно меньшая) часть – в денежных капиталистов. [88 - Карл Маркс в «Капитале» сформулировал всеобщий закон капиталистического накопления, согласно которому в условиях капиталистического способа производства («рыночной экономики») на одном полюсе общества происходит накопление богатства, а на другом – нищеты (относительное и абсолютное обнищание). На втором полюсе, как отмечает классик марксизма, находятся наёмные работники, т. е. подавляющая часть населения капиталистических стран. На первом находятся капиталисты, т. е. очень небольшая кучка людей. В целом с таким тезисом можно согласиться, за исключением того, что К. Маркс не разделяет капиталистов на отдельные группы. На самом деле, на первом полюсе, как мы ещё попытаемся показать в нашей работе, находятся в первую очередь денежные капиталисты. (см: гл. 27 «"Пищевые цепи" и "пирамиды" "денежной цивилизации"»).]

Кредитные деньги – вирус физического и духовного уничтожения человека

Разговор о разрушительных последствиях использования кредитных денег будет неполным, если мы ограничимся сферой хозяйственной жизни. «Волны» разрушительного действия кредитных денег выходят за пределы «экономики» и захватывают также социальную и духовную жизнь человека, о чём мы отчасти уже говорили выше.

Кредитные деньги, в конечном счёте, уничтожают человека в физическом смысле. Конечно, правильнее сказать: человека уничтожают не кредитные деньги, а те, кто их создаёт в целях своего обогащения, т. е. ростовщики. Это совсем не преувеличение. Ведь ростовщики посредством использования кредитных денег создают кризисы. А в периоды кризисов человек попадает в экстремальные условия. Нередко описания кризисов (в СМИ, художественной литературе) сопровождаются картинами самоубийств. В нашем воображении рождается картинка: какой-нибудь банкир выбрасывается из окна небоскрёба. Конечно, такое тоже случалось, но число реальных случаев исчисляется единицами. А сегодня банкиры вообще перестали выбрасываться из окон.

А вот о том, что в годы кризисов снижается рождаемость и увеличивается смертность, говорится нечасто.

Возьмем в качестве примера Америку времён Великой депрессии. В 1940 году численность населения США равнялась 131,4 млн человек. Были проведены расчёты, которые показывают, что, если бы в стране сохранялись те демографические тенденции (смертность и рождаемость), которые были до начала депрессии, то численность населения была бы равна 141,9 млн человек. Таким образом, в течение 1930-х годов Америка из-за кризиса потеряла 10 млн человек[89 - Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? – М.: АСТ; СПб.: Астрель, 2009 – С. 68.].

Было бы очень неплохо, если наши СМИ немножко отдохнули от темы «сталинских репрессий» и рассказали нам о том, как ростовщики в эти же самые годы убивали американский народ.

Сегодня кризис в России также внёс свою разрушительную лепту в демографические процессы: некоторый (очень незначительный) прирост населения в стране прекратился, и вновь началось сокращение населения нашей страны.

Если в условиях кризиса происходит снижение темпов прироста населения – это уже плохо, это ущерб, причём даже более существенный, чем сокращение ВВП. Увы, «профессиональные экономисты» в своих работах часто вообще не упоминают о подобных «мелочах», предпочитая оперировать привычными «макроэкономическими категориями» (ВВП, инвестиции, инфляция, платёжный баланс и т. п.). Человек в их интеллектуальных конструкциях присутствует лишь как один из «факторов производства».

Литература к главе 11

1. Валянский С. И., Калюжный Д. В. Армагеддон завтра: учебник для желающих выжить. – М.: АСТ, АСТ МОСКВА, Транзиткнига, 2006.

2. Катасонов В. Мировая кабала. Ограбление по… – М.: Алгоритм, 2013 // глава 14 «Кредитные деньги – «вирус экономического СПИДа».

3. Кеннеди М. Деньги без процентов и инфляции. Стокгольм, 1993 (работа есть в Интернете на многих сайтах).

4. Краснов В. П. Теории товарного производства и классовой борьбы за пределами догм. – Ростов н/Д, 2001.

5. Соломатин А. А. Уравнение обмана // Профиль, № 11, 2008.

6. Сомин Н. В. Эксплуатация в рыночной экономике: попытка разобраться (http://chri-soc.narod.ru (http://chri-soc.narod.ru/)).

7. Шуремов Е. Л., Заложнев А. Ю., Чистов Д. В. «Кривые зеркала» мировой экономики // Финансовая газета, 03.12.2009.

Часть 5

«Частичное резервирование», или узаконенное мошенничество

Глава 12

«Денежная революция»: легализация «частичного резервирования»

Частичное резервирование равно фальшивомонетничеству

Экономические кризисы могут начаться «стихийно» в виде так называемых «набегов» вкладчиков на банки. В результате происходят массовые банкротства кредитных организаций, а затем волны кризисы распространяются на другие сектора. Спрашивается: почему банки терпят банкротства? Ведь мы выше отметили, что кредитная деятельность банков является достаточно безопасным видом бизнеса: кредиты надёжно обеспечиваются залогами (в крайнем случае – гарантиями, страховками, поручительствами).

Причина в том, что для банковской деятельности характерно частичное резервирование их пассивных операций, т. е. операций, связанных с выдачей банками обязательств. Иначе говоря, обязательства банкиров перед их клиентами, размещающими средства на депозитах, оказываются больше имеющихся в наличии у банков ликвидных активов (в разы, иногда в десятки раз). Выданные коммерческими банками обязательства – это «депозитные деньги», о которых мы говорили выше.
Страница 44 из 50

Ликвидные активы – это «настоящие деньги», которые (в отличие от депозитных денег) являются законным платёжным средством и в настоящее время почти исключительно являются деньгами центрального банка (раньше это были также казначейские билеты, а ещё раньше к «настоящим деньгам» относили золото и серебро). Так, сегодня в совокупной денежной массе развитых стран на «настоящие деньги» приходится не более 10 процентов, все остальное – «депозитные деньги».

К «частичному резервированию» стали прибегать ещё многие столетия назад ростовщики и менялы, которые брали на хранение золото, а под это золото выдавали так называемые складские расписки, по которому предъявитель записки мог в любое время получить золото из хранилища ростовщика (менялы). Первоначально ростовщики и менялы зарабатывали на том, что взимали плату за хранение золота (подобно тому, как мы сегодня платим за услуги камеры хранения или аренду «банковской ячейки»). Поскольку одновременно все расписки ростовщикам не предъявлялись, то они сообразили, что расписок можно выписать на большее количество золота, чем фактически находилось в хранилище. Этими расписками можно было торговать как обыкновенными деньгами (т. е. золотом), получая хороший процент. Это было жульничество, но поначалу его никто не замечал. Постепенно пропорция между объёмом расписок (в стоимостном выражении) и объёмом золота на хранении (также в стоимостном выражении) менялась все больше в пользу первого. Если говорить коротко, то главной причиной практики «частичного резервирования» является неуемная жадность ростовщиков, а с правовой точки зрения это натуральное жульничество.

Почему жадность подталкивает современных ростовщиков к «частичному резервированию»? Потому, что «полное резервирование» делает невозможным наращивание кредитной эмиссии коммерческими банками, они оказываются лишь простыми «посредниками», через которых происходит перемещение существующих денег от одних лиц к другим, новых денег при этом не создаётся. При таком бизнесе можно заработать лишь скромные комиссионные, а о больших ростовщических процентах мечтать не приходится.

Все познаётся в сравнении. Ростовщичество тех «старых добрых времён», которые предшествовали «денежной революции», в наше время некоторым экспертам и специалистам кажется вполне «приличным»: те ростовщики «торговали» деньгами, которые принадлежали им лично. Ростовщичество времён «частичного резервирования» уже совсем другое: ростовщик ссужает не свои личные деньги, а новые деньги, которые он «создаёт из воздуха», используя в качестве частичного обеспечения новых, «искусственных» денег чужие настоящие деньги. Но проценты, получаемые от дачи в ссуду таких «искусственных» денег вполне настоящие, и они увеличивают реальное богатство ростовщика. Если старое ростовщичество было просто грабежом, то новое ростовщичество, основанное на «частичном резервировании», можно выразить простой формулой:

грабёж + жульничество = грабёж в квадрате

Легализация частичного резервирования – по сути, продолжение «денежной революции» ростовщиков, о которой мы говорили выше. Она последовала сразу же за легализацией ростовщического процента, поскольку неуёмная жажда ростовщиков к обогащению натолкнулась на ограниченную ресурсную базу кредитной деятельности.

Мюррей Ротбардт

Среди западных специалистов наиболее последовательно критику частичного резервирования проводят представители австрийской экономической школы. Один из них – Мюррей Ротбардт. В своей книге «Показания против Федерального резерва» он следующим образом описывает механизм «создания» денег в условиях «частичного резервирования»:

«Пока банк в своей деятельности строго придерживается 100 % резервирования, денежная масса не увеличивается, изменяется только форма, в которой обращаются деньги. Так, если в обществе имеется 2 млн долл. наличных денег и люди кладут 1,2 млн долл. в депозитные банки, то общая сумма денег, равная 2 млн долл., остаётся неизменной с той лишь разницей, что 800 000 долл. будут оставаться наличными, тогда как остальные 1,2 млн долл. будут обращаться в виде складских расписок на наличные деньги.

Предположим, что банки поддались соблазну создать фальшивые складские расписки на наличные деньги и выдать их в виде ссуды. В результате ранее строго разделенные депозитная и ссудная деятельность банков смешиваются. Сохранность доверенного вклада нарушается, и депозитный договор не может быть выполнен, если все "кредиторы" попытаются предъявить свои требования к погашению. Липовые складские расписки выдаются банком в виде ссуды. Банковская деятельность с частичным резервированием поднимает свою "уродливую голову"»[90 - Ротбардт М. Показания против Федерального резерва. Пер. с англ. – Челябинск: «Социум», 2003 – С. 51–52.].

Поясним, что в приведенном отрывке под «складскими расписками» имеются в виду депозитные деньги, т. е. новые деньги, «созданные» коммерческими банками (в отличие от наличных денег, которые эмитированы центральным банком и рассматриваются в любой стране в качестве единственного законного платёжного средства).

«Ассиметрия» кредитных и депозитных операций банков

Представленная схема операций банков с «частичным резервированием» демонстрирует ярко выраженную «ассиметрию» их активных и пассивных операций. Эта «ассиметрия» имеет следующие измерения.

1. Разная степень обеспеченности (покрытия залогом) операций:

– по активным операциям (выдача кредитов) банки требуют обеспечения, причём стоимостные оценки принимаемых кредитором залогов намного превышают суммы долговых обязательств получателей кредитов;

– по пассивным операциям (привлечение денег на депозиты) банки не предоставляют вкладчикам необходимого резервирования (т. е. обеспечения) своих обязательств (нередко величина такого резервирования в целом по депозитным обязательствам составляет лишь 10 процентов, а иногда и того меньше).

2. Разная правовая природа операций:

– пассивные операции представляют собой правовые отношения, вытекающие из договора хранения (депонирования, или депозита);

– активные операции имеют правовую природу кредита.

3. Разная срочность операций:

– пассивные операции (вклады) характеризуются тем, что деньги могут быть востребованы в любой момент (т. е. ресурсы во вкладах должны быть отнесены к высоколиквидным);

– активные операции (кредиты) характеризуются тем, что они возвращаются банку лишь по истечении срока кредита (т. е. ресурсы, связанные в кредитах, имеют более низкую ликвидность).

По-английски указанное несовпадение пассивных и активных операций по срокам называется maturities mismatch.

4. Различные подходы к стоимостной оценке:

– активы отражаются в балансе банка обычно по текущей рыночной оценке (значит, существует риск снижения стоимостных оценок активов);

– оценка обязательств (пассивов) банка, как правило, не меняется во времени[91 - Если только банк не потерпел фактическое крушение; в этом случае процедура банкротства может предполагать дисконтирование обязательств перед клиентами].

Понятно, что все эти «ассиметрии» создают риски неустойчивости банка, грозят банковской
Страница 45 из 50

паникой и банкротствами. На такую «ассиметрию» обращают внимание многие специалисты. Предоставим слово бывшему заместителю Председателя Счётной палаты России Ю. Болдыреву:

«Важно отметить, что клиенты банка, как правило, вступают с ним в сугубо неравноправные отношения. Попробуйте взять в банке кредит, – с вас потребуют не только сведения о целях кредитования и о ваших источниках доходов, но и залог, который, в случае невозможности возврата вами кредита и уплаты процентов по нему, обернётся в доход банка. Если же вы ссужаете банку деньги (кладете их на банковский депозит), вы не только получите существенно меньший процент по вкладу…, но ещё вынуждены довериться этому банку, – никакой залог со стороны банка в вашу пользу на случай его несостоятельности и банкротства не только не предусматривается, но считается неуместным даже ставить об этом вопрос»[92 - Болдырев Ю. Ю. О бочках меда и ложках дегтя. – М.: «Крымский мост – 9Д», «Форум», 2003 – С. 203.]. Последствия такой «асимметрии» больно бьют не только по рядовым вкладчикам (физическим лицам), но также по бизнесу и даже государству: «Хранение средств в банках рискованно не только для мелких и средних вкладчиков, но и для самых крупных корпораций с госучастием, а также для такого неслабенького, казалось бы клиента, как само государство.

Юрий Болдырев

Примеров пропажи госсредств в банках (уже не при их перечислении, а при хранении) – великое множество. Так, например, Счётная палата выявила, что при банкротстве одного только

Кредо-банка вместе с ним пропали более трёхсот миллионов долларов США наших государственных средств. Разумеется, никто за это не ответил, и ни с кого эти средства не взысканы, – непредвиденные, видите ли обстоятельства…»[93 - Там же, С. 203–204.].

Как ростовщики боролись за легализацию частичного резервирования

Понятно, что любое жульничество должно караться законом. Ростовщикам за многие века их криминальной деятельности удалось решить невероятно сложную задачу: они сумели почти всех (прежде всего законодателей, прокуроров и судей, а сегодня и «профессиональных экономистов») убедить в том, что «частичное резервирование» – это «норма» банковских операций. Что привлечение ликвидных ресурсов под «складские расписки» – это не просто операция по хранению золота или банкнот, а ссудная операция, которая отражается в балансе ростовщика, но при этом ссудная операция, не имеющая надлежащего обеспечения со стороны ростовщика, т. е. операция, которая заранее даёт ростовщикам право грабить своих клиентов.

Дадим слово М. Ротбардту:

«Если однажды банкир решает начать преступную деятельность, кое о чём он должен побеспокоиться заранее.

Во-первых, его должно беспокоить, что если его разоблачат, он может угодить в тюрьму и ему придётся выплатить огромный штраф за мошенничество. Ему необходимо нанять юрисконсультов, экономистов и финансистов, чтобы убедить суд и публику в том, что частичное резервирование является не мошенничеством и хищением, а законной предпринимательской практикой и добровольными контрактами. И поэтому, если кто-то предъявит расписку, которая должна быть погашена золотом или наличными по предъявлению, а банкир не сможет её оплатить, то это всего лишь неприятная предпринимательская ошибка, а не вскрытое преступление. Чтобы оправдаться с помощью таких аргументов, он должен убедить власти, что его депозитные обязательства являются не залогом, как на складе, а просто долгом под честное слово. Если люди поверят в это надувательство, тогда у банкира соблазн воспользоваться значительно расширившимися возможностями для осуществления хищений на основе частичного резервирования только усиливается. Понятно, что если банкир депозитного банка или владелец денежного хранилища рассматриваются как обычный владелец склада или хранитель залога, деньги, помещённые на хранение, не могут включаться в раздел «Активы» в его балансе. Эти деньги никоим образом не могут составлять часть его активов, и потому они никак не могут являться «долгом», который может быть выплачен депозитору, и соответственно входить в раздел «Пассивы» его банка; складируясь ради хранения, они не являются займом или долгом и поэтому вообще не входят в его баланс»[94 - Ротбардт М. Показания против Федерального резерва. Пер. с англ. – Челябинск: «Социум», 2003 – C. 44.].

Постепенно на основе решения судов, которые рассматривали многочисленные иски по поводу жульничества ростовщиков на основе «частичного резервирования», стало формироваться прецедентное право по вопросам «депозитных операций» банков. Суды все чаще стали трактовать такие операции как ссудные, а не складские (операции хранения). Ростовщикам удалось заполучить в союзники по данному вопросу государство. Основой такого альянса являлся интерес государства в получении части доходов от необеспеченной эмиссии денег. Как пишет Г. Сапов, «банки и правительства в кредите, создаваемом из ничего, и в необеспеченной эмиссии банкнот видели источник доходов, альтернативный политически неудобному повышению налогов», в результате «против объединённого интереса банков и правительства не устояли не только суды, но и экономисты-теоретики»[95 - Сапов Г. Из ничего не вышло ничего. Последние двести лет банковские реформы носили деструктивный характер // «Независимая газета», 25.11.2008.].

Важно отметить, что практикой частичного резервирования стали злоупотреблять не только частные коммерческие банки, но также центральные (эмиссионные) банки. Например, сразу же после создания первого центрального банка – Банка Англии (1694 г.) он стал выпускать больше законных платёжных средств (банкнот), чем было золота в его подвалах[96 - Об этом подробнее мы скажем в главе 16 «"Денежная революция": создание центральных банков».]. В XVIII–XIX вв. в США предпринимались попытки создания центрального банка: сначала это был Банк Северной Америки (1781–1785 гг.), затем Первый банк Соединённых Штатов (1791–1811 гг.), Второй банк Соединённых Штатов (1816–1833 гг.). Так вот, эти центральные банки также работали с частичным резервированием, что выражалось в значительном превышении эмиссии банкнот по сравнению с имеющимися запасами золота.

Например, в 1818 году при золотых резервах, равных 2,36 млн долл., в обращении находилось банкнот на сумму 21,8 млн долл., т. е. покрытие бумажных денег золотом равнялось 11 %[97 - Лежава А. В. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. – М.: Книжный мир, 2010 – С. 113–114.].

Ощущение того, что операции по привлечению вкладов превратились в ссудные, стало возникать в результате того, что банкиры от взимания платы за хранение денег перешли к начислению процентов по вкладам. Банкиры занимались развращением простых людей, предлагая им стать «маленькими ростовщиками», рантье, получающими подобно «большим ростовщикам» проценты. Надо иметь в виду, что «большие ростовщики» в Средние века – это преимущественно иудеи, а «маленькие ростовщики» – преимущественно христиане. Если на ростовщическую деятельность первых общество смотрело с презрением, но всё-таки терпело её, то ростовщическая деятельность вторых была недопустима, так как считалась в христианстве грехом. По сути, длительное время процентные
Страница 46 из 50

депозитные операции банкиров-ростовщиков осуществлялись «подпольно». Каким образом? Например, обыватель заключал с банкиром-ростовщиком договор на хранение денег. Затем он обращался к банкиру с требованием якобы забрать свои деньги, а последний якобы оказывался неспособным эти деньги вернуть. Затем стороны заключали новый договор, по которому банкир уплачивал обывателю штраф – замаскированный процент и обещал вернуть первоначальную сумму денег в определённые сроки. Как вы сами понимаете, обывателю не всегда удавалось получить деньги по второму договору, но желание получить от ростовщика «морковку» в виде так называемого «штрафа» превышало голос разума и совести.

Для того чтобы «завлечь» клиента в свои сети, заставить его нести свои деньги в банк, ростовщики шли на любые ухищрения. Так, пенсионная система, которая появилась в некоторых странах Запада в XIX веке, – это отнюдь не «завоевание трудящихся», как пишется в некоторых книгах. И не проявление «заботы о трудящихся» со стороны государства, как пишется в других книгах. Это проект ростовщиков, направленный на их дополнительное обогащение. Дело в том, что первоначально пенсионное обеспечение представляло собой накопления на банковских счетах вкладов, которые делали на протяжении всей трудовой деятельности наёмные работники. Те. пенсионное обеспечение в те времена – это не более чем «услуга» ростовщиков населению, которая обеспечивала банкам постоянный приток наличности. Сегодня система пенсионного обеспечения усовершенствовалась: между работником и банком появился посредник в виде пенсионного фонда, но в целом принцип остаётся тот же: пенсионная система в первую очередь оказывает «услуги» не работникам, а банкам. Говорят, что впервые такую систему «пенсионного обеспечения» предложил Ной Вебстер (Noah Webster), – тот самый, кто создал первый американский словарь. Вот что пишет по этому поводу Александр Лежава:

«В 1785–1786 годах он (Вебстер – В. К.) совершил турне по 13 новым штатам и убедил ключевых законодателей легализовать выплату процентов за пользование деньгами, по крайней мере, на севере страны. Это привело к тому, что люди начали экономить и понесли свои деньги в сберегательные банки, где им выплачивали за это 5 % годовых реальных денег. Если вам будут выплачивать по 5 % годовых в течение 49 лет, пока вы трудитесь (с 16 до 65 лет), то сбережения за это время вырастают в 4 раза. А этот четырёхкратный прирост означает, что среднестатистический человек вполне может накопить достаточно средств, чтобы спокойно выйти на пенсию и не работать на склоне своих лет. Широкое распространение это явление в Америке и Англии получило в начале XIX века. Все то время, пока население осуществляло сбережение своих денежных средств, их деньги использовались бизнесменами, которые брали в банках кредиты…»[98 - Об этом подробнее мы скажем в главе 16 «"Денежная революция": создание центральных банков».].

Следует всё-таки уточнить один момент в приведенной цитате: деньгами в первую очередь пользовались не бизнесмены (получатели кредитов), а банки (кредиторы), а уж на основе полученных «живых денег» и «пенсионных взносов» банки «делали» новые деньги, которыми и пользовались бизнесмены. То есть ловкие ростовщики были посредниками, которые в равной степени пользовались доверчивостью и трудящихся, и бизнесменов.

Политики как лоббисты частичного резервирования

Банкирам (и судьям, защищавшим банкиров) нередко «подыгрывали» политики, купленные банкирами. Прежде всего, они стали писать законы, которые фактически разрешали банкирам не возвращать деньги вкладчикам. В случае банковских паник политики обращались к народу с призывами проявлять «патриотичность» и воздерживаться от снятия денег со счётов. Банкиров же они хвалили за то, что те «помогают обществу в тяжёлые времена», что они обеспечивают важнейшую социально-экономическую функцию – «трансформацию сбережений населения в инвестиции» (тут политикам пришли на помощь «профессиональные экономисты») и т. п. В самые «критические» для банков моменты на помощь «генеральным штабам» ростовщиков (центральным банкам), которые оказываются бессильными противостоять стихиям кризисов, приходят президенты и премьер-министры, принимающие порой совсем «недемократические» и «нерыночные» решения.

Вот лишь один пример такой политической поддержки – всеми (не только в Америке, но и в России) восхваляемый президент США Франклин Делано Рузвельт. Первое, что сделал пришедший к власти Рузвельт, – объявил 5 марта 1933 г. четырёхдневные «банковские каникулы», защитив тем самым ростовщиков от разъяренных вкладчиков. А 9 марта он уже «провел» через Конгресс Закон о чрезвычайной помощи банкам, который предусматривал выделение громадной по тем временам суммы в размере 2 млрд долл. для «пополнения ликвидности» коммерческих банков, входивших в Федеральную Резервную Систему (ФРС). Какая оперативность! Напомним, что в «обычные», «спокойные» времена даже президентам страны приближаться к «независимой» ФРС не рекомендуется.

А сколько «психотерапевтических» бесед новый президент страны провел с американцами по радио (так называемые «беседы у камина»), чтобы успокоить их и убедить не забирать свои вклады! Президент Рузвельт даже читал «лекции», в которых он объяснял миллионам простых граждан, как устроена банковская система:

«Прежде всего, позвольте мне указать на тот простой факт, что, когда вы помещаете деньги в банк, их там не складывают в сейфы. Банки инвестируют ваши деньги в различные формы кредита – облигации, коммерческие бумаги, закладные и многие другие виды ссуд. Иначе говоря, банк заставляет ваши деньги «работать», чтобы «крутились колёса» промышленности и сельского хозяйства. Сравнительно малую часть ваших вложений банк держит в виде денежных знаков – такое количество, которое в обычное время вполне достаточно для покрытия потребностей среднего гражданина в наличных деньгах. Другими словами, все денежные знаки в стране составляют лишь небольшую часть от суммы вкладов во всех банках»[99 - Рузвельт Франклин. Беседы у камина. – М.: ИТРК, 2003 – с. 26.].

Судя по этой «лекции», можно сказать, что президент действует как преданный защитник интересов Уолл-стрит. Но при этом не вполне разбирается (или делает вид, что не разбирается) в том, что говорит. В его «лекции» правда и ложь перемешаны. Действительно, президент говорит правду: «сравнительно малую часть ваших вложений банк держит в виде денежных знаков». Но что из этого следует? Из этого следует (мы с вами это уже разобрали), что банк ворует деньги вкладчиков, ибо право собственности на эти деньги остаётся у вкладчиков, а не переходит к банкам. Президент считает, что тех наличных денег, которые имеются в банках, «достаточно для покрытия потребностей среднего гражданина в наличных деньгах». Значит, президент фактически решает за американцев, сколько денег из того, что является их собственностью, им «достаточно». Хороша демократия! Это уже попахивает «лагерным социализмом». И, наконец, откровенная ложь или неграмотность в словах: «Банки инвестируют ваши деньги в различные формы кредита – облигации, коммерческие бумаги, закладные и многие другие виды ссуд. Иначе
Страница 47 из 50

говоря, банк заставляет ваши деньги «работать»».

Банки инвестируют деньги, но не деньги клиентов, а собственные деньги, которые они создали из «воздуха». Что касается того, что деньги клиента «работают», то они действительно «работают». Но не для того, «чтобы «крутились колёса» промышленности и сельского хозяйства», а для того, чтобы ростовщики могли использовать наличные деньги клиента для погашения самых неотложных денежных обязательств своих банков. Они делают всё необходимое для того, чтобы «крутились колёса» того «печатного станка», с помощью которого ростовщики «делают» новые деньги. Но даже новые деньги, которые ростовщики «делали из воздуха» в те «бурные» годы, которые предшествовали «обвалу» 1929 года, использовались не для того, «чтобы «крутились колёса» промышленности и сельского хозяйства». Они использовались почти исключительно для того, чтобы «крутились колёса» биржевых спекуляций.

«Банковский кризис Депрессии достиг кульминации, поскольку Ф. Д. Рузвельт занял свой пост 4 марта 1933».

У президента в его «лекциях» сквозит «нежное» чувство к своим покровителям с Уолл-стрит. Это не они виноваты в кризисе, а некоторые «несознательные» американцы, которые усомнились в «честности» ростовщиков. Да может быть, ещё некоторые «несознательные» банкиры, которые уж «чересчур заигрались» на биржах. Все же остальные – «белые и пушистые». Вот слова президента:

«В стране сложилось плохое положение с банками. Некоторые банкиры, распоряжаясь средствами людей, действовали некомпетентно и бесчестно. Доверенные им деньги они вкладывали в спекуляции или рискованные ссуды. Разумеется, к огромному большинству банков это не относится, однако таких примеров было достаточно, чтобы потрясти граждан Соединённых Штатов и на время лишить их чувства безопасности. Это породило такое настроение умов, когда люди перестали делать различия между банками и по действиям некоторых из них стали судить плохо обо всех»[100 - Рузвельт Франклин. Беседы у камина. – М.: ИТРК, 2003 – с. 26.].

Вообще-то, это было бы очень здорово, если бы американцы «перестали делать различия между банками». Потому что все банки в Америке, начиная, по крайней мере, с середины XIX века работают без полного резервирования, т. е. они действовали и до сих пор действуют, как выразился

Ф. Рузвельт, «бесчестно». Других банков в Америке нет, ибо любой банк с полным резервированием оказался бы «паршивой овцой» в стаде «белых и пушистых», и его бы просто «съели». Если и делать различия между банками, то их можно разделить на две группы: а) те, «некомпетентность» и «бесчестность» которых уже вылезла наружу; б) те, которые умеют поддерживать имидж «белых и пушистых», несмотря на свою неплатежеспособность. Если бы американцы это понимали, то, вполне вероятно, такой «бесчестной» банковской системы в главной стране «победившего капитализма» не было бы. Просто потому, что американцы перестали бы поддерживать этот «бесчестный» бизнес своими кровными деньгами.

Допускаю, что «просветительские» речи президента Ф. Рузвельта оказывали определённый «психотерапевтический» и «просветительский» эффект на среднестатистического американца. Ибо среднестатистический американец, судя по всему, понимал в банковских делах ещё меньше своего президента и принимал его слова «за чистую монету».

Депозиты, или добровольная сдача денег на дело построения финансовых пирамид

О том, как постепенно и незаметно происходила «мутация» обычных «складских» услуг ростовщиков и их превращение в «депозитные» (т. е. кредитные без необходимого обеспечения для клиентов банков), можно прочитать в книге «Деньги в законе: национальный и международный аспекты», написанной известным историком банковского права Артуром Нуссбаумом[101 - Nussbaum A. Money in the Law: National and International. Brooklyn: Foundation Press, 1950.]. Он считает, что решения судов, которые оправдывали ростовщиков (банкиров) в случае неспособности последних погашать свои обязательства по складским распискам, – явное нарушение человеческой логики и норм права собственности. Если в отношении других товаров имеются способы надёжного их хранения (например, зерно хранится в элеваторах, и владельцы элеваторов не пытаются украсть его), то для денег, по мнению А. Нуссбаума, сегодня нет безопасного места хранения[102 - Op. dt., P. 105.].

Операции по привлечению вкладов в банки и сегодня нельзя назвать кредитными (ссудными), они продолжают сохранять свою противоречивость и двусмысленность, о которых обычно не задумываются как клиенты банков, так и «профессиональные экономисты». Согласно юридическим нормам, при кредитной (ссудной) операции кредитор на время (срок кредита) теряет право пользования (распоряжение) переданными деньгами. С точки зрения «профессиональных экономистов», именно вследствие того, что кредитор отказывается от «сегодняшних благ» в виде своих денег ради «будущих благ», он и получает «вознаграждение за воздержание» в виде процентов. Теперь посмотрим на договор между вкладчиком и банком (договор вклада). Клиент (если только специально не оговорено в договоре с банком) остаётся собственником своих денег, он оставляет за собой право пользования (распоряжения) деньгами и имеет право забирать свои деньги из банка в любое время. Правда, в договоре при этом обычно оговаривается, что клиент лишается своих процентов или даже уплачивает штраф в случае досрочного снятия денег. Но это не меняет сути договора: право пользования (распоряжения) деньгами остаётся за клиентом. Не меняется суть и в том случае, если речь идёт не о вкладе до востребования, а о срочном вкладе. Следовательно, это не кредитные отношения между клиентом и банком. Банк, строго говоря, может лишь управлять деньгами клиента по поручению последнего (например, осуществляя те или иные операции платежей и расчётов через текущие и расчётные счета), получая при этом плату за услуги.

В Гражданском кодексе РФ есть глава 44 «Банковский вклад» и глава 45 «Расчётный счёт». В них нет ни слова о переходе прав собственности на деньги клиента (или права распоряжения этими деньгами) к банку в обмен на некие обязательства банка.

«По жизни» получается так: банк по своему усмотрению распоряжается деньгами клиента, погашая с их помощью свои обязательства перед другими клиентами, а порой используя эти деньги для своих собственных потребностей. Это является грубым попранием прав вкладчиков как собственников и вступает в непреодолимое противоречие со «священным» принципом капитализма – «неприкосновенностью частной собственности». Это мелкому жулику, укравшему в супермаркете кусок сыра или бутылку пива, грозит позор и суд. У ростовщиков же их криминальная деятельность, связанная с воровством миллиардных сумм, называется «банковским делом» и является одной из самых уважаемых и престижных. Никакие юридические ухищрения за последние столетия не смогли вразумительно объяснить и оправдать это мошенничество. Слабость юридического обоснования банковского бизнеса более чем компенсирована «научными» усилиями «профессиональных экономистов», «просветительской» деятельностью университетских профессоров и PR-активностью средств массовой информации.

Таким образом, узаконенное
Страница 48 из 50

мошенничество в виде операций по вкладам даёт ростовщикам возможность создавать («рисовать») кредитные деньги, которые, как мы уже отмечали, также не являются «законным платёжным средством».

Если двигаться в наших размышлениях дальше, то неизбежно придем к неутешительному выводу: нелегитимной оказывается вся современная банковская система. Не думаю, что это является открытием для опытных законодателей, политиков и юристов. Выражаясь языком Евангелия, современная банковская система представляет собой «дом, построенный на песке». А такой «дом», согласно Евангелию, должен «упасть». Подтверждением этого являются кризисы: банковские, финансовые, экономические.

Итак, незаметно, на протяжении нескольких веков происходила мутация складских операций в депозитно-кредитные с «частичным резервированием». Завершение этого процесса сделало банковское дело привилегированным по сравнению с другими бизнесами: только банкирам на «законных основаниях» было позволено заниматься хищением чужой собственности.

Фактически банки превратились в «камеры хранения» с ограниченной ответственностью, где действует принцип: «захочу (или смогу) – верну ваш чемодан, не захочу (или не смогу) – не верну». Но в целом чемоданов почему-то пропадает больше, чем возвращается клиентам.

Любой банк, придерживающийся практики частичного резервирования (а сегодня это практически все банки), является по определению неплатежеспособным. Только этого почему-то не замечают клиенты, органы банковского надзора, аудиторы. Кстати, опыт общения автора с «живыми» банкирами показывает, что они как раз очень хорошо ощущают свою неплатежеспособность, только не афишируют ее. А чтобы у клиентов не зародилось никаких сомнений, то банки создают PR-службы, убеждающие клиентов в своем «бессмертии».

Неплатежеспособность маскируется тем, что банкиры делают все возможное для того, чтобы объём вкладов постоянно наращивался, чтобы за счёт притока новых «настоящих» денег можно было погашать ранее взятые на себя обязательства. То есть действует банальный механизм «финансовой пирамиды». Для того, чтобы «процесс» притока депозитов не прекращался, банки используют разные способы. Например, начинают повышать процентные ставки по депозитным операциям (явный признак того, что со строительством «пирамиды» у банка возникли проблемы). Также предлагают клиентам различные услуги и дополнительные льготы: страхование на случай смерти, регулярную оплату налогов, счетов за газ, телефон и т. п.

Когда «пирамида» перестаёт расти, ростовщики начинают нервничать. Обычно уже на этом этапе остатки «резервов» ростовщик предусмотрительно начинает выводить на Багамы или в иные оффшоры, куда не доберутся ни клиенты, ни банковский надзор[103 - Об оффшорах см.: гл. 22 «"Теневая экономика" как способ существования мировых ростовщиков».]. В один «чёрный» «четверг» или «вторник» начинаются «набеги» вкладчиков. Быстро выясняется: «король (т. е. банкир) – голый (т. е. неплатежеспособный)». Тогда «король» (пардон, – ростовщик) объявляет себя (по согласованию с денежными властями) банкротом. Пулю в лоб он пускать не собирается. Даже «долговая яма» (как в старые добрые времена) ему не грозит. Ведь ростовщический бизнес нынче – «общество с ограниченной ответственностью»! Банковский бизнес – это вам не «пирамиды» МММ, за которые разные там Мавроди получают «сроки». А когда «пыль» банкротства немного осядет (надо подождать годик), наш «король» отправляется на Багамы – поближе к своим (подчеркиваем: теперь уже своим!) «резервам». «Резервов» может быть столько, что их наш «король» не «съест» и за пять своих жизней. Совсем не исключаю, что эти «резервы» опять могут вернуться в «родную страну» под «флагом» какого-нибудь оффшорного царства-государства для того, чтобы учредить новый банк. В этом случае игра под кодовым названием «частичное резервирование» начинается по новому кругу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/valentin-katasonov/o-procente-ssudnom-podsudnom-bezrassudnom-denezhnaya-civilizaciya-i-sovremennyy-krizis-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Нотин Александр. Подсудный процент. Православный взгляд на мировую финансовую систему // Шестое чувство, № 1, 2008.

2

Прудон, Пьер Жозеф (1809–1865) – французский социалист, теоретик анархизма, автор ряда работ по философии и политической экономии. Наиболее известные работы: «Что такое собственность?» (1840; рус. пер. СПб., 1907) и «Система экономических противоречий, или Философия нищеты» (1846). Выдвигал план так называемой «социальной ликвидации» государства. Суть этого плана – замена государства договорными отношениями между отдельными людьми, общинами, группами производителей, сотрудничающих между собой на основе эквивалентного обмена. Острой критике подвергал капиталистический кредит как инструмент эксплуатации общества ростовщиками-банкирами. По мнению Прудона, банки грабят не только трудящихся (наёмных работников), но также буржуазию, занятую организацией производства. Прудон призывал к преобразованиям, прежде всего, в сфере обмена и обращения, где господствовал неэквивалентный обмен. В 1849 г. сделал попытку создать для осуществления своих планов Народный банк, который должен был действовать на иных принципах, чем обычные коммерческие банки (беспроцентный кредит). Народный банк просуществовал недолго. Прудон негативно относился к идее коммунизма, идее насильственного революционного переворота и другим идеям Карла Маркса, с которым был лично знаком. Карл Маркс, в свою очередь, критиковал Прудона как мелкобуржуазного социалиста и оппортуниста в своей работе «Нищета философии» (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., 2-е изд., том 4). Прудон в годы Второй французской империи (диктатура Луи Наполеона, установившаяся в 1851 г.) резко критиковал бонапартистский режим за его поддержку крупной буржуазии, банкиров и биржевиков. В своей предсмертной работе «О политических способностях рабочего класса» (1865) Прудон разработал программу так называемого «мютюэлизма» – освобождения пролетариата с помощью производственных, кредитных и потребительских ассоциаций (кооперативов), основанных на принципах взаимопомощи. Призывал всячески развивать обмен на безденежной основе, а также использовать беспроцентные кредиты. На формирование взглядов Прудона большое влияние оказали социалисты-утописты С. Сисмонди, Ш. Фурье, К. Сен-Симон. В частности, у последнего из них Прудон заимствовал идею о решающей роли банков и кредита в реформировании общества на принципах справедливости.

3

Этот процесс социально-имущественной поляризации общества классик марксизма возводил в ранг закона «рыночной экономики» – «всеобщего закона капиталистического накопления».

4

Данная работа на русский язык не переводилась. Отчасти, идеи этой работы изложены в других книгах Й. Шумпетера, которые издавались на русском языке:
Страница 49 из 50

Теория экономического развития (исследование предпринимательской прибыли, капитала, процента и цикла конъюнктуры). – М.: Прогресс, 1982; Капитализм, социализм и демократия. – М.: Экономика, 1995; История экономического анализа. В 3-х тт. – СПб.: Экономическая школа, 2004; Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. – М.: ЭКСМО, 2007.

5

См.: Свящ. Николай Карасев. Путь оккультизма. Историко-богословские исследования. – М.: Пренса, 2003.

6

Цит. по: Воронов Ю. П. Страницы истории денег. – Новосибирск, 1986 – С. 73.

7

Данная работа на русском языке не издавалась. Недавно была опубликована книга: Зиммель Георг. Избранные работы. – М.: Ника-центр, 2006.

8

Соловьев В. С. Еврейство и христианский вопрос // Статьи о еврействе. Иерусалим, 1979. – С. 9.

9

Мокшанский В. М. Сущность еврейского вопроса. Буэнос-Айрес, 1957. – С. 38.

10

Люкимсон П. Бизнес по-еврейски: евреи и деньги. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2007. – С. 268.

11

Назаров М.В. Вождю Третьего Рима. М.: «Русская идея», 2004. – С. 23.

12

См.: Attali Jacques. Un homme d'influence. Sir Siegmund Warburg. – Paris, 1985. – P. 13, 25.

13

Attali Jacques. Les Juifs, le monde et l'argent. – Paris, 2002. – P. 22–23, 36, 49, 124, 196–197.

14

Аристотель. Политика. Соч. в 4-х томах, т. 4. – М.: Мысль, 1983. – С.

15

Иудеи, которые приходили в Иерусалимский храм, могли делать денежные пожертвования и обязательные для каждого иудея платежи только специальными монетами, которые чеканились самими иудеями и которые не содержали языческой символики. Эти монеты находились в распоряжении менял, которые делали на этом свой бизнес. Вот что пишет свящ. Вячеслав Синельников о том, что происходило в Иерусалимском храме: «По обеим сторонам восточных Сузских ворот, до самого притвора Соломонова, стояли ряды лавок торговцев и столы менял. За двадцать дней до Пасхи священники начинали собирать древнюю подать в полсикля, которая ежегодно уплачивалась каждым иудеем (от 20-ти до 50-ти лет) как денежный выкуп «за душу» и шла на издержки по ежедневному храмовому служению (см. Исх 30. 11–16). Платить этот налог «осквернённой» монетой считалось непозволительным, и при таком положении вещей менялы получали огромную прибыль. Смотрите! Огромное пространство галерей ветхозаветного храма и «двора язычников» загромождено седалищами продавцов голубей, столами меновщиков, которые с корыстью (пять процентов с суммы) обменивают деньги. Перед нами нечестивый рынок, превративший по словам Самого Христа Спасителя, дом молитвы в разбойничий вертеп (см. Мф 21. 12; Мк 11. 17)… Первосвященники и саддукеи прекрасно это видят, но ничего не возбраняют, отчасти потому, что сами производят эту постыдную торговлю, отчасти потому, что получают незаконный прибыток и от «закрытия глаз» на постыдное безобразие» (Свящ. Вячеслав Синельников. Христос и образ первого века. – М.: Сретенский монастырь, 2003. – С. 73–74).

16

См.: Сомин Н. В. Климент Александрийский и свт. Иоанн Златоуст: два взгляда на богатство и собственность. Статья размещена в Интернете на сайте «Христианский социализм как русская идея».

17

Речь идёт об учебниках по экономической теории, всемирной истории, истории экономических учений, экономической истории, денежному обращению, банковскому праву и т. п.

18

Данная хронология, по нашему мнению, не совсем точна. Тем более, что в разных странах и регионах периоды существования жёстких запретов на взимание процента на вполне совпадали. Впрочем, вопрос хронологии в данном отрывке не является принципиальным.

19

Под «бухгалтерами» автор данного текста понимает мировых ростовщиков (банкиров).

20

ЦУП – «центр управления полетами»; так автор данного текста называет ту высшую власть в мире, которая сегодня принадлежит мировым ростовщикам («мировому правительству»).

21

«Истинные причины возникновения мирового экономического кризиса». Часть 7 // Интернет. Работа размещена на многих сайтах, в частности на infocrisis.ru

22

См.: Четверикова О. Н., Крыжановский А. В. Культура и религия Запада. М.: ОАО «Московские учебники», 2009.

23

Островский Н. Н. Храм химеры. – Харьков: ООО «Свитовид», 2004. – С. 118, 119.

24

Там же, С. 121.

25

История экономических учений. Под ред. Автономова В. С. – М.: ИНФРА-М, 2002 – С. 26.

26

Успенский Ф. И. История Византии. т. 2. – М., 1996 – С. 291.

27

Архимандрит Тихон Шевкунов. Гибель империи. Византийский урок. – М.: Эксмо, 2008 – С. 78.

28

Архимандрит Тихон Шевкунов. Гибель империи. Византийский урок. – М.: Эксмо, 2008 – С. 11–12.

29

Цит. по ист.: Чвалюк А. Я. Будет ли Россия править миром. Часть 2 «Ссудный процент и ростовщичество» //Интернет. Сайт «Полемика и дискуссии».

30

Люкимсон П. Бизнес по-еврейски. Евреи и деньги. – Ростов н/Д: «Феникс», 2007 – С. 289.

31

Цит. по ист.: Чвалюк А. Я. Будет ли Россия править миром. Часть 2. «Ссудный процент и ростовщичество» // Интернет. Сайт «Полемика и дискуссии».

32

Цит. по: «История экономических учений». Под ред. Автономова В. С., Ананьина О. И., Макашева Н. А. Учебное пособие. – М.: ИНФРА-М, 2002 – С. 16–17.

Аристотель. Соч. в 4-х тт. Том 4. – М., 1984 – С. 395.

33

Бородай Ю. М. Кому быть владельцем земли // «Наш Современник», № 3, 1990 – С. 107.

34

Маркс К., Энгельс Ф. Поли. собр. соч., т. 23. М., Государственное Издательство политической литературы, 1960 – С. 248.

35

Медведев М. Ю. Альтернативная экономика. Критический взгляд на современную науку и практику. – М.: КНОРУС, 2010 – С. 6.

36

Подробнее об этом говорится в главе 16 ««Денежная революция»: создание центральных банков».

37

Бенсон Айвор. Фактор сионизма: влияние евреев на историю XX века. – М.: «Русский вестник», 2001 – C. 184–186.

Соломатин А. А. Уравнение обмана. // Профиль, № 11, 2008.

38

Подробнее см.: Гэффин М., Титова Г., Харрисон Ф. За кулисами становления экономических теорий. От теории к коррупции. – СПб.: Б.&К., 2000.

39

Лежава А. В. Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса. – М.: Книжный мир, 2010 – С. 74–75.

40

Дж. К. Гэлбрейт. Экономика невинного обмана: правда нашего времени. – М.: «Европа», 2009 – С. 20

41

Там же, С. 22–23.

42

C. H. Douglas. Dictatorship by Taxation. – Vancouver, Institute of Economic Democracy, 1936; цит. по: Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. – Charlbury: Carpenter Publishers, 1998 – P. 30.

43

Lord J. Stamp. Public Address in Central Hall, Westminster. 1937; цит по. Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. – Charlbury: Carpenter Publishers, 1998 – P. 35.

44

Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modem Money, Debt Slavery and Destructive Economics. – Charlbury: Carpenter Publishers, 1998 – P. 4.

45

M. Rowbotham, P. 4–5.

46

Цит. по: Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? – М.: АСТ; СПб.: Астрель-СПб, 2009 – С. 35.

47

Цит. по: Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? – М.: АСТ; СПб.: Астрель-СПб, 2009 – С. 53.

48

И. М. Братищев, С. Н. Крашенинников. Россия может быть богатой! – М.: Грааль, 1999 – С. 26.

49

И. М. Братищев, С. Н. Крашенинников. Россия может быть богатой! – М.: Грааль, 1999 – С. 26.

50

Major Foreign Holders of Treasury Securities. Dept. of Treasury / Federal Reserve board. October 16, 2009.

51

См.: Flow of Funds Accounts of the United States. Federal Reserve Statistical Release, September 17, 2009.

52

Впервые такой «потолок» был установлен законом ещё в 1917 г.

53

Эксперт, № 35, 2009.

54

Аттали Жак. Мировой экономический кризис. А что дальше? – СПб.: Питер, 2009 – С. 25, 71.

55

«Структура национального богатства США» //
Страница 50 из 50

Экономист, № 6, 2009; Хайтун С. Постиндустриальное общество: станет ли западная модель будущим всего человечества? // Общество и экономика, № 9, 2008.

56

Соломатин А. А. Когда был последний кризис перепроизводства, не напомните? // Интернет; Соломатин А. А. Уравнение обмана // Профиль, № 11, 2008.

57

Соломатин А. А. Уравнение обмана // Профиль, № 11, 2008.

58

Durden Tyler. Is USA National Debt Out of Control? 13 April 2009 // http://www.investorship.com/ (http://www.investorship.com/)

59

«bailout» – термин, вошедший в широкий оборот лишь во время последнего кризиса и означающий финансовую помощь государства (в виде субсидий и/или поручительств) тем компаниям и банкам, которые оказались на грани банкротства. На начальном этапе кризиса это преимущественно обязательства государства перед кредиторами компаний и банков, оказавшихся в тяжелом положении. Предполагается, что по мере стабилизации финансового положения получателей государственной помощи они будут погашать свои обязательства перед государством. Например, осуществляя выкуп пакетов акций, которые государство временно приобретало у компаний и банков.

60

Голубовский Д. Н. Заговор банкиров. – М.: Эксмо; Алгоритм, 2009 – С. 73.

61

Там же, С. 73.

62

Соломатин А. А. Когда был последний кризис перепроизводства, не напомните? // Интернет; Соломатин А. А. Уравнение обмана // Профиль, № 11, 2008.

63

Лежава А. В. Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса. – М.: Книжный мир, 2010 – С. 169–170.

64

Сумленный С. Будущее за ответственными // Эксперт, № 46, 2009.

65

«Интернет. Сайт «Вести. Экономика»

66

О Вашингтонском консенсусе см.: гл. 19 «Всеобщая либерализация как способ формирования спроса на деньги».

67

Rowbotham Michael. The Grip of Death. A Study of Modem Money, Debt Slavery and Destructive Economics. – Charlbury. Carpenter Publishers, 1998. – р. 139–142.

68

При подготовке данного раздела было использовано издание Валянский С. И., Калюжный Д. В. Понять Россию умом. – М.: Эксмо, 2002.

69

Валянский С. И., Калюжный Д. В. Понять Россию умом. – М.: Экс-мо, 2002 – С. 187.

70

При подготовке данного раздела был использован источник: Валянский С. И., Калюжный Д. В. Понять Россию умом. – М.: Эксмо, 2002.

71

Голубовский Д. Н. Рабов доллара ведут на убой // Интернет. Сайт «ZEITGEIST».

72

Крыленко А. К. Денежная держава – тайные механизмы истории. Пер. с англ. – М., 2002 – С. 9.

73

О природе прибавочной стоимости, производственной, торговой и банковской прибыли см. также: Гл. 11 «Кредитные деньги – вирус разрушения», раздел ««Жажда денег» и имущественная поляризация общества»; Гл. 27 «Пищевые цепи» и «пирамиды» «денежной цивилизации», раздел «Неэквивалентный обмен как закон «рыночной экономики».

74

Для более подробного понимания того, что капитализм без «услуг» ростовщиков существовать в принципе не может, рекомендую познакомиться со следующей интересной работой: Белл Владимир. О причинах, механизме образования и последствиях нынешнего кризиса мирового капитализма (работа размещена: www.economics.kiev.ua (http://www.economics.kiev.ua/)).

75

Максон А. Будущее США – приватизация! // Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш»: http://malchish.org (http://malchish.org/)

76

Шленский А. С. Закат общества развитого индивидуализма. Этюды по макроэкономике // Сайт «Рыночная и мировая экономика. Книги и статьи».

77

Шуремов Е. Л., Заложнев А. Ю., Чистов Д. В. «Кривые зеркала» мировой экономики // Финансовая газета, выпуск от 03.12.2009.

78

Подгузов В. Личность и рынок // сайт «Прорыв», 2003 (http//www. proriv.ru)

79

Там же.

80

Подгузов В. Личность и рынок // сайт «Прорыв», 2003 (http//www. proriv.ru)

81

Соломатин А. А. Последний парад империализма // Интернет. Сайт «Рыночная и мировая экономика. Книги и статьи».

82

См. гл. 16 ««Денежная революция»: создание центральных банков».

83

Michael Rowbotham. The Grip ofDeath. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. Charlbury. Carpenter Publishers, 1998 – P. 27.

84

Соломатин А. А. Уравнение обмана // Профиль, № 11, 2008.

85

Сомин Н. В. Эксплуатация в рыночной экономике: попытка разобраться (http://chri-soc.narod.ru (http://chri-soc.narod.ru/)).

86

Подробнее см: гл. 27 ««Пищевые цепи» и «пирамиды» «денежной цивилизации»», раздел «Неэквивалентный обмен как закон «рыночной цивилизации».

87

О природе прибыли в условиях «рыночной экономики» см. также гл. 10 «Кредитные деньги и кризисы», раздел «Капиталистическое производство: откуда берётся прибыль?»

88

Карл Маркс в «Капитале» сформулировал всеобщий закон капиталистического накопления, согласно которому в условиях капиталистического способа производства («рыночной экономики») на одном полюсе общества происходит накопление богатства, а на другом – нищеты (относительное и абсолютное обнищание). На втором полюсе, как отмечает классик марксизма, находятся наёмные работники, т. е. подавляющая часть населения капиталистических стран. На первом находятся капиталисты, т. е. очень небольшая кучка людей. В целом с таким тезисом можно согласиться, за исключением того, что К. Маркс не разделяет капиталистов на отдельные группы. На самом деле, на первом полюсе, как мы ещё попытаемся показать в нашей работе, находятся в первую очередь денежные капиталисты. (см: гл. 27 «"Пищевые цепи" и "пирамиды" "денежной цивилизации"»).

89

Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? – М.: АСТ; СПб.: Астрель, 2009 – С. 68.

90

Ротбардт М. Показания против Федерального резерва. Пер. с англ. – Челябинск: «Социум», 2003 – С. 51–52.

91

Если только банк не потерпел фактическое крушение; в этом случае процедура банкротства может предполагать дисконтирование обязательств перед клиентами

92

Болдырев Ю. Ю. О бочках меда и ложках дегтя. – М.: «Крымский мост – 9Д», «Форум», 2003 – С. 203.

93

Там же, С. 203–204.

94

Ротбардт М. Показания против Федерального резерва. Пер. с англ. – Челябинск: «Социум», 2003 – C. 44.

95

Сапов Г. Из ничего не вышло ничего. Последние двести лет банковские реформы носили деструктивный характер // «Независимая газета», 25.11.2008.

96

Об этом подробнее мы скажем в главе 16 «"Денежная революция": создание центральных банков».

97

Лежава А. В. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. – М.: Книжный мир, 2010 – С. 113–114.

98

Об этом подробнее мы скажем в главе 16 «"Денежная революция": создание центральных банков».

99

Рузвельт Франклин. Беседы у камина. – М.: ИТРК, 2003 – с. 26.

100

Рузвельт Франклин. Беседы у камина. – М.: ИТРК, 2003 – с. 26.

101

Nussbaum A. Money in the Law: National and International. Brooklyn: Foundation Press, 1950.

102

Op. dt., P. 105.

103

Об оффшорах см.: гл. 22 «"Теневая экономика" как способ существования мировых ростовщиков».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.