Режим чтения
Скачать книгу

Опер Екатерины Великой. «Дело государственной важности» читать онлайн - Юрий Корчевский

Опер Екатерины Великой. «Дело государственной важности»

Юрий Григорьевич Корчевский

Исторические приключения

Опер всегда опер – что в наши дни, что в Российской империи при Екатерине Великой. И как его ни называй – «следаком» МУРа или розыскником юстиц-коллегии, – его служба из века в век остается неизменной: раскрывать преступления, ловить уголовников, карать душегубов.

Ведь и при матушке-императрице, в «золотой век» Екатерины, хватало грабителей и убийц. За парадными фасадами империи таятся темные подворотни, гиблые трущобы и бандитские притоны. На востоке полыхает Пугачевский бунт. В Москве орудует шайка фальшивомонетчиков. А в Санкт-Петербурге завелся кровавый маньяк, что охотится на женщин и наводит ужас на всю столицу.

«Жители боялись выходить на улицу даже днем. По городу ползли слухи один бредовее другого – о привидениях, демонах, нечисти из болот. Розыскники в нечистую силу не верили, сбившись с ног в поисках убийцы».

И по приказу Екатерины Великой ее лучшему оперу уже в который раз придется рисковать жизнью, добровольно став приманкой для маньяка: «Розыскник почувствовал, как кожаная удавка захлестнула его шею. Вырываться в таких случаях бесполезно, так же как и пытаться руками ослабить петлю. Счет времени пошел на секунды. Он выхватил пистолет, взвел курок, наставил ствол в бок убийце и нажал спуск…»

Юрий Корчевский

Опер Екатерины Великой. «Дело государственной важности»

Художник Иван Хивренко

© Корчевский Ю.Г., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

Столоначальник ухватил просителя за бороду.

– А ну покажь бородовой знак!

Проситель, выпучив от боли и унижения глаза, трясущейся рукой достал из кармана знак и показал его чиновнику. Столоначальник Игнатьев сменил гнев на милость:

– Чего хотел-то?

Сидя за своим столом, Андрей припомнил, что знак сей введён ещё Петром Великим в 1705 году.

Удовольствие носить бороду стоило дорого. С купца средней руки – шестьдесят рублей в год, а с горожанина – тридцать. Сумма изрядная, если учесть, что у самого Андрея жалованье было всего тридцать семь рублей. Конечно, крестьяне в деревне бороду носили безвозбранно, однако же при посещении города были обязаны платить на городских воротах налог в копейку.

Андрей предпочитал бриться, хотя, по правде сказать, и брить-то особо было ещё нечего – на щеках был пушок.

Было от роду Андрею двадцать пять лет, и был он из детей боярских. Род его хоть и был старинный – родитель вспоминал, что прадед его самому Петру Великому служил, однако обнищал. Отцу, Михаилу Евграфьевичу, удалось пристроить Андрея в Санкт-Петербургскую канцелярию юстиц-коллегии. Должность была, правда, самая низкая – служитель, даже не коллежский регистратор, что относится к 14-му классу. Грамотой Андрей владел хорошо, почерком ровным, что столоначальник ценил. Притом обладал умом аналитическим, наблюдательностью, чего начальство не замечало.

Два года Андрей уже протирал штаны в казённом ведомстве без всяких перспектив на ближайшее будущее. С тоской он прикидывал, что сидеть ему в служителях долго, если не подвернётся счастливый случай.

Андрей задумался и даже не заметил, как посетитель ушёл.

Начальника своего, Игнатьева, Андрей не любил – даже побаивался. Савва Игнатьев имел должность коллежского секретаря, относящуюся к 10-му классу, был своенравен, крут, груб с посетителями и заискивающе мягок с вышестоящими. «Эх, попасть бы в розыскную экспедицию – там работа живая, – думал Андрей, – однако вакансий нет, потому как невелика экспедиция, всего два члена и восемнадцать служителей».

Да, видно, повернулась удача к Андрею лицом. Уже после обеда, к вечеру ближе в канцелярию не вошёл, а ворвался купец с багровым кровоподтёком под глазом. То, что это был именно купец, Андрей определил сразу – лицо бритое, и одежда не немецкого покроя, а русская: шёлковая красная рубаха, кафтан синий, штаны суконные, чёрные и заправлены в короткие мягкие сапожки.

– Это что же деется! – с порога заорал он. – Честного человека белым днём обобрали! Я – купец второй гильдии, а меня какие-то шпыни побили!

Савва Игнатьев на мгновение ошалел от такого напора, но потом пришёл в себя.

– Где обобрали?

– Рядом совсем – квартал отсюда! На Екатерининском канале, у немца, что трактир там держит.

– Как фамилия?

– Они мне что? Назвались?

– Да твоя фамилия!

– Рыбнев. Нифонт Рыбнев.

– Описать их сможешь?

– Это как?

– Ну выглядели разбойники как?

– Один – во! – Купец развёл руки. – Амбал настоящий. А второй – шкет.

Савва обвёл глазами комнату. Как назло – никого из розыскной экспедиции. Только Андрей в углу, за своим столом скрипит гусиным пером – не очень-то, впрочем, и активно, больше прислушивается к разговору. Да тут и глухой услышит – купец кричал в полную силу лёгких.

– Угомонись, купец, э-э-э… Как там тебя?

– Нифонт.

Савва нашёл выход из затруднительной ситуации.

– Вот, с тобой пойдёт наш служитель, Андрей Путилов.

– Благодарствую, ваше благородие!

Для «благородия» Игнатьев чином не вышел, но обращение ему явно польстило, он самодовольно улыбнулся.

Купец размашисто шагал, рядом, едва поспевая, почти бежал Андрей.

– Брат с Урала надысь вернулся, говорит – казаки на Яике бунтуют. Не слыхать ли чего?

– Не слыхать, – коротко ответил Андрей.

Его больше занимал вопрос «Что делать?». Вот приводит его купец на место, где его ограбили, – а дальше? Теоретически он имел понятие, читал в указах, слышал разговоры. Но сам никогда на месте происшествия не был.

Купец остановился недалеко от моста, называемого ещё Полицейским, – через Мойку.

– Вот туточки они и напали на меня. Сначала шкет пристал, а потом, когда я его послал по матушке, уж амбал вмешался. Двинул в ухо да в глаз. Кулачищи пудовые, свет в глазах померк. Тут они пояс вместе с кошелём и срезали.

– Денег сколько было?

– В самую точку вопрос! Двести рублей ассигнациями по двадцать рублей. Я как раз из Купеческого банка на Петербургскую сторону шёл, на Сытный рынок. Лавка у меня там, в ряду.

К Андрею приближалась наёмная пролётка с седоками. Копыта лошади звонко цокали о булыжную мостовую, из экипажа неслась пьяная песня.

Андрей посторонился, а купец вдруг застыл на месте.

– Они это, ей-богу они едут и песни горланят!

Купец занервничал, шагнул с мостовой на тротуар, потом назад.

– Господин Путилов, да сделайте же что-нибудь! Ведь уедут же!

Андрей бы и рад был остановить пролётку, да как? Сюртук форменный на нём – такой же, как и на многих других служащих, оружия нет при себе никакого – даже ножа завалящего.

– Стой! – закричал он кучеру.

А купец неожиданно шагнул прямо к лошади и схватил её под уздцы.

Лошадь мотнула головой и встала. С козел вскочил кучер и взмахнул кнутом. Купец получил бы удар, если бы Андрей не успел вскочить на колёсную ось и толкнуть кучера. Не ожидая толчка сбоку, тот вывалился на мостовую и заорал.

Заслышав вопли кучера, к пролётке поспешили два солдата.

Андрей обернулся к седокам. Про себя отметил, что они похожи на описанных купцом амбала и шкета. Оба вдрызг пьяные. Горланить, правда, перестали и мутными глазами непонимающе уставились на Андрея.

Андрей с места кучера прыгнул на
Страница 2 из 15

седоков и ногой нанёс сильный удар в живот амбалу, пытаясь вывести из строя наиболее грозного противника. Амбал широко разинул рот и согнулся.

Подоспевшие солдаты по ошибке схватили купца.

Андрей повернулся:

– Я из юстиц-коллегии, помогите схватить этих двух преступников!

Кучер замолчал, а солдаты с обеих сторон вскочили на подножки пролётки. Один из солдат, молодой здоровый парень, явно из крестьян, как пушинку выдернул из пролётки шкета и приложил его о мостовую. Амбал очухался от удара Андрея. Увидев, как обижают шкета, он поднялся во весь рост и ударил второго солдата кулаком в грудь.

Мимо скакал верхом гвардейский офицер – прапорщик, ранее называемый фендриком. Узрев, что идёт потасовка между цивильными и солдатами, он развернул лошадь, подскакал, вытащил шашку и плашмя ударил ею амбала по голове. Тот схватился обеими руками за голову и зашатался. Андрей снова ударил его ногой в бок, и амбал выпал из пролётки. К нему подскочил солдат, расстегнул пояс и начал заводить назад руки, чтобы связать.

Но амбал был слишком силён, к тому же пьян и разъярён. Он поднялся сначала на четвереньки, потом встал в полный рост, стряхнув с себя солдата. Тут уж на амбала навалились все вместе – Андрей, солдат, купец. Соскочивший с лошади фендрик ударил амбала сзади ногой под колено и, когда тот потерял равновесие и упал на колени, добавил рукоятью шашки по голове. Амбала снова повалили и связали руки за спиной его же ремнём.

Все тяжело дышали, как после тяжёлой работы, одежда была в пыли.

Прапорщик оглядел солдат:

– Что происходит?

– Не можем знать, господин фендрик!

– Я позвал их на помощь, – вмешался Андрей. – Я служу в юстиц-коллегии и попросил их помочь мне задержать преступников. Прошу принять, господин прапорщик, благодарность за оказанное содействие.

Гвардейский офицер милостиво кивнул, вложил шашку в ножны и огладил усы.

– Моя помощь нужна ещё?

Получив отрицательный ответ, лихо вскочил на коня и ускакал.

По просьбе Андрея солдаты заволокли обоих связанных преступников в пролётку и уложили их на пол. Сам Андрей и купец уселись на сиденье.

– Спасибо за помощь, служивые! – поблагодарил Андрей.

Солдаты отправились восвояси.

– Чего разлёгся? – рявкнул Андрей на всё ещё лежащего возле пролётки кучера. – Живо вези в юстиц-коллегию, на Итальянскую, 25! А не то я тебя в сообщники к этим разбойникам определю!

Кучер поднялся с мостовой, отряхнулся.

– Да если бы я знал! Да ни в жизнь!

Купец стал обыскивать лежащего амбала и вытащил у него из-за пазухи кошель.

– Вот он!

Открыв кошель, он пересчитал деньги и пнул ногой амбала:

– Сволочь! Здесь пяти рублёв не хватает!

– Конечно, они же пили на твои деньги, – сказал Андрей. И уже кучеру: – Чего уснул? Трогай!

Кучер, слегка ошалевший от происшедших событий, тронул вожжи:

– Но, кобылка!

В юстиц-коллегию ввалились всей толпой. Впереди шагал шкет, за ним – купец, потом – амбал. Замыкал шествие Андрей.

Начальник Савва Игнатьев был на месте. Увидев Андрея с купцом и двумя задержанными, он округлил от удивления глаза.

– Это что же – ты и разбойников задержал?

– Как есть задержал, – зачастил довольный купец. – Я их увидел, а он задержал. Взлетел на пролётку, аки ястреб, ногой амбала – бах! А шкета на мостовую выбросил! Прямо орёл!

Не найдясь с ответом, Савва буркнул:

– У нас тут все такие, других не держим.

Савва подошёл к шкету и амбалу, обошёл их кругом, осмотрел каждого с головы до ног.

– Что-то морда мне твоя знакомая, – взгляд его задержался на лице амбала.

– О прошлом годе за драку в трактире в кутузку попадал, – процедил амбал.

Видок у него был ещё тот: одежда в пыли, губа разбита, всклокоченные волосы в крови – след от удара шашкой плашмя.

– Никак Федька! – вспомнил Савва.

– Он самый, – буркнул амбал.

– Всё за ум никак не возьмёшься, грабежом да разбоем промышляешь! Но сколько верёвочке ни виться, а конец будет.

Савва вышел из комнаты и вернулся с надзирателем – при канцелярии была арестантская комната.

– В железа его! И в камеру обоих!

Надзиратель увёл задержанных.

Савва обратился к купцу.

– Пиши, Нифонт, жалобы на задержанных за злоумышления, а в конце не забудь указать, что в этот же день разбойники были задержаны и деньги тебе возвращены.

– Так не все же, пяти рублёв не хватает!

– А не шляйся с такими деньжищами без охраны! Пиши!

Купец пыхтел над бумагой добрые полчаса. Сопел, потел, шевелил губами, поставил две кляксы. Наконец сизифов труд был закончен.

Савва пробежал глазами бумагу, присыпал её песочком, сдул и положил в стол.

– Всё, Нифонт Рыбнев, свободен.

– А как же мои пять рублёв?

Савва развёл руками.

– Не забудь на суд прийти – тебя известят. Федька этот давно на каторгу напрашивался.

Купец откланялся и вышел.

Савва подошёл к Андрею и внимательно, как будто видел впервые, всмотрелся в него.

– Везёт пьяным и дуракам! Ты же не пьёшь и не дурак. Как смог Федьку взять? Его уже пытались арестовывать, так он троих дюжих служителей расшвырял и ушёл.

– Солдаты мимо проходили, да прапорщик верхом проезжал – помогли, – честно сознался Андрей. – Один бы я не совладал.

– Всё равно удивительно! А не перевести ли мне тебя в розыскную экспедицию? – похоже, этот вопрос Савва задал самому себе.

Он вытащил из жилеточного кармана часы-луковицу – большие, голландской работы, с боем, открыл, взглянул на циферблат.

– Уже осьмнадцать часов. С тебя на сегодня хватит. Иди домой, приведи себя в порядок.

Андрей откланялся и вышел из кабинета.

Жил он в Морской слободе, между Исаакиевской площадью и Новой Голландией, где снимал комнату в доходном доме.

Андрей шёл и размышлял. «А ведь был, был у Саввы повод для удивления. Оружия нет у меня, разными хитрыми приёмами борьбы не владею, статью и силой, как у Федьки-амбала, бог не наделил. Выходит – в самом деле повезло. Но ведь удача и везенье – вещи капризные, за хвост их не ухватишь. Значит, менять в жизни что-то надо».

Поразмыслив, Андрей пришёл к выводу, что надо ему обзавестись оружием. Пистолет стоит дорого – половину месячного жалованья, и Андрею такую покупку не осилить. Зато пистолеты в цейхгаузе подземном есть. Надо попросить столоначальника, чтобы выделил.

Саблю или шашку по табелю носить не положено – рангом не вышел. Кортик только морскому офицеру положен, а вот нож купить можно. Только смотреться на поясе он будет нелепо. «Куплю тогда складной, – решил Андрей, – такие немцы возят. Хочешь – большой, хочешь – маленький».

Не откладывая задумку в долгий ящик, он свернул к Харчевому рынку – там была оружейная лавка – и купил себе нож золингеновской стали с деревянной ручкой – складной, как и задумал, и острый, как опасная бритва. Даже сложенный, нож едва влезал в карман форменного камзола.

Дома Андрей поел ситного хлеба, запив его квасом, разделся и улёгся в постель. Думалось ему всегда лучше лёжа.

«Ужель Савва произведёт меня в розыскную экспедицию? Вот повезёт-то! Ещё бы себя в чём-нибудь проявить… Жалко, что не каждый день везёт так, как сегодня».

Отдохнув, Андрей вычистил камзол, начистил туфли. Слава богу, по статусу носить парик ему не нужно было.

Все последующие дни Андрей прислушивался, о чём говорят служители розыскной экспедиции,
Страница 3 из 15

какое оружие имеют при себе. А носили они пистолеты за поясом, некоторые даже – пару. А как-то Андрей заметил, что у одного из них в кармане камзола кастет лежит. Сунулся было Андрей к Савве с просьбой о пистолете, да получил отказ.

– Твоя служба за столом идёт – зачем тебе оружие? Оно казённое, денег стоит, к пистолету потребны порох, пыжи, пули. Да и обращаться ты с ним не умеешь, подстрелишь кого невзначай – что тогда?

Андрей был вынужден признать его правоту. Пистолета он и в самом деле в руках не держал, и как его заряжать, прицеливаться и стрелять, имел лишь смутные представления. Однако выход нашёл.

Купил бутылку вина и в обеденный перерыв направился в цейхгауз. Служителя цейхгауза, а попросту – склада, он знал, так как тот состоял на службе в одной с Андреем канцелярии.

Служитель Пётр в это время кушал, разложив на столе лук, кровяную колбасу, ржаной хлеб и огурцы.

Поздоровавшись с Андреем, он кивнул на массивный стул.

– Садись. Коли по делу – обождать придётся, обед – дело святое. Да ты угощайся!

С этими словами он пододвинул салфетку с разложенными на ней скромными яствами поближе к Андрею.

Андрей съел кусок колбасы с хлебом. Лук он есть не стал – уж больно запах от него исходил ядрёный.

– Эх, вина бы или, на худой конец, пива, – мечтательно произнёс Пётр.

Андрей молча выставил на стол бутылку вина.

– О! Услышал господь мои молитвы.

Пётр достал две глиняные кружки.

– Я не буду, – накрыл ладонью свою кружку Андрей, – уж больно Савва крут, учует вино – за волосья оттаскает.

– Это он может, – кивнул головой Пётр. – А я хлебну немного – он ко мне не заходит.

Пётр щедро плеснул вина в свою кружку и выпил. Закрыл глаза, ощущая, как вино тёплой волной растекается по желудку. С сожалением убрал кружки.

– После допью. Чего хотел от меня?

– С чего ты решил?

– Тогда зачем вино принёс, а сам не пьёшь? – задал резонный вопрос Пётр.

– Научи меня обращаться с пистолетом! – выпалил Андрей.

– Проще простого. Приходи после службы, как Савва уйдёт.

Андрей едва дождался окончания работы.

Пётр, видимо, уже изрядно приложился к бутылке вина – щеки его раскраснелись, глаза поблёскивали. Он достал с полки пистолет, объяснил Андрею названия частей и для чего они служат. Потом медленно отвесил меркой порцию пороха, загнал в ствол пыж, заколотил туда же свинцовую пулю, ещё один пыж и утрамбовал всё шомполом. Потом подсыпал на заправочную полку пороха и взвёл курок.

– Понял ли?

– Понял.

– Целишься по прорези, нажимаешь крючок – выстрел. Пойдём со мной.

Пётр из комнатушки вывел его в длинное помещение цейхгауза. Тут на полках лежали сабли, шашки, кинжалы, стояли в пирамидах фузеи. Справа длинным рядом висели камзолы и прочее подземное обмундирование.

– Целься вон туда, в стену, и стреляй.

Андрей взял в руки пистолет, неожиданно оказавшийся тяжёлым, прицелился и нажал на спуск. Здорово громыхнуло, заложило уши, а пистолет подпрыгнул в руке.

– Это потому громко, что в здании мы, – пояснил Пётр. – Пойдём, сам зарядишь.

В каморке Петра Андрей сам зарядил пистолет, в самом хранилище снова пальнул.

– Ну, получилось? Не боги горшки обжигают. Ты, если надо, приходи, не стесняйся, – на прощание сказал Пётр.

Домой Андрей возвращался в приподнятом настроении. Обращаться с пистолетом оказалось просто. Ещё бы научиться в цель метко попадать, но Андрей понимал, что для этого нужны регулярные стрельбы. А после работы, да ещё в тёмном цейхгаузе метко стрелять не научишься. Хоть и жалко было денег, а, наверное, придётся покупать пистолет.

Неделя прошла в обычных хлопотах, в основном – писанине. Иногда Андрей, задумавшись за столом, вспоминал, как удалось задержать шкета и Федьку-амбала. Без солдат и прапорщика он бы не справился, но и Федька был очень силён. Не зря Савва удивился, когда Федьку со шкетом удалось привести в канцелярию связанными.

Андрей с нетерпением ожидал получения жалованья. И вот этот день настал.

Сразу после службы Андрей направился в лавку с оружием.

Пистолет выбрал самый простой, без украшений и витиеватой резьбы – он нужен был ему не для похвальбы перед дамами или товарищами, а для дела. К пистолету сразу прикупил пороху, свинца, пулелейку.

А ещё через день Андрея подозвал к себе Савва.

– Вот что, коли уж ты задержал Федьку-амбала, даю тебе поручение. Сходи домой к купцу… э-э-э…

– Рыбневу?

– Именно. Передай, что завтра состоится суд, пусть с утречка явится. Да сам понимаешь – он потерпевший и должен потому дать показания на злоумышленников. Адрес его помнишь?

– Помню. Ежели дома не сыщу, так у него лавка на Сытном рынке.

С лёгким сердцем Андрей направился к Нифонту. На улице солнце светит, тепло – как-никак июль, и всё лучше, чем пером скрипеть за столом. Шёл не спеша, наслаждаясь нежданно-негаданно свалившимся перерывом в работе.

Нашёл улицу. Так, как там писал купец – третий дом от собора Андрея Первозванного. Купеческий дом сразу бросался в глаза – красного кирпича, с пилястрами, входная дверь с портиком.

Андрей постучал пальцем по двери. Солидно сделано, сразу видно – не бедный человек здесь живёт.

Дверь открылась, выглянула служанка. А из-за спины ее… Андрей на миг потерял дар речи.

Перед ним стояло божественное создание. Очаровательное личико, русая коса ниже пояса толщиной в руку, высокая грудь. Одета в алый сарафан и белую вышитую рубашку.

– Вам чего? – повторила вопрос девушка, и Андрей понял, что первого её вопроса он не услышал – на него напала временная глухота. Она говорила, а Андрей любовался её пухлыми губками и ровными белыми зубами.

Тряхнув головой, чтобы отогнать навязчивое состояние ступора, он спросил:

– Это дом купца Рыбнева Нифонта?

– Он самый.

Девица улыбнулась, и Андрей ощутил, как полыхнули румянцем щёки.

– Я служитель из юстиц-коллегии. Мне бы хотелось с ним поговорить.

– Вы по тому случаю, когда папеньку ограбили?

– Именно.

– Ой, его сейчас дома нет. Но он должен быть вскорости! Пройдите в дом, если изволите. Маруся, проводи гостя.

Андрей растерялся. А если придётся ждать долго? Не осерчает ли Савва? Или всё-таки пройти на Сытный рынок? Тут и недалеко.

Но девушка сделала шаг назад и в сторону, явно приглашая его войти, и Андрей вошёл. Девушка сопроводила его в гостиную и предложила сесть на банкетку. Сама же взяла пяльцы и продолжила вышивать, украдкой бросая взгляды на неожиданного гостя.

Андрей кашлянул, привлекая внимание.

– А вы кто же ему будете?

– Младшей дочкой, меня Василисой звать.

– А меня – Андреем, – запоздало представился он.

– Я уж думала – у вас имени нет, – засмеялась Василиса, и у Андрея сладко заныло в груди.

– На службе я, послан известить вашего папеньку о дне суда.

– Ну так скажите мне, я передам.

– Не положено, надо лично.

– И давно вы служите?

– Два года уже.

– Ой, как интересно! Расскажите что-нибудь!

– Не положено.

– Фу! – надула губки девушка. – А правда, что один разбойник здоровенный был – такой, как… – она замолкла, подыскивая сравнение, – …как вот этот шкаф?

Она указала на шкаф – явно заморского происхождения, стоявший в углу. «Наверное, дорого стоит, – подумалось Андрею, – больше, чем моё жалованье».

– Здоровый, это правда. Втроём еле скрутили.

– Так вы
Страница 4 из 15

арестовывали этих разбойников? – удивилась девушка.

Андрей кивнул головой.

– Восхитительно! Вы – герой!

Андрей почувствовал, как снова предательски краснеет.

Дверь в комнату отворилась, и вошёл купец.

– Здравствуйте! А я думаю – кто тут может говорить? А это, оказывается, спаситель мой!

Андрей смутился.

– Да какой я спаситель? Разбойников задержал – так служба у меня такая.

– Василиса, ты чего же гостя к столу не приглашаешь?

Андрей поднялся:

– Так я же по делу. Завтра будет суд над разбойниками по вашему делу. Послан я начальством – известить, что на суде вам, как пострадавшей стороне, надо быть обязательно.

– Раз надо – буду! А теперь – к столу!

Пока Андрей разговаривал с купцом, Василиса со служанкой успели поставить на стол самовар, сахар, колотый кусочками, и баранки.

– Садись, гость дорогой, чаёвничать будем. А может, винца?

– Никак не можно, я на службе. А начальство у меня крутое.

– Ага, я видел, – подтвердил купец.

За неспешным чаепитием поговорили о жарком лете, про слухи о казацких волнениях на Яике, о напряжённых отношениях с Турцией. Василиса попросила рассказать об интересных случаях с преступниками.

– Не могу, тайна, – отговорился Андрей. Не мог же он сказать, что это было первое его задержание и вся служба проходит за столом с бумагами.

Попив чаю с баранками, Андрей откланялся. Пора и честь знать, Савва небось ругаться будет, почему так долго задержался.

Андрей возвращался в приподнятом настроении – солнце светит, с девушкой познакомился. Имя красивое – Василиса, и девушка прекрасна.

По правде сказать, с женским полом Андрей почти не общался. С утра на службу – и до вечера. После службы – домой: покушать надо приготовить, одежду почистить, постирать. А там и ночь. В воскресенье – в церковь. Вот неделя и прошла.

А вот отец при встречах поговаривал – де годы идут, а ты всё бобылём, матушка же с внуками понянчиться хочет. Ненавязчиво пока так говорил, но Андрей и сам понимал – пора остепениться.

На удивление Савва не попенял за задержку, буркнул только:

– Сообщил купцу?

– Сообщил, обещал завтра быть.

– Вот и славно. Иди, работай.

И до самого вечера Андрей, не разгибаясь, разбирал жалобы да челобитные. Столоначальник против обыкновения сегодня ушёл немного раньше.

Андрей поглядел на стопу бумаг и вздохнул. Начальства нет, можно было бы и раньше уйти, только всё равно за него работу никто делать не будет, а завтра бумаг только прибавится.

Когда начало смеркаться, Андрей вскочил, потянулся – в затёкшей спине захрустело.

В дверь раздался стук, и почти тут же она распахнулась. В комнату буквально ворвался мужчина в немецком платье по последней моде и парике. Бритое лицо его выражало крайнюю степень негодования.

– Где начальник? – с ходу закричал он.

– Нет его, служба уж закончилась давно, – спокойно ответил Андрей.

– А ты кто?

– Служитель юстиц-канцелярии Андрей Путилов. С кем имею честь?

– Граф Строганов, Александр Сергеевич.

– Слушаю вас, ваше сиятельство. – Андрей намеренно говорил спокойно и размеренно. Это был лучший способ сбить ярость кричащего человека и привести его в чувство.

Граф уселся на стул и обеими руками опёрся на трость перед собой, хотя, как успел заметить Андрей, хромотой он не страдал.

– Не знаю, есть ли смысл рассказывать простому служителю о своём несчастье.

– Может быть, выслушав вас, ваше сиятельство, я смогу подсказать вам что-то дельное.

– Ну хорошо. Меня, вернее – мою жену, обокрали. Ещё утром ценности её лежали в шкатулке, а буквально час назад шкатулка в её спальне оказалась пустой. Я требую немедленно разыскать ценности и поймать мерзавца. Какая наглость! В моём доме – и кража!

– А вы уверены, что эту кражу совершила не прислуга?

– Исключено! Прислуга служит у меня давно – много лет, и никогда ничего предосудительного не происходило. К тому не всякая прислуга может зайти дальше прихожей – тот же дворник, садовник, кучер, наконец.

– И где же ваш дом, ваше сиятельство?

– Где же ему быть? – удивился неосведомлённости Андрея граф. – Конечно, на углу Невского у Мойки. Это городской дом, а есть ещё имение в Гатчине.

– Я бы хотел осмотреть место кражи и шкатулку.

– Чего на них смотреть? Искать надо!

– Ваше сиятельство, танцевать надо от печки.

– Хорошо. Я с каретой – едем!

Граф стремительно выбежал – видимо, он всё-таки был взбешён кражей. Андрей степенно вышел за ним.

Граф уже сидел в карете, и дверца её была призывно распахнута. Андрей ступил на ступеньку, уселся на обитое сафьяновой кожей сиденье. Лакей поднял ступеньку и захлопнул дверцу. Карета тронулась.

Андрей никогда дотоле не ездил в таком шикарном экипаже. С любопытством он оглядывал шёлковую обивку кареты.

Колёса звонко тарахтели по мостовой, карета мягко покачивалась на ремнях. Четверка сытых и гладких коней, к сожалению, быстро доставила карету к дому графа, и Андрей не успел в полной мере насладиться поездкой.

Лакей распахнул дверцу и опустил ступеньку. Первым вышел граф, за ним – Андрей.

Лакей уже успел распахнуть двери в дом и полусогнуться в поклоне.

Граф стал подниматься по лестнице на второй этаж, Андрей поспешил за ним. Эх, не успел даже разглядеть убранства первого этажа. В таких богатых домах приближённых к императрице дворян Андрей тоже никогда не был, и ему всё было интересно.

В коридоре второго этажа горели свечи, довольно хорошо освещая убранство. Слева и справа тянулись тяжёлые резные двери с инкрустациями. Строганов постучал в одну из них.

– Графиня, я не один – с гостем. Соизволите нам войти?

Получив разрешение, он махнул рукой Андрею и вошёл сам.

Спальня графини была велика, стены затянуты шёлком. Посредине – огромная кровать, в углу – зеркало, перед которым в кресле и сидела графиня. Андрей почему-то ожидал увидеть зрелого возраста женщину в пышном платье, а оказалось, что она всего лет на пять старше Андрея. И одежды хоть и из дорогих тканей, но никакой пышности в них не было.

Андрей снял шляпу и поклонился, явив собой образец учтивости.

– Познакомьтесь, Екатерина Петровна, со служителем юстиц-коллегии, звать его Андреем. Он будет искать наши ценности и ловить преступников, укравших их.

– Очень рада.

Графиня с любопытством оглядела Андрея, и ему показалось, что в глазах её мелькнуло разочарование. Видимо, она ожидала увидеть более зрелого и опытного мужа.

Андрей кашлянул.

– Прошу вас рассказать о краже.

– Утром я, как всегда, умылась и надела подобающие платью украшения. Они и сейчас на мне. Около пяти часов вечера я поднялась к себе и открыла шкатулку.

Графиня указала на резную шкатулку. Размеры её были довольно велики – не меньше локтя в длину, две пяди в ширину и пядь в высоту. «Да это целый ящик», – подумалось Андрею.

– Вы позволите взглянуть?

Графиня кивнула. Андрей поднял крышку. Естественно, шкатулка была пуста.

– Шкатулка стояла всегда здесь?

– Именно так.

– И она не запиралась на ключ?

– На ней даже замка нет – да и зачем? В этом доме отродясь не было пропаж.

– Опишите ценности.

– Одно колье белого золота, две пары серёг с бриллиантами, небольшая золотая табакерка – её особенно жаль – подарок императрицы, несколько брошей на платье, ну и по мелочи – десятка два
Страница 5 из 15

перстней и колец.

Андрей аж вспотел. Таких ценностей он никогда не видел, в руках не держал. Вот это вляпался! И назад уже хода нет.

– Нет ли у вас подозрений?

Вмешался граф.

– Если бы были – высек и выгнал бы вон.

М-да, логично.

– Кто отлучался из дома с утра и до пяти часов пополудни?

– Никого.

– Так не бывает – в доме полно слуг.

– Сашенька, – обратилась к мужу графиня, – кухарки ведь ходили на рынок.

– Они сроду не поднимаются на второй этаж и, по-моему, не знают, где твоя спальня.

– А ещё кто?

Граф с графиней переглянулись.

– Никого.

– Так ведь я с его сиятельством сам на карете приехал. А на козлах форейтор был и лакей.

– Они в дом не заходят, – недовольно ответил граф. – Живут во флигеле на заднем дворе вместе с остальной прислугой.

– А кто убирается в спальне графини?

– Есть у нас горничная.

– Мне бы хотелось её увидеть.

Граф позвонил в колокольчик, и довольно быстро вошёл мужчина в ливрее. Для простого слуги он был староват и слишком дороден.

– Матвей, ты уже слышал о нашей беде?

Слуга склонил голову.

– Перед тобой – служитель юстиц-коллегии Андрей. Всё, что он попросит, покажешь, нужных людей найдёшь.

– Слушаюсь, Александр Сергеевич, – слуга снова склонил голову.

«Наверное, управляющий домом», – догадался Андрей.

– Господин Андрей, прошу следовать за мной.

Управляющий вышел, Андрей – за ним.

– Вот свалилось несчастье на нашу голову, – пожаловался Матвей. – Граф-то не сильно обеднеет, однако всю прислугу грозился высечь и выгнать, коли ценности не отыщутся. Ты уж постарайся, голубчик.

– Найди горничную, хочу с ней поговорить.

– Это мы мигом.

Матвей провёл Андрея на первый этаж и усадил в комнате. Однако минуты шли за минутами, а горничная, как и Матвей, не появлялась. Наконец явился Матвей и сконфуженно произнёс:

– Нигде сыскать её не можем! Никак – она украла да с ценностями и скрылась!

В голове у Андрея мелькнуло: «Установлен похититель, только где его, а вернее – её, искать теперь?»

– Матвей, ты давно в доме графа служишь?

– Уж, посчитай, пятнадцать годков. Я ведь из крепостных, в его вотчине под Смоленском жил.

– Всех слуг знаешь?

– А то!

– Как звали горничную?

– Марфа – тоже из крепостных.

– Расскажи мне про неё.

– Двадцать лет от роду, исполнительная, честная. Нет, она взять не могла – не верю. Я ведь её ещё совсем девчушкой помню, её на посылках держали. А уж как повзрослела – в горничную перевели.

– Тогда рассуди сам. Чужой в дом не войдёт?

– Как можно – лакей у входа!

– А чёрный вход для прислуги? Он ведь не охраняется?

– Нет, конечно. Он с заднего двора в дом графский ведёт – для челяди. Так ведь на заднем дворе только свои, все друг друга знают. Чужого бы сразу приметили.

– Ну вот, ты сам и сказал. Чужой в дом зайти не мог – только свой. Стало быть, украл тоже свой. Не знаешь ты своих людей, – укорил Андрей Матвея.

Матвей смутился.

– Каждому в душу не залезешь, правильно говорят: «Чужая душа – потёмки». Только я с каждым, кто в доме работает, не один пуд соли съел и знаю, кто чем дышит.

– Если знаешь, скажи – кто украл?

– Не знаю, – выдохнул Матвей.

– Тогда где Марфа?

Матвей лишь руками развёл.

– У неё знакомые в городе были?

– Нет. Когда ей знакомых заводить, если она с утра до вечера в доме?

Андрей задумался. Служанка исчезла, ценности – тоже… Похоже, она и взяла. Иначе – с чего бы ей исчезать, коли совесть чиста?

– Матвей, а все ли слуги на месте? Может быть, ещё кого-то нет?

– Время позднее, все во флигеле быть должны.

– Пойдем, проверим.

Матвей провёл Андрея через чёрный ход во флигель. Был он двухэтажным и от графского дома отстоял на полсотни шагов. Жаль, что темно, надо бы графский дом и снаружи осмотреть – не спускался ли кто из окна?

– Матвей, а окна в спальне графини открываются?

– Должны. Но я ни разу не видел. Окна спален графини и графа сюда, на задний двор, выходят, чтобы шум с проспекта господ не беспокоил. Граф тепла не любит, даже зимой, бывало, с открытыми окнами спит. А вот графиня? Нет, не помню, чтобы её окна открывали.

– Хорошо, пересчитай прислугу.

Андрей остался внизу, в обширной прихожей. По её периметру стояли лавки. Похоже – здесь ели, а может, и спали, когда прислуги было много.

Не мудрствуя лукаво, Матвей просто вывел всех людей из комнат в прихожую. Сразу стало тесно.

Управляющий обвёл глазами челядь – вроде все здесь. Ан нет, кухарок не хватает обеих. Где они?

– Матвей, да где же им быть? На кухне они, курей к завтрему щиплют, – послышался женский голос из толпы.

Вдруг со двора раздался истошный крик. Все на миг оторопели, потом кинулись во двор. Узкая дверь не могла выпустить всех, образовалась давка.

Андрей попробовал протиснуться сквозь толпу, но его толкали локтями, не давая выйти. Незнакомец, да ещё, видно, и чином не вышел, коли во флигель прислуги пришёл.

– Матвей, командуй! – прохрипел сдавленный со всех сторон Андрей.

– Все стоять на месте, пропустите вперёд человека!

Челядь послушно расступилась. Андрей протиснулся к двери и вышел вслед за Матвеем.

Во дворе стояла трясущаяся от страха кухарка. В переднике, голова повязана белой косынкой. Глаза её были выпучены, подбородок трясся.

– Ну-ка, вы все – во флигель! – скомандовал Матвей.

Прислуга нехотя потянулась в дом челяди. Всем было любопытно – чего кричала кухарка?

– Сказывай, чего орёшь, всех переполошила.

– Там! – кухарка махнула рукой за флигель.

– Чего там? Говори яснее!

Но кухарку как заклинило.

– Там… Я комок…

Матвей досадливо махнул рукой. Андрей понял, что кухарку что-то сильно испугало. Надо смотреть.

– Матвей, факел давай или светильник какой.

– Это сейчас, это мы мигом!

Матвей сбегал во флигель и вернулся с тусклым светильником, оконца которого были закрыты слюдой. Оба – и Андрей, и Матвей обошли флигель и направились в глубь двора. Там располагалось отхожее место и помойка. Недалеко от флигеля на тропинке валялось пустое помойное ведро.

– Кухарка бросила, – недовольно сказал Матвей. – Чего же это её так напугало?

На дорожке и вокруг неё ничего необычного не было.

Андрей с Матвеем подошли к помойке. В нос ударила вонь гниющих отбросов. Вдвоём они обошли её и, подняв светильник, осмотрели саму помойку. Ничего подозрительного.

Чуть поодаль стояло дощатое отхожее место.

– Пойдём-ка, Матвей, туда.

И, едва они успели зайти за туалет – за его заднюю стенку, как увидели лежащий на земле труп женщины. Матвей поднёс к её лицу светильник.

Зрелище было жутковатым. На груди женщины зияли две ножевые раны, одежда была в крови, и лужа запёкшейся крови натекла под трупом.

– Это же горничная, Марфа! – вскрикнул Матвей. – Не повезло девушке – умереть в младые годы.

Андрей забрал у Матвея светильник и описал несколько кругов вокруг трупа, осматривая землю. Не найдётся ли здесь каких-нибудь следов? Не нашлось, к сожалению. Не было потёков или капель крови, следов борьбы или волочения в виде помятой травы или взрытой земли.

Вероятнее всего, девушку убили именно здесь. Если она в туалет пошла и случайно увидела разбойника или разбойников или сама пришла на встречу с кем-либо?

Андрей подобрал щепку и замерил ею длину ножевого ранения. Хм, нож довольно широкий, скорее всего –
Страница 6 из 15

боевой. И удар нанесён умелой рукой – точно в сердце. Тогда зачем били ножом два раза? Для верности? Чтобы никому ничего не рассказала?

В голове у Андрея возникла догадка – не Марфа ли украла у хозяйки ценности и передала их здесь, у туалета, сообщнику, который её и убил, чтобы замолчала навеки? Если это так, тогда убийца кто-то из слуг.

– А скажи, Матвей, с кем-нибудь из слуг была близка или дружна убитая?

– С мужчиной я её не видел ни разу, врать не буду. А с девушкой дружила – с Раисой. Они в одной комнате жили.

– Мне с ней поговорить надо. И ещё: у тебя люди надёжные из охраны есть?

– Они все надёжные, всем верю.

Андрей усмехнулся и поглядел на убитую.

– Выходит, не всем верить можно.

– Думаешь, кто-то из челяди?

– Именно так. Потому и хочу, чтобы ты выставил охрану здесь, на заднем дворе и у ворот.

– На воротах привратник есть.

– Поставь к привратнику ещё одного, а здесь лучше – двоих. Их задача – не упустить никого из графского дома. Коли все слуги на месте были, кроме убитой, то боюсь – и убийца тоже здесь и может попытаться сбежать.

– Ох ты, страсти какие! Да что же это на белом свете деется?

– Пошли, и так время позднее. Веди меня к этой – Раисе, а сам охраной займись и далеко от флигеля не отлучайся.

– Всё выполню. Вот веришь – сам, своими руками убийцу удавлю. Это же надо – злато-серебро украсть да душу безвинную сгубить?

Матвей привёл Андрея во флигель, где ещё толкались в прихожей слуги, слушая, скорее всего не в первый раз, рассказ кухарки о том, как она наткнулась на мёртвую Марфу. Женщины утирали глаза платками.

– Рая, с тобой вот Андрей поговорить хочет. Ступай к себе в комнату. Павел и Иннокентий – со мною во двор!

В девичьей комнате было уютно. Комнатка хоть и невелика, а чувствовалась в убранстве её женская рука.

Раиса забилась в угол и смотрела оттуда на Андрея с какой-то опаской.

– Рая, я бы хотел поговорить с тобой о подружке твоей, Марфе.

– Была подружка, да вся вышла.

– Чего так? Поссорились?

– Если бы. Она хахаля себе завела – из наших, из прислуги. Голову он ей вскружил, только и разговоров, что о нём.

– Кто же будет этот счастливчик?

Андрей намеренно ничего не говорил о смерти Марфы. Да, кухарка наткнулась на тело, но в потёмках навряд ли его угадала. Пусть и Раиса до поры до времени будет в неведении.

– Тоже мне – счастливчик! Кобель он, вот кто! Не одной девушке голову уже вскружил, попользовался и остыл.

– Имя у него есть?

– Конечно! Илья, форейтор графский. Ой, не стоило мне говорить.

– Почему же?

– Вдруг Марфе мои слова как-то навредить могут?

– Уже не навредят.

– А правда, что вы из юстиц-коллегии и будете злато-серебро хозяйки нашей искать?

– Так уже ищу. Чего бы это я за полночь здесь ещё делал?

– Вот в первую очередь и поговорите с Ильёй.

– А мне Матвей, управляющий ваш, ни словечком о форейторе не обмолвился.

– Да он и не знал. Только я знала о её полюбовнике. Сама Марфа просила никому не говорить. А где она? После пополудни её не видел никто. Челядь сказывает – сбежала она с украденными ценностями. Только я не верю. Влюбилась она по уши в этого хлыста – это правда. А брать чужое – не могла.

– В городе у неё знакомые есть? Может, к ним уйти могла?

– Она в город почти не выходила, откель знакомствам взяться?

– Я должен сообщить тебе плохую новость, Раиса.

– Неужели поймали её с похищенным?

Девушка прижала руки к груди.

– Нет. Хуже. Убита она, ножом в грудь.

Раиса от неожиданной новости вскрикнула, лицо её побледнело.

– Как же это?

Она пробормотала ещё несколько слов – почти шёпотом, среди которых Андрей уловил слово «уйти».

– Куда уйти? – спросил он.

Раиса вытерла платком слёзы, махнула обречённо рукой.

– Ай, всё равно уже! Ей уже не повредишь, так, может, этот гад поплатится.

– Ты о чём? Давай-ка поподробнее.

– Илья обещал на ней жениться. Говорил только – повременить надо, денег мало. А потом и предложил – забери, мол, ценности из шкатулки. В этот же день и сбежим. К казакам на Сечь он собирался или на Урал – на Яик. Там волнения ноне, все беглые там собираются. Говорил – никто не сыщет, будем жить безбедно: избу купим, хозяйством обзаведёмся.

Картина происшедшего начала постепенно складываться. Не устояла девушка под натиском Ильи, поскольку доступ в спальню графини имела свободный – похитила ценности. Надеялась на возлюбленного – что сбегут они вместе из графского дома, семью создадут. А мерзавец ценности забрал и – ножом в грудь. Сейчас, наверное, охает вместе со всеми, подозревает Марфу в краже… Змеюка подколодная!

«Но всё же это пока только догадки, разговоры и подозрения. Надо найти ценности, тогда Илюше этому мерзопакостному не отвертеться. А если это не он? Вдруг нелепое стечение обстоятельств, и я подозреваю невиновного?» – подумалось Андрею. Время было позднее, он устал, но голова была ясная.

Андрей сидел и размышлял. Если действительно ценности у Ильи, то в комнате своей он держать их не будет – вдруг случайно обнаружат? Ведь в комнате он проживает не один. А где и посторонние бывают реже, и Илья должен чувствовать себя спокойнее и увереннее? Да на конюшне или в каретном сарае. Вот там их и надо искать.

Вывело Андрея из задумчивости всхлипывание Раисы.

– Говорила я этой дурочке – сгубит он тебя! Не послушала.

– Извини, Рая, мне по делам надо.

Матвея Андрей нашёл во дворе – он разговаривал с двумя слугами. Увидев Андрея, управляющий отпустил слуг.

– Чего опять стряслось? – обратился он к Андрею.

– Пока ничего, но помощь твоя нужна.

– Всем, чем смогу. Пятно ведь на нас на всех. Граф теперь в каждом вора видеть будет.

– Бери светильник – надо конюшню обыскать.

– Бог с тобой, какой светильник? Там сено везде, моментом вспыхнуть может!

– Тогда давай каретный сарай осмотрим.

– Это можно.

Матвей прошёл за флигель, свернул в сторону и своим ключом отпер замок.

– Здесь у нас графские кареты стоят. Большая – для выездов четвёркой коней, и маленькая – на двоих. И ещё карета графини. Когда хозяева на балы ездят – большую карету берут.

– За каретами определённые лошади закреплены?

– А как же? – изумился Матвей. – Все лошади в упряжке одной масти должны быть. Для большой кареты у нас вороные – неуж вчера не заметил? Для маленькой графской кареты – каурые, а графиня распорядилась ей только белых запрягать. Поди, сыщи таких!

– Форейторы – каждый за своей каретой приписан?

– Лошади своего кучера знают, потому Илья правит только четвёркой графской – на большой карете.

– Давай с неё и начнём.

– Воля твоя.

Андрей самым тщательным образом осмотрел ящик под сиденьем кучера – только принадлежности для всякого непредвиденного случая: молоток, подковы, моток вожжей. Матвей подсвечивал.

Снаружи кареты спрятать что-либо было решительно негде.

Перешли к внутренней части. Здесь было два сиденья – друг напротив друга, каждое на два пассажира. Подняли заднее сиденье: в рундучке для клади – пусто; переднее – свёрток холстины.

– Чего-то лежит, – сказал Матвей.

Андрей достал свёрток, положил на пол кареты и развернул. Даже при тусклом свете масляного светильника ярко засверкали бриллианты, тускло блеснуло золото.

Оба застыли от неожиданной находки. Первым пришёл в себя Матвей.

– Это же
Страница 7 из 15

ценности из шкатулки! Красота-то какая!

Андрей попытался что-то произнести, но в горле пересохло.

– Нашёл, – наконец просипел он, – надо брать гада!

– Как ты догадался, что ценности здесь?

– Головою. Не всё ты, Матвей, знаешь о слугах – уж прости.

– Это ты об Илье и Марфе? Знал я, только подумать не мог, что кража – их рук дело.

– Украла ценности по наущению Ильи Марфа, а потом ему передала. Илья оказался аспидом, в благодарность возлюбленной нож в сердце вонзил. Деньги любовь перевесили.

– Супостат! Змей подколодный! Надо графа будить.

– Зачем? Пусть отдыхает. Надо Илью хватать, и – в арестантскую его. А там уж пускай суд решает. Думаю, за кражу и убийство вздёрнут его на виселицу.

– Это правильно! Чего мне делать-то?

– Подбери двоих-троих мужиков, и пусть они дубины хоть какие-то возьмут – у него же нож, коим он несчастную Марфу зарезал.

– Сейчас, это мы мигом. Сторож у меня на воротах, его возьму. Силён как бык – гружёную телегу за задок поднимает. Вторым сам пойду, не терпится в глаза ему посмотреть. Ты-то идёшь?

– А как же!

– Думаю, троих хватит. На богатыря он не похож – красавчик. Такие только девкам под юбки лазать могут. Как он решился убить-то?

– Вот и узнаешь, когда возьмём.

Матвей запер двери каретного сарая и побежал за сторожем.

Вскоре из темноты вышли две фигуры. Рядом с Матвеем вышагивал огромного роста мужик с пудовыми кулаками и необъятной ширины грудью. Из-за пояса у него торчала дубинка размером с половину бревна.

Андрей попятился. Этакий ударит ею – убьёт сразу.

Ввиду позднего времени челядь разошлась из прихожей по комнатам.

Поднялись на второй этаж. Матвей указал на дверь: «Здесь он проживает». Андрей сказал сторожу:

– Врываемся в комнату и связываем Илью. Если сопротивляться будет, а хуже того – нож возьмёт – бей, не раздумывая. На нём кровь уже есть, и он не остановится. Только не насмерть.

Матвей и сторож кивнули.

Матвей распахнул дверь, и Андрей вбежал в комнату; за ним – остальные.

Комната была скудно освещена лампадой пред иконой. Матвей повернулся к одной из кроватей:

– Вот он!

На койке под одеялом неподвижно лежало тело мужчины. Андрей удивился – неужели нервы у Ильи столь крепкие, что после содеянного он спокойно уснул? Он попробовал разбудить его, но руки ощутили непривычную мягкость. Андрей откинул одеяло. На кровати лежало тряпьё.

– Ушёл, гад!

У дверей комнаты мелькнула тень, в коридоре раздался топот.

– Уходит! За ним!

Все ринулись к дверям, столкнулись, мешая друг другу. Но сторож оказался сильнее. Разбросав, как пушинки, Андрея и Матвея, он вырвался в коридор и огромными скачками понёсся за убегающим. Андрей и Матвей – за ним вдогонку.

Убегающий имел фору несколько метров. Но сторож, приблизившись, просто метнул дубинку в спину Илье. Тот упал и покатился по полу. А тут и Андрей с Матвеем подбежали.

Илья лежал неподвижно.

– Ты не убил его?

Сторож прогудел:

– Не должон!

Матвей укорил:

– Говорил же тебе – соизмеряй силу!

Андрей обыскал лежащего, снял пояс с ножом в чехле, перевернул Илью на спину и ремнём связал ему руки. Из дверей стали выглядывать жильцы.

– А ну-ка – по комнатам! – рявкнул Матвей, и челядь скрылась за дверями.

Андрей вытащил нож Ильи из ножен, достал из кармана щепку, примерил. Длина щепки совпала с шириной лезвия. Похоже, он держал в руках тот самый нож, которым убили Марфу.

Пока Андрей связывал Илью и осматривал нож, сторож успел взять в какой-то комнате кувшин с водой и вылить его на лицо и голову Ильи. Тот дёрнулся, открыл глаза.

Сначала взор его был блуждающим, бессмысленным, но потом Илья пришёл в себя. Глаза его полыхнули ненавистью.

– Все труды насмарку! Скоты, всю жизнь вы мне поломали!

– Ах ты, ублюдок! Ты Марфу порешил, кровь на тебе, а ты себя жалеешь! – не удержался Матвей. – Аникей, поставь-ка его, – обратился он к сторожу.

Ухватив Илью за воротник, сторож одной рукой поставил его на ноги. Неожиданно Матвей врезал Илье кулаком в глаз, да так, что тот снова упал.

– Эй, погоди с самосудом! – остановил его Андрей. – Пошли в графский дом. Надо графа будить, пусть он решает.

Сторож вёл Илью, придерживая его за воротник, впереди шествовал Матвей, замыкал шествие Андрей.

Матвей ключом отпер дверь. Все вошли в коридор, затем – в комнату, судя по убранству – в людскую. Связанного Илью уложили на пол. Андрей со сторожем уселись на лавки, а Матвей отправился наверх, на второй этаж – к графу.

Около получаса пришлось ждать. Наконец послышались шаги, и по лестнице спустился граф в шёлковом, расписном халате, за ним – Матвей.

Граф подошёл в Илье, тот отвернулся.

– На меня смотреть! – Голос графа был жёсток и дрожал от едва сдерживаемого гнева. – Неужели я тебя плохо кормил, одевал в тряпьё, дурно с тобой обращался, бил?

– Нет, – едва слышно произнёс Илья.

– Ты всех девок в доме перепортил, – продолжал граф, – но я закрывал на это глаза – дело молодое. Ты не таскал мешки, как другие, не рубил лес, спал сладко по ночам. За что же ты отплатил мне чёрной неблагодарностью? А Марфа чем перед тобой провинилась, что ты её жизни лишил? Скромная, честная, работящая девушка. Она-то чем тебе помешала?

Илья молчал. Да и что он мог сказать в своё оправдание?

– Ценности на месте?

– Сейчас, Александр Сергеевич, сейчас принесу.

За поимкой убийцы и вора о ценностях подзабыли.

Матвей ушёл и вскоре вернулся со свёртком. Он положил свёрток на стол, развернул. Все, кроме лежащего Ильи, сгрудились вокруг стола.

Даже при скудном свете светильника бриллианты играли. Казалось, они сами излучали свет.

– А чего это так темно? – спросил граф. – Аникей, зажги свечи!

Сторож зажёг свечи на двух канделябрах. После тусклого света фонаря стало значительно светлее.

– Пойду, снесу к супружнице, пусть проверит – всё ли на месте, она свои ценности лучше меня знает.

Граф взял свёрток и ушёл на второй этаж, в спальню жены.

Он долго отсутствовал – не менее часа. Мгла за окнами стала уже сереть, забрезжил рассвет.

Наконец граф соизволил спуститься.

– Всё цело! Ничего промотать не успел. Так что же мне с тобой делать? – обратился он к Илье.

– В арестантскую его положено, ваше сиятельство, – сказал Андрей.

– Он мой крепостной, и только мне решать, как с ним поступить. Суд – он для свободных мужей.

Граф походил по комнате. Он то морщил лоб, то останавливался и закрывал глаза.

– Вот что, – медленно проговорил он. – Смерть для него – слишком лёгкое избавление от вины. Я его тебе не отдам, – повернулся он к Андрею. – Есть у меня на Урале рудник, где малахит да изумруды добывают. Сошлю его туда, да с письмецом сопроводительным. Пусть до конца дней своих в руднике, в штольне останется, – на хлебе и воде, солнца не видя.

– Помилуй, хозяин! – завыл Илья. – Бога за тебя молить буду!

– Не поминай имя господне своими устами, мерзавец!

Граф повернулся к Матвею.

– В холодную его, пусть пока там посидит.

Сторож и Матвей подхватили Илью и, не дав ему встать, поволокли его к выходу.

– Ну что ж, Андрей. Честно говоря, сомневался я, что ты сможешь кражу да убийство распутать. Уж больно молод ты. – Граф улыбнулся. – К сожалению, этот недостаток с возрастом пройдёт. Прости, что после рабочего дня ещё и ночью пришлось злыдня искать.
Страница 8 из 15

Но оно того стоило. Держи!

Граф достал из кармана золотую монету и протянул её Андрею.

– Что вы, ваше сиятельство! У меня жалованье.

– Жалованье! – фыркнул граф. – Медяки! Заслужил, бери!

Андрей взял монету.

– Спасибо, ваше сиятельство! Я могу идти? Мне на службу надо, утро уже.

– Иди, голубчик. Я тобою премного доволен. Не премину Чичерину при встрече о тебе рассказать.

Андрей поклонился и вышел. Николай Иванович Чичерин был генерал-полицмейстером Санкт-Петербурга, самое высокое для Андрея начальство.

Быстрым шагом Андрей шёл в канцелярию. В свой дом граф привёз его на карете, показалось – быстро. А пешком – полчаса ходьбы. И всё-таки пусть ненамного, но он опоздал.

Савва, приметив опоздание, декларативно достал из кармана жилета часы, открыл крышку и досадливо крякнул. Потом подошёл к столу Андрея.

– Непорядок! На службу опоздал, небрит и, по-моему, даже не причёсан. Распустились!

– Да я… – попытался оправдаться Андрей, но начальник и слушать его не стал.

– За нарушение порядка – на два дня в архив. Там скопилось много бумаг, надо разобрать.

И вернулся на своё место.

Архив был чем-то вроде ссылки. Располагался он в подвале. Маленькое зарешеченное оконце давало скудный свет, приходилось работать при свечах. А пыль? Возьмёшь стопку дел – и сюртук и руки в пыли, попробуй очиститься. Да и воздух спёртый, затхловатый. Не подарок, одним словом.

Сидящие за соседними столами сослуживцы проводили Андрея злорадными взглядами.

До обеда Андрей разбирал судебные дела, постоянно чихая от пыли; у него чесались и слезились глаза. После бессонной ночи, чувствуя себя разбитым и опустошённым, он едва дотянул до конца службы.

Со службы – домой. Кое-как обмывшись над тазиком, он весь вечер чистил щёткой мундир.

Утром тщательно выбрился, позавтракал и – на службу. Показавшись Савве, он спустился в подвал. Со вздохом осмотрел стопы неразобранных дел. Тут работы было не на одну неделю. Одно радовало – столоначальник сослал его на два дня, и один день уже позади. Только вот рассказать товарищам своим по службе о расследовании ничего не успел, хотя подмывало. А в подвале кому расскажешь? Крысам только… И о причине опоздания Савва слушать не стал.

Перед обедом на лестнице застучали шаги. В подвал спускался Панфил – он сидел за соседним с Андреевым столом.

– Слушай, чего происходит?! К нам в канцелярию сам Чичерин пожаловал, генерал-полицмейстер! Сколько здесь работаю – не видал его вблизи.

– Нашёл чем гордиться. Я его вообще никогда не видел. А зачем пожаловал, не знаешь?

– Наверное, кто-то набедокурил. Он с Саввой Пантелеевичем в кабинете заперся – уж полчаса как.

– Ну и господь с ними. Знаешь поговорку? «Кривая вокруг начальства – короче прямой».

Андрей сейчас даже был рад, что сидит в подвале.

Панфил убежал, но буквально через десять минут вернулся.

– Опять ты? – уже недовольно встретил его Андрей. – Работать мешаешь.

– Нужен ты мне больно! Тебя столоначальник к себе в кабинет зовёт.

– Зачем?

– У него и спросишь, – ухмыльнулся Панфил.

Андрей как мог отряхнулся, вымыл руки под умывальником, пригладил волосы мокрой пятернёй. Поднявшись на этаж, он постучал в дверь.

– А, Андрей, входи!

В кабинете на стуле Саввы сидел сам Чичерин – это Андрей понял по генеральской форме, погонам с золотыми эполетами. Андрей склонил голову, поздоровался.

– Что-то вид у героя твоего затрапезный, Савва Пантелеевич.

Савва зарделся.

– Так в архиве он, дела разбирает.

Чичерин посмотрел на столоначальника досадливо.

– Служитель твой за позапрошлую ночь злодейство расследовал у графа Строганова. Представляешь, у супружницы его горничная ценности из шкатулки выкрала, полюбовник же её зарезал, а ценности спрятал. Бежать хотел на Урал, к Емельке Пугачёву.

Савва, который стоял сбоку от своего стола, склонился, выказывая внимание. Он ещё не понял, каким боком кто-то из его сотрудников причастен к происшествию. Лоб наморщил, мозги напрягая.

Генерал не спеша достал из кармана табакерку с красовавшимся сверху вензелем императрицы Екатерины, щедро усыпанную бриллиантами, помедлил, давая возможность Савве Пантелеевичу разглядеть царский подарок. Затем затолкал в нос добрую порцию нюхательного табаку, громогласно чихнул и вытер нос кружевным платочком.

Похоже, всё это произвело на столоначальника неизгладимое впечатление. Он покраснел, вспотел и начал «есть» начальство глазами.

– Так вот, – продолжил генерал не спеша, – вчера на балу подходит ко мне граф Строганов и в лучшем виде описывает работу нашего служителя. Приятно было, не скрою, что во вверенном мне ведомстве такие мастера своего дела служат. И даже фамилию назвал.

Савва весь обратился в слух.

Генерал показал пальцем на Андрея.

– Путилов Андрей.

– Я, ваше превосходительство.

На бедного Савву было жалко смотреть. Но он взял себя в руки и пересохшим от волнения голосом сказал:

– Этого не может быть, это какая-то ошибка!

– Давай спросим у него, – генерал в упор взглянул на Путилова. – Было? Расследовал?

– Удалось – повезло.

Генерал уже с любопытством разглядывал Андрея, а Савва левой рукой – так, чтобы не видел Чичерин, показал ему кулак.

– Сколько ты служишь в моём ведомстве?

– Два года, ваше превосходительство! – Андрей встал по стойке «смирно».

– Вольно. Расскажи-ка, братец, как дело было? Довольно любопытно.

И Андрей рассказал всё по порядку.

Когда он закончил, наступила тишина. Генерал барабанил пальцами по столу.

– Ты из каких будешь?

– Из боярских детей.

– Чин какой?

– Простой служитель.

– А классный чин?

– Не удостоили пока.

– Хм!

Генерал повернул голову к Савве.

– Почему о происшествии и счастливом разрешении сего мне не донёс?

Савва побагровел.

– Виноват, исправлюсь!

– Не каждый день у сиятельного графа, заметь – приближенного к императрице, ценности крадут из спальни супруги и челядь убивают. А главное – за ночь убийца был пойман! Теперь об этом всё дворянское собрание знает, а может, и… – генерал поднял вверх палец, – до самой государыни дойдёт.

– Рад стараться, ваше превосходительство! – рявкнул Савва.

– Э, не ценишь ты своих людей, Савва Пантелеевич! Парень умён, скромен, сообразителен. А у тебя в простых служителях состоит, да ещё и в архиве ты его гнобишь. И чина классного нет. Непорядок!

– Исправим, ваше превосходительство! – лицо Саввы налилось кровью. «Как бы его удар не хватил», – подумалось Андрею.

– Если ты, Савва Пантелеевич, не ценишь своего служителя, так я его к себе заберу.

Савва, не ожидая такого поворота дел, растерялся. От Чичерина зависела вся карьера.

Генерал не стал дожидаться ответа, достал из-за обшлага мундира бумагу и бросил её на стол.

– Ну-ка, молодец, прочти.

Андрей сделал три шага вперёд, взял бумагу и, отступив назад, прочитал её. Ему присваивался классный чин коллежского регистратора. Самый нижний – четырнадцатый, но с повышением жалованья на три рубля.

Рот у Андрея растянулся в улыбке.

– Рад стараться, ваше превосходительство!

– Так же и дальше служи, Андрей!

Генерал повернул голову к Савве.

– Переведи его в розыскную экспедицию. Не след парня держать на бумагах, как старого пердуна.

Словечки генерал подбирал ядрёные,
Страница 9 из 15

не стесняясь.

– Будет исполнено, ваше превосходительство, только у меня по штату два розыскника, и оба места заняты.

– Напиши сейчас прошение на моё имя об увеличении штата, я подпишу.

Савва подвинул стул сбоку стола и стал писать.

– Иди, братец, служи. Думаю – впредь мы с тобой встречаться будем, коли служить будешь так же – не за страх, а за совесть. Поди сюда!

Андрей подошёл.

– Ценностей-то много у графини было?

Андрей перечислил.

Генерал крякнул, пожевал губами.

– Ну иди, меня государственные дела ждут.

Андрей вышел за дверь, держа в руках бумагу о присвоении ему классного чина. Тут же его окружили служители.

– Чего вызывал? Что стряслось?

Андрей протянул бумагу.

Читали служители быстро – неграмотных здесь не держали. Сочли вмиг, посмотрели на Андрея завистливо.

Дверь открылась, и в сопровождении Саввы вышел генерал. Все бросились к своим столам.

Генерал важно проследовал на улицу, где у подъезда его ждал экипаж. Савва подал генералу руку, помогая взойти, и захлопнул дверцу.

Вернувшись, Савва посмотрел на всех грозно. Служители заскрипели перьями, изображая активную работу.

– Путилов, пройди ко мне.

Теперь Савва уселся на свой стул, где несколько минут назад сидел генерал, и вытер лоб платком.

– Ты чего меня перед генералом в неудобное положение ставишь? Хоть бы сказал, что к графу ездил.

– Я вчера, когда опоздал, пытался сказать, так вы не изволили слушать и сразу меня в подвал определили – архив разбирать.

– Ладно, оба виноваты. Но смотри мне впредь! Я должен знать, что у меня в канцелярии происходит, а не от начальства узнавать.

Глава 2

Андрея перевели в розыскную экспедицию. Занимала она три отдельные большие комнаты там же, на Итальянской. Розыскники, наслышанные уже о происшествии у графа, приезде Чичерина и присвоении Андрею классного чина, встретили его довольно приветливо. Начальник отдела Иван Трофимович Лязгин усадил Андрея напротив себя, рядом уселись оба розыскника.

– Ну, расскажи нам всё в подробностях, не упускай мелочей.

Андрей без утайки рассказал всё.

– Хм, действовал ты правильно – как опытный розыскник. Только одну ошибку всё же допустил. Сам не догадался?

– Нет.

– Когда идёшь брать преступника, обязательно поставь под окнами его комнаты и у выхода людей. Уйти этот твой форейтор запросто мог, будь он половчее. С тем же сторожем и управляющим обо всё договориться внизу надо было. А ты встал в коридоре и говорить начал. Вот преступник и услышал. Пока вы болтали, он на кровать тряпьё положил да за притолоку двери встал. Вы к его кровати кинулись, а он в это время – за дверь. Повезло тебе, парень, но ошибки свои учти.

И ведь прав новый начальник – Андрей это признал.

Формально Иван Трофимович подчинялся Савве Пантелеевичу, но в работе своей был независим.

Месяц Андрей прослужил в экспедиции и был рад переводу – надоевшая писанина, конечно, была, но в небольшом объёме. В основном – работа живая.

Андрей как губка впитывал в себя новые знания. Учился грамотно осматривать место происшествия, не упуская любую мелочь, учился анализировать найденные улики, учился допрашивать подозреваемых и свидетелей.

Оказалось, что грамотно разговорить человека – целая наука. Свидетель, может, и видел что-то важное, да не придал этому факту значения и умолчал. Выудить у него эти деталюшечки очень непросто, и не каждый может. Подход найти надо, чтобы разговорился человек и рассказал всё, что видел, а потом сопоставить его показания с показаниями других. Ведь одни и те же события разные люди могут пересказывать по-разному.

Месяц на новом месте пролетел как один день. С утра до позднего вечера на службе, а иногда и по ночам.

Наконец-то воскресенье, законный выходной. Хотелось бы Василису, купеческую дочь, повидать. Только как это сделать? Придёшь к ней домой, а батенька и выгонит с треском. Вот позору-то будет!

Василису Андрей вспоминал часто – понравилась она ему. Но ещё не факт, что он ей по душе пришёлся. Андрей и видел-то её раз в жизни и четверть часа всего, а вот поди ж ты – зацепила за душу девчонка. И решил Андрей на хитрость пойти.

По воскресеньям принято было всей семьёй в церковь ходить. Нифонт из православных, стало быть – к заутрене пойдёт с домочадцами. Надо поближе к купеческому дому подойти – подождать, когда они со двора выйдут, чтобы в церковь направиться, и за ними последовать. Глядишь, удастся с Василисой словом перемолвиться.

Андрей собирался и вспоминал – какая церковь ближе к купеческому дому? И пойти на воскресную службу не в самую ближнюю, а в ту, где нравится больше.

От дома купца равно удалены Андреевский собор, церковь Равноапостольного князя Владимира и собор Святых апостолов Петра и Павла.

По улице Андрей шёл быстрым шагом, по пустынным переулкам бежал, боясь опоздать. Успел.

Едва он добежал и отдышался, спрятавшись за углом, как из купеческого дома вышел Нифонт, а за ним следом – Василиса. Направились они в Андреевский собор. Андрей шёл за ними в отдалении, не упуская из вида.

К церкви стекался народ.

Купец с дочерью вошли внутрь, Андрей – тоже, затерявшись в толпе. Близко подойти было просто невозможно – люди стояли вплотную друг к другу, а толкаться в божьем храме Андрей счёл недопустимым.

Отстояв службу, Андрей вместе со всеми вышел. Белый головной платок Василисы мелькал впереди – недалеко.

Из собора отец с дочерью направились домой. Андрей шёл за ними и корил себя: «Зачем иду? Даже словом перемолвиться не удалось, и видел только издалека. Не лучше ли выкинуть её из головы?» Но что-то, какая-то сила толкала его вперёд – за Василисой.

Нифонт с дочерью зашли в дом.

Андрей подошёл к двери, постоял, не решаясь постучать. Какой же повод придумать? Так ничего и не решив, он повернулся, чтобы отправиться домой.

Неожиданно дверь открылась, из-за неё выглянул Нифонт, улыбнулся.

– И долго ты ещё перед дверьми топтаться будешь? Я думал, ты человек решительный, боевой. Вон как в пролётке на разбойников напал. Заходи!

Купец распахнул дверь шире, и Андрей вошёл. Повернуться и уйти, когда перед тобой дверь гостеприимно распахнули, совсем уж неприлично.

Купец проводил его в знакомую гостиную.

– Садись, рассказывай. Василиса, к нам гость пришёл! Знаешь, как говорят татары? Гость с утра в дом – счастье в дом.

Вдруг Андрей вспомнил, что суд был – сам же Нифонта приглашал. Он кашлянул, скрывая смущение.

– Я ведь заглянуть хотел, чтобы узнать – как там суд? Чем закончился?

– А что суд? Федьку к каторжным работам приговорили, а Шкета – к штрафу и битью батогами.

– Это хорошо.

– Конечно, зло должно быть наказано. Василиса! Ты чего так долго? – И потише: – Прихорашивается небось.

Василиса и в самом деле принарядилась, вышла вместе со служанкой, живо накрыла стол.

Чай пили не спеша, с пряниками тульскими, мёдом башкирским, бубликами. Выпив один самовар, передохнули и принялись за второй. Купец оказался прямо водохлёб, в Андрея уже просто не лезло.

Андрей поделился радостью, что его перевели в розыскную экспедицию.

– А чин-то есть у тебя, парень? – не утерпел с вопросом купец.

– Есть. Коллежский регистратор, – солидно сказал Андрей.

– А чьих будешь?

– Из боярских детей.

– Дворянин, стало быть. По-старому – из
Страница 10 из 15

бояр.

– Выходит так.

Нифонт как-то по-особенному посмотрел на дочь.

Пора и честь знать, тем более что чай уже просился наружу. Андрей откланялся. Проводить гостя до двери пошёл сам купец, тем самым оказывая уважение. У двери остановился.

– Нравится моя дочка-то?

– Нравится, – сознался Андрей.

– Так ты захаживай запросто. Василиса меня ведь несколько раз спрашивала – чего да чего Андрей не заходит? А я что? Служба, говорю, у него такая.

– Зайду непременно – вот в следующее воскресенье и зайду, – пообещал Андрей.

Вот только в следующее воскресенье исполнить обещанное не получилось, потому как в понедельник утром в экспедицию заявился посыльный.

– Лязгину и Путилову велено срочно явиться к его превосходительству генералу Чичерину.

– Что случилось?

– Я человек маленький, послан с сообщением, не могу знать.

Лязгин и Путилов уселись в служебную пролётку, прихватив с собой посыльного.

Домчались быстро. Тут и пешком-то было идти десять минут, однако из юстиц-коллегии их могли отправить на другой конец города, что уже случалось, и потому сразу поехали на пролётке.

Приехав, они поднялись на второй этаж – в приёмную генерал-полицмейстера. Адъютант, увидев уже известного ему Лязгина, сразу пропустил их в кабинет Чичерина. Сидевшие в приёмной купцы, офицеры с полковничьими погонами, другие важные господа взроптали.

Чичерин хмуро поприветствовал розыскников.

– Садитесь. Времени мало, потому говорить буду кратко. У князя Куракина из древнего и уважаемого всеми рода Гедиминовичей кража. Убийства, слава богу, нет. Он сам ко мне приезжал поутру. Зол очень – ну это понятно. Требует найти украденное и виновника. И обязательно чтобы за дело взялся Путилов. Прославился ты, Андрей. Поопытнее тебя люди есть – вон, хоть твой начальник, а поди ж ты – подавай Путилова, и всё! В России сорок семь княжеских фамилий, триста десять графов, да ещё и бароны. Ежели каждый себе Путилова требовать станет, то это что же получится?

Чувствовалось, что Чичерин раздражён.

– Расследовать оба будете – всё-таки князь. Знаете, где он живёт?

Розыскники переглянулись.

– Никак нет, ваше превосходительство.

– В Апраксином переулке, недалеко от церкви Вознесения Господня. Всё, ступайте. О результатах расследования доносить лично!

– Слушаемся, ваше превосходительство!

Они вышли на улицу. Лязгин вытер пот.

– Не люблю я по начальству ходить. И вроде невиновен ни в чём, а ощущение, как будто бы розгами высечь хотят. Ты внимательно слушал?

– Конечно.

– Чего-то я не услышал, чего украли?

– Не сказал генерал.

– Ладно, на месте узнаем. Едем!

До церкви Вознесения Господня добрались быстро. Вот и Апраксин переулок. Поспрашивав у прохожих, они нашли дом князя. С улицы его почти не было видно – прятался за деревьями.

Привратник долго выспрашивал о цели визита, кто такие?

– Князь Куракин сам звал к себе – злодейство у него, а ты нас в воротах держишь. Мы можем и уехать, объясняйся с хозяином сам! – вскипел Лязгин.

Привратник струхнул, отворил кованую калитку. А со стороны дома уже спускался, судя по одежде, дворецкий.

Лязгин доложил о прибытии, представился. Как только он назвал фамилию «Путилов», дворецкий переменился в лице и ухватил Андрея за рукав:

– Пойдёмте, давно ждём.

Дворецкий провёл их в дом; по широкой мраморной лестнице сопроводил на второй этаж и провёл в зал. Остановился перед пустой стеной.

– Вот.

Розыскники переглянулись. Стена голая – чего там смотреть? Лязгин обратился к дворецкому:

– Мил-человек, ты зачем нас сюда привёл? Окромя пустой стены мы ничего не видим.

– Так и я тоже, а ещё вчера здесь картина висела.

– Тьфу ты, так бы сразу и говорил.

Лязгин вздохнул облегчённо. Совсем князья сдурели – из-за картинок вызывают, отвлекая от важных дел.

– Картина-то дорогая. Князь её из-за моря привёз, огроменных деньжищ она стоит! Говорит, тысячу рублей золотом отдал.

Розыскники снова переглянулись. Тысяча рублей золотом – сумма огромная. За такие деньги улицу с домами в городе купить можно.

После Петра Великого, часто бывавшего в иноземных странах, на Руси многое переменилось. Мужи лица брить стали, парики носить и платья немецкого да голландского покроя. И мода у богатых появилась – картины известных живописцев заморских в домах иметь. Однако ни Андрей, ни Иван и предположить не могли, что картины стоят так дорого.

– Что на картине было?

– Тьфу, срамота одна. И чего только князь в ней нашёл? Бабы голые там, да не одни – с чертями рогатыми. Порядочному человеку смотреть срамно.

– Ежели срамота такая, чего же князь тысячу рублей золотом не пожалел?

Дворецкий пожал плечами и развёл руками.

– Как она называлась?

Дворецкий полез в карман, достал смятую бумажку и протянул Лязгину.

– Вот.

– Ну и читал бы сам свои каракули.

– Неграмотный я, – вздохнул дворецкий.

Лязгин стал читать вслух:

– Рубенс Питер Пауль.

В комнате на короткое время воцарилась недоумённая тишина. Потом Лязгин продолжил:

– Питер – это понятно. Сам Пётр Великий называл себя Питером. А Рубенс – это что?

– Ей-богу, не знаю, – ответил дворецкий.

Андрей тоже не знал.

Лязгин продолжил:

– Вакханалии. Ага, это понятно – блуд. Можно сказать и проще – пьянка с бабами и разврат.

– Во-во, именно, – поддакнул дворецкий.

– И кому такая срамота нужна? – скептически спросил Иван Трофимович.

– Князь после приезда сию картину гостям показывал часто, хвастал. Охочие тут же нашлись – небось на цену кинулись.

– Может быть. А какого размера картина была? – поинтересовался Андрей.

Дворецкий развёл руки:

– Во! – и в высоту: – Такая! И в раме – красивой, резной, позолоченной. – Помолчал немного и добавил: – Тяжёлая. Пока вешали на гвоздь, намучались.

– Тебя как звать-то?

– Пафнутием.

– Тогда объясни мне, Пафнутий, как картину такого большого размера, тяжеленную к тому же, могли из дома вынести, да ещё незаметно?

Дворецкий побагровел. Он отвечал за порядок в доме и целость вещей, за работу прислуги.

– Не могу сказать, для самого загадка.

– Когда картина пропала?

– Вечером была на месте – сам видел. А утром… – он горестно развёл руками.

– Гости вчера были?

– Нет, только челядь – князь с княжной на бал ездили.

– Пафнутий, ты покуда побудь в коридоре.

Дворецкий вышел.

– Ну, Андрей, чего думаешь?

– Даже не знаю, что и сказать.

– И я тако же. Конечно, среди дворянства могут оказаться любители картин, но сильно сомневаюсь, что кто-то из них на кражу ночью пойдёт.

– Так холопа нанять могли, чтобы самим не попасться.

– А дальше? Ну принесут злоумышленнику эту картину. На стену он её не повесит – увидеть могут, князю Куракину рано или поздно донесут. Скандал! Он же не Манька-скупщица из Крапивного переулка. Ему потом в лучшем случае руки не подадут, а то и в ссылку сошлют.

– Неужели кто из слуг украл?

– Ага, чтобы у себя дома повесить да детей чертями пугать, – съехидничал Лязгин. – Думаю, не то.

– А если челядь украла, чтобы перепродать?

Иван Трофимович задумался.

– Что-то я о скупщиках картин не слыхал. Ценности – да, скупают – табакерки золотые, статуэтки серебряные. Так ведь не из-за красоты – из-за золота или серебра.

– Тогда тупик. Чтобы раскрутить преступление, надо
Страница 11 из 15

знать мотив хотя бы – та же нажива, к примеру.

– Если один пьяный в кабаке другому пьянчуге бутылкой голову пробьёт, какой же тут мотив?

– Неподходящий пример.

– Пьяница в княжеский дом за картиной не полезет. Об истинной ценности её немногие знали – гости в основном, и все, заметь, – из дворянского круга.

– Про слуг забыл, а у них глаза и уши есть. Частая ошибка или заблуждение хозяев. Думают – свидетелей нет, на челядь внимания не обращают.

– Верно, – признал правоту Лязгина Андрей.

– И что же у нас получается? – попытался подвести первоначальный итог начальник розыскной экспедиции. – Дворяне красть картину не должны – это выше их устоев. Челядь не знает истинной ценности и не имеет сбыта – скупщиков на картины в городе нет. Кто же украл?

Оба выразительно посмотрели друг другу в глаза.

– Мотивов не знаем, подозреваемых – таковых нет. Тупик!

– Тупик, – согласился Андрей. – Но делать что-то надо. Сам Чичерин в курсе и от нас не отстанет. К тому же князь Куракин может и напрямую не то что с Чичериным – с самой императрицей поговорить. С такими результатами расследования нам тогда несдобровать. В лучшем случае пошлют в какой-нибудь заштатный городишко вроде Азова или Таганрога. Или в Оренбург – на помощь в поимке Емельки Пугачева.

– Мы и там не пропадём, – ухмыльнулся Иван, – хотя мне в моём родном городе жить больше нравится.

Андрей подошёл к окну – за ним тянулся длинный, почти во всё здание, балкон.

– Иван Трофимович, подойди сюда.

Лязгин подошёл. Андрей молча показал рукой за окно.

– Думаешь, через балкон вынесли, а потом вниз спрыгнули? Здесь невысоко – всего второй этаж.

– Именно об этом и подумал. Иначе как можно картину вынести и чтобы никто из челяди в доме не заметил?

– Пойду, проверю: может, следы какие остались?

Иван Трофимович взял с собой дворецкого и вышел из дома.

Андрей стал рассматривать убранство зала. Просто так, чтобы хоть чем-то занять себя.

Кресло и диванчик с гнутыми ножками, обитые дорогой цветастой тканью, названия которой Андрей не знал. В углу, рядом с низким инкрустированным столиком – пуфики. На полу – ковёр почти на весь зал. На стенах – многочисленные канделябры со свечами. Наверное, здесь и вечером светло от них.

На правой боковой стене – два квадратных люка, прикрытые резными деревянными крышками. Интересно – для чего?

Андрей снял одну крышку, заглянул. Чернота и пустота, кирпичом выложен канал размером пол-аршина на пол-аршина. До него дошло – так это же продыхи, для поступления горячего воздуха и отопления зала зимой. А сами печи внизу стоят. И действительно – ежели в зале гости, нарядно одетые, как сюда челядь пускать с вязанками дров, чтобы печи топить? Удобно!

Андрей прикрыл крышку люка, подошёл к другому, снял крышку. Зачем, пока и сам не знал. Сунул голову в продых – на первый взгляд ничего необычного, такой кирпичный канал. Он уже убрал было голову, как ему показалось, что в канале что-то есть. С бьющимся сердцем Андрей засунул руку по локоть, нащупал свёрток, скорее – рулон, и осторожно вытащил его. Холст. Андрей положил рулон на столик и развернул. Ё-моё! Да это же картина, которую они приехали искать. И в самом деле – обнажённые женщины и тощие голые мужики с рогами и копытами. Точно – нечисть и срамота!

Аккуратно свернув картину в рулон, Андрей задумался: «А где же рама?» Он снова заглянул в тёмный продых, пошарил рукой – пусто. И в зале раму спрятать больше просто негде – мебели мало.

Андрей вышел на балкон, чтобы позвать Лязгина, но того не было.

В зал они вошли одновременно – Андрей через большую дверь, а Лязгин с дворецким – из коридора.

– Иван Трофимович, гляди! – Андрей с торжественным видом снова развернул картину на столе. Лязгин и дворецкий вскрикнули от удивления.

– Она это – та картина, что висела, – пробормотал дворецкий.

– Тьфу, и в самом деле срамота! Ты где её нашёл? Здесь же спрятать негде?!

– Вон – в продыхе была. А вот рамы нет.

– Ай, молодец! Времени зря не терял, обыскал зал. Счастливчик! А я тоже следы нашёл. Земля после вчерашнего дождя мягкая, у края балкона следы от сапог – крупные, мужские. Прыгал кто-то с балкона!

– Выходит, дорогую картину в продых упрятали, а раму унесли.

– Именно! И это был один человек. Было бы двое – унесли бы сразу. А одному несподручно. А так – картину в продых, а раму – с собой. Раму же туда не спрячешь, раму в зале вообще спрятать некуда. А за картиной и попозже прийти можно. Сейчас тепло, в доме не топят, и картине ничего не сделается.

– Точно, так всё и было. И человек этот – свой, из челяди, коли думал ещё раз вернуться.

– Молодец, Андрей. Теперь только раму найти надо и, конечно, вора.

– Да раму – господь с ней! – неожиданно раздался голос сзади. – Ей красная цена – десять рублей серебром!

Розыскники вздрогнули. Все обернулись. Пока они говорили, увлёкшись версиями, в зал вошёл князь. Был он статен и высок, зрел годами.

– Я всё слышал. Довольно логично. Главное – картина цела. Она целого состояния стоит. А раму, коли прежняя не найдётся, новую закажу. Только вора найдите! Если он один раз украл – ещё придёт, коли не поймаете. Как можно спать спокойно, коли по дому ночью вор бродит?

– Постараемся, ваша светлость!

– Кто из вас Путилов?

– Я, ваша светлость! – Андрей склонил голову.

– И картину нашёл тоже ты?

– Я, ваша светлость.

– Значит, не ошибся я в выборе, послушав графа Растопчина. Ну, молодцы, занимайтесь делом. А я к генералу Чичерину заеду, надо радостью поделиться.

Князь ушёл вместе с дворецким, давая ему на ходу поручения.

– Фу, кажись, самое главное сделали, – вытер со лба пот Лязгин. – У тебя какой чин?

– Коллежский регистратор.

– А я – титулярный советник. Уж два года как. Срок службы в каждом классе – три года. Если Куракин и в самом деле Чичерину скажет, могут повысить класс – следующий присвоить!

– Да уж!

– Ты хоть в лепёшку разбейся, расследуя злодейство по отношению к купцу, ремесленнику, крестьянину, но никто этого и не заметит. А вот когда дворян касается – другое дело. Возвыситься быстро можно.

Иван помолчал.

– Впрочем, и слететь тоже можно очень быстро. Где раму искать будем?

– Можно попробовать по следу пойти, может, выведет куда?

– Вот я слышал, в Англии собачки такие есть – по следу человека вынюхивают. Как думаешь – врут?

– Не знаю, не слыхал. А хорошо бы и нам таких, если есть.

Они спустились вниз, вышли из дома и подошли к месту, где стояли угловые столбы, подпирающие балкон.

– Вот они!

На земле и в самом деле отпечатались следы пары мужских сапог. Андрей поставил рядом свою ногу.

– Похоже – мужик высокий был, след-то поболе моего будет.

– Не факт. У меня сосед – от горшка два вершка, а ножища!

Розыскники пошли по следу. Кое-где он был виден, где-то терялся. Тогда Иван вставал у места, где след исчезал, а Андрей описывал вокруг него полукружия, пока вновь не натыкался на след. Это на улице прохожие след сразу затоптать могут, а в имении князя никто попусту не бродит, потому на земле и траве следы сохранились.

Они вышли к хозяйственным постройкам в углу поместья – там рядком стояли конюшни, каретный сарай, мастерские плотника, сапожника и другие постройки. Никаких следов на утоптанной земле не было.

Андрей
Страница 12 из 15

вздохнул.

– Ничего, – подбодрил его Иван, – теперь полегче будет: обыщем помещения – и все дела.

– А если раму унести успели?

– Ну, тогда не найдём.

На раму они наткнулись в плотницкой мастерской. Похититель, скорее всего сам плотник, пробовал отколупнуть позолоту от рамы. Часть рамы была уже очищена, и проглядывало грунтованное дерево.

У челяди поспрашивали, где плотник.

– Был с утра, да потом пропал куда-то. Может, отправился лес подбирать? – лениво ответил шорник, возившийся с седлами.

Нашли дворецкого.

– Где плотник живёт?

– Да в мастерской и живёт. Он мужик одинокий, семьи нет.

– А где он сейчас?

– Должен быть у себя. Я его никуда не посылал. А что?

– Рама от картины в мастерской у него стоит, и часть позолоты снята. А его самого нет.

– Не может быть! – удивился дворецкий.

Прошли в мастерскую. Увидев раму, дворецкий подтвердил:

– Эта рама, с картины! Ах он мерзавец такой! Пять годов у князя работал, и вот на тебе – украсть решил.

– Думаю, он уже скрылся, – сказал Иван. – Раму отнесите в зал, пусть князь сам решает, ремонтировать её или новую заказывать. Как звали плотника твоего, откуда он?

– Рязанский. Звать Гаврилой, фамилия – Тунин.

– А выглядит как?

– Высокий, худой, жилистый. Бороду носит. А вам зачем?

– В розыск объявим, может, удастся поймать.

– Дай-то бог!

Уже в пролётке Андрей спросил Ивана:

– Ты и в самом деле надеешься, что его задержат?

– Кто его знает, бывало. Депешу в Рязань да по городским заставам, может, и попадётся. А мы своё дело сделали.

– Может, стоило князя дождаться, доложить ему?

– Зачем? Картину найденную он сам видел, раму дворецкий покажет. Ну а то, что вор сбёг, – не наша вина, даст бог – поймаем рано или поздно. Радоваться надо, что злодеяние раскрыли быстро. В самом начале, как приехали мы, ума приложить не мог, с чего начать. С кражами, грабежами, убийствами многажды доводилось разбираться, это привычнее. А вот с похищением картины впервые сталкиваюсь. Всё-таки ты везунчик! Не зря в народе говорят – пьяным, дуракам и новичкам везёт.

– Да я уж и не совсем новичок, – почти обиделся Андрей.

– Э-э-э, нет. Я уже девять лет служу, а всего не постиг. Сегодня вот совсем в тупик встал с картиной этой. Обтереться немного, азы узнать – год нужен, а чтобы опыт приобрести – и десяти мало.

За разговором они не заметили, как пролётка к юстиц-коллегии подъехала.

– А мы разве не к себе? – спросил Андрей.

– Был у генерала Куракин или нет – нам то неведомо. Но по-всякому генералу доложиться надо. Он – наш начальник, самолично задание дал, об исполнении мы должны ему доложить. Есть порядок, и его выполнять надо. Скажу по правде: сделал дело – доложи, причём так, чтобы твоя роль видна была, чтобы начальник тебя оценил. Тогда, глядишь, и классом повысят, и должность новую дадут. Скромность – она только девиц украшает.

Доложились генерал-полицмейстеру.

Выслушав доклад, Чичерин заулыбался:

– Был у меня уже Куракин. Доволен князь, говорит – быстро раскрыли кражу, картину нашли. Молодцы! Да что за картина-то? Дорогая небось?

– Тыщу золотом стоит, из самой Голландии привезена. А посмотрели бы сию картину – срамота одна. Бабы голые, в непристойном виде, с чертями!

Чичерин хмыкнул – то ли одобряя, то ли посмеиваясь.

– Ты, Иван Трофимович, сколько в нынешних чинах ходишь?

– Два года как титулярный советник, ваше превосходительство!

– Вот что. Властью, мне данной императрицей, присваиваю классный чин коллежского асессора с жалованьем по штату.

– Премного благодарен, ваше превосходительство!

– Не меня благодари, уж очень князь просил, чтобы отметили старание твоё. А вот с тобой, братец, даже не знаю, что делать. – Чичерин повернулся к Андрею. – Чин свой ты месяц как носишь – сам присваивал, помню. Следующий чин рановато тебе присваивать, хотя работник ты умелый. Вот что, пожалуй, сделаем.

Генерал позвонил в колокольчик. Вошёл секретарь, вытянулся во фрунт.

– Голубчик, принеси ящичек – ну тот, деревянный.

Вскоре вышколенный секретарь торжественно внёс на обеих руках небольшой деревянный ящичек – даже, пожалуй, большую шкатулку. Внешне строгая: ровные, полированные поверхности, сглаженные углы.

Генерал откинул крышку. На зелёном бархате лежал пистолет – тульский, украшенный витиеватой резьбой на стволе и деревянной рукояти.

– Служба у тебя, Андрей, опасная – не всегда за столом. Потому прими награду и используй с умом.

– Рад стараться, ваше превосходительство, благодарю.

Розыскники щёлкнули каблуками сапог и вышли. Пока шли по коридору, Иван Лязгин сказал:

– Одно раскрытое дело – и новый чин. Занятно! Я так служить готов всегда. И тебе повезло. Пистолет хоть покажи!

Они вышли на крыльцо. Андрей открыл шкатулку и достал пистолет. Выглядел он замечательно, а ещё в футляре лежала пулелейка и шомпол. Всё изящной работы.

Иван взял пистолет в руки, повертел, прицелился и щёлкнул курком.

– Хорош!

Андрею послышалась в его голосе зависть. Уложив пистолет в футляр, Андрей взял его под мышку. Розыскники уселись в пролётку и поехали в розыскную экспедицию. Оба были довольны. Славно-то как!

И погода радует. Солнце светит ярко, но уже по-северному не греет – просто тепло. А ведь уже скоро осень – заморосит, туманы лягут. Климат в городе сырой. Да и что ожидать от города, который стоит на болотах да костях крепостных и омывается водой?

В розыскной экспедиции коллеги сразу заинтересовались, что за ящик у Андрея? Пришлось показывать. Пистолет добрых полчаса ходил по рукам, пока все не осмотрели подарок.

– Где взял?

– Чичерин подарил.

– Сам генерал? А за что?

– Кражу с Лязгиным раскрыли.

– У кого?

– У князя Куракина.

– Везёт же некоторым! Ну а Иван Трофимович что получил?

– Внеочередной чин коллежского асессора.

– И молчит! Пошли качать!

Сотрудники бросились к Лязгину и, как тот ни сопротивлялся, подняли его на руки и подбросили три раза. Однако не уронили и поставили на пол бережно.

– С именинников причитается! – заголосили сотрудники.

– Кто бы против? Сегодня после службы угощаю. А сейчас – по местам, хватит отдыхать.

Слушались Ивана беспрекословно. И не только потому, что он старше по должности или чину – опыта у него больше, да и человек он хороший. Строг, но справедлив. И пошутить может, и помочь, но если увидит, что отлыниваешь – берегись. Кто не понял его с первого раза, того Иван переводил в другие отделы. В розыскной экспедиции служили только «пахари», дармоеды не приживались.

Прошло два дня. На третий город был наводнён слухами о двух убитых женщинах, задушенных и сброшенных в Мойку. Розыскники выехали, осмотрели трупы.

Одежда на погибших была целой – не разорванной, как бывает, когда жертвы сопротивляются. На теле – ни синяков, ни ссадин, за исключением следов удавки на шее. Прискорбно, конечно, но город большой, и убийства происходят в нём почти каждый день. То по пьянке в кабаке ножом пырнут, то лихой извозчик на экипаже насмерть собьёт зазевавшегося пешехода.

Розыскников настораживало несколько одинаковых обстоятельств: обе убитые молоды, задушены не руками, а удавкой, и обе найдены в воде.

– Что-то мне это всё не нравится. Чует моё сердце – ещё трупы будут, – поделился Иван Трофимович с Андреем своими
Страница 13 из 15

сомнениями.

И как в воду глядел. Трупы женщин стали появляться с пугающей регулярностью: почти каждую ночь – новая страшная находка. По городу поползли слухи один бредовее другого – о привидениях, демонах, нечисти из болот, маньяках. Последние были ближе к истине, поскольку розыскники в нечистую силу и привидения не верили.

Экспедиция сбилась с ног, разыскивая убийцу. Жители боялись выходить на улицу даже днём.

Ивана Лязгина вызвал к себе генерал Чичерин.

– Долго будут продолжаться убийства? Слухи дошли до самой императрицы, и она выразила мне неудовольствие.

– Стараемся, ваше превосходительство, но пока ничего.

– Что – даже и зацепки нет?

– Нет, ваше превосходительство.

– Что ты всё заладил – «превосходительство, превосходительство…». Коли не найдём убийцу, меня могут в отставку отправить. И знаешь, что я сделаю в последний момент?

– Никак нет.

– Отправлю в отставку тебя. Землю рой, а убийцу найди! Что у тебя Путилов делает?

– Как и все – ищет.

– Запряги его по полной.

– Мы и так с утра до ночи без выходных всех дворников, трактирщиков, осведомителей опросили – никто ничего сказать не может.

– В городе паника. Даю тебе три дня. Найди – приказываю – нет, даже прошу.

– Будет исполнено.

– Ну, гляди. От поимки злодея не только твоя, но и моя карьера зависит. Да и девок жалко. Ну снимут нас, только ведь злыдень этот не успокоится.

После начальственного разговора Иван приехал в экспедицию злой. Собрал всех.

– Ну, дармоеды, думайте, как злодея ловить будем. Генерал дал нам три дня. Иначе обещал со службы выгнать.

Розыскники притихли. Никогда раньше Иван таких слов не говорил. Дело серьёзное – они и сами это понимали. Каждый начал предлагать свой план, однако ничего нового остальные розыскники не услышали. Прошерстили всех гопников, скупщиков краденого, все воровские притоны – без толку. Последним взял слово Андрей.

– Думаю, идти по следам – без толку. Следов нет, да если и будут – злодей всё равно впереди нас идёт. Зацепок пока никаких. Предлагаю вот что. Надо его ловить на живца.

– Это как?

– Злодей ведь женщин убивает?

– Известное дело.

– Вот и предлагаю – переодеться женщинами, взять оружие и вечером выйти на улицы.

– Это чтобы я бабой переоделся? – возмутился розыскник Никита. – Да никогда!

Остальные молчали, обдумывая предложение.

– В этом что-то есть, – весомо сказал Иван. – Надо только выбрать из тех, кто помоложе. Одежду я найду.

– А из-под юбки сабля по мостовой волочиться будет! – не унимался Никита.

– Не хочешь – неволить не буду, спи спокойно дома.

На предложение Андрея согласились трое. Сам Андрей, как проявивший инициативу, и ещё двое служителей.

– Так, идите отсыпайтесь, а к вечеру – сюда. Одежду женскую я найду, вы же постарайтесь сапоги себе найти без подковок – чтобы не громыхать, как солдаты на плацу. Остальным остаться и работать, других дел много.

Андрей добрался до дома и уснул, едва раздевшись и коснувшись головой подушки. За несколько дней суматошной беготни по городу, нескончаемых разговоров с дворниками и осведомителями он здорово устал.

Спал всего часа четыре, но почувствовал основательный прилив сил.

Собираясь в экспедицию, он достал пистолет, который сам покупал – привык к нему. Зарядил, заткнул за пояс. Покрутил в руке складной нож и отправил его в карман. Начисто выбрился и даже припудрился.

В экспедиции уже было пусто. Почти одновременно с Андреем подошёл служитель Михаил, тоже согласившийся переодеться женщиной. Второй – Александр – уже вошёл внутрь.

– Ну, дамы, примеряйте обновки, – пошутил Иван Трофимович.

Андрей натянул на себя поверх рубашки и брюк цветастое платье. Оно было слегка свободноватым – особенно в районе груди.

– Повернись-ка, девица!

Иван оглядел Андрея.

– А что, платье длинное, сапог не видно. Держи! – Он протянул Андрею женский парик.

Пастижерное искусство в городе было развито. Все дворяне – особливо на государевой службе – носили парики. Неудобно в них было, голова чесалась и потела, но этикет был введён ещё Петром Первым. Потому пыхтели, утирались носовыми платочками и терпели.

Андрей надел парик, подошёл к зеркалу. На него смотрела незнакомая девица. Андрею стало смешно. Оказывается, чужое платье и парик могут сильно изменить внешность человека.

– А теперь попробуй оружие вытащить.

Андрей задрал платье, вытаскивая из-за пояса пистолет, и запутался в полах.

– Э, нет, так не пойдёт. Тебя уже удавить успеют. Надень вот это.

Иван протянул Андрею чёрную резинку для чулок.

– Надень на икру пониже колена и засунь за неё пистолет. Надо посмотреть, будет ли он держаться.

Андрей натянул резинку на левую ногу, засунул за неё пистолет, прошёлся. Пистолет держался, но подол платья мешал, ноги путались.

– Что ты как мужик шагаешь? У женщин шаг мелкий. Попробуй ещё раз пройтись.

Андрей прошёлся.

– Вот так лучше будет, – одобрил Иван Трофимович. – Только рта не открывай. Мордашка у тебя в парике и вовсе смазливая, а голос низкий, мужской.

Таким же образом оделись ещё два служителя. Михаилу достался рыжий парик, Александру – блондинки. Им Иван тоже дал резинки для чулок и заставил пройтись.

– Ну с богом! Покружитесь по улицам часов до трёх. До утра не стоит. Перед утром вся шушера спать ложится. И держитесь недалеко от набережных – Мойки, Фонтанки, Невы. Все трупы в каналах и реках находили, но никто не видел, чтобы женщин ночью к рекам несли. Стало быть – злодей где-то недалеко от них бродит.

Троица розыскников вышла в ночь.

– Я в экспедиции буду, вернётесь сюда, – бросил на прощание Лязгин.

Через квартал от экспедиции они разошлись. Андрей направился к Большому Исаакиевскому мосту, что через Неву. Михаил – на набережную Мойки, Александр – на Аптекарский остров. Чего-чего, а набережных и воды там хватало.

Андрей шёл неспешно. Времени у него много – куда торопиться?

Вот и собор Святого Исаакия. Шедший навстречу изрядно поддатый штык-юнкер остановился, икнул.

– Шла бы ты, девушка, домой, нехорошее по ночам творится.

И поплёлся дальше.

Андрей уже обратил внимание, что девушек и женщин на улицах почти не было. А если и встречались, то в основном служанки, старающиеся проскочить быстро, не привлекая внимания.

Около полуночи к Андрею прицепился пьяненький ремесленник. Он плёлся за ним, хихикая, отпуская корявые комплименты, потом предложил:

– А пойдём ко мне?

Андрей отрицательно покачал головой. Если бы он заговорил, то мог выдать себя.

– Ломаешься, да? Цену набиваешь?

Андрей забрёл в подворотню поглуше, выждал, когда пьяный подойдёт поближе. Однако тот с ходу облапал переодетого Андрея. Мужское естество того не потерпело такого хамства, и Андрей врезал ему по челюсти. Пьяница упал, потом поднялся на четвереньки.

– Ни фига себе удар, как у мужика.

Тем не менее он отстал.

Улицы и набережные опустели. Андрей посмотрел на положение луны.

– Пожалуй, хватит.

И отправился в экспедицию.

Шёл быстрым шагом, провожаемый удивлёнными и подозрительными взглядами редких прохожих.

Вот и экспедиция. Едва войдя, Андрей стянул с головы парик и не без труда снял платье.

Он оказался первым. На вопрос Ивана качнул головой:

– Пьянь одна.

Вскоре подошёл и Михаил. Александра
Страница 14 из 15

не было долго.

– Да где же его носит? – возмущался Иван.

Уставшие Андрей и Михаил прикорнули в уголке.

А наступившее утро принесло страшную весть: Александра нашли задушенным в канале.

Едва услышав это известие, Иван, Михаил и Андрей вскочили в пролётку.

– Гони на Аптекарский остров!

Труп сразу опознали. Убит он был, как и остальные жертвы, – удавкой. Иван сам обыскал Александра.

– Пистолет при нём, и выстрела из него он сделать не успел.

В сердцах розыскников разгорался гнев, ярость, желание отомстить. Но кому? Где, в какой норе засел этот неуловимый подонок?

– Неудача, – мрачно изрёк Иван. – Даже хуже, чем я ожидал.

– Этой ночью я снова пойду, – твёрдо заявил Андрей.

– И я тоже, – поддержал его Михаил.

– Не пущу, с меня Александра хватит. Что я теперь его матери скажу?

– Разве у нас есть другой способ поймать злодея? А матери убитых девушек что скажут? А Чичерин и императрица?

– Чёрт с вами, поступайте как знаете, – махнул рукой Иван. Он и сам понимал, что продолжать начатое нужно. Где-то сплоховал Александр, слишком близко подпустил к себе убийцу. А когда понял, что это и есть злодей, оружие доставать было поздно, удавка затянулась на шее. – Только вот что. – Иван Трофимович взглянул на розыскников. – Следующей ночью пойдёте вдвоём, так даже естественнее будет – две подружки.

– А вдруг он к обеим не подойдёт? Всё же – постороннее лицо, свидетель.

– И всё-таки я настаиваю. Заодно предупреждаю – осторожность. Лучше перестраховаться. Ведь мы его всё равно возьмём, раньше или позже.

– Лучше раньше, каждую ночь – труп.

– Идите отдыхать, вам отоспаться надо. А мне – к матери Сашиной. Не знаю, как и сказать ей.

Андрей и предположить не мог, что у Ивана, довольно сурового с виду, чувствительное сердце. Да, бывает, что мы ошибаемся, делаем поспешные выводы по внешности. Для Андрея в Иване открылось что-то новое, и его отношение к начальнику розыскников изменилось в лучшую сторону.

Андрей побрёл домой. Во рту было сухо, голова – как чугунная. К чувству усталости примешивалась горечь от потери розыскника. Хоть Андрей и не был близко знаком с погибшим, но всё равно общались на службе, одно дело делали, и Александр не побоялся переодеться в женское платье и выйти на ночные улицы Санкт-Петербурга. А это всё равно чего-то стоило и само по себе требовало уважения.

Едва стянув мундир и сапоги, Андрей рухнул в постель и уснул.

Проснулся он, когда начало темнеть. Очень хотелось есть. Андрей попытался вспомнить, когда он ел в последний раз. Выходило – ещё вчера в обед, больше суток уже прошло.

Андрей умылся, оделся и первым делом направился в трактир. Сначала наелся: щи суточные, мясо жареное с капустой тушёной и узвар из фруктов. Андрей не отказался бы и от пива, но запах от него – не для девушки, роль которой он собирался продолжать играть.

Лязгин был на месте. Выглядел он мрачнее тучи, под глазами – чёрные круги. Похоже, он не уходил со службы со вчерашнего дня. И ел ли? Андрей ощутил угрызения совести – он выспался, поел, а можно было бы из трактира хоть пирожков прихватить.

Андрей переоделся, Иван придирчиво его оглядел.

– Вроде всё ладно. Ну, с богом! Не рискуй!

На этот раз Андрей пошёл на Литейную часть, омываемую Невой. Набережных хватало и там. Конечно, не факт, что злодей появится там, но, насколько Андрей знал, дважды на одном месте он убийств не совершал. Боялся, что опознают?

Михаил отправился на Петровский остров.

Андрей не спеша шёл по пустынным улицам. Дул лёгкий ветерок, от воды тянуло сыростью, и ночами стало-таки прохладно. «Если так будет продолжаться и дальше, надо какую-то кофточку женскую искать», – подумалось Андрею.

Сзади послышались лёгкие шаги. Андрей обернулся. По тротуару его догонял молодой человек приятной наружности. Из-под распахнутой лёгкой куртки выглядывали детали форменного сюртука.

«Небось служащий, задержался на работе или с друзьями в кабаке сидел», – подумал Андрей.

Молодой человек поравнялся с Андреем, и вдруг розыскник почувствовал, как кожаная удавка захлестнула его шею. Вырываться в таких случаях бесполезно, так же как и пытаться руками ослабить петлю на шее.

Счёт времени пошёл на секунды.

Андрей поднял ногу, выхватил из-под резиновой подтяжки пистолет, взвёл курок, наставил ствол в бок убийце и нажал спуск.

Громко ударил выстрел, прокатившись эхом по пустынным улицам. Пистолет едва не вырвало из неудобно вывернутой руки. Смертельная хватка ослабла, и Андрей смог просунуть пальцы под кожаный ремешок, рывком растянуть его слегка и вдохнуть воздуха.

Незнакомец выронил удавку и стоял рядом, покачиваясь, прижав обе руки к левому боку, на котором расплывалось кровавое пятно. Убийца посмотрел на Андрея удивлённо, качнулся назад и упал на мостовую.

Андрей сунул пистолет под резинку на ноге, наклонился и обыскал мужчину. Под накидкой в кармане сюртука обнаружился узкий и длинный мешочек с песком. Таким вполне можно оглушить человека, лишить его сознания, но без внешних повреждений.

Мужчина с хрипом дышал, под ним натекала лужица крови.

– Ты кто?

– Тебе какая разница? – тяжело дыша, произнёс раненый.

– За что женщин убивал?

– Они мне всю жизнь сломали.

– Живёшь где?

– На Моховой.

Мужчина говорил всё слабее, и Андрею приходилось вслушиваться, чтобы хоть что-то понять.

Вдали раздался свисток дворника, оповещающий о тревоге, призывы на помощь. По всей видимости, выстрел был услышан, а может, кто-то и видел произошедшее.

По мостовой к Андрею ехала пролётка. Не доезжая нескольких шагов, экипаж остановился. С козел спрыгнул кучер, подошёл к Андрею и лежащему на тротуаре убийце.

– Девушка, чего это с ним?

Андрей поднялся с колен.

– Помоги погрузить.

Услышав мужской голос, кучер в испуге шарахнулся в сторону. Одет-то Андрей был в женское, а говорил басом.

– Стой! Я из розыскной экспедиции. Бери мужчину – и в пролётку.

Вдвоём они подняли раненого и положили на дно пролётки. Андрей уселся на сиденье.

– А теперь гони в экспедицию. Дорогу знаешь?

– Знаю!

Кучер хлестанул лошадь, и пролётка понеслась по пустынному в ночной час городу.

Минут за пятнадцать они добрались до места. Окно Лязгина светилось в ночи. Андрей постучал.

– Иван Трофимович, выйди!

Выбежал Лязгин.

– Жив? Что случилось?

– Убийца в пролётке. Ранил я его из пистолета, когда он меня удавкой душить стал. Но дышит ещё.

Иван метнулся в экспедицию, выбежал со светильником в руках, подбежал к пролётке и осветил лицо раненого. Тот действительно ещё дышал, но был без сознания.

– Хм, определённо я его где-то видел. Вот только вспомнить бы, где? Обыскивал?

– Вот, в кармане сюртука нашёл. – Андрей протянул Ивану мешочек с песком.

– Как у гопников. Ни шума, ни следов. Ударил по голове, обобрал жертву и скрылся. Кто такой?

– Не успел сказать. Единственное – с Моховой.

– Ну – точно с Моховой! Как я сам не вспомнил!

Иван ещё раз поднёс светильник к лицу раненого, вгляделся.

– Только раньше он помоложе был, и шрамика над бровью не было. Похоже, отходит.

– Нет в том моей вины, Иван Трофимович. Он сзади подошёл – вроде как прохожий обгонял. И тут же – удавку на шею. Я только и успел, что пистолет вытащить и в бок ему выстрелить.

– Я тебя ни в чём не виню.
Страница 15 из 15

Конечно, было бы лучше, если бы ранение не смертельное было. Уж мы бы его допросили со всем тщанием, всё бы рассказал, что знал. Но – увы…

Иван поднёс светильник к лицу раненого.

– Всё, готов. Теперь его чёрная душа за грехи, им содеянные, в ад попасть должна.

– У таких нелюдей, по-моему, и души-то нет.

– Господа хорошие! Мне работать надо, – вмешался извозчик, дотоле стоявший в стороне.

– Спасибо, братец! Вот тебе денежка за труды. – Иван достал из кармана монету и протянул её извозчику.

– Да мы что? Мы завсегда рады помочь! Куды убиенного девать?

– А помоги-ка нам занести его в комнату.

Втроём, взяв труп за руки-ноги, они занесли его в экспедицию и уложили на пол. Извозчик откланялся и, бормоча: «Кровищи-то натекло, отмывать теперь пролётку надо», – ушёл.

– Давай тщательно досмотрим, – сказал Иван, – вдруг что интересное найдётся.

Они осмотрели карманы убитого и всё найденное положили на стол. Андрей взмок – вспомнил, что он ещё в парике и платье женском, и сорвал маскировку.

Иван стоял у стола, перебирая найденное в карманах.

– Так, мелочь медная, связка ключей. Интересно, где эта дверь, к которой ключи подходят?

Он взял в руки маленькую плоскую коробочку – вроде табакерки – и открыл.

– Ты смотри!

Иван вытряхнул на ладонь маленькую иконку святых Петра и Февронии Муромских.

– Интересно! Как такой жестокий убийца мог носить с собой икону? Неужели в бога верил, в церковь ходил?

– Мы теперь этого никогда не узнаем, Андрей. Убийца мёртв, город может спать спокойно. Завтра уже можно Чичерину докладывать. Плохо одно – мы не знаем, кто он.

– Вы же у пролётки сказали, что лицо знакомое?

– Давно, лет пять назад, я ещё рядовым служителем в экспедиции был, выезжали мы на Моховую. Девушка там повесилась. А вызвал нас, труп обнаружив, вот этот – убитый. Убийцу тогда не нашли. А теперь я думаю – не он ли её повесил? Ты вот что – спать иди, и я прикорну.

– Рядом с трупом?

– А чего его бояться? Бояться надо живых. Да и домой уже идти некогда. Завтра с утра как штык надо быть в экспедиции – побритым и свежим. Как-никак, к генералу пойдём, об успехе докладывать. А тело сторож стащит в холодную. Завтра решим, куда его. Наверное, на Смоленское кладбище, что на Васильевском острове. Чего ему здесь тухнуть?

– Ну, так я пошёл.

– Иди, Андрей. Важное ты дело сегодня сделал, от меня лично – спасибо. Честно сказать, сомневался я в успехе, особливо после гибели Александра.

Андрей пошёл домой. До рассвета было ещё часа три – можно немного отдохнуть. В голове мелькнуло: «Сегодня же воскресенье, к Василисе обещал прийти. Ждала небось… Да какая моя в том вина, что обещание не сдержал, – служба такая…»

Глава 3

Утром Андрей едва поднялся. Казалось, только голова подушки коснулась, а за окном уже светло, вставать надо.

Он побрился, позавтракал и отправился на службу.

Пришёл последним, и не потому, что опоздал – просто сотрудники раньше пришли, памятуя о гибели товарища. От Ивана они уже успели узнать, что убийца сам убит – постигла его кара божья.

К Андрею подошёл Михаил, сам вчера ходивший по городу в женском платье.

– Ну и везёт же тебе!

– Это как сказать… Он же мне удавку на шею накинул. Кабы не пистолет, плохо дело бы обернулось.

– Нас на этой службе в любом месте убить могут, а ты – везунчик. – Так, с лёгкой руки Михаила за Андреем закрепилось прозвище «везунчик».

К десяти часам утра на служебной пролётке они отправились к генералу. Адъютант Чичерина немного удивился – ведь генерал не вызывал, но, справившись у генерала, впустил обоих в кабинет.

– Здравия желаем, ваше превосходительство! – дружно прокричали розыскники.

– И вам доброго здоровья. Как идут дела? Иван, третий день заканчивается.

– Так доложить приехали об успехе.

– Неуж поймали?

– Да нет. Вот он, – Иван показал на Андрея, – убийцу застрелил. Город теперь спокойно спать может.

– Слава тебе, господи! Есть справедливость на свете! Присаживайтесь, Путилов, да расскажите обо всём поподробнее.

Андрей рассказал, как ему в голову пришла идея поймать преступника «на живца» – служителя, переодетого женщиной. А потом – подробно и о самом столкновении.

– И удавку на шею успел набросить?

– Точно так, ваше превосходительство!

– Молодец! Слышал я, и погибший у вас есть?

– Так точно, ваше превосходительство! Александр Кержаков. Погиб в схватке с преступником. Сегодня похороны.

– Да, опасная служба. Я сегодня на доклад к самой императрице еду. Будет что ей рассказать, не даром хлеб едим. Ну а вам… – генерал задумался: – Даю вам три дня отдыху. Наградить не могу – без потерь с нашей стороны не обошлось, потому не поймут. А везунчик у тебя этот Путилов, Иван Трофимович. Ты бы его берёг, как талисман.

Генерал засмеялся. Шутка показалась ему удачной.

Оба розыскника откланялись.

– Ты вот что, Андрей. Я и сам хотел тебе отдых дать, да генерал опередил. Полагаю, ты на похороны Александра придёшь?

– Всенепременно!

Андрей отправился к себе – ему удалось поспать ещё часика три. А потом – на похороны. Отпевали раба божьего Александра в храме Святого Пантелеймона, что на Шкиперской протоке. У гроба стояли мать и сестра, сослуживцы.

После чина отпевания погрузили гроб с телом на телегу и сопроводили до могилы. Здесь Лязгин сказал столь прочувствованную речь, что у людей слёзы на глаза навернулись. Парень-то молодой, жить бы и жить, коли не превратности опасной государевой службы. Однако он её сам выбрал, зная, что служба связана с риском, а в последнем случае и сам вызвался быть «живцом», переодевшись в женское платье.

После скромных поминок, в мрачном настроении, Андрей вернулся домой. А наутро, после тщательного бритья, позавтракав, он отправился к Василисе.

Дверь открыла сама девица. Поджала губки, демонстрируя обиду.

– Ты же обещал в воскресенье быть!

– Служба, не всегда волен я временем своим распорядиться.

– Ну что с тобой делать? Заходи, будь гостем.

Прошли в гостиную, Андрей перекрестился на образа в углу.

– А батюшка твой где же?

– Где ему быть? В лавке, сегодня же не воскресенье. Кстати, а почему ты не на службе?

– Отпуск дали – целых три дня.

– За что же милость такая?

– Слышала об убийствах женщин?

– А то как же? Весь город о том и говорит.

– Всё, конец убийствам. Поймали убийцу.

– И ты участвовал?

– Конечно, за что и дали три дня отдыха.

– Расскажи! – загорелась Василиса.

Андрею было стыдно признаться, что для выполнения задания он переодевался в женское платье, и он солидно сказал:

– Не могу, служебная тайна!

– Ну тогда расскажи что-нибудь интересное.

– В службе нашей весёлого мало – кражи, грабежи, убийства. Не для девичьих ушей, плохо спать будешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=19193798&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.