Режим чтения
Скачать книгу

Орудие ведьмы – любовь читать онлайн - Нора Робертс

Орудие ведьмы – любовь

Нора Робертс

У потомственной ведьмы Брэнны О’Двайер есть все: любящие брат и сестра, собственный магазин, верные друзья. Но есть одно недостающее звено в ее жизненной цепи: любовь… Короткая интрижка с Фином, потомком их злейшего врага, обернулась мучительной болью и разбитым сердцем. Чтобы заполнить пропасть, оставленную после расставания, Брэнна отдает все силы на осуществление плана, который положит конец злу, преследующему их семьи в течение многих веков. Справится ли Брэнна со своей миссией? Ведь против нее враг использует самое опасное оружие – любовь…

Нора Робертс

Орудие ведьмы – любовь

Посвящаю Кэт. Ты свет в моем оконце.

Как звезды далеки от нас,

И как далек наш первый поцелуй,

Ах, сердце, сколько ж лет!

    Уильям Батлер Йейтс

Он жаждет мести, прольется кровь – за кровь.

    У. Шекспир[1 - «Макбет», акт III, сцена 4.]

Nora Roberts

Blood Magick

Copyright © Nora Roberts, 2014. This edition published by arrangement with Writers House LLC and Synopsis Literary Agency

© Володина С., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

1

Лето 1276

Стоял солнечный день на исходе лета. Брэнног собирала душистые травы, цветы и листья – она готовила из них снадобья и отвары. Люди тянулись к ней – соседи и путники, движимые надеждой на исцеление. Как когда-то шли к ее матери, они шли к ней, Смуглой Ведьме, со своими болями в теле, в сердце, в душе и расплачивались монетой, услугами либо товаром.

Вышло так, что они с братом и сестрой обустроились в Клэре, далеко-далеко от родного Мейо. От домика в лесу, где жили прежде. И где умерла их мать.

Им удалось наладить здесь свою жизнь, да что там наладить – жизнь эта оказалась куда более спокойной и счастливой, чем она могла себе вообразить после всего, что случилось в тот страшный день. День, когда их мать отдала им всю свою чародейственную силу, оставив себе самые крохи, и, принеся себя в жертву, отослала подальше от дома и родных мест, туда, где они будут в безопасности.

Вспоминая тот день, Брэнног теперь понимала, что тогда ею руководило ощущение непоправимой беды, чувство долга и неизбывный страх. Вот почему она исполнила то, о чем просила мать, – увела братишку с сестренкой подальше.

Любовь, детство, невинность – теперь все позади.

С тех пор прошли долгие годы. Первые несколько лет, как наказала им мать, они провели в семье близких, а точнее – в доме их тетки, в спокойствии и безопасности, окруженные вниманием и заботой. Но, как это бывает в жизни, настало время – и они покинули это гнездо, чтобы стать тем, кем было написано им на роду и кем они останутся до конца своих дней.

Смуглой Ведьмой. Тремя ее составляющими.

В чем их удел? Их высшее предназначение? Уничтожить злодея Кэвона, черного колдуна, погубившего их отца, Бесстрашного Дайти, и мать, Сорку. Кэвона, который неведомым образом уцелел, несмотря на проклятье Сорки.

Но сегодня, в этот ясный день последнего месяца лета, все казалось таким далеким – и та жуткая последняя зима, и пришедшая ей на смену весна, принесшая с собой кровь и смерть.

Здесь, в обихоженном ею доме, воздух был напоен благоуханием розмарина из ее корзины, роз, посаженных ее мужем по случаю рождения их первенца. На синем небе, как на лугу, белыми барашками паслись облака, а леса и расчищенные ими для пахоты поля были зелеными, как изумруд.

Сынишка, ему еще не исполнилось и трех лет, сидел на солнце и колотил в барабан – его смастерил для него отец. Малыш барабанил с таким сосредоточенным упоением, что от любви у Брэнног защипало глаза.

Годовалая дочка спала, крепко сжимая любимую тряпичную куклу, под неусыпной охраной верного пса Катла.

А во чреве Брэнног уже ворочался и толкался ножками третий. Тоже сын, она это знала.

С места, где сейчас стояла она, ей было видно поле и небольшая хижина, которую без малого восемь лет тому назад они поставили здесь с Тейган и Эймоном, своими сестрой и братом. Дети, подумалось ей, мы были всего лишь дети, лишенные детства.

А теперь они живут поврозь, но все друг от друга неподалеку. Эймон Верный, такой сильный и такой настоящий. Тейган, сама доброта и справедливость. Сейчас она вся лучится счастьем, без ума от любви к человеку, чьей женой стала этой весной.

Какой здесь покой, подумала Брэнног, и барабанный грохот ее малыша не нарушает его. Дом, деревья, зеленые холмы с крапинками овец, сад и чистое голубое небо… Везде разлит этот покой.

И всему этому должен прийти конец. Всему этому скоро должен прийти конец.

Время подходит. Она ощущала это так же явственно, как уверенные толчки ребенка у себя во чреве. Ясные дни уступят место мраку. На место мира придет кровь и война.

Она потрогала на шее свой амулет с фигуркой собаки. Его сделала для нее мать как оберег, и теперь магия крови Сорки хранила Брэнног в трудные для нее дни. Скоро, подумалось ей, очень скоро ей вновь понадобится эта защита.

Почувствовав легкую боль в пояснице, Брэнног потерла ее рукой, а к дому уже скакал Ойн – ее мужчина.

Ойн. Такой красивый и такой родной. Зеленые, как холмы, глаза, черные, как вороново крыло, волосы, локонами спадающие на плечи. Высокий и прямой, он непринужденно держался в седле гнедой кобылы, и по округе летел его голос – он по обыкновению пел.

Видит бог, при одном взгляде на мужа Брэнног всегда испытывала прилив счастья – вот и сейчас губы ее разошлись в улыбке, а сердце взмыло вверх, как подхваченная ветром птица. Она, никогда не верившая, что для нее тоже существует любовь, убежденная, что ее семья – это брат и сестра, что она живет с одной целью – исполнить свое предначертание, влюбилась в Ойна из Клэра без памяти.

Брин подскочил, отбросив в сторону барабан, и со всех маленьких крепеньких ножек помчался навстречу отцу, повторяя:

– Пап! Пап! Пап!

Ойн нагнулся, подхватил сынишку и усадил к себе в седло. До Брэнног долетел смех – мужа и сына. И снова ей защипало глаза. В этот момент она чувствовала, что готова отдать все, всю свою силу, все свое дарование до последней капли, только чтобы уберечь их от трагического грядущего.

Малышка, названная в честь бабушки Соркой, захныкала. Катл зашевелился и негромко зарычал.

– Слышу, слышу. – Брэнног поставила корзину, подошла к проснувшейся девочке, взяла ее на руки и поцеловала. Ойн был уже тут как тут.

– Глянь, кого я подобрал на дороге! Какого-то потеряшку-цыганенка… Не знаешь, откуда здесь взялся такой?..

– Пожалуй, оставим его себе. Может статься, если его отмыть как следует, так и продать выгодно удастся.

– Да, за этого могут дать неплохую цену! – И Ойн поцеловал сынишку в макушку. Тот захихикал, довольный. – Ну, а теперь ступай, парень.

– Кататься, пап! – Брин повернул к отцу умоляющие черные глазищи. – Пожалуйста! Кататься!

– Ну давай, только недолго. А потом я рассчитываю получить свой чай. – Он подмигнул жене и пустил коня галопом. Мальчуган восторженно вскрикнул.

Брэнног подняла корзину, поправила малышку Сорку на бедре.

– Идем, дружище, – позвала она Катла. – Пора тебе пить твой отвар – для укрепления, ты ведь уж немолод, сам знаешь!

И она зашагала к дому, который Ойн, сильный и мастеровитый, выстроил своими руками – прекрасный дом. Поворошила кочергой огонь в очаге, усадила дочурку и поставила чай.

Поглаживая
Страница 2 из 21

собаку, напоила ее свежим оздоровительным снадобьем. При должном уходе, считала она, жизнь Катлу еще можно продлить на несколько лет. Она почувствует, когда пора будет его отпустить.

Но не сейчас. Пока еще не время, нет.

Когда, держась за руки, в дом вошли ее муж и их сын, на столе у нее уже стояли медовые кексы и варенье и был готов чай.

– Хорошо-то как… – Ойн нагнулся поцеловать жену и, как всегда, не спешил отрываться от ее губ.

– Ты рано сегодня, – начала было она, но тут ее материнский глаз углядел, что детская ручонка уже тянется к сладкому. – Давай-ка, мальчик мой, ты сперва ручки помоешь, а потом сядешь за стол, как положено, и выпьешь свой чай.

– Мам, они не грязные! – Малыш показал ей ладошки.

Брэнног бросила взгляд на чумазые пальцы и сдвинула брови.

– Сейчас же мыть руки! Обоим!

– С женщинами лучше не спорить, – заговорщицки улыбнулся сынишке Ойн. – Эту науку тебе еще предстоит постичь… Достроил сарай для вдовы О’Брайан, – сказал он жене. – Ну и бездарный же у нее сын, доложу я тебе. Толку от него – как от козла молока. Впрочем, он мне не мешал, ушел куда-то сразу по своим каким-то делам. Да без него оно и ловчее было.

Он помогал малышу вытирать руки и рассказывал, как прошел день, потом подхватил на руки и подбросил вверх дочку, заговорив уже о предстоящих делах. Девчушка от восторга визжала.

– Ты – радость этого дома, – прошептала на ухо мужу Брэнног. – От тебя в нем светло.

Он спокойно взглянул на нее и посадил малышку.

– А ты его сердце. Присядь ненадолго, дай отдых ногам. Чаю выпей.

Он ждал. О, она знала: терпеливее мужчины не сыскать. Или упрямее – как посмотреть, ибо часто это две стороны одного характера, во всяком случае, у ее Ойна это так.

Когда дневные заботы остались позади, ужин приготовлен и съеден и дети уложены, он взял ее за руку.

– Не прогуляешься со мной, милая Брэнног? Вечер сегодня чудесный.

Сколько раз он говорил ей эти слова, пока ухаживал за ней – когда она пыталась лишь отмахнуться от него с легкой досадой, как от докучливого комара?

Сейчас же она только взяла шаль, свою любимую, подарок Тейган, и накинула себе на плечи. И бросила взгляд на лежащего у очага Катла.

«Пригляди вместо меня за детьми», – мысленно попросила она и уверенно вышла вслед за Ойном в сырую прохладу ночи.

– Будет дождь, – проговорила она. – Ближе к утру.

– Тогда, считай, нам повезло: у нас вся ночь впереди. – Он положил ладонь ей на живот. – Все хорошо?

– Да, все чудесно. Он такой непоседа, все время ворочается. Весь в отца.

– Брэнног, мы вроде неплохо устроены. Может, нам стоит нанять прислугу? Денег хватит.

Она бросила на него быстрый тревожный взгляд.

– Что, какой-нибудь непорядок в доме? Что-то не так у детей? Еда не так приготовлена или мало ее?

– Да нет. Просто я видел, как моя мать горбатилась до последних дней. – Он говорил и легонько массировал ей поясницу, отлично зная про эту ее ноющую боль. – Я не допущу, чтобы ты тоже не щадила себя, моя дорогая.

– Я себя замечательно чувствую, честное слово.

– А тогда почему ты грустишь?

– Я не грущу. – Это ложь, поняла она, а ведь она никогда ему не врала. – Разве самую малость. Женщина, когда носит ребенка, сходит с ума, тебе ли не знать? Забыл, как я то и дело рыдала, когда была беременна Брином? А ты молча сделал и принес в дом колыбельку… Я же рыдала так, будто наступил конец света!

– То было от радости. А сейчас тебе грустно.

– И радостно тоже. Как раз сегодня я стояла и смотрела на наших детей и думала о тебе, о том, как мы живем. Это радость, Ойн. Сколько раз я тебе отказывала, когда ты просил меня стать твоей, а?

– Для меня и одного было много.

Она рассмеялась, и к горлу ее подступили слезы.

– А ты все просил и просил, помнишь? Обхаживал меня то песнями, то увлекательными историями, то полевыми цветами. А я все твердила, что никому не буду принадлежать.

– Никому, кроме меня.

– Никому, кроме тебя.

Она вдыхала в себя эту ночь, благоухание сада, леса, холмов… Вдыхала то, что стало для нее домом, понимая, что однажды ей придется все здесь оставить, чтобы вернуться в дом своего детства. Вернуться к своему предназначению.

– Ты знал, кто я такая. Знал, кто я есть. И все равно хотел меня: не моей колдовской силы – меня.

Вот что оказалось для нее дороже всего на свете, вот что распахнуло ее сердце, которое она зареклась держать на замке.

– А когда я больше была не в силах противиться этой любви, я рассказала тебе все, все без утайки, и вновь отказала. Но ты попросил опять. Помнишь, что ты говорил мне тогда?

– Я и теперь тебе это скажу. – Он повернулся к ней и, как в тот далекий день, взял ее руки в свои. – Ты моя, а я – твой. Я возьму все, что есть в тебе, и отдам все, что есть во мне. И я буду с тобой, Брэнног, Смуглая Ведьма Мейо, и в огне и в воде, и в горе и в радости, и в бою и в мире. Загляни в мое сердце, ведь ты это можешь! Загляни в меня и познай любовь.

– А я так и сделала. И делаю до сих пор. Ойн! – Она прижалась к нему, зарылась лицом у него на груди. – Это такое счастье!

И все-таки она не удержалась от слез.

Муж принялся ее гладить и утешать, потом легонько отстранил от себя, чтобы видеть ее лицо в бледном свете луны.

– Что, пора сниматься с места? Возвращаться в Мейо? – догадался он.

– Да, и скоро. Совсем скоро. Прости меня!

– Нет. – Поцелуем он заставил ее замолчать. – Никогда больше не говори мне так! Ты разве не слышала, что я сказал тогда? Забыла мои слова?

– Могла ли я знать? Когда ты произносил эти слова, а я чувствовала, что они проникают мне в самое сердце, могла ли я знать, что когда-нибудь мне будет так горько? Как бы мне хотелось остаться, просто остаться здесь! Быть здесь, с тобой, а все остальное оставить в прошлом и где-то далеко-далеко. Но я не могу. Не могу дать эту малость ни нам с тобой, Ойн, ни нашим детям.

– Им ничто не грозит. – Он снова положил руку ей на живот. – Ничто и никто. Я об этом позабочусь, клянусь тебе!

– Ты должен в этом поклясться, ибо, когда придет время, мне придется оставить их и вместе с братом и сестрой сразиться с Кэвоном.

– Не забудь и меня! – Он взял ее за плечи, и в глазах его вспыхнул огонь и праведный гнев. – Что уготовано тебе, то и мне.

– Ты должен поклясться. – Она мягко взяла его руки и положила себе на живот, туда, где толкался их сын. – Наши дети, Ойн. Поклянись, что в первую очередь будешь защищать их. Ты и муж Тейган должны будете уберечь их от Кэвона. Если я не буду уверена в том, что они под защитой отца и дяди, мне ни за что не исполнить то, что мне предначертано. Если любишь меня, Ойн, поклянись!

– За тебя я готов отдать жизнь. – Он прижал лоб к ее лбу, и она ощутила его внутреннюю борьбу – борьбу мужчины, мужа, отца. – Клянусь тебе, я жизнь отдам за наших детей! Обещаю, что всегда их защищу.

– Какое счастье, что у меня есть ты! – Брэнног поднесла его руки к своим губам. – Какое счастье. Не станешь просить, чтобы не уезжали?

– Забыла? Я же взял тебя такой, какая ты есть, – напомнил он ей. – Раз ты принесла обет – считай, что и я тоже. Я с тобой, любовь моя.

– Ты свет в моей душе. – Брэнног вздохнула и положила голову ему на грудь. – И этот свет горит в наших детях.

И чтобы защитить этот свет и все, что от него проистекает, она употребит все свои силы. Чтобы в конце концов одолеть
Страница 3 из 21

мрак.

Она ждала, наслаждаясь каждым отпущенным днем, бережно его лелея. Когда затихали дети, в том числе и тот, что еще сидел у нее в животе, она садилась с маминой книгой заклятий. Изучала их, дополняла своими – своими словами и мыслями. Когда-то, знала она, ей предстоит передать это дальше, как и амулет. Передать своим детям и в первую очередь – тому из них, кто продолжит дело Смуглой Ведьмы и выполнит ее миссию, если их с братом и сестрой ждет неудача.

Их мать обещала, что они – или их потомки – покончат с Кэвоном. Брэнног своими глазами видела, как один из их рода, живущий в другом времени, с ним говорил. А во сне ей являлась женщина, носящая ее имя и ее амулет – тот самый, что сейчас у нее на шее, – и эта женщина, как и она, была одной из трех.

У троих детей Сорки будут дети, а у тех – свои. Так будет продолжен род, сохранится его предназначение, пока не будет исполнено. И она не станет – не может – от этого отворачиваться.

И она не станет – не сможет – игнорировать беспокойство в своей душе, которое ощущалось все сильнее по мере того, как лето катилось к закату.

Ведь у нее есть дети, о которых надо заботиться. Дом, требующий, в свою очередь, внимания и заботы. Скотина, которую надо кормить и за которой надо ухаживать, сад, где созрел урожай, коза, которую надо доить. Соседи и странники, которых надо исцелять и поддерживать.

И магия. Яркая, ослепительная магия света, которую надо сберечь.

Сейчас, уложив детей на дневной сон – а Брин, негодник, устроил целое сражение, никак не желая закрывать глазки, – Брэнног вышла на улицу подышать.

И увидела, что по дорожке с корзиной в руке идет сестра. Ее блестящие волосы были заплетены в косы за спиной.

– Ты будто прочла мои мысли: мне захотелось поговорить, пообщаться с кем-то старше двух лет от роду.

– Я тебе черного хлеба несу – напекла больше, чем нужно. И я тоже по тебе соскучилась.

– Вот хорошо! Сейчас и поедим. Я, кажется, готова жевать беспрерывно. – Брэнног со смехом обняла сестру.

Тейган. Какая хорошенькая! Волосы как солнце, глаза как колокольчики – мамины глаза.

Брэнног притянула к себе сестру и тут же отпустила.

– Да ты ждешь ребенка!

– Не могла подождать, чтобы я тебе сама рассказала! – Тейган вся так и лучилась. С улыбкой до ушей она снова бросилась сестре в объятия. – Я только сегодня утром узнала. Проснулась и чувствую – во мне новая жизнь. Даже Гелвону еще не говорила, сначала хотела сказать тебе. И убедиться, что я не ошиблась, что все точно. Теперь убедилась. Ой, я трещу как сорока. Остановиться не могу.

– Тейган! – Брэнног расцеловала сестренку, и глаза ее увлажнились. Ей вспомнилась маленькая девочка, которая так горько плакала тем далеким печальным утром. – Храни тебя господь, сестренка. Идем в дом. Приготовлю тебе чай – и тебе будет полезно, и малышу.

Тейган проследовала за сестрой и скинула с плеч шаль.

– Надо все-таки сказать Гелвону, – решила она. – Я хочу это сделать возле того места у ручья, где он меня впервые поцеловал. И еще надо сообщить Эймону, что он снова станет дядей. Хочу, чтобы играла музыка и было весело. Может, вы с Ойном приведете сегодня к нам детей?

– Конечно. Обязательно! Будем веселиться.

– Как же мне мамы недостает! Я понимаю, это глупо, но мне хочется ей тоже сказать. И папе. У меня внутри зародилась новая жизнь! И эта жизнь произошла от них. Тебя тоже одолевали подобные чувства?

– Да, каждый раз так. Когда родился Брин, а потом маленькая Сорка, я видела маму, правда, всего какое-то мгновение. Я ее чувствовала. И отца тоже. Я ощущала их присутствие, когда мои дети издавали свой первый в жизни крик. Это было радостно и очень грустно. А потом…

Она замолчала.

– Ну, что? Говори!

Глаза у Брэнног затуманились от счастья пополам с горем. Она обхватила руками живот.

– Потом тебя захлестывает любовь, такая жгучая, такая бескрайняя! Ты держишь на руках крохотную новую жизнь – она уже не внутри тебя, а здесь, в твоих руках. А эта любовь, что тебя переполняет… Ты думаешь, ты знаешь, как это будет, но когда оно случается, ты понимаешь, что представляла себе лишь намек на то чувство, какое в тебе отныне поселилось. Теперь я знаю, что испытывала к нам мама. И отец. Ты это скоро узнаешь.

– Неужели можно любить сильнее? Мне кажется, я уже целиком растворилась в нем. – Тейган прижала ладонь к животу.

– Можно. Вот увидишь. – Брэнног обвела взором лес, пышно цветущий сад. И глаза ее заволокло дымкой.

– Этот твой сын… не он примет у тебя эстафету. Хотя он будет сильный и властный. И тот, кто появится у тебя после него, – тоже. Третьей будет дочка – вот она-то и унаследует наш дар. Она станет одной из трех с твоей стороны. Белокурая, как и ты, с таким же добрым сердцем и смекалкой. Ты назовешь ее Кира. Однажды ты наденешь ей амулет, который сделала тебе мама.

У Брэнног вдруг закружилась голова, и она села. Тейган кинулась к ней.

– Не волнуйся, со мной все в порядке! Это просто видение… Все так быстро – я даже не успела подготовиться. Я в последние дни какая-то заторможенная. – Она потрепала сестру по руке.

– А я даже не догадалась заглянуть в будущее.

– Да зачем тебе? Ты имеешь право просто быть счастливой. Жаль, что я его тебе омрачила.

– Ничего ты не омрачила! Как можно что-то испортить сообщением о том, что у меня будет сын, затем еще один, а потом и дочка? Нет-нет, сиди, не вставай. Я еще чай не допила.

Отворилась дверь, сестры обернулись.

– Ох уж этот Эймон… У него точно нюх на свежий хлеб, – засмеялась Тейган при виде брата. Невероятно красивое лицо юноши обрамляли взлохмаченные – по обыкновению – каштановые волосы.

Он с улыбкой, по-собачьи повел носом.

– С нюхом у меня точно полный порядок, но меня сюда привел не он. Вокруг вас такой столб света стоит – будто луна взошла. Затеяли ворожить, а меня не позвали?

– Да нет, мы не ворожили, просто разговаривали. Сегодня вечером у нас дома небольшое кейли[2 - Праздник с традиционными ирландскими песнями и танцами.]. Ты пока можешь побыть с Брэнног, а я пойду сообщу Гелвону, что он станет отцом.

– Поскольку тут у вас свежий хлебушек, я не против… Как ты сказала? Отцом? – Ярко-синие глаза Эймона радостно засияли. – Вот это новость! – Он оторвал Тейган от пола, покружил разок, а когда она засмеялась, повторил трюк. Усадил сестренку в кресло и расцеловал, после чего улыбнулся старшей сестре. – Я бы и тебя покружил, да боюсь надорваться, ты же вон какая необъятная стала. Как гора.

– Не рассчитывай, что после этих слов ты получишь от меня варенья к хлебу.

– Это очень красивая гора. Которая уже подарила мне прекрасного племянника и очаровательную племянницу.

– А вот за эти слова ты получишь здоровенную порцию варенья, хитрец.

– Гелвон будет на седьмом небе. – Он нежно провел пальцем по щеке Тейган – он всегда был с ней очень ласковым. – Так, значит, у тебя все хорошо, Тейган?

– Чувствую я себя прекрасно. Собираюсь закатить пир, ты как?

– Я-то? Двумя руками за! Меня это очень даже устроит.

– Тебе, кстати, пора найти себе подходящую женщину, – прибавила Тейган. – Из тебя выйдет превосходный отец.

– Меня вполне устраивает, что вы обе рожаете детишек и делаете меня счастливым дядькой.

Брэнног снова уперлась взором в пустоту.

– У нее огненные волосы, глаза – как бурлящее
Страница 4 из 21

море, и в ней угадывается ведовская сила. – Брэнног откинулась на спинку стула и потерла живот. – В последние дни на меня что-то находит. Наверное, не без его участия – чувствую, он уже в нетерпении. – Она улыбнулась. – А знаешь, меня радует облик женщины, которая тебя завоюет, Эймон. Не чтобы покувыркаться, а чтобы полюбить.

– Я за женщинами не гоняюсь. Во всяком случае – ни за какой конкретной.

Тейган провела ладонью по его руке.

– Ты вбил себе в голову, и уже довольно давно, что тебе не суждено иметь женщину, жену, поскольку у тебя есть сестры, которых ты обязан защищать. Но это заблуждение, Эймон, от начала и до конца. Нас трое, и мы с Брэнног не слабее тебя. Когда полюбишь, тебя никто и спрашивать не станет.

– И не спорь с женщиной, которая носит ребенка, тем более если она ведьма, – улыбнулась Брэнног. – Я вот никогда не искала любви – она сама меня нашла. Тейган ее ждала – и любовь ее тоже нашла. Ты можешь от нее бегать, братишка, но она все равно тебя отыщет. Отыщет, как только мы вернемся домой. – Ей опять пришлось сдерживать слезы. – Проклятье, у меня сегодня глаза на мокром месте. Ты к этому тоже готовься, Тейган: настроение меняется как ему заблагорассудится.

– Значит, ты тоже почувствовала? – Теперь Эймон положил свою руку поверх руки Брэнног, так что они втроем замкнули круг. – Мы отправимся домой, причем скоро.

– В следующую луну. Мы должны выезжать в следующее полнолуние.

– А я надеялась, что можно будет еще немного обождать, – прошептала Тейган. – Думала, дождемся, пока ты родишь. Хотя… умом и сердцем я понимала, что это ждать не может.

– Этого сына я рожу в Мейо. Этот ребенок появится на свет дома. Хотя… Здесь ведь тоже дом. Правда, не для тебя, – повернулась она к Эймону. – Ты ждал, ты был терпелив, ты жил здесь, но сердце твое, разум, душа – все оставалось там.

– Нам было сказано, что мы вернемся домой. Потому я и ждал. И еще не забывайте про троих. Тех троих, что произошли от нас – они ведь тоже ждут. – Эймон провел пальцами по голубому камню на шее. – Мы с ними еще свидимся.

– Я их вижу во сне, – сказала Брэнног. – Ту, что носит мое имя, и двух других. Они сражались и потерпели поражение.

– Они сразятся снова, – сказала Тейган.

– Они его потрепали. – В глазах Эймона сверкнул злой огонек. – Он пролил кровь – как тогда, когда его пронзила мечом женщина по имени Мира, та, что приходила с Коннором, который из трех.

– Он пролил кровь, – согласилась Брэнног. – Но он исцелился. И вновь собрался с силами. Он черпает силу из тьмы. Не могу разглядеть, где и как, но чувствую. Я не вижу, удастся ли нам изменить грядущее, сумеем ли мы прикончить его. Но их я вижу. И знаю, что если не мы, то они сразятся с ним вновь.

– Значит, мы отправимся домой и отыщем способ, как принять в этом участие. Чтобы тем, кто произошел от нас, не пришлось сражаться одним.

Брэнног подумала о спящих наверху детях. Они под надежной защитой, пока еще совсем невинные. И о детях ее детей и внуков, живущих в другое время, в Мейо. Взрослых детях. Незащищенных и не невинных.

– Мы найдем способ. Мы вернемся домой. Но сегодня, в такой особенный вечер, мы закатим пир. Пусть играет музыка. И пусть мы трое воздадим благодарность тем, кто сражался ради света до нас. Ради света и ради жизни.

– А завтра, – поднялся Эймон, – мы начнем действовать, чтобы до конца угробить того, кто отнял жизнь у наших родителей.

– Побудешь пока с Брэнног? Я хочу поговорить с Гелвоном.

– Сегодня сообщи ему только счастливую новость. – Брэнног поднялась вместе с сестрой. – Завтра расскажешь все остальное. Пусть сегодня будет только радость, ведь время столь быстротечно!

– Хорошо. – Тейган расцеловала брата с сестрой. – И Ойн пусть непременно захватит свою арфу!

– Захватит, будь уверена. Мы наполним лес музыкой и отправим ее лететь над холмами.

Когда Тейган ушла, Брэнног снова присела. Эймон пододвинул ей чай.

– Что-то ты бледная.

– Устала немного. Ойн уже знает. Я с ним говорила, и он готов ехать. Уехать и бросить все, что здесь построил. Вот уж не думала, что возвращаться будет тяжело, что стану разрываться меж двух огней.

– Ничего, братья Гелвона будут возделывать землю – и за вас, и за Тейган.

– Хоть какое-то утешение. Ты правильно сказал: за нас с Ойном и за Тейган с Гелвоном – но не за тебя, здешняя земля никогда не была твоей. – И снова это была радость пополам с грустью. – Что бы ни случилось, ты останешься в Мейо. За себя с Ойном и детьми пока ничего не скажу – не вижу. А вот Тейган вернется сюда, это я вижу ясно. Теперь ее дом здесь.

– Верно, – согласился Эймон. – Смуглой Ведьмой Мейо она останется, но ее дом здесь, и сердце ее принадлежит земле Клэра.

– Как же мы станем жить, Эймон, все врозь? Ведь мы всю жизнь были вместе!

Она поймала взгляд его темно-синих глаза – таких же, как были у их отца.

– Что для нас расстояние? Ничто. Мы всегда будем вместе.

– Я стала слезливой и глупой, и мне это совсем не нравится. Надеюсь, такое настроение быстро пройдет, в противном случае придется себя лечить.

– Вспомни: ты до самого рождения малышки Сорки была такой взвинченной, что на людей бросалась. По мне, так уж лучше лей слезы.

– А по мне – нет! – Брэнног выпила чаю, зная, что это ее успокоит. – С учетом предстоящей дороги надо добавить кое-чего в отвар, который я даю Катлу и Аластару. Ройбирду он вроде пока не требуется, он еще силен.

– Сейчас на охоту полетел. С каждым разом улетает все дальше. Теперь его тянет на север, что ни день – то на север. Он тоже знает, что нам скоро в путь.

– Мы предупредим о нашем возвращении. Нас с распростертыми объятиями встретят в замке Эшфорд. Дети Сорки и Дайти. Смуглая Ведьма в трех лицах. Нам будут рады.

– Я сделаю. – Откинувшись к спинке стула, Эймон пил чай и с улыбкой поглядывал на сестру. – Говоришь, волосы – как огонь?

Как он и рассчитывал, Брэнног рассмеялась.

– Да, и обещаю тебе: когда вы встретитесь, ты лишишься дара речи.

– Только не я, радость моя. Это не про меня.

2

Для детей это было настоящее приключение. Услышав, что их ждет долгое путешествие, переезд на другое место, а в конце пути – всамделишный замок, если они будут хорошо себя вести и не шалить, Брин обрадовался больше всех и начал с нетерпением собираться в дорогу.

Брэнног укладывала вещи. Сами собой наплывали воспоминания. Она вновь и вновь как сейчас видела то далекое печальное утро, когда она, выполняя тревожный мамин наказ, второпях собирала все, что ей было велено взять с собой. Тогда она суетилась как в лихорадке, они уезжали – точнее, спасались бегством, – и сборы происходили наспех и впопыхах, даром что уезжали они насовсем, и ей эта спешка запомнилась. Как и то, что на прощанье она оглянулась на маму, стоявшую возле их дома в лесу, и колдовская сила, горящая в ней, иссякала…

Сейчас Брэнног собирала вещи взвешенно и осмысленно, чтобы ехать назад, чтобы вернуться к собственному предназначению. Она искренне стремилась к его выполнению – пока не появился на свет их первый ребенок, пока ее не затопила эта бескрайняя любовь к малышу, который бегает сейчас вокруг в возбуждении от предстоящего путешествия.

Но ей еще необходимо кое-что выполнить здесь.

Она приготовила все, что могло понадобиться: котел, свечу, книгу,
Страница 5 из 21

травы, камни. Взглянула на сынишку и ощутила прилив гордости, смешанной с жалостью.

– Пришла его пора, – сказала она мужу.

Тот взглянул с пониманием и поцеловал ее в лоб.

– Пойду отнесу Сорку наверх. Ей пора спать.

Она кивнула, нашла глазами Брина и окликнула его.

– Я не устал! Почему мы не можем выехать сейчас и ночевать под звездами?

– Мы выезжаем завтра утром, а пока у нас с тобой есть одно дело.

Брэнног села и раскрыла объятия.

– Во-первых, подойти и сядь со мной. Мой мальчик, – прошептала она, когда малыш забрался к ней на колени. – Душа моя. Ты же знаешь, кто я?

– Ты моя мама, – отозвался Брин и прижался к матери.

– Это правильно. Но не только – и ты должен знать это, тем более что я от тебя никогда этого не скрывала. Я Смуглая Ведьма, хранительница колдовского умения, дочь Сорки и Дайти. Это мой род. Он и твой род. Видишь эту свечу?

– Это ты ее сделала. Мама делает свечки и печет пирожки, а папа ездит верхом.

– Ах, вот оно что! – Она рассмеялась и решила оставить его при этом заблуждении еще на какое-то время. – Это правда, эту свечку сделала я. Видишь фитилек, Брин? Он холодный и не горит. Смотри на свечу, Брин, и на фитиль. Попробуй увидеть свет и огонь, маленький огонек, светлый и горячий, каким вспыхнет свеча. Этот свет у тебя внутри, и огонь у тебя внутри. Смотри на фитиль, Брин, почувствуй его.

Она снова и снова тихонько нараспев повторяла ему эти слова и чувствовала, как в нем формируется энергия, как его и ее сознание сливаются воедино.

– Свет – это сила. Сила – это свет. Он в тебе, он исходит из тебя, проходит через тебя. Твоя кровь, моя кровь, наша кровь, твой свет, мой свет, наш свет. Почувствуй то, что живет в тебе, что ждет своего часа. Взгляни на фитилек свечи, он ждет твоего света. Ждет твоей силы. Почувствуй ее! Позволь ей подняться, медленно, очень медленно. Почувствуй, какая она легкая и чистая. Возьми ее, ибо она твоя. Возьми, потрогай, подними ее. Зажги свет!

Фитилек вспыхнул, погас, вспыхнул снова и теперь уже загорелся ровно.

Брэнног поцеловала малыша в макушку. Ну вот, подумала она, первый навык уже усвоен. Отныне ее сынок больше никогда не будет обычным ребенком.

Радость и грусть всегда идут рядом.

– Молодец!

Он повернулся к матери и улыбнулся.

– А еще? Я могу еще что-нибудь?

– Можешь, – ответила она и опять поцеловала мальчика. – Теперь следи за мной, и очень внимательно, потому что тебе предстоит многое узнать и многому научиться. И первое, что ты должен знать, должен запомнить и неукоснительно соблюдать: ты никогда и никому не причинишь зла тем, что есть в тебе, тем, что ты есть. Это твой особый дар, Брин, ты понял меня? И он никому не должен вредить. Поклянись в этом мне, себе и всем, кто был до нас и будет после нас!

Она подняла ритуальный нож, атам, и сделала надрез на своей ладони.

– Мы скрепим нашу клятву кровью – сын поклянется матери, мать – сыну, два колдуна – друг другу.

Малыш с серьезным выражением протянул ей ручонку и лишь зажмурился от боли, когда она легонько полоснула по ней ножом.

– Мы никому не делаем зла, – проговорила она, соединяя две ладони, смешивая свою кровь с кровью сына.

– Мы никому не делаем зла, – повторила она, прижала малыша к себе, поцеловала ранку и пошептала над нею. – Теперь ты можешь зажечь еще одну свечку. А потом мы вместе сделаем защитные амулеты – для тебя, для твоей сестренки и для папы.

– Мам, а тебе?

Она коснулась подвески.

– У меня уже есть.

Утро выдалось туманным. Брэнног забралась в кибитку. Дочурку взяла себе под бок. Посмотрела на разрумянившегося от восторга сына, устроившегося в седле впереди отца. Обернулась на преисполненную серьезности и спокойствия сестру верхом на Аластаре; на брата, высокого, с прямой спиной сидящего на своей лошади по имени Митра, с дедовым мечом на боку. И на Гелвона верхом на прелестной лошадке, зачатой Аластаром три года назад.

Брэнног хлестнула коня – это был старый ломовой жеребец Гелвона. Брин гикнул, и поездка началась. Она оглянулась лишь один раз, всего однажды посмотрела на дом, который успела полюбить. Увидит ли она его еще когда-нибудь?

Больше она не оборачивалась.

Целитель всюду желанный гость – как и арфист. Хотя ей и доставлял хлопот беспокойный малыш в животе, на всем протяжении их пути семейству удавалось без труда найти еду и приют.

Ойн играл на арфе, Брэнног или Тейган, или Эймон лечили раненых и хворых мазями и отварами. Гелвон с готовностью предлагал помощь там, где требовались сила и мастеровитые руки.

Как-то они устроились на ночлег прямо под звездами – о чем так мечтал Брин, – и Брэнног было хорошо от сознания того, что их надежно стерегут их пес, ястреб и конь. Их верные советчики.

Никаких неожиданностей в дороге они не встретили, правда, она понимала, что слух об их переезде давно разнесся. Три Смуглых Ведьмы проехали весь Клэр и вступили в Гэлоуэй.

– До Кэвона слухи тоже дойдут, – проговорил однажды Эймон, когда они сделали очередной привал, чтобы дать коням отдохнуть, а детям немного побегать.

Брэнног сидела между братом и сестрой, Гелвон с Ойном поили коней, а Эймон закинул удочку.

– Мы теперь сильнее, чем были, – возразила Тейган. – На юг мы уезжали детьми. Теперь возвращаемся на север взрослыми людьми.

– Эймон тревожится. – Брэнног погладила себя по животу. – Ответственности-то у нас прибавилось!

– В вашей силе или воле я не сомневаюсь.

– И все равно тебе тревожно.

– Я просто не уверен, что это надо делать сейчас, – признал Эймон. – Хотя тоже чувствую, что время пришло. Чувствую не хуже вашего, и все же, по-моему, было бы легче, если бы обе вы сперва как положено разрешились от бремени, прежде чем мы встретимся лицом к лицу с неизбежным.

– Чему быть, того не миновать, но, по правде говоря, я рада, что мы хоть на пару дней прервем свой путь, чтобы погостить у родни. Честное слово, мне эта кибитка изрядно надоела.

– А я мечтаю о пряниках, какие печет Айлиш. Только у нее такие получаются, – заметил Эймон.

– Он мечтает желудком, каков, а? – усмехнулась Тейган.

– Мужчина должен питаться. Ага, есть! – Эймон дернул удочку и вытащил бьющуюся на леске рыбину. – Вот как раз и поедим.

– Одной не хватит, – заметила Брэнног, и всем на память пришел тот далекий счастливый солнечный день, когда мама сказала рыбачившему Эймону именно эти слова.

Они оставили позади дикие просторы Клэра, подстегиваемые суровыми ветрами и внезапно налетающими ливнями. Миновали зеленые холмы Гэлоуэя, луга, полные блеющих овец, селения, где из каждой трубы вился дым. Ройбирд летел впереди, взмывая под самые облака, делающие небо похожим на серое море, только мягкое.

Дети спали в кибитке, приткнувшись между тюков, а Катл сидел подле Брэнног, неся неусыпную вахту.

– Не помню, чтобы здесь было столько жилья. – Тейган ехала рядом с кибиткой на неутомимом Аластаре.

– Так ведь сколько лет прошло!

– Земля здесь плодородная. Я буквально слышу, как про себя рассуждает об этом Гелвон.

– Так, может, здесь и осядете? Лежит у тебя душа к здешним местам?

– А знаешь, лежит. Но и к нашему домику в лесах Клэра тоже. И все же чем ближе мы к родительскому дому, тем сильнее я по нему тоскую. Долго же мы терпели разлуку, мы все! Зато теперь… А ты это чувствуешь, Брэнног? Тебя тянет
Страница 6 из 21

домой?

– Еще как!

– А страшно тебе?

– Да. Меня страшит то, что нас ждет, а больше всего – что мы можем потерпеть неудачу.

– С чего бы? – Сестра остановила на ней вопросительный взгляд, но Тейган покачала головой: – Нет, видения у меня не было, есть только уверенность. И чем ближе мы к дому, тем она крепче. Мы не проиграем, ибо свет всегда побеждает тьму, даже если на это уйдет тысяча лет.

– Ты говоришь, как она, – прошептала Брэнног. – Как мама.

– Она живет в нас всех, и поэтому мы не проиграем. Ой, Брэнног, смотри! Дерево с корявыми сучьями – это же про него Эймон говорил сестренке Мов, что оно в каждое полнолуние оживает, а она, дурочка, пугалась! Мы уже совсем рядом с хутором Айлиш. Почти приехали.

– Скачи вперед.

Лицо Тейган озарилось детской улыбкой, она тряхнула волосами и рассмеялась.

– И поскачу!

Она подъехала к мужу, опять засмеялась и пустилась галопом. Катл рядом с Брэнног заскулил и отряхнулся.

– Ну, беги и ты. – Брэнног погладила пса.

Тот спрыгнул с повозки и пустился вслед за всадницей, а над ними кружил ястреб.

Это тоже было возвращением домой, ведь на теткином хуторе они прожили целых пять лет. Здесь по-прежнему царил идеальный порядок, но появились новые надворные постройки и новый выгон, где гарцевали жеребцы.

Брэнног увидела, как белокурый мальчик бросился обнимать Катла, а когда он с улыбкой повернулся к ней, догадалась, что это Люэд – младший и последний сын тети Айлиш.

Сама Айлиш уже бежала к кибитке. Она немного округлилась, в светлых волосах появились седые прядки. Но глаза остались такими же молодыми и задорными.

– Брэнног! Вы только посмотрите на нашу Брэнног! А ну-ка, Сеймус, подойди и помоги сестре спуститься с повозки.

– Да я справлюсь. – Брэнног спустилась сама и бросилась тетке в объятия. – Ох, до чего же я рада тебя видеть!

– А я – тебя. А ты все такая же красавица. Вся в мать. А вот и наш Эймон, и тоже красавчик. Трое моих племянников, как и обещали, возвращаются домой. Я послала близнецов в поле за Барданом, а ты, Сеймус, беги-ка к Мов, скажи ей, что двоюродные приехали!

Расчувствовавшись до слез, она снова обняла Брэнног.

– Мов с мужем живут в своем доме, вон там, через дорогу. Она вот-вот родит первого, и я стану бабкой, представляешь? Ой, что это я разболталась, никак остановиться не могу. А это Ойн, да? И Гелвон? Добро пожаловать, проходите, пожалуйста. А дети-то где?

– Спят в кибитке.

Айлиш не успокоилась, пока всех не подняла и не накормила своими знаменитыми медовыми пряниками, о которых Эймон так мечтательно вспоминал. После этого Конолл, которого Брэнног помнила младенцем на руках, повел ребятню смотреть недавно народившихся щенят.

– За малышей не волнуйся, все будет в порядке, уж поверь мне, – произнесла Айлиш, разливая чай. – Он хороший парень, наш Конолл, тот, кому ты помогла появиться на свет. Мужчины пускай займутся лошадьми и прочими мужскими делами, а вы обе передохните маленько.

– Господи, до чего хорошо! – Брэнног пила чай, чувствовала, как благодаря горячему напитку и огню очага у нее внутри разливается тепло и покой. – Поверить не могу: сижу на стуле, и он не колышется.

– Ты давай ешь-ка. У тебя внутри еще один, тебе надо питаться за двоих.

– Да уж, на аппетит не жалуюсь: есть могу весь день и полночи. Тейган пока голода не ощущает, но у нее все еще впереди.

– Как, ты тоже беременна? – Лицо Айлиш вспыхнуло радостью, она бросила хлопотать над чаем и поднесла обе руки к сердцу. – Моя малышка Тейган – и станет матерью… Годы-годы, куда вы так летите? Ты же сама была дитя. Вы ведь останетесь? Поживете у нас, пока не родите? – повернулась она к Брэнног. – До Мейо еще ехать и ехать, а тебе совсем скоро рожать. Я вижу, что срок совсем близко.

– Ехать нам каких-нибудь пару дней, но все равно спасибо. Этот ребенок родится в Мейо, так предначертано. Это предопределено – значит, так тому и быть.

– Так ли уж все это обязательно? – Айлиш схватила за руку Брэнног, а затем и Тейган. – Обязательно? – повторила она. – Вы обжились в Клэре. Вы женщины, матери. Так ли вам необходимо соваться туда, где вас ждут не дождутся черные силы?

– Мы женщины, матери – но не только. И мы не можем этого игнорировать. Но ты, главное, не бойся, Айлиш. Не думай об этом. Думай о сегодняшнем дне: мы все вместе, пьем чай с твоими дивными пряниками…

– Мы еще вернемся, – пообещала Тейган и, когда все повернулись к ней, прижала руку к груди. – Я это чувствую, очень сильно. Мы вернемся! Верь в нас. Мне кажется, вера – это то, что делает нас только сильнее.

– Если это так, считай, я верю в вас всем сердцем.

Они устроили семейный праздник, с музыкой и угощением. И провели спокойный вечер и спокойный день. И все же Брэнног не находила себе места. Муж давно спал на кровати, которую им выделила Айлиш, а она все сидела у очага.

Вошла Айлиш, на ней была ночная сорочка и толстая шаль.

– Тебе надо пить тот чай, что ты мне всегда заваривала, когда я была на сносях и ребенок мешал мне спать, уж больно тяжел был.

– Я не потому не сплю, – шепотом ответила Брэнног. – Я все пытаюсь увидеть ее в огне или в дыму. Ничего не могу с собой поделать – мне ее так не хватает! И чем ближе к дому, тем сильнее. И по отцу я скучаю, это такая боль! Но тоска по маме, мне кажется, не оставит меня вовек.

– Я тебя понимаю. – Айлиш присела рядом. – Она к тебе является?

– Разве что во сне. Такое бывает, но очень мимолетно. А мне так не хватает ее голоса, мне нужно слышать от нее, что я все делаю правильно. Делаю то, чего она от меня ждет.

– Милая моя, конечно, ты все делаешь так, как она бы хотела. В этом даже не сомневайся! Помнишь тот день, когда вы от нас уехали?

– Помню. Я тебя тогда обидела этим решением.

– Расставание всегда тяжело дается. Но это было правильно, теперь я это понимаю. Перед тем как уйти, ты сказала мне про Люэда – я тогда носила его. Ты сказала, что он должен стать последним, ибо следующих родов не переживу ни я, ни ребенок. И ты дала мне зелье, чтобы пить на каждую луну, пока не выпью весь флакон. Чтобы у меня больше не было детей. Как же я тогда горевала!

– Я знаю. – Теперь, когда у нее были свои дети, Брэнног чувствовала это еще острее. – Ты лучшая из матерей! Для меня ведь ты тоже была матерью.

– Но если бы я тебя ослушалась, – продолжала Айлиш, – я бы умерла и не смогла бы видеть, как растут мои дети, видеть, как вынашивает ребенка моя старшая дочь. Не увидела бы, до чего умный и добрый у меня Люэд – как ты и пророчила, не услышала бы, какой у него дивный голос. Ангельский – так ты мне сказала тогда.

Айлиш покачивала головой и тоже смотрела на огонь, как будто видела в языках пламени тот давний день их разговора.

– Ты уберегла меня и мою семью, подарила мне годы, которых у меня могло и не быть. Ты такая, какой хотела бы тебя видеть твоя мама. И хотя мне очень жаль, что вы должны уехать и сразиться с Кэвоном, я знаю, что это ваш долг. Ты не сомневайся, Брэнног, мама тобой гордится. Никогда в этом не сомневайся!

– Айлиш, ты меня утешила.

– Я буду в вас верить, как просила Тейган. Каждый вечер буду зажигать свечу. Зажигать с помощью той слабенькой магии, которой владею, и пусть она горит для тебя, для Тейган, для Эймона.

– Ты же боишься колдовства, я знаю!

– Но мы ведь одной крови. Вы – мои, как когда-то были
Страница 7 из 21

Соркины. Я стану это делать с каждым закатом, и в этот маленький огонь буду вкладывать всю свою веру. Знай, что он горит для тебя и твоих близких. Помни это – и все будет хорошо.

– Мы вернемся. В это я точно буду верить. Мы вернемся, и ты еще понянчишь малыша, который сейчас живет у меня под сердцем.

Они клятвенно обещали нанести продолжительный визит позже, затем детям был торжественно вручен ценный подарок в виде пятнистого щенка, после чего путешествие возобновилось.

Похолодало. Поднялся пронизывающий ветер.

В этом ветре ей не раз слышался голос Кэвона, коварный и искушающий.

– Я жду, – шептал он. – Приходи.

Она видела, что Тейган всматривается в горы, замечала, как Эймон поглаживает свой талисман, и понимала, что и они этот голос слышат.

Ройбирд сменил курс, и тут же вдогонку припустил Аластар, а за ним и Катл соскочил с повозки и побежал, свернув на развилке.

– Мы неправильно едем. – Ойн поравнялся с кибиткой. – Мы уже завтра были бы в Эшфорде, но сейчас мы не туда свернули. Это не та дорога.

– Не та, если бы нам нужно было в Эшфорд. Но мы должны двигаться по этой. Доверься нашим проводникам, Ойн. Сперва нам надо кое-что сделать, я это чувствую.

С другой стороны к кибитке подъехал Эймон.

– Мы почти дома, – проговорил он. – Я ощущаю его вкус. Но нас зовут.

– Да, зовут. И мы откликнемся. – Она подалась вперед и тронула мужа за руку. – Иначе нельзя.

– Нельзя так нельзя. Значит, откликнемся.

Брэнног не знала дороги – и в то же время знала. Мысленно слившись с сознанием своего верного Катла, она легко узнавала колею, и каждый изгиб дороги, и эти горы. И чувствовала, как он тянет к ней свои руки, ощущала эту тьму, голодную и жаждущую отнять то, чем она владеет, и не только это.

Подернутое дымкой солнце уже сваливалось к западным холмам, но они продолжали путь. Спина у нее ныла от долгих часов в повозке. Во рту пересохло. Но они продолжали путь.

В наступающей темноте она увидела тень, возвышающуюся посреди поля. Подумалось, что здесь – место поклонения, это ощущалось явственно.

Поклонения и магической силы.

Она остановила кибитку, втянула воздух.

– Он не может пробиться. У него не хватает сил.

– Что-то чувствуется, – прошептал Эймон.

– Что-то светлое, – подхватила Тейган. – Сильное и светлое. И старинное.

– Это существовало до нас. – Брэнног с благодарностью приняла помощь мужа и спустилась на землю. – И до нашей мамы. С незапамятных времен.

– Здесь церковь. – Гелвон протянул руки и снял Тейган с седла. – Но там никого нет.

– Они не там, они здесь. – Тейган устало прислонилась к нему. – Те, кто был до нас, кто освятил эту землю. И они не дадут ему пройти. Это место святое.

– И сегодня оно принадлежит нам. – Брэнног шагнула вперед, воздела руки. – О боги света, о богини доброты, взываем к вам из этой темноты. Той силою, что наделили нас, судьбой своей, ведущей нас, о милости взываем в этот час. Прежде чем встретим мы долю свою, в этой обители, силу свою, чтоб подкрепить, на ночлег разместимся. Смуглая Ведьма этих краев домой воротилась. Мы, Соркиных трое детей, явились навстречу доле своей, чтоб судьба наша осуществилась. Да сбудется наша доля! Такова наша воля, да будет так!

В окна и двери, распахнувшиеся с порывом ветра – будто старинное строение вдруг ожило и задышало, – хлынул свет. И тепло.

– Смотрите-ка, мы здесь желанные гости. – С улыбкой Брэнног подняла дочку, и усталость от долгой дороги как рукой сняло. – Нас ждут.

Она устроила детей на ночлег на импровизированных постелях, прямо на полу. И была рада видеть, что оба настолько устали, что у них нет сил ныть или спорить, потому что сил кого-то уговаривать у нее сейчас тоже не было.

– Ты их слышишь? – шепнул Эймон.

– Их даже я слышу. – Ойн обследовал церковь, каждый камень в стенной кладке, каждое деревянное сиденье. – Они поют.

– Верно. – Гелвон взял на руки щенка, чтобы успокоить. – Тихонько и нежно. Как, наверное, поют ангелы на небесах или боги. Это святое место.

– Да, и это место предоставляет нам нечто большее, чем убежище на ночь. – Держась рукой за поясницу, Брэнног поднялась. – Оно дарует благодать. И свет. Нас призвали те, кто был до нас. Позвали сюда, в это место, чтобы мы провели здесь эту ночь.

Тейган осторожно, с великим почтением коснулась алтаря.

– Этот храм построен каким-то правителем в ознаменование чьего-то доброго поступка. В знак верности данному слову. Построен рядом с дорогой, которой шли паломники. Это аббатство под названием Бэллинтаббер.

Она подняла руки и улыбнулась.

– Это то, что я вижу. – Она повернулась к мужу. – Да, это место святое, и мы попросим благословения у тех, кто нас сюда призвал.

– Как и тот правитель, что выстроил аббатство, – сказала Брэнног, – мы должны сдержать свой обет. Ойн, любимый, не принесешь мне мамину книгу?

– Принесу, только ты сядь. Сядь и посиди, Брэнног. Ты очень бледна.

– Я действительно устала, но, поверь мне, это надо сделать, нам всем это пойдет на пользу. Тейган…

– Я знаю, что нам нужно. Я сейчас…

– Сядь! – приказал брат. – Я сам принесу все, что нужно, а вы обе передохните минутку. Гелвон, заклинаю тебя, если они сейчас же не угомонятся – усади обеих силой!

Гелвону стоило лишь коснуться щеки Брэнног, взять ее за руку – и обе послушались.

– Что вы собираетесь сделать? – обратился он к Тейган.

– Мы должны сделать подношение. Вознести молитву. Собраться с силами. Ему сюда путь заказан. Кэвон не может сюда проникнуть. Не может видеть, что тут происходит. Сюда его власть не распространяется. А у нас есть возможность собраться с силами.

– Что вам потребуется?

– Ты лучше всех! – С благодарностью она расцеловала его в обе щеки. – Если ты поможешь Эймону, мы с Брэнног, обещаю, останемся здесь и переведем дух.

Когда он вышел, она быстро повернулась к сестре:

– Тебе больно.

– Это еще не схватки. Иногда бывает, что ребенок будто хочет тебя подготовить к тому, что будет, словно дает тебе заранее почувствовать эту боль. Ты скоро сама узнаешь. Это пройдет. Но отдых нам не повредит. То, что нам надо здесь сделать, потребует сил.

На отдых они отвели себе час. И на подготовку.

– Надо очертить круг, – сказала она мужу. – И сделать приношение. За меня не переживай.

– А меня ты попросишь не дышать?

– Нам понадобится твоя любовь, твоя вера. Твоя и Гелвона.

– Тогда считай, она у вас есть.

Они сотворили магический круг, зажгли огонь, и сразу же над ним в воздухе повис котел. Брэнног кинула в него травы, Эймон – растертые в порошок волшебные камни.

– Это все из дома, что мы себе построили.

– И вот еще. – Тейган открыла мешочек, всыпала в котелок горсть его бесценного содержимого. – А это – из дома, к которому мы стремимся. Разные мелочи – засушенный цветок, галька, кусочек коры.

– Это дороже серебра и золота. И все это мы подносим вам. А вот еще прядь волос моего первенца.

– И перо от моего верного ястреба. – Эймон внес свою лепту в уже бурлящий котелок.

– И этот амулет, что сделала мне мама.

– Ой, Тейган… – испугалась Брэнног.

– Она бы этого хотела. – Тейган бросила амулет в котелок.

– Мы вам даруем, что всего дороже, и слезы этой ведьмы – тоже. Отвар скрепим мы кровью под конец, покажем чистоту своих сердец.

Каждый процарапал себе ладонь
Страница 8 из 21

ритуальным ножом, и от капель их крови тихо побулькивавший до этого котел бурно вскипел, и от него повалил дым.

– Отец и мать, от крови кровь, от плоти плоть! Без вас мы делу вашему верны. В священном этом месте, в этот час могущества и силы ждем от вас. Коль укрепите нас, не страшен нам Кэвон, и с вами нас не одолеет он. Три ведьмы будут как одна, и ваша сила нам нужна. Да будет так!

Пока произносилось заклинание, внутри стен поднялся ветер. Свечи вспыхнули ярче. А на последних словах ветер превратился в циклон и свет сделался ослепительным.

Шептавшие до этого голоса грянули колоколами.

Брэнног взялась за руки с братом и сестрой, и все трое преклонили колени.

Этот свет, голоса, этот ветер пронзили ее душу, потрясли ее. И еще в нее вошла сила. Неодолимая сила.

Потом все стихло.

Она поднялась, и все трое повернулись.

– Вы все светились! – воскликнул пораженный Ойн. – Горели, как живые свечи.

– Мы – трое. Трое детей Смуглой Ведьмы. – Голос Тейган окреп и эхом раздавался в звенящей тишине. – Но мы не единственные. Многие были до нас, многие придут после нас.

– Их свет – это наш свет; а наш свет – их. – Эймон воздел руки, потянув кверху руки сестер. – Нас трое, и мы – одно целое.

Напоенная светом, не чувствуя никакой усталости, Брэнног улыбнулась.

– Мы – трое. Мы рассекаем светом тьму, изгоняем ее из теней. И мы одолеем.

– По праву крови, – хором произнесли они, – мы одолеем.

Поутру, едва забрезжил рассвет, они продолжили путь. Этот путь пролегал по зеленым холмам, мимо сверкающих на солнце синих озер. К массивным серым камням Эшфорда, где навстречу им распахнули ворота и опустили мост, а солнце яркими лучами заливало озеро и землю, где они родились.

Дети Сорки вернулись домой.

3

Зима 2013

Брэнна О’Дуайер проснулась от шума серого, промозглого, неумолчного дождя. Ее единственным желанием было свернуться калачиком под одеялом и продолжить спать. У нее всегда было ощущение, что утро наступает слишком быстро. Но как бы то ни было, сон остался позади, уступив место неторопливому, но настойчивому желанию выпить кофе.

В раздражении, какое она часто испытывала по утрам, Брэнна поднялась, натянула на ноги теплые носки, а поверх легкой футболки, в которой спала, – толстый свитер.

По привычке и в силу природной опрятности – во всем должен быть порядок! – она поворошила огонь в камине, и от заплясавших в нем языков пламени в спальне сделалось веселее. Ее пес Катл потягивался на прикаминном коврике, а она застелила постель и набросала сверху целую кучу очаровательных подушечек, которые ей так нравились.

Пройдя в ванную, Брэнна расчесала щеткой длинные черные волосы, потом забрала их наверх в узел. Ее ждала работа, много работы – но только после кофе. Нахмурившись, она оглядела себя в зеркале и подумала, а не навести ли чуточку глянца, – беспокойная ночь оставила на ее лице свой малоприглядный след. «Но зачем?» – тут же спросила она себя.

Не найдя веского повода прихорошиться, она вернулась в спальню и потрепала Катла между ушами. Пес зевнул, аппетитно пискнув в конце зевка, и приветливо мотнул ей хвостом. Потом встал и, гибким движением прогнув спину, вытянул подальше передние лапы, положив на них морду. Затем быстро покрутил головой, шлепая себя по морде ушами. В этом состоял его утренний ритуал пробуждения к дневной активности.

– Тоже плохо спал, да? Я слышала, ты ворчал во сне. Ты слышал голоса, мой мальчик?

Вместе они спустились на первый этаж, стараясь не производить шума, так как в доме, как это часто случалось в последнее время, было полно гостей. Брат с Мирой разместились в его комнате, а сестренка Айона приютила у себя Бойла.

Все – ее друзья и родные. Она любила их и нуждалась в них. Но, видит бог, она бы охотно побыла какое-то время одна.

– Остаются ночевать ради меня, – проворчала она, обращаясь к Катлу, когда они спускались по лестнице ее уютного домика. – Как будто я сама о себе позаботиться не в состоянии. Да я такую защиту возвела вокруг себя – и их, кстати, тоже, – что ее и десяти Кэвонам не прорвать.

Надо положить этому конец, честное слово, решила она, шагая к своей любимой – и еще какой любимой! – кофеварке. Такому здоровенному мужику, как Бойл Макграт, едва ли удобно в маленькой кроватке Айоны. Надо их растолкать. В любом случае с самого Сауина[3 - Иначе Самайн – один из четырех сезонных праздников ирландцев, выпадающий на 31 октября – 1 ноября.] ни Кэвона, ни тени его заметно не было.

– Мы его почти прикончили. Черт побери, еще бы чуть-чуть – и дело было бы сделано.

И заклятие, и зелье были сильнее некуда, подумала она, загружая кофемашину. Разве они мало трудились над тем и над другим? И энергия… Господи, да в ту ночь энергия вокруг старого дома Сорки просто зашкаливала!

Он пролил кровь и с воем унес ноги – волк и человек. И все же…

Дело не сделано. Он ускользнул и теперь зализывает раны и копит силы.

Дело не сделано, и порой она уже начинала сомневаться, что вообще когда-либо будет сделано.

Она открыла дверь, и Катл стремглав выскочил на улицу. Дождь ли, сухо ли – собаке в любую погоду нужна утренняя прогулка. Брэнна осталась стоять в дверях, на холодном декабрьском воздухе, устремив взор в темноту леса.

Она знала, он выжидает, затаившись в какой-нибудь глухомани. И непременно явится – в это время или в другое, этого она сказать не могла. Но явится обязательно, и они должны быть готовы.

Но в это утро он не придет.

Брэнна затворила дверь, пошевелила дрова в кухонном очаге, подбросила пару торфяных брикетов, от которых сразу пошел запах, несший успокоение. Налила себе кофе, посмаковала первый глоток и стала наслаждаться кратким моментом одиночества и тишины. И как по волшебству кофе прояснил ее мысли и выровнял настроение.

Мы одолеем.

Голоса, припомнила она. Их было много, и они звучали громко, отдаваясь эхом. Свет и сила. Удел. Во сне она все это явственно ощущала. И тот единственный голос, такой ясный и убежденный.

Мы одолеем.

– Мы будем молиться, чтобы вы все сделали правильно.

Она обернулась.

Перед ней стояла женщина, ее рука лежала на выпуклости живота, а поверх длинного темно-синего платья она была закутана в толстую шаль.

«Как две капли воды, – подумала Брэнна. – Все равно что смотреться в зеркало. Волосы, глаза, овал лица…»

– Ты – дочь Сорки. Брэнног. Я знаю тебя из своих сновидений.

– Да. А ты – Брэнна из клана О’Дуайеров. Я тебя знаю по своим. Ты – из моего рода.

– Верно. Я – одна из тройки. – Брэнна коснулась амулета с изображением собаки, с которым не расставалась, в точности как ее нынешняя гостья.

– Однажды ночью к нам в Клэр приходил твой брат со своей женщиной.

– Коннор. А ее звать Мирой. Она мне как сестра. Не родная, а здесь. – Брэнна поднесла руку к груди. – По духу. Ты понимаешь.

– Она спасла моего брата, пролила ради него кровь. Мне она тоже как сестра. – Дочь Сорки с некоторым недоумением обвела взором кухню. – А что это за дом?

– Это мой дом. Он и твой тоже, ты здесь желанная гостья. Не присядешь? Я заварю тебе чай. Кофе, который я пью, ребенку не на пользу.

– А пахнет он чудесно. Но и ты посиди со мной, сестра. Присядь рядом. Совсем ненадолго. Какое удивительное место!

Брэнна оглядела свою кухню – аккуратную и уютную, ведь она сама в ней
Страница 9 из 21

все придумывала. И, наверное, женщине из тринадцатого века она действительно кажется удивительной.

– Прогресс, – пояснила она и присела рядом с гостьей за кухонный стол. – Все эти штуки облегчают домашнюю работу. Ты себя хорошо чувствуешь?

– Да, очень хорошо. Скоро мне рожать. Это сын. Он у меня уже третий. – Она протянула руку, Брэнна ее взяла в свою.

Жар и свет. Слияние двух энергий, двух очень мощных источников силы.

– Ты назовешь его Руарк, потому что он будет воителем[4 - Один из средневековых королей ирландского графства Лейнстер.].

Гостья из прошлого заулыбалась.

– Я так и сделаю.

– На Сауин мы – мы трое и еще трое наших друзей – дали бой Кэвону. Мы его серьезно потрепали, он истекал кровью и даже горел, и все равно мы его не прикончили. Я вас там видела. Твой брат был с мечом, сестра – с жезлом, а ты – с луком. Но ты тогда не была беременна.

– В нашем времени до Сауина еще пол-луны. Так мы приходили к вам?

– Да, к домику Сорки, куда мы его заманили. И это было в вашу эпоху, мы специально туда переместились, чтобы подстроить ему ловушку. Мы были близки к цели, но этого оказалось недостаточно. Моя книга – то есть книга Сорки… – я могу показать тебе, какое я выбрала заклинание и какое составила зелье. Ты можешь…

Брэнног остановила ее жестом, другую руку прижала к боку.

– Сынок просится. Я должна возвращаться. Но послушай, есть одно место. Священное место. Аббатство. Оно стоит в поле, в одном дне пути на юг отсюда.

– Бэллинтаббер. Там весной будет свадьба Айоны с Бойлом. Это святое место, с мощной энергетикой.

– Туда он не может проникнуть. Не может там обосноваться. Оно святое, и те, кто его основал, его охраняют. Они передали нам, трем детям Сорки, свой свет, свою надежду и силу. Когда в следующий раз вы сразитесь с Кэвоном, мы будем с вами. Мы придумаем, как это сделать. И мы его одолеем. Если вам троим это не суждено, будут другие трое. Ты должна верить, Брэнна из рода О’Дуайеров. Ищи способ.

– Ничего другого мне и не остается.

– Любовь. – Она крепко сжала Брэнне руку. – Я теперь знаю, что любовь – еще один верный советчик. Доверься своим инстинктам. Ой, какой нетерпеливый! Сегодня он родится. Ты тоже должна этому радоваться, ибо это еще один яркий огонек, противостоящий тьме. Ты должна верить! – повторила она напоследок и исчезла.

Брэнна встала. У нее мелькнула одна мысль, и она зажгла свечу – в честь новой жизни, нового яркого огонька.

И вздохнула, понимая, что ее блаженному одиночеству вот-вот придет конец.

Она занялась завтраком. Надо будет рассказать ребятам, что произошло, а на пустой желудок кто ж ее станет слушать? Должна верить, мысленно повторила она… Что ж, пока что она верит в то, что ей суждено чуть не каждый день готовить еду на целую ораву.

Брэнна пообещала себе, что, когда они отправят Кэвона в ад, она устроит себе отпуск, поедет куда-нибудь в теплые края, где будет много солнца и где она много дней подряд и близко не подойдет к кастрюле, сковороде или сотейнику.

Она принялась замешивать тесто для оладий – захотелось опробовать один новый рецепт, – и тут вошла Мира.

Подруга уже приготовилась ехать на свою конюшню и была в рабочей одежде – в толстых брюках, теплом свитере, крепких сапогах. Темно-каштановые волосы она заплела сзади в косы.

Мира недоверчиво взглянула на подругу.

– Я обещала, что сегодня я готовлю завтрак.

– Я рано поднялась – ночь была беспокойной. И у меня уже побывали гости.

– Здесь кто-то есть?

– Был. Буди остальных, и я вам всем все расскажу. – Она замялась. – И лучше, чтобы Коннор или Бойл позвонили Фину и попросили тоже приехать.

– Значит, Кэвон. Неужели вернулся?

– Он вернется, это точно, но сегодня это был не он.

– Позову остальных. Все уже на ногах, так что мы быстро.

Брэнна кивнула и начала жарить бекон.

Первым явился Коннор и по-собачьи втянул носом воздух.

– Сделай что-нибудь полезное, – велела она. – Накрой на стол.

– Будет немедленно исполнено. Мира сказала, что-то случилось, но Кэвон ни при чем.

– Неужели ты думаешь, что я стала бы возиться с этими оладьями, если бы у меня вышла стычка с Кэвоном?

– Нет, конечно. – Коннор принес из буфета тарелки. – Он держится в тени. Он стал сильнее, чем был, но еще не совсем залечил свои раны. Я его пока почти не чувствую, но Фин так говорит.

Кому уж лучше знать, как не Фину Бэрку, подумала Брэнна, ведь он одной с колдуном крови и даже носит клеймо Соркиного проклятья.

– Он уже едет, – добавил Коннор.

Сестра лишь кивнула. Коннор прошел к двери и впустил Катла.

– Вы на него только посмотрите! Мокрый, как морской котик.

– А ты его обсуши, – начала было Брэнна, но со вздохом осеклась, видя, как Коннор решил задачу, только поведя ладонями над мокрой шерстью собаки. – Для этой цели у нас в постирочной лежат полотенца.

Коннор лишь усмехнулся – улыбка мгновенно озарила его красивое лицо, а в зеленых, как мох, глазах сверкнули искорки.

– Он уже сухой, это куда быстрее, да и полотенце стирать не придется.

Вошли, держась за руку, Айона и Бойл. «Парочка голубков», – мелькнуло у Брэнны. Скажи ей кто-нибудь год назад, что этот немногословный, подчас грубый буян будет похож на влюбленного голубка, – она бы живот надорвала от смеха. Но вот он стоит, крупный, широкоплечий, с взлохмаченной шевелюрой, и его рыжевато-карие глаза мечтательно смотрят на воздушное создание – их американскую кузину.

– Мира сейчас спустится, – объявила Айона. – Ей сестра позвонила.

– Что-то случилось? – мгновенно встревожился Коннор. – С их мамой?

– Да нет, они какие-то детали Рождества обсуждают. – Без всяких просьб и подсказок Айона прошла к шкафу и принесла на стол приборы, завершая начатое Коннором, а Бойл поставил чайник.

И кухня Брэнны наполнилась голосами, суетой и теплом родных людей – сейчас, после порции кофе, она готова была это признать. Ко всему этому прибавилось возбуждение влетевшей в двери Миры, подхватившей по пути Коннора и пустившейся с ним в пляс.

– Мне велено упаковать оставшиеся мамины вещи. – Она исполнила быстрое па, притянула к себе Коннора и наградила его жарким поцелуем. – Она решила подольше пожить у Морин. Хвала небесам, и особенно младенцу Иисусу в его яслях!

Коннор рассмеялся, а она вдруг остановилась и закрыла лицо руками.

– Боже мой, какая я ужасная дочь! И вообще я плохой человек. Пляшу от радости, потому что родная мать уехала жить к сестре в Гэлоуэй и мне не придется изо дня в день с ней общаться.

– Ты не ужасная дочь и не плохой человек, – возразил ей Коннор. – Ты ведь радуешься тому, что твоя мама довольна?

– Ну конечно, только…

– А почему бы и не порадоваться? Она нашла дом, где ей хорошо, где она может баловать внуков. И почему бы тебе не плясать от радости, что теперь она не будет по два раза на дню тебе названивать, когда у нее не получается выкрутить лампочку?

– Или когда она спалит в духовке баранью ногу, – напомнил Бойл.

– Так в этом причина моего веселья, да? – обрадовалась поддержке Мира и исполнила еще одно па. – Я за нее рада, правда – рада. А за себя рада до безумия.

Явился Фин, и Мира принялась за него, тем самым дав Брэнне возможность собраться с мыслями, что ей всегда требовалось, когда он входил в ее дом.

– Финбар, ты лишился арендатора. Моя мама
Страница 10 из 21

перебирается к моей сестрице навсегда. – Мира и его крепко расцеловала, чем сильно рассмешила. – Это в благодарность тебе – только не говори, что ты ее не заслужил! – за все те годы, что ты брал с меня копейки за свой очаровательный домик, и за то, что придержал его свободным, пока она не приняла окончательного решения.

– Твоя мама была чудесным арендатором. Дом содержала в идеальной чистоте.

– Сейчас дом действительно в отличном состоянии, после того как мы его подремонтировали. – Воспользовавшись тем, что Айона приняла у него эстафету по накрыванию на стол, Коннор первым схватил себе кофе. – Думаю, Фину не придется долго ждать нового жильца, только свистни.

– Я этим займусь. – Но глаза его были прикованы к Брэнне, так, словно он пытался заглянуть ей в самую душу. Потом он молча выхватил у Коннора кружку.

Брэнна же занималась своим делом и кляла себя, что не навела красоту. На его-то лице никаких следов бессонной ночи! На этом прекрасно вылепленном лице… В этих дерзких зеленых глазах…

Он выглядел безупречно, этот мужчина и колдун, – с мокрыми от дождя, черными, как вороново крыло, волосами, с рослой поджарой фигурой. Фин скинул черную кожаную куртку и повесил ее на крючок.

Она любила его всю жизнь, понимала, принимала таким, каков он есть, и так будет всегда. Но в тот первый и единственный раз, когда они отдались друг другу – тогда еще такие юные и такие невинные, – на нем проявилось это пятно.

Знак Кэвона.

А Смуглая Ведьма Мейо никогда не будет вместе с тем, в ком течет кровь Кэвона.

Она могла работать с ним – и работала, и будет работать впредь, – потому что он не один раз доказал, что не меньше нее жаждет конца Кэвона. Но этим все и ограничится.

Примиряло ли ее с этим сознание того, что ему так же больно, как ей? Возможно, отчасти – да, это она готова была признать. Но только отчасти.

Она выложила на блюдо последнюю партию оладий, которых напекла уже приличную горку.

– Давайте-ка рассаживайтесь, и поедим. Айона, это по рецепту твоей бабули. Посмотрим, удалось ли мне не уронить фамильную честь.

Она собралась нести оладьи на стол, но Фин подскочил и взялся помочь. В тот момент, как он взял у нее из рук блюдо, их глаза встретились.

– Насколько я понял, к оладьям прилагается какая-то история.

– Верно. – Она принесла на стол полную тарелку жареного бекона и сосисок. И села. – Меньше часа назад я сидела тут и беседовала с дочерью Сорки, Брэнног.

– Она была здесь? – Коннор замер, как был, занеся вилку с подцепленной оладышкой над тарелкой. – На нашей кухне?

– Да. Я сегодня плохо спала, все видела какие-то сны, слышала голоса. И среди других – ее голос. Где это все происходило, я толком не разобрала, все было сумбурно и спутанно, как часто бывает во сне. – Себе она положила единственную оладью. – Я была здесь, пила кофе, а потом обернулась – и увидела ее. Она – вылитая я. Точнее, я – вылитая она. Я очень удивилась, сходство просто поразительное. Хотя она была на сносях. Ее сын должен родиться сегодня. А может быть, и не сегодня – в их времени до Сауина еще две недели.

– Перемещение во времени, – негромко прокомментировала Айона.

– Да. Оно самое. По пути сюда они заехали в аббатство Бэллинтаббер. Вот там как раз я во сне и была.

– Бэллинтаббер. – Айона прильнула к Бойлу. – Помнишь, я там их чувствовала? Когда ты меня возил посмотреть, я почувствовала их, я знала, что они были там. Это такое энергетически мощное место!

– Угу, – потупив взгляд, кивнула Брэнна. – Но я там была много раз, и Коннор был. И никогда их там не ощущала.

– После приезда Айоны вы ни разу там не были, – напомнил ей Фин. – То есть с того момента, как вы трое соединились. Вот с этого момента вы туда и не ездили.

– Это правда. – Что ж, упрек справедлив, нехотя мысленно признала она. – Но я съезжу. Мы туда съездим. Уж на вашу-то свадьбу, Айона, непременно, а может, и раньше. Брэнног сказала, что другие, те, что были до нас, это место стерегут, и Кэвону туда ход заказан. Он не может туда войти, не может заглянуть, что там делается. Это настоящее святилище – если мы поймем, что оно нам требуется. Те, что приходили туда раньше, передали этим трем свет и силу. И надежду – думаю, в этом Брэнног больше всего нуждалась.

– И ты тоже, – вставила Айона. – И все мы. Нам всем надежда бы не повредила.

– Я предпочитаю не надеяться, а действовать, но она получила там то, что было ей необходимо. Я это видела. Она сказала – и во сне, и здесь, – что мы одолеем. И чтобы мы в это верили, а они будут с нами, когда мы вновь сразимся с Кэвоном. И чтобы мы нашли способ. И чтобы знали, что, если нам не суждено с ним покончить, это сделают другие трое, которые придут после нас. Мы одолеем.

– Даже если на это уйдет тысяча лет, – добавил Коннор. – Ну что ж, я и надеяться не прочь, и действовать тоже. Но будь я проклят, если мне придется ждать конца Кэвона тысячу лет!

– Значит, мы найдем способ это ускорить – здесь и немедленно, – вступил в разговор Фин. – Слушайте, я, когда ездил в Монтану – это на западе Штатов, – однажды ел оладьи. Они их как-то по-другому называли…

– Пышками, наверное, – хмыкнула Айона.

– Ага, пышками. Ох и вкусные были! Но эти еще вкуснее.

– Ты немало поездил, – с прохладцей заметила Брэнна.

– Было такое дело. Но сейчас с путешествиями покончено – пока не сделаем дело. Так что, как и Коннора, тысяча лет меня никоим образом не устраивает. Следовательно, мы найдем способ одолеть злодея.

«Так просто?» – подумала Брэнна и с трудом подавила раздражение.

– Она сказала, в следующий раз, как мы с ним схлестнемся, они будут с нами. Но ведь они были рядом и на Сауин, однако же ему удалось уйти.

– Были, да не совсем, – напомнил Коннор. – Как тени, помнишь? Но как привлечь их по-настоящему? – Коннор принялся рассуждать. – Может быть, как часть нашего заговора на сон? Это возможно. Но как нам использовать их помощь в полном объеме? Да и вообще, реально ли это? Если бы нам удалось найти этот способ, ему бы, уж будьте спокойны, от нас не уйти. Первые трое, мы трое. И еще трое с нами.

– Время – вот в чем проблема. – Фин откинулся назад с кофе в руке. – Эти переносы. Мы были возле дома Сорки на Сауин, но из того, что ты, Брэнна, говоришь, я заключаю, что их там не было. То есть они были только в виде теней и участвовать ни в чем не могли. Нам надо сделать так, чтобы наше и их время сошлось. Неважно, в нашу эпоху или в их, – главное, чтобы одновременно. Это интересно! Задачка увлекательная.

– Но какое это должно быть время? И когда конкретно? – спросила Брэнна. – Я уже намечала два момента, и каждый должен был сработать. Сначала солнцестояние, потом Сауин. Время должно быть такое, чтобы свет преобладал над тьмой. И придуманное нами заклятие, и зелье, которое мы составили, – все делалось с расчетом на это конкретное время и место.

– И оба раза мы его ранили, – напомнил Бойл. – Оба раза он истекал кровью и едва уносил ноги. А в последний раз? Он вообще не должен был выжить!

– Его сила столь же черна, сколь наша – светла, – заметила Айона. – И для него исцеление – в источнике этой черной силы. Но на этот раз он приходит в себя дольше. Ему потребовалось больше времени.

– Вот бы его логово отыскать… – Коннор нахмурился. – Если бы можно было напасть, пока он еще
Страница 11 из 21

слаб…

– Я не могу его найти. Нам даже вдвоем это не удалось, – вздохнул Фин. – Что-что, а прятаться он умеет. Или это заслуга той силы, что его питает. Пока он опять не выползет и пока я – или кто-то другой из нас – его не почувствует, нам придется ждать.

– Я рассчитывала, это произойдет до Йоля[5 - В викканском «Колесе года» – праздник зимнего солнцестояния, самый короткий день в году и самая длинная ночь (21–22 декабря). Знаменует «рождение Солнца».], но Йоль уже совсем скоро. – Брэнна покачала головой. – Я думала, к этому моменту с ним уже будет покончено, хотя это предположении жило во мне скорее от желания завершить дело, чем от уверенности, что это правильный момент. В звездах я этого не нашла. По крайней мере пока.

– В таком случае вот как будто и ясно, что нужно делать, – сказал Бойл. – Надо определить день и время. Найти способ вовлечь во все это первых трех, если это на самом деле возможно.

– Уверен, возможно. – Фин посмотрел на Брэнну.

– Мы еще пораскинем мозгами….

– У меня, кстати, сегодня утро не занято, – задумчиво протянул Фин.

– Да, только мне надо сгонять в лавку, завезти товар. Время предпраздничное, только успевай поворачиваться.

– Могу завтра тебе помочь – у меня будет выходной, – вызвалась Айона.

– Не откажусь.

– Мне и самой надо кое-какие покупки сделать, – добавила Айона. – Как-никак мое первое Рождество в Ирландии. И бабуля приезжает. Жду не дождусь, когда ее увижу. И дом не терпится ей показать – ну… если это уже можно назвать домом. – Она прижалась к Бойлу. – Мы же строим себе дом в лесу…

– Она опять передумала насчет кафеля в большой ванной, – картинно пожаловался Бойл. Но, кажется, ему нравилась такая разборчивость.

– Да невозможно выбрать! Я же никогда раньше дом не строила. – Айона посмотрела на Брэнну. – Помоги мне, а?

– Я тебе уже говорила, что сделаю это с превеликим удовольствием, я это люблю. Вот завтра мне поможешь, тогда в конце дня можно будет посвятить час-другой созерцанию образцов плитки, краски и так далее. За стаканчиком вина.

– Мы с Коннором уже тоже обсуждаем, каким бы мы хотели видеть наш дом, – призналась Мира. – Садимся на поле за вашим домом и мечтаем. Но должна сказать, от этих разговоров у меня мозги в момент разжижаются. – Она обмакнула оладью в сироп. – Не могу заставить себя думать о строительстве дома, не говоря уж о таких тонкостях, как цвет стен в комнатах.

– Тогда ты тоже приходи завтра к вечеру, выпьешь с нами бокальчик, а заодно и твои проблемы обсудим. А кстати, раз уж речь зашла о домах, – оживилась Брэнна, воспользовавшись удобным поворотом в разговоре, – у вас у всех есть жилье – у Бойла, у Миры. Нет никакой необходимости набиваться вам всем сюда каждую ночь.

– Нам лучше держаться вместе, – быстро возразил ей Коннор.

– И тебя не привлекает даже перспектива каждое утро есть на завтрак овсянку, которую варила бы тебе Мира?

Он расплылся.

– Это могло бы сыграть свою роль.

– Я отлично варю овсянку. – Мира ткнула его в бок.

– Не спорю, дорогая, но ты эти оладьи попробовала?

– Признаю: даже самая удачная овсянка в моем исполнении не идет с ними ни в какое сравнение. – Мира повернулась к Брэнне: – Надоели мы тебе?

– Немного свободы мне бы не помешало. Время от времени.

– Над этим мы тоже подумаем.

– Похоже, нам много есть над чем подумать. – Бойл поднялся. – По-моему, начать надо с уборки на этой кухне. А потом – всем за работу, зарабатывать хлеб насущный.

– Ты когда из деревни думаешь вернуться? – спросил Брэнну Фин.

Она надеялась, что перемена темы отвлечет его от этого вопроса, но, как выяснилось, ошиблась. И, более того, призналась она себе, совместной с Фином работы никак не избежать. Это прежде всего в интересах дела.

– Я буду дома часам к двум.

– Тогда я приеду в два. – Он поднялся и понес в мойку тарелку.

Зарабатывать на хлеб насущный было необходимо, и, по правде говоря, Брэнне ее работа очень нравилась. Как только дом опустел, она поднялась к себе, оделась и притушила огонь в камине до минимума, после чего спустилась в свою мастерскую.

Следующий час она потратила на то, чтобы красиво упаковать разноцветное мыло, которое сварила накануне. И чтобы перевязать красивыми ленточками и украсить сухими цветами уже заполненные флаконы со всевозможными лосьонами.

Свечи с тонким запахом клюквы она уложила в красивые подарочные коробки, припасенные специально для рождественской торговли.

Сверившись со списком, который составила для нее управляющая лавкой, Брэнна также загрузила в коробки целебные бальзамы, масло для ванн, кремы, отметила про себя, что из этого заканчивается, после чего принялась носить коробки в машину.

Собаку она брать с собой не собиралась, но у Катла оказались свои планы, и он запрыгнул прямо в кабину.

– Покататься захотел? Ну давай. – Проверив все еще раз, она села за руль и покатила в близлежащую деревню Конг.

Если декабрь и привлекал сюда каких-то туристов, то сегодняшняя дождливая и холодная погода заставила всех сидеть по домам. Улицы поселка были пусты, никто не бродил по развалинам монастыря. Это похоже на место, выпавшее из времени, подумала она с улыбкой.

Она любила Конг, и пустой – в дождливую погоду, и оживленный – ясным солнечным днем. Иногда она отпускала товар и прямо из мастерской – особенно если кто-то приезжал специально за каким-нибудь амулетом или срочно потребовавшимся заговором, – но свой магазинчик предпочла разместить в деревне, чтобы в него могли забрести и местные жители, и туристы. И чтобы, что важно, им было где обменять свои несколько евро на что-нибудь изготовленное ее руками.

Она припарковала машину на углу симпатичной боковой улочки перед беленым зданием, в котором разместилась лавка «Смуглая Ведьма».

Катл выскочил из машины следом за хозяйкой и, невзирая на дождь, стал терпеливо ждать, пока та выгрузит первую стопку коробок. Она локтем толкнула дверь под веселый перезвон колокольчиков и вошла в помещение, очутившись в облаке дивных ароматов, при свете красивых ламп и свечей – все это она придумала сама и для себя.

Все эти изящные флаконы, баночки и коробочки на полках, мерцание свечей, создающих определенную атмосферу, этот чудесный аромат – все сотворила она. Мягкие тона с эффектом успокоения и расслабления, разбавленные яркими пятнами для пущей бодрости и придания сил, крупные кристаллы, разложенные тут и там для усиления энергетики этого места.

И, конечно, для поддержания атмосферы приближающегося праздника – премилая елочка, зеленые ветки и красные ягоды, какие-то элементы декора, которые она купила у одной женщины в Дублине, колдовские жезлы, украшенные самоцветами, и подвески из камней, приобретенные по каталогу магических товаров, поскольку в лавке под вывеской «Смуглая Ведьма» людям непременно подавай все самое-самое из таинственного и загадочного.

Эйлин была на месте, ее миниатюрная фигурка балансировала на табуретке – она стирала пыль с верхней полки. При звуке дверных колокольчиков Эйлин обернулась, и ее экстравагантные зеленые очки сползли с маленького носика.

– А вот и хозяйка. Рада тебя видеть, Брэнна. Надеюсь, ты подвезла еще этих клюквенных свечей? А то я не далее как пятнадцать минут назад продала
Страница 12 из 21

последнюю.

– Привезла еще две дюжины, как ты просила. Я было решила, что ты много заказала, но раз все уже распродано – выходит, ты снова оказалась права.

– Потому ты и произвела меня в менеджеры. – Эйлин спустилась с табуретки. Ее темно-русые волосы были собраны в пучок, одета она была, как всегда, элегантно – в платье насыщенного зеленого цвета и высоких сапогах. Не больше пяти футов ростом, эта женщина произвела на свет и вырастила пятерых дюжих сыновей.

– Остальное, значит, в машине? Пойду принесу.

– Нет, я сама. Зачем обеим мокнуть? – Брэнна поставила первую коробку на отполированный до блеска прилавок. – А ты пока распакуй это и составь компанию Катлу, а то он не захотел один дома сидеть.

– Он знает, где я держу особое угощение для хороших, послушных собак.

При этих словах Катл завилял хвостом, но продолжал сидеть на месте, как воспитанный пес, и на морде его появилась настоящая улыбка.

Эйлин расхохоталась, а Брэнна снова выскочила под дождь.

Машину она разгрузила только в три приема и успела по-настоящему вымокнуть.

Закончив, она легко повела руками вокруг себя – с головы до пят – и мгновенно обсохла, подобно тому как это утром проделал Коннор. Это был трюк из тех, к которым она старалась не прибегать за пределами своего узкого круга.

Эйлин и глазом не повела и продолжала невозмутимо распаковывать товар. Поставить Эйлин управлять магазином и руководить совместителями у Брэнны были причины вполне практического свойства. Не последнюю роль сыграло то, что в этой женщине она чувствовала зачатки магической энергии и, конечно, ее благожелательное отношение ко всему, чем обладала сама Брэнна.

– У меня сегодня побывали четверо неугомонных английских туристов – из средних графств. Они приехали посмотреть музей «Тихого человека»[6 - Американская кинокомедия 1952 года, действие и съемки которой проходили в Ирландии.] и пообедать в пабе. Зашли сюда и, прежде чем двинуться дальше, потратили аж триста шестьдесят евро.

И еще среди этих причин практического свойства, подумалось Брэнне, было умение Эйлин привлечь внимание нужного покупателя к нужному товару.

– Отличные новости для такого дождливого дня!

– Может быть, чайку, Брэнна?

– Нет, спасибо. – Вместо чая Брэнна засучила рукава и принялась помогать Эйлин распаковывать и выкладывать товар. – А как вообще у тебя дела?

Эйлин оправдала ее расчет и отвлекла от забот пересказом деревенских сплетен, новостями о своих сыновьях, муже и невестках (две уже имелись, еще одна должна была появиться в июне), о внуках и обо всем на свете.

За тот час, что Брэнна провела в лавке, сюда наведались несколько покупателей, и никто не ушел с пустыми руками. И это благотворно повлияло не только на состояние ее кошелька, но и на настроение.

Хороший получился магазин, мысленно похвалила себя Брэнна. Наполненный цветом, светом и ароматом. Все аккуратно, красиво, все на своих местах – как того просила ее натура, и выставлено элегантно и стильно.

И она в который раз поблагодарила небеса за Эйлин и других своих помощниц, которым она с легкой душой может доверить общение с покупателями, а сама – уйти с головой в работу у себя в мастерской.

– Эйлин, ты просто сокровище!

Та вспыхнула от удовольствия.

– Приятно слышать.

– Это правда. – Она чмокнула Эйлин в щеку. – Нам с тобой обеим повезло – мы изо дня в день занимаемся тем, что любим и что у нас лучше всего получается. Если бы мне пришлось, как было поначалу, стоять за прилавком, я бы уже, наверное, рехнулась. Так что ты для меня просто находка.

– Ну, значит, ты – моя находка. Хозяйка, которая позволяет мне делать все по моему усмотрению, – просто подарок.

– Тогда я тебя сейчас и оставлю делать все по твоему усмотрению… – улыбнулась она.

Забрав Катла, Брэнна повернула домой, чувствуя свежесть и прилив сил. Посещение магазина обычно поднимало ей настроение, а сегодня – как никогда. Она вела машину по дороге, которую знала вплоть до самой маленькой кочки, а подъехав к дому, вышла не сразу, немного посидела, глядя в окно и оставив руки свободно лежать на рулевом колесе.

Удачное выдалось утро, подумалось ей. Несмотря на унылую погоду. Во-первых, она поговорила с сестрой из далекого прошлого, да еще и на своей собственной кухне. Теперь надо будет серьезно и упорно поразмыслить над тем, что сказала ей Брэнног.

Во-вторых, она отвезла в лавку солидную партию товара и увидела, как раскупается то, что сделано ее руками. Теперь люди принесут покупки в дом, размышляла она. Или в дом своих друзей – ее, Брэнны, подарки. Хорошие, полезные вещи, к тому же красивые – красоту она ценила не меньше практической пользы.

С этими мыслями Брэнна повела рукой, и дерево перед фасадом и рождественские гирлянды вокруг окон замерцали.

– Почему бы не добавить немного света и красоты к такому серому дню? – улыбнулась она к Катлу. – А теперь, дружок, нас ждут дела.

Она пошла прямиком в мастерскую и прибавила огня, а Катл тут же удобно устроился на полу перед очагом.

Фину она сказала, что вернется к двум, но сама-то предполагала быть дома в полдень. Чуть припозднились, отметила она про себя, но почти два часа тишины и одиночества у нее еще есть – пока Фин не явился.

Первым делом она надела белый передник и напекла имбирного печенья – просто потому, что занятие с тестом было ее любимым занятием. Пока печенье остывало, наполняя ароматом весь дом, Брэнна приготовила все, что могло ей понадобиться для изготовления новой партии заказанных Эйлин наборов свечей.

Эта работа действовала на нее умиротворяюще. Она не отрицала, что добавляла в нее чуточку волшебства, но все в благих целях. Получался сплав старания, искусства и науки.

На плитке она расплавила воск с кислотой, добавила ароматических масел и красителей собственного изготовления. Теперь к запаху имбиря прибавилось благоухание яблок и корицы. Брэнна закрепила фитили в маленьких стеклянных сосудах с гранеными стенками, с помощью тонкой бамбуковой палочки установила их вертикально. Процесс заливки яблочно-красной восковой смеси требовал терпения, надо было прерываться, чтобы другой палочкой протыкать образующиеся пузырьки воздуха. Все это она проделала мастерски, заполнила все формочки и поставила остывать.

Вторая партия свечей была чисто-белой, с ароматом ванили, а за ней последовала третья (три – хорошее число), зеленая, как лес, и пахнущая сосной. Все сообразно с сезоном, подумала она, а поскольку праздник уже совсем близко, то решила ограничиться шестью наборами.

В следующий раз ей предстоит возиться со свечами не раньше весны.

Удовлетворенная результатами своей работы, Брэнна посмотрела на часы – почти половина третьего. Значит, Фин опаздывает, но это и хорошо, ей как раз хватило времени закончить все, что она намечала.

Но ждать его она не намерена, надо приступать к следующему делу.

Брэнна сняла фартук, повесила на место, заварила себе чаю и взяла из банки пару штук печенья. Потом уселась и разложила перед собой книгу Сорки, собственную книгу, блокнот и ноутбук.

В ничем не нарушаемом одиночестве она начала анализировать все уже проделанное и думать над тем, что и как можно усовершенствовать.

Фин явился с опозданием на целых тридцать пять минут и вымокший
Страница 13 из 21

насквозь. Она едва взглянула на него и строго приказала:

– Не топчи пол!

Он что-то пробурчал в ответ – она не придала значения – и быстро себя обсушил.

– И нечего злиться, что я опоздал. У нас одна лошадь захворала, пришлось лечить.

Порой она забывала, что у Фина тоже работа.

– Что-то серьезное?

– Не то слово, но она поправится. Это Мэгги. Внезапный приступ кашля. Можно было положиться на лекарства, но… понимаешь, я решил не рисковать.

– Еще бы. – Ей ли его не знать. Животные были его самой большой слабостью, как и все, кому требуются забота и исцеление. – Ты бы и не смог. – А положение и впрямь было серьезное, теперь она это видела по его усталым глазам.

– Сядь. Тебе надо выпить чаю.

– Не откажусь. А чем это пахнет? Имбирным печеньем? Не откажусь. И когда ты успела?

– Сядь! – повторила она и пошла подогреть воду в чайнике.

Но Фин в беспокойстве топтался по кухне.

– Ты, я вижу, работала? Новые свечи еще не встали.

– Видишь ли, я работающая женщина, а не только колдунья! Мне же надо заполнять полки в лавке. Не могу я целыми днями заниматься этим поганым Кэвоном, будь он проклят!

– Зато ты можешь целыми днями обижаться на меня без причины, да? А кстати, мне тоже свечи нужны!

– Те, что ты видишь, – для подарочных наборов.

– Тогда я возьму два таких набора, подарки-то все равно покупать. И не только… – Он пошарил глазами по полкам. – Мне вот эти нравятся, в зеркальных формочках. Будут хорошо отражать свет и переливаться. – Он взял в руки одну свечу и понюхал. – Клюква. Рождеством пахнет. Пойдет, правда? Я бы взял дюжину.

– Прямо сейчас у меня дюжины таких и не наберется. Остались вот эти три.

– Но ты же сможешь сделать недостающие?

Брэнна заварила ему чай, искоса взглянула на него. Он поймал ее взгляд.

– Смогу. Но придется подождать до завтра.

– Годится. И еще вот эти тонкие – длинные белые и красные, которые покороче.

– Ты явился сюда работать или за покупками?

– Совмещаю приятное с полезным. – Фин снял с полок выбранные свечи и сложил на стойку, чтобы потом забрать.

Поудобнее усевшись с чаем, он посмотрел на нее в упор. Сердце у Брэнны встрепенулось, но она оставила это без внимания.

– Как нам и было известно, он по ту сторону реки. Залег в темноте, в самой чаще. Мне думается, у него там что-то вроде пещеры. Но когда и где он себя проявит, я сказать не могу. Могу лишь предполагать.

– Ты его искал. Черт тебя подери, Фин!

– В дыму, – сухо добавил тот. – Какой смысл шататься по лесам в такую гадкую погоду? Я смотрел через дым, но картинка размывалась и колыхалась, сама похожая на дым. И могу тебе сказать, он уже не так слаб, как после схватки, даже по сравнению с тем, что было всего несколько дней назад. И он не один, Брэнна. С ним что-то… что-то еще.

– Что?

– Думаю, некая сущность, с которой он заключил сделку, чтобы быть тем, кто он есть, и обладать тем, чем он обладает. И эта сущность еще чернее и глубже. Я думаю…. Не знаю… – прошептал он и потер руку в том месте, где было клеймо родового проклятья. – Мне кажется, эта сила играет им, использует его так же, как он использует ее, а поскольку он пока еще не совсем оправился, мне удалось это углядеть. Раньше я этого не видел. Это всего лишь ощущение, насчет этой другой сущности. Но я знаю, и наверняка, что он поправляется и скоро опять себя проявит.

– Значит, мы должны быть готовы. Фин, что мы упустили в тот раз? Вот в чем вопрос! Давай искать ответ.

Он откусил печенье, и впервые с того момента, как вошел, лицо его озарила улыбка.

– Чтобы опять рыться в этих чертовых книжках, двух печенинок мне будет мало.

– Миска перед тобой, только руку протяни. Ну что, за дело? – Она постучала по книжной обложке. – Сперва – зелье.

4

Он смотрел на нее, и его сердце сжималось от боли. Такая близкая – и такая далекая. Как Сатурн. И силу ему придавало не какое-то там печенье, хотя вкусное, очень вкусное! – а присутствие ее рядом, звук ее голоса, ее тонкий и легкий запах, когда она оказывалась так близко возле него, что он мог его уловить.

Фин перепробовал все известные ему способы, чтобы убить в себе любовь к этой женщине. Напоминал себе, что она его отвергла, дала ему от ворот поворот. У него бывали и другие подруги, которыми он пытался заполнить оставленную ею пустоту – их телами, их голосами, их красотой.

Он бросал свой дом, месяцами бродяжничал, только чтобы быть от нее подальше. Ездил, скитался по местам далеким и близким, чужим и хорошо знакомым.

Немилосердным трудом, своим временем, потом и кровью он сколотил состояние, и солидное. Построил себе прекрасный дом и следил за тем, чтобы его родители тоже ни в чем не нуждались, хотя они давно перебрались в Нью-Йорк, чтобы быть поближе к сестре его матери. А может, думалось ему порой, чтобы быть подальше от всяких ведовских разговоров и даже мыслей о колдовстве и заклятиях. И он их за то не винил.

Никто не мог бы сказать, что свою жизнь и свое мастерство он тратит впустую – и колдовское, и любое другое, какими он обладал, а он обладал. Но, как он ни старался, его любовь оставалась неколебимой.

Он даже подумывал, не пустить ли в ход какое-нибудь зелье или заковыристый отворот, но он знал, что любовная магия, будь то приворотная или наоборот, порой имеет последствия, о которых человек, пожелавший ее применить, не может и догадываться.

Нет, он не станет – просто не может, нет у него на то права! – использовать свое колдовство в своих интересах.

Он то и дело задавался вопросом, лучше это или хуже, что она – а он это точно знал – тоже страдает? Бывали дни, и это правда, что он находил в этом какое-то утешение. А временами готов был лезть на стену.

Но в данный момент ни у кого из них не было выбора. Они должны быть вместе, работать бок о бок, объединить усилия ради общей цели – уничтожить Кэвона, одолеть его, покончить с ним навсегда.

И он работал с ней вместе, то споря, то соглашаясь, в ее мастерской, за бессчетными чашками чая – в последние уже добавлялось немного виски, – склонившись над книгами, вновь и вновь составляя заклинание, которое все не нравилось ни тому ни другому, и в который раз перебирая в памяти каждый этап двух предыдущих попыток.

И ни один из них не придумал ничего нового, не нашел иного ответа.

Брэнна была самой хитроумной из всех известных ему ведьм – и чересчур щепетильной в вопросах этики. И еще – очень красивой. Не только лицом и фигурой, не только роскошными блестящими волосами и теплыми серыми глазами. Сама ее природа, ее энергетика и факт наличия этой силы делали ее неотразимой. А еще – неколебимая преданность делу, своему дару, своей семье.

Он был обречен на любовь к ней.

Итак, Фин поработал с Брэнной, потом расплатился за свечи – до пенса, мысленно улыбнулся он, ибо богу известно, Брэнна О’Дуайер – ведьма практичная, – после чего распрощался и поехал домой под нудным дождем.

Сперва он проведал Мэгги и остался доволен – динамика положительная. Угостил ласковую лошадку половиной яблочка, побыл с ней, пошептал ей на ухо ласковые и ободряющие слова – он это умел. Зашел и к другим лошадям, уделил каждой минуту времени и внимания. Фин гордился этим своим конноспортивным хозяйством – они с Бойлом построили все с нуля – и здесь, и в конюшнях, которые сдавали в аренду. Еще одним предметом его
Страница 14 из 21

гордости была расположенная неподалеку школа ловчих птиц.

«Коннор этим питомником управляет просто отлично», – подумал Фин.

Если бы не Кэвон, он бы мог завтра отправиться в Индию или Африку, в Америку или Стамбул и был бы уверен, что Бойл с Коннором прекрасно здесь справятся в его отсутствие.

Вот как разделаются с Кэвоном – и он даст волю своим мечтам. Ткнет пальцем в точку на карте – и вперед, только ищи-свищи его! Уедет далеко, увидит новые места. Уедет подальше отсюда, хотя бы на время, ибо здесь его мучит то, что он слишком сильно и крепко любит.

Он побаловал угощением живущего на конюшне песика по кличке Багс, потом инстинктивно взял его на руки и отнес в дом. Ему показалось, компания пришлась по душе обоим.

Как и Брэнна – или почти как она, – Фин любил одиночество и покой, ценя при этом дружеский настрой живого существа рядом. Декабрьские вечера были такими невыносимо длинными, а мрак и стужа такими неумолимыми… Теперь он не мог, как частенько делал в прежние времена, заглянуть к живущему наверху Бойлу и, откровенно говоря, даже надеялся, что сегодня Бойл с Айоной по той или иной причине заночуют у Брэнны, хоть та и сделала сегодня недвусмысленный намек на то, что хотела бы побыть в одиночестве – собственно, не намек даже, а откровенное признание.

Однако поскольку он ее охранять не может, пусть это сделают хотя бы они, несмотря на ее желания остаться наедине с собой.

Уже одна эта мысль – что он не может взять ее под свою защиту – вызвала у него досаду и приступ злости, побороть которые оказалось не так легко.

Фин спустил песика на пол, щелчком пальцев взбодрил огонь в камине – так, что пламя поднялось высоко, – другим щелчком зажег лампочки на елке, которую он нарядил перед большим фасадным окном.

Пес, уверенно топоча лапами, с нарастающим воодушевлением побежал все обнюхивать, явно польщенный, что его взяли в дом, так что Фин невольно заулыбался и не заметил, как начал понемногу успокаиваться. Да, им обоим будет довольно и такой компании.

Он прошел в заднюю часть дома на кухню, где все поверхности сверкали чистотой, и достал себе пива.

Брэнна лишь однажды была у него здесь, да и то с Коннором. Тогда она уже была на него сердита. Он представил ее сейчас на своей кухне. Он всегда видел ее здесь. Он строил этот дом в расчете на нее, с мечтой, что когда-нибудь они заживут здесь вместе, и оттого, что этого не случилось, его гордость была уязвлена.

Фин принес в гостиную несколько свечей из приобретенных сегодня, тонкие и длинные поставил в серебряные подсвечники, а те, что были в зеркальных сосудах, расставил так. Да, они превосходно отражают свет, порадовался он. Жаль, что Брэнне вряд ли удастся увидеть свои творения в этом доме.

Он подумал – не приготовить ли что-то поесть, но отказался от этой затеи, стоять у плиты было выше его сил. Пожалуй, он сообразит что-нибудь попозже, ибо тащиться в паб в такую погоду тоже совсем не улыбалось.

Он бы мог спуститься, скоротать часть вечера за просмотром спортивных программ на большом телеэкране или убить время за компьютерной игрой. А мог растянуться еще с одной кружкой пива перед камином, с книгой, которая не будет целиком посвящена магии и заклинаниям.

– Могу делать все, что хочу, черт бы меня побрал! – сообщил он к Багсу, наклонившись к нему и потрепав по загривку. Тот, обследовав помещение, теперь вертелся у его ног. – И никто, кроме меня, не виноват, что мне все не по нраву. Может, виной всему этот дождь и мрак? Сейчас бы на теплый пляж, под палящее солнце, да чтобы рядом была податливая женщина… Но это я тоже завираю, да?

Он присел на корточки и почесал Багса по брюху, приведя его в состояние экстаза.

– Всем бы нам довольствоваться такими малыми радостями, как конюшенный песик. Ну, довольно, хватит. Я сам от себя устал. Лучше пойдем наверх и поработаем. Чем скорее мы с этим покончим, тем раньше я узнаю, решит ли мои проблемы тот самый теплый пляж.

И Фин стал подниматься по широкой лестнице на второй этаж, а собачонка трусила за ним с раболепной преданностью. Он подумал, не принять ли душ, а может, и попариться, но все же проследовал в мастерскую. Там он тоже развел огонь посильней, и пламя заиграло в обрамлении темно-зеленого турмалина, каким был отделан камин. Собака просто зашлась от восторга.

Эту комнату он спроектировал от начала и до конца сам – с небольшой помощью Коннора. Рабочие поверхности были из черного гранита, шкафы – черного дерева, полы – из широких кипарисовых досок, такие же, как во всем доме. Высокие стрельчатые окна, из которых среднее представляло собой витраж с изображением женщины в белых одеждах, перехваченных поясом из самоцветов. В одной руке она держала колдовской жезл, в другой – огненный шар, а черные волосы ее развевались на невидимом ветру.

Конечно, это был портрет Брэнны, и за спиной ее висела полная луна, освещающая густой лес. Смуглая Ведьма следила за ним даже с этого портрета на стекле и была воплощением силы и света.

В комнате стоял массивный антикварный стол, на котором красовался компьютер последнего поколения. Колдуны с современными технологиями дружат. В шкафу с толстыми резными дверцами хранилось оружие, которое Фин коллекционировал, привозя из поездок по всему свету. Сабли, боевые топоры, булавы, рапиры, метательные звездочки. В других шкафах он держал котлы, чаши, свечи, жезлы, книги, колокольчики, ритуальные ножи – атамы, а в остальных – всевозможные зелья и заготовки для них в виде природных веществ – минералов и трав.

Брэнне бы эта комната непременно понравилась – он ведь такой же чистюля, как и она, что на работе, что дома – до педантизма. Каждая вещь на своем, строго отведенном ей месте.

Багс взглянул на него, просительно завилял хвостом. Фин его понял и растянул губы в улыбке.

– Что ж, валяй. Чувствуй себя как дома.

Пес еще энергичнее завилял хвостом, затем подбежал к изогнутой тахте, вскочил на нее, повозился на месте и наконец, с выражением глубокого удовлетворения на морде, улегся и вздохнул.

Фин проработал до глубокой ночи, занимаясь чисто практическими вопросами, а именно – произнося заговоры на защиту тонизирующих отваров и эликсиров. Некоторые – специально для заболевшей Мэгги. Еще он сделал то, что проделывал регулярно, – очистил от черной энергии кое-какие магические кристаллы – для него это было сродни обычной домашней работе.

Про ужин он начисто и думать забыл, но то, что собака его голодна, остро почувствовал. Спустился вниз, сопровождаемый Багсом, соорудил сэндвич, присовокупил к нему хрустящей картошки, порезал яблоко. Поскольку запастись собачьим кормом ему было недосуг, Фин попросту разделил трапезу со своим четвероногим гостем, развлекаясь тем, что, к вящему удовольствию Багса, бросал ему кусочки сэндвича, а тот ловил их с такой же ловкостью, с какой расправлялся с букашками.

Решив продолжить свое занятие, Фин выпустил собаку на волю, но сохранил с ней мысленную связь, чтобы по завершении всех дел отправить назад на конюшню.

Однако Багс прибежал точно к кухонной двери и уселся под ней в ожидании, пока его снова впустят.

– Ну хорошо-хорошо, ты, вижу, решил заночевать. А раз так – изволь вымыться, дружок, а то от тебя конюшней несет за версту. Давай-ка марш в ванную!

Душ чуть
Страница 15 из 21

не обратил бобика в бегство, но Фин действовал проворно и затащил его с собой.

– Это же просто вода. Хотя тебя придется хорошенько намылить.

Багс дрожал, кидался на лейку душа, откуда били струи, прижимался к голой груди Фина, в то время как тот намыливал его шампунем.

– Ну вот, видишь? Не так все и плохо? – Он ласково гладил пса и успокаивал его, одновременно прополаскивая шерсть. – Совсем даже неплохо.

Фин взмахнул рукой. Из-под потолка заструился яркий, но мягкий свет, зазвучала музыка, негромкая и ритмичная. Он поставил пса на пол, а сам с наслаждением отдался горячей воде, в то время как Багс скакал по мокрому кафелю и отряхивался, распуская вокруг себя веером жемчужные брызги.

При всем проворстве Фин не успел за ним с полотенцем, и теперь брызги сливались в большие лужи, на которых было легко поскользнуться. Фин во всю глотку расхохотался, а Багс сел на сухое место – вылизывать шерсть, сначала на брюхе, потом на лапах, затем на спине, извернувшись и дотягиваясь языком до хвоста.

Наведя в ванной порядок, Фин перешел в спальню и сбросил на пол подушку с дивана. Но пес, уже окончательно почувствовав себя дома, прыгнул к нему на кровать, высокую и широкую, и растянулся в блаженстве, как барин.

– Ладно хоть вымыть тебя успел… – проворчал Фин, но пса не согнал.

Он устроился рядом и решил, что на сон грядущий лучше будет почитать книжку, чем смотреть телевизор.

К тому моменту как Фин погасил свет, Багс уже тихонько посапывал. Этот звук Фин расценил как некоторое утешение и тут же подумал: до какой степени одиночества надо было дойти, чтобы находить утешение в сопящей рядом собаке?

В темноте, под легкое мерцание углей в камине, он стал думать о Брэнне.

Она повернулась к нему, и ее черные волосы, шелком рассыпанные по обнаженным плечам, сделались похожими на роскошный черный занавес. Огонь теперь горел ярче, его золотые всполохи превращали ее глаза в чистое серебро, в котором плясали золотые искры.

И она улыбнулась.

– Ты по мне тоскуешь.

– И днем и ночью.

– И сейчас ты меня жаждешь, в этой своей большой постели, в своем прекрасном доме.

– Я жажду тебя в любом месте. Везде и всюду. Ты меня мучаешь, Брэнна.

– Мучаю? – Она рассмеялась, но в ее смехе не было никакой жестокости или насмешки. Он был теплым, как поцелуй. – Не я, Финбар, не я одна. Мы оба друг друга мучаем. – Она провела пальцем по его груди сверху вниз. – Ты теперь сильнее, чем раньше. И я тоже. Как ты думаешь, вместе мы будем еще сильнее?

– Как я могу что-то думать, о чем-то гадать, если ты для меня – все?

Он взял в горсть ее волосы, притянул к себе. Бог мой, боже ты мой, ее вкус после такого долгого – как сама жизнь – перерыва был равносилен жизни после смерти.

Он перекатился, подминая ее под себя, еще глубже погружаясь в это чудо. Ее грудь, полнее, мягче и слаще, чем сохранилась у него в памяти; ее сердце, бьющееся барабанной дробью под его ладонью, когда сама она выгибалась дугой навстречу ему.

Смятение и буря чувств – ощущение ее кожи, шелковой, как и ее волосы, и теплой, такой теплой, что декабрьский холод отступил. Ее фигура, изящные линии тела, звук ее голоса, шепотом произносящего его имя, то, как она движется и движется под ним, разгоняя его одиночество.

Кровь в его жилах ритмично пульсировала в унисон с нею; сердце забилось сильней, стоило ей запустить пальцы в его шевелюру, как она делала это когда-то, а потом провести по спине. Стоило ей вцепиться в его бедра, выгнуться дугой. Раскрыться.

Он ринулся вперед. Вспыхнул свет, белый, золотой, искрящийся, как огонь. Казалось, весь мир охвачен пожаром. Ветер закружился вихрем, раздувая ревущее пламя. На мгновение, на один миг их оглушило блаженство.

Потом вспыхнула молния. И наступила кромешная тьма.

Он стоял вместе с ней посреди бури, крепко сжимая ее руку.

– Не знаю этого места, – прошептала она.

– Я тоже. Но… – Что-то все же было знакомо, что-то в самой глубине. В такой глубине, что не достать. Густой лес, неистовый циклон, и где-то неподалеку – шум реки.

– Зачем мы здесь?

– Здесь что-то есть, совсем рядом, – только и ответил он.

Она повернула руку ладонью вверх и сотворила небольшой огненный шар.

– Нам нужен свет. Дорогу найти сумеешь?

– Это совсем рядом, – повторил он. – Тебе надо вернуться. Здесь рядом – темная сила.

– Я никуда не пойду. – Она коснулась своего амулета, закрыла глаза. – Я ее чувствую.

Она сделала шаг вперед, он сильнее сжал ее руку. Если надо, он найдет способ ее защитить. Но его неудержимо тянуло вперед.

Густой лес, густые тени, словно излучающие темноту. Ни луны, ни звезд, только ветер, от которого, казалось, стонет сама эта ночь.

И в этой ночи раздалось завывание, и в этом вое слышался голод.

Фин решил, что оружие будет нелишним, собрал всю свою энергию и сотворил клинок. И немедленно его воспламенил.

– Черная магия, – прошептала Брэнна. Она тоже была охвачена сиянием, словно светилась собственной ведовской силой. – Все вокруг чужое… Мы не дома.

– Не дома, но достаточно близко. Только не теперь, а в далеком прошлом.

– Да, в прошлом. Тут его логово? Это возможно? Ты можешь сказать?

– Оно не то, что теперь. Оно… какое-то другое.

Она кивнула, разделяя его ощущение.

– Надо позвать остальных. Надо, чтобы мы все были в сборе. Если это то место, где он прячется.

– Это там. – В темноте ночи он разглядел еще более непроглядную пасть пещеры, уходящей в глубь холма.

Он не возьмет ее с собой, решил Фин. Не возьмет ее туда, ибо там – смерть. И даже хуже, чем смерть.

Не успел он подумать так, как перед ними возник старец. На нем были грубые одежды, на ногах – истоптанные сапоги. И волосы, и борода его были совершенно седые и спутанные. В его глазах застыло безумие, смешанное с волшебством.

– Вы слишком рано. И слишком поздно. – Произнося это, он поднял руку. Из нее сочилась кровь и растекалась по грубому платью. – Дело сделано. Конец. И мне конец. Вы явились слишком рано, чтобы это увидеть, и слишком поздно, чтобы остановить.

– Что сделано? – вскричал Фин. – Кто вы такой?

– Я принесен в жертву. Я – прародитель тьмы. И меня предали.

– Я могу вам помочь. – Но стоило Брэнне сделать шаг к нему, как из глубины пещеры вырвался сгусток энергии. Ее швырнуло назад, а вместе с ней Фина, а старик повалился наземь, и кровь его черной лужицей растеклась по земле…

– Грядущая Смуглая Ведьма, – глухо проговорил он. – И будущее отродье Кэвона. Помочь тут ничем нельзя. Он пожрал тьму. И мы обречены – все.

Фин с трудом поднялся на ноги, попробовал утянуть назад Брэнну.

– Он там. Он там! Я его чувствую!

Но когда он устремился к пещере, она схватила его за руку.

– Не в одиночку! Ты не должен делать это один!

Он развернулся к ней, вид у него был почти безумный.

– Он мой. А я – его. Это дело рук твоего рода. Я ношу ваше проклятие, и я свершу возмездие!

– Не ради возмездия! – Она обняла его. – Это обречет тебя на вечные муки. Не ради возмездия. И не в одиночку.

Но проснулся он в одиночестве, мокрый от пота. Клеймо на руке горело так, словно было нанесено только что.

Постель еще хранила ее запах. Как и его кожа. И воздух в комнате.

Пес рядом с ним шевельнулся и заскулил.

– Ну, ну, все хорошо. – Фин рассеянно погладил собаку. – На этот раз все обошлось.

Он прошел в
Страница 16 из 21

ванную, смыл с себя пот, надел штаны и начал спускаться по лестнице, на ходу натягивая старый свитер. Выпустил собаку во двор и не сразу заметил, что дождь прекратился и сквозь облака робко пробивается скупое зимнее солнце.

Надо было подумать на ясную голову, так что он начал с того, что приготовил кофе. И выругался, услышав настойчивый стук в дверь.

Потом вспомнил про больную Мэгги и поспешил открыть, но, не дойдя до двери, уже понял, что с кобылой все в порядке.

На пороге стояла Брэнна.

Упершись ему в грудь руками, она впихнула его в дом и решительно шагнула через порог.

– Ты не имел права! Подлый мерзавец, ты не имел права тащить меня в свой сон!

Она продолжала злобно пихать его, но он ухватил ее за запястья. И снова ему бросилось в глаза, что она вся светится, только сейчас – от гнева.

– Я никуда не тащил тебя – во всяком случае осознанно. Насколько я понимаю, это ты втянула меня в свой сон!

– Я? Что за бред? Негодник! Я же была в твоей постели!

– И, между прочим, не возражала…

Поскольку он держал ее за руки, Брэнна была лишена возможности отвесить ему оплеуху, но энергии у нее никто не отнимал, и она пустила ее в ход, чтобы отбросить его на пару шагов назад. Фина снова ожгло болью.

– Прекрати! – дернулся он. – Брэнна, ты лучше остынь. Сейчас ты в моем доме. Я не знаю, я тебя затащил, ты меня затащила, или какая-то сила привела нас друг к другу… И вообще, пока я, черт побери, не выпил кофе, я не в состоянии ни о чем думать.

Он выпустил ее руки, повернулся спиной и зашагал на кухню.

– Я, кстати, тоже. – Она шустро увязалась за ним. – Я хочу заглянуть тебе в глаза.

– А я хочу выпить этот чертов кофе.

– Смотри на меня, Финбар, черт тебя побери! Смотри на меня и отвечай: ты затащил меня в свой сон? В свою постель?

– Нет! – Он рывком обернулся к ней, взъерошил себе волосы. – Я не знаю, я просто не-зна-ю! Но если я это и сделал, это произошло во сне и ненамеренно. Черт побери, Брэнна, я бы не стал напускать на тебя чары! Можешь думать обо мне все, что угодно, но только не это! Я бы никогда до этого не опустился!

Она вздохнула, потом еще раз.

– Конечно. Ты меня извини. – Она потерла ладонью лоб. – Ну вот, я немного успокоилась. Да, теперь я понимаю. Прости, я… Я была… я была в жутком расстройстве.

– А что удивительного? Я тоже слегка не в себе…

– Я бы тоже… от кофе не отказалась, если ты не против.

– Да, сейчас.

Он отвернулся к кофемашине – она давно о такой мечтала. В ней можно было приготовить все мыслимые виды кофе, чая и шоколада.

– Не присядешь? – Фин мотнул головой в сторону небольшого эркера, где, как можно было догадаться, по утрам он пил кофе.

Брэнна скользнула на скамью с мягкой коричнево-красной обивкой. Взгляд ее лег на деревянную вазу на столике – гладкую, как стекло, доверху полную ярко-красных яблок. Это цветовое пятно придало ей смелости.

Мы взрослые люди, сказала она себе. А не подростки, чтобы смущаться. То, что произошло сегодня в этой большой постели, требует обсуждения. Разумеется, делового.

– Я не стану, да и не могу обвинять ни тебя, ни любого другого мужчину в том, что творит во сне его разум, – кашлянув, словно отгоняя от себя последние флюиды неловкости, сделала она первый заход.

– А я не стану и не могу обвинять тебя и любую другую женщину в том, что творит во сне ее разум. – Вторя ее зачину, Фин протянул ей большую белую кружку с кофе. – Потому что с таким же успехом это могла бы быть ты, а не я, – закончил он с еле скрываемым торжеством.

Хм. Об этом она как-то и не подумала! Что ж, большая белая кружка оказалась перед ее лицом весьма кстати – как концы бикфордова шнура, она опустила в нее взгляд, чтобы не смотреть на него. И ненадолго погрузилась в молчание. Чтобы дать себе еще время, она сняла пробу с кофе – в точности такой, как она любит! Один балл в его пользу.

– Резонно. Очень даже резонно. – Она облизнула губы и еще раз кашлянула. – Или это вообще могли быть совсем другие силы, – сделала она второй заход, боясь, что вот-вот снова взорвется.

– Другие?

– Кто знает? – Нет, она не злилась уже так сильно, как в первые мгновения, когда проснулась, но куда деть досаду? Она вскинула руки. – Что нам известно? Я явилась – или была затащена – в твою постель, и в состоянии сна мы стали делать то, чем занялись бы любые здоровые люди.

– Кожа у тебя мягкая, как лепестки розы, – с готовностью откликнулся Фин.

Зачем он говорит это? Впрочем, если хочет, пусть говорит, ей это не неприятно.

– Неудивительно, – беспечно отмахнулась она, – учитывая, что кремы я готовлю сама, и, между прочим, отличные!

– В тот момент, Брэнна, все было как когда-то, и даже лучше.

– В тот момент мы оба были под воздействием магии. Фин, а что произошло, когда мы соединились? – Она покрепче сжала руками кружку. – В кульминационный миг? Молния, буря, свет, затем мрак – и нас отбросило в другое место и другое время. Яснее ясного: вот она, плата за те самые мгновения.

– Для меня ничего ясного тут нет. Совершенно. Что мы узнали, Брэнна? Давай разберем детали.

Она отставила кружку и положила руки на стол, сплела пальцы и напряжением воли заставила себя окончательно вынырнуть из эмоций – каких бы то ни было. Сейчас как никогда им нужно холодное здравое размышление.

– Давай. Мы вошли в густую тьму, в чащу леса, не было ни звезд, ни луны, и только ветер завывал в кронах. Очень сильный ветер.

– Река. Где-то сзади журчал поток.

– Да. – Она закрыла глаза и мысленно перенеслась назад. – Это верно, да. Сзади текла река, а энергия была впереди. Черная сила, однако нас повлекло именно к ней, туда.

– Пещера. Логово Кэвона, это я знаю.

– Но его мы не видели.

– Я его чувствовал, только… Это было не так, как сейчас. Что-то другое. – Фин сосредоточенно покачал головой. – Пока ничего не ясно. Но что интересно – я не знаю, где мы были, вот только было ощущение чего-то знакомого. Как если бы я должен был знать это место. А потом появился этот старик…

– Мне он был незнаком.

– Мне тоже, но опять-таки было ощущение, что я должен его знать. Он сказал, что мы слишком рано, чтобы увидеть, и слишком поздно, чтобы что-то остановить. Загадки. Одни загадки, будь они неладны!

– Думаю, произошел перенос во времени. Мы были не в нашем времени, но и не в том, когда нам было бы известно больше. Он назвал себя жертвой.

– И прародителем тьмы. И кровь у него все шла и шла. Безумный, умирающий, но сила в нем чувствовалась. Угасала, но еще действовала.

– Жертвоприношение Кэвона? – Брэнна выпрямилась на скамье. – Его отец? – спросила она ровным голосом, видя, что Фин подумал о том же. – Это возможно?

– Ну, от кого-то же он произошел! А кстати, меня он назвал кэвоновым отродьем, а тебя – Смуглой Ведьмой из будущего. Он нас знал, Брэнна, хотя в его время нас с тобой еще не было. Он знал нас.

– И Кэвона он произвел на свет не таким, каким тот стал. – Она покачала головой, позволила себе еще раз окунуться в те ощущения. – В нем не было заложено всего, что его таким сделало. Однако…

– Там, в пещере, было что-то еще. – Фин начал успокаиваться, и лежащая на столе рука его разжала кулак. – Возможно, старик сам наколдовал что-то такое, что оказался не в силах контролировать? Призвал на помощь тьму, чтобы дать своему исчадию источник силы?

– Одной крови с Кэвоном…
Страница 17 из 21

Его прародитель. Отец. И этот старец истекал кровью. Из него на землю уходила жизнь. В качестве жертвоприношения? Господи, Фин, может ли быть, что Кэвон убил собственного отца, принес его в жертву, чтобы подчинить себе тьму?

– Всегда кровь, – чуть слышно, как в медитации, пробормотал Фин. – Всегда чья-то кровь. Эта тьма ее жаждет. Требует. И даже свет без нее не обходится. Слишком рано, чтоб увидеть. Задержись мы, может, и увидели бы, как он наливается силой, какую мы за ним знаем? В самом ее начале, еще не вполне сформировавшуюся?

– Тогда-то это и случилось, в то самое время, как из старика уходила жизнь. Эта сила изверглась, как вулкан, отбросила нас назад, разрушила чары, которые нас туда перенесли. И еще, ты помнишь, было холодно, ты чувствовал? Перед тем как все кончилось, на какой-то миг наступил лютый холод – и я проснулась в своей постели.

Фин поднялся и принялся нервно выхаживать туда-сюда перед Брэнной.

– Не может быть, чтобы мы там оказались по его воле, – я о Кэвоне… Совсем рядом с его логовом… И чтобы нам стало что-либо известно о его происхождении.

– И есть ли и у нас вообще это право?

– Брэнна, он нас туда не переносил. С чего бы ему это делать? Чем больше мы знаем, тем больше у нас возможностей его прикончить. Ты сказала, другие силы. Вот и я говорю: нас туда перенесли другие силы. Те, что внутри нас, или те, что снаружи, – не знаю.

– Почему только нас двоих? Почему не всех шестерых?

– Только будущую Смуглую Ведьму и отродье Кэвона? – Он пожал плечами. – Ты прекрасно знаешь, что в магии не всегда возможно уловить логику. Надо туда вернуться и узнать больше.

– Что-то мне не больно улыбается ложиться с тобой в постель, чтобы совершить путешествие во времени и оказаться возле пещеры Кэвона.

– Но ты же готова отдать за это жизнь! – Он жестом не дал ей возразить. – Я не сторонник секса как магического инструмента, даже с тобой. И в следующий раз, когда мы туда ввалимся, я хочу сам все взять под контроль, а не так, чтобы какие-то силы нас туда унесли. Я должен это обдумать.

– Ты дашь мне честное слово.

– Что? – Фин рассеянно обернулся, без выражения следя взглядом за тем, как она поднимается, с распущенными, небрежно расчесанными волосами, – и сам собой качнулся вперед: в ее облике сейчас особенно проступала мятежная суть ее естества. В глазах металось спокойное бешенство.

– Твое честно слово, Финбар. Ты не пойдешь назад один. Ты не будешь копать дальше без меня, без всех ребят. Ты не один и действовать в одиночку не станешь! Поклянись, немедленно поклянись!

– Ты считаешь меня совсем безнадежным? Одержимым самоуничтожением?

– Я считаю тебя тем, кто в прошлый раз был готов бросить всех, пренебречь опасностью и в одиночку кинуться вслед за Кэвоном, даже рискуя никогда не вернуться в наше время, сюда к нам. Неужели, Фин, мы для тебя так мало значим? Настолько мало, что ты готов был нас бросить?

– Вы для меня значите все – и ты, и ребята. Но он – моей крови, не вашей. – В этих словах она услышала горечь, но это была сущая правда. – Однако действовать в одиночку я не стану. Потому что если я оступлюсь, то поставлю под угрозу тебя и всех. И все наше дело.

– Давай руку! – Она протянула свою. – Давай руку, скрепи клятву.

Он взял ее руку в свою. Меж их пальцев заструился свет, послышалось шипение и треск, как от поймавшего искру фитилька.

– Ну вот. Ну вот, – тихо выдохнул он. – И не припомнишь, когда это было в последний раз.

Брэнна ощутила жар – он охватил все ее тело, неся одновременно и муку, и утешение. Интересно, мелькнула мысль, если придвинуться ближе, если обнять его, это ощущение усилится?

Она отняла руку и шагнула назад.

– Надо сказать остальным, пока они не разбежались кто куда. Ты тоже можешь прийти, – промолвила она.

– Ты сама справишься. – Ему было необходимо восстановить дистанцию. – У меня дела.

– Ладно. – Она зашагала к выходу, он – вместе с ней. – Сегодня я поработаю с Айоной, посмотрим, что нам удастся. Лучше всего, наверное, нам всем опять собраться, только не сегодня. Надо еще это осмыслить, на это требуется время. Давай завтра, если тебя устроит.

– Опять у плиты будешь стоять.

– Таков уж мой удел.

Ему захотелось погладить ее по волосам, только чтобы вернуть то ощущение, какое было у него во сне. Но он к ней даже не прикоснулся.

– Я привезу вина.

– А это – твой удел. – Он распахнул дверь, она шагнула на улицу, затем повернулась и чуточку задержалась, окутанная утренним туманом. Влажная дымка придала ее облику неожиданную мягкость и хрупкость, почти беззащитность, так что у него дух захватило, так ему захотелось обнять ее и укрыть от всех напастий. Он ущипнул себя. – У тебя отличный дом, Фин. Красивый. Но в нем еще есть душа. Добрая и сильная.

– Да ты кроме кухни ничего и не видела! – довольный, хмыкнул он, освобождаясь от наваждения.

– Ну… Кухня – душа любого дома. Если получится, приезжай завтра часика в три, успеем поработать, пока эти проглоты не нагрянут на ужин.

– Это можно устроить. В три я у тебя.

Фин смотрел, как она идет к машине, но она, к его удивлению, вдруг остановилась, обернулась и послала ему дерзкую, вызывающую улыбку.

– Забыла сказать: твоя кожа на ощупь тоже похожа на розовые лепестки, только, конечно, на мужской лад.

Он рассмеялся и почувствовал, как его отпускает внутреннее напряжение. А Брэнна уже давила на педаль.

5

Она рассказала друзьям о происшедшем и попросила их поразмышлять над тем, что все это значит, после чего обратилась еще с одной просьбой.

– Сегодня вечером, если никто не возражает, я бы хотела, чтобы у меня в доме были одни женщины – и никаких мужчин. Мы с девчонками выпьем винца, посмотрим каталог красок для стен и все такое прочее. А вы, Коннор и Бойл, будьте так добры, завалитесь-ка к Фину и посидите у него, ладно? Займитесь тем, чем обычно занимаются мужчины в отсутствие женщин – уж не знаю, что вы там в таких случаях делаете.

Коннор было усомнился, но сестра ткнула его пальцем в живот.

– И перестань думать, что нам троим нужна мужская защита. Две из нас так же сильны в магии, как и ты, а третью только разозли – запросто дух выбьет.

– Да я и так уже изо всех сил стараюсь ее не злить. Ну, ладно. Как поступим, Бойл? Сперва вытащим Фина в паб, а потом закатимся к нему?

– Согласен. Подозреваю, компания друзей ему сегодня не помешает. – Он кинул взгляд на Брэнну.

– Это уж точно, мы его даже спрашивать не станем. Я буду в мастерской. Ты, Айона, когда тут закончишь, приходи, у меня для тебя есть работа.

– Я буду к шести, – пообещала Мира и замолчала, дожидаясь, пока Брэнна выйдет. – Для них обоих это ужасно тяжело. Даже не представляю, как они с этим справятся. Так что давайте хотя бы в этот вечер дадим им немного расслабиться и развлечься.

– Это мы можем. – Бойл потрепал Миру по плечу и повернулся к Айоне: – Хорошо, что ты сегодня будешь с ней.

Айона надеялась, что от нее будет польза, что она найдет нужные слова – и, наоборот, где нужно, промолчит.

Когда она вошла в мастерскую, Брэнна уже стояла у плиты, а на стойке была выставлена дюжина зеркальных форм для свечей.

– У меня на них заказ, поэтому я решила с них и начать. А еще хочу сделать несколько наборов в мелкой расфасовке: лосьон для рук, скраб и мыло. Упакуем их в красные
Страница 18 из 21

коробочки, их мне навезли больше, чем нужно, и перевяжем красно-зеленой гофрированной лентой. Поскольку за лишние коробки поставщик с меня ничего не взял – это была их ошибка, – то Эйлин может выставить эти наборы со скидкой. А какие-то можно попридержать до самых последних предпраздничных дней, тогда-то их точно с руками оторвут.

Айона импульсивно подошла к сестре и молча ее обняла.

– Айона, я в полном порядке.

– Я знаю, но это только благодаря тому, что ты сильная. Я бы на твоем месте совсем даже не была бы в порядке. Ты, главное, знай: если захочешь дать себе волю, я тебя поддержу.

– Дать себе волю?

Айона расхохоталась. Отлегло.

– Я имею в виду – потянет поорать, побушевать, высказать небесам, что ты о них думаешь…

– Да какой в этом смысл?

– В этом как раз смысл очень большой. Так что если появится настроение, знай – я на твоей стороне. Пойду принесу флаконы и коробки. Я знаю, где они лежат.

– Спасибо. За все спасибо. Когда закончим, не отвезешь подарочные наборы в лавку? Мне хочется, чтобы они как можно скорее поступили в продажу.

– Конечно. Но ты действительно хочешь побыстрее доставить их в магазин или тебе надо меня сплавить?

Да уж, подумала Брэнна, нюх у сестренки – не обмануть.

– И то и другое, но тебя – совсем ненадолго. Я рада, что ты здесь, но недолго я бы побыла в одиночестве. А когда вернешься, мы сможем заняться более важными делами.

– Ладно. – Айона принесла коробки и начала их заполнять. – Сколько таких?

– Полдюжины. Спасибо.

– Если хочешь знать мое мнение – я думаю, ты права.

– Насчет коробок?

– Нет, не насчет коробок. Насчет произошедшего. Насчет того, что вас с Фином собрала вместе какая-то посторонняя сила.

– Не уверена, что я права, но к такому выводу я пришла.

– Я думаю, так и есть. – Айона пригладила ежик белокурых волос и взглянула на сестру. – Может… Надеюсь, я не слишком нажму на больную мозоль, если скажу, что вы с Фином оба, возможно, хотите быть вместе, и не исключено, что это подсознательное желание время от времени пробуждается. И прошлой ночью, уж не знаю, по какой причине, мог быть как раз такой случай.

– Все бы хорошо, сестренка, вот только не много ли в твоем рассуждении всяких «может быть» да «возможно»?

– Это я так пытаюсь поделикатнее выразиться. В том, что вас друг к другу тянет и это желание выходит на поверхность, никакого «может быть» нет. Прости, Брэнна, но только слепой или глупец этого не заметит и не почувствует – особенно теперь, когда мы все так тесно друг с другом связаны общим делом.

Руки у Брэнны по-прежнему были заняты работой, голос звучал спокойно.

– Люди много чего хотят, но не всегда это достижимо.

«Больная мозоль», – напомнила себе Айона и не стала напирать.

– Я что имею в виду? Очень может быть, что прошлой ночью вы оба оказались несколько уязвимыми, ваша защита и, если так можно выразиться, линия обороны оказалась ослаблена. И это, как бы получше сформулировать, открыло некую дверь и впустило эту самую постороннюю силу. Не Кэвона, нет, потому что это противоречит всякой логике.

– Нам было больно. – И эта страшная боль никак не утихнет, мысленно прибавила Брэнна. – А в этом и заключается цель его существования – причинить нам вред.

– Да, но… – Айона помотала головой. – Он нас не понимает. Ему неведомы любовь, верность, подлинное самопожертвование. Похоть – да. Не сомневаюсь, ваше с Фином взаимное влечение он прекрасно понимает, но того, что лежит в его основе, ему никогда не постичь. Вот Сорка – другое дело.

Брэнна замерла над своими свечами и повернулась к Айоне.

– Сорка?

– Или ее дочери. Подумай над этим.

– Когда я об этом думаю, мне вспоминается, что именно Сорка прокляла весь род Кэвона, его самого и всех его потомков, то есть в том числе Фина…

– Это верно. Она допустила ошибку, но это правда. И, конечно, учитывая, что он убил ее мужа, оторвал ее от детей, она бы и еще раз его прокляла. Но, что такое любовь, она знала. Понимала ее и даже отдала за нее всю свою силу и жизнь. Ты не думаешь, что она бы применила свою магию, представься такая возможность? И ее дети – аналогично?

– То есть ты хочешь сказать, что она или они наколдовали нам этот сон?

Брэнна намеренно заговорила об этом, прокручивая в памяти ночное бесчинство еще раз – в сугубо женской трактовке.

– А когда это свершилось, та же сила отправила нас назад, в прошлое. Но оказалось – слишком рано и вместе с тем слишком поздно.

– Хорошо, давай рассуждать. Явись вы раньше – и то, что происходило в той пещере, могло затянуть вас внутрь, туда, где вы не сумели бы отбиться. А явись позже – и вы не смогли бы говорить с тем стариком – потенциальным, а скорее реальным отцом Кэвона…

Айона набросилась на моток ленты, а Брэнна, затаив дыхание, боялась вымолвить слово, продолжая работать.

– Думаю, вы видели то, что вам суждено было увидеть, вот что… И думаю, нам надо найти способ увидеть больше – эта наша задача на первый шаг. Не могут же они преподнести нам все на блюдечке, так ведь? А еще я думаю – сейчас я наступлю тебе на больную мозоль, – что это должны были быть именно вы с Фином, потому что вам двоим пора наконец разобраться в своих чувствах. Не мумифицировать их, не хоронить и не делать вид, что их нет и не было.

– Мне с моими чувствами все ясно.

– Ох, Брэнна…

– Я могу любить его и мириться с тем, что его нет в моей жизни. Но теперь вижу, что у меня в голове все это было слишком путано. Я никак не могла разобраться со своими чувствами. Ты правильно говоришь, Айона. Мы увидели то, что нам было предначертано, и теперь учтем это во всех дальнейших действиях.

Она бросила взгляд на сестру и улыбнулась, после чего продолжила разливать по формочкам ароматизированный воск.

– Ты многому научилась с тех пор, как впервые вошла в эту дверь. До сих пор не забуду тот дождливый день, тебя в розовом плаще и как ты от возбуждения трещала без умолку.

– Да, научилась… Только вот кухню никак не осилю. Все эти блюда, рецепты…

– Знаешь, есть вещи, которые нам неподвластны.

Брэнна закончила делать свечи, и вдвоем с Айоной они скомпоновали полдюжины прекрасных подарочных наборов. Отправив сестру в Конг, Брэнна налила себе чаю и устроилась у камина, а Катл положил ей голову на колени.

Она смотрела в огонь, пустив мысли в свободное плавание. Затем со вздохом отставила чашку.

– Ладно. Ладно. – Она протянула ладони к огню. – Неси меня, куда ведет нас свет, сквозь дым, через огонь! И дай ответ!

В языках пламени замаячили образы, сквозь дым донеслись голоса. Брэнна позволила себе унестись к ним, отдалась их притяжению, уступила призыву, который ощутила в крови, в мышцах, во всем теле…

Когда образы сделались отчетливыми, она очутилась в комнате, где неярко горел другой огонь и мерцали свечи. Ее сестра из далекого прошлого, Брэнног, сидела на стуле и ласково пела малышу, сосущему грудь. Она подняла глаза, лицо ее озарилось, и она сказала:

– Мама?

– Нет. – Брэнна вышла на свет. – Нет, прости.

– Я думала о ней. Я видела ее, когда появился на свет мой сыночек, видела, как она смотрит, чувствовала, как она за нас молится. Только это – и потом она исчезла. Я подумала, это снова она.

– Я попросила свет перенести меня куда-нибудь… И вот я здесь. – Брэнна шагнула ближе, взглянула на
Страница 19 из 21

энергично сосущего малыша – черные волосики, пухлые щечки, внимательные темные глазенки.

– Красивый у тебя сынок.

– Его зовут Руарк. Он так быстро родился! И когда он рождался, вспыхнул яркий свет. И в этом свете я увидела маму – как раз в ту минуту, когда Тейган помогала ему прийти в этот мир. – Она помолчала. – Не ожидала снова с тобой свидеться. Во всяком случае – не так скоро.

– Сколько у вас прошло времени?

– Шесть дней. Мы остановились в Эшфорде, и нам тут очень рады. Я еще не ходила к нашей хижине в лесу, а вот Тейган с Эймоном уже побывали. И оба видели Кэвона.

– А ты – нет?

– Я его слышу. – Покачивая малыша, она посмотрела в окно. – Он меня призывает. Так, словно ждет ответа. Когда-то он взывал к моей матери, теперь – ко мне. А тебя он тоже зовет?

– Случалось, и, думаю, позовет еще. Но пользы ему от этого не будет. А вы знаете про пещеру за рекой?

– За рекой в горах есть пещеры, мы знаем.

– Пещеру с сильной энергетикой. Место, где таится мрак.

– Нам не разрешали ходить за реку. Мать с отцом нам запрещали. О таком месте они никогда не рассказывали, но на деревенских сходах некоторые старейшины упоминали о пещере Мидора и при этом всякий раз осеняли себя знамением против тьмы.

– Мидор? – По крайней мере, подумала Брэнна, от этого имени можно отталкиваться. – А о происхождении Кэвона вам что-нибудь известно? В книге – книге Сорки – об этом ни слова.

– Она об этом никогда не говорила. Мы были детьми, сестра, а в конце уже не было времени на разговоры. А если бы знали, это бы помогло?

– Не могу сказать, но знание всегда лучше неведения. Я там была, во сне. С Фином. Финбаром Бэрком.

– Из рода эшфордских Бэрков? Нет-нет! – быстро проговорила Брэнног. – Это тот, из ваших, в котором течет кровь Кэвона. Значит, его в это место привел зов крови, а тебя – с ним заодно?

– Не знаю. И он тоже не знает. Он не Кэвон. И он не такой, как Кэвон.

Теперь Брэнног, дочь Сорки, вгляделась в огонь.

– Это говорит твое сердце, сестра, или твой разум?

– И то и другое. Он вместе с нами проливал кровь. Ты сама видела или еще увидишь в ночь Сауина. Тогда сама сделаешь выводы. Значит, Мидор, – повторила Брэнна. – Меня сюда принес свет, и, может быть, для одного этого знания. Никогда не слышала о пещере Мидора. Возможно, за столько лет она сровнялась с землей, но я знаю, как взяться за лопату и копать.

Снаружи донесся вой, и обе повернулись к высокому окну.

– Он охотится. Подкарауливает. – Брэнног крепче прижала к себе сына. – За те несколько дней, что мы здесь, в деревне уже одна девушка пропала. Он заволакивает окна тьмой, завешивает туманом. Остерегайся теней!

– Я знаю. И остерегаюсь.

– Вот, возьми. – Брэнног переложила малыша поудобнее и протянула Брэнне руку. На ладони ее лежал узкий острый кристалл, прозрачный, как вода. – Это тебе подарок. И свет.

– Спасибо. Стану носить с собой. Будь здорова, сестра, и да благословят боги тебя и твоего сына.

– И тебя тоже. Значит, Сауин, – пробормотала она, а Брэнна почувствовала, как ее уносит прочь. – Я смажу наконечники стрел ядом и сделаю все, чтобы его прикончить.

«Но тебе это не удастся, – подумала Брэнна, вновь очутившись перед своим камином. Она рассматривала кристалл. – На Сауин не удастся».

С божьей помощью – в другой раз, но не на Сауин.

Она поднялась, сунула подарок в карман. Предпочла книгам ноутбук и ввела в строку поиска «пещера Мидора».

– И представляете, хоть бы что-то отдаленно похожее!

Брэнна сидела за столом и ковыряла вилкой в тарелке, где лежал собственноручно приготовленный ею салат, паста пенне и ломтик хлеба с оливками.

– Не думаю, что можно в Гугле найти пещеру колдуна двенадцатого или тринадцатого века, – заметила Мира.

– В Гугле можно найти практически все.

– А это ирландское имя – Мидор? – поинтересовалась Айона.

– Я, во всяком случае, такого не слышала. Но он мог происходить откуда угодно, хоть из самой преисподней, а кончить свою жизнь на пороге той самой пещеры.

– А кто тогда мать? – Айона повела рукой, в которой держала бокал. – Допустим, Мидор – отец Кэвона, если мы все правильно поняли, но он же не сам его родил, должна же была быть и мать. Где она? Кто?

– В книге Сорки об этом ни строчки. И в книге моей прабабки тоже. Может быть, в конечном счете это не так уж и важно? – Брэнна подперла ладонью подбородок. – Ну и черт с ним. И все равно что-то важное тут есть, иначе с чего бы мы с Фином оказались возле этой пещеры, будь она неладна!

– Мы разберемся, что к чему. Ох, вкусная паста! – добавила Мира. – Брэнна, мы во всем разберемся. Ты скажешь, я заразилась от Коннора его беззаветной верой, но я в это верю. Ты же видишь, все опять приходит в движение? Ты навещаешь дочь Сорки, вы с Фином путешествуете во сне после стремительного перепихона – тоже во сне…

Айона вжала голову в плечи, но, видя, что слова Миры Брэнна восприняла спокойно, быстро расслабилась.

– Да перепихона-то, по сути, никакого не было, – произнесла Брэнна. – Новая разновидность преждевременного семяизвержения. Я всегда говорю, судьба – известная динамистка. «Вот и все, Брэнна, все закончилось, запомнишь, как это было?» И тебе только и остается, что вспоминать. И все для тебя опять сводится к родовому проклятию, силам тьмы и зла.

– Ты устала от всего этого. – Айона подалась вперед и погладила сестру по руке.

– Сегодня – да, без сомнения. Никто и никогда не действовал на меня так, как Фин, и сегодня я устала без конца признавать это вслух. Никто. Ни на тело, ни на сердце, ни на душу. И никогда не будет так действовать. Когда это понимаешь, поневоле наваливается усталость.

Айона хотела было что-то вставить, но Мира остановила ее, качнув головой.

– Я не нуждалась, чтобы мне об этом напоминали. Это было жестоко, но с магией такое случается. «Вот тебе твой особый дар, ой, посмотри, какая ты необыкновенная, что у тебя есть!» Только никогда не знаешь, какую цену тебе придется за это отдать.

– Он тоже заплатил, – мягко напомнила Мира.

– Конечно. Я это знаю. И лучше, чем кто-то другой. Было легче, когда я могла злиться или чувствовать, что меня предали. Но нам сейчас предстоит такое, что уж не до гнева и не до обид. Если дать волю этим чувствам, слишком многое воскрешается в памяти. Слишком многое. Вот я и спрашиваю: как я могу сделать то, что от меня требуется, находясь в таком смятении чувств? Сперва надо от этого смятения освободиться.

– Любовь – это сила, – помолчав, вздохнула Айона. – Мне кажется, даже тогда, когда она причиняет боль, она все равно делает нас сильнее.

– Может быть. Нет, неправильно говорю: это так и есть! – сама себя поправила Брэнна. – Но как этим воспользоваться и не дать поглотить себя целиком? Надо балансировать на такой тонкой грани, ведь правда? А в данный момент я чувствую себя подавленной, выбитой из равновесия и…

Она замолчала.

– Остерегайтесь теней, – прошептала она через пару секунд и выглянула в окно. В плотной стене тумана, как в нишах, проступили мрачные тени.

– Нет, сиди спокойно, – удержала она Миру, увидев, что та начала подниматься. – Сиди как сидишь. Он не может проникнуть в мой дом, как бы ни пытался. А я вот сижу на собственной кухне и веду себя как идиотка. Сижу здесь, распускаю нюни, а ведь он вполне может красться вдоль стен и
Страница 20 из 21

упиваться моей жалостью к себе. И даже подпитываться от нее. Ну да ладно, хватит, много чести ему…

Она отодвинулась от стола, оставив без внимания брошенное Айоной предостережение:

– Постой!

И широким шагом прошла к окну, распахнула его и, объятая гневом, преобразованным в бушующий сгусток энергии, запустила наружу огненный шар, потом еще, затем сразу два.

Раздался рев. Нечеловеческий. И туман полыхнул, как сухие дрова, и рассеялся.

– Ну вот. – Брэнна захлопнула окно.

– Черт побери… – Айона тоже была на ногах, и в ее ладони тоже был огненный шар. Она прерывисто вздохнула. – Черт побери!

– Не думаю, что он получил наслаждение. А мне определенно стало легче. – Брэнна отряхнула руки одна о другую, вернулась к столу, села и взялась за вилку. – Айона, гаси-ка ты свой огонь и доедай пасту. – И она впервые за вечер поднесла ко рту вилку. – О, получилось на редкость вкусно – отдаю самой себе должное… А ты, Мира, отбей, пожалуйста, Коннору: просто чтобы были начеку, хотя я не думаю, что Кэвон сегодня рискнет с ними связаться.

– Конечно, сейчас наберу.

– Решил померяться силой с бабами, – пробубнила Брэнна, не переставая жевать. – Вечно он нас недооценивает! И еще он думал подпитаться моими страданиями. Что ж, пусть ими подавится! Света он не переносит. – Брэнна щелкнула пальцами, и в комнате сделалось еще светлее. – А еще он терпеть не может ничьей радости, так что давайте получать удовольствие. Лично меня мало что так увлекает, как выбор краски для стен и прочих деталей интерьера.

Она взяла себе еще пасты.

– А что, Айона, ты не думала хозяйскую ванную отделать белым камнем?

– Белым камнем? – Айона ахнула и не нашлась, что ответить. – Хмм…

– А нам ведь еще надо обсудить кое-какие детали вашей свадьбы. А про вашу, Мира, мы говорить даже не начинали. Господи, как я это все обожаю! – Брэнна, отложив вилку, взяла подруг за руки. – Вот она, подлинная женская радость. Давайте-ка еще выпьем и пострекочем про свадьбы и про домашний уют – самое наше женское!

Коннор пробежал глазами сообщение Миры.

– Кэвон, каналья гнусная, ошивается возле дома… Нет-нет, – поспешил он притормозить приятелей, разом вскочивших из-за стола и готовых мчаться на выручку. – Уже отвалил. Мира пишет, Брэнна заставила его драпать, поджав хвост.

– Выйду-ка я на улицу и сам гляну, а то здесь шумновато, много помех… – Фин быстро встал и вышел из теплого паба.

– Сдается мне, пора возвращаться, – объявил Бойл.

– Так вопрос не стоит. Мира об этом не пишет. А Брэнне нужен такой вечерок на женские темы, им вроде ничто не угрожает, они в доме, опасности нет. Бойл, она бы не стала просто так говорить.

Он раскрыл энергетические каналы и постарался отключить шум голосов и смех вокруг.

– Поблизости его нет. – Коннор повернулся за подтверждением к Фину, который как раз вернулся.

– Он был в бешенстве, но пока еще не восстановил силы, – доложил Фин. – Убрался подальше от дома, вообще подальше отсюда. Я бы его почувствовал. Вот если б мы были там…

– Одни тени и туман, – вставил Коннор. – Большего он пока продемонстрировать не рискнул. Ну что, с пабом на сегодня хватит? Перемещаемся к тебе?

– Да уж, во всяком случае, оттуда нести вахту сподручнее, хочет того Брэнна или нет.

– Я с вами. Нет, плачу я! – Бойл порылся в карманах, выудил несколько банкнот и швырнул их на стол. – Ты так и не собрался перетереть с Коннором то, что хотел.

– Это вы о чем? – удивился Коннор.

Фин молча натянул куртку и, сопя, стал пробираться к выходу, а Коннор слегка отстал: добрая половина присутствующих считали своим долгом бросить ему по парочке ободряющих реплик «на посошок». Вот уж точно липнут к нему как мухи на мед, хмыкнул Фин про себя. Да будь у него такая, черт ее побери, харизма, он бы, наверно, напрочь свихнулся.

Выйдя на улицу, они втроем втиснулись к Фину в пикап: в паб они после некоторых препирательств решили ехать на одной машине.

– Да я о питомнике хотел поговорить, – начал Фин.

– А там, по-моему, все в порядке, никаких проблем. Или ты имеешь в виду организацию верховых прогулок с птицами? Я уже давно об этом подумываю, – Коннор приготовился углубиться в детали.

– Можем и это обсудить, – кивнул Фин. – Но я подготовил бумаги на партнерство.

– Партнерство? Ты берешь Бойла в партнеры?

– Мне вполне хватает конюшен, но все равно спасибо, – улыбнулся со своего места Бойл, пытаясь поудобнее пристроить длинные ноги.

– Тогда кого же? Только не говори, что берешь этого идиота О’Лаури из Слайго. В птицах он, конечно, сечет, но во всем остальном – полный кретин.

– Нет, не О’Лаури. Другого идиота. Я тебя хочу взять в партнеры, кретин.

– Меня? – У Коннора вытянулось лицо. – Но… Я и так там всем заправляю. Какая тебе нужда меня в партнеры-то производить?

– А вот такая. Я делаю это, пардон, не «по нужде», как ты изволил выразиться, а потому, что так будет по справедливости. И потому, что время пришло. Я бы сделал это сразу, но ты все никак не мог выбрать, к чему тебя больше тянет – по части стройки или же к птицам. И ты еще нос воротил от бумажной работы – а куда без нее? Хочешь дело вести – заполняй бланки, пиши бумажки, во всем наводи порядок и все держи под контролем. Вроде как теперь ты это понял, а не то обслуживал бы туристов и обучал птиц. Но ты тянешь все в комплексе, так что – по рукам.

Всю оставшуюся часть дороги Коннор молчал и, лишь когда подъехали к дому Фина, заговорил:

– Слушай, парень, мне не нужны никакие бумаги на подпись.

– Конечно, не нужны. Мне, собственно, тоже, мы же друзья. Так же как и нам с Бойлом между собой никакие бумажки не требуются. Но они нужны юристам, налоговикам – всем инстанциям, сам понимаешь. Так что мы их внимательно перечитаем, подпишем – и дело с концом. Коннор, ты меня очень обяжешь.

– Да иди ты к черту! «Обяжешь»…

– Послушайте, если вам пришла охота полночи лаяться, то, может, хотя бы выпустите меня из этого гребаного пикапа? – не сдержался Бойл. – Теснота тут у вас такая, что ни вздохнуть, ни рыгнуть!

Фин хохотнул и вышел.

– Вольем в него еще пару пинт – подпишет все, куда денется, а потом и не вспомнит, – кряхтя, бормотал Бойл.

– Чтобы отбить у меня память, всего пива в Мейо не хватит! – огрызнулся Коннор.

Бойл помотал головой и молча вылез, предоставив им разбираться самим. А Фин примирительно положил руку Коннору на плечо, когда и тот покинул пикап.

– Братишка, ты что думаешь, я это по обязанности делаю?

– И знать не хочу, зачем ты это делаешь.

– Ну, Коннор, ради бога… Этот питомник больше твой, чем мой, и всегда было так. Если бы не ты, его вообще бы не было, как бы я ни тужился. Я деловой человек или нет? Как ты считаешь?

– Да по слухам – деловой.

– А это как раз бизнес и есть. Бизнес и птицы, которых я люблю не меньше, чем ты. – Он поднял руку, хоть рукавицы на ней и не было. В считаные секунды его ястреб Мерлин спланировал вниз и легко, как перышко, опустился хозяину на запястье.

– Не ты ли в мое отсутствие о нем заботишься?

– Ну, естественно.

Фин наклонил голову набок, и пернатый хищник потерся клювом о его висок.

– Он такая же часть меня, как Ройбирд – часть тебя. Я доверяю тебе за ним ухаживать. И Мире тоже доверяю. Когда мы раздавим этого Кэвона, я должен буду уехать, по крайней мере на
Страница 21 из 21

время.

– Фин…

– Мне надо будет уехать, иначе я просто свихнусь. Мне придется уехать, и я не могу сказать, во всяком случае – сейчас, вернусь ли вообще. Коннор, я прошу тебя оказать мне эту услугу.

Раздосадованный, Коннор ткнул приятеля кулаком в грудь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/nora-roberts/orudie-vedmy-lubov-10829504/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

«Макбет», акт III, сцена 4.

2

Праздник с традиционными ирландскими песнями и танцами.

3

Иначе Самайн – один из четырех сезонных праздников ирландцев, выпадающий на 31 октября – 1 ноября.

4

Один из средневековых королей ирландского графства Лейнстер.

5

В викканском «Колесе года» – праздник зимнего солнцестояния, самый короткий день в году и самая длинная ночь (21–22 декабря). Знаменует «рождение Солнца».

6

Американская кинокомедия 1952 года, действие и съемки которой проходили в Ирландии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.