Режим чтения
Скачать книгу

Оставьте меня читать онлайн - Гейл Форман

Оставьте меня

Гейл Форман

Каждая женщина втайне хоть раз мечтала о том, как она сядет на поезд без обратного билета, вместо того чтобы после напряженного рабочего дня стоять у плиты, мыть посуду и проверять домашние задания. А если это возможно не только в мечтах? Что происходит, когда взрослая женщина сбегает из дома?

Мэрибет измотана повседневными делами, работой, детьми, мужем, у которого не допросишься помощи. Она выжата до такой степени, что даже не обращает внимание на внезапный сердечный приступ. Только позже, осознав, что действительно могла умереть, она решает наконец-то позаботиться о себе, а не о других. И тогда Мэрибет совершает невероятный поступок – бросает все и уезжает. Без телефона, никого не предупредив.

Гейл Форман

Оставьте меня

© Федорова Ю., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Посвящается Уилле и Денбел

Нью-Йорк

1

Мэрибет Кляйн засиделась на работе допоздна, и, пока она дожидалась сдачи последних правок декабрьского выпуска, у нее случился инфаркт.

Первые неприятные ощущения в груди скорее походили на тяжесть, чем на боль, так что ей и в голову не пришло, что это сердце. Мэрибет решила, что это от несварения после жирного китайского блюда, которое она за час до этого съела за рабочим столом. Или от волнения по поводу длинного списка дел на завтра. Или от раздражения после недавнего телефонного разговора с мужем Джейсоном, в ходе которого оказалось, что они с Оскаром и Лив устроили танцы, а сосед снизу Эрл Яблонски будет непременно жаловаться. Да и то, что близнецы после восьми не спят, означает, что наверняка кто-то из них среди ночи проснется (и разбудит ее).

Но про сердце она не подумала. Мэрибет Кляйн на тот момент было 44 года. Возможно, она чрезмерно много на себя брала и напрягалась, но покажите работающую маму, про которую такого не скажешь. К тому же она не из тех, кто подскакивает по каждому тревожному звоночку и начинает бить в колокол. Нет, она до последнего думает, что это просто кто-то забыл выключить телевизор.

Так что, когда сжало сердце, Мэрибет лишь откопала в ящике стола пузырек с «Тумс» и, рассасывая пастилку от изжоги, мысленно повелевала открыться двери Элизабет. Но Элизабет с Жаклин, креативным директором «Фрэпа», вели спор о том, разумно ли менять обложку журнала после того, как в сети всплыли эротические видеозаписи с изображенной на ней молодой знаменитой актрисой, и дверь никак не открывалась.

Час спустя решение было принято, последние правки одобрены, материал отправлен в печать. Перед уходом Мэрибет зашла к Элизабет сказать до свидания, о чем тут же пожалела. Не только потому, что Элизабет, посмотрев на часы, отметила, какой уставший у Мэрибет вид, и предложила служебную машину до дома (такая доброта даже смутила Мэрибет, но не настолько, чтобы отказаться), еще и потому, что Элизабет с Жаклин в это время обсуждали планы на ужин и смолкли, как только Мэрибет вошла в кабинет, словно речь шла о вечеринке, на которую ее не позвали.

Следующим утром после беспокойного сна Мэрибет увидела, что рядом растянулся Оскар, а Джейсон уже ушел. И хотя она чувствовала себя даже хуже, чем накануне – усталость и тошнота после бессонной ночи и китайского фастфуда (как думала она), плюс к тому по непонятным причинам болела челюсть (хотя позднее станет известно, что все это – дальнейшие симптомы инфаркта), Мэрибет вылезла из постели, как-то умудрилась одеть Лив с Оскаром и дотащиться с ними до садика «Яркий старт», где она продралась сквозь строй остальных мамаш, смотревших на нее с чувством собственного превосходства, вызванного, наверное, тем, что лично она приводила детей только по пятницам. А во все остальные дни это делал Джейсон (за что все эти женщины его буквально боготворили), поскольку Мэрибет надо было пораньше успеть на работу, чтобы уйти в половине пятого.

«Короткий рабочий день, – обещала Элизабет. – Пятница – выходной». Это было два года назад, после того как Элизабет посвятили в должность главного редактора «Фрэпа», нового журнала о жизни знаменитостей (с хорошим финансированием). Именно на эти красивые и блестящие яблочки она заманила Мэрибет на полную ставку. Ну и плюс хорошая зарплата, каковая им с Джейсоном была необходима, чтобы оплатить предстоящий садик близнецов, цена на который, как шутил муж, «заоблачная в квадрате». Мэрибет до этого подрабатывала на дому, но ее гонорары далеко не дотягивали до полноценной зарплаты. А сам Джейсон работал в некоммерческом музыкальном архиве, так что детский сад съедал бы половину его денег. Да, Мэрибет получила наследство от отца, довольно щедрое, но его тоже хватило бы всего на год, да и что, если им не удастся попасть в садик? (Шансы, говорят, даже ниже, чем в Гарвард поступить.) Деньги реально были нужны.

Хотя, по правде говоря, даже если бы детский сад был бесплатный, как, по-видимому, обстоят дела во Франции, Мэрибет подозревала, что все равно согласилась бы лишь ради того, чтобы наконец поработать рука об руку с Элизабет.

Короткий рабочий день превратился в восьмичасовой, а в дни сдачи – и того длиннее. «Пятница – выходной» стала самым напряженным днем недели. И работа рука об руку с Элизабет тоже пошла не совсем так, как мечталось. Как и все остальное. Единственное, что ожиданиям соответствовало, – это детский сад. Он оказался действительно дорогим.

Когда дети в саду сели в круг, Мэрибет открыла книжку, которую Лив придирчиво выбрала для сегодняшнего чтения: «Лили и ее фиолетовая сумочка», и начала усиленно моргать, поскольку слова прыгали по странице. С утра, проблевавшись в туалете желчью, Мэрибет предложила дочери перенести чтение в саду на следующую пятницу, но Лив закатила скандал: «Ты никогда в сад не ходишь! – завыла она. – Обещания нарушать нельзя!»

Каким-то образом Мэрибет осилила книжку до конца, хотя по хмурому виду Лив было ясно, что получалось не особо выразительно. После чтения Мэрибет попрощалась с близнецами и обратный путь до дома проделала на автобусе, где вместо того чтобы снова лечь спать, чего хотелось просто невыносимо, села проверять почту. В самом верху оказалось письмо от Финулы, ассистента Элизабет, отправленное и на личный, и на рабочий ящик. Она спрашивала, не сможет ли Мэрибет по-быстрому отредактировать прикрепленную статью. За этим письмом шел список дел на сегодня, который она послала сама себе с работы накануне вечером. В нем содержалось двенадцать пунктов, теперь тринадцать, если считать только что полученную статью. Хотя Мэрибет в целом не любила ничего откладывать – от этого список только разрастался метастазами, – она перерасставила в уме приоритеты, поделив дела на те, что нельзя было отложить (гинеколог, налоговая, встреча с Андреа), что можно (звонок логопеду Оскара, химчистка, почта) и что можно переложить на Джейсона, которому она позвонила на работу.

– Привет, это я. Ты сможешь сегодня взять на себя ужин?

– Если ты готовить не хочешь, давай закажем.

– Нельзя. Сегодня встреча родителей близнецов. У нас, – напомнила она. Хоть Мэрибет и отметила это в календаре и напоминала Джейсону за несколько дней до события, да и вообще – такие встречи проходят уже больше четырех лет
Страница 2 из 14

раз в два месяца, Джейсона они до сих пор застают врасплох. – А мне как-то не очень хорошо, – добавила она.

– Так отмени.

Мэрибет знала, что он это скажет. Джейсон всегда любил отыскивать самый простой выход.

Подобная встреча отменялась лишь однажды, два года назад, сразу после урагана Сэнди. Да, понятно, что Джейсона это особо не интересует. Но сама Мэрибет вступила в эту группу через шесть недель после родов, когда она была измотана до полусмерти, да и, не видя целый день никого, кроме близнецов, она чувствовала себя просто невероятно одинокой. Да, положим, кто-то из родителей раздражает (к примеру, Эдриэн с ее претензиями по поводу того, что Мо с Клементин можно есть – они меняются после каждой новой научной статьи в «Таймс» на тему полезного питания – то нельзя молочного, то глютена, теперь у них диета палео). Но это были ее первые друзья среди родителей. Пусть не все нравятся, но есть хоть какие товарищи по оружию.

– Я просто измотана, – сказала она Джейсону. – Да и поздно уже отменять.

– У меня тут тоже чехарда, – ответил он. – Надо скопировать десятки тысяч файлов до апгрейда базы данных.

Мэрибет попыталась представить себе такую жизнь, чтобы чехарда на работе давала ей повод отказаться готовить ужин. Да и вообще повод хоть что-то не делать. Хотелось бы ей пожить такой жизнью.

– Ну приготовь что-нибудь, пожалуйста?

«И только не советуй мне заказать пиццу, – подумала Мэрибет, и грудь опять сдавило, но не от стресса, как подумала она, а от того, что коронарная артерия стала намного уже и кровь едва проходила. – Только не советуй мне заказать пиццу».

– Ладно, – вздохнул Джейсон. – Приготовлю курицу с оливками. Ее все любят.

– Спасибо. – Мэрибет чуть не до слез обрадовалась тому, что можно расслабиться, но тут же разозлилась на то, что она всегда так страшно напряжена.

Три перекрестка до кафе, где она договорилась встретиться с Андреа Девис, бывшей коллегой из «Рул», Мэрибет преодолела за пятнадцать минут. Она отменила бы эту встречу, но Андреа, разведенная мать двух подростков, недавно осталась без работы, потому что журнал о шопинге, в котором она работала, свернули. Как до того свернули и «Рул». Как и многочисленные другие журналы, на которые она работала.

– Тебе страшно повезло, что ты работаешь во «Фрэпе» с Элизабет, – сказала Андреа за чашкой кофе, от запаха которого Мэрибет тошнило. – Все совсем плохо.

Да, Мэрибет это знала. Все совсем плохо. Ей повезло.

– «Рул» давно уже в прошлом, – продолжала Андреа. – Помнишь, как после одиннадцатого сентября мы отправили весь выпуск в мусорную корзину и переделали его с нуля? Сидели все вместе допоздна, а в воздухе витал дым жженого пластика. Иногда мне даже кажется, что это были лучшие дни в моей жизни. Ненормальная я, да?

Мэрибет иногда хотелось сказать то же самое, но в данный момент у нее просто перехватило дыхание, так что она не смогла ничего ответить.

– Ты в порядке? – спросила Андреа.

– Немного не по себе, – призналась Мэрибет. Они с Андреа знали друг друга не слишком хорошо, так что проще было сказать правду. – У меня какие-то странные симптомы. Типа боли. В груди. Я опасаюсь, что это…

Она не закончила.

– Сердце? – спросила Андреа.

Мэрибет кивнула, и этот самый орган опять сжался.

– Понимаю. Меня как минимум дважды в год забирают по «Скорой», потому что я просто уверена, что у меня инфаркт. Даже рука болит, и все такое. – Андреа покачала головой. – Но оказывается, что со мной все в порядке. Ну, не совсем, просто рефлюкс. Но это у меня.

– Рефлюкс?

Андреа кивнула.

– Ага. Последствие того, что называют стрессом. Может, слышала о таком?

Ну, разумеется, стресс. Это все объясняет. Хотя «Фрэп» только что опубликовал статью о молодой актрисе, у которой в 27 лет диагностировали рассеянный склероз. «Вот уж чего не ждали», – говорила актриса в интервью. А потом через две недели позвонила мама Мэрибет и рассказала, что у дочери ее подруги, Элен Берман, в 36 лет обнаружили рак груди. И хотя Мэрибет даже не была знакома ни с Элен Берман, ни с ее дочерью, она страшно распереживалась и настолько перепугалась, что записалась к гинекологу (хотя посетить маммолога давно необходимо – уже тысячу лет не была). Ведь та актриса права, такие вещи всегда возникают «когда не ждали».

И в тот самый момент, хотя Мэрибет этого совершенно не ждала, ее сердце начало умирать от недостатка кислорода. А она все как-то делала свои дела. Пообещала Андреа, что спросит Элизабет, нет ли каких мест и идей, а потом на такси отправилась в налоговую сдавать чеки, чтобы отчетность смогли подготовить вовремя – срок и так продлен с апреля, а пошла уже последняя неделя. Потом она снова взяла такси до доктора Крэй, поскольку кружилась голова и больше всего на свете хотелось пойти домой и завалиться спать, но Мэрибет и без того уже шесть месяцев откладывала ежегодный осмотр и не хотела оказаться в таком же положении, как дочка Элен Берман.

Не зная, что ее усталость вызвана тем, что кровь уже недостаточно насыщена кислородом, Мэрибет сказала медсестре, что чувствует себя хорошо, даже когда та констатировала неестественно низкое давление и спросила, нет ли у нее обезвоживания. Может, и в этом дело. Так что Мэрибет согласилась выпить стакан воды.

Но о сердце она и тогда не подумала. И может, так и не подумала бы, если бы доктор Крэй не спросила, как Мэрибет себя чувствует.

Сам по себе этот вопрос был формальностью. Но доктор Крэй, которая содействовала появлению на этот свет близнецов и видела, через что прошла Мэрибет, спросила это, когда исследовала молочные железы, когда ее пальцы нежно касались груди слева, прямо над сердцем. Боль уже прошла, но грудь казалась натянутой, как барабан, напоминая живот во время беременности, так что Мэрибет только и оставалось ответить:

– Ну, вообще-то…

2

Два часа спустя у Мэрибет началась паника.

Заверив ее, что скорее всего ничего страшного не произошло, доктор Крэй отправила ее на машине в ближайшую неотложку, предварительно позвонив, чтобы они были готовы к ее приезду.

– Надо просто провериться, перестраховаться, – сказала она. По приезде на Мэрибет надели браслет, подключили мониторы, заточили под наблюдение в кардиоотделение – поначалу это была бесконечная череда молодых врачей, которым даже пить по закону еще рано, уж не говоря про то, чтобы заниматься лечением.

По пути в больницу Мэрибет набрала рабочий телефон Джеймса, но там включился автоответчик. Вспомнив, что часть дня он должен был провести не на месте, она позвонила на мобильник, но и там ее ждала голосовая почта. Как всегда. У Джейсона на телефон аллергия. Оставлять сообщение она не стала.

Мэрибет думала, что в таких случаях приезжает «Скорая». Что тебя везут с мигалками. Взволнованно смотрят поверх масок. Как Джордж Клуни. Но ее посадили в служебную машину и отправили в ближайшую неотложку. Единственным признаком того, что это случилось, – как сказали, «какое-то нарушение сердечной деятельности», – было то, что доктор Крэй отправила с ней помощницу медсестры. Мэрибет везла служебная машина, похожая на ту, на которой она добиралась вчера домой с работы. Так что казалось, будто все это кончится через час-другой.

Поэтому она написала эсэмэс Робби, которая
Страница 3 из 14

сидит с их детьми с тех пор, как Мэрибет начала зарабатывать на фрилансе достаточно, чтобы кого-то нанять. Поначалу Робби была милой творческой девушкой, ученицей Нью-Йоркского театрального. А теперь она уже заканчивала, настоящая актриса с непредсказуемым графиком. Так что Мэрибет не очень удивилась, получив в ответ: «Не могу. Меня вызвали!!!!» с кучей смайлов, передающих радостные чувства. А потом Робби приписала: «Извини» с грустными рожицами, чтобы показать, как ей жаль.

Было уже почти полтретьего, у детей скоро закончится сад, а забрать их некому. Мэрибет снова набрала Джейсона. Но опять включился автоответчик. Сообщение оставлять уже и смысла не было. Он вовремя до «Яркого старта» не доедет. К тому же у Джейсона висят непрослушанные сообщения еще со времен прошлых президентских выборов.

Она позвонила в сад. Трубку сняла дежурная – красивая, словно модель, но совершенно некомпетентная девушка, которая постоянно теряла документы и чеки. Мэрибет спросила, можно ли Оскару с Лив задержаться сегодня подольше.

– Простите, но мы дополнительные услуги не предоставляем, – ответила секретарь, словно Мэрибет была неизвестно кем, а не матерью детей, которые в этом саду уже больше года.

– Я знаю, но… у меня непредвиденная задержка.

– В правилах «Яркого старта» четко прописано, что забрать детей надо не позднее половины четвертого, – ответила она, и в трубке послышалось шипение. Связь плохая.

– Я знаю правила, но… – Мэрибет заколебалась. Признаться, что ситуация чрезвычайная? Ей казалось, что главная проблема сейчас не в ее сердце, а в том, что она теряет страшно много времени. – Ситуация просто чрезвычайная. Я не смогу успеть к половине четвертого, и муж с няней тоже не успеют. Я же знаю, что воспитатели сидят там дольше. Можно Лив с Оскаром просто поиграют в уголке? Не верю, чтобы такого ни с кем больше не случалось. – Хотя, кто знает? Может, и ни с кем. Трайбека, район, где находится сад и где Мэрибет уже больше 20 лет снимает свой лофт по фиксированной цене, теперь считается одним из самых дорогих в стране. Иногда кажется, что здесь даже няни нанимают нянь.

Издав неприятный звук, секретарь велела Мэрибет подождать на линии. А через несколько минут сообщила, что чужая мама вызвалась взять близнецов к себе.

– Хорошо. А кто?

– Нифф Спенсер.

Формально дети Нифф Спенсер не ходят в «Яркий сад». Но двое раньше ходили, оба успешно перевелись в дошкольную группу К-12, а третий ребенок пойдет в сад со следующего года. И она вызвалась поработать в саду волонтером в этот «пропущенный год», как она его называла, чтобы «не сбавить обороты», словно детский сад – это какая-то гонка по подготовке к школе, дистанция, с которой никак нельзя сойти. Мэрибет ее не переносила.

Но Джейсон не отвечал, а Робби занята. На миг мелькнула мысль об Элизабет, но это показалось неуместным, она уже скорее просто босс, чем подруга.

Мэрибет взяла у секретаря номер Нифф и отправила ей телефон Джейсона, пообещав, что он заберет детей до ужина. Координаты Нифф она переслала Джейсону, сообщила, что задерживается, и велела договориться с Нифф о встрече. «Подтверди, что понял, пожалуйста».

«Понял», – написал он.

Вот так было принято это решение. Мэрибет не станет рассказывать Джейсону о причине задержки, пока это все не закончится. А если окажется, что ничего страшного, то и вообще промолчит. Он, вероятнее всего, и не спросит.

Мэрибет осмотрела монитор на пальце. Он измеряет пульс. Она вспомнила, что на отца надевали такой же после инсульта. От прибора на груди начался зуд, наверное, клей, на который его посадили, вечером будет не так просто оттереть.

– Извините, – обратилась она к ординатору, молодой стильной женщине в дорогих туфлях и с напевным акцентом калифорнийской богачки. – Вы не знаете, когда меня отпустят домой?

– Мне кажется, вам назначили еще один анализ крови.

– Еще один? Зачем? У меня же вроде нормальная кардиограмма.

– Стандартная процедура.

Скорее всего просто страхуются или хотят денег побольше срубить. Мэрибет однажды довелось редактировать разоблачительную статью о том, как зарабатывают в некоторых больницах.

И тут она вспомнила, что Финула прислала ей работу. Вполне можно вычеркнуть из списка хоть что-то. Мэрибет открыла письмо с телефона. Тема там была интересная – о том, как звезды используют соцсети в благотворительных целях; Мэрибет смутно припоминалось, что она подкинула эту идею на собрании – только вот исполнение оказалось ужасное. Обычно Мэрибет читала статью и сразу же видела недостатки в ее структуре, логике или интонации и понимала, как их исправить. Но сейчас она перечитала второй раз, третий и все никак не могла разглядеть за лесом деревьев, не понимала, как сделать ее лучше.

Все дело в больничной обстановке. Не настраивает на рабочий лад. И домой уже пора. Скоро ужин. Джейсон с детьми, наверное, уже вернулся. Может, даже начал если не волноваться, то задаваться вопросами. Закрыв файл, Мэрибет увидела несколько пропущенных звонков с городского. Она перезвонила, Джейсон почти сразу взял трубку.

– Мэрибет, ты где?

Ровный звучный голос Джейсона что-то всколыхнул в ней. Может, потому, что в телефоне он звучал как на радио и все еще мог отбросить ее в прошлое, на 25 лет назад, когда Мэрибет еще в колледже с соседками по общаге вечерами слушала радиошоу «Демо-Гог», гадая, кто же он на самом деле (в эфире он скрывался за именем «Джинкс»), каков он. «Наверняка страшен, как смертный грех, – говорила Кортни, с которой они делили комнату. – Голос прекрасен, а на лицо ужасен». Мэрибет, которая в то время работала в издаваемой колледжем газете, о внешности Джинкса не думала, но была совершенно уверена, что он невыносимый сноб, как и все авторы музыкальных и художественных колонок в их штате. «А ты возьми у него интервью, – предложила Кортни. – Разведай все».

– Где ты? – повторил Джейсон. Теперь в голосе уже звучало возмущение. А потом она поняла, почему – на фоне слышались голоса взрослых и детей. Большой кучи детей.

Встреча. Сегодня. Черт!

– Я думал, ты хочешь, чтобы я приготовил курицу, но у нас ее нет, а люди уже собрались, – продолжал Джейсон. – Ты везешь еду?

– Нет. Прости. Я забыла.

– Забыла? – Джейсон уже разозлился. Мэрибет это вроде как понимала, но грудь все равно сдавило снова. Ну, ведь правда: сколько раз ей приходилось расхлебывать за Джейсоном?

– Да, забыла, – резко ответила она. – У меня другим голова забита, уж не говоря о том, что я после обеда в неотложку угодила.

– Что? Стой! Почему?

– В груди болело, доктор Крэй отправила меня на обследование, – объяснила Мэрибет.

– Что это за фигня? – Вот теперь Джейсон разозлился всерьез, но уже не так, как раньше. Теперь он словно защищал ее от хулигана.

– Да ничего страшного, скорее всего просто стресс, – ответила Мэрибет, жалея, что сказала ему об этом, а в особенности о том, что сказала это из злости. – Меня уже несколько часов обследуют.

– А почему ты мне не позвонила?

– Я пыталась, но ты не брал трубку, да и вообще я думала, что к этому времени уже отпустят.

– Ты где?

– В «Рузвельте».

– Мне приехать?

– Пока у нас гости, не надо. Скажи, что мне пришлось задержаться допоздна на работе, и закажи пиццу. Я уже скоро поеду домой. –
Страница 4 из 14

Мэрибет принялась стучать кулаком по груди в надежде, что эта непрекращающаяся боль уйдет.

– Разве я не должен быть с тобой, поддерживать?

– Пока ты доедешь, меня уже отпустят. Это просто какая-то страшная изжога. – На фоне послышался плач Оскара. – Что там творится?

– Похоже, Мо взяла нашу любимую Страшнульку.

Так назывался оставшийся без лица мишка, без которого Оскар не мог заснуть.

– Лучше забери, – велела Мэрибет. – И можно мне с ним поговорить? Или с Лив?

Пока Джейсон пытался поймать детей, телефон издал скорбный голодный звук, осталось десять процентов, а через несколько секунд еще раз пискнул и отрубился.

– Я скоро приеду, – сказала Мэрибет. Но ее уже никто не слышал.

* * *

Через некоторое время появился пожилой врач с галстуком в горошек. Он сказал Мэрибет, что его зовут доктор Стерлинг и что он дежурный кардиолог.

– На одной ЭКГ мы заметили аномальные отклонения, поэтому пришлось сделать второй анализ крови, и он показал повышенный уровень тропонина, – начал объяснять он.

– Но ведь до этого кардиограмма была нормальная.

– Такое бывает, – ответил он. – Я предполагаю, что у вас случился, как мы иногда его называем, «заикающийся инфаркт».

– Что? – переспросила Мэрибет.

– Ишемия, длится она, наверное, в течение последних суток или около того, поэтому у вас возникали периодические боли, а теперь, судя по анализу крови, одна из артерий полностью блокирована.

– А-а. – Мэрибет понимала с трудом. – Ясно.

– Поэтому мы отправим вас в кардио-лабораторию, там просмотрят сердечные артерии, если тромб найдут, сразу поставят стент.

– Когда?

– Сейчас же. Как только вас перевезут на нужный этаж.

– Сейчас? – Она посмотрела на часы. Половина восьмого. – Пятница, вечер.

– А вы на танцы собрались? – Он был явно доволен своей шуткой.

– Нет, я просто подумала, может, поставим этот стент на следующей неделе?

– Нет. Надо успеть, пока чего необратимого не случилось.

Необратимого. Мэрибет это слово не понравилось.

– Ладно. А это долго? В смысле, когда меня отпустят?

– Ох и ох, вы всегда так спешите? – спросил врач и снова засмеялся, и на этот раз его смех прозвучал обидно, как будто с подтекстом: «Понятно, как вы себя до такого довели».

Но на данный момент у нее по квартире бегали двенадцать оголтелых четырехлетних детей. Кому-то надо будет за ними убрать, отыскать крекеры-«рыбки», которые Мо постоянно прячет в шкафу, или грязные подгузники, которые Таши постоянно оставляет в мусорном ведре на кухне (потому что Эллери до сих пор какает только в «памперсы»). Кому-то надо на следующее утро сделать оладьи с шоколадной крошкой, предварительно убедившись, что все необходимые ингредиенты есть в наличии.

И все это только за сегодня. А в последующие дни кто-то должен водить детей на балет, на футбол, к логопеду, на встречи с другими детьми, на дни рождения. Сходить в магазин и купить костюмы на Хеллоуин, к педиатру – на прививки, к зубному – на чистку. Кто-то должен думать о том, что приготовить, покупать продукты, платить по счетам, выкраивать деньги. Кто-то должен все делать, в то же время успевая на настоящую работу.

Мэрибет вздохнула.

– Просто у меня дома куча четырехлетних детей и много дел на выходные.

Врач окинул ее долгим хмурым взглядом. Мэрибет тоже посмотрела на него, этот человек ей уже разонравился, еще до того, как сказал:

– Вы хоть понимаете, что у вас был инфаркт?

Воспользовавшись телефоном медсестер, Мэрибет позвонила Джейсону и снова включился автоответчик. Она как можно спокойнее рассказала, что происходит: что ее оставляют на ночь, возможно, и на все выходные. Диагноз «инфаркт» она не назвала. Не смогла себя заставить. Как и не призналась, что боится. «Приезжай, как только сможешь, пожалуйста», – попросила Мэрибет автоответчик.

* * *

Мэрибет начала заполнять документы для приема в больницу. В некотором смысле это успокаивало, может, потому что казалось привычным. Она уже сталкивалась с подобными анкетами перед кесаревым и перед тем, как Оскару вставляли трубки в уши. Имя, адрес, номер медстраховки, социального страхования. И все сначала. Это внушало какой-то дзен. До тех пор пока не пошли вопросы о семейном анамнезе.

На них Мэрибет всегда терялась. О том, что ее удочерили, Мэрибет узнала в восемь лет. Но тогда это был лишь новый факт о себе: «Я живу на Мейпл-стрит. Мой велик – синий «швинн». Я пишу правильнее всех в третьем классе. Меня удочерили». Мыслей она этому особо не посвящала до тех пор, пока не попыталась забеременеть сама, тогда-то и возникла куча вопросов, на которые не было ответов: Есть ли в семье португальцы? Евреи? Каджуны? Был ли у кого синдром Дауна? Волчья пасть? Болезнь Хантингтона? Бесплодие? Ну, хоть на последний вопрос она могла ответить, по крайней мере, что касается ее биологической матери, но все остальное оставалось загадкой.

А когда родились дети, загадок стало только больше. Оскар получился точной копией отца: такие же карие глаза и слабый подбородок, а Лив в шестнадцать месяцев была блондинкой с зелеными миндалевидными глазами, и суровая, настоящий диктатор, Джейсон шутил, что она уже демонстрирует задатки будущего лидера, вроде Шерил Сэндберг[1 - Успешная американская предпринимательница нашего времени.] или даже Хилари Клинтон. «Ты уверена, что тебе на оплодотворении не подсунули чужую яйцеклетку?» – этот остроумный вопрос ей задавали не один раз.

Эта шутка задевала. Потому что Мэрибет не понимала, откуда у Лив эти светлые локоны, словно у принцессы, от кого эти яблочно-зеленые глаза, уж не говоря про их пристальный взгляд. От нее? Или от Джейсона? Или от какого-то родственника из ее семейного древа, о котором нет никакой информации? Глядя на дочь, эту генетическую загадку, Мэрибет ощущала если не грусть, то хотя бы просто укол печали. Но размышлять об этом времени не было. Близнецы же.

На вопросы в анкете она отвечать не стала.

Незадолго до десяти в палату ворвался Джейсон.

– Ох, Лоис. – Он воскресил ее старинное прозвище, которым не пользовался уже годами, и Мэрибет заподозрила, что ему тоже страшно. Они были знакомы полжизни и даже после десятилетнего разрыва могли отыскать в темноте чувствительные точки друг друга. Мэрибет знала, что Джейсона опечалила ее госпитализация. Так же было и перед кесаревым сечением, хотя позднее он признался, что пугала не столько предстоящая операция, сколько снившиеся ему кошмары о том, как она умирает при родах.

– Привет, Джейс, – тихонько ответила Мэрибет. Хотелось добавить «я тебя люблю» или «спасибо», но она испугалась, что расплачется, если скажет это. Так что вместо этого Мэрибет поинтересовалась, где дети.

– У Эрла.

Если на эмоциях играть в «камень-ножницы-бумагу», раздражение убивает сентиментальность.

– У Яблонски? Ты что, шутишь?

– Было уже поздно.

– И ты оставил их у этого мизантропа и, возможно, алкоголика, который живет под нами? А бумажки с надписью «Дети для битья» ты на них не повесил?

– Ну хватит. Эрл сварлив, но неплохой мужик.

– Блин, Джейсон. А почему к Уилсонам не отправил?

Уилсоны – родители близнецов, которые жили в этом же районе.

– Не подумал, – ответил муж. – Дети устали, поэтому я попросил Эрла посидеть у нас. Могу сейчас позвонить Уилсонам, но они,
Страница 5 из 14

наверное, уже спят.

– Забудь.

Он сел на край кровати.

– Ты как?

– Хорошо. Просто хочу, чтобы все поскорее закончилось. Может, завтра попросишь Уилсонов взять их к себе? – после паузы добавила Мэрибет. – Лив вместе с Тесс на балете.

– Точно, балет.

– А у Оскара футбол.

– Разберемся.

– Как? От меня проку не будет. Надо просить кого-то помочь.

– Ладно, позвоню Уилсонам. – Джейсон полез за телефоном.

– Не сейчас. Уже поздно. Отправь эсэмэс или письмо, или завтра с утра позвони.

Он кивнул.

– А в воскресенье?

В воскресенье они приглашены на день рождения. После которого у Лив назначена встреча с подружкой, а Оскару надо к логопеду. Даже думать об этом сейчас не хотелось.

– Не знаю, Джейсон.

– Можно их к Лорен на выходные отправить. – Это его младшая сестра, которая жила неподалеку от Бостона с мужем и четырьмя детьми.

– А как туда добраться? И обратно?

– Могу попросить ее заехать. Она уже в курсе.

– Ты ей рассказал?

– Ну да. Позвонил из такси. Она была с папой, когда у него случился инфаркт. – С отцом Джейсона, Элиотом, это произошло после семидесяти лет, когда уже время. – Ну, так что насчет Лорен?

Мэрибет обхватила голову руками. Даже в лучшие времена от попыток состыковать все в выходные у нее пухла голова, словно у авиадиспетчера, а сейчас ей даже не удавалось удержать самолеты в воздухе.

– Не знаю. Можешь решить все без меня? Пока это не закончится.

Джейсон руками нарисовал вокруг нее силовое поле.

– Ты теперь под куполом.

Пришли санитар и медсестра с каталкой.

– Ввести вам легкое седативное? – спросила сестра.

– Лучше тяжелое, – мрачно ответила Мэрибет.

Когда Мэрибет готовили к транспортировке, Джейсон сжал ее руку и все твердил: «Не беспокойся, все будет хорошо». Он всегда так говорил. Мэрибет в это не верила, но ценила его тихий оптимизм, который уравновешивал ее склонность ждать, что стакан вот-вот совсем опустеет, как характеризовал это муж.

Сейчас ей хотелось верить его словам. Очень. Но, когда Джейсон наклонился и поцеловал ее в лоб, она ощутила его дрожь и невольно задумалась, а верит ли он в это сам.

Но потом начало действовать седативное, и все стало таким мягким и приятным. Мэрибет услышала, как Джейсон сказал, что любит ее, и ответила, что тоже любит его. Или ей показалось. Наверное, просто почудилось.

В лаборатории настроение стало таким легким и праздничным, как и подобает в пятницу вечером. Рентгенологи и сестры обменивались шутками, а Мэрибет в наркотическом дурмане наблюдала за всем этим. Когда ввели катетер, она ощутила давление, но не почувствовала, как его направили к сердцу. А от контрастного вещества стало тепло, как-то странно, но не сказать, что неприятно.

– Мэрибет, покашляйте, пожалуйста, – попросил кто-то.

Она покашляла.

– Отлично.

В этот момент она что-то ощутила и удивилась, разве ей не говорили, что к этому моменту она уже ничего чувствовать не будет?

– Что это было? – послышался чей-то голос.

– Давление падает!

Настроение резко сменилось, словно туча закрыла летнее солнце. Потом все пошло очень быстро. Хором зазвучали сигналы тревоги, все резко засуетились. На лицо надели маску. В самый последний момент перед тем, как все потемнело, Мэрибет подумала – не столько с ужасом, сколько с благоговением, – насколько легко можно со всем расстаться.

3

Мэрибет открыла глаза. Она не могла дышать. Но дышала. Но казалось, что не может.

В глаза бил яркий свет. Она похлопала глазами. Попыталась что-нибудь сказать, но не смогла.

Это сон?

Не похоже. Было холодно. Кто-то забыл выключить кондиционер? Почему он вообще включен? Вроде бы не лето.

Она снова очнулась. Яркий свет так никуда и не делся.

Говорить все еще не получалось.

Она умерла?

Мэрибет надеялась, что нет, потому что чувствовала она себя ужасно.

Может, это ад?

А она в него даже особо не верила.

Зудела щека. Болела челюсть. Сознания достигла пока едва заметная пульсирующая боль в ноге. В левой. Нет, в правой. Она путалась. И холодно.

И в горле что-то мешало. Поняв, что это инородное тело, Мэрибет начала давиться.

Над ней склонилась женщина. Темнокожая, взгляд внимательный. Она потерла Мэрибет лоб.

– Это респиратор, он помогает дышать. Успокойтесь, постарайтесь не сопротивляться.

Респиратор? Она попала в аварию? А где близнецы? Ее охватил страх. Мэрибет старалась дышать, но не могла. Снова начала давиться. И все потемнело.

Кто-то звал ее по имени. Знакомый голос. Джейсон. Это он.

Облегчение.

Она попыталась с ним заговорить.

Но не смогла.

– Сестра! Она очнулась.

Джейсон. Облегчение.

– Она давится. Вы можете дать ей какое-то успокоительное? – попросил он.

«Нет! Не надо меня успокаивать», – думала Мэрибет. И так туман в голове. Надо держаться. Не хотелось все потерять.

– Уже что-то, – сказала медсестра. – Надо, чтобы она была в сознании, тогда сможем убрать респиратор. Без трубки ей будет удобнее. Мэрибет, продержитесь еще немного, ваш хирург скоро придет.

Хирург? Что творится? Она подняла взгляд на Джейсона, но он не понял. Тогда она перевела глаза на медсестру.

– Вам пришлось сделать срочное шунтирование, – объяснила она.

Мэрибет услышала слова, но не поняла их смысл.

– В ходе ангиопластики возникли проблемы, – пояснил Джейсон. – Разорвалась артерия, так что пришлось делать срочную операцию.

– Как вы оцениваете уровень боли? – спросила сестра, показывая шкалу от одного до десяти. Около единицы было очень довольное лицо, а около десятки – совсем несчастное.

Такой боли Мэрибет никогда не испытывала, она была какая-то всеохватывающая, но в то же время как будто отстраненная. Оценить не удавалось.

– Скажем, что пять, – решила медсестра. В руке появилось легкое покалывание, после которого Мэрибет перестала что-либо чувствовать.

Очнувшись в очередной раз, она увидела над собой лицо незнакомого врача.

– Доброе утро, сейчас мы извлечем дыхательную трубку.

Кровать была наклонена, и не успела Мэрибет хоть что-то понять, ей велели сделать резкий выдох. Она попыталась, но как будто забыла, как дышать.

– На счет три, – сказал врач. – Раз, два…

Это было похоже на рвоту в замедленной съемке. Когда респиратор вышел, Мэрибет одновременно глотнула воздуха и рыгнула. Она зажала рот руками, чтобы сдержать рвоту, но ее не было.

– Благодаря вот этому у вас пустой желудок, – сказал врач и потрогал другую трубку, в носу.

Мэрибет упала обратно на кровать. Вокруг суетились медсестры, одна дала ей выпить глоток воды через соломинку, пока доктор читал ее карту.

– Где? Мой? Врач? – прохрипела Мэрибет.

– Я ваш врач. Доктор Гупта. – Он также объяснил, что операцию делал ей он. Его вызвали, когда в ходе ангиопластики разорвалась артерия. – Такое бывает крайне редко, на моей практике всего второй раз, первая женщина была куда старше вас. А вы – просто исключение, – объявил он, словно это было какое-то достижение.

– Где мой муж? – выдавила Мэрибет.

– Понятия не имею. – Он продолжил рассказывать об операции, о двойном шунтировании. – Помимо того, что разорвалась эта артерия, другая тоже оказалась значительно повреждена, так что мы и ее укоротили и зашили. В долгосрочной перспективе это лучше, чем установка стента, так что все хорошо.

Ура-а.

Дальше он
Страница 6 из 14

рассказал о том, чего ожидать – дискомфорт в ноге, откуда взяли кусок артерии, а также в области грудной клетки – ее пилили, чтобы добраться до сердца. Прогнозировали и сложности с головой – постперфузионный синдром из-за искусственного кровообращения.

– Что-что?

– Во время остановки сердца кровь пропускали через аппарат «искусственное сердце – легкие», чтобы насытить ее кислородом.

Сказал он это как ни в чем не бывало. Во время остановки сердца. Эта фраза резко выдернула ее из тумана.

Мэрибет положила руку с многочисленными проводками на перемотанную грудь. В ней билось сердце – с самого раннего детства, нет, точнее, даже с того времени, когда она была только зародышем в утробе матери, которой никогда не знала. А потом остановилось. Мэрибет не понимала, почему, но ей казалось, что она переступила какой-то порог, оставив по ту сторону всех и все, что она когда-либо знала.

4

Через неделю ее выписали. Но Мэрибет чувствовала себя совершенно не готовой. Как и в прошлый раз, но тогда у нее хотя бы было ощущение, что они с Джейсоном заодно.

– Нас бросают с ними наедине! – пошутил муж по поводу близнецов. – Я даже отцовским «жаворонком» дольше учился пользоваться. – А теперь Мэрибет осталась совсем одна.

– Должен тебе кое-что сказать, – объявил Джейсон, пока они ждали такси. Мэрибет сидела в кресле-каталке. В голосе мужа звучали какие-то странные нотки. Если бы она услышала это не при выписке из больницы после операции на открытом сердце, то подумала бы, что он сейчас признается в измене.

– Что? – настороженно спросила Мэрибет.

– Помнишь, я обещал ограждать тебя от переживаний, пока ты лежишь в больнице, чтобы ты ни о чем не переживала?

– Да.

– Я кое-что сделал за это время. Пока ты была под куполом.

Мэрибет поняла почти сразу. И почти наверняка предпочла бы измену. Она покачала головой.

– Нет.

– Я хотя бы не дал ей прийти в больницу, – ответил Джейсон. – И тебе не сказал.

– Опять выбрал самый легкий выход. В который раз.

– Легкий выход? Я попросил помочь.

– Ну и чем моя мать поможет?

– Дополнительные руки. И близнецы ее любят.

– Отлично. Близнецы будут развлекаться с бабушкой, а на мне будет третий человек. – Хотелось сказать «четвертый», но Мэрибет сдержалась.

Когда машина рванула в сторону центра, Мэрибет захотелось развернуться и остаться в больнице. Даже в лучшие времена на общение с матерью уходили все душевные силы. А сейчас далеко не те времена.

Джейсон осторожно коснулся ее плеча.

– Ты в порядке? – поинтересовался он.

– Помнишь, ты постоянно спрашивал, почему я всегда как будто жду, что стакан совсем опустеет?

Он кивнул.

– Вот поэтому.

На входной двери висел кусок желтой оберточной бумаги со словами: «Мамочка, с возвращением! Выздоравливай скорее!»

Сейчас Мэрибет встретится с детьми. Она не видела их уже целую неделю, если не считать видеоклипов, которые Джейсон ежедневно снимал на телефон, чтобы показать, что они еще живы. Тоска по ним походила на боль, на какое-то первобытное животное чувство. Но перед дверью ее словно парализовал страх. Может, не следовало просить Джейсона оставить их сегодня дома вместо сада.

Он открыл дверь.

На столике у входа стояла ваза с лилиями из супермаркета и лежала огромная стопка писем. Стало только страшнее.

– Мэрибет, это ты? – раздался голос матери.

И еще страшнее.

– Я.

– Лив, Оскар, слышите? Мама вернулась!

Из-за угла показалась мать, одетая в осенней гамме «для женщин определенного возраста» от «Чикос». Она осторожно обняла Мэрибет, потом отошла и посмотрела на нее, положив руку себе на сердце.

– Бедная моя девочка.

Тут прибежал Оскар и с криком кинулся к Мэрибет.

– Мамочка!

Скривилась она не нарочно. В груди еще очень болело, а Оскар напрыгивал, как щенок. Отстранив его самую малость, Мэрибет зарылась лицом в его волосы, вдохнув этот мальчишеский запах пота, который никогда не пропадал, даже после ванны.

– Мам, привет. – Лив приближалась крохотными балетными шажками, она полностью контролировала свое тело, как воспитанная леди. Мэрибет на миг увидела женщину, в которую превратится ее четырехлетняя девочка, и от этого ее охватила необъяснимая печаль.

Мэрибет подготовилась к очередным объятьям, но Лив просто легонько поцеловала ее в щеку и отошла. В прошлом году, пока у Мэрибет болел живот, Лив тоже относилась к ней с прохладцей до тех пор, пока она не выздоровела.

– Малышка, все нормально, – сказала Мэрибет. – Я все еще я.

Лив сморщила нос, словно не поверив до конца. Да Мэрибет и сама в этом сомневалась.

5

Выписка, поездка и прибытие домой очень утомили Мэрибет, поэтому она извинилась и пошла спать. Когда она проснулась, в лофте было необычайно тихо – в лофте же нет стен, которые приглушали бы звуки семейной жизни.

Мэрибет позвала Джейсона, который до конца следующей недели собирался работать дома.

– Привет, – с улыбкой сказал он. – Рад, что ты снова с нами, Лоис.

– Я тоже рада. А где все?

– Твоя мама и Робби повели детей на площадку. Ты чего-нибудь хочешь?

Мэрибет посмотрела на часы.

– Кажется, медсестра придет в три. Может, пообедать?

– Конечно. Мы заказывали пиццу. Из каменной печи. Осталось несколько кусочков.

– Только не пиццу.

– Точно, у тебя же диета. А мы почти каждый день брали что-то готовое. Я закажу продукты. Составишь список? Можно на сайте «ФрешДайрект».

– Ага, хорошо, – согласилась она. – А пока, может, супа?

– В банке подойдет?

– Нет, там много консервантов. Мне такое нельзя.

– Я могу в магазин выскочить.

– Не стоит. Я пороюсь в холодильнике.

Джейсон скривился.

– У нас тут все буквально на соплях держалось, – сказал Джейсон. – Но скоро все нормализуется.

Когда Мэрибет доедала йогурт с яблоком и арахисовым маслом, пришла медсестра. Лука оказалась женщиной с приятными округлостями и заговорщицкой кривой улыбкой.

Она проверила повязки на ноге и груди.

– Заживает хорошо, – прокомментировала Лука.

– Я готовлюсь к шрамам, – ответила Мэрибет.

– Некоторые женщины гордятся ими, как наградами. Я работала с такими, которые побороли рак груди и вместо пластической операции предпочли татуировку. На ноге тоже можно сделать типа такого. – Она задрала штанину и продемонстрировала на щиколотке цепочку из цветов.

– Забавно. Мой муж когда-то сказал, что шрамы – как татуировки, только с более интересной историей.

– Я тоже так считаю. А что касается груди, – сестра похлопала собственный пышный бюст, – они настолько рассосутся, что будет похоже на декольте. Очень сексуально.

– Вижу, вы понимаете, зачем я довела себя до такой операции, – сказала Мэрибет.

Лука рассмеялась.

– Юмор – хороший помощник.

– Еще бы немного еды, и я справлюсь. – И тут, как по команде, громко заурчало в животе.

Сестра посмотрела на баночку из-под йогурта и огрызок.

– Что вы еще сегодня ели?

– Кашу в больнице.

– Уже почти четыре.

– Правда?

Лука перестала записывать.

– Вам надо беречь себя.

– Завтра закажу продукты.

Она нахмурилась.

– Я перефразирую: вам надо беречь себя и просить помощи у окружающих.

– Я пытаюсь.

Сестра надела на нее рукав, чтобы измерить давление, потом достала аппарат для кардиограммы. Все результаты прямиком попадали в
Страница 7 из 14

айпэд. – Вроде все хорошо, – сообщила она. – Отдыхайте. Ешьте. Скоро станет заметно лучше.

В этот самый момент открылась дверь, и влетели дети с бабушкой.

– Мама тут? – закричала Лив.

– В своей комнате, – ответил Джейсон.

– Мама?! – вопил Оскар. – Хочу к маме!

И тихая квартира вмиг наполнилась шумом. Уже через несколько секунд Оскар прыгал на кровати в ужасающей близости от ноги Мэрибет.

Собираясь, Лука вскинула бровь.

– Почитаешь нам на ночь? – спросил Оскар. – Бабушка не может разными голосами, а папа не умеет ловить кошмары Лив.

– Мне надо беречь себя, – сказала Мэрибет, ожидая, что Лука это подтвердит, но сестра тихонько ушла.

– Ты нам уже тысячу лет не читала, – настаивала Лив. – И бабушка обещала, что ты почитаешь.

– Может, я подоткну вам одеяла, а почитает папа?

Она посмотрела на Джейсона с надеждой, что он ее поддержит, но он лишь стоял и улыбался. Узнав, что у них будут близнецы – при искусственном оплодотворении это не редкость, – Мэрибет подумала, что они справятся без проблем. «Их двое, нас двое». Но расчеты никогда не сходились. Как при делении в пятом классе, всегда выходило с остатком.

Мэрибет попробовала еще раз, вытаращив на Джейсона глаза, молча моля о помощи.

– Они по тебе соскучились, я их понимаю, – сказал муж. – Мы все скучали.

А ей хотелось лишь одного – чтобы ей самой кто-то подоткнул одеяло и прочитал сказку со счастливым концом. Но все вопрошающе смотрели на нее: мать, Джейсон, Оскар, Лив. И Мэрибет пообещала детям, что почитает.

6

Сразу начали приходить всякие посетители. Люди, которых Мэрибет и видеть не хотела, типа Нифф Спенсер, Эдриен, Уилсонов. И все они приносили еду, которую ей либо было нельзя (типа жирной запеканки), либо не хотелось (какой вообще смысл в этих фруктовых букетах?). Мать принимала всех гостей так, словно это высокопоставленные лица, нарядно подавая чай или кофе и оставляя всю эту посуду в раковине. И Мэрибет чувствовала себя обязанной всех развлекать, в то время как ей попросту хотелось отлежаться в кровати. Но, когда она попросила Джейсона отклонять все визиты, он сказал, что ей надо бы научиться принимать помощь.

А однажды вечером пришла Элизабет. В первую неделю, которую Мэрибет провела дома. И принесла красивый и очевидно дорогостоящий букет. Чувствовалась рука флориста, у которого они заказывали цветы для приходящих в редакцию знаменитостей.

– Элизабет! – воскликнула мать Мэрибет. – Как здорово, что ты пришла. И такой букет! Это пионы? В октябре? Стоят, наверное, целое состояние.

– Здравствуйте, миссис Кляйн.

– Эвелин, – поправила ее мать Мэрибет, чем занималась уже больше двадцати лет. – Ты великолепно выглядишь! Пальто восхитительное. Это шерсть? Мэрибет, Элизабет пришла.

– Вижу, – ответила она.

Элизабет изящно скинула сапоги, этой привычке уже тоже не один десяток лет. Еще до того, как начать жаловаться на детей, Эрл Яблонски возмущался по поводу стука их с Элизабет каблуков по паркету.

– Как Эрл? – поинтересовалась Элизабет.

– Как всегда, недоволен.

– А ты как?

Мэрибет чувствовала себя уставшей. Близнецы сердились на нее, что так медленно поправляется, что недостаточно часто читает на ночь, что не водит их в сад. Джейсон, очевидно, тоже многим был недоволен. По утрам он прижимался к ней сзади, и его член давил в поясницу, напоминая о временах после кесарева, когда его нереализованные желания уже начинали устрашать.

Сейчас он ушел с детьми в магазин, выбирать костюмы на Хеллоуин, похоже, совершенно запуганный такой перспективой. Лив же закатила истерику, когда Мэрибет сказала, что не пойдет. «Ты же обещала!» – кричала дочь. А она не обещала, а если и обещала – то до всего случившегося. Мэрибет до жути хотелось сорвать пижаму и показать шрам на груди. И сказать Лив (да и Джейсону), что у нее остановилось сердце. Они хоть понимают, что это означает?

Но она этого не делала. Она же не сумасшедшая. К тому же ее усилия были направлены на то, чтобы оградить детей от собственной болезни, а не тыкать ею им в лицо.

– Я в порядке, – сказала она Элизабет.

– Будешь чай или кофе? – предложила мать. – А можно и вина. Уже почти шесть.

– Не надо, спасибо. – Элизабет поставила цветы на обеденный стол и прошла в зону гостиной.

– Новые? – поинтересовалась она, показав на кожаные диваны, купленные после того, как Оскар маркером изрисовал все прежние, с тканевой обивкой.

– Не особо. Года два уже. – Неужели Элизабет так давно не заходила?

– Из «Икеи», представляешь? – встряла мать. – Угадай, сколько стоят? Меньше тысячи баксов каждый.

Ну и зачем ей было это объявлять? Элизабет. У которой в офисе стоит кожаный диван из Барселоны за пять тысяч. Мэрибет не особо интересовала дорогая мебель, но такой разброс лишь подчеркивал, как они друг от друга отдалились, а Мэрибет даже толком и не понимала, почему.

– А помнишь, как мы ездили в «Икею»? Когда автобус сломался? – спросила Элизабет, еще больше акцентируя на этом внимание.

Это произошло вскоре после того, как они переехали в лофт; это Элизабет его нашла, у нее на такие вещи нюх – распродажи новых коллекций, о которых не говорили в открытую, ресторанчики на десять столиков, которым вскоре присуждали первую звезду Мишлен, лофты в Трайбеке на сто семьдесят квадратов с фиксированной рентой.

Он тогда был совсем без ничего – стен нет, от кухни одно название. Подписав договор, они сразу же сели в автобус до «Икеи» в Нью-Джерси и отправились за кухонными шкафчиками. Они были как новобрачные – ходили вдвоем между рядами мебели, пробовали кровати, делали вид, что пьют кофе на кухне, воображая новую совместную жизнь. Точно так же подруги иногда встречались после работы, брали во время «счастливого часа» космо и бургер и фантазировали о том, как станут рулить журналами типа «Ньюсвик» и «Тайм» или «Вог» и «Харперс Базар», поддерживая дружескую конкуренцию. (Было это еще до того, как журналы начали помирать, словно мухи, унося с собой в могилу и всю идею спортивной конкуренции.) Да, пусть это были лишь мечты, но радость-то – настоящая. Головокружительно и ощутимо реальная.

На обратном пути автобус встал на турникете. Люди начали жаловаться, гавкать на бедного водителя, а над ними с Элизабет все светился нимб, и они радостно жевали булочки с корицей и раскрашивали свое будущее яркими красками.

Мэрибет вдруг застыдилась своих диванов из «Икеи». Элизабет теперь главный редактор. Живет в особняке в Верхнем Ист-Сайде с Томом Бишопом, своим мужем, который занимается хеджевыми фондами, и время от времени с его подростками – когда они приезжают из своих пансионов. А Мэрибет до сих пор снимает лофт, в котором они поселились двадцать лет назад. Ей хотелось переехать, купить дом в Бруклине, но цены на недвижимость в Нью-Йорке давно помахали хвостом. Если бы только она была такой же дальновидной, как Элизабет, которая, когда Мэрибет решила сойтись с Джейсоном, сама предложила уехать и взяла за копейки квартиру в районе Митпэкинг, а к тому времени, как она решила ее продать и съехаться с Томом, квартира выросла в цене в четыре раза.

– Мамочка! Сейчас я тебе свой костюм покажу!

В лофт ворвались Лив с Оскаром, за которыми с несчастным видом плелся Джейсон. Увидев Элизабет, они остановились –
Страница 8 из 14

узнали они ее скорее всего по фоткам, которые видели на компьютере.

– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросила Элизабет у Лив.

– Симпатичной ведьмочкой.

– А как они выглядят? – поинтересовалась Мэрибет.

– Подожди. Сейчас покажу. – Лив побежала к себе в комнату.

– И я тоже. – Оскар помчался за сестрой.

Элизабет встала.

– Джейсон! – И тепло поцеловала его в щеку.

– Элизабет, рад тебя видеть.

Джейсон ушел проверять почту. Вышла Лив в костюме – он был не столько симпатичным, сколько похабным, к тому же где-то на пять размеров больше, так что придется перешивать. Молодец, Джейсон.

– Она как страшненькая королева детской красоты, – прошептала Мэрибет, пока Лив восхищалась собственным отражением в зеркале.

– Я бы сказала, что скорее проститутка-карлица, – ответила Элизабет.

– Блин, ты права.

И они рассмеялись с прежней легкостью.

– Маме сделали операцию, и она говорит, что ей теперь больно смеяться, – вставил Оскар. На нем оказался костюм полицейского, так что из него получился совсем очаровательный защитник.

– Оски, все хорошо. Это Элизабет. Ты ее помнишь? – спросила Мэрибет.

– Она лучшая подруга мамы, и сейчас мама работает в ее журнале, – объяснила мать Мэрибет, вернувшись с вином. Она повернулась к Элизабет. – С твоей стороны так щедро было ее взять.

– Ну, я хотела ее урвать, пока никто другой не успел. Она в своем деле лучшая.

Мэрибет, как всегда, восхищалась, как подруга справляется с ее матерью. Например, сейчас та поставила перед ней бокал с вином, а Элизабет положила пальцы на край бокала, пока не начало казаться, что мать нальет сейчас прямо на руку. А потом взяла вино с таким видом, словно сама его попросила.

– Мам, а воды нам минеральной не принесешь? – попросила Мэрибет.

– Конечно! – радостно чирикнула мать.

– К слову о работе, я, наверное, на следующей неделе уже смогу начать, – продолжила Мэрибет, хотя это было чересчур оптимистично. Пока даже душ принимать едва удавалось. – Может, из дома.

– Об этом не переживай.

– Я понимаю, что вам трудно, наверное, приходится. Но я что-нибудь придумаю.

– Забудь об этом. Отдыхай, сколько потребуется. – Элизабет взмахнула рукой, идеально разыгрывая сцену «положение обязывает».

Когда Элизабет такое говорила, Мэрибет – уже не в первый раз – чувствовала себя так, будто совсем ее не знает. Элизабет когда-то была такой же нищей и голодной, как Мэрибет, а сейчас относилась к работе так, словно это не необходимость, а какое-то хобби, которым занимаешься для самовыражения. Хотя, может, так говорить несправедливо. Может, Элизабет к своему хобби относится серьезнее, чем Мэрибет к работе.

– На следующей неделе, – повторила Мэрибет. – И у меня есть идея, кому можно передать работу. Думаю, я смогу даже масштабную редактуру брать.

– Все под контролем, – сказала Элизабет не то чтобы резко, но однозначно властно, по-директорски, и Мэрибет почувствовала, что ее поставили на место.

Элизабет скорчила рожицу.

– Я в том смысле, что ты, главное, выздоравливай, – уже мягче добавила она.

– Элизабет, я тебе благодарна, но деньги-то мне все равно нужны.

За эти слова Мэрибет сама себе стала противна. Прозвучало мелочно, так, будто она завидовала Элизабет, ее жизни, богатству, работе. Хотя на самом деле, если она кому и завидовала, так это самой себе несколько лет назад, когда она по праву могла назвать Элизабет своей лучшей подругой. Когда Мэрибет еще не утратила амбиций и профессиональной хватки и не была такой постоянно измученной. И когда у нее нормально работало сердце.

У Элизабет появилось такое огорчение на лице, что Мэрибет на миг перепугалась, вдруг она сделает что-нибудь страшное, типа попытается дать ей денег взаймы. Но Элизабет лишь прошептала:

– Не волнуйся, прошу тебя.

Снова появилась Лив, уже нормально одетая, и принесла с собой бумажных кукол.

– Хочешь поиграть? – спросила она у Элизабет.

В самом начале Элизабет если не постоянно присутствовала в жизни близнецов, то хотя бы регулярно. Но за последние несколько лет, когда Оскар и Лив начали походить на настоящих людей, Элизабет ушла на задний план. Так что Мэрибет не особо удивилась, когда она поднялась и ответила, что она бы с радостью, но надо возвращаться на работу.

Когда она ушла, Мэрибет сама предложила поиграть в кукол. Лив посмотрела на нее как на утешительный приз – Мэрибет именно так и воспринимала всех других подруг, которые появились после Элизабет. Но Лив согласилась.

7

Через неделю после выписки Мэрибет предстояла встреча с доктором Стерлингом. Мама предложила отвезти ее, но Мэрибет представила себе борьбу против команды из матери и доктора Деда и поняла, что она этого не вынесет. Хотя понимала, что одной ехать не следует. Да и не получится. А если не удастся взять такси до дома? А если сломается лифт? Мелочи, о которых она раньше даже не задумывалась, теперь мешали ей спать по ночам.

– А ты не сможешь меня свозить? – обратилась она накануне к Джейсону. Он работал из дома, но очень подолгу, не отвлекаясь ни на что – все еще следил за переносом тысяч аудиофайлов перед планируемой модификацией базы данных. Мэрибет заметила мольбу в собственном голосе. И разозлилась, хотя толком не поняла, на кого. – Можешь взять с собой ноутбук.

– Разумеется, – сказал Джейсон.

И тут она почувствовала и благодарность, и обиду – вроде бы несовместимые эмоции, которые у нее в последние дни сплетались цепочкой ДНК.

Мэрибет порадовалась тому, что предложила ему взять с собой ноутбук, потому что ждать пришлось часа два. Все это время она кипела от гнева. И переживала о том, что этот гнев делает с ее сердцем, и от этого гневалась еще больше. Разве кардиологи так поступают?

Доктор Стерлинг не понравился ей с самой первой встречи. Его навыки общения за ту неделю, что она пролежала в больнице, не улучшились, он относился к ней с подобострастным снисхождением, постоянно говорил что-то про то, что «мамочку надо поскорее отправить домой к деткам». По мнению Джейсона, Стерлинг боялся, что она подаст на него в суд, но ангиограмму делал не он, не он довел ее артерии до такого – ужасного, по его словам, – состояния, что они разорвались, да и в итоге все обернулось хорошо, так что в суд она подавать не собиралась. Хотя другого врача найти хотела, такого, которого она выберет сама, а не того, кто ей просто достался.

Когда, наконец, ее вызвала медсестра, Мэрибет посмотрела на мужа, стучавшего по клавиатуре.

– Пойти с тобой? – спросил он.

На прием к гинекологу он всегда ходил с ней. Иногда после УЗИ он писал на геле имена детей, которые в те дни у них были на первом месте, и только потом стирал его полотенцем.

– Необязательно, – ответила Мэрибет. – Работай.

Двадцать минут спустя они ехали домой в такси. Доктор Стерлинг объявил, что «выздоровление идет чудесно», и отправил домой, вручив кучку брошюр. Мэрибет заготовила целый список вопросов, но в итоге ни одного не задала, почувствовав, что у него нет времени, а еще потому, что, когда она еще до этого пыталась обсудить свои ощущения, – что она чувствует себя оторванной, как будто ее сердце ей уже не принадлежит, – он всегда советовал «не выдумывать».

У Джейсона зазвонил телефон. Ясно было, что дело важное, потому что он
Страница 9 из 14

взял сразу и несколько минут разговаривал с кем-то из коллег на совершенно непонятном рабочем жаргоне. Закончив разговор, он повернулся к Мэрибет.

– Ну, врач сказал, что все будет хорошо?

В лифте до этого она уже пересказала ему вкратце итоги осмотра.

– Ага. Все хорошо.

– Как думаешь, можно мне завтра выйти в офис? – спросил он после паузы. – Они там работают в авральном режиме.

– Ну, извини, что у меня случился инфаркт в такое неподходящее время.

– Такого никто не говорил.

Таксист резко затормозил, потому что на дорогу вышел какой-то растяпа, который смотрел не по сторонам, а в телефон. Ремнем надавило так, что все тело сотряс фейерверк боли.

– Извини, ты прав, – сказала Мэрибет.

– Значит, нормально, если я вернусь в офис?

Нет. Ненормально. У нее все болело. Мэрибет не чувствовала себя готовой к тому, чтобы остаться наедине с матерью и детьми. Ей было страшно.

– Конечно, – ответила она.

– Хорошо. – От улыбки в уголках его глаз образовались морщинки, казалось, что Джейсон искренне обрадовался, и от этого все почему-то стало только хуже. – А мама пусть, наверное, еще недельку поживет, пока тебе не станет окончательно лучше.

Мэрибет расстроилась еще больше.

– Еще неделю?

– Она помогает. По-своему. Лишняя пара рук не помешает. И у нее есть время, сама видишь.

Мэрибет посмотрела в окно. Они ехали домой. У нее все шло хорошо. Врач только что так сказал. Почему же тогда так хочется плакать? Почему так хочется уткнуться в Джейсона и умолять его никуда не уходить?

Он поцеловал ее в висок.

– Я же говорил, что все наладится. Еще неделя-другая, и у нас все будет по-прежнему.

8

Мать пришла в восторг от предложения остаться.

– Мне с вами так хорошо.

Мэрибет выдавила улыбку. Поблагодарила.

– А если вам не придется тратить на няню все деньги, которые даются таким трудом, и вообще хорошо. Я помню, как счета накапливались пачками, когда болел твой отец, – даже с учетом страховки. А ты теперь без работы…

– Я не без работы, мам. Просто на больничном. – Хотя, по правде сказать, она не знала, на больничном ли она. Он оплачиваемый или нет? Наверное, надо позвонить на работу.

– Ну, на полный рабочий день не вышла, – упиралась мама. – А у Джейсона зарплата…

Джейсон был начальником архива в музыкальной библиотеке. Он мечтал об этой работе – ради нее переехал сюда из Сан-Франциско, – но платили там ужасно, по крайней мере, по меркам Манхэттена. Мэрибет однажды пожаловалась матери, что не понимает, зачем компания настояла, чтобы человек переехал, чтобы платить ему потом лишь прожиточный минимум? И с тех пор мать ведет себя так, словно Мэрибет живет за гранью бедности.

– Знаешь, – не унималась мать, – вот поэтому я и настояла, чтобы отец часть денег завещал тебе. Всего за три месяца до инфаркта, я прямо как знала.

Мэрибет продолжала улыбаться. Уже казалось, что у нее лицо в гипсе.

– Я надеялась, что ты на эти деньги купишь хорошенький домик, – продолжала мать. – Может, в пригороде. Как дочь Элен Берман.

– Та, у которой рак груди?

– Тут место жительства не виновато.

– Мам, мы не хотим жить в пригороде.

– Может, получится не так много работать. Я уверена, что Элизабет что-нибудь придумает. Она всегда была с тобой так щедра.

– Я, по-твоему, на подачки живу? Ну, спасибо.

– Ой, ну я не это имела в виду. Я просто хочу, чтобы тебе посвободнее дышалось. – Она нахмурилась. – Я надеялась, что ты воспримешь это как сигнал.

– Сигнал?

– Эрба Закер после инфаркта сбросил пятнадцать кило и начал медитировать.

– И мне стоит сбросить пятнадцать кило и начать медитировать?

– Нет, ты и так слишком худая. Но жизнь пересмотреть не помешает. Свои ценности.

Мэрибет это понимала, ведь мать говорила как раз о том, о чем думала она сама: она живет как белка в колесе. Но в исполнении матери это не поддерживало. Наоборот, звучало как обвинение.

– Все у меня с ценностями нормально.

– Я просто не хочу, чтобы это повторилось, – добавила мать.

– Я тоже.

Она наклонилась к Мэрибет поближе, словно собираясь поделиться важным секретом.

– По словам Джейсона, это может быть наследственное. – И она со значением посмотрела на Мэрибет. – Так что тут я не виновата.

Ну, кто такое говорит. Мэрибет вспомнила, что, когда они с Джейсоном начали лечение от бесплодия, мать почему-то радовалась. «Как будто ты хоть что-то унаследовала от меня», – сказала она. Это было и неприятно, и не в тему – врачи считали, что ее проблемы с невозможностью зачать связаны лишь с возрастом, – но мать этого во внимание не принимала.

– Разве я тебя виню? – спросила Мэрибет.

Мать отвернулась. Потом хлопнула в ладоши, словно официально завершая беседу.

– А чего ты хочешь на ужин? Я думала, может, грудинку из еврейского магазина взять?

– Жирновато, – ответила Мэрибет.

Мать подбоченилась.

– Я калории уже считать перестала.

– Я про себя. Мне можно только диетическое мясо.

– А-а, тебе можем взять супчик с перловкой. Или сэндвич с индейкой. Их меню у тебя есть?

– Нет. Мы через Интернет заказываем.

– Я компьютером не пользуюсь.

– Ну, скажи, что тебе взять, и я займусь.

– Отлично.

Джейсон в тот вечер настолько задержался на работе, что Мэрибет укладывала обоих детей одна. Оскар уже уснул, и когда последняя книжка Лив подходила к концу, дочь вдруг ни с того ни с сего спросила:

– А если ты умрешь, бабушка станет нашей мамой?

Это ее потрясло. Мэрибет казалось, что ей хорошо удается скрывать от них серьезность ситуации. Мама болеет, но врачи ее лечат, и все такое. Это ужасное слово всплыло впервые.

– Я еще не скоро умру, милая.

– А если умрешь, пусть нашей мамой станет Робби?

– Вот так все не решается. К тому же я не умру.

Проснулся Оскар.

– Я не хочу, чтобы ты умирала, – сонным голосом взмолился он.

– Не умру, – повторила она. И подумала: пока. Только не сейчас, пожалуйста. – Спи, мой сладкий.

Через минуту Оскар засопел. А Лив не спала, она хлопала этими своими огромными глазами и теребила шов на ночнушке.

– Если ты умрешь, скажи папе, чтобы женился на ком-нибудь хорошем. Я не хочу злую мачеху, как у Золушки.

В груди сдавило, хотя по прошлым разговорам с дочерью Мэрибет уже знала, что это не сердце, просто Лив легко может попасть в слабое место. Ведь она сама не раз думала о таком после того, как очнулась после операции. Что будет с близнецами, если с ней что-то случится?

Мэрибет выключила свет.

– Спи, – сказала она.

9

Вернувшись в офис, Джейсон стал работать даже больше, чем когда-либо раньше. Он объяснял это обновлением базы данных, но Мэрибет подозревала, что он только ищет повода проводить поменьше времени дома. Она бы и сама так делала, если бы могла.

Потому что дома творился кошмар. Мать у нее была не особо хозяйственная, в обязанности Робби уборка тоже не входила, поэтому горы грязного белья росли с каждым днем, что не радовало, но Мэрибет больше пугала грязная посуда, грозившая созвать всех тараканов в радиусе пяти ближайших кварталов.

Так что ей пришлось самой взяться за посуду. И за стирку. И поскольку о еде на заказ уже и думать не хотелось, она принялась готовить простенькие блюда. Эти несложные дела отнимали все силы, которые начали появляться. Возвращаясь домой с работы, Джейсон ругал ее за то, что она
Страница 10 из 14

перетруждается, но продолжал задерживаться допоздна.

Однажды утром на второй неделе после больницы Мэрибет пришла на кухню выпить кофе и застала там посуду со вчерашнего ужина и свежий бардак после завтрака. И все это ожидало ее.

Да ну к черту, подумала она. Работать два дня в неделю будет проще. Вспомнив обещание, данное Элизабет за неделю до этого – о котором она забыла, как Элизабет и просила, – Мэрибет включила ноутбук. Пока она ждала, когда скачается рабочая почта, в животе от ужаса завязался узел.

Знакомая боязнь возвращаться к работе после перерыва. Летом, два года назад, вскоре после того, как Мэрибет снова начала работать на «Фрэп», Элизабет пригласила ее с семьей в домик Тома в Беркшире[2 - Беркшир – горный хребет в Аппалачах, который находится в северо-западном Коннектикуте и западном Массачусетсе, США.] (теперь это их с Томом общий домик) на выходные и праздники. А в самый последний момент Элизабет сказала, что они с Томом поехать не могут, но уговорила Мэрибет отправиться туда с Джейсоном и детьми. Мэрибет ожидала увидеть простой деревенский домишко, но это оказался домище в колониальном стиле с частным прудом. Единственное, что там было деревенского – это удаленность расположения и намеренное отсутствие связи с миром. Ни кабельного. Ни Интернета. Только стационарный телефон. А чтобы поймать сотовую сеть, надо было ехать в Ленокс. И ей понравилось. Мэрибет выключила телефон и принялась беззаботно искать с близнецами четырехлистный клевер и наблюдать за головастиками. Но по пути домой телефон начал разрываться от входящих сообщений и писем, из-за чего Мэрибет стало казаться, будто она пропустила что-то важное и непременно должна будет за это поплатиться. Вот и сейчас она испытывала то же самое.

Но нет, ничего важного там не оказалось. Да и вообще почти никакой почты не было. И это удивляло. У нее обычно ежедневно набиралась как минимум сотня писем редакционной рассылки, рабочих уведомлений, переписки с редакторами и писателями. Посмотрев внимательнее, Мэрибет заметила, что почта резко перестала поступать несколько недель назад – приблизительно тогда, когда сделали операцию. А те единичные письма, которые пришли до этого, были уже прочитаны. Но не ей.

Она зашла на почтовый сервер – вдруг с компьютером что-то случилось? – но там оказалось то же самое. Мэрибет проверила личный ящик – может, вообще с почтой что не так, но нет. Странно. Она позвонила Финуле, ассистенту Элизабет.

– Привет, Финула, это Мэрибет Кляйн.

– Привет! Как самочувствие?

– Отлично. Ну, не совсем, но уже лучше. С учетом обстоятельств.

– Это хорошо. Сердце – непростая тема, – ответила Финула. – Моей бабушке тоже делали шунтирование. И она после этого снова груженые тележки через весь огород катает.

– Ого. Внушает оптимизм. И кстати, об этом, я тут попыталась почту открыть, чтобы начать потихоньку входить в курс дела, а там ничего нет.

– Все верно.

– Верно?

– По приказу Элизабет.

– Элизабет?

– Она велела айтишнику отключить тебя.

– Отключить?

– Да.

– А-а, ладно. Но мою почту кто-то читал.

– Андреа Девис, наверное. Мы взяли ее на работу.

– Когда?

– Точно не знаю, когда ты лежала в больнице, – ответила Финула. – Могу уточнить, если хочешь.

– Не надо.

– Она хороша, эта Андреа. С ходу все освоила.

– Она настоящая профи, – согласилась Мэрибет.

Повисла пауза.

– У нас скоро планерка. Узнать, свободна ли Элизабет?

– Нет, не надо, спасибо.

– Береги себя, Мэрибет.

– И ты, Финула.

Мэрибет повесила трубку и закрыла ноутбук. Впервые за несколько лет у нее нет никаких задач, не подгоняют дедлайны. Она понимала, что должна испытывать облегчение, но вместо этого чувствовала себя так, словно ее предали.

«Даже не думай об этом». Так сказала Элизабет. А сама тем временем наняла Андреа. Точнее, она наняла ее еще до того, как пришла к Мэрибет в гости. Не дождавшись, когда ее кресло остынет.

«Не беспокойся».

Вот что происходит, когда не беспокоишься.

Мэрибет столкнула ноутбук с кровати, и он шлепнулся с глухим ударом. Ее не уволили. Она знала, что Элизабет этого никогда не сделает. Да и, возможно, это противозаконно. Но ее заменили – и уже несколько лет назад. Это был лишь завершающий штрих.

Джейсон вернулся домой только к девяти. Близнецы еще не спали, потому что у Мэрибет не было сил их уложить, а мать уже заснула.

– А чего дети не спят? – поинтересовался муж.

– Наверное, потому что к нам сегодня не залетел укладывающий детей сказочный эльф.

Джейсон поставил сумку.

– Все нормально?

Мэрибет даже не смогла ответить.

Он снова посмотрел на часы, потом – в сторону комнаты близнецов.

– Даже не думай меня критиковать.

– Я и не собирался, – защищаясь, ответил он. – У нас база данных…

– Да, знаю, обновляется, – перебила Мэрибет. – Вся Трайбека уже в курсе, как ты занят обновлением своей базы.

– Да что с тобой?

– Что со мной? Я сижу тут целый день одна с матерью и детьми, и мне до сих пор хреново. – Мэрибет какое-то время подождала ответа, но муж промолчал. – А тебя никогда нет. И я не понимаю, то ли ты стараешься избегать дома, то ли решил, что неделя в больнице и неделя на восстановление – уже достаточная роскошь для старушки Мэрибет.

– Ты о чем?

– Ты сказал, что я под куполом. – Ее голос дрогнул.

– Мэрибет, я стараюсь изо всех сил. Но твой купол, дом и работа – мне приходится нелегко.

– А у меня каждый сраный день такой.

У Джейсона дернулась челюсть.

– Слушай, – сдержанно сказал он. – Я понимаю, что ты настрадалась и что тебе до сих пор больно, но ты могла бы постараться не срываться на людей, которые на твоей стороне?

– Если я когда-нибудь этих людей встречу, буду иметь в виду.

– Знаешь, ты просто…

Как дитя. Мэрибет ждала такого продолжения.

– Эгоистка.

Эгоистка! Эгоистка? Она только и делает, что обо всех заботится. Впервые в жизни потребовалось, чтобы позаботились о ней, и с ней вот так? Подступили слезы ярости, а потом стало стыдно – потому что хрена с два она заплачет.

Эгоистка?

Джейсон. Элизабет. Мать. Пусть все они катятся к чертям.

10

На следующее утро Мэрибет проснулась унылая, измотанная, все болело, словно ночью ее переехал грузовик. Так плохо ей не было с тех пор, как она попала в больницу. Хорошо бы пойти на прогулку, но шел дождь. Из-за него же мать отказалась вести детей в сад, испугавшись простуды, так что это пришлось делать Джейсону, теперь он опаздывал на какую-то серьезную встречу и сердился.

Мэрибет позвонила доктору Стерлингу. Медсестра расспросила о симптомах. Мэрибет сказала, что болит в груди. И во всем теле.

– Когда что-то делаете? – уточнила медсестра.

– Нет, когда лежу.

– Я попрошу доктора вам перезвонить.

Через пять минут зазвонил телефон. Но это оказался не Стерлинг. А из налоговой ее попросили подтвердить, что она получила отчет и сдала декларацию.

– По почте мы подтверждения не получили, – сказала секретарь.

– Какую декларацию? – спросила Мэрибет.

– Мы отправили вам документы «ФедЭксом». И ждали подтверждения тринадцатого.

Мэрибет тогда лежала в больнице. Она пообещала перезвонить и пошла к столику в коридоре. Она всегда сама разбирала почту, выкидывала рекламу, оплачивала счета, а теперь, раз уж она этим перестала
Страница 11 из 14

заниматься, просто росла гора.

Она быстренько выкинула каталоги и предложения от банков. В отдельную стопку отложила открытки с пожеланиями здоровья, банковские выписки и счета, которые предстояло оплатить. От налоговой ничего не нашла.

Но потом заметила толстый конверт с маркировкой «ФедЭкса», застрявший между полкой и стеной. С пометкой «Срочно!». Мэрибет вскрыла. Там оказалась налоговая отчетность и письмо, в котором говорилось, что им с Джейсоном надо подписать декларацию и отправить по почте до пятнадцатого.

Мэрибет перепроверила дату на конверте. 12 октября. Конверт «ФедЭкса», экспресс-доставка с пометкой «Срочно!», пролежал тут больше двух недель, а Джейсону и в голову не пришло его открыть.

Она перезвонила в налоговую поинтересоваться, что теперь делать, но ее инспектор был на встрече. Тогда она набрала рабочий телефон Джейсона. Он не подошел. Вспомнив, что сейчас он работает не у себя в кабинете, Мэрибет отправила ему эсэмэс и письмо с просьбой СРОЧНО перезвонить. «Это важно!» – написала она.

Зазвонил телефон. В трубке раздался голос доктора Стерлинга, похожий на голос Гомера Пайла[3 - Гомер Пайл – персонаж комедийного сериала «Шоу Энди Грифита», выходившего на экраны с 1960 по 1968 г.].

– Что у вас за проблемы? – поинтересовался он.

– А-а, здравствуйте. Я проснулась в ужасном самочувствии.

– В каком смысле?

– Испытываю усталость, боль. В груди болит.

– Вы что-то делали или отдыхали?

– Отдыхала.

– Ощущения такие же, как были? Во время инфаркта?

– Нет. Пульсация сильнее.

– Дышать трудно?

– Не сказала бы.

– Голова кружится?

– Не то чтобы кружится, но есть чувство… неустойчивости. И большая усталость. Мне не было так плохо с тех пор, как все это началось.

– Думаю, не стоит беспокоиться. Скорее всего кости.

– А боль? И усталость. И голова болит.

– А это похоже на вирус.

– А это не опасно? В смысле, я не в группе риска? У меня двое четырехлетних детей.

– Инфекция верхних дыхательных путей на данный момент не лучший вариант, но не смертельно.

– Мда, утешает.

– Мои в этом возрасте постоянно что-нибудь приносили.

– Да уж, это просто переносчики заразы.

– Если вы всерьез боитесь, отправьте их куда-нибудь на пару дней. Но мне кажется, что у вас что-то безобидное, а боль в груди – естественная часть заживления.

– Но мне действительно нехорошо, – не сдавалась Мэрибет. – Точно не надо показаться?

– Если вам кажется, что дело срочное, надо в неотложку. Либо могу перевести вас на приемную. Завтра сможете прийти?

– Я позвоню, если не станет лучше.

– Хороший план, Мэриан. – Он хихикнул, порадовавшись рифме.

– Я – Мэрибет, – поправила она. Но врач уже повесил трубку.

В спальню заглянула мать.

– Ты по телефону с врачом разговаривала, я не ошиблась?

– Да. Чувствую себя неважно.

– А доктор что сказал?

– Ничего толкового.

Мать поджала губы и покачала головой.

– Эти врачи ничего не знают. Позвоню Эрбу Закеру. Ему такую же операцию делали.

– Не надо, прошу тебя. – Мэрибет не понимала, как семидесятивосьмилетний пенсионер может сказать что-то дельное по поводу ее жизни.

– Не глупи. Я хочу помочь.

Мать ушла звонить, а Мэрибет подумала, с кем бы она действительно хотела поговорить: с Элизабет. Со старой Элизабет, которая, когда Мэрибет в двадцать четыре года заболела ветрянкой, дала ей все свои фильмы с Кэри Грантом[4 - Кэри Грант (1904–1986) – англо-американский актер, дважды номинировался на премию «Оскар».] и купила кашемировые варежки, чтобы Мэрибет всю себя не расцарапала, когда чесалась. Но Элизабет, которая навещала ее на прошлой неделе, была так же далека от ее жизни, как и Эрб Закер.

Потом в голову пришла мысль о Луке, медсестре. Страховка этого уже не покрывала, но можно вызвать за свой счет.

Мэрибет отыскала среди писем банковскую выписку. На сберегательном счету, который она открыла, получив отцовское наследство, было 52 тысячи долларов. На дом (или даже, если смотреть правде в глаза, квартиру) нигде, кроме отдаленных районов Бруклина, не хватит. Но раз-другой вызвать медсестру Луку можно.

Мэрибет позвонила в службу, и ей пообещали прислать кого-нибудь завтра с утра пораньше, она попросила Луку.

На улице лил дождь. А это означало, что потечет кухонное окно. Мэрибет порылась в кладовой в поисках ведра, подставила. Мать сидела за столом с чашкой чая и болтала по телефону – видимо, с Эрбом Закером. Но говорили они, судя по всему, не о проблемах с сердцем. В какой-то момент она посмотрела на Мэрибет.

– Телефон пищит.

– Наверное, зарядить надо.

Затем зазвонил ее сотовый. Джейсон.

– Что случилось? – спросил он.

– Мы налоги не заплатили.

– Что?

– Налоги. Декларация и квитанции лежат на столе в коридоре вместе с остальной почтой, которую ты не потрудился открыть.

– Черт, Мэрибет, ты меня напугала. Я думал, случилось что-то ужасное.

– Случилось ужасное. Мы не заплатили налоги.

– Я имел в виду ужасное и непоправимое. Хватит переживать из-за пустяков.

– Недаром говорят, что у нас в жизни гарантированы две вещи: смерть и налоги, – сказала Мэрибет.

– Ты о чем? – спросил Джейсон.

– Это не пустяки! – заорала Мэрибет.

– Попробуй посмотреть на вещи в перспективе, – ответил он.

В перспективе? Как тебе такая перспектива? И она кулаком лупит ему в лицо.

– В тюрьму нас не посадят. Заплатим штраф, всего-то. Все образуется.

– Все образуется? Ты в последнее время вообще замечаешь, что творится?

– Да.

– И что, похоже на то, что все налаживается?

– Вообще-то да.

– Блин, если ты не в курсе, мне сделали операцию на сердце.

Пауза.

– Я в курсе. И тебе уже лучше.

– Не лучше. – Мэрибет уже перешла на крик. – Мне хуже!

– Врач сказал, что все в порядке. Ты просто сама себя заводишь.

«Завожу? Я балансирую на грани, жонглируя ножами, а все продолжают жить, как обычно». Но все не как обычно. Мэрибет сделали операцию на открытом сердце. И что бы ни думали Джейсон с доктором Стерлингом, лучше ей не становилось. А если лучше и не станет… как они будут жить? Ведь Джейсон даже сраные налоги вовремя заплатить не может.

– Ненавижу тебя! – прокричала она, после чего выключила телефон и швырнула через всю комнату, потом накрыла голову подушкой, выплакалась и заснула.

11

Ей снилась вода. Мэрибет слышала звук волн, прилива и отлива.

Кап. Как будто настоящая вода. Во сне шел дождь. Кап. И в комнате тоже.

Тут затряслась кровать, и раздался крик Лив.

– Просыпайся! У нас вши! Просыпайся!

Мэрибет продрала глаза. Над ней стояла Лив – с Оскаром и Нифф Спенсер. Все трое мокрые насквозь.

– В саду была проверка, – объяснила Нифф. – Мы пытались дозвониться, но все время попадали на автоответчик, поэтому я вызвалась отвести их домой.

Так вот что это был за писк. Входящий звонок.

– А бабушка где?

– Спит, – ответил Оскар.

– Входная дверь была открыта, так что мы вошли, – сказала Нифф.

Мэрибет похлопала глазами и посмотрела на часы. 12.13.

– Вши?

– К сожалению, и у Оскара, и у Лив. – Нифф перешла на шепот. – Воспитатели сказали, что их довольно много.

– И что теперь делать? Мыть специальным шампунем?

– Ой, нет, эта химия в буквальном смысле яд, – ответила Нифф.

Оскар не понял, что это фигура речи, и выпятил губу – это значит, слезы близко.

– Никого
Страница 12 из 14

травить мы не будем. – Мэрибет хотела погладить его по голове, но резко передумала и пожала плечом.

– Можно нанять специального вычесывальщика, но я научилась сама, – рассказала Нифф. – В Интернете есть видеоролики. И гнид надо всех убрать. Прежде чем взять их обратно, детей проверят. И на завтрашнем Хеллоуине строго запретили шляпы и парики.

Черт. Хеллоуин только в пятницу, но в саду отмечают почему-то завтра.

– Мы не можем пропустить праздник! – сказал Оскар, подбородок у него уже дергался.

– Ты все портишь! – закричала Лив.

– Лив! Следи за своим языком, – в ужасе сказала Нифф и повернулась к Мэрибет. – Если хочешь, могу помочь.

– Спасибо, – ответила Мэрибет. – Мы сами справимся.

Когда Нифф ушла, Мэрибет отыскала в Интернете вычесывальщиков вшей. Но оказалось, что прямо сегодня никто прийти не может, к тому же это стоит четыреста долларов за двоих детей, плюс проверка взрослых за дополнительную плату.

Мать проснулась и тихо вошла в спальню, она была в носках.

– Я, кажется, слышала голоса детей?

– Их отправили домой из-за вшей. Надо от них избавляться.

– Это вроде бы керосином делается.

– Нет, керосином мы не будем. Пантином и специальной расческой, типа этой. – Мэрибет показала на монитор. – Сходишь в аптеку?

Мать бросила взгляд за окно. Лил страшный, мрачный осенний дождь.

– В такую погоду? По-моему, это неразумно.

– Кто-то же должен это сделать.

– Попроси Джейсона.

– Он сегодня не в офисе. Вернется очень поздно.

– А разве нельзя заказать доставку?

– В нашей аптеке нет.

– А заказать по компьютеру? – Мать махнула рукой в его сторону.

– Можно, наверное, но привезут поздно. Мне надо успеть до завтра. Со вшами их не возьмут в сад.

– Может, пусть Джейсон сегодня купит, а завтра ты вычешешь?

– Завтра Хеллоуин, – через весь лофт завопила Лив.

– Нельзя пропускать, – завыл Оскар.

Мэрибет вздохнула.

– Пойду сама.

– Не стоит выходить в такую погоду, – спорила мать. – Пропустят один раз, не конец света.

Услышав это, близнецы заплакали.

Мэрибет пошла за курткой.

Пока она тащилась под дождем в аптеку, ей несколько раз приходила в голову мысль, не сон ли все это. Фантазия, что все это не взаправду, утешала. Что она не идет под дождем в аптеку. В аптеке оказалось, что таких расчесок нет, и Мэрибет едва не расплакалась. Сжалившись над ней, фармацевт позвонил в аптеку через дорогу, конкурентам, и оказалось, что там есть.

Она вернулась с покупками домой. До болезни на это ушло бы минут пятнадцать, а теперь – почти час. Мэрибет вся промокла и замерзла. И что хуже того, она чувствовала себя опустошенной, будто из нее вытекало что-то важное.

Обсудили, какой будут смотреть фильм – «Зачарованную», – и сели втроем на диван. Сначала она взялась за Оскара, правильно угадав, что он будет послушнее. Он легонько качал головой под «Веселую рабочую песню», а Мэрибет вычесывала эту мерзость. Одну тварь за другой. Прошло полчаса, а гниды еще остались.

– А когда я? – поинтересовалась Лив.

– Мне надоело, – сказал Оскар.

– Может, пусть поменяются? – предложила мать. Она тоже села с ними перед телевизором, получился семейный просмотр.

Мэрибет пошла мыть расческу, а заодно вылила ведро под текущим окном. Надо будет снова вызвать мастера, пусть еще раз промажут герметиком, хотя это особо не помогает.

Смочив дочке волосы, она начала их просто расчесывать, чтобы распутать узлы.

– А-а-а-а! – закричала Лив и так резко дернула головой, что чуть не ударила Мэрибет. – Больно!

Мэрибет начала снова – стараясь как можно аккуратнее. Дочка резко развернулась.

– Больно, я сказала!

– Давай попробую сначала нанести кондиционер, – устало сказала Мэрибет и начала брызгать им голову.

– Холодно!

– Сейчас согреется.

Мэрибет опять взялась за расческу.

– Ай! – заорала Лив.

– Успокойся! – рявкнула Мэрибет.

– Сама успокойся, – ни с того ни с сего крикнула дочь.

Мэрибет плюхнулась на диван. Ей вспомнилась старая реклама пены для ванны, которую она видела еще в детстве.

«Калгон, забери меня отсюда», – подумала она.

Или хоть кто-нибудь.

– Ты что остановилась? – завизжала Лив.

Мэрибет распределила кондиционер по волосам. Прочесала небольшую прядь. Четыре жирные вши. Она провела расческой по тем же волосам – еще больше. Еще раз – и еще больше.

Голова Лив ими просто кишела. Она – рассадник заразы. Наверное, они теперь у всех.

У Мэрибет и самой зачесалась голова.

Она снова провела расческой. Еще вши и пресловутые гниды. Еще и еще. И идут и идут. Это никогда не кончится.

– Больно! – кричала Лив каждый раз, когда Мэрибет проводила расческой по волосам.

– Мне кино не слышно, – жаловался Оскар каждый раз, когда Лив орала.

– Заткнись, – каждый раз вопила Лив, когда Оскар жаловался.

– Мам, – попросила Мэрибет, когда это повторилось несколько раз, – может, сядешь между ними?

– Какая отличная идея. Подвиньтесь, бабуля сядет.

Волосы у Лив были очень спутанные. Когда зубчики расчески наткнулись на особо сложный узел, Лив вскрикнула и развернулась.

– Я тебя ненавижу! – прокричала она. А потом ударила Мэрибет прямо в грудь.

Больно. У Мэрибет остановилось дыхание. Хотя шок был сильнее боли. Но еще больше ее поразила собственная реакция. Она ударила дочь в ответ. Не так, чтобы больно, но достаточно, чтобы утратить доверие.

У Лив удивленно округлился рот. Только после того как Мэрибет извинилась, она завыла.

Это произошло в тот момент, когда персонаж Сьюзан Сарандон превратился из рисованного в живого. Мать Мэрибет подумала, что внучка испугалась этого.

– Не переживай, милая, – сказала она, – ведьма в итоге умрет. – Словно смертью можно было утешить четырехлетнего ребенка.

Лив не унималась, Оскар тоже заплакал. Мать предложила включить другой фильм.

Мэрибет извинилась, ушла в свою комнату и тоже разрыдалась.

12

В семь часов на следующее утро пришла Джин, няня Уилсонов, чтобы вычесать у детей вшей. По всей видимости, накануне она велела им намазать головы каким-то маслом и спать в шапочке для душа – все так просто, в стиле Джейсона. Прорыдавшись, Мэрибет накануне позвонила сообщить ему о вшах.

– Решай, блин, сам, – выпустила она пар ему на автоответчик. А он позвонил Уилсонам. Сюрприз.

Джин предложила вместе с матерью Мэрибет отвести близнецов в сад.

– Поцелуйте мамочку на прощанье, – сказала она.

Лив повернулась к Мэрибет с надутыми губами. В глубине души Мэрибет хотелось отказаться от этого поцелуя. Но она понимала, что она мать, и надо вести себя как взрослая, но не могли бы все уже отстать от нее?

Видимо, нет. Джейсон вчера лег на надувном матрасе с детьми. Вот до чего дошел, чтобы продемонстрировать презрение. Мэрибет вообще не смогла заснуть.

Оскар в костюме полицейского тоже подошел к ней, шаркая ногами, поцеловал, после чего они ушли – с Джин и матерью Мэрибет. Джейсон, который должен был уйти на работу уже час назад, остановился у книжного шкафа.

– Ты сегодня вставать будешь? – поинтересовался он.

– Если захочется, – язвительно ответила она.

– Думаешь, тебе полезно так себя накручивать? – Словно он тут самый несчастный.

– Нет, – спокойно ответила Мэрибет.

– Тогда не накручивай.

В одиннадцать зазвенел звонок. Открыв дверь и
Страница 13 из 14

увидев Луку, Мэрибет разрыдалась.

– Ой, нет. Куда это годится, – сказала Лука и повела ее в гостиную. Она села вместе с Мэрибет на диван. – Что случилось?

Мэрибет рассказала о том, как живет после возвращения домой. Об ощущении, что все опять будет по-старому. О том, что семья во всем зависит от нее.

Лука внимательно выслушала.

– Увы, вы не первая на такое жалуетесь.

– Да? – Мэрибет обрадовалась, что она не одна такая, и расстроилась – ну правда, что ли?

Лука криво улыбнулась.

– Представляете, одна из самых распространенных женских фантазий – это подольше полежать в больнице!

– Бред какой.

– Если задуматься, то нет. Женщины много на себя берут, очень устают. А поездка в больницу – самый лучший отпуск. Можно не думать ни о чем. Там, наконец, заботятся о тебе, а не ты о других. И нет поводов чувствовать себя виноватой!

– Но я-то побывала в больнице с очень серьезным заболеванием, и ничего не изменилось.

Это не совсем правда. Изменилось все, но не так, как она хотела бы.

– Поэтому-то это приятно лишь в фантазиях.

– Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, как я так выздоровею. Мне кажется, что весь процесс пошел вспять, и в итоге…

Произнести это она не смогла. Да и не понадобилось. Лука понимающе кивнула. А потом принялась доставать приборы.

– Давайте посмотрим.

Лука провела осмотр.

– Кардиограмма отличная, сердце и легкие в порядке. Пульс слабоват, не удивлюсь, если у вас анемия, так что на следующем анализе крови надо бы проверить уровень железа, но в остальном вы выглядите здоровой. Ясное дело, вы ослабли, но угрозы не вижу.

– Это, наверное, хорошо, – сказала Мэрибет и тут же снова расплакалась.

– Да, это хорошо, Мэрибет. – Лука сжала ее руку. – Можно радоваться.

Но как Мэрибет могла радоваться, когда с каждым днем вместо того, чтобы увеличивались силы – и здоровье, – рос страх? До этого смерть казалась призрачной и абстрактной, даже после самого инфаркта, даже после того, как она увидела изображение собственного сердца на экране в лаборатории, где начали делать шунтирование. А теперь она приблизилась по-настоящему. Ее присутствие стало реальным и ощутимым и требовало столько же внимания, сколько и близнецы. Может, именно поэтому Мэрибет хотелось, чтобы Оскар и Лив всегда были внутри нее, но в то же время хотелось и отстраниться от них как можно дальше.

– У вас происходит что-то еще? – спросила Лука. К этому времени она уже просидела у Мэрибет вдвое больше, чем полагалось.

– Нет, – ответила она. – То есть, наверное, это просто истощение, как вы и сказали.

Лука собрала вещи. Прежде чем уйти, она обняла Мэрибет. А потом, держа ее за плечи на вытянутых руках, посмотрела, словно принимая какое-то решение.

– Я не сомневаюсь, что сердце у вас здоровое, – сказала она. – Врачи свою работу сделали. Но если хотите, чтобы все наладилось, чтобы все у вас было хорошо, то вам надо самой о себе позаботиться.

Питтсбург

13

Это оказалось, на удивление, легко.

Мэрибет спустилась, поймала такси, взяв с собой лишь небольшую, наскоро собранную сумку: несколько смен одежды и лекарства. Телефон, ноутбук – практически все остальное – оставила дома. Казалось, что все это ей больше не нужно. Мэрибет написала Джейсону письмо – с извинениями? Объяснениями? – трудно сказать. Когда она села в такси, его текст уже почти забылся.

– Пенн-стейшн, – сказала она водителю, даже не представляя, куда поедет, пока слова не слетели с губ.

Через двадцать минут она была у вокзала. Напротив работал филиал ее банка. Мэрибет хотела снять наличные через банкомат, но вместо этого вдруг вошла в зал и спросила у кассира, сколько денег ей могут выдать за один раз.

Оказалось, что двадцать пять тысяч долларов занимают не так много места. Все уместилось в сумку.

Так просто.

На входе в сырую пещеру Пенсильванского вокзала Мэрибет еще не представляла, куда поедет. Может, в какой-нибудь милый прибрежный городок Новой Англии, думала она. Но потом увидела табло с отходящими поездами.

Купив билет на пенсильванский поезд, она пошла к небольшому киоску, торговавшему сотовыми телефонами, и попросила аппарат с левым номером (такие слова она выучила в ходе просмотра сериала «Прослушка»). Ей выдали раскладушку с поминутной оплатой и номером на 646. Мэрибет внесла предоплату за 100 минут. Потом зашла в «Дюан Рид» и купила бутылку воды, пачку жвачки и шампунь от вшей – на всякий случай. Потом она села в поезд.

Так просто.

Когда они доехали до болотистой местности Нью-Джерси, и Манхэттен засверкал в послеполуденном солнце, Мэрибет отметила, что все это похоже на кино. То есть, казалось, что все происходит с какой-то актрисой на экране. Что она не Мэрибет Кляйн, мать, бросившая двоих маленьких детей. А женщина из фильма, которая едет куда-то по нормальному делу, возможно, в командировку.

В поезде ее охватила усталость, но уже с другим вкусом, не то вялое измождение, которое мучало ее дома. А приятное удовлетворенное утомление, которое испытываешь, без дела проболтавшись целый день на солнце. Подложив под голову сумку, Мэрибет заснула.

Так просто.

Проснувшись, она пошла в кафе и за одним из столиков обнаружила выброшенную кем-то «Городскую газету». Внутри оказался раздельчик, посвященный недвижимости, объявлений было не много, но она присмотрела квартиру с одной спальней в районе с названием Блумфилд. Мэрибет сразу же позвонила, хозяином оказался немолодой мужчина с сильным акцентом (итальянский? восточноевропейский?), от которого она узнала, что квартира сдается и, более того, там есть мебель. За восемьсот баксов в месяц. Если доплатить пятьдесят, можно въехать за несколько дней до окончания месяца. И она взяла, не глядя.

Так просто.

Первую ночь в Питтсбурге Мэрибет провела в дешевом мотеле у вокзала. На следующее утро взяла такси до своей новой квартиры, отдала хозяину, мистеру Джулио, взнос за первый месяц, залог и подписала помесячный договор аренды. Тут не надо было проводить расследование на уровне ФБР, как в Нью-Йорке. Не надо было платить агенту 15 % годовой аренды. Просто тысячу шестьсот долларов. Получив наличные, мистер Джулио и глазом не моргнул.

Так просто.

А что касается того, что она ушла, ушла и бросила, бросила Джейсона, бросила детей, в голове звучали слова Луки: «Надо самой о себе позаботиться».

Мэрибет попыталась переложить эту задачу на других, но в итоге все равно пришлось брать все в свои руки. И в каком-то смысле это успокаивало.

Нет, оставить их было непросто. Но Мэрибет уже знала, как это делается.

14

Меньше всего ей хотелось продолжать общаться с врачами. Но Мэрибет нужен был кардиолог. Или хирург. Ей предстояло пропустить назначенную встречу с доктором Гуптой, так что перед выездом из мотеля она нашла в столике, рядом с Библией, каталог «Желтые страницы» и вырвала несколько страниц. Ей было неловко, но, в конце концов, у кого в наше время нет смартфона? Ну, кроме нее?

В Хеллоуин все утро она сидела в своей новой квартире и звонила кардиологам. Их нашлось несколько, с медициной в Питтсбурге хорошо. Ее новый район оказался зажат между двумя громадными больницами, что Мэрибет одновременно утешало и пугало. Почти у всех врачей график на ближайшее время был уже расписан, но через пару десятков звонков
Страница 14 из 14

она отыскала место, где как раз только что отменилась встреча на понедельник.

Ожидая такси, чтобы поехать к врачу, Мэрибет жалела, что не украла весь каталог. Почти все выходные она просидела в своей берлоге, спала и смотрела телевизор, питаясь супом минестроне и йогуртом из итальянского магазинчика на углу. Теперь, когда самочувствие стабилизировалось, ей предстояло решить кое-какие задачи. Где большой магазин? Где аптека? Где купить приличные простыни вместо этих, с пятнами? Гугла не было, так что Мэрибет не знала, как что-нибудь отыскать.

К ней подошел паршивый полосатый кот, потом, утратив интерес, ушел нюхать красивую, но уже гнилую тыквенную голову. Мэрибет предполагала, что ее вырезали соседи сверху, молодая пара, единственные другие обитатели этого каркасного домишки. На самом верхнем этаже точно никто не жил. Мистер Джулио хотел показать Мэрибет квартиру-студию там, но она отказалась, сказав, что вполне потянет плату и за эту. (На самом деле, Мэрибет просто не смогла бы подниматься лишних два этажа.)

Открылась дверь, вышел молодой платиновый блондин с густой шевелюрой. Он наклонился погладить кота, но тот удрал.

– Это ваш? – поинтересовалась Мэрибет.

– В этом доме нельзя держать животных, – ответил он.

– А-а. Я и не знала. Я только что поселилась тут на первом этаже. Но, к счастью, у меня животных нет. – Поняв, что она слишком разговорилась, Мэрибет смолкла.

– Добро пожаловать в наш чудесный район, – шутливо сказал парень, обведя рукой мрачный серый квартал без единого деревца.

– Спасибо. Слушайте, у вас случаем «Желтых страниц» нет?

– А их еще выпускают?

Мэрибет вдруг резко ощутила себя старой на фоне этого юноши. Ей ведь еще предстояло ехать к врачу на такси.

– Санни, – крикнул он через плечо. – У нас «Желтых страниц» нет?

Показалась молодая азиатка, предположительно, та самая Санни. С ямочками на щеках, хвостиком, в легинсах и огромной спортивной кофте не по размеру.

– Мне кажется, мы в том году его под дверь подкладывали.

Теперь Мэрибет почувствовала себя на 482 года. К счастью, подъехало такси.

– Может, в другой раз, – сказала она.

К врачу она приехала на десять минут раньше, как и просили, чтобы заполнить формуляры. Она поспешно описала историю болезни, номер страховки вписывать не стала. До сих пор она расплачивалась только наличными. Мэрибет этого не планировала – впрочем, она ничего этого не планировала, – но столько лет все знали, где ее можно достать, что теперь она предпочитала пожить так.

– Простите, мэм, – сказала секретарь после того, как Мэрибет отдала ей документы, – но нам понадобится ваше страховое свидетельство.

– Я заплачу наличными, – ответила она.

– Наличными? – Секретарь смотрела на нее так, будто Мэрибет собиралась платить карточками с покемонами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22560030&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Успешная американская предпринимательница нашего времени.

2

Беркшир – горный хребет в Аппалачах, который находится в северо-западном Коннектикуте и западном Массачусетсе, США.

3

Гомер Пайл – персонаж комедийного сериала «Шоу Энди Грифита», выходившего на экраны с 1960 по 1968 г.

4

Кэри Грант (1904–1986) – англо-американский актер, дважды номинировался на премию «Оскар».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.