Режим чтения
Скачать книгу

Отряд смертников читать онлайн - Владимир Корн

Отряд смертников

Владимир Алексеевич Корн

Восемнадцать капсул красного цвета #2

«Глеб, скажу тебе честно: две ходившие туда экспедиции пропали бесследно. И еще, ты уж меня прости – я ведь практически на смерть тебя посылаю».

И он собрал лучших. Лучших из тех, кто умудрился выжить после глобальной катастрофы, которая откинула жалкие остатки человечества едва ли не в каменный век. Ведь от его успеха зависит так много. Да что там – практически все.

Владимир Корн

Отряд смертников

Пролог

– Как себя чувствуешь, Глеб?

– Спасибо, Евдокия Петровна, просто замечательно! – И Чужинов от избытка чувств, подхватив Старовойтову правой рукой, закружил ее в воздухе.

Впрочем, до «замечательного» состояния было еще далеко. Об этом сразу напомнила боль в боку – память о недавнем ранении. Ну а левую руку Глеб, поднимая свою спасительницу, даже задействовать не стал, опасаясь, что та его подведет. Впрочем, какие это мелочи в сравнении с тем, что смогла сделать эта женщина! Она добилась главного: ему теперь не нужны эти проклятые капсулы. И с недавних пор не надо просыпаться по утрам с одной-единственной мыслью – сколько капсул у него осталось, а следовательно, сколько дней осталось жить. Сегодня они ему не понадобятся, и завтра, и через неделю, и через год, два, три – никогда.

Правда, на долгий срок загадывать не стоит: заполонившие планету твари никуда не делись, и многие из них несут в своей крови то, отчего, как Чужинов считал до последнего времени, спасения нет. Есть только отсрочка – проклятые желатиновые капсулы красного цвета, каждая из которых означает еще один день жизни. Но теперь благодаря этой женщине, Евдокии Петровне Старовойтовой, по-девичьи стройной, несмотря на возраст, все позади. Оставалось только пожаловаться на скуку. Глеб благодаря ей даже «Евгения Онегина» перечитал – библиотека здесь на удивление хороша.

…Ужель та самая Татьяна,

Которой он наедине,

В начале нашего романа,

В глухой, далекой стороне,

В благом пылу нравоученья,

Читал когда-то наставленья…

Библиотека конечно же из бумажных книг: электричество во Фрязине, впрочем, как и во всем остальном мире, полностью отсутствует.

– Отпусти меня, Глеб, голова кружится, – попросила Старовойтова, и Чужинов послушно поставил ее на землю.

– Евдокия Петровна… – Он замялся: и вопрос шкурный, да еще имя ее…

Старовойтова выглядела так, как всегда представлялись ему аристократки: внешность, манера держать себя, смотреть, слушать, говорить… К тому же она ученый-иммунолог с мировым именем. А тут – Евдокия, уменьшительно-ласкательно так вообще Дуся получается.

– Слушаю тебя, Глеб, – сразу же посерьезнела женщина.

– Евдокия Петровна… Наверное, дорого я вам обошелся… лечение и все остальное? – задал он наконец тот вопрос, который его мучил.

Деньги, благородные металлы, драгоценные камни – все это давно уже было не в ходу: поди попробуй обменять пригоршню ювелирных изделий на мешок картошки. Если сразу не пошлют куда Макар телят не гонял, то объяснят, что картошку вырастить надо, весной – в самую голодную пору – ту, что оставлена для посева, не съесть. Все лето ухаживать за ней и стараться при этом, чтобы твари тебя самого не сожрали. Натуральный обмен, услуги, расписки, лекарства, особенно антибиотики, – вот что сейчас ценилось. Казалось бы, что особенного в клочке бумаги, на котором написано: я, имярек, обязуюсь или согласен на то-то и то-то, а внизу лишь число и подпись? А ты нарушь соглашение… и что тебя ждет дальше? Выбор невелик: либо податься к бандитам, либо пытаться выжить в одиночку. Но и среди бандитов изгоев не любят: какое к ним может быть доверие? Ну а выживать в одиночку… Человек – животное социальное, ему общение нужно. Но даже в том случае, если ты ярко выраженный социопат, шансов выжить практически нет.

– Дорого, Глеб, не стану отрицать. Только ты по этому поводу можешь не беспокоиться: нашлись люди, которым ты сам дорог, причем настолько… В моей практике подобного не случалось. Признаюсь, – Старовойтова улыбнулась, – я даже немножечко наглела, когда говорила, что мне надо. И представляешь, получила даже больше того, что просила. И если ты чем-то и обязан, так именно им.

– Ну а вам лично? Может быть, я для вас что-нибудь сделать смогу? Вы только скажите!

– Есть у меня к тебе просьба, Глеб, – кивнула женщина. – Именно просьба, но говорить о ней пока рано. Выздоравливай полностью, а как почувствуешь, что ты уже прежний Чужак – личность почти легендарная, тогда и приходи. К тому же и время сейчас не совсем подходящее, – туманно добавила Старовойтова, посмотрев по сторонам и отметив, что землю припорошил первый снег.

– Приду, Евдокия Петровна, – твердо пообещал Глеб, – обязательно приду, по первому зову, даже не сомневайтесь.

Глава 1

«Снегири»

Фрязин, когда-то бальнеологическая лечебница, а ныне – небольшое поселение, располагался на острове посреди озера Фрязинское, которое и дало ему имя. Такие поселения зачастую возникали на месте усадеб, заимок, фермерских хозяйств, курортов – словом, подальше от больших городов, где теперь безраздельно хозяйничали существа, которых называли тварями.

В прошлом Фрязин славился целебными грязями. Грязи и сейчас никуда не делись, но теперь он был известен совсем не этим. Именно здесь Старовойтовой удалось победить ту инфекцию, которая развивалась в организме человека в том случае, если в его кровь попадала кровь тварей. Лгала, правда, Чужинову Марина, утверждая, что пациентов у Старовойтовой были уже сотни и всем им она сохранила жизнь. А может, и сама не знала.

В тот день, когда едва живого Чужинова принесли к ней на носилках, Евдокия Петровна честно предупредила:

– Глеб, шансы пятьдесят на пятьдесят.

– Удивительно высокие шансы… всегда бы они такими были… Обычно жизнь меня так не балует, – с улыбкой ответил ей Глеб, превозмогая боль, потому что капсулы закончились еще накануне.

Несколько последующих дней Чужинов не помнил вовсе. Уже потом ему рассказали, что все это время жизнь его висела на волоске, который, к счастью, не оборвался. Единственное, что осталось в памяти, – заплаканное лицо Марины, которое он видел каждый раз, когда ненадолго приходил в себя.

Глеб смотрел вслед Старовойтовой, когда та неожиданно обернулась:

– Да, Чужинов, совсем забыла: там к тебе гость прибыл, Викентьев.

– Рад тебя видеть, Кирилл Петрович. Какими судьбами здесь?

– Я тоже рад, Глеб. Мы у Ларионова собирались, а на обратном пути решил сюда заглянуть. Как там, думаю, Чужак: поправляется, нет? Дай, думаю, проведаю.

В руках Петра Сергеевича Ларионова Мирный – бывшая военная база с немалым арсеналом и складами стратегического значения. И потому так сложилось, что он – самая значимая фигура в этих краях и далеко за их пределами. Викентьев тоже возглавляет поселение, но поменьше.

«Если Петрович сказал «мы», значит, Ларионов назначил встречу ему и другим главам поселений у себя. Где же им еще собираться, если не там?» – размышлял Глеб.

– Поправляюсь, Кирилл Петрович. Скучно здесь, – неожиданно для самого себя пожаловался он. – Одно
Страница 2 из 19

спасение – книжки, иначе давно бы от тоски выть на луну начал.

Викентьев мельком взглянул на заставленную книгами полку в комнатке Чужинова.

– Благодать какая! – вздохнул он. – Мне бы вот так – лежать, скучать, книги почитывать… Марина-то где?

– Дежурит, вечером сменится. Кстати, спасибо тебе еще раз: удивительно вовремя тогда твои бойцы прибыли… думал, все – амба.

– Свои люди – сочтемся, – глядя в узкое, похожее на бойницу окно, пообещал Викентьев. – Ты, главное, выздоравливай поскорей. Да, Ларионов просил тебе рюкзачок передать. Так сказать, в благодарность за содеянное. Вместе с заверениями, что он добро помнит. Кстати, и сам рюкзак тоже в подарок. Там в кармашке письмо от него. И от Полины сверток. В общем, подарки тебе половину лодки заняли… снова должен будешь, – пошутил полковник.

«Бедная девочка! – Глеб вспомнил рассказ Поли об ее отношении к Ларионову. – Но по крайней мере живой осталась. А там, глядишь, и ее жизнь к лучшему изменится».

– Петрович! – взмолился вдруг Чужинов. – Забери меня, а?! Я у тебя в «Снегирях» обузой не стану, не настолько я немощный. Третий месяц пошел, как я здесь, чокнусь скоро.

– Верю, что обузой не будешь. А Евдокия Петровна отпустит?

– Сейчас попробую с ней договориться… – Глеб решительно поднялся на ноги.

– Сиди уж, я сам.

Глеб проводил Викентьева улыбкой. Смотрите, какой заботливый! Понятно же, что он со Старовойтовой лишний раз встретиться хочет. То-то все в окно поглядывал в надежде ее увидеть. А что, пара получилась бы не хуже других. Как поется в одной песне: он мужчина интересный, и она разведена. Пожалуй, не совсем так: оба они, и Викентьев, и Старовойтова, остались без близких пять лет назад, когда все и случилось. Но жизнь-то продолжается.

Чужинов взглянул на рюкзак – подарок Ларионова. Отличный рейдовый рюкзак переменной емкости, с модульной подвесной системой. Он давно о таком мечтал. Если дернуть за специальное кольцо, основная емкость отпадет и останется лишь пояс – фактически разгрузка, причем кевларовая[1 - Кевлар – ткань искусственного волокна. Обладает высокой прочностью (в пять раз прочнее стали).]. И цвет хаки. Любой камуфляж, не важно какой, цифровой или растительный, подходит лишь под определенную местность, универсального нет, и хаки – то, что и необходимо.

Глеб открыл верхний клапан рюкзака. Сверху лежал комплект «Горки»: стопроцентный хлопок из нитки особой скрутки, придающей одежде водоотталкивающие свойства, с усилениями на локтях, коленях и задней части брюк. И тоже хаки.

«Как будто мешок Деда Мороза мне одному достался!» – Чужинов обрадовался как ребенок, извлекая на свет трекинговые ботинки от известнейшего немецкого бренда. – И размерчик мой!»

Не так давно, когда Глеб считал, что жить ему всего ничего, раздарил он все, что было у него ценного, не объясняя никому причин. Только и остались у него что автомат АК, произведенный в шестидесятых годах прошлого века, бинокль «Carl Zeiss», видавший виды комок да старые истоптанные сапоги, которые давно уже следовало выбросить. И тут на тебе! Впору заорать во весь голос от переизбытка эмоций. Возможно, Глеб и заорал бы, но прибегут люди с оружием спасать его от непонятно откуда взявшихся внутри поселения тварей. Представив все воочию, он усмехнулся.

Нож. Глеб вынул его из кожаных проклепанных ножен, поднес поближе к окну… Его собственный, верно прослуживший последние пять лет, остался в небольшом поселке на берегу Логи. Там, где он успел окончательно попрощаться с жизнью.

«Качество, проверенное временем», – хмыкнул он, рассматривая форму лезвия: именно такая форма и у американского Ка-Бара, и у отечественного НР – ножа разведчика. Ярко выраженная гарда, клиновидный скос. Пластинчатая, на клепках рукоять, массивное навершие с отверстием под темляк[2 - Темляк – ремень, петля, шнур или кисть на эфесе холодного оружия.]. Нож явно ручной ковки, но Чужинов мог с ходу назвать с пяток сталей, применяемых в обычных инструментах и механизмах, которые нисколько не уступали самым элитным маркам ведущих производителей, если были еще не лучше.

Он проверил баланс: все в порядке. Сжал рукоять поочередно обычным, топорным и обратным хватом, покрутил нож в пальцах, перекинул из руки в руку – ощущения были прекрасными. Нанес в воздухе несколько режущих ударов, закончив комбинацию глубоко проникающим. И тут все отлично. Оставалась последняя проверка, и, если нож выдержит такое «издевательство», останется только порадоваться, что он оказался в его руках. Если же нет, прямая дорога ему на кухню. Глеб вставил лезвие в щель между бревнами по самую рукоять и повис на нем весом всего тела. Нож выдержал, и, довольный, Чужинов положил его на стол, чтобы снова склониться над рюкзаком в предвкушении следующего подарка. Он вынул футляр размером с небольшой кейс, пристроил его рядом с ножом на столе и открыл.

– Петр Сергеевич! – прошептал Глеб, глядя на содержимое футляра. – При встрече я тебе в ножки поклонюсь!

Внутри лежал пистолет ОЦ-27, или ПСА «Бердыш», – последнее творение гениального конструктора Стечкина, пусть и сделанное им в соавторстве. Кнопка сброса магазина на обе стороны, емкость его – восемнадцать патронов, трехпозиционный предохранитель с функцией безопасного спуска курка, потрясающая надежность и очень высокая для боевого оружия точность. И это были далеко не все его достоинства. В комплекте к пистолету имелись три сменных ствола разных калибров, замена которых даже в полевых условиях – минутное дело. Один из них под патрон ТТ 7.62, второй – под 9?19 парабеллума. И третий тоже девятимиллиметровый пистолета Макарова и, что немаловажно, под более мощный патрон ПММ. Нет, Чужинов не собирался постоянно носить с собой весь набор стволов. Но в нынешних условиях, когда патроны в дефиците, такое разнообразие калибров становилось еще одним немалым достоинством пистолета.

«Сила! – Чужинов взвесил в руке почти килограммовый пистолет. – И хват нисколько не хуже, чем у «Беретты», в который раз убеждаюсь». Он уже имел дело с «Бердышом», особенно нравилось ему, что импульс отдачи приходился ниже затвора, примерно на уровне спусковой скобы, поэтому пистолет не подбрасывало так, как, например, ПМ. И сама отдача была не такая резкая, растянутая, что ли. Нашлись к пистолету и боеприпасы: двадцать пачек, по шестнадцать патронов в каждой. Причем все повышенной бронебойности. Пули с оголенным стальным сердечником не имеют такого останавливающего действия, как обычные, но твари – существа, абсолютно лишенные чувства боли, болевого шока от них не дождешься, и потому валить их нужно сразу намертво, поражая головной мозг. Однако строение костей черепа у них таково, что частенько случаются рикошеты, ну а с такими патронами этого можно особенно не опасаться. Глеб быстро снарядил все три запасных магазина, вставил один из них в рукоять пистолета и снова залез в рюкзак, чтобы в очередной раз обрадоваться. Ну а как тут не порадоваться абсолютно новенькой бундесверовской альпийской парке!

Подарки на этом закончились, правда, в одном из карманов удалось обнаружить брезентовую
Страница 3 из 19

портупею, которая куда предпочтительнее кожаной. И тоже цвета хаки.

На дне рюкзака прощупывалось что-то мягкое, но Чужинов даже смотреть не стал. И без того ясно, что там пенополиуретановая подстилка, на которой и на леднике спать можно, не боясь застудить себе почки, которую можно использовать как гамак или носилки для переноски раненых.

«Да уж, – думал Чужинов, облачившись в «Горку» и пытаясь разглядеть себя со стороны без помощи зеркала, – дошел ты, Глеб, до точки. – Новая одежда висела на нем мешком. Вообще-то размер был его, но похудел он за время болезни так, что хорошо, если пятидесятый остался. – Ну ничего, как говорила бабушка, были бы кости, а мясо нарастет. Кстати, Викентьев сказал, что там еще должно быть и письмо от Ларионова».

Нашлось и оно.

«Глеб, – писал Ларионов, – бесконечно тебе благодарен. Очень надеюсь, что содержимое рюкзака тебе понравится».

Число, размашистая подпись и в самом низу приписка:

«Буду рад увидеть тебя в Мирном. И дела для тебя найдутся, и просто погостить».

Еще бы Чужинову подарки не понравились: по нынешним временам и сам рюкзак, и его содержимое – клад, да еще какой! Понимает Ларионов толк в подобных вещах. А чего удивительного: в прежней жизни он, как и Викентьев, тоже полковник, хотя к спецуре никакого отношения не имел. Глеб снова взял со стола пистолет. В теперешнем его состоянии, когда с автоматом не развернешься, мечтал он об АПС, а тут такая удача.

Скрипнула дверь, пропуская Марину. Девушка, увидев его в «Горке» и с пистолетом в руке, побледнела.

– Глеб, ты куда собрался? – всполошилась она. – Рано тебе… ночами иной раз зубами скрежещешь, еще и постанываешь… – Отлично себе представляя, что, если тот что-то решил, отговаривать бесполезно.

– Никуда, милая, никуда, – улыбнулся ей Чужинов, положив пистолет снова на стол и обняв девушку здоровой рукой. – А если даже и соберусь, тебя возьму. Поедешь со мной?

– Еще спрашиваешь! – Марина прильнула к нему. – Кирилла Петровича видел?

– Заходил не так давно. Скоро снова должен прийти.

И действительно, Викентьев не заставил себя долго ждать.

– Ну что, Глеб, собирайся, – с порога заявил он. – Отправляемся завтра в семь ноль-ноль. – Затем обратился к девушке: – Ну, Марина, ты прямо расцвела… красавица-то какая!

– Теперь есть для кого, – потупилась та. – Ой, Кирилл Петрович, давайте я вас чаем угощу, – засуетилась вдруг девушка.

Все уже заняли места в лодке, готовясь к отплытию, когда Глеб подошел к Старовойтовой попрощаться.

– До свидания, Евдокия Петровна. И спасибо вам за все!

– До свидания, Глеб. Береги себя, по крайней мере хотя бы в ближайшее время.

– Постараюсь. Ну а когда полностью приду в себя, обязательно к вам наведаюсь: наш уговор я помню.

Лодка шла строго посередине реки, стараясь держаться от обоих берегов как можно дальше. Ритмично скрипели под взмахами весел две пары уключин. Оружие держали наготове: и для тварей, которые в любой момент могли показаться из-за прибрежных зарослей и броситься в воду, и для бандитов. Впрочем, твари в воде далеко не так молниеносны, как на суше, и потому серьезной опасности не представляли. Ну а бандиты… На воде все как на ладони, хотя шансов нарваться на них в этих краях было не так уж и много.

Скоро вместе с морозами придет зима и тварей станет значительно меньше. Часть из них замерзнет, другая, собравшись вместе и сплетясь в огромные клубки, впадет в состояние, похожее на анабиоз. Так будет продолжаться до самой весны, когда их снова будет очень-очень много.

Но хватит и тех немногочисленных особей, что и зимой проявляют активность. Именно они – головная боль поселений в холодное время года. Обычная тварь испытывает лютую ненависть ко всему живому и особенно к человеку. Настолько лютую, что, не раздумывая, бросается на него, если появляется хотя бы малейшая возможность, метит она всегда в горло.

Несмотря на свой норов, тварь может поберечься и не лезть под выстрел, если вцепиться в горло шансов нет. Тогда она способна выжидать бесконечно долго в надежде на то, что такой шанс когда-нибудь да появится. «Зимние» твари – облудки – от остальных отличаются. Они значительно крупнее, со светлым окрасом и с еще более потрясающей регенерацией. Ярости в них нисколько не меньше, но облудки, а именно такое название прилипло к ним, ведут себя намного хитрее, всегда наверняка выбирая момент для атаки. Глеб понятия не имел, почему их назвали именно так. Возможно, из-за того, что «облуд» на древнерусском языке означало «обманщик», возможно, по другой причине, что, впрочем, в их поведении абсолютно ничего не меняло. Имелось у «зимних» тварей и другое название – ублюдки. Первые три зимы после того, как на Земле случилась катастрофа, они не встречались, появились лишь на четвертую, и это стало для людей полной неожиданностью.

Лодка, на которой они плыли по Врегде, впадающей во Фрязинское озеро, чем-то походила на древнерусскую ладью. Длинная, узкая, с высокими носом и кормой и расположенными внахлест досками бортов. Для пущей достоверности не хватало только развешанных по краям щитов, остроконечных шлемов на головах да начищенных до блеска кольчуг. Или сабель и лихо заломленных набок лохматых казачьих шапок.

«А вот и атаман, – взглянул Глеб на сидевшего на носу Викентьева. – Только княжну за борт в набежавшую волну выкидывать не позволю: она моя», – и он перевел взгляд на Марину.

Викентьев, уловив взгляд Чужинова, знаками показал ему – подойди.

– За следующим поворотом Праня – тот самый приток. Вверх по ее течению находится то, о чем и был разговор.

Глеб кивнул: понял и запомнил. На Пране, почти в самом ее истоке, расположен укрепленный кордон. Никакого стратегического значения он не имеет: мимо него не проходят пути миграции тварей, чтобы можно было вовремя предупредить людей, чтобы их не застали врасплох. Не нужен он и как форпост: мимо него не прокрасться бандитам, задумавшим совершить очередной набег. Дело в другом: недалеко расположены солончаки.

В прежние времена никто бы на них и внимания не обратил: для промышленных объемов они интереса не представляли. Теперь все изменились, и добываемой там соли хватало не только на нужды возглавляемых Викентьевым «Снегирей», но и на то, чтобы приторговывать, меняя соль на самое необходимое. Соль ныне, когда люди остались без электричества и, как следствие, без холодильных установок, стала едва ли единственной возможностью запастись продуктами впрок и сохранить их. За исключением конечно же зимней поры, но хлебать пресный супчик и зимой удовольствие весьма сомнительное.

Просьба Викентьева заключалась в том, чтобы Глеб, когда почувствует себя в силах, наведался на солеварню, порядок навел, ну и посмотрел опытным глазом, что и как можно улучшить.

– Летом там всегда спокойно: обычные твари не забредают, – рассказывал Викентьев. – Но прошлой зимой зачастили туда облудки, несколько случаев уже было. Поначалу с ними справлялись, причем без жертв. Но в последний раз произошла настоящая трагедия: из семи человек четверо погибли. Ну и проблема сразу обозначилась: опытных
Страница 4 из 19

бойцов туда не пошлешь, их и без того в «Снегирях» кот наплакал, а среди тех, кого, извини за цинизм, не жалко, охотников мало. И мотивировать их мне особенно нечем. Дело к зиме. – И он взглянул на припорошенные снегом берега Врегды. – Запас соли кое-какой есть, но сам знаешь: это единственное, что мы можем предложить на обмен. Так что очень на тебя надеюсь, Глеб.

Бывший элитный дом отдыха «Снегири», как и множество других людских поселений, ныне более всего походил на казачий острог времен освоения Сибири и Дальнего Востока: бревенчатый частокол по периметру на валу, ров, зачастую наполненный водой, сторожевые башни и обязательно надвратная. Все пространство внутри разделено тыном на несколько частей – на случай, если тварям все же удастся проникнуть на территорию поселения, что случалось уже не раз. Глебу всегда хотелось назвать их «локалками». Внешний частокол в «Снегирях» был не слишком высок – метра три с половиной – четыре, но не из-за экономии. Единственное, в чем людям повезло, – твари не умели лазать по деревьям, а значит, не могли и взобраться на частокол. Еще большую схожесть с острогом селению придавала луковка небольшой бревенчатой церкви.

«Человеку необходимо во что-то верить, так уж он устроен, – размышлял Чужинов, глядя на приближающиеся стены «Снегирей». – И совершенно не важно, во что именно: в Бога, в собственную исключительность, в чудо, удачу, свои силы или даже в то, что верить нельзя ни во что. Случись невероятное и окажись здесь человек, который не ведает, что творится с миром, он бы решил, что оказался в Средневековье: ни спутниковых тарелок, ни антенн, ни проводов, ни транспорта, ни механизмов. И всюду дерево, дерево, дерево…»

Конечно же так было не везде. Например, Мирный – бывшая военная база, и картина там будет выглядеть совсем иначе: все сплошь из кирпича и бетона. Но и там никаких антенн и проводов. Да и к чему они, если пользоваться электричеством смертельно опасно?

Рядом со «Снегирями» простирались поля, которых пять лет назад не было и в помине. Обычные поля, давно уже убранные и покрытые снегом. Вернее, не совсем обычные: то тут, то там посреди них виднелись вышки с помостами – единственное спасение для людей, если во время сельскохозяйственных работ вдруг объявятся твари.

Встречать лодку на бревенчатом причале собрались едва ли не все обитатели «Снегирей».

Жизнь без привычных развлечений, которых люди лишились несколько лет назад, оказалась скучна. Без телевидения, интернета, радио, наконец, просто без возможности послушать любимую музыку или посмотреть интересный фильм. Все ждали новостей, приветов от знакомых или родственников, писем, даже сплетен, которые можно было обсудить вечером, когда дела уже позади, а ложиться спать еще рано.

Викентьева сразу окружили какие-то люди, что-то ему докладывая и выслушивая его распоряжения. Марина разговаривала с какой-то темноволосой девушкой, которая то и дело бросала на Чужинова заинтересованные взгляды.

Чужинова не встречал никто. Да и не было у него хороших знакомых в «Снегирях», и потому он стоял, опустив рюкзак на землю. Петрович просил его не уходить, и теперь Глеб терпеливо ждал, когда тот закончит неотложные дела.

– А это что за фраер с Петровичем прибыл? – услышал вдруг он за спиной чей-то голос. – Доходяга какой-то, но боты у него шикарные.

Представив себя со стороны, Чужинов усмехнулся: длинный, худой как жердь, в старой прожженной и заштопанной телогрейке. Свою парку он накинул на Марину поверх ее бушлатика на рыбьем меху. Глеб уже поворачивался, когда услышал другой голос, на этот раз хорошо ему знакомый.

– Дядя, ты бы потише говорил, шепотом, что ли? Сейчас этот доходяга проедет по тебе, в землю закатает и не заметит даже. Здорово, Чужак! – громче, чем требовалось, поприветствовал его Семен Поликарпов.

– Здравствуй, Семен. – Обычно тот называл его по имени, и ясно, что он решил устроить презентацию для тех, кто не видел Чужинова, а только о нем слышал. – Как рука?

Когда они расставались еще ранней осенью, рука у Поликарпова была серьезно повреждена бандитской пулей.

– Нормально. Скоро вообще про нее забуду, практически не беспокоит уже. А было время, думал, что без нее останусь. Хоть и не правая, но жалко ее было до одури, – улыбнулся Сема. – Как сам?

– Тоже очень надеюсь, что через месячишко-другой полностью в себя приду. Видел кого?

– Денис Войтов пару недель назад сюда забредал. Они с Душманом куда-то на юг подались. Оба спецы, так что быстро спелись.

– А Душман, это кто?

– Глеб, это ж друган твой армейский, ты его куда лучше меня должен знать.

– Рустам Джиоев, Джой? – догадался Чужинов.

– То, что Рустам, – это точно. Но все его Душманом зовут.

«Наверное, из-за бороды прилипло, – решил Глеб. – Да и черты лица у Рустама восточные».

Навещал его Рустам как-то во Фрязине. Много чего порассказывал. Он, пока в этих краях не объявился, треть России прошел. Повсюду одно и то же: твари, твари, твари и судорожные попытки человечества выжить.

Закончив с неотложными делами, Викентьев не стал окликать Глеба, подошел сам.

– Ну что, орлы, пойдемте? Глеб, я вам с Мариной комнату в центральной усадьбе выделил. Выздоравливай, и ты, Семен, тоже, а там, глядишь, и отблагодарите меня за мою доброту. Бойцов под себя наберете, натаскаете их, будет теперь и в «Снегирях» своя гвардия.

Глава 2

Солеварня

Это только кажется, что если встать на широкие, подбитые камусом лыжи, то снег любой толщины становится тебе нипочем. Нет, здесь тоже необходим определенный навык, иначе намучаешься с ними не меньше, чем если по очереди вытаскивать ноги из глубокого, по колено и выше, снега.

На что уж Чужинова готовили ко всему, что только может приключиться с солдатом на войне в любых погодных условиях, но и ему пришлось помучиться, прежде чем он приобрел его – навык хождения на охотничьих лыжах. Впрочем, это осталось далеко позади, и теперь Глеб шел легко и уверенно, наслаждаясь морозной свежестью. Время от времени он прислушивался к себе и довольно улыбался – он прежний. Такой, какой был до болезни и ранений. Лихо скатившись с пригорка, Глеб притормозил, поджидая остальных.

Вскоре где-то наверху послышался скрип снега под лыжами, а затем показались и его спутники. Первым рядом с ним остановился Ракитин, тоже Глеб. Ему двадцать, хотя выглядел он почти подростком. Глеб вынослив, понятлив и стрелок неплохой.

Следующим к ним присоединился Иван Ваксин. Этому немного за тридцать, он выше Чужинова на голову и в плечах мало ему уступает. Веснушчатый, курносый, с широким простодушным лицом. Ивану удивительно шло его имя. Но Глеб обратил на него внимание конечно же совсем не из-за имени. Иван – охотник, рыбак и в лесу он как дома. Чем-то Ваксин напоминал Чужинову Поликарпова, обстоятельностью, что ли. Да и сам Семен быстро нашел с ним общий язык. Что и понятно: оба – сельские жители и им всегда есть о чем поговорить.

А вот и сам бежавший замыкающим Поликарпов, с раскрасневшимся от скорости лицом.

– Как рука, Сема? – поинтересовался Чужинов.

– Нормально. Но ночью мороз точно будет,
Страница 5 из 19

тянет ее, – улыбнулся Поликарпов.

У Чужинова и у самого на перемену погоды ломило в плече и боку. Это сейчас, когда еще и тридцати нет… Что-то будет к старости?

«Глеб, ты еще доживи до нее, тут люди на день вперед не загадывают».

Он присмотрелся к спутникам. Его беспокоил тезка – Ракитин. Ну не выглядит тот богатырем: худой как щепка и ростом невелик. Но нет, многочасовой бег на лыжах его не вымотал: дышит ровно, не задыхается и даже не вспотел. К тому же учеба не прошла даром: Ракитин смотрел не на него – следил за своим сектором, держа автомат наготове.

Как он радовался, когда Чужинов вручил ему АКМ[3 - АКМ – автомат Калашникова модернизированный, калибр 7,62?39 мм.]. Еще бы, после охотничьей-то двустволки, которая у него была. У Ваксина тоже АКМ, и тоже из рук Чужинова, заменивший Ивану вполне надежный, но далеко не универсальный ТО3-87[4 - ТОЗ-87 – самозарядное ружье, калибр 12?70, емкость магазина – 4 патрона.].

На груди у Поликарпова висел самый современный из семейства автоматов Калашникова – АК-12. Но в этом заслуги Чужинова не было – он всегда там висел, сколько Глеб Поликарпова помнил.

Ну а сам Глеб оставался при своем старом, добром автомате Калашникова образца одна тысяча девятьсот сорок седьмого года, еще с фрезерованной коробкой, с которым за прошедшие пять лет он успел сродниться так, что знал его до последней царапины на прикладе. Впрочем, приклад на автомате был как раз новым, равно как и цевье. Один из обитателей «Снегирей», дед, выглядевший ровесником сотворения мира, предложил Глебу поменять приклад. Тот действительно выглядел неважно после угодившей в него пули: стянутый проволокой, поверх которой намотана изолента.

– Я сам поменяю, – ответил ему Чужинов. – Что просишь?

– Ты не понял меня. Я сделаю тебе новый. А заодно и рукоять с цевьем. Соглашайся, не пожалеешь.

Поначалу Глеб даже расстроился. Он уже было решил, что старику каким-то образом попал в руки новый приклад, а тут столяр на все руки решил выстрогать его из какой-нибудь хорошо просушенной сосновой колоды. Сомнения Чужинова развеял Семен, когда он рассказал тому о предложении.

– Соглашайся, Чужак, не пожалеешь. Видел я его работу. Впору и мне свой поменять. – И он, ухмыльнувшись, хлопнул по тактическому, с регулируемой длиной и подщечником, прикладу своего автомата.

И Глеб действительно не пожалел. Два раза приходил он к деду, как на примерку к портному. Но когда работа была сделана, все же засомневался:

– Шейка приклада не тонковата будет? Не сломается?

Случается, что прикладом иногда приходится работать. Не по тварям, конечно, тем удар деревяшкой что слону дробина, но по людям. И совсем нежелательно, если он подведет в самый ответственный момент.

– Нет, – развеял его сомнения дед, энергично тряся головой. – Это же груша! Тот же орех с ней рядом не лежал!

Еще дед чуть приподнял приклад, и теперь тот выглядел, как у АКМ или у более поздних моделей. Вещь нужная: так и целиться удобнее, и при стрельбе оружие уже не так уводит вверх. И рукоять у мастера получилась замечательная: как будто бы и анатомическая, но браться за нее одинаково удобно любой рукой. Ну и само дерево на морозе всегда имеет преимущество перед пластиком и металлом.

– Лак у меня тоже хороший, – заверил его мастер. – В жару к рукам липнуть не будет и сырости не боится.

В общем, Чужинов действительно не пожалел. Вдобавок на автоматной мушке появилась тритиевая вставка, Глеб давно хотел, но все как-то не получалось. А вот планку он менять не стал, хотя была и такая возможность. Кто бы что ни говорил, а при быстром переносе огня или стрельбе в сумерках она работает и работает нормально. Что касается самого боя, он у автомата такой, что Глеб не переставал им восхищаться. Возможно, прав был Прокоп Киреев, который когда-то и снабдил его этим оружием.

– Уникальный экземпляр. Так сказать, штучная работа.

Калибр у всех четырех автоматов был одинаковый – 7,62?39. Это существенно в составе группы. То же относилось и ко второму оружию – пистолетам, которые имелись у каждого: все под девятимиллиметровый патрон ПМ. Хотя среди пистолетов разнообразие было полным: у каждого своя модель, начиная с чужиновского «Бердыша» и заканчивая «Фортом» украинского производства Ракитина.

Со снаряжением остальных участников группы, тех, что остались в «Снегирях», дела обстояли похуже, для них даже автоматического оружия не нашлось, не говоря уже о единообразии калибров. Чужинов создал группу по просьбе Викентьева, и сам Петрович называл ее не иначе как «мои коммандос». Глава «Снегирей» выделил для нее все, что смог, и даже более того, и все же оснащение команды оставляло желать лучшего.

Группа вместе с Чужиновым и Поликарповым насчитывала восемь человек, им предстояло решать особые задачи. Всю осень и начало зимы Глеб потратил на обучение. Вот только с тем мизерным количеством патронов, которое они могли позволить себе потратить на тренировках, приходилось упирать в основном на навыки выживания, наблюдения, маскировки. От тварей спрятаться сложно, но, поскольку в задачу группы входило и уничтожение бандитов, Глеб считал, что лишним это не будет. И конечно же «физика». Будь ты хоть лучшим стрелком в мире, но, если после километровой пробежки у тебя ходуном ходят руки, подгибаются ноги, а глаза заливает едкий соленый пот – грош тебе цена.

Как говорится, нет худа без добра, и, заставляя своих бойцов раз за разом выкладываться, Глеб и сам от нагрузок не отлынивал, пока наконец не почувствовал себя в прежней физической форме. Что до снаряжения, Викентьев обещал дело поправить, но единственная валюта, которую он мог предложить в обмен на оружие и боеприпасы, была соль.

Попасть на кордон засветло, как они на то рассчитывали, им не удалось. Подвел Глеба его тезка: переходя безымянный ручей, впадающий в Праню, вдоль русла которой они следовали, Ракитин умудрился провалиться в воду там, где остальные, намного его тяжелее, прошли свободно.

– Привал, – объявил Чужинов. – Сушиться будем. Семен – костер, Иван – деревья.

Мороз невелик, но до кордона оставалось около трех часов ходьбы, за это время в мокрой одежде недолго и воспаление легких подхватить, а то и менингит. Вон у Ракитина даже шапка ледяной коростой покрылась. Семен принялся вытаптывать снег, готовя место под будущий очаг. Иван занялся поиском подходящих деревьев, чтобы в случае опасности быстро и без помех на них взобраться: лучшей защиты от тварей, чем оказаться на недоступной для них высоте, никто еще не придумал. Чужинов наблюдал за обстановкой вокруг. Ракитин поглядывал на него с опаской.

Глеб отлично знал: желающих попасть в его команду среди обитателей «Снегирей» с избытком. При наборе впору было конкурс устраивать – с физическими тестами, проверкой навыков обращения с оружием, теоретическими вопросами и главным призом. А что? Куда больший риск – быть однажды сожранным тварью или попасть под бандитские пули. Да, жизнь тяжелая, иной раз приходится ночевать в зимнем лесу и питаться чем придется. Но! Уважение окружающих, женское внимание и избавление от повседневной
Страница 6 из 19

рутины! К тому же лучшее снабжение и питание. Правда, ряху себе никто из его людей не отъел, но и голодными не выглядят и одеты не в рванье. Так что на место Ракитина найдется сразу несколько кандидатур, ни в чем ему не уступающих.

Тот и сам все отлично понимал и потому смотрел на Глеба виновато: первое серьезное дело, и вдруг такой казус.

– Успокойся, тезка, – понимая его состояние, сказал Чужинов. – Со всяким может случиться.

Ничего хорошего задержка в пути не обещала: пробираться в темноте по лесу – рулетка еще та. Твари не могут похвастать ни тонким нюхом, ни особенным слухом, но ночное зрение развито у них значительно лучше, чем у человека. Ночевка же в лесу зимой – удовольствие крайне сомнительное. Две ночевки по пути сюда они уже пережили, но то в избушках, расположенных в дне пути одна от другой. Там и печурки имеются, и запас дров, и для обороны все подготовлено. Вплоть до возможности забраться через люк на крышу, а то и на близстоящее дерево и уже оттуда, со специально подготовленной площадки, вести сверху прицельный огонь. И подлесок вокруг вырублен, чтобы обзор не загораживать.

– Глеб, скоро стемнеет, – прервал его размышления Поликарпов. – А нам еще топать и топать.

Чужинов взглянул на Ракитина. Понятно, полностью одежда на нем высохнуть не успела, но поторопиться стоило. Тот, уловив взгляд, сразу же вскочил на ноги:

– Я готов. На ходу не замерзну.

– Стоп! – поднял руку Чужинов, и скрип снега за спиной мгновенно стих.

Некоторое время стояла тишина, которую нарушил, хрюкнув и едва сдержав чих, Ракитин.

«Все-таки простыл», – подумал Глеб.

– Чужак, что случилось? Почему встали? – спросил Поликарпов.

До цели оставалось немного, уже скоро должны были показаться крыши солеварни и окружавший ее частокол.

– Гарью несет, чувствуешь?

Семен старательно повел носом, принюхиваясь.

– Действительно дымком попахивает. – Поликарпов смотрел на него вопросительно.

Ветерок пусть и слабенький, но встречный. К утру обязательно приморозит: все небо в звездах. На солеварне топят печи… Что не так?

– Гарью воняет, Сема, именно гарью.

Тот принюхался снова.

– И верно: запах какой-то кисловатый. Или с горчинкой. Точно гарь.

Дальше пошли тесной группой, держа оружие наготове. Запах гари усилился, и теперь его чувствовали все. Когда из кустов едва ли не у самых ног вспорхнула стая перепелов, Ракитину не хватило выдержки, чтобы не нажать на спуск, благо что поставленное на предохранитель оружие смолчало. Он покосился на Чужинова, но тот сделал вид, как будто ничего не заметил.

Наконец открылся вид на солеварню, которая представляла собой затерянный в лесу маленький форт. Частокол по периметру, сторожевая вышка и несколько строений, задние стены которых служили частью ограждения. Единственного брошенного на нее взгляда даже в наступившей к тому времени темноте хватило, чтобы понять – что-то произошло. Помимо пожара, который уничтожил часть строений и частокола.

– Нападение? – прошептал Ваксин.

– Не знаю. Но похоже на то.

Как ни всматривались, они не могли обнаружить никаких признаков оставшихся в живых людей. Ну не могли же погибнуть все! Так не бывает. Кто-нибудь, да остался.

– Снег пару дней уже не шел, – тоже шепотом сказал Поликарпов, и Глеб кивнул, соглашаясь.

Осадков действительно не было ни вчера, ни позавчера, но все вокруг было покрыто снегом. А если учесть, что пожар такого масштаба не мог закончиться за час или два, все произошло как минимум три дня назад.

– В обход, зайдем от ельника, – принял решение Чужинов. – Там от пожара частокол пострадал, так что попасть внутрь будет легче.

Со стороны реки густой ельник подступал к солеварне почти вплотную. Побывав здесь в прошлый раз, Глеб дал указание вырубить его, и, будь все по-другому, он устроил бы местным обитателям за неисполнение приказа такой разнос… Только, по-видимому, разносить уже было некого.

Шли медленно, осторожно, напряженно вслушиваясь в тишину вокруг. Оказавшись внутри, замерли снова: как будто бы никого.

– В бане ночь пересидим, она не тронута. Рассветет, будем разбираться, что здесь произошло.

Дверь в баню оказалась полуоткрытой, и внутрь намело так, что Ракитину пришлось отгребать снег лыжей, пока остальные прикрывали его с оружием наготове. Наконец дверь закрыли, и Поликарпов со стуком задвинул на ней засов.

– Печь топить будем? – уже громко, не таясь, спросил он.

– Обязательно, – ответил ему Глеб. – Стоило ли так торопиться, чтобы просидеть ночь в холоде?

Чужинов знал, что от всех строений к центральному, ныне выгоревшему дотла, ведут ходы под землей на тот случай, если твари вдруг захватят все внутреннее пространство и люди окажутся разбросанными. Или наоборот – понадобится разделиться, если обстоятельства к тому вынуждают. И потому он не опасался, что они окажутся в бане как взаперти.

Баня на кордоне была добротной. Большая, с просторной парилкой, моечной и немалым предбанником. И как такая могла появиться в общем-то крохотном селении? С другой стороны, стоит ли удивляться, когда у людей осталось так мало развлечений и поход в баню, сам процесс мытья, посиделки после стали едва ли не самой главной из утех.

– Глеб, ты видел? Там, на дереве… – начал Ваксин.

Чужинов кивнул: видел. На одном из росших внутри периметра деревьев среди ветвей виднелось темное пятно. И оно не могло быть не чем, как человеческим телом. Но чтобы убедиться в этом, стоило дождаться утра.

– Утро красит нежным светом… – пел Ваксин, умываясь из деревянной шайки.

– Вань, ты чего это прямо с утра распелся? – поинтересовался у него Ракитин. Он говорил в нос: вчерашнее «купание» в ледяной воде давало о себе знать.

Накануне Глеб плеснул ему в кружку спирт.

– Пей, – приказал он. – И чтобы к утру как огурчик был.

Тот лихо махнул содержимое кружки, но закашлялся, за что получил промеж лопаток широкой ладонью Поликарпова.

– Половина выскочила, – с сожалением констатировал Семен. – Вот и переводи на тебя добро.

По нынешним временам спирт являлся страшным дефицитом, в ходу была самогонка, и гнать ее умудрялись из самых немыслимых вещей. Огурчиком к утру Ракитин не стал, и лишь его распухший нос чем-то напоминал этот овощ, но только не цветом.

– Да вот, что-то в голову пришло, – ответил Иван. – Утро, в окно выглянул – снег на деревьях действительно какой-то розовый.

– Ну, в эти-то окошки сильно не выглянешь. – Семен снимал вскипевший чайник с печи.

И действительно: окон в бане было значительно больше, чем требовалось, и все они были как амбразуры – и с виду, и по назначению.

– Подозрительных звуков ночью никто не слышал? – поинтересовался Глеб, когда все собрались за столом.

Мужчины переглянулись: как будто бы нет.

– Вот и я тоже нет. Давайте лопайте быстрее, пора приступать к осмотру.

– Однозначно не бандиты, – час спустя сделал вывод Семен Поликарпов, и Чужинов кивнул.

– Облудки здесь побывали. Одного не пойму: они не ходят парами – всегда поодиночке, а тут создается такое впечатление, как будто их несколько было. Ни разу о подобном
Страница 7 из 19

не слышал.

Теперь уже кивнул, соглашаясь, Поликарпов.

– И мне не доводилось.

За час они успели внимательнейшим образом исследовать территорию солеварни и ближайшие окрестности, хотя выпавший снег изрядно усложнял поиски. То, что выживших не осталось, стало понятно еще на подходе к солеварне. Предстояло понять другое: подвергся ли кордон сначала нападению бандитов, а уже затем пришли твари, оставив от трупов мелкие осколки костей и окровавленные клочья одежды, или же обошлось без человеческого участия. Туш мертвых тварей обнаружить не удалось. Что в общем-то было понятно: они с не меньшей охотой пожирали друг друга, а по костям поди разбери, кому те принадлежат.

Выяснить обстоятельства гибели людей было важно: если нападение совершили бандиты, значит, произошла запланированная акция. Случайно наткнуться на затерянный в глухих лесах кордон, местонахождение которого к тому же тщательно скрывалось, практически невозможно. Викентьева, когда они доложат ему о случившемся, прежде всего будет интересовать именно это обстоятельство.

Тут все сложно: если это бандитская акция, значит, кто-то сделал заказ. Например, чтобы устранить конкурента: соль – товар востребованный. Стрельба, судя по всему, стояла здесь жаркая: стены носили многочисленные отметины от пуль. И по их расположению можно было сделать вывод, что цели, по которым велась стрельба, находились примерно на высоте половины человеческого роста и ниже. Пожар, вероятно, начался позже, когда оставленный без присмотра огонь в печи перекинулся на дом, а затем и на частокол рядом. И еще: количество оружия примерно соответствовало количеству проживавших здесь людей, то есть облудки не могли пожаловать на звуки стрельбы и покончить разом и с обороняющимися, и с бандитами. К тому же на теле человека, обнаруженном на дереве, не было ран. Совсем молодой парень, почти мальчишка, он оказался там без верхней одежды и обуви и попросту замерз.

– Может, здесь все-таки обычные твари побывали? – предположил Иван Ваксин.

– Может, – пожал плечами Чужинов. – Но очень сомневаюсь. Ты хоть раз слышал, чтобы они в декабре стаями шастали? Вот и я нет.

– Что будем делать? – поинтересовался Ракитин.

И снова Глеб пожал плечами.

– Возвращаться, что же еще? Соли здесь скопилось достаточно, сами видели. Но мы пришли не за ней. Так что лишним грузом обременять себя не станем, быстрее вернемся. Но сегодня, – Чужинов взглянул на высокое солнце, – не отправимся, завтра с рассветом. Посветлу до места ночевки нам уже не успеть. А идти в темноте, когда по лесу, возможно, облудки бродят, сами понимаете, – не резон.

– А сегодня чем займемся? Выспимся хорошенько? – с надеждой в голосе спросил Иван.

Выспаться, конечно, им не помешало бы.

– В «Снегирях» выспимся. Сегодня попробуем восстановить хоть что-то. В частности, выгоревший участок частокола. Не самим, так людям пригодится. И мальчишку похороним, иначе не твари, так лесные звери его сожрут… не по-человечески это.

– И все же, если это были облудки, как они умудрились попасть внутрь периметра? – Поликарпов задал тот самый вопрос, на который Чужинов страстно желал бы получить ответ. – Явно же пожар начался уже после того, как все и случилось. Ворота закрыты, частокол только в одном месте поврежден. Не летать же они научились? Или как обезьяны лазать?

– Спроси что-нибудь полегче, Семен.

Работали до самой темноты, несколько раз хватаясь за оружие, реагируя на подозрительные звуки. Твари – существа стремительные, всегда лучше перестраховаться.

Баня за день успела выстыть. Но вскоре в печи забился огонь, закипел чайник, забулькало в кастрюле, и в помещении сразу стало уютно.

– Интересно, как все произошло? – спросил Ракитин. – У кого какие соображения?

Но все молчали.

Явно трагедия произошла не из-за чьей-то беспечности: пять долгих лет существования тварей научили уцелевших людей многому.

– Глеб, – не унимался Ракитин, – у тебя опыта поболее будет, чем у всех нас. Есть какие-нибудь мысли?

– У Семена опыта нисколько не меньше, – возразил Чужинов. – Что же касается мыслей… Где мы больше всего осколков человеческих костей нашли?

– На выходе из жилого дома, – ответил Поликарпов. – А к чему это ты?

– Да все к тому же. Представьте, что в доме сидели мы. Услышали, что снаружи кто-то есть. И это явно не люди. Наши действия?

– Для начала рассвета бы дождались, – начал рассуждать Поликарпов. – В темноте все равно ничего не разглядеть. Этих ублюдков-облудков ночью в трех шагах на снегу не разглядеть.

– Хорошо, дождались мы рассвета. Дальше что?

– Дальше все как обычно: через люк на крышу. Он в том доме должен быть. Люк вообще сейчас в каждом доме есть. Даже здесь, в бане. А уже с крыши каждой твари в загривок, желательно пару-тройку пуль, для надежности.

– Теперь представь: открываешь ты люк, а на крыше они тебя уже поджидают. Ты вниз, они за тобой, а в помещении черта с два их подстрелишь. У кого-нибудь нервы не выдержали, он дверь и открыл, чтобы спастись, пока других в клочья рвали. А там тоже твари. Тогда все объясняется, даже куча костей у входа.

– Как ни крути, при таком раскладе выходит, что твари все-таки научились лазить. Иначе на крышу им не попасть.

– Считаю, что они продолжают мутировать, – подумав, сказал Глеб. – Суди сам: первые две зимы об облудках вообще никто не слышал, и лишь на третью они откуда-то взялись. Поначалу только одиночки попадались, а сейчас, возможно, они уже стаями ходят. Так почему бы им к тому же не научиться лазить или прыгать высоко? Подстрелить бы одну из них, глядишь, все бы и объяснилось.

– Умом понимаю, что, возможно, ты прав, а душой согласиться не могу, – заявил Семен. – Иначе совсем уж кисло получается. От них же одно спасение было – на дерево забраться или за частоколом укрыться. А сейчас… Были одними, стали другими, так что же с ними еще через пару лет произойдет? Жуть берет, как только представишь.

– Похлебка готова. – Колдовавший у печи Ваксин поставил кастрюлю на стол. – Прав ты, Семен, действительно жуть берет.

Глава 3

Шахтерский талант

Ближе к утру Чужинова разбудил Ракитин:

– Глеб, проснись, снаружи кто-то есть.

– Уверен?

– Абсолютно! Минут пятнадцать уже слушаю. Что не люди – точно. Правда, не стану утверждать, будто именно твари. В одном уверен: там кто-то бродит.

– А что раньше не разбудил?

Лицо Ракитина едва проглядывалось светлым пятном.

– Я поначалу внимания на эти шорохи не обращал, думал, мыши. И чего понапрасну будить? После слышу – скрип снега под самым окном. Вроде и слабый, но точно не от них. Осторожненько так в окно выглядываю, благо что не замерзло, и вроде тень какая-то промелькнула. Да не маленькая такая… как будто человек на четвереньках пробежал. И тут слышу, наверху что-то скрипнуло.

Они переговаривались шепотом, но проснулись и остальные. Семен и Иван, оба, стараясь не шуметь, присоединились к ним.

– Вот снова! Слышите?

И правда: на крыше явно кто-то был. Глеб нащупал рубчатую рукоять «Бердыша» – с автоматом внутри тесного помещения особо не разгуляешься. Негромко лязгнул
Страница 8 из 19

металл – раз, другой. Это Ваксин с Поликарповым дослали патроны в пистолетах. Следом щелкнул предохранителем оружия и Ракитин.

– Иван, люк надежно закрыл? – все так же шепотом поинтересовался Глеб у Ваксина.

– Ага. Он, кстати, слона выдержит. Думаешь, облудки снова в гости пожаловали?

– Не исключаю.

«А кто еще? Волки? И каким это, интересно, образом им бы удалось перебраться через частокол? Даром, что ли, мы день провозились, чтобы привести его в порядок? Медведь? Какому-нибудь шатуну под силу через него перемахнуть. Но Ракитин утверждает, что их там несколько. Стаю медведей-шатунов представить сложно, так же, как и рысей. Бандиты пожаловали? Даже Ракитин черта с два бы их за мышей принял. Остаются только облудки».

– Наши действия, Глеб? – Голос Поликарпова казался спокойным. Да он и был таковым. Сколько Сема успел уже увидеть и испытать, чтобы такая ситуация заставила его волноваться.

– Сидим не дергаемся, ждем рассвета. Вы с Иваном на всякий случай держите люк в потолке под прицелом. И слушаем. Стараемся понять, сколько их.

– А если увижу кого в окошко? Стрельнуть можно? – По голосу Ракитина непонятно было, нервничает он или нет. Простуженный, еще и в нос говорит.

– Увидишь – стреляй. Если будешь уверен, что попадешь в голову. И вот еще что: оденьтесь все, рюкзаки под рукой держите, чтобы в случае необходимости не искать их впопыхах. Но по очереди, по очереди.

Печь с вечера протопили хорошо, и помещение выстудиться не успело. «Но пусть уж лучше будет жарко, чем внезапно оказаться на морозе в одном свитере», – рассуждал Глеб.

В темноте слышалось шуршание одежды. Наконец все стихло.

«Пора и мне», – решил он.

Перекладывая пистолет из одной руки в другую, Глеб натянул на себя парку, напряженно вслушиваясь в звуки снаружи. По-прежнему было темно, лишь слабо светилась зеленым тритиевая точка на мушке пистолета. И тихо. Хотя нет, кое-какие звуки все же раздавались. Шорохи и поскребывание, словно где-то рядом действительно возились мыши. Но, судя по всему, эти мышки таких размеров, что за один укус вполне смогут руку оттяпать. Или даже ногу в лодыжке.

– Может, перекусим, пока суд да дело? – предложил вечно голодный Ваксин. – Опасаюсь, что, когда рассветет, совсем не до этого будет.

– Можно, – согласился Чужинов. – Только ты в парилке на полке все приготовь. И свечу не забудь прикрыть так, чтобы света по минимуму было, только-только, лишь бы мимо рта не пронести.

– Это мы что-нибудь придумаем, – сразу же повеселел тот.

– Глеб, подойди, – окликнул занявший место у узкого, похожего на бойницу окна Поликарпов.

Семен уже успел извлечь из него стекло. Береги тепло не береги – надолго не хватит, а сквозь запотевшее стекло ничего не увидишь.

– Слышишь? – спросил он, когда тот приблизился.

Глеб прислушался. Звуки доносились из-за полусгоревшего сарая. Именно там, где земля оттаяла от близкого пожара, они и похоронили тело, которое им удалось обнаружить. А это значит, кто-то раскапывал могилу.

– Что там у вас? – поинтересовался Ракитин.

Послышались его шаги, следом загрохотала опрокинутая лавка, зазвенело упавшее с нее пустое ведро.

– Следопыт, чтоб тебя! – выругался Семен.

– Да не видно же ни хрена! – начал оправдываться тот. Затем пожаловался: – Больно, черт, голенью приложился.

– Лучше бы головой, – прошипел Поликарпов. – Глядишь, и помогло бы: дурь из нее вышла.

– Да я… – снова начал Ракитин.

Но Глеб прервал обоих:

– Тихо!

Послышался ему шорох под самым окном, но ручаться он не стал бы.

– Чувствуешь что-нибудь, Глеб? – спросил у него Поликарпов.

– Нет.

Была у Чужинова одна особенность: когда твари оказывались неподалеку, у него начинало давить в висках. Почему так происходило, он не знал. Да и никто не знал, хотя этой способностью обладал далеко не он один. Версии ходили разные, но все они не заслуживали большого доверия. Сам же Чужинов склонялся к мысли, что твари, которые из-за строения гортани не способны издавать звуки, все же каким-то образом могли между собой переговариваться. Вот на эти неразличимые для человеческого уха переговоры его височные доли и реагировали. Доказательством такого предположения служило хотя бы то, что на одну тварь его виски никак не отзывались. Но тем не менее факт оставался фактом: его реакция иногда здорово ему помогала. Плохо, что срабатывало это далеко не всегда.

Из приоткрытой двери парной, откуда пробивался слабый свет, вкусно запахло салом с чесноком. Это Ваксин готовил на всех бутерброды.

– Ну что, кто первый? – раздался от дверей парилки голос Ивана.

– Семен, давай ты, – сказал Глеб и уже повернулся к Ракитину, чтобы предостеречь: «Держись подальше от окна», – когда тот, вскрикнув, отпрянул от него, после чего упал на колени, прижимая ладони к лицу.

– Что с тобой? – Ваксин, выронив бутерброд, бросился к товарищу, а Чужинов с Поликарповым прыжком оказались по обе стороны от окна, синхронно щелкнув предохранителями пистолетов.

Ваксин, подхватив Ракитина под мышки, отволок его в сторону.

– Тащи его в парилку, да не забудь дверь прикрыть, чтобы не отсвечивало.

– Я сам дойду. – Ракитин, все еще держа ладони плотно прижатыми к лицу, поковылял к дверям.

Глеб с Семеном напряженно слушали звуки за окном, но тщетно: ни скрипа снега, ни шороха, – полная тишина.

– Что это могло быть? – шепотом спросил Поликарпов. Глеб промолчал.

Наконец дверь в парилку приоткрылась.

– Лоб у него до кости распластан, – сообщил Ваксин. – Только тварь могла так сделать. Швы накладывать надо, кетгут у кого есть?

– В моем рюкзаке возьми. – Поликарпов теперь, когда выяснилось, что Ракитин пострадал не от выстрела, звука которого они не услышали, говорил в полный голос. – Стоп. Сейчас сам достану, а то перевернешь там все.

– Ну и напарничка ты себе подобрал, – сказал Семен, когда они остались с Чужиновым наедине. – Вечно с ним что-нибудь случается.

Чужинов пожал плечами: тварь через окно могла дотянуться до любого из них, все они по очереди к нему приникали, но не повезло именно Ракитину.

Светало, лицо Семена уже можно было разглядеть достаточно отчетливо, и Глеб видел, что тот хмурится. Не из-за Ракитина, конечно: ситуация, в которую они умудрились попасть, ничего хорошего не обещала.

– Что дальше-то делать будем, Глеб?

– Для начала все-таки перекусим.

– А потом?

– Потом землю копать придется.

– В каком смысле?

– В самом прямом, Семен.

Чужинов хотел сказать что-то еще, когда на крыше послышалась возня, после чего последовал такой удар, что люк содрогнулся.

– Выдержит, – заверил Поликарпов, хотя Глеб и не сомневался. – Так зачем копать?

– Все соберемся, тогда и расскажу. Мог бы и сам догадаться.

Лоб Ракитина обмотали толстым слоем бинта, сквозь который большим темным пятном проступала кровь, сам он выглядел виновато.

– Черт ее знает, откуда она взялась. Я вроде и голову в окно не высовывал, и стоял не так близко, и вдруг – раз!

«В окно при всем желании голову высунуть невозможно – узкое, да и земля не сказать, чтобы так уж близко», – подумал Глеб.

– За лапу ее надо было хватать,
Страница 9 из 19

и на излом! – выговаривал ему Поликарпов. – Тут бы мы ее свинцом и нашпиговали.

– Да какое там – за лапу… – начал Ракитин.

– Успокойся, Семен шутит, – перебил их Глеб. – А теперь слушайте…

Ходы под землей вели к жилому дому. И от бани, в которой они находились, и от солеварни. Сама солеварня представляла собой длинный бревенчатый сарай с необходимым оборудованием: чренами и градирнями. Внутри ее даже колодец имелся. И немалый запас дров. Все это было им без надобности, но, попади они внутрь, у них появилась бы отличная возможность взглянуть на свое прибежище со стороны.

«А там, глядишь, и удастся сделать то, на что невозможно исхитриться из бани: пристрелить их, и вся недолга», – размышлял Чужинов.

Проблема заключалась в том, что часть хода, расположенного под жилым домом, после пожара обрушилась, в этом Глеб смог убедиться еще вчера. И теперь им предстояло сделать прокоп в обход. Сами ходы делались просто: копалась глубокая канава, сверху над ней укладывался накат из бревен, после чего все засыпалось землей и утрамбовывалось. Тварям и летом туда не добраться, а уж зимой, когда все сковано морозом…

– Суть ясна? – Все дружно кивнули. – Может быть, другие мысли имеются? – с надеждой спросил Чужинов. Возможно, у кого-нибудь найдется другое решение, при котором не будет необходимости ковырять землю при свете лучины в узком проходе, задыхаясь от недостатка воздуха.

Поликарпов пожал плечами:

– Копать так копать. Не ждать же здесь неделю, когда помощь придет? Да и перед Викентьевым неудобно получится: мы у него, можно сказать, гвардия, а нас, как щенков, здесь прижали. А вообще хорошо, что мы вчера назад не отправились. Точно бы они нас где-нибудь в лесу догнали.

– Значит, так: нам понадобятся лучины, инструмент и веревка.

– А веревка-то зачем? – удивился Ракитин.

– Сильно же тебе по голове досталось! – ухмыльнулся Иван. – Веревка – на всякий случай: если кто-нибудь от недостатка кислорода вдруг сознание потеряет, назад его вытащить. Правильно я понял? – обратился он уже к Чужинову.

Тот кивнул. Копать придется по очереди – проход узкий, вдвоем не развернешься. Из инструментов нашлись только топор, кочерга да печной совок. Была еще лопата, но снеговая, из широкого листа фанеры сделанная, совершенно не пригодная для той цели, которой они задались.

– Ничего, – утешил всех Семен. – Слышал я, зэки ложками однажды такой подкопище выковыряли, а нам и копать-то всего-ничего.

– Ну тогда не будет время тянуть: необходимо до темноты закончить, иначе придется ждать утра.

– А кто первым полезет? – Ракитин смотрел на Чужинова с такой готовностью, что Глеб усмехнулся.

«Реабилитироваться желает», – понял он.

– Я и полезу, – объявил Чужинов, скидывая с себя лишнюю одежду, оставив из оружия лишь пистолет. Подумав мгновение, решил захватить с собой нож, который мог пригодиться как инструмент.

Он уже сделал шаг, когда последовал такой удар в крышку люка, что, казалось, содрогнулась вся баня. Мгновение, и в потолок смотрели все четыре ствола.

– Не стрелять! – предостерег Чужинов, заметив, как напрягся палец Ракитина на спусковом крючке.

Крышка сделана из толстенных плах. Выдержит она, не выдержит – вопрос открытый, но, если в нее пальнуть, прочности ей это совсем не прибавит. Да и вряд ли пуля причинит твари вред.

– Серьезно влипли. – Ваксин, косясь взглядом в окно, держал под прицелом люк. – Вон их сразу две промелькнуло, если не три. И та, что на крыше. Выходит, облудков как минимум три.

– Больше их, – покачал головой Семен. – С моей стороны тоже парочка была, и они точно не на твою сторону перебежали. Да и на крыше, возможно, не одна. Засада.

«Точно, засада, – подумал Глеб. – И с одной-то тварью справиться нелегко, а уж с целой сворой… Одна радость, что не на открытом месте они нас застали».

В прокопе было темно, и лишь бесчисленные кристаллы льда в мерзлой земле сверкали под неверным светом лучины. Та горела неохотно, грозясь погаснуть в любой момент. Наконец впереди показался завал с торчащим из него обугленным куском дерева. Все, теперь следовало рыть влево, чтобы соединить этот ход с тем, что вел в солеварню.

«Ложкой, ха! – вспомнив рассказ Поликарпова, скривился Глеб, перехватывая поудобней совок для золы. – Наверняка у них была уйма времени, да и кормили их за казенный счет. А тут сплошная глина, спрессованная, как камень, еще и на совесть промерзшая. Одна радость, что действительно не камень».

Чужинов снова вздохнул и принялся за дело.

– Глеб, в тебе, оказывается, талант шахтера пропадает! – пошутил Поликарпов, осмотрев прорытый Чужиновым ход.

Тот успел прокопать метра полтора, и по его расчетам оставалось ровно столько же.

– Сам от себя не ожидал, – пробормотал тот. – Что наверху?

– Все по-прежнему. Твари крутятся вокруг, но под выстрел не лезут, хитрые. Сверху попыток больше не было, пробовали выбить дверь. Очень надеюсь, что какая-нибудь из них башку себе об нее разнесла. Эх, Глеб, – поморщился он, – насколько раньше с ними проще-то было. Еще прошлой зимой забрались бы на крышу и ополовинили бы их, если не всех сразу. И куда только мир катится?

– Куда ему дальше-то уже катиться? – хмыкнул Чужинов. – Копай давай, я подстрахую на всякий случай. Как почувствуешь, что совок в пустоту провалился, скажешь.

– Ты Ивана сюда пришли, сам иди чайку попей, он тебя там дожидается. Без тебя справимся. Твое дело командовать. Я бы на твоем месте вообще сюда не полез. – Было видно, что Поликарпов улыбается.

– Чай – это хорошо. Тогда жди подмогу, сам не ковыряй.

В чем-то Семен прав. Но вначале хотелось все осмотреть самому. Затем попробовал копнуть, ну а дальше как-то само пошло.

Чужинов уже успел отдалиться от Поликарпова, когда впереди послышались выстрелы. Сначала несколько одиночных, а затем целая очередь, пусть и короткая, из автомата Ваксина. И еще вскрик Ракитина, то ли азартный, то ли испуганный, Глеб разобрать не смог. Он рванул вперед на четвереньках – свод был низкий, не разогнешься. Сзади слышалось шумное дыхание Семена, бросившегося вслед за ним.

Когда впереди показалось светлое пятно лаза, Чужинов выхватил пистолет.

– Что случилось? Почему стрельба? – Окинув беглым взглядом помещение, он убедился, что Ракитин с Ваксиным целы и входные двери и люк в потолке не тронуты.

Очередь, его смутила очередь. Глеб старательно вбивал обоим в голову, что стрельба очередями не для профессионалов и про положение «автоматический огонь» вообще стоит забыть. Еще и потому, что патронов в новом мире все меньше и меньше, а добывать их все сложнее и сложнее. Вон Прокоп Киреев у себя в «Вылково» даже производство дымного пороха наладил. И кстати, немало в этом преуспел – товар востребованный.

В общем, посмотрел Глеб на Ваксина осуждающе. Тот действительно выглядел смущенным, но не настолько, насколько должен был.

– Взгляни, Чужак: завалил я одну. Вон в то окно ее видно, пусть и не полностью.

Глеб осторожно выглянул, стараясь держаться на безопасном расстоянии, памятуя о казусе, произошедшем с Ракитиным. И действительно увидел часть туши зимней
Страница 10 из 19

твари – облудка, с вытянутыми задними ногами ли, лапами: что у них, так с названием и не определились и потому говорили кто как.

– Вижу, под самым окном затаилась, – рассказывал за его спиной довольный Иван. – И подкралась-то незаметно, и ни звука не издает, но парок-то ее выдал! А тут как раз чайник вскипел. Ну я и говорю твоему тезке: «Глеб, вылей на нее ковшик». А тут он сам видел какой.

Обычный банный ковшик: металлический, с длинной деревянной ручкой, чтобы руку не ошпарило, когда парку на каменке поддаешь.

– Ну он и вылил, а я наготове стоял. Точно в морду кипяток ей угодил, иначе бы она так не метнулась.

Глеб кивнул: тварь, что зимняя, что летняя, что любая другая, если таковые существуют, к боли абсолютно не чувствительна, но глаза у них с виду самые обычные и кипятка не потерпят.

– Вот тут-то я по ней и вжарил! – продолжил свой рассказ Иван. – Хотя чего уж там, повезло: не попади кипяток ей в глаза, она бы вдоль стены и метнулась.

Чужинов кивнул снова: действительно повезло. Затем сказал:

– Семен, взгляни. Сам себе не верю.

В том, что тварь зимняя, сомнений не было: окрас светло-серый, местами и вовсе белый, дело в другом: пальцы на ногах ли лапах выглядели совсем иначе, чем у тех, которых он видел прежде. Они и сейчас не походили ни на обезьяньи, ни на человечьи, но изменились – это факт.

– Да уж, – некоторое время спустя произнес Поликарпов. – Дела-то хреновенькие. Теперь понятно, как они внутрь периметра попали. И на крышу. А если у всех тварей так?

– Вот влипли! – Ракитин осторожно потрогал повязку на голове.

«Если у всех тварей лапы станут такими же, то все эти частоколы вокруг поселений окажутся для них смешными препятствиями, – подумал Чужинов. – Что же касается «влипли»… Влипнуть – это когда срок твоей жизни напрямую зависит от количества красных желатиновых капсул, а их становится все меньше и меньше. И взять их негде. Мы же сидим в безопасном месте, не на морозе. Продуктов на неделю точно хватит, а если растянуть, то и больше. Возможно, проснемся завтра, а тварей уже и след простыл, такое тоже случается. Но как бы там ни было, наша задача – как можно быстрее выбраться отсюда и предупредить Викентьева. А уже тот займется тем, чтобы о мутации зимних тварей узнали и все остальные. Возможно, все не так плохо и эти твари – исключение. Но, выбирая из всех вариантов, готовься к самому худшему и никогда не прогадаешь».

– Семен, Иван, давайте вниз! – Он указал глазами на открытый люк в полу. – И не забудьте с собой побольше лучин захватить. Надеюсь, ты кипяток не весь выплеснул? – обратился он уже к Ракитину. – Чайку бы неплохо попить. И заткни окно – дует. Нечего больше за ними наблюдать, главное мы уже выяснили.

– Нет, не весь, но он остыл уже, наверное, сейчас подогрею, – засуетился Ракитин. И тут же застыл на полдороге к печке с чайником в руках. – Глеб, ты это… не смотри… я тоже копать могу… и вообще…

– Да никто тебя ущербным не считает, успокойся. Мы и тут без дела не останемся. Вдумайся: когда часть из нас переберется в солеварню и начнет оттуда палить, куда твари ринутся?

Ракитин думал недолго: с солеварни баня будет простреливаться с трех сторон, но с дальней от нее окажется мертвая зона.

– Туда, – указал он пальцем.

– А там у нас что?

– Парилка.

– И одна стена у нее…

– Глухая, – закончил за Чужинова Ракитин.

– Соображаешь теперь?

– Соображаю, Глеб.

– Ну тогда попьем чайку и приступим.

Чай только назывался чаем, больше по привычке. Где его теперь взять? Редкость. Чужинов с Ракитиным пили чагу – перемолотый в крошку березовый гриб. И вкус приятный, и напиток получается вполне себе тонизирующий. Оба молчали, занятые своими мыслями. Глеб думал о том, что скоро Новый год, чувствует он себя отлично и пора бы заглянуть к Старовойтовой – обещал.

«Интересно, – вспомнил он, – о чем это она хотела меня попросить? Ничего в голову не приходит. Понятно, что дело будет нелегким, но в чем именно оно будет заключаться?»

О чем думал Ракитин, оставалось только догадываться. Хотя, если судить по его виду и по тому, как он был напряжен, Ракитин мечтал о том, чтобы вовремя выявить опасность, успеть должным образом на нее отреагировать и наконец доказать, что в компании Чужака он оказался не случайно. Глеб даже усмехнулся – мальчишка.

– Ну что, тезка, приступим? – И Чужинов решительно поднялся из-за стола.

Ковырять ножом смолистое лиственничное бревно – занятие не из увлекательных. Предстояло высверлить бойницу, которая до поры до времени будет скрыта под тонким слоем древесины, чтобы в нужный момент выбить его не самым сильным ударом и начать стрелять, причем быстро и без промаха. Считаные мгновения – и все, твари исчезнут из вида. Мало-помалу дело шло, пока наконец Глеб не почувствовал, как поддается под нажимом ладони тонкая преграда. Значит, хватит. Ракитин с готовностью кивнул: хватит так хватит.

– Что-то Семен с Иваном задерживаются. Может, сползать к ним, узнать, что да как?

– Чайник лучше поставь, – охладил его пыл Чужинов. – Случись с ними что, мы бы услышали. Работа у них не в пример нашей – мерзлую землю ковырять.

Чайник вскипеть не успел, как из открытого люка в полу послышался шум и вскоре из него показалась голова Поликарпова. Вслед за напарником появился и Иван.

– Что это у вас так грязно? Весь пол щепками усеян, – поинтересовался Семен.

– Рабочее место для тебя готовили, – не стал вдаваться в подробности Чужинов. – Что у вас?

– Все пучком, – кивнул Поликарпов. – Ход прорыли и даже в солеварне побывать успели. Приказа о том, чтобы тебя дожидаться, не было…

– И правильно. Побывали, и молодцы, – перебил его Глеб. Затем взглянул на часы: стрелки приближались к четырем. – Успеваем. Значит, так: сейчас чайник вскипит, перекусим и начнем.

– Мудрое решение, – довольно потер ладони Иван. – Я вообще за любой кипеш, кроме голодовки.

Глава 4

Клюква на бересклете

Имелась у Чужинова одна мысль, как завалить одну-две, а при везении и три твари. Сама идея была проста: открыть дверь нараспашку, и твари кинутся внутрь. Вот тут-то и наткнутся на сооруженную преграду – досок в бане хватает. Одних только разобранных в парилке полков сколько. Но, немного подумав, он все же ее отринул. Три мертвые гадины погоды не сделают, валить нужно как можно больше, желательно сразу всех. Кроме того, далеко не факт, что обязательно кинутся.

– Значит, так, – начал он инструктаж после того, как лично побывал в солеварне и все хорошенько осмотрел. – Семен, ты останешься здесь. После первых наших выстрелов пробиваешь в бревне дыру, там совсем немного осталось, дальше уже дело техники, а она у тебя другим на зависть. Считаю, работать удобней пистолетом, но решать тебе самому.

Поликарпов кивнул: вопросов нет.

– Ну а вам, – и Глеб посмотрел на Ракитина с Ваксиным, – объясню все на месте.

– Семен, – обратился он снова к Поликарпову, – ты поосторожней у этой дыры. Не рискуй понапрасну, черт бы с ними, все равно их всех достанем, не так, то по-другому.

Они уже давно заняли места на чердаке солеварни, и цели были
Страница 11 из 19

распределены, а Чужинов все тянул. По какой именно причине, и сам понять не мог. Следовало поторопиться: солнце уже вплотную приблизилось к макушкам деревьев, пройдет немного времени, и по земле потянутся длинные тени, что создаст неудобства, а то и проблемы. Но что-то его останавливало, и он никак не мог понять что. Какое-то смутное беспокойство, которому не было объяснения. Что-то Глеб делал неправильно, но что именно?

Тянуть было больше нельзя, и потому, преодолев себя, Чужинов скомандовал:

– Патроны не экономьте. Возможно, такого шанса у нас больше не будет. Приготовились!

Повторных команд не потребуется: его бойцы начнут стрелять сразу же после него. Для себя он выбрал самую тяжелую цель – двух особей, находящихся на почти плоской кровле бани. Обе вели себя крайне беспокойно. Еще три, цели Ракитина и Ваксина, лежали у самых стен бани неподвижно, вон и головы их прекрасно видны, и потому тут проблем быть не должно. С теми же, что устроились на крыше, дела обстояли хуже. За одну из них Глеб был спокоен, но вот вторая… Стрелять по стремительно перемещающейся твари, когда целью являются лишь голова и хребет, – задачка еще та. Да и времени у него будет даже не миг, четверть его. После первого же выстрела оставшаяся тварь обязательно спрыгнет с крыши, вероятнее всего, на противоположную от них сторону и тогда пропадет из виду. Там Семен Поликарпов, но он может не успеть, ведь ему еще предстоит пробить амбразуру, и хорошо бы с первого удара. Слой дерева остался тонкий, но все же, все же… Кроме того, там могут быть и другие твари, которых отсюда не разглядеть.

– Пора. – Глеб, затаив дыхание, навел мушку на ту тварь, что вела себя более активно, и плавно нажал на спуск. Успел подумать: «Какое там – между биениями сердца, если оно стучит так, что соседям, наверное, слышно».

Привычно толкнуло в плечо, тварь свалилась на месте, и он мгновенно перевел прицел на вторую. С ней, чего уж там, ему повезло. Сразу после выстрела она метнулась в сторону, но не рассчитала прыжка и задела за дымовую трубу. Ее повело, и Чужинов не оплошал, всадив в нее для надежности целых две пули. С крыши тварь все же свалилась и теперь лежала на боку, дергая в конвульсиях задними конечностями. С этими все.

– Что у вас?

– Нормально, Чужак, – ответил за обоих Иван. – Все три дохлые.

– Семен! – во весь голос окликнул Поликарпова Глеб. – Как у тебя?

Судя по звукам, тот палил из пистолета, магазин точно расстрелял. А у его ПММ он емкостью на двенадцать патронов. Из этого следовало, что тварь там все же присутствовала.

– Есть контакт! – крикнул тот. – Парочка.

«Итого семь штук. Вроде бы все, – подумал Глеб. – И все же не мешает подстраховаться».

– Жди нас, не высовывайся, – закричал он Семену. – Ракитин, останешься здесь, подстрахуешь нас сверху. А мы вернемся тем же путем и уже втроем с Семеном пройдем по двору. Ночью снежок выпал, так что по следам обязательно что-нибудь увидим. Или они сами на нас бросятся, если остались.

– И повнимательней тут: сверху далеко видно, – добавил Ваксин.

Он, кстати, слова не сказал, что Ракитин забыл снять автомат с предохранителя и, когда все открыли огонь, потерял драгоценные секунды. Промолчал и Чужинов, хотя тоже это заметил. Какой смысл укорять? Парень либо сам сделает выводы, либо все безнадежно.

Они с Ваксиным уже успели спуститься в ход, ведущий в баню, и даже преодолеть часть пути, когда в солеварне раздались частые выстрелы. Хуже того, Ракитин кричал, кричал отчаянно, а вслед за этим раздался какой-то грохот. И они рванули назад, туда, где крики Ракитина не прекращались, а становились все более отчаянными. Крики уже смолкли, когда Глеб рывком выскочил из люка, держа наготове «Бердыш». В солеварне было темно, и все же ему удалось разглядеть, что тварь рвет тело Ракитина, как будто уже безжизненное. Увидев Чужинова, она кинулась к нему. Метнулась так молниеносно, что он едва успел вскинуть оружие. Тварь непременно сбила бы его с ног, и Глеб отчетливо это понимал, когда Ракитин внезапно вцепился ей в заднюю лапу. Надолго его не хватило, тварь высвободилась мгновенно, но именно эта заминка позволила Чужинову навести пистолет.

Обычная девятимиллиметровая пуля ПМ обладает отличным останавливающим действием. Правда, против бронежилета толку от нее почти ноль. На твари бронежилета не было, зато имелось другое – расположенные наклонно толстенные лобные кости черепа.

Для Глеба сей факт всегда был удивительным, особенно если принять во внимание то, что произошли твари от людей. Еще он опасался задеть Ракитина, лежавшего на полу позади хищника. В общем, вышло так, что пуля лишь скользнула по черепу твари, нисколько ее не задержав. Одновременно со следующим выстрелом он, ухватившись за одну из четырех подпорок, поддерживающих крышу, рванулся в сторону, пытаясь убраться с ее пути. Отродья всегда отличались не только стремительностью, но и изворотливостью, и потому им ничего не стоило молниеносно поменять направление в прыжке-полете. Наверное, Чужинова спасло то, что Иван не успел еще скрыться в люке, и, когда Глеб оказался в стороне, перед тварью возникла наполовину скрытая фигура Ваксина, и она продолжила свой бросок. И снова Глеб выстрелил, теперь уже опасаясь попасть в Ваксина. Но нет, пуля на этот раз угодила в цель, под правое ухо. Тварь рухнула над самым люком, дергая всеми конечностями сразу и все еще скалясь. Подскочив к ней одним прыжком, Глеб приставил пистолет к самой ее морде и дважды нажал на спуск.

– Иван! – закричал он. – Как ты там? Зацепить не успела?

– Нормально все, Глеб, – донеслось снизу. – Отодвинь ее в сторону, иначе мне не выбраться.

– Ты поосторожней там! – предупредил его Чужинов. – Держись пока подальше.

Тварь истекает кровью, которая может попасть Ваксину в рот. Всего-то пара вынужденных глотков, и тогда шансов выжить нет, настолько та ядовита. Или в глаза, что практически неизбежно приводит к слепоте. Или в открытую рану: в этом случае велики шансы заболеть болезнью, которую в народе прозвали твариной чумкой. Для инфицирования порой достаточно даже царапины. Глеб отлично представлял, что это такое, и если бы не Старовойтова!..

Одним прыжком он оказался у тела Ракитина, под которым образовалась лужа крови. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что парень мертв. Из множественных рваных ран торчали осколки костей и обрывки сухожилий. И все же Глеб попытался нащупать пульс, отлично понимая всю бессмысленность своего поступка.

– Чужак! Ты где?! – донесся до него из-под земли встревоженный голос Ивана.

Туша твари оказалась настолько тяжелой, что пришлось использовать удачно подвернувшийся под руку лом. Наконец Ваксин оказался наверху, и они подошли к телу Ракитина уже вдвоем.

– Да уж, тут без вариантов, – покачал головой Ваксин. – Вероятно, он уже, когда падал, мертвым был. – Иван посмотрел наверх.

– Нет, я же видел, как он ее схватил, – возразил ему Глеб. – Он меня спас фактически.

– Показалось тебе, ты только на его горло взгляни.

Шея Ракитина действительно выглядела ужасно: сплошное кровавое месиво.

– Ты же сам слышал, как он
Страница 12 из 19

кричал.

– Ну, может, крикнуть-то он и успел, но чтобы ее задержать!.. Темно здесь, тебе показалось.

Чужинов что-то пробормотал себе под нос, но настаивать на своем не стал. Он видел, как Ракитин пытался тварь удержать, и никто не сможет его переубедить. Ему показалось, как утверждает Ваксин? Возможно. И все же пусть все останется так, как он думает.

Из люка послышался шум, и сразу же вслед за ним появился Семен Поликарпов.

– Что у вас тут? Слышу – крики, шум, стрельба. Посчитал, что без моей помощи тут не обойтись, – попытался он оправдаться за то, что покинул свою позицию без приказа. – Е-мое! – Взгляд наткнулся на распростертого Ракитина. – Откуда она взялась? Мы же все тут проверили.

– Была она здесь, неоткуда ей больше взяться. – Глеб заскрежетал зубами. – С самого начала была. Таилась только до поры до времени.

Он от души впечатал кулак в служивший подпоркой крыши столб, отчего тот загудел.

– Но ведь тогда получается… – изумленно протянул Поликарпов.

– То и получается.

– Но ведь такого никогда раньше не было.

– А теперь есть.

Его вина в том, что притаившаяся в солеварне тварь осталась незамеченной. Повадки у всех тварей – будь то облудки или обычные – одинаковые: появилась возможность вцепиться человеку в горло – вцепятся.

Они и зачистку солеварни делали так, как привыкли: прошли по помещению, ожидая в любой момент броска и готовые встретить тварь огнем. Такая тактика оправдывала себя всегда, но не в этот раз. Сдохшая тварь оказалась другой. Даже не хитрой – хуже: она научилась ценить свою жизнь. Напала на Ракитина только тогда, когда посчитала, что остальные люди отсюда ушли.

Чужинову вспомнилось, как буквально прошлым летом он добровольно стал приманкой для тварей, прижавших их на чердаке дома в давно обезлюдевшей деревне. И ведь не смогли они преодолеть соблазна кинуться на него, хотя он и был защищен металлической клеткой, сооруженной из того, что под руку попало. Кстати, только этим тогда и спаслись.

– Вот такие грустные дела, брат Сема.

– Ты это, Глеб, не злись, нет в его смерти твоей вины. Кто же мог знать, что зимние твари другими стали? Не было такого раньше.

Чужинов кивнул: не было. А вот теперь стало.

– Дело даже не в самих тварях, Сема. Ведь был у меня выбор, и возьми я вместо него кого-то поопытней, глядишь, и не случилось бы того, что случилось. Нет, думал, обучу его, натаскаю, и все будет как надо.

– А вот это ты зря. И покруче нас парни гибли. Окажись на его месте я или даже ты, то же самое произошло бы. Не было у него шансов, как не было бы их и у нас. Ты же сам все видел: дистанция из того закутка, где она пряталась, ей как раз на один прыжок была, а он к ней спиной стоял, потому как за двором наблюдал. А вообще, если разобраться, все мы ему жизнью обязаны: не успей Ракитин выстрелить, нашуметь, тварь, скорей всего, в ход за вами полезла, и черта с два вы бы с ней там справились. А там бы и до меня очередь дошла, – и поинтересовался: – Что молчишь, Глеб?

– Думаю.

– О чем? – не отставал Поликарпов.

– О мещанстве.

– О мещанстве? – не на шутку удивился Семен. – А что о нем сейчас думать?

Но Чужинов лишь отмахнулся:

– Долго объяснять.

Читал где-то Глеб объяснение тому, что есть мещанство.

«Мещанин – это человек, у которого полно дорогой, красивой посуды, а он пользуется щербатыми чашками, – утверждалось там. – Бережет он дорогую на какой-то особый случай. Бывает, что так она у него и простоит без дела до самой его смерти: старуха с косой в любой момент может заглянуть без приглашения».

Вот и он сам. На голове твари осталась отметина от его пули. Той, от первого выстрела, что дала рикошет. Будь у него не обычные пээмовские, а патроны ПБМ, этого единственного выстрела ей и хватило бы. Нет же, тоже берег их на какой-то особый случай, а когда он наступил – они в «Снегирях» оказались. И сам едва со смертью разминулся, и Ваксин на волоске был. Черта с два его теперь заставишь пить из щербатых чашек, пусть уж лучше патроны кончатся.

– …Примерно так все и случилось, Петрович, – закончил свой рассказ Чужинов. – Мы одну лапу с собой прихватили как доказательство, чтобы не подумал никто, что нам с перепугу все примерещилось.

– И без того верю. Мне уже после вашего ухода сообщили, что в Косорях нечто подобное произошло. Все переживал, что вы не знаете. Но там больше домыслы – в живых никого не осталось, по следам выводы делали. А тут прямые доказательства и свидетели есть. Хорошего, конечно, мало, но, по крайней мере, вводных достаточно, чтобы принять меры. Или, по крайней мере, подумать над ними.

Викентьев расхаживал по комнате из угла в угол.

– Да, перед тем как все случилось, соли они много успели сварить. На одни сани точно не поместится.

– Соль вывезем, не проблема. Где людей найти, чтобы там оставить? – Викентьев поморщился. – И раньше-то никто туда особенно не рвался, а теперь и подавно только под угрозой расстрела. Ладно, справимся как-нибудь. Тут вот что: Старовойтова весточку тебе прислала. Я так понимаю, договор у вас какой-то был, и она о нем напоминает.

«Совсем как фронтовое письмо», – усмехнулся Глеб, принимая свернутый треугольником лист бумаги.

Он бегло прочел текст. Так и есть: Евдокия Петровна просила наведаться к ней во Фрязин. И хотя в письме слова не было о данном Старовойтовой обещании, Чужинов понимал, что просьба ее связана именно с ним.

– Что пишет? – поинтересовался Викентьев.

– Просит к ней прибыть. Отпустишь?

– Ты вроде не подневольный человек, сам вправе выбирать. И так спасибо, что столько времени у меня задержался. И за парней благодарность – вижу, чего они теперь стоят. Кроме того, думаю, то, о чем она хочет тебя попросить, касается нас всех.

– А что тебе самому известно? – живо поинтересовался Чужинов. Были у него и свои предположения, недаром же он столько времени во Фрязине пробыл: что-то увидел, что-то услышал, что-то домыслил сам. Но, возможно, Викентьев знает больше.

– Прибудешь к ней, она сама тебе все и расскажет, – уклончиво ответил тот. – Кстати, Поликарпова с собой заберешь?

– Заберу, Петрович, не обессудь. Путь неблизкий, а в свете последних событий еще и вдвойне опасный. Понадобятся мне надежные люди. Но ты, если что, Ваксина смело можешь ставить, он справится, ручаюсь.

– Марину здесь оставишь?

– Да. Зачем ее с собой по зимнему лесу таскать? Дорога больше недели займет. А тут она как за каменной стеной.

– Не очень-то сейчас стены каменные, – возразил Викентьев. – Завтра с утра начнем частокол наращивать, так, чтобы заканчивался он уклоном наружу. Представляешь, сколько работы?

– Представляю, Кирилл Петрович. Вовремя я отсюда сваливаю. – Глеб помолчал. – Петрович, никому еще не говорил… В общем, крестным отцом будешь?

– Ну наконец-то хоть одна хорошая новость за последнее время! Конечно, буду, чего спрашиваешь! Имя-то уже придумали?

– Рано еще, не сглазить бы.

После того как с миром случилась катастрофа, на свет стали появляться мертвые дети. Какие уж тут имена?

В путь Чужинов с Поликарповым отправились буквально через два дня. Вышли поздно, время уже близилось
Страница 13 из 19

к полудню. Отправляться с утра не было смысла: первый переход самый короткий – до Мальчинского кордона всего-то четыре часа хода. А там придется ждать следующего дня, потому что Тарасовка – еще одно из поселений, которые придется миновать по пути во Фрязин, – находится довольно далеко, и вот тогда действительно придется поторопиться, чтобы ночь не застала в пути. В общем времени у Глеба хватило, чтобы и выспаться перед дорогой, и с Мариной попрощаться.

– Глеб, ты же вернешься? – Марина спросила с такой надеждой, что у Чужинова невольно дрогнуло сердце.

– Куда же я денусь? – улыбнулся он в ответ. – Я не надолго: еще найдешь себе какого-нибудь хахаля. Будто я не вижу, как мужики на тебя заглядываются.

– Я не об этом, Глеб. – Девушка едва сдерживала слезы.

– Я обязательно вернусь, Марина, – твердо пообещал он, прижимая ее себе и целуя куда-то в висок.

«Снегири» проводили путников громким стуком: Викентьев, как и обещал, принялся за переустройство стен периметра. Грохот был слышен до тех пор, пока они, наконец миновав поле, не скрылись за деревьями. Шли молча, внимательно прислушиваясь к звукам зимнего леса. Рекой до Мальчинского кордона из «Снегирей» не доберешься и летом, и потому дорога к нему была широкой, очищенной от подлеска, чтобы бросок тварей не стал внезапным. То и дело на деревьях, стоящих вдоль дороги, попадались помосты – средство для спасения на тот случай, если нападение все же случится. Скрипел под лыжами снег, где-то раздавался стук дятла, и все казалось таким мирным, что совершенно не верилось, что в любой момент можно попрощаться с жизнью.

– Стоп! – Застыв на месте, Глеб мгновенно перекинул оружие со спины на грудь, взяв его на изготовку.

– Что там? – не оборачиваясь, через плечо спросил Поликарпов, который теперь почти прижимался к нему спиной, поводя перед собой стволом автомата и контролируя тыл.

– Кровь на кусте. Как будто бы свежая, – так же через плечо ответил ему Глеб.

Оба, не сговариваясь, посмотрели на ближайшее укрытие на дереве, оценивая дистанцию и время, которое понадобится, чтобы его достичь. Затем, затаив дыхание, прислушались. Вокруг стояло безмолвие, лишь где-то вдалеке по-прежнему раздавалась частая дробь дятла.

– Прикрывай. – Чужинов, сделав широкий шаг, заскользил по направлению к кусту, на ветках которого заметил застывшие капельки крови. Ночью прошел снег, и потому их не должно быть видно, а тут вот они – яркие такие, крупные, целая россыпь, как будто вдруг на кусте бересклета внезапно появились ягоды клюквы.

Поликарпов, пятясь, последовал за ним.

– Что там? – через некоторое время снова спросил он.

– Сам взгляни.

– Ну ни хрена себе! – Семен присвистнул.

То, что они увидели за кустарником, неподготовленного человека непременно заставило бы вздрогнуть. Или даже стошнить. А уж побледнеть точно.

– Сколько их тут?

– Ты по сторонам больше гляди, – пробормотал Чужинов, пытаясь представить себе картину произошедшего. – Возможно, какая-нибудь до сих пор поблизости. – После случая с Ракитиным на многие вещи следовало смотреть иначе, нежели прежде. – Три человеческих трупа. И две твари. Облудки. Но лапы у них самые обычные.

Глеб ошибся: трагедия произошла день, два, возможно, три назад, потому что тела, пусть и не полностью, были скрыты снегом. Ну а кровь на ветках бересклета… Она оказалась там еще до снегопада. От холода кровь быстро застыла, не успев потерять свой ярко-красный цвет. Затем ее припорошило. А после сюда наведалась лесная живность. Судя по следам, какие-то звери размером с лисицу. Возможно, именно лисы и были. Тварей конечно же не тронули: редкие падальщики способны переварить их плоть. Кто-то из трупоедов и сбил снег с куста, обнажив на ветках застывшие капельки крови.

«Откуда она взялась на бересклете? Да хотя бы вот отсюда, от этого мужчины, одетого в овчинный полушубок, перетянутый портупеей. От горла осталось месиво, обе артерии перегрызли одним укусом, и фонтан был еще тот, – размышлял Глеб. – Вот он точно не успел схватиться за оружие: меховые рукавицы так и остались на руках, а нажать в них на спуск довольно проблематично. Этот человек явно погиб сразу, даже не успев отреагировать на нападение».

Другой труп вначале показался Чужинову женским или принадлежащим подростку, слишком уж тщедушным было его сложение. Но нет. Кисть руки, почти перекушенная тварью в запястье, когда он шевельнул ее концом лыжи, открыла ему татуировку на тыльной стороне ладони: восходящее из-за гор солнце с прямыми лучами и надписью понизу «Север». Такие были популярны минимум полвека назад, следовательно, лет владельцу должно быть немало. Ковырнув снег возле его головы, Глеб увидел лоскут кожи с абсолютно седой щетиной. Судя по всему, этот тоже не стрелял, бросился к ближнему дереву, тут-то его и настигли: его оружие – коротыш АКСУ – так и продолжало висеть поперек спины.

Оставался еще один труп – третий.

«Вот этот и положил обеих гадин, – пришел к выводу Чужинов, подняв старый добрый автомат АК, из ствола которого, несмотря ни на что, продолжало кисло вонять порохом. – А погиб он от потери крови: бедренная артерия вскрыта, вон сколько ее натекло. Судя по позе, жгут наложить не успел. Вот и ремень валяется, который можно вместо жгута использовать».

Лицо одетого в армейский бушлат мертвеца оказалось почти нетронутым.

– Семен, взгляни, может, ты его признаешь, а я пока по сторонам посмотрю, – обратился Глеб к Поликарпову.

– Нет, не знаю, – через некоторое время ответил Сема. – Глеб, уходить пора, время теряем. Не хочется всю ночь на дереве просидеть. С кордона людей отправим, возможно, они как раз оттуда.

– Не видел я их там, – возразил Глеб. – Но ручаться не стану. Кстати, и Викентьев не говорил, что гостей ждет. Но в любом случае ты прав, потопали.

Забрать документы? А кто их теперь при себе имеет? Трофеи? Что с бою взято – то свято, но обирать трупы… Нет, до такого они еще не докатились. Вот оружие они заберут точно, ведь оно способно спасти жизнь кому-то другому, коль уж этим не помогло.

Глава 5

Мальчинский кордон

Мальчинский кордон представлял собой несколько домишек, расположенных на берегу реки Мальчи, окруженных, как и все другие людские поселения, высоким тыном. Когда кордон внезапно показался с пригорка, Чужинов с Поликарповым невольно остановились, чтобы приглядеться: вполне возможно, его постигла такая же участь, что и солеварню. Но нет: из печных труб струились ввысь дымки, во дворе мелькнула чья-то фигура с полной охапкой дров, а к устроенной на реке ловушке для рыбы вела свежепротоптанная дорожка.

– Ну слава те… – пробормотал Семен. – Хоть отдохнем в тепле. Смотри-ка что: а ведь они частокол успели поправить раньше, чем в «Снегирях».

– Он изначально таким был, – объяснил Глеб. – А тебе что, ни разу здесь бывать не доводилось?

– Да как-то все стороной обходил, – пожал плечами Поликарпов. – О чем, впрочем, не жалею. А вон то строеньице, это что у них – баня?

– Баня, – подтвердил Чужинов. – Что, соскучиться успел? Мало в ней просидел на солеварне? – не удержался он, чтобы не уколоть
Страница 14 из 19

Семена.

– А что толку-то? Ладно бы попарился. А здесь дым из трубы идет, явно ее топят. Самое то в парилочку после такой пробежки, вся спина в мыле. Да и шею что-то клинит, устал ею во все стороны вертеть.

– Попаришься, – пообещал ему Глеб.

Едва они оказались внутри укрепления, как Чужинова окликнул знакомый голос:

– Давно не виделись, Глеб!

– Рустам, ты-то здесь какими судьбами?! – безмерно удивился тот. – Слышал я, вы с Денисом Войтовым куда-то на юг подались, не раньше весны должны были вернуться.

Рустам Джиоев, бывший его сослуживец и один из лучших друзей. Из тех, что на всю жизнь. И еще Глеб был ему обязан той самой жизнью. Ведь появись Рустам тогда на развалинах поселка на берегу реки Логи парой минут позже, и все – Чужинов давно бы уже пребывал в краю вечной охоты.

– Рад, Рустам, очень рад! – крепко пожимая ему руку и похлопывая по плечу, сказал он. – Кстати, познакомься – Семен Поликарпов. Семен, а это… – начал было он, когда Джиоев его прервал:

– Да знакомы мы, еще в Ольгинке познакомились. Привет, Сема.

– Здорово, Душман, – охотно откликнулся тот.

Их знакомству Глеб не удивился. Сам он прибыл в Ольгинку на носилках, причем в бессознательном состоянии, и в те редкие минуты, когда приходил в себя, ему было совсем не до окружающего мира.

– Рустам, я смотрю, борода скоро до пупа тебе достанет.

Борода у того действительно была роскошная: по грудь, густая, колечками.

– Горло ею от тварей защищаю, – рассмеялся тот.

– Здесь-то как оказался?

– Тебя решил проведать, – белозубо улыбнулся Рустам. – Давно, думаю, Чужака не видел, а тут как раз в «Снегири» обоз поперся за солью, ну и я с ним.

И правда, во дворе стояло несколько саней, а у коновязи топтались лошади – единственный сейчас транспорт.

– А Денис где? – Глеб внутренне напрягся, ожидая услышать плохую весть.

– Дёня-то? Он в Вылково у Киреева здоровье поправляет.

– Что с ним? Ранили?

– Да нет, простыл он здорово. Случилась у нас одна проблемка, едва разгребли. Думали, вообще без башки останемся. Обошлось, но он воспаление легких схватил: пришлось через речку вплавь переплавляться, а купальный сезон давно уж закрылся. Кстати, привет он просил тебе передать.

«Обязательно к Прокопу наведаюсь. По пути во Фрязин не такой уж и большой крюк получается», – подумал Глеб.

– Чужак, – окликнули его со стороны.

– Здравствуй, Никодимыч. – Глеб протянул руку для приветствия.

Тарасов, невысокий, крепко сбитый мужик за сорок, был на кордоне главным.

– Что посреди двора встали, как неродные? – сказал тот. – Проходите, располагайтесь, ухой накормим, баня, если кто желает…

– Семен, – обратился Глеб к Поликарпову, – объясни Никодимычу насчет тварей, что и как. Пошли, Рустам, поговорить надо.

Если Чужинов прав, Старовойтова попросит его о какой-то услуге. Такой, от которой другие отказываются. И ему понадобятся надежные люди. А тут как нельзя кстати Рустам Джиоев. Вдруг удастся его уговорить?

– Спасибо, милая. – Глеб поблагодарил девушку, поставившую перед ним на стол тарелку с ухой.

Та стреляла в него глазками: к ним на кордон сам Чужак пожаловал, может, хоть на этот раз на нее внимание обратит?

Рустам посмотрел на тарелку Чужинова, затем на свою, ухмыльнулся, но ничего не сказал. Хотя мог бы: из Чужиновой посудины двоих накормить можно, и еще назавтра останется.

Вообще-то Глеб в ухе больше всего любил юшку, а тут сплошная рыба, ложку воткнуть некуда. Но он промолчал: от чистого сердца ведь.

– Поменяемся, а? – с надеждой спросил он Рустама, когда девушка скрылась в соседней комнате. У того и тарелка поменьше, и жижи в ней хватало.

– Ешь давай, люди уважение к тебе проявляют, – с нарочито кавказским акцентом, хотя в обычной речи Джиоева он никогда не присутствовал, улыбнулся Рустам. – Хотя, знаешь, от рыбы я бы не отказался, давно не ел. – Он воровато оглянулся, чтобы убедиться: девушки поблизости нет. – Положи парочку. Да не жмись, клади которые покрупнее.

– Хоть все забирай, – обрадовался Глеб.

Едва закончив «операцию», они торопливо застучали ложками, услышав легкие девичьи шаги.

– О чем поговорить-то хотел? И кстати, куда с Семеном путешествуете? – поинтересовался Рустам, с блаженным видом отправляя кусок рыбы в рот.

– Во Фрязин, – пустился было в объяснения Чужинов, когда стукнула дверь и в помещение вошел Тарасов.

– Да уж, дела! – шумно вздохнул он, присаживаясь за стол и пристраивая шапку на лавку рядом с собой. – Мне Семен все рассказал: и про то, что на солеварне произошло, и про то, что вы по пути сюда видели. Одно хорошо – хоть сегодня нормально высплюсь.

– А раньше-то что мешало? – Рустам продолжал бороться с рыбой, и горка костей возле него все росла и росла.

– Раньше? Да вы втроем всех моих бойцов стоите, если не каждый по отдельности. Инвалидная команда. То и мешало. Человек недавно пропал. Исчез бесследно. Как будто бы и все время на глазах находился и вдруг исчез. И никто ничего не видел. Ну как так можно-то, а? А ты спрашиваешь, что мешало.

– Никодимыч, а те трое, которых по дороге сюда мы обнаружили, они не из ваших?

– Нет. Но к нам забредали. Правда, кто такие и куда идут, не сообщили. Я им предлагал задержаться до какой-нибудь оказии, но они отказались: торопимся, мол. Вот и доторопились.

Вошла девушка, поставила перед Тарасовым кружку с чаем, не забыв улыбнуться Чужинову. От внимания Тарасова сие не ускользнуло, и он нахмурился.

– Может, добавки кому? – поинтересовалась девушка.

– Неси, чего спрашиваешь? – ответил за всех Тарасов. – Оленька, дочка, – объяснил он, глядя ей вслед. – Совсем заневестилась. Того и гляди в подоле принесет.

– Радоваться надо: еще один человек родится. – Джиоев тоже смотрел на девушку.

– Хорошо, если человек. А коли нет? – буркнул Никодимыч, и Глеб невольно напрягся, вспомнив о Марине.

Это было проблемой, даже бедой: мало того что дети рождались мертвыми, так и среди выживших уродцев хватало. Пусть и не были они полностью тварями, но и от людей в них мало что оставалось. Как будто бы кто-то специально стремился к тому, чтобы человеческий род бесследно исчез.

– А где Семен? – сменил Чужинов неприятную для него тему разговора.

– Сразу в баню пошел. Сказал, что после поужинает, – ответил Тарасов, грузно поднимаясь из-за стола.

– Ну так что скажешь, Рустам?

– Троих будет мало, – задумчиво ответил тот.

– Я не про то, – досадливо отмахнулся Глеб. – Ты уж давай определись: пойдешь с нами или нет.

– А я про то… Думаю, еще трое понадобятся. Две тройки – самое оно. И определился я уже, мог бы и понять. Как говорится, земля слухами полнится. Так вот, слышал я, что Старовойтова вакцину пытается создать, чтобы не мутировали люди в тварей. Наверное, помочь ей надо, что-то достать там, куда не каждый сможет дойти, а тем более вернуться. Ты сам-то что об этом думаешь?

Чужинов пожал плечами.

– Примерно то же самое и думаю.

– И еще. Насколько я знаю, Старовойтова единственная, кто от твариной чумки лечит, а кто от нее застрахован?

Глеб кивнул – никто. Возможно, где-то там, далеко, в Европе или Азии, а то и вовсе на другом
Страница 15 из 19

континенте, излечение от твариной чумки – обычное дело. Возможно, что и электричества люди там давно уже не боятся, справились и с этой проблемой. И слухи об этом ходят упорные, хочешь – верь им, хочешь – нет. Но не здесь.

– Так что я на этот случай и подстраховываюсь, – улыбаясь, продолжил Джиоев. – Не дай бог подцепишь чумку, обратишься к Старовойтовой, а она скажет: увы и ах, Рустам, хренушки тебе! Не пошел ты с Чужаком, как он тебя ни умолял, ни упрашивал, подыхай вот теперь.

Глеб фыркнул:

– Забыл сказать, рыбой еще тебя не задабривал. Рустам, как считаешь, насколько у Дениса все серьезно?

– У Дёни-то? Через недельку-другую он и думать забудет, что едва кони не двинул. Прокоп его народными средствами лечит: медом обмажет, загонит в парилку, а затем с помощником в два веника охаживать начинает. Со стороны посмотришь – изувер. Но помогает. Киреев, кстати, Денису за мед такой счет выставил, что тот уже и не рад, что в руки ему попался. – Рустам рассмеялся.

– Неплохо бы его уговорить, – пробормотал Чужинов, почувствовав, как Ольга, убирающая со стола грязную посуду, на миг прижалась к нему тугим бедром. Причем намеренно, места вокруг хватало.

Денис Войтов – снайпер высочайшего класса, с огромным опытом, и иметь такого стрелка в команде было бы просто замечательно. Если верно все то, о чем они с Рустамом сошлись во мнении.

– И что это, Чужинов, бабы именно к тебе всегда липнут? – с некоторой долей ревности, нисколько не наигранной, поинтересовался Рустам, когда убедился, что девушка его не услышит.

– Тебе самому грех на отсутствие женского внимания жаловаться, – парировал Глеб.

– Согласен, не без того. – Джиоев самодовольно провел ладонью по бороде. – Но почему-то, когда мы вдвоем, они всегда на тебя внимание обращают.

– Наверное, потому, что бреюсь чаще. – Чужинов, подражая Рустаму, погладил голый подбородок: щетина еще не проклюнулась с утра.

Ольга взглядом проводила удаляющиеся спины лыжников. Опять он на нее внимания не обратил. И разговаривал приветливо, и даже улыбался, но совсем не так, как ей хотелось бы. Видит же она, не слепая, как другие мужчины на нее смотрят. Взять даже этого, с бородищей. И ведь не сказать, что Глеб – красавец писаный, но как посмотрит на нее, так сердце сразу начинает биться часто-часто.

«Жена, рассказывают, у него красивая. Может, потому и смотрит на меня как на пустое место. Он ее от бандитов спас, когда за друга пришел мстить, и в одиночку чуть ли не всю бандитскую базу ножом перерезал. Эх, если уж не женой ему быть, так хотя бы ребеночка от него… – и Ольга вздохнула. Затем улыбнулась: – Нет здесь другой дороги, назад этим же путем возвращаться будет».

– Господи, только бы с ним ничего не случилось! – испуганно прошептала она и на всякий случай трижды перекрестилась, хотя не знала целиком ни одной молитвы.

Следующие несколько дней Чужинову ничем особенным не запомнились. Они были похожи друг на друга как две капли воды: бесконечный бег на лыжах, разбавленный короткими привалами. Люди на пути встречались редко: за все время им попался лишь санный обоз да немногочисленная группа лыжников, которую они обогнали. Те некоторое время пытались держать темп, заданный Глебом, но вскоре безнадежно отстали. И ночевки напоминали одна другую: выстуженный холодный дом, блики от языков пламени, пробивающиеся сквозь дверцы железной печки, долгожданное тепло, когда наконец можно сбросить верхнюю одежду, и тревожный, по очереди, сон.

В одном из таких домов, удаленных друг от друга на день пути обоза, им и пришлось задержаться. Занепогодило еще с вечера, и к утру разыгралась такая метель, что сразу стало ясно: придется ее пережидать.

– Надо бы, перед тем как отсюда уйти, дровишек заготовить, – сказал Глеб, подкидывая в печь новую порцию. – Иначе застигнет людей такая же вот непогода и что им делать?

Семен Поликарпов спал, а Чужинов с Рустамом, сидя у печи, развлекали друг друга ленивыми разговорами.

– И не объяснишь ведь потом, что мы мир спасать торопились, – улыбнулся Рустам. – Не повезло немного: до Хмырей всего-то полдня пути. – Он хохотнул: – Название-то какое забавное – Хмыри.

– Хмырники, – поправил его Глеб. – Это уже народ его до Хмырей сократил. А вообще ты прав: не повезло нам.

Хмырники – поселение немаленькое, едва ли не тысяча обитателей, и знакомых у него там полно. Все не так скучно было бы пургу пережидать.

– Знаешь, Рустам, откровенно говоря, я не очень надеялся, что ты ко мне присоединишься, – поправив горящие поленья кочергой, негромко сказал Чужинов. – И я бы тебя понял… Оно тебе надо?

– Ну, Чужак, пока еще ничего неизвестно. Возможно, Старовойтова пригласила тебя по другой причине. Для опытов, – изменил он голос, сделав его похожим на голос Олега Табакова, озвучившего кота Матроскина.

Глеб усмехнулся. Слышал он, какие разговоры ходят о Фрязине и о самой Евдокии Петровне. Мол, подземелья у нее, где твари содержатся, а то и люди. Для опытов, как выразился Рустам. Это у Старовойтовой-то! Да он милее женщину, наверное, и не видел. Даже непонятно, как она, со своим-то характером, мировым светилом в иммунологии стать смогла. Нет там никаких подземелий.

– И еще одна мысль меня гложет, – признался Рустам. – Хочу какую-нибудь красотку у тебя из-под носа увести. Иначе мое мужское самолюбие так страдает, так страдает! – И он, придав лицу печальное выражение, для пущего эффекта покачал головой из стороны в сторону.

– Ну-ну! – раздался из угла голос, как выяснилось, уже проснувшегося Поликарпова. – Как говорится: надежды юношей питают.

Семен рывком сел на нарах, потянулся до хруста костей.

– До ветру никто не желает?

Поодиночке на улицу никто не выходил, всегда в паре: пока один делал свое дело, другой подстраховывал его с оружием.

– Самая позорная смерть – умереть засранцем, – то ли в шутку, то ли всерьез буквально утром заявил Рустам.

Не промолчал он и сейчас:

– Пошли, Сема, я тебя с гранатами подстрахую. Специально для таких случаев парочку держу.

Они вышли, а Глеб продолжал смотреть на огонь. Возможно, и прав Рустам: не все так страшно, как он к тому себя готовит.

«Что-то долго их нет», – подумал он, когда снаружи послышались встревоженные голоса. Подхватив автомат, он пинком открыл дверь, одновременно щелкая затвором. Пурга несколько утихла, сумерки еще не сгустились, и потому он сразу увидел обоих. Рустам с оружием наготове крутился по сторонам, ну а Семен… Семен нес на себе какого-то человека.

– На стол его клади, на стол, – скомандовал Чужинов, когда все они оказались внутри дома.

Прямо над столом располагалось длинное, узкое, в одно бревно, окно, и хоть какой-то свет оно еще давало.

Взявшийся непонятно откуда человек был жив, хотя висел на спине Поликарпова огромной тряпичной куклой. На его одежде Глеб не обнаружил ни следов крови, ни повреждений. Вот только самой одежды на нем явно было мало для такого времени года. Ватные штаны, рубаха, на ногах шерстяные носки грубой домашней вязки и все.

– Братан, ты откуда такой? Что случилось? – тряс его Джиоев. – Еще кто-нибудь есть? Глеб, он весь
Страница 16 из 19

обморозился.

– Вижу, Рустам, вижу. – Кисти рук у незнакомца выглядели мертвенно-белыми. Как и уши, нос, щеки.

Говорят, что при обморожении наступает самая легкая смерть. Когда тело перестает чувствовать холод, приходит сладостное забытье. По всему телу распространяется тепло, а грезы становятся настолько явными, что человек уверен, будто с ним все происходит на самом деле. Заснет он с блаженной улыбкой на лице и уже не проснется. Блаженная улыбка играла и на лице этого человека.

«Вряд ли и с ногами дело обстоит намного лучше», – подумал Чужинов, сдирая с незнакомца носки, чтобы через мгновение убедиться в том, что прав.

– Семен, ставь чайник! – через плечо бросил он.

Отогревать замерзшего необходимо постепенно, и ни в коем случае не растирать, а вот теплое питье ему нисколько не повредит.

Наконец человек пришел в себя, открыл глаза, посмотрел вокруг непонимающим взором: где я? что со мной? И тут его затрясло крупной дрожью, так, что зуб на зуб не попадал. Казалось – миг, и они рассыплются осколками. Выражение лица с блаженного переменилось на мученическое, а сам он испустил протяжный стон.

«То ли еще будет, – подумал Чужинов, осторожно перекладывая человека на нары и прикрывая собственной курткой. – Скоро придет настоящая боль».

Видел он, как кричат от боли взрослые мужчины, когда к телу возвращается чувствительность. Да не просто кричат – орут благим матом.

– Ты меня слышишь? – обратился к незнакомцу Глеб, обнаружив, что его взгляд стал осмысленным.

Тот, не преставая дрожать, часто закивал головой: да.

– Ты был один?

Возможно, поблизости есть еще человек, а то и несколько.

– Н-не з-з-знаю.

Все трое переглянулись: как так?

– Откуда ты? – настойчиво продолжал расспросы Чужинов.

– Из Х-х-х-м-м-м…

– Из Хмырей? – закончил за пострадавшего Рустам.

– Д-д-да.

– А сюда как попал? И почему босой?

– И-их б-больше н-нет.

Глава 6

Барсучий жир

Напоенный теплой водой, незнакомец пусть и болезненно морщился, но говорил уже связно:

– С утра все началось, перед самым рассветом. Я как раз с караула сменился, спать решил завалиться, раздеваться уже начал. Тут слышу, за окном что-то происходит, выскочил на крыльцо в чем был, а там!.. Твари, много тварей! Я попятился, с крыльца свалился, а они мимо меня в открытую дверь… Как они меня не заметили, мимо проскочили?!

– Рассказывай, что дальше было, – не слишком ласково предложил ему Рустам.

– Да что могло быть дальше? Стрельба, люди кричат, твари мечутся. Меня Бог миловал: ни одна не заметила, пока я до частокола добирался. На вышку поднялся и на другую сторону спрыгнул. Только тем и спасся.

– Сколько их было?

– Много, очень много. И облудки, и обычные, все вперемешку. В общем, нет больше Хмырников.

Они переглянулись между собой: этому человеку доверия нет. Даже если Хмырники действительно подверглись нападению, так легко их, впрочем, как и любое другое поселение, не разорить. Там все сделано для того, чтобы пережить внезапный налет, – жизнь научила. Часть людей, большая или меньшая, погибла, но чтобы Хмырники перестали существовать совсем!.. К тому же, с его слов, обычные твари в разгар холодов… Уже из-за одного этого поверить незнакомцу невозможно.

– Ты это, мужик, попробуй уснуть, – сказал Семен, когда стало понятно, что больше ничего выудить им не удастся.

– Ну и кто что об этом думает? – спросил Чужинов, глядя в узкое темное окно.

– Надо обязательно туда наведаться, – первым откликнулся Поликарпов. – Не факт, что все так плохо. Да и кто даст гарантии, что у него, – и Семен указал подбородком на нары, – с головой все в порядке? Вариантов хренова туча. Начиная с того, что у него внезапно крыша поехала, заканчивая тем, что из Хмырей его попросту вышвырнули. Застукали за делом каким непотребным и дали пинка под зад. Времена нынче такие – судей с прокурорами нет.

– Ну, зная характер Чужака, в том, что стороной Хмыри мы обходить не станем, я даже не сомневаюсь. Кстати, как его зовут, не расслышали?

– Павлом как будто бы. Фамилию только не разобрал. Глеб, что молчишь?

– Не обойдем. Там поблизости, на другой стороне реки, возвышенность есть. Ее все Лысой горой называют: на макушке ничего не растет – сплошь камни. На самом деле горой ее трудно назвать, так, холм обычный, но Хмырники проглядываются с ее вершины полностью. Вот там уже и решим, что дальше делать. Тут ведь еще одна проблема образовалась: не бросишь его здесь одного. И вообще, опасаюсь я, что он без рук, без ног останется, а уж без ушей точно. Ничего хорошего, в общем, его не ждет.

– У меня жир барсучий есть, – признался Семен. – При обморожении – то, что нужно. Для себя берег, но раз такое дело…

– Себе лучше оставь, – буркнул Рустам. – На этого козла еще переводить.

– Ты чего это? – удивился Поликарпов. – Человеку плохо.

– Был бы он человеком, в Хмырях бы остался. – Джиоев говорил громко, нисколько не опасаясь, что спящий проснется и услышит. – По крайней мере, как мужчина смерть бы принял. Там же дети были, женщины. А этот… – Он ненадолго умолк, подбирая сравнение. Не найдя, зло сплюнул и продолжил: – Двадцать километров в одних носках драпал, лишь бы шкуру свою спасти. А теперь, если без рук останется, ему задницу всю жизнь кому-то придется подтирать. Да на таких козлов даже пули жалко! Жир ему еще!

Поликарпов, уже доставший из рюкзака баночку с жиром, засомневался, глядя то на него, то на спящего, то на Чужинова. В сущности, Джиоев прав. Но ведь жалко человека.

– Успокойся, Рустам. А ты, Семен, если собрался, делай.

– Глеб, вставай. – Рустам потряс Чужинова за плечо. – Помер наш страдалец, – сообщил он, едва тот открыл глаза. – Видимо, есть на свете справедливость. Говорил же, зря на него только жир переведем.

И действительно, человек, имени которого они толком и не узнали, был мертв. Пульс не прощупывался, но на всякий случай Глеб взял с подоконника невесть откуда взявшийся там осколок зеркала и поднес его к губам покойника. Если они ошиблись, зеркало обязательно затуманится. Но нет, стекло оставалось чистым.

– Да что там его щупать, ты на лицо его синюшное взгляни – явно сердце не выдержало. Ты ему еще искусственное дыхание попробуй сделать. – Джиоев оставался верен себе. – И не смотри на меня так: я ему точно не помогал откинуться. Как рассвело, так и увидел.

– И в голову не пришло.

Рустама Чужинов знал давно. Да, непримирим он к некоторым вещам, но чтобы вот так, пока все спят… Нет, кто угодно, только не он.

– Похоронить бы надо. – Услышав голоса, Поликарпов проснулся тоже. – Каким бы он ни был, а человек все же. Не в доме же его оставлять. А на снег бросить если, что от него останется?

– Времени греть землю, чтобы выкопать могилу, у нас нет, – не задумываясь, ответил Чужинов. – Ты прав: просто выкинуть, тоже не годится. Если он даже не совсем человек, но мы-то себя людьми считаем? Мешки под нарами видел, веревки тоже есть, обмотаем и к дереву подвесим. Придет весна, земля оттает, глядишь, и найдется какой-нибудь сердобольный, похоронит как положено. Делаем все быстро: придется крюк давать, так что путь раза
Страница 17 из 19

в полтора увеличится. Да и от Хмырников до Комово, если случится вдруг, топать и топать.

И снова многочасовой бег, теперь уже по лесу в стороне от дороги. Наконец среди макушек деревьев показалась вершина очередного холма. Голая, как и утверждал Чужинов.

– Это она, твоя Лысая гора? – спросил Джиоев, грудью опираясь на воткнутые в снег лыжные палки.

– Она, Рустам, она, – утешил его Глеб. Видел он, что Рустаму все тяжелее даются такие большие пробежки, но причины пока не знал. – Не ошибешься: такая вершина по всей округе единственная.

– Хвала Всевышнему! – Джиоев провел ладонью по бороде, смахивая с нее образовавшуюся от дыхания изморозь. – Все когда-нибудь заканчивается: и хорошее, и плохое. Особенно хорошее, – философски изрек он.

Они поднялись на вершину, преодолев последние метры уже ползком: темные фигуры на снегу видны издалека. Чужинов надолго припал к биноклю, затем протянул его Рустаму: мол, взгляни. Семен пользовался монокуляром, но даже без оптики, с одного беглого взгляда было ясно: тот человек им не врал – Хмырники действительно подверглись нападению. Абсолютно безлюдные улицы, поселок показался бы полностью вымершим, если бы из труб некоторых домов не шел дым.

– В осаде сидят, – заключил Поликарпов. – Помощи ждут.

Были видны и взявшие в осаду людей твари.

– За пятьдесят уже насчитал, – сообщил Семен. – Глеб, вроде они далеко не все там зимние. Как так?

– Спроси что-нибудь полегче, Сема.

Он и сам прекрасно видел, что основная масса, если не все, – обычные твари, которым уже месяца два как положено спать, дожидаясь лета. Значит, кто-то их поднял и пригнал сюда, а теперь не давал уйти. Но кто именно? Кто-то задействовал устройство, а такие есть, импульс которого позволяет собрать множество тварей в одном месте? И еще: и внешний периметр, и ограждение, разделяющее на зоны внутреннее пространство, выглядят целыми, все ворота закрыты. Но ведь каким-то образом твари умудрились попасть внутрь? Ладно зимние, а остальные? Сплошные загадки. Глеб заиграл желваками.

– Чужак, наши действия? – Рустам как бы невзначай провел рукой по надетой поверх бушлата разгрузке, проверяя, все ли магазины на месте.

– А какими они могут быть? Втроем при всем желании мы им помочь не сможем. Пойдем в Комово. Если поторопимся, к вечеру там будем. Соберем народ и уже тогда вернемся. Выручать их нужно, – указал он подбородком на безлюдные Хмырники.

– Если в Комово все не так же обстоит, – пробормотал Семен.

«И такое вполне может быть», – подумал Чужинов.

И снова заскрипел под лыжами снег. Чтобы поберечь силы окончательно сдавшего Джиоева, лыжню по очереди пробивали Чужинов с Поликарповым. Но и без того Рустам устал, хотя старательно делал вид, что с ним все в порядке. Прошел час, другой, третий, и они вышли на берег реки, которую предстояло пересечь. Остановились на опушке леса. Рустам дышал тяжело. Чужинов искоса наблюдал, что это с ним. Он знал его отлично, и сам когда-то был свидетелем, как тот носится с тяжеленным рюкзаком по горам, как архар.

Противоположный берег реки был крут. Он вздымался ввысь и вниз, и вверх по течению, насколько хватало вооруженного биноклем взгляда. Посередине реки, на самом стрежне, виднелась незамерзшая полоска воды, от которой поднимался пар.

– Да уж, не очень удачное местечко, – заметил Семен.

– Дальше еще хуже будет, – утешил его Глеб. – Поля, и на них мы как на ладони. Но в обход далеко, времени много потеряем, в Комово до темноты не успеем.

– Полынью справа, слева будем обходить?

– Да без разницы, давай справа. Рустам, ты как? Отдышался?

– Потопали, Глеб, выдержу.

– Дистанция – пять метров, – скомандовал Чужинов. – Толпиться не следует, что-то мне лед доверия не внушает.

Они успели спуститься на лед, когда раздался тревожный вскрик Поликарпова: с высокого противоположного берега одна за другой показывались твари, чтобы в следующий миг скользнуть по откосу и броситься к ним. Но не напрямую, в обход. Числом около дюжины, где преобладали обычные, летние особи, но попадались и облудки. Сейчас их разделяла длинная узкая полынья.

– Успеваем! – Поликарпов смерил взглядом дистанцию до росших на самом берегу деревьев, благо что удалиться от них они еще не успели.

– Должны! – откликнулся Джиоев.

– Стоять! Ждем их здесь! Без команды не стрелять! – Рык Чужинова заставил обоих застыть на месте.

Вскарабкаться на деревья они действительно успевают, но это не выход. Одно дело – оказаться на дереве на специально оборудованной площадке и совсем другое – на стволе, где полностью будешь поглощен тем, чтобы на нем удержаться. Словом, риск в обоих случаях – остаться на льду и встретить хищников огнем в надежде всех перестрелять или укрыться на высоте – примерно одинаков.

– Ель на другом берегу, рядом с ней камень, практически напротив нас. Так вот: чуть правее от него. Только осторожно, не спугните. – И через некоторое время с надеждой: – Засекли ее?

– Есть! Есть! – откликнулись оба, и Глеб выдохнул с некоторым облегчением: не показалось.

Твари уже обогнули полынью и мчались к ним напрямую. Но была и еще одна, та, что пряталась наверху. Возможно, она и командует остальными, сама оставаясь в тени. Но даже если не так, она уйдет и приведет других, и тогда вопрос времени, когда они их настигнут.

– На счет «три» делаем ее. – И тут же вполголоса: – Раз, два, три!

Все трое вскинули автоматы, одновременно поворачиваясь к цели. Каждый успел выстрелить по разу, чтобы тут же перенести огонь на мчавшуюся на них свору, слишком близко те уже приблизились. Гремели выстрелы, твари падали одна за другой. Некоторые замертво, другие умудрялись подняться, чтобы снова получить пулю, на этот раз смертельную.

Прорвалась единственная, сбив Поликарпова с ног. Семен успел ухватиться за шею руками и пытался удержать ей голову, уклоняясь от бешено клацающих зубов, самые мелкие из которых были величиной с мизинец. Подскочивший Рустам со всего маху вонзил ствол разряженного автомата ей в пасть, как рычагом свалив ее с Семена. Ну а дальше Глеб, прижав пистолет к ее голове, раз за разом нажимал на спуск, остановившись только после пятого или шестого выстрела.

– Цел? – склонился он над Поликарповым.

– Цел, Глеб, цел, – отозвался Семен. – Как будто у паровоза на пути встал, – морщась, пожаловался он, и попытался подняться на ноги.

– Лежи, не дергайся: сейчас кровь с лица вытру, – прижал его ладонью ко льду Чужинов. – Не дай бог в глаза попадет. Рустам, что там?

– Чисто! – отозвался тот.

В воздухе запахло спиртом: Чужинов, намочив обрывок бинта, стирал кровь твари с лица Поликарпова. Закончив, шутливо пнул его в бок:

– Вставай, развалился тут!

– А поцеловать? – невинно поинтересовался Поликарпов, придав лицу самое смущенное выражение. Он даже глаза, которым теперь уже ничто не угрожало, потупил, якобы от скромности.

Гулко расхохотался Рустам, и его смех был таким заразительным, что его поневоле поддержал сначала Семен, а вслед за ним и Чужинов.

– С тварью, что ли, не нацеловался? – давился от смеха Джиоев. – Обнимался с ней так, что я было
Страница 18 из 19

подумал – любовь у вас, поначалу даже мешать вам не хотел. Она, кстати, самка.

Теперь, когда смертельная опасность миновала, им требовалась разрядка, и они ее получили. Безудержным смехом, который мог вспыхнуть от чего угодно и искрой для которого стала далеко не самая лучшая шутка Семена.

– Ну хотя бы глотнуть дай, нервы подлечить, – все еще смеясь, попросил Поликарпов.

– Перебьешься. Ты мне и так теперь литр должен, – заявил Глеб, пряча фляжку в боковой карман рюкзака.

– С чего это литр? – искренне удивился Семен.

– Морду себе отъел! Пока всю обтер, ровно литр и ушел. Все, хватит шутки шутить, валим отсюда.

– Любовница, чтоб ее! – Поднявшись на ноги, Поликарпов с силой вонзил носок обуви в бок мертвой твари.

Глава 7

Парни не промах

– М-да, парни мы серьезные, – заявил Семен. – И это неоспоримо.

Он первым вскарабкался по откосу на противоположный берег. Первым тварь и увидел. Мертвую, и в голове у нее виднелось три близко расположенных друг к другу пулевых отверстия.

– Кучненько легли, – согласно кивнул Рустам.

– Что называется: парни не промах, причем в буквальном смысле. А крупная-то какая! Ни разу подобных видеть не приходилось. Редкий экземпляр! – Настроение у Поликарпова было приподнятым. Вообще-то он успел уже попрощаться с жизнью, когда тварь сбила его с ног и вот-вот должна была вцепиться в его глотку зубами. Но обошлось, причем без единой царапины.

– Ага, – только и сказал Чужинов.

Были у него сомнения, что там, наверху, действительно прячется тварь: расстояние слишком велико. Кроме того, прямой взгляд мог ее насторожить, она бы переместилась, и тогда попробуй найди ее снова. Как выяснилось, имелись сомнения и у остальных, хорошо, что у него хватило авторитета. Все они вполне могли бы принять за голову твари все что угодно. Тот же камень, причудливо присыпанный снегом. А если бы наверху никого не оказалось? Стреляя в нее, они теряли драгоценные мгновения, когда свора стремительно к ним приближалась, и хорошо, что все обошлось.

– Сема, следы вокруг посмотри. Только скоренько, и без того из графика выбились.

Семен – охотник опытный, следы читает легко, а Чужинова интересовало, вдруг наверху была еще одна особь и вот она-то сумела ускользнуть. Увидеть следы не так уж и просто: натоптано достаточно, и те, что его интересовали, вполне могли затеряться в отпечатках множества других лап. Если тварь все же ушла, придется это учитывать, ведь она обязательно приведет других. Так что вся надежда на Поликарпова как на следопыта.

– Рассказывай, Рустам, рассказывай.

Тот сразу понял, о чем речь.

– В общем, зацепило меня не так давно. Не то чтобы серьезно, но все же иногда дает о себе знать. Не очень складно там все получилось: мы с Денисом едва от погони оторвались – настырные ребята попались. Тогда мне бок и продырявили, а ему в ледяной воде выкупаться пришлось. Мы поначалу оба у Киреева в Вылково в себя приходили. А потом дай, думаю, тебя с Викентьевым навещу. У вас в «Снегирях» и долечусь, все-таки бывший дом отдыха. Кто же мог знать, что ты человечество спасать отправишься, я с тобой увяжусь, а тут такие гонки начнутся? Но ты не грусти и не печаль бровей, – улыбнулся Рустам. – Так, по-моему, у твоего любимого Есенина сказано? Я не подведу.

Джиоев упорно не желал рассказывать, куда они ходили с Денисом и что делали. И то верно: есть некоторые вещи, в которые Глеб и сам никого не посвящал, поскольку они являлись не только его тайной. Единственное, в чем он был глубоко уверен: что Рустам, что Денис Войтов – люди, которые никогда не пойдут на сделку с совестью, несмотря ни на какие обстоятельства. Словом, не хочет рассказывать – его право.

Осмотрев следы, Поликарпов был категоричен:

– Ни одна не ушла, отвечаю.

– Ну, тем легче, – пробормотал Чужинов. – Потопали.

Григорий Алексеевич Мальцев, глава Комово, некрупный мужик с рыжеватой бородкой клинышком, которую он отпустил явно для солидности, появлению Чужинова обрадовался.

– Давно не виделись, Чужак! – широко улыбался он, обнимая Глеба и хлопая по спине.

– Как дочь? – поинтересовался Чужинов, едва освободившись из далеко не медвежьих объятий.

– Спасибо, твоими молитвами.

Молитвы Чужинова были совершенно ни при чем. Помогли лекарства, которые он сумел раздобыть. Тогда у Глеба с Настей все было хорошо и они еще не расстались. И незадолго до возникшей у Мальцева проблемы сын их Саша тяжело заболел. Только сам Глеб и знает, что он испытал, видя, как малыш мечется в жару, а помочь им с Настей было некому. Саша выжил, возможно, как раз из-за молитвы, единственной, которую Чужинов знал и которую постоянно шептал про себя, хотя до этого никогда не считал себя хоть сколько-нибудь верующим человеком.

Через некоторое время Глеб оказался в Комово. У Мальцева случилась подобная ситуация, с той лишь разницей, что заболела дочь. Маленькая Наташа была не первым ребенком в семье, но единственным выжившим. И Глеб отправился за лекарствами. Пошел один, потому что нормального напарника подобрать не удалось, а связываться с кем попало – это создать себе еще большие проблемы, нежели отправиться в одиночку. Вернулся он не с пустыми руками, добытые им лекарства оказались не слишком просроченными и потому помогли. Чего уж, было трудно, и Чужинов несколько раз проклинал себя за то, что вообще ввязался в эту историю. Ведь никто его о помощи не просил, и никто ее от него не ждал. Впоследствии Мальцев клялся, что теперь он вечный должник, предлагал какие-то ценности, но Глеб только отнекивался. Правда, от автоматных патронов отказываться не стал: для такого короткого путешествия расход получился жуткий – за сотню штук.

Второй случай, когда он смог ему помочь, произошел не так давно – прошлой весной. Мальцев – отличный хозяйственник, и в его Комово жизнь налажена. По нынешним временам вообще можно сказать, что его обитатели как сыр в масле катаются. А Чужинову есть с чем сравнить: где только ему не пришлось побывать.

Пробудившись после зимней спячки, твари особенно активны, и их нападения на человеческие поселения учащаются. Прошлой весной не миновала участь сия и Комово, хотя обычно хищники сюда не наведывались. И получилось так, что им удалось прорваться внутрь периметра. Чужинов в это время как раз находился здесь. Нападение отбили, но без жертв не обошлось. И народ начал выражать свое недоверие Мальцеву, обвиняя его в случившейся беде.

Тогда-то и пришла к Глебу делегация: оставайся, мол, у нас главным, слезно все просим. Чужинов, естественно, отказался – не его это. Одно дело – оборону наладить и совсем другое – ежедневная рутина, без которой не обойтись. Ты один во всех лицах: и судья, и советчик, а иногда и палач. Или прибежит какая-нибудь дамочка с воплями, что мужик ее налево зачастил, а то и вовсе ушел, мол, прикажи ему назад вернуться – ты главный. Изменился у народа менталитет: многие считают – возможно, завтра подыхать, так зачем сегодня себе в удовольствиях отказывать? И иной раз позволяют себе то, что в прежней нормальной жизни и в голову бы не пришло.

Тогда он организовал сходку, на которой
Страница 19 из 19

и объяснил, что не понимают они своего счастья, поскольку все познается в сравнении. И задержался на пару недель, чтобы прорыва больше не повторилось. А затем и человека в помощники Мальцеву прислал, именно по таким вопросам – Павла Костернюка.

Пашка, в прошлом кадровый военный, участник, орденоносец, а кисть руки потерял в похожей ситуации, когда Рустам, спасая Поликарпова, скинул с него тварь. Ну и захандрил после этого: не в его натуре за стенами укреплений отсиживаться, а с одной рукой в полях[5 - Поле – здесь: боевые операции.] делать нечего.

Как выяснилось, реакция Мальцева на прибытие Чужинова имела и другие причины.

– Глеб, как ты вовремя! – продолжал радоваться тот.

– А что случилось?

– Понимаешь, мы в Хмырники на выручку собрались. Твари на них напали, в осаде держат. Завтра с утра выступаем. Возглавишь? – с надеждой спросил он.

– Так вы уже в курсе?

– Да. Еще в обед мальчишка прибежал. Их вообще троих посылали. – Лицо Мальцева омрачилось. – Но они на тварей по дороге нарвались. Те двое решили их задержать, чтобы хоть кто-то сюда дошел. Там они свою смерть и приняли.

Глеб вспомнил умершего от обморожения человека. Смерти бывают разными. А еще, возможно, прав был Поликарпов, утверждая, что на мордах тех тварей, которых им удалось уничтожить по дороге сюда, помимо крови от полученных ран была еще и чужая. Возможно, именно им и повстречались гонцы из попавших в беду Хмырников. Не факт, конечно, но душу немного греет.

– А что, если они сюда придут?

– Может и такое случиться, – согласился Мальцев. – Но не бросать же людей в беде? Ну так как?

– А Пашка-то где?

– Да в Хмырниках же. Вторую неделю пытается там порядок навести. Не вовремя он туда отправился. Хотя, с другой стороны, возможно, и наоборот. Выручай, Глеб, с тобой шансов у нас значительно больше.

Чужинов посмотрел на притихших людей. А он-то все удивлялся: чего это их так много в одном месте, собрание, что ли?

– Сколько ты намерен послать?

– Как раз на эту тему мы и рассуждали. Пойдет много – здесь некому остаться, а вдруг чего? Мало отправить: толку может не быть и людей только зря положим. Вот ты сам как думаешь, как лучше поступить? Человек семьдесят хватит? Почти половина из того количества, что у меня полноценных бойцов наскребется.

«Эх, – вздохнул про себя Чужинов. – Дело разве в количестве стрелков? В выучке, навыках, слаженности. И, особенно, в строжайшей дисциплине. Малейшая партизанщина может стоить жизни многим, а то и сразу всем. Ладно, сколько их там Сема насчитал? Голов пятьдесят?»

– Семьдесят много, хватит и двадцати.

– А справитесь? – Было заметно, как собеседник Чужинова выдохнул с облегчением, хотя старательно делал вид, что сомневается.

– Как бог даст, – пожал плечами Чужинов. Всякое случается, всего не предусмотришь. – Алексеич, но только лучших! Причем я их обязательно сам отберу. И не экономь на оружии и патронах.

– Господи, да о чем ты говоришь? Там же люди гибнут!

Вот этим, помимо всего прочего, Мальцев Глебу и нравился: не только о своей шкуре печется.

Вообще-то Чужинов питал маленькую надежду на то, что твари из Хмырников уже ушли. Дьявол бы с ним, с мщением, но тогда обойдется без жертв, а они непременно будут. Сомнительно, что те уйдут, и все же, все же…

– Значит, так, Алексеич, собирай желающих, посмотрю, что у тебя за орлы собрались.

Они с Мальцевым практически ровесники, наедине Глеб его запросто Гришей называет, но к разговору прислушиваются люди, и не стоит ронять его авторитет.

Группа из двадцати четырех человек вышла перед рассветом, и вздремнуть Чужинову удалось всего-то около получаса: ночь полностью ушла на подготовку к рейду. Несмотря на раннее утро, их провожали всем селением. Из толпы, собравшейся возле единственных ворот, доносились и напутствия, и женские всхлипы, и даже чей-то плач. Какая-то пожилая женщина перекрестила их всех, что-то беззвучно прошептав.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vladimir-korn/otryad-smertnikov/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Кевлар – ткань искусственного волокна. Обладает высокой прочностью (в пять раз прочнее стали).

2

Темляк – ремень, петля, шнур или кисть на эфесе холодного оружия.

3

АКМ – автомат Калашникова модернизированный, калибр 7,62?39 мм.

4

ТОЗ-87 – самозарядное ружье, калибр 12?70, емкость магазина – 4 патрона.

5

Поле – здесь: боевые операции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.