Режим чтения
Скачать книгу

Пансион искусных фавориток. Борьба за жизнь читать онлайн - Екатерина Богданова

Пансион искусных фавориток. Борьба за жизнь

Екатерина Богданова

Пансион искусных фавориток #1

Карика, воспитанница Пансиона искусных фавориток, должна была стать игрушкой одного из королевских принцев. Но по насмешке богини девушка становится принцессой и отбывает в Наминайскую империю – обитель магии и тайн. Там, вдали от родины, ей предстоит в одиночестве выступить против предрассудков, неверия и интриг чуждого мира. Кто знает, возможно она намного сильнее, чем думала, и достойна большего, нежели играть роль политической марионетки.

Екатерина Богданова

Пансион искусных фавориток. Борьба за жизнь

Пролог

– Дорогие мои девочки, вы оплот и надежда всех женщин, девушек и девочек королевства! – вещала директриса нашего пансиона. – Скоро на ваши плечи ляжет тяжкий груз и высочайшая ответственность за честь и достоинство всех молодых леди, прибывающих ко двору.

Она еще что-то говорила, но мы не прислушивались, зная эту речь наизусть. Баронесса Ангори каждый учебный год начинала и заканчивала этой речью, ошибочно полагая, что воспитанницы проникнутся своей значимостью и будут проявлять большее рвение в учебе. Но мы, младшие дочери, бесприданницы, сироты и просто нелюбимые отпрыски своих никчемных родителей, прекрасно знали свое место в этой жизни и не питали лишних иллюзий по поводу своей судьбы.

– Все разойдитесь по классам. А последний курс – останьтесь, – закончила баронесса.

Последний курс – это мы. Одиннадцать девушек, в течение четырех лет изучавшие политологию, этикет, танцы, искусство речи, флирта и прочие теоретические науки в Пансионе искусных фавориток. Вот и настал последний год обучения – теория и практика обольщения. Я с трепетом и ужасом ожидала этого курса, понимая, что по его окончании пути назад точно не будет. Его и сейчас-то не было, но скромная, запретная и такая живучая надежда еще теплилась в душе. Вот и все, после завершения обучения нас заклеймят, украсив левое плечо татуировкой коронованной лилии, и мы станем официальными фаворитками королевской семьи.

Пансион искусных фавориток существовал на территории нашего королевства Возрении всего девять лет. Первый выпуск оказался весьма удачным, и обучение было решено расширить. Мы будем шестым выпуском игрушек для королевских сыновей. Дело в том, что наш король маг жизни, что он и доказывал с завидным рвением в течение многих лет, наплодив многочисленных законных и внебрачных отпрысков, преимущественно мужского пола. Сейчас у короля Возрена Седьмого было уже двадцать девять сыновей и шестая жена на сносях. Поговаривали, что в юности он изнасиловал молоденькую цыганку, за что ее мать прокляла наследника престола, сказав, что такой бесчестный человек не достоин красивой дочери. И вот результат: двадцать девять здоровых сыновей и три дочери, две из которых имеют врожденные уродства, а третья страдает сильным душевным расстройством. Но Возрен не отчаивается и продолжает попытки. Как итог – два десятка принцев, пользуясь своим положением, попортили большую часть девиц на выданье, и знать взбунтовалась.

Решение нашли королевские советники, так и появился Пансион искусных фавориток, куда принимали бесприданниц, дочерей обнищавших лордов и осиротевших девочек, гарантируя полное содержание и частичное освобождение от налогов для родственников. По сути, нас продавали в личное пользование королевской семье.

Все разошлись; для нас начиналось неизведанное.

– Вот и настал час вашего взросления, – заговорила баронесса, куда тише, чем вещала до этого. – С сегодняшнего дня вы прекращаете всяческое общение с другими воспитанницами. Вы не будете посещать общие залы, занятия и мероприятия. Сейчас мы пройдем в мой кабинет, и каждая из вас подпишет обязательство о неразглашении. Подробности обучения на этом курсе вам строжайше запрещено обсуждать с кем-либо, кроме преподавателей и инструкторов. За мной!

И директриса Ангори покинула холл, а мы уныло последовали за ней. После подписания документов нас отправили собирать вещи, чтобы перебраться в восточное крыло пансиона. Это была закрытая, абсолютно автономная часть здания с отдельным входом, и раньше мы только издалека видели ее обитателей. Даже бывшие подруги, выходя на прогулку в отгороженную часть парка, больше не здоровались с нами после попадания туда. А теперь настал и наш черед исчезнуть.

В коридоре у кабинета баронессы мы встретили мужчину! Это был нонсенс: в стенах пансиона никогда не появлялись мужчины, за исключением восточного крыла, но сейчас-то мы были в центральной части здания. Опустив головы и не здороваясь, мы как тени проскользнули мимо пришельца и поспешили в свою спальню.

– Чем обязана? – сухо спросила баронесса у высокого худого мужчины, вошедшего без стука. Этот человек не привык стучаться или спрашивать дозволения, для него были открыты все двери королевства. Но его визитов страшились и старались избегать.

– А вы все так же агрессивны и непримиримы, леди Саника. И ничему вас время не учит, – усмехнулся тайный советник его королевского величества короля Возрена Седьмого.

– Время учит, но не лечит, вопреки всеобщему заблуждению, – не меняя тона, проговорила баронесса. – Так с чем пожаловали? Прошлый ваш визит лишил меня единственного сына, кто станет жертвой этой жатвы?

– А вы прозорливы, – продолжал издеваться советник. – Я нисколько не жалею, что порекомендовал вас на этот пост.

– Моего согласия никто и не спрашивал, – прошипела пожилая леди.

– Порой жизнь дарит нам подарки, а порой заставляет их принимать, – глубокомысленно изрек советник.

– У меня нет ни малейшего желания вести с вами философские беседы, – поторопила баронесса.

– Ну что ж, тогда к делу, – кивнул советник, присаживаясь на стул для посетителей. – Вы должны приготовить одну из воспитанниц последнего года к отбытию. За ней приедут через две, максимум через три недели. И это должна быть лучшая девушка. Знание политологии, искусства речи, иностранных языков и истории должно быть на высшем уровне. Из личных качеств обязательны приспособляемость и гибкое мышление. Все ясно?

– Но мои девочки только что зачислены на последний курс! Они еще даже не начали основную программу обучения, – возмутилась Саника Ангори. – Выберите кого-нибудь из выпускниц.

– На ваших выпускницах пробу ставить негде. А нам нужна девица… и никаких татуировок! Это должна быть абсолютно чистая девочка с идеальной метрикой. Никаких любимых дочурок голодранцев из низшей знати! Это должна быть девушка, о которой никто не будет наводить справки, в идеале сирота. Не смею вас задерживать.

И советник удалился, даже не дождавшись согласия баронессы. Он и так прекрасно знал, что она выполнит все распоряжения, приказы этого человека не обсуждались, а выполнялись беспрекословно.

На сборы у нас ушло не более получаса, ведь своих вещей было совсем немного, только самое необходимое, остальным нас обеспечивала корона. За нами пришла матрона Грониган, дородная темнокожая женщина, которую многие звали мамми, потому что она действительно заменяла
Страница 2 из 18

мать запуганным тринадцатилетним девочкам, поступающим на обучение. Всю дорогу до восточного крыла Грониган причитала и возмущалась:

– Вот ироды, что творят с моими детками! Я бы вас всех к себе забрала, да куда? Сама дома раз в неделю бываю. Вы, деточки, главное помните, что истинная ценность и красота – они внутри, в душе. А тело что? Тело все стерпит и переживет, мы, женщины, живучие. Глядишь, и вы найдете свое счастье. Верховный, – мамми указала пальцем в небо, – он все видит и каждую слезинку считает. Но и плохие мысли ваши тоже видит. Не озлобляйтесь да терпите все. А я за вас молиться буду.

У входа матрона расцеловала и крепко обняла каждую из нас, шепнув напутствие на ушко. Мне она почему-то сказала: «Ты, Кари, девочка светлая, но уж больно открытая. Будь хитрее». Так меня называла только она, все остальные звали меня Рика, сокращая первую часть имени Карика, что в переводе с языка древних означало «Острая ягода». Родители у меня всегда были со странностями, вот и имя подобрали необычное.

Мы стояли на широком крыльце и со слезами на глазах провожали взглядами мамми Грониган, понимая, что больше никогда ее не увидим. Детство закончилось, начинается трудная и опасная взрослая жизнь.

Часть первая

Путаница

По сравнению с предыдущими условиями нас переселили просто во дворец. У нас даже были личные спальни у каждой! Мы сначала не поверили, когда горничная начала называть имена и указывать на двери, сверяясь с листочком. Светлая комната с огромной кроватью, ванной комнатой и туалетным столиком, оборудованным овальным центральным зеркалом и боковым в полный рост. А еще большой гардероб, забитый всевозможными нарядами, костюмами, бельем и обувью. И все было новым. Я не удержалась и примерила первые попавшиеся туфельки. Подошли идеально! Платья и белье я не мерила, но они тоже явно были моего размера. Мои жалкие выходные платьица, в которых я ездила домой на каникулы, по сравнению с этим великолепием казались нищенскими лохмотьями. К туалетному столику я решила пока не приближаться, он был полностью заставлен всевозможными баночками, бутылочками, флакончиками, тюбиками и коробочками.

Любопытство не позволило в должной мере насладиться всем этим великолепием, погнав меня в соседнюю комнату. У Сибиллы была точно такая же комната, только гардероб на размер больше и на туалетном столике немного свободнее. Повизжав от восторга и поделившись впечатлениями, мы с Сиби побежали в комнату напротив, там разместили Мориссу. Все повторилось, визги, ахи и восторги привлекли остальных девочек, и в результате мы всей толпой в одиннадцать человек носились из комнаты в комнату, сравнивая и восхищаясь. Ведь в нашей жизни никогда не было ярких нарядов и дорогих безделушек, а тут такое богатство. Неудивительно, что блеск и шик вскружили наши юные неискушенные головки.

– И куда же мы все это будем надевать? – спросила Ирвика, самая недоверчивая и прагматичная девушка в нашей группе. – Подождите так радоваться, никто еще не говорил, что эти вещи для нас.

– А для кого же еще? – вскинулась боевая Манора. – Вечно ты осторожничаешь. Комнаты наши, значит, и все, что в них находится, тоже.

– Какая кровать! – закатив глаза, проговорила Дамон, смуглая красавица со скверным на редкость характером, в комнате которой мы сейчас находились. – И больше не придется слушать по ночам, как Юлона ноет и пускает сопли в подушку.

Мы дружно шикнули на злюку, но Юл услышала и выскочила из комнаты обидчицы.

– Злая ты, Мона, – покачала я головой и пошла за выбежавшей девушкой.

Кроткая и всегда такая отзывчивая Юлона до последнего верила, что ее заберет из пансиона жених, с которым она была помолвлена в раннем детстве, еще в те времена, когда ее родители были богаты и могли обеспечить дочери приличное приданое. Уезжая на каникулы после четвертого курса, она была уверена, что не вернется в стены пансиона, и тепло со всеми простилась. Но жених отказался от бесприданницы, и родители отправили Юлону обратно. Вот девушка и оплакивала разбившиеся надежды уже вторую неделю.

Юл стояла в дальней части коридора у окна и сдерживалась, чтобы снова не разрыдаться.

– Ну что ты, милая! Все образуется. Мы сильные, мы сможем все перенести и найти свое счастье, – увещевала я ее, поглаживая по спине и приобнимая за плечи.

– Это ты сильная, а я не смогу, я не выдержу. Уж лучше смерть! – воскликнула Юлона, раздраженно скидывая мою руку с плеч.

– Не смей так говорить! Женщина рождена для того, чтобы бороться. И мы еще поборемся, – прикрикнула я на нее.

По коридору прокатился мелодичный звон колокольчика, а вслед за ним магически усиленный голос: «Всем воспитанницам собраться в холле на первом этаже». За четыре года обучения мы ни разу не слышали ничего подобного, а значит, такое оповещение было привилегией восточного крыла. И главной его особенностью являлся мужской голос. Да, обучение на последнем курсе, видимо, действительно отличается от предыдущих лет.

Спустившись в холл, мы сбились в испуганную стайку в ожидании появления того, кто приказал нам собраться, и шепотом делились предположениями по поводу дальнейшего развития событий.

– Неужели нас сейчас познакомят с наставниками? – смущенно хихикая, прошептала Манора. – Я как-то подслушала, как за забором секретничали пятикурсницы. Они такое про своих наставников говорили… – Судя по пунцовым щечкам Норы, она слышала весьма пикантные подробности обучения. Но мы и так были девушками неглупыми и прекрасно понимали, что нас ожидает на последнем году обучения.

Появление баронессы Ангори вызвало дружный вздох разочарования, а увидев семенящего за ней субтильного старичка с саквояжем, мы готовы были взвыть. Как этот старик, тогда еще не такой сморщенный и сгорбившийся, осматривал меня при поступлении в пансион, я никогда не забуду. По телу прошла дрожь от воспоминания о том, как его сухие скрюченные пальцы ощупывали всю меня с ног до головы. Он даже зубы и подошвы проверял, словно я была молоденькой породистой кобылой, а не тринадцатилетним ребенком. Неужели придется снова пережить это унижение?

– Приветствую вас в обители будущих теневых королев, – высокопарно проговорила директриса. – Да-да, девушки, вы не ослышались – именно так будут называть вас за глаза в кулуарах. Сейчас вы, возможно, не сознаете, какой будете обладать властью при дворе, но по окончании обучения поймете, как вам повезло попасть в этот пансион. – Баронесса выдержала паузу и перешла к менее приятному: – С завтрашнего дня начнется ваше обучение, и сейчас уважаемый королевский врач граф Принфало осмотрит вас, чтобы убедиться, что вы готовы приступить к практическим занятиям.

Еще один дружный стон разнесся по небольшому холлу.

– Борно! – крикнула директриса куда-то в сторону, и в помещение вошел огромный лысый мужчина с невероятным разворотом бугрящихся мышцами плеч. Лысина его поблескивала, так же как и белые зубы, а кожа, напротив, была очень смуглой, практически бронзовой, что особенно бросалось в глаза из-за странного белого одеяния наподобие
Страница 3 из 18

пижамы.

– Борно, будь лапушкой, проводи наших красавиц в купальню, покажи там все и объясни, – неожиданно ласково, как к ребенку, обратилась баронесса к этой горе мышц.

Здоровяк широко улыбнулся и активно закивал головой. После чего поманил нас рукой и через весь холл отправился к дальней неприметной двери. Мы покосились на директрису Ангори. Не знаю, о чем думали мои подруги, но лично я усомнилась в здравом рассудке нашей баронессы. Как можно было впустить в заведение для девочек такого типа? Однако она ободрительно улыбнулась нам и проговорила:

– Идите, милые. Не бойтесь Борно, он хороший мальчик.

Пришлось следовать за сомнительным «хорошим мальчиком», который привел нас в жаркое, заполненное паром полуподвальное помещение.

– Тут париться, тут мыться, тут купаться, тут полотенца, сюда доктор позовет, – растягивая слова, басовито объяснял верзила, указывая на различные двери. – Париться много нельзя, плохо будет, – проговорил он напоследок и вышел.

– И что, мы должны мыться все вместе? – возмущенно спросила Дамон у закрывшейся двери. – Я не собираюсь оголяться при всех!

– Мы четыре года жили в общей спальне. Чем ты не довольна, Мона? – усмехнулась я.

– А вдруг этот идиот перерощенный будет за нами подглядывать! – не унималась Дамон.

– Борно не идиот, Борно хороший мальчик, – донесся басовитый голос из-за двери, и мы предпочли замолкнуть.

Первой пошла осматриваться бойкая Касиян. Она заглядывала во все двери подряд, начиная с той, за которой, по словам Борно, должен был находиться доктор. Он там и находился.

– Уже помылась, деточка? – услышали мы, как только Ян распахнула дверь.

– Не дождетесь! – грубо от неожиданности ответила девушка и захлопнула дверь.

– Так, а здесь у нас что? – приговаривала она, открывая две следующие, за одной из которых оказался шкаф с полотенцами, простынями и халатами, а за другой – маленький бассейн с падающим в него искусственным водопадом. Это было бесспорно красиво, но, на мой взгляд, излишне роскошно и неэкономично. Ведь за всей этой броской красотой скрывался сложный механизм, наверняка дорогостоящий и требующий постоянного ухода. Не поскупилась корона, замаливая свои грехи.

За следующей дверью оказалась комната с утопленными в пол десятью ваннами овальной формы. А вот открыв последнюю, Касиян отпрянула, потому что в лицо ей ударило облако горячего пара и в купальне стало просто невыносимо жарко.

Мы все слышали о новых веяниях с севера, и про жаркие купальни знали все, но доступна эта роскошь была только самым обеспеченным. А наши семьи к таковым не относились, иначе нас здесь не было бы.

– Сейчас опробуем эту их парилку, – проговорила Ян, доставая из шкафа большое полотенце. После чего девушка абсолютно без стеснения сбросила форменное синее платье, всю остальную одежду и удалилась в жаркое, заполненное паром помещение.

– Я туда ни за что не пойду, – отрицательно покачала головой Юлона. Она взяла халат, полотенце и даже зачем-то простыню и удалилась в ванную.

Я тоже отказалась от экзотической процедуры и сразу пошла мыться. К Ян присоединились только две девочки, остальным парилка не внушала доверия. А вот бассейн и водопад опробовали все. Даже вечно всем недовольная Дамон соизволила присоединиться к нам, предупредив, что выколет глаза тем, кто посмеет на нее глазеть.

Появление в дверях старого доктора вызвало дружный визг и фонтан брызг – все одновременно попытались скрыть наготу в бассейне.

– Помылись – вот и умницы. А теперь прошу на осмотр ко мне в кабинет, только по очереди, – посмеиваясь, проговорил граф Принфало.

Повторилась унизительная процедура четырехлетней давности. Только теперь врач осматривал нас как женщин, а не как девочек, что было еще более унизительно и противно. Но мы терпели. Терпение – это первое, чему учили в пансионе. Однако осмотр не прошел без скандалов. Оказалось, что высокомерная Дамон не была девицей, что вызвало настоящую бурю. Доктор и директриса так кричали, что, наверное, младшие воспитанницы все слышали. Какими только грязными словами они не называли Мону! Но девушка не дрогнула, она гордо вздернула свой идеальный носик и ответила так, что у баронессы и старика дар речи пропал.

– Да, я была с мужчиной, – заявила она. – И это был тот, кого выбрала я сама! Пусть мне суждено стать подстилкой королевских выкормышей, но я сама решила, с кем и когда стать женщиной. И этого вы у меня не отнимете!

После чего оттолкнула с дороги Сибиллу и ушла.

– Она просто идеально подходила, а теперь придется подбирать другую, – упавшим голосом проговорила баронесса, устало присаживаясь на кушетку.

– Голубушка, о чем вы? – спросил старик, ополаскивая руки в глубокой чашке с резко пахнущей жидкостью.

– Ох, не обращайте внимания, любезный граф, – отмахнулась Саника Ангори. – Это не ваша забота.

– Ну что ж, тогда позвольте мне продолжить осмотр, а о юной распутнице не волнуйтесь, – вкрадчиво проговорил старый доктор. – Девушка здорова и вполне может продолжить обучение. Пусть этот инцидент останется нашим маленьким секретом. Возможно, и мне когда-нибудь понадобится ваша помощь.

– Так и поступим, – натянуто улыбнулась директриса.

Когда она проходила мимо меня, я четко расслышала ее гневный шепот: «Старый ублюдок». Баронессе явно не понравилось, что у графа появились рычаги влияния на нее.

Оставшуюся часть дня нам было приказано сидеть в своих комнатах и готовиться к переменам. Какие это будут перемены и как к ним готовиться, нам почему-то не объяснили, а потому приказ был нарушен, и мы все собрались у Моны, выпытывая пикантные подробности ее грехопадения. Девушка сначала раздражалась и выпроваживала нас, но потом и сама загорелась общим азартом. В результате по своим спальням мы разбрелись далеко за полночь, так и оставшись голодными. Видимо, таким образом нас всех наказали за проступок Дамон.

Утро началось с уже знакомого мелодичного звона и магически усиленного объявления, что через полчаса состоится знакомство с преподавательским составом и завтрак.

Как одеваться, я понятия не имела. Сбегала в соседнюю комнату к Сибилле, и мы вместе решили, что выберем самые скромные наряды из нового гардероба. Выбирали вместе, сначала для Сиби, потом для меня. У Сибиллы были густые прямые пшеничные волосы, круглое личико и округлые формы. Для нее мы выбрали бежевое платье с аккуратным круглым вырезом, волосы собрали в высокий пучок. Я же была полной ее противоположностью, видимо, поэтому мы так и сдружились. Тонкая, с резкими чертами лица, излишне пухлыми губами и буйными каштановыми кудрями. А самым ужасным в моем облике были глаза: светло-серые, настолько светлые, что многие вздрагивали, впервые встретившись со мной взглядом. От ощущения полного отсутствия радужки спасало только присутствие темного ободка по ее краю. Меня даже в пансион не хотели из-за этого принимать, но потом решили, что при должном подходе этот дефект можно преподнести как достоинство, некую изюминку. Для меня мы выбрали двухцветное платье с темно-зеленым лифом и лимонным подолом. Меня несколько
Страница 4 из 18

смущало излишне, на мой взгляд, откровенное декольте, на что Сиби со смехом ответила, что ее сестра в воскресную школу на служение богине в более откровенных нарядах ходила. Остальные девушки тоже постарались выбрать платья поскромнее, даже бунтарка Мона сегодня предпочла не выделяться.

На первый этаж мы спускались медленно, почти крадучись, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Все казалось странным и непривычным. Особенно удивляло нас, что мы были, по-видимому, предоставлены самим себе. Никто нас не контролировал и не следил за каждым шагом, но никто и не объяснял, что и как мы должны делать, куда идти, как одеваться и как себя вести. Раньше было намного проще – общие комнаты, общий режим и даже одежда практически общая. Сейчас же мы были напуганы, не знали, что делать, но было так интересно! Неведение и страшило и завораживало одновременно. А от мысли, что сейчас мы познакомимся с инструкторами, вообще голова шла кругом.

В холле нас ожидала стройная привлекательная женщина средних лет в ярком, но довольно строгом платье.

– Здравствуйте, девушки. Меня зовут Варния Эвинор, и я буду вашим воспитателем, другом, старшей сестрой. Ко мне вы можете обращаться по любым вопросам и с любыми проблемами. Надеюсь, мы подружимся, – улыбаясь, проговорила она. – Я пока не знаю ваших имен, но сейчас состоится наше знакомство. Идемте.

Мы дружно поздоровались в ответ и собрались следовать за женщиной, но она строго посмотрела на нас и проговорила:

– Коллективизм был необходим на первых годах обучения, а сейчас забудьте об этом. Больше никаких ответов хором, каждая из вас личность и должна иметь свой голос и свое мнение.

Мы дружно кивнули.

– Как всегда, – вздохнула Варния и повела нас к резной двустворчатой двери.

А за дверью нас ожидали длинный, заставленный невообразимыми яствами стол и около двадцати человек, половина из которых были молодыми мужчинами. Мы сбились в стайку и с опаской разглядывали новых преподавателей.

Вперед выступила баронесса Ангори, обвела нас придирчивым взглядом, задержала его на Дамон и завела очередную речь о нашей значимости для королевства и короны. Она долго и нудно перечисляла достоинства и плюсы нашего положения, а все стояли и терпеливо ждали, когда директриса наговорится. Но вот ей наконец-то надоело расхваливать свой пансион, и началось собственно знакомство. Я думала, что сейчас нам будут представлять преподавателей и инструкторов, но вышло все наоборот, это нас представляли и расхваливали.

– Воспитанница Касиян, – громко произнесла баронесса. Ян испуганно вздрогнула, прошептала: «И что я успела натворить?» – и вышла вперед.

– Позвольте представить вам леди Касиян, – чопорно проговорила баронесса. – Прекрасная девушка, бойкая, веселая, находчивая… – Директриса вдруг умолкла и более внимательно посмотрела на скромно потупившуюся Ян. – А скажи-ка мне, деточка, как у тебя с иностранными языками? – тихо спросила она после минутной паузы.

– Хорошо, – радостно ответила Касиян. Она наконец-то поняла, что никто ее ругать не собирается, а совсем даже наоборот – хвалят, и расслабилась. А к языкам у Ян действительно были способности, и она освоила даже на два больше, чем я, хотя и мне иностранная речь давалась довольно легко.

– Это просто замечательно, – обрадовалась баронесса. – Иди за стол.

Ян прошла к столу и заняла за ним место, усевшись на элегантный стул.

Дальше представляли Дамон, Сибиллу, Юлону, Манору, Ирвику, меня, Мориссу, Принси, Дивону и завершающей была вечно витающая в облаках Радина. Всех нас по очереди расхваливали и отправляли за стол. А когда мы закончились, то есть когда последняя пансионерка устроилась за столом, директриса широким жестом обвела преподавателей и проговорила:

– А это ваши новые учителя и инструкторы! С ними вы познакомитесь в ходе обучения. Но можете и сейчас знакомиться и общаться. Мы все здесь как большая, дружная семья, и теперь вы ее почетные члены. Приятного вам аппетита, а я вынуждена удалиться – дела.

Баронесса ушла, а вся эта толпа учителей двинулась к столу, занимая места и весело переговариваясь. С нами тут же начали знакомиться расположившиеся напротив мужчины. Мы смущались, хихикали и кокетничали, оттачивая полученные на четвертом курсе навыки. Завтрак прошел весело и шумно, как в действительно дружной семье. В голове был полный сумбур от новых имен и лиц, и я внесла предложение: повесить на каждого нового знакомого листок с его именем. Все дружно посмеялись и принялись заверять нас, что через неделю мы все перезнакомимся и будем лучшими друзьями… и не только друзьями. Последнее заявление, сделанное привлекательным кареглазым шатеном, имя которого я сразу же забыла, вернуло нас к действительности, и радости за столом поубавилось.

После завтрака Варния собрала нас и повела на второй этаж, в обычную классную комнату. Единственным отличием этого помещения от привычных для нас классов был огромный стенд во всю стену, завешанный подписанными портретами мальчиков, юношей и мужчин. Это были довольно точные изображения принцев.

– Рассаживайтесь как вам удобно, сейчас придет баннеретта Ангори. Она познакомит вас с наследниками. – Варния указала на портреты, подмигнула нам и удалилась.

– Вот так сюрприз! Оказывается, у них тут семейное дело, – рассмеялась Касиян, как только за воспитательницей закрылась дверь.

– Мало того что Санни нас четыре года мучила, так еще и ее родственницу целый год терпеть, – высказалась Дамон.

Мы с Сиби сели рядом и сейчас разглядывали портреты наших будущих хозяев.

– А вон тот, третий справа, в верхнем ряду, вроде бы ничего, – прошептала Сибилла.

– Ты лучше на нижний ряд посмотри. Это же дети! Крайнему справа не больше десяти лет, – посмеиваясь, проговорила я. – Вот бы с ним подружиться, в солдатиков вместе бы играли.

– А почему здесь только двадцать один? Куда остальные восемь подевались? – посчитав портреты, удивилась Сиби.

– Так они, наверное, еще под стол пешком ходят. Какие из них любовники, – предположила я.

– Ну да, а старшему двадцать семь, по-моему, – задумчиво прошептала Сибилла, разглядывая первый портрет.

– Старшим, – поправила я. – У короля в первый год правления сразу три сына появилось. Один от первой королевы, второй от фаворитки, а третий от какой-то заезжей герцогини.

– Интересно, а когда нас с ними познакомят? – задумчиво проговорила Сиби.

– Когда вы будете готовы к этому знакомству, – строго проговорила беззвучно вошедшая в классную комнату высокая, худощавая женщина лет тридцати. – Чем мы сейчас и займемся, будем готовить вас к знакомству с принцами.

Мы по привычке повскакивали с мест и встали по струнке, опустив взгляды.

– Это лишнее. Вы леди, а не провинившиеся школьницы. Гордость и высокомерие – это те щиты, которые безотказно защитят вас от всех придворных атак.

– Как же, леди, – пробурчала Дамон. – Нас при поступлении и фамилий, и титулов лишили.

– Все верно, но по окончании обучения вы все станете графонессами, а когда уйдете на покой, получите свои маленькие графства
Страница 5 из 18

и полноценные титулы, – возразила баннеретта.

– Может, еще и мужей нам обеспечат? – ехидно поинтересовалась Мона.

– А вот об этом сейчас не стоит думать. Тем более что при должном подходе некоторые из вас имеют шансы породниться с королевским семейством, – снисходительно улыбнулась преподавательница.

Мы притихли, обдумывая сказанное. А ведь действительно, половина королевских отпрысков – незаконнорожденные, не претендующие на трон, и им позволительно заключать браки с низшей знатью. А приданое для них не имеет значения, король не скупится на земли для дорогих сыновей. Ради этого даже совершил парочку военных экспансий и подмял под себя близлежащие герцогства. Соседи, конечно, были весьма недовольны, но благодарны, что Возрен Седьмой оказался не таким кровожадным и жадным до чужого добра, остановившись на двух походах. Хотя число наследников растет, а земли не бесконечны, вполне возможно, что Возрену придется еще немного потеснить соседей и расширить границы. В свое время Возрен Третий умудрился завоевать и присоединить к Возрении два соседних королевства и создать могущественную империю, против которой близлежащие государства не имели ни одного шанса. Единственным достойным противником Возрении была Наминайская империя, но ее правители всегда придерживались нейтралитета, не вмешиваясь в мелкие, на их взгляд, междоусобицы. А тем временем размеры и мощь королевства росли, и теперь Наминайская империя дважды подумала бы, прежде чем ссориться с нами, даже если бы и захотела.

– Ну что ж, приступим к уроку. Сегодня я познакомлю вас с десятью старшими сыновьями его королевского величества Возрена Седьмого, – заговорила учительница, вырывая меня из паутины ненужных размышлений. – Сначала, конечно же, мы уделим внимание первому наследнику, принцу Возрену Дарнайскому, в будущем Возрену Восьмому.

Баннеретта Ангори долго и подробно описывала характер, привычки и вкусы принца, а потом зачем-то перешла к его недостаткам и слабостям.

Закончив, она обвела взглядом присутствующих и поинтересовалась:

– Есть вопросы?

Первой вскочила с места Касиян.

– А зачем вы рассказали нам о недостатках принца? – спросила она – Разве мы не должны только восхищаться им и во всем угождать?

– Правильный вопрос, – улыбнулась учительница. – Вы еще не сознаете, кого мы из вас готовим. По всеобщему мнению, вы должны быть безвольными игрушками, предназначенными для удовлетворения мужских потребностей королевских сыновей. Но это не так. Во все времена женщины стояли за спинами сильных мира сего и направляли их, помогая принимать верные решения и уберегая от ошибок. Наш король не глуп и понимает, что его наследники не всегда будут столь дружелюбны по отношению друг к другу, как сейчас. Да и благоразумия им иногда не хватает, а вы должны будете сдерживать пороки и ветреные поступки принцев. Разумеется, под чутким руководством его королевского величества и его советников. По окончании обучения вы поступите на службу в тайную канцелярию королевства.

Баннеретта замолчала, и в классной комнате воцарилась гробовая тишина, нарушившаяся звуком глухого удара. Мы все обернулись к последнему столу и увидели лежащую в проходе Юлону. Бедняжка лишилась чувств, не вынеся поразившего всех известия.

Но теперь все странности получили свое объяснение. Вот почему после зачисления на пятый курс не было пути назад, и подписание нами обязательства о неразглашении стало вполне оправданным шагом. Но как, во имя богини, они собираются сделать из подготовленных к совершенно иному молодых девушек шпионок тайной канцелярии всего за один год? Да и половина из нас просто не смогут выполнять эти функции, взять хотя бы Юлону или мечтательницу Радину. Ну какие из них служительницы тайной канцелярии? Они и за собой-то присмотреть не могут!

– Помогите подруге подняться, – невозмутимо приказала преподавательница.

А когда Юл привели в чувства и усадили на место, снова поинтересовалась:

– Еще вопросы есть?

– А вы сестра барона Ангори или его дочь? – не вставая с места, спросила еще не отошедшая от шока Сибилла.

Я шикнула на подругу, но бестактный вопрос уже был задан.

– Это вас не касается, но я отвечу: я вдова покойного младшего сына баронессы Ангори, – сухо произнесла женщина – А теперь продолжим занятия. Позвольте представить вам второго наследника престола, принца Возорга Дарнайского.

Больше мы не задавали вопросов; внимательно слушали и даже друг на друга не смотрели. Было сложно понять и принять то, что нам уготованы намного более важные роли, нежели быть постельными игрушками принцев. Хотя и удовлетворять их низменные потребности тоже, безусловно, придется. Мы получим в сотни раз больше обязанностей и ответственности и никаких поблажек. Уж лучше быть простыми разряженными куклами при принцах, чем нитями кукловода, которые с легкостью порвутся при любом неверном движении и без сожалений будут заменены новыми.

Занятия продлились до самого обеда, на который мы шли как зомби, безразличные ко всему и глубоко задумчивые, совершенно не знающие, что ждет их впереди. Я даже не сразу заметила, что в столовой нас ожидали только мужчины. Только рассеянно поблагодарила, когда для меня галантно отодвинули стул, и вздрогнула от резкого громкого скрежета. Осмотрелась и увидела злую надувшуюся Касиян, демонстративно отодвигающую для себя стул. За всеми остальными ухаживали десять привлекательных кавалеров, а на Ян никто даже не взглянул. Касиян обиженно плюхнулась на стул и громко придвинула его к столу. Мужчины принялись развлекать нас беседами и расспрашивать о впечатлениях по поводу первого дня новой жизни. Моего внимания настойчиво требовал голубоглазый жгучий брюнет с красивым именем Анжелин, но, несмотря на его привлекательность и манеры, я с трудом сдерживала желание послать его в какое-нибудь неприличное место. И почему именно Ян повезло остаться без кавалера?

К концу обеда Анжелин сообщил, что сегодня вечером он придет ко мне в комнату, чтобы ближе познакомиться, а заметив мой испуганный взгляд, заверил, что пока мы будем просто общаться.

– Я буду твоим наставником в теоретических занятиях, к практике мы перейдем не раньше чем через неделю, – заверил мужчина, приветливо улыбаясь.

Я чуть не подавилась от такой информации, а рядом давились подруги, видимо тоже узнав о сроках начала своей личной жизни.

Когда я, да и не только я, наверное, была готова сорваться с места и убежать подальше, наставник Мориссы встал из-за стола и проговорил:

– Полчаса на отдых, переодеваетесь в тренировочные костюмы, и жду вас в холле.

– А у нас, оказывается, и тренировочные костюмы есть? – открыто флиртуя со своим наставником, поинтересовалась Дамон.

– И что мы будем в них делать? – в свою очередь спросила я.

– Тренироваться, – усмехнулся доставшийся Мориссе плечистый блондин.

– Исчерпывающий ответ, – пробурчала, вставая из-за стола вместе с остальными девочками и направляясь к выходу.

Тренировочные костюмы у нас действительно были, причем по три комплекта у каждой.
Страница 6 из 18

Они состояли из облегающих трико, легких амазонок до середины бедра и тонких сапожек на мягкой подошве. Одежда была очень непривычной, особенно трико, но удобной и не стесняла движений. В холле нас действительно ждал блондин – Эниро, как сказала Дамон, – и еще один мужчина. Я искренне порадовалась, что вторым инструктором оказался не мой наставник. Но Юлону было очень жалко, она вздрогнула и побледнела, увидев своего партнера, ожидающего нас вместе с Эниро. Пожалуй, Юл приходилось тяжелее всех. Она все четыре года верила в спасение, и теперь девушке приходилось буквально ломать себя, чтобы вынести происходящее.

– Сейчас идем в парк. Сначала небольшая пробежка для разминки, потом безопасная самооборона, а дальше посмотрим по вашему состоянию, – поведали нам программу предстоящей тренировки.

– А что значит безопасная самооборона? – спросила Сибилла.

– В общих чертах – способы нейтрализовать нападающего, не причиняя ему вреда, – пояснил Эниро.

Ну да, вряд ли нас будут учить, как покалечить принцев. А вот то, что нас будут учить обороне от нападения, немного настораживало. Что за изверги королевские отпрыски, если от них придется обороняться?

С бегом мы все справились, физические занятия и на прошлых курсах у нас были. Но потом, даже не дав отдышаться, нас повели в полуподвальное помещение, как раз по соседству с купальней, и начали в буквальном смысле издеваться, демонстрируя точки, нажав на которые, можно было на время лишить человека чувств или парализовать… на нас же их и демонстрируя. Но и этого им показалось мало – тренеры заставили нас искать эти точки друг на друге! В результате мы понаставили друг другу синяков, тыча пальцами куда ни попадя, и переругались, а Касиян и Дамон вообще чуть не подрались.

– Это не обучение, а издевательство! – окончательно разозлившись после очередного тычка Сибиллы в мою шею наугад, выкрикнула я. – Смешно вам?

Мужчины действительно посмеивались, наблюдая за нашими жалкими попытками выполнить их задание.

– Ах так! – Не знаю, какую точку нажала Сиби, но я просто воспылала гневом. – Девочки, а почему мы, собственно, должны тренироваться друг на друге? Ведь нам предстоит защищаться от мужчин, значит, и тренироваться нужно на них!

– У нас еще целый год впереди, успеете и на мужчинах потренироваться, – продолжая потешаться над нами, проговорил Эниро.

– А чего откладывать? – поддержала меня Касиян. Переглянувшись, мы всей дружной компанией бросились на тренеров. Ну что поделаешь, если за четыре года мы привыкли все делать вместе.

– Это недопустимо! – разорялась директриса Ангори. – Никогда! Никогда за все девять лет существования пансиона воспитанницы не совершали такого кощунства! Нападение на наставников недопустимо! Недопустимо и непростительно!

Пострадавшие стояли рядом с баронессой и злобно на нас поглядывали. Нужные точки мы конечно же не нашли, но разукрасили инструкторов знатно – у них все шеи, плечи и грудь в синяках были. Ну и, видимо, нашли какие-то другие точки, потому что у Эниро безостановочно дергалась правая бровь, а его помощника перекосило, одно плечо было значительно выше другого.

– В наказание за содеянное вы лишаетесь ужина, и посещение комнат друг друга в свободное от обучения время также теперь запрещено, – вынесла вердикт баронесса. – А сейчас извинитесь перед наставниками, и марш готовиться к вечерним занятиям!

Мы, не сговариваясь, направились к лестнице.

– Стоять! – совсем уже неподобающе для почтенной баронессы рявкнула директриса. – Я сказала – принести извинения наставникам.

– Принесем, на следующей тренировке, – прошептала Сиби. – Ух как принесем, что потом не унесут. Ябеды!

Баронесса и мужчины ее не слышали. А вот мы все прекрасно расслышали эмоциональную реплику и буквально взорвались смехом.

Инструкторы обиженно пыхтели, директриса все больше заливалась краской гнева, а мы не могли остановиться. В результате, держась за животы и утирая слезы, кое-как вразнобой простонали «извините», а я еще и добавила «за все заранее», и убежали, пока Саника Ангори не лопнула от злости. Сегодня мы поняли одну очень полезную вещь: они ничего не могут нам сделать. Слишком много времени, труда и средств вложено в наше обучение, и лишение ужина – это максимальное наказание. Но и голодом нас долго тоже морить не будут, ведь мы должны быть сильными, здоровыми и привлекательными.

– Пошли ко мне, – предложила Сибилла сквозь смех, когда мы поднялись на жилой этаж.

– Так нам же запретили, – испуганно прошептала Юлона.

– И что они нам сделают? – усмехнулась Дамон.

И мы все вместе отправились к Сиби, чтобы перетрясти и перемерить весь ее гардероб. А потом к Дамон. И так прошлись по всем гардеробам, восхищаясь нарядами и обсуждая наставников. Было действительно весело, и я даже забыла о предстоящей вечером встрече.

Все испортило появление Варнии. Она как ураган ворвалась в комнату Принси, где мы устроили дефиле в бальных платьях, отругала нас и разогнала по комнатам. Предварительно приказала всем принять ванну, раз уж мы сорвали занятия и не посетили купальню после тренировки, и переодеться в домашнее платье.

– Вот в таких платьях вы должны ждать наставников! – заявила она, достав из гардероба Принси комплект из полупрозрачного пеньюара и такого же халата, и продемонстрировала его нам.

– Я отказываюсь показываться в таком виде перед посторонним мужчиной! – возмутилась Касиян. – А кстати, почему меня сегодня не познакомили с наставником?

– Тебе и не придется показываться в таком платье, – ответила Варния. – Твои занятия на сегодня закончены, можешь идти в свою комнату и почитать анкеты принцев. Я оставила их на ваших ночных столиках. Остальным ознакомиться с записями…

– Постойте, – перебила Касиян. – Это почему мне не придется? Со мной что-то не так или я в чем-то провинилась?

– Провинились вы все, а относительно тебя было дано личное распоряжение директрисы. Можешь спросить у нее, если смелости хватит, – усмехнулась воспитательница.

– А я и спрошу! – надулась Ян.

– Пожалуйста, завтра утром у тебя будет такая возможность. А теперь живо готовиться! У вас сорок минут, – закончила Варния, распахивая дверь.

Все понурили головы и разошлись по комнатам. Не было желания даже разговаривать, настроение испортилось, а перспектива встречи с наставником в полупрозрачном неприличном платье откровенно пугала.

Но выбора у меня не было, ни у одной из нас его не было с момента поступления в пансион. Я приняла ванну, надела домашнее платье, предварительно облачившись в самое закрытое белье из имеющегося в гардеробе, и устроилась в кресле у окна с оставленными Варнией анкетами.

Спустя несколько минут в дверь постучали и сразу же распахнули ее, не дожидаясь разрешения войти.

Я прижала к груди стопку исписанных листов и во все глаза уставилась на Анжелина. Наставник улыбнулся, вошел в комнату и закрыл дверь ногой. Руки его были заняты бутылкой вина и бокалами.

– Привет, – непринужденно поздоровался он. – Можешь не вставать. Я тут принес нам прекрасного
Страница 7 из 18

красного вина пятилетней выдержки. Сейчас будем пить за знакомство.

– Я не пью, – проговорила я, продолжая отчаянно прижимать к груди анкеты, словно это был щит, способный защитить меня от этого мужчины.

– Я тоже не увлекаюсь. Но ты должна уметь пить, – заявил наставник. – Пьяная женщина – неприглядное зрелище, а отказавшись выпить с принцем, ты оскорбишь его. Так что будем тренироваться, воспринимай это как очередной урок, что, в сущности, так и есть.

Он ловко откупорил бутылку и, наполнив бокалы, один протянул мне. Пришлось взять. Делала я это с величайшей осторожностью, чтобы не прикасаться к руке Анжелина.

Наставник усмехнулся, будто поняв мой маневр, устроился на стуле возле туалетного столика и, потеснив баночки и флакончики, облокотился на него рукой.

– Изучаешь будущих жертв? – спросил он, отпив сразу треть бокала.

– Скорее охотников, – ответила, косясь на свой бокал. Одновременно хотелось попробовать и было боязно, что опьянею.

– Ты пей, вино действительно хорошее. И можешь продолжить изучение анкет. Я не настаиваю на поддержании беседы. Просто посижу здесь, составлю тебе компанию, – проговорил наставник, рассеянно разглядывая баночки на туалетном столике.

– А зачем же тогда вы пришли? – осмелилась спросить я. – Разве не для того, чтобы пообщаться со мной?

– Сначала нужно, чтобы ты привыкла к компании, свыклась с мыслью, что наша близость неизбежна. И только когда ты перестанешь при появлении в своей спальне мужчины сжиматься как испуганная мышка, мы перейдем к более тесному общению, – пояснил Анжелин. – Видишь ли, первоочередная моя задача – осторожно ввести тебя в мир отношений без моральных травм и последствий. Ты должна быть раскрепощенной и воспринимать интимную сторону отношений как должное.

У меня задрожали руки и пришлось отпить несколько глотков, чтобы вино не расплескалось.

– А давай вместе почитаем анкеты! Может, я вспомню что-нибудь интересное, чего нет в них, – предложил наставник, вовремя сменив тему. – И обращайся ко мне на «ты», так будет удобнее.

Через час мы дружно хохотали, высмеивая привычки королевских отпрысков и придумывая им созвучные с именами нелепые прозвища. Вино было выпито, настроение прекрасное, а Анжел казался самым веселым и давно знакомым мужчиной из всех, кого я знала. И было совсем не важно, что до него я общалась с мужчинами только будучи ребенком, а голова кружилась от выпитого. Было весело!

И даже то, что перед уходом Анжел приобнял меня и поцеловал в щеку, нисколько не смутило. Смущение наступило уже после его ухода, но долго оно не продлилось. Под действием вина я мгновенно уснула.

Утро принесло головную боль и ощущение сухости во рту. С трудом заставив себя встать, сделать все утренние процедуры и выйти к завтраку, я убедилась, что не одинока в своих страданиях. Программа была одинаковой для всех, и теперь мы все дружно страдали от вчерашних возлияний. Только Касиян была в прекрасном состоянии, но ужасном настроении.

– Смотрю, вы вчера повеселились, – обиженно проговорила она, оглядев нашу скорбную процессию, идущую в столовую.

– Ох и повеселились, – простонала Юлона. – Не пущу больше этого болтуна и пьянчугу к себе! Пусть другого наставника мне выделяют, непьющего.

– Не выйдет, Юл. Они нас специально спаивать будут, чтобы мы научились пить. Принцы у нас любители погулять, так что привыкай, – простонала я в ответ.

– Хватит умирать, – проворчала относительно не помятая Дамон, поправляя на шее платок, но мы и так уже все увидели засос. Похоже, Мона решила обогнать нас по практическим занятиям.

За завтраком наставников не было, и это была первая, а впоследствии и единственная радость за день. Мы завтракали под надзором Варнии, которая буквально заставляла нас есть, приговаривая, что это необходимо для организма. Через полчаса после еды нас погнали в парк на разминку. Эниро зверствовал, с лихвой отомстив нам за каждый синяк, но мы не жаловались, злорадно подмечая каждый раз, когда его бровь дергалась, непроизвольно поднимаясь вверх.

– Надо будет повторить процедуру, чтобы и вторая бровка присоединилась к первой, – прошептала я пыхтящей Сиби во время приседаний.

– Нет, лучше еще куда-нибудь нажать, чтобы подобрел… или сразу по голове огреть, чтобы забыл все, – внесла свое предложение Сибилла.

– Вы моего Энирчика не обижайте, – пропыхтела Морисса. – Он хороший… но злопамятный, гад. – Мори застонала и повалилась на траву. – Все, не могу больше! Лучше пошли точки искать, – заявила она, раскинув руки в стороны и забросив ногу на ногу.

– Встать и продолжать упражнение! – приказал инструктор.

– А ты меня заставь, – огрызнулась Морисса. – Сам напоил, а теперь еще и измывается. – Это она уже пробурчала себе под нос.

Мы посмотрели на отдыхающую подругу и присоединились к ней.

– Немедленно встать! – рявкнул Эниро, но мы его нагло проигнорировали.

– А может, не надо? – испуганно прошептала Юл.

– И что он нам сделает? Плохую отметку поставит? – усмехнулась Дамон. – Или отшлепает? Ты еще не поняла, плакса? Мы можем об них ноги вытирать, только бы научились всему, чему надо.

– Но слишком наглеть тоже не сто… – Договорить я не успела, завизжав от окатившей меня с ног до головы ледяной воды. В лучах утреннего солнца над нами возвышались пятеро наставников с пустыми ведрами в руках.

– Встать. И два круга по парку, – угрожающе спокойно приказал Эниро.

– Мы же мокрые, – возмутилась Касиян.

– Беги быстрее, высохнешь, – усмехнулся наставник. – Вперед!

Некоторые девочки начали подниматься с мокрой травы, а мы привыкли все делать вместе. Последними встали Касиян, я и Дамон.

– Слабачки, – припечатала Мона тех, кто сдался первыми. После чего демонстративно встряхнула мокрыми волосами и, покачивая бедрами, прогулочным шагом отправилась «бегать». Мы последовали за ней, тоже шагом.

– Бегом! – прикрикнул инструктор, но мы его проигнорировали.

Возможно, этот бунт был глупостью, даже, скорее всего, это была большая глупость и у нас будут проблемы. Но было так приятно чувствовать эту иллюзорную искорку свободы.

Мокрые, уставшие, но довольные собой мы стояли в холле и смело смотрели на разгневанную директрису. Она расхаживала из стороны в сторону, постукивая свернутым в трубочку листом по ладони. Через пару минут бессмысленного променада остановилась, повернулась к нам и улыбнулась.

– Жаль, конечно, что дошло до этого, – заговорила баронесса, – но, видимо, придется просветить вас, милые мои воспитанницы. Вы не сознаете, где находитесь и кем являетесь, так что придется быть откровенной. – Еще одна грустная улыбка. – У вас нет права на инакомыслие и самовыражение по той простой причине, что вы не свободные личности, а собственность короны. Ваши родные продали вас! И вы будете делать то, что вам скажут, иначе… – Многозначительная пауза. – Я перепродам ваши жалкие тушки в самый грязный бордель, а родственников бросят в долговую яму или сошлют в шахты. А вы знаете, что долго там никто не живет. Принси, у тебя, кажется, есть младшая сестренка, так вот, твой никчемный папаша
Страница 8 из 18

с радостью отдаст ее нам за возможность и дальше пропивать остатки мизерного состояния. А у тебя, Дамон, по-моему, довольно симпатичный брат подрастает. Думаешь, твоя опустившаяся мамаша не продаст его какому-нибудь извращенному старику, чтобы избежать заключения за долги?

– Не смейте, – прошипела Дамон, делая шаг вперед. – Еще одно слово про моего брата, и я вырву ваш грязный породистый язык!

– Будь хорошей девочкой, и я забуду про твою семью, – спокойно ответствовала баронесса, проигнорировав дерзость.

Принси беззвучно плакала, сжимая кулаки, но не решаясь что-либо сказать.

– У многих из вас есть о ком заботиться и ради кого стараться, а тем, кому терять нечего, стоило бы подумать о подругах. Я забочусь о вас и не хочу делать больно, но я всего лишь рука. А те, кто управляют мной, без колебаний и сожалений раздавят каждого, кто посмеет пойти против их воли, – с грустью проговорила директриса. – Приведите себя в порядок и ступайте на занятия, – устало закончила она и ушла.

Мы стояли и боялись взглянуть друг на друга. Не хотели показывать свой страх и видеть его в глазах подруг; некоторые девочки плакали.

– Ненавижу, – прошептала Дамон, развернулась и первой пошла к лестнице. Все медленно последовали за ней. Только я и Касиян задержались.

– Неужели нет выхода? – тихо проговорила Ян.

– Выход есть всегда, но не все могут до него добраться, – ответила я. – Жалко девочек.

– И мне жалко, но я не смирюсь! – уверенно сказала Касиян и побежала догонять баронессу.

– Стой! – крикнула я, следуя за ней.

Баронесса Ангори стояла на крыльце и о чем-то тихо разговаривала с наставником Эниро. Касиян выбежала из двери и чуть не врезалась в нее. Я успела остановиться перед дверью и спряталась за угол, оставшись незамеченной. Как это ни позорно, но я боялась, ведь у меня тоже были те, о ком нужно заботиться. Сестра, которую после смерти родителей просто поставили перед фактом, что меня забирают, и маленькая племянница, очаровательное создание, потерявшее отца, еще не научившись ходить. Они беспомощны, и никто не встанет на их защиту.

– Вы что-то не поняли из моих слов, воспитанница Касиян? – строго спросила директриса у запыхавшейся подруги.

– Сложно было не понять, – с вызовом ответила девушка. – Мы никто и прав у нас нет, только обязанности. Я к вам по другому вопросу: почему моя программа обучения отличается от общей? Со мной что-то не так?

Баронесса улыбнулась, погладила Касиян по щеке и неожиданно ласково попросила:

– Не спрашивай меня, девочка. Потому что я не знаю, что тебе ответить. Мы не властны над судьбой, но я тебе обещаю – у тебя будет шанс это изменить. Только у тебя.

В голосе женщины было столько грусти и боли, похоже, она действительно переживала за нас, но ничем не могла помочь.

– Так у меня не будет наставника? – не унималась Ян.

– Скоро все узнаешь, имей терпение, – снова став строгой, сказала директриса. – Ступай.

В комнаты мы шли молча, подумать было о чем, а сказать пока нечего.

На этот раз нас оставили без обеда, но мы не переживали из-за этого. Вряд ли сейчас хоть одна из нас смогла бы заставить себя что-то съесть. Призрачная свобода далась слишком дорого, девушки были погружены в себя. Баннеретта Ангори монотонно рассказывала о принцах, но я ее почти не слушала. Из головы не шли слова директрисы, сказанные Касиян. Что они могли означать? К чему ее готовят и чем ей это грозит? Или, возможно, Ян, наоборот, повезло и ее ожидает лучшая участь? А еще появились нехорошие мысли о том, что в сложившейся ситуации стоит подумать прежде всего о себе. Если та же Дамон взбунтуется, накажут ли ее одну или, по уже сложившейся традиции, всех? Мы всегда были вместе и прикрывали друг друга, не пора ли разделиться? Ведь в будущем нам предстоит соперничать и бороться за внимание принцев.

– Завтра я проверю ваши знания. А сейчас можете быть свободны, – громко произнесла преподавательница, и мы разошлись по своим комнатам. Встретились только за ужином, но по-прежнему почти не разговаривали. Гнетущая атмосфера назревающего взрыва не позволяла расслабиться ни на минуту.

Под конец ужина в столовую вошла Варния и объявила, что сегодня нам опять предстоит встреча с наставниками.

Все обреченно кивнули, а Касиян встала из-за стола, бросила на него салфетку и заявила, с вызовом глядя на воспитательницу:

– Ну хоть вы меня напоите, что ли. А то чувствую себя ущербной! Все учатся, а я только ем и сплю.

Юлона подавилась соком, закашлялась и пролила остатки напитка. По светлой скатерти расползлось багряно-алое пятно. Сидящая рядом с ней Радина похлопала подругу по спине и успокаивающе погладила, когда плечи девушки начали трястись. Но она не плакала, Юл истерично расхохоталась.

– А давай поменяемся! – выкрикнула она, вскакивая и опрокидывая стул. – Из нас через неделю сделают подстилки для местных жеребцов, тебя же никто не трогает. Но тебе это не нравится, ты же у нас самая смелая! Тебе хочется быть во всем первой. Не выйдет, Мона тебя уже опередила. Она станет лучшей шлюхой из всех нас!

По щекам Юлоны текли слезы, но она смеялась, выкрикивала хлесткие фразы и смеялась в промежутках между ними. Варния прикрикнула на нее, но это не дало никакого результата. Воспитательница подбежала и попыталась схватить девушку за руку, чтобы вывести из столовой, но Юл просто не подпустила ее, схватила столовый нож и начала размахивать им. Я испугалась, что она поранит себя, встала и, бросившись к подруге, схватила ее одной рукой за запястье, а другой влепила звонкую пощечину. Все замерли, и в наступившей тишине звон падающего на пол ножа резанул по ушам. Я обняла рыдающую Юлону за плечи, вывела ее из комнаты. За мной по пятам следовали Варния и Касиян. Ян не обиделась на Юлону, она прекрасно поняла, что произошло. И сейчас она, как и я, наверное, с ужасом думала о том, что ждет сорвавшуюся подругу.

Это был не первый случай, когда пансионерки не выдерживали и скатывались в безумие, не в силах смириться со своей судьбой. Только в нашей группе сорвались две девочки в начале второго курса и еще одна к концу третьего. И все они куда-то исчезли: вечером мы ложились спать все вместе, в общей спальне, а проснувшись утром, находили только застеленные кровати. Девочки и их вещи пропадали бесследно, и никто не желал отвечать на наши вопросы, говоря только, что это нас не касается. Юлона держалась только потому, что была уверена в спасении. А теперь и она исчезнет под покровом ночи, и мы больше никогда ее не увидим и не узнаем, какая ее постигла участь.

– Ведите ее в кабинет баронессы Ангори, – приказала Варния, отдала Ян связку ключей и убежала, видимо, за самой баронессой.

– А где он находится? – спросила я, но Варния уже скрылась за дверью.

– Сейчас найдем, – бодро пообещала Касиян и побежала вперед, заглядывая во все двери. – Наверное, сюда! – крикнула она, заглянув в небольшой коридорчик, где была еще одна дверь. Ян долго возилась с замком и ключами, а Юлона все это время рыдала, закрыв лицо руками.

– Теперь и я бесследно исчезну, – прошептала она. – Ну и пусть, это лучше,
Страница 9 из 18

чем такая жизнь.

– Не говори ерунды! Сейчас мы все объясним директрисе, и она простит тебе минутную слабость, – убедительно проговорила Касиян, распахивая дверь.

Это был действительно кабинет, только судя по затхлости воздуха и легкому налету пыли на мебели, им давно никто не пользовался. У баронессы есть кабинет в центральной части пансиона, а этот, видимо, был предназначен для вот таких чрезвычайных ситуаций.

Нам всегда говорили, что мы особенная группа, мы были первым расширенным набором, до нас брали только по пять – восемь девочек в год, нас же было пятнадцать. Мы в очередной раз доказали свою исключительность.

Баронесса пришла, а вернее прибежала, судя по тяжелому дыханию, довольно быстро. Она ворвалась в комнату, осмотрелась, приказала идущей следом Варнии зажечь свечи и грузно опустилась в кресло.

– Ну и что вы опять натворили? – вопросила она, строго глядя то на меня, то на Касиян.

– Да ничего! Просто Юлона немного расстроилась после вашей утренней речи, вот и все, – откровенно солгала Ян.

Варния закончила зажигать свечи и язвительно проговорила:

– Ничего? Да она напала на меня с ножом в руках! Воспитанница повредилась рассудком! Вы так глупы, что даже не сознаете, как вам повезло, только и можете ныть и жаловаться на жизнь.

– Прекратить! – прикрикнула баронесса. – Карика, расскажи мне, пожалуйста, все как есть, – попросила она меня. – И отпусти ты уже ее! Ничего я ей не сделаю.

Мне пришлось отступить от Юлоны, которую я продолжала обнимать и успокаивающе поглаживать по плечу.

Я прекрасно поняла, почему просьба была адресована именно мне, просто я всегда плохо умела лгать. Это было, пожалуй, единственное, в чем я отставала от своих подруг.

Пришлось коротко поведать историю с женихом Юлоны и о том, как она тяжело это восприняла.

– Я искренне сочувствую тебе, девочка, – проговорила баронесса. – Но, к сожалению, не могу допустить тебя к дальнейшим занятиям. Если ты опять сорвешься и навредишь особе королевской крови, нас с тобой обеих казнят. И короля не растрогает твоя грустная история про жениха-предателя.

– Мы будем за ней присматривать! – воскликнула Касиян. – Дайте Юл еще один шанс, она справится.

– Простите, девочки, но не могу, – покачала головой директриса.

– И что теперь со мной будет? – спросила дрожащим голосом Юлона.

– Мне правда жаль, – вместо ответа проговорила Саника Ангори.

– Мы не дадим ее в обиду! – выкрикнула боевая Касиян, выступая вперед и прикрывая собой рыдающую Юлону.

– Может, ты еще и местами с ней поменяться хочешь? – язвительно поинтересовалась баронесса.

– Если это спасет ей жизнь, то да! – в запале ответила Касиян.

Я схватила ее за локоть и буквально оттащила в сторону.

– Не смей, – прошептала, схватив за плечи и встряхнув разгорячившуюся подругу. – Ты понятия не имеешь, к чему тебя готовят, и можешь сделать только хуже!

– А это не лишено смысла, – вдруг произнесла баронесса. – Возможно, это наилучший выход. Юлона, ведь ты одна из первых по успеваемости?

Юл кивнула, вытирая мокрые щеки.

– И можешь быть покладистой, послушной девочкой, – скорее для себя, чем для нас, тихо продолжала баронесса. – А если что-то пойдет не так, этот интриган и мысли не допустит, что я осознанно подсунула ему дефектный материал.

– Что? – спросили мы с Касиян в один голос.

Юлона только мокрыми ресницами хлопала и во все глаза смотрела на директрису.

– Решено! Касиян, с этого момента ты присоединяешься к общей программе обучения, а Юлона займет твое место, – хлопнув ладонью по столешнице и подняв небольшое облачко пыли, подвела итог баронесса.

– Подождите! А как… – начала я, но директриса Ангори не позволила мне договорить.

– Свободны. Мои решения не обсуждаются. Забудьте все, о чем только что говорили, и идите, – прикрикнула баронесса, вставая. – И приберитесь тут! – проворчала, брезгливо отряхивая ладони.

Нам пришлось подчиниться.

– И что мы сейчас натворили? – спросила я шепотом.

– Как сказала Санни, скоро узнаем, имей терпение, – прошептала в ответ Касиян.

– Мне не придется сегодня встречаться с наставником? – спросила Юл. Она явно была в шоке и плохо понимала, что происходит. Да я и сама ничего не понимала, а бедняжка Юлона вообще выглядела потерянной, ее взгляд бездумно блуждал по сторонам, пока мы под руки вели ее по коридорам.

Но подойдя к двери своей комнаты, девушка очнулась и отказалась входить.

– Я не хочу оставаться одна! – воскликнула она. В ее голосе снова появились истерические нотки, и я приняла решение.

– Сегодня переночуешь у меня, – сказала уверенно, понимая, что Анжелина вряд ли обрадует присутствие третьего лица, но бросить Юлону в таком состоянии я просто не могла. Вдруг она сделает что-то с собой? Я никогда не прощу себе, если с ней что-то случится, зная, что могла это предотвратить.

– Рискуешь навлечь на себя гнев директрисы, – покачала головой Ян.

– Ты только что, возможно, подарила свой шанс вырваться из этой клетки, мой маленький бунт по сравнению с этим ничто, – усмехнулась я.

Анжелин был очень удивлен, застав в моей комнате гостью, но возражать не стал. Только задумчиво посмотрел на принесенную им бутылку вина, вздохнул, сказал «не хватит» и вышел. Спустя пять минут он вернулся еще с одной бутылкой и третьим бокалом.

– Я не буду пить! – категорически заявила я, с отвращением глядя на бутылки.

– Придется, работа у нас такая, – развел руками Анжел и наполнил бокалы.

– А я буду, – проговорила Юлона и сама схватила ближайший бокал.

– Ты сегодня не в домашнем платье, – заметил Анжелин. – Не думай, что вас заставляют так одеваться, чтобы унизить. Просто ты должна стать более раскрепощенной, привыкнуть к откровенным нарядам и воспринимать демонстрацию своего тела как должное.

– Можно, я завтра буду раскрепощенной? – устало спросила я, устраиваясь в кресле.

– Можно, – посмеиваясь согласился Анжел. – А выпить все же придется. Тем более что сегодня вам это не будет лишним. Я слышал о… небольшом инциденте за ужином.

– Не стоит поднимать эту тему, – тихо попросила я, покосившись на Юл.

Юлона поставила на стол пустой бокал и выжидательно уставилась на наставника помутневшими глазами.

Анжел покачал головой, но бокал наполнил. Я же к своему еще не притрагивалась и, если быть откровенной, опасалась, что просто не смогу удержать вино в желудке. Это, конечно же, если смогу выпить. Были у меня подозрения, что станет плохо уже от первого глотка. Ни для кого не секрет, что при дворе ни один прием пищи не проходит без возлияний, об увеселительных и торжественных мероприятиях и говорить не стоит. И принцы уже с юности пристрастились к вину. Однако сам король вообще не пьет, что не мешает ему активно поддерживать традицию, появившуюся еще во времена его прадеда. Дело в том, что, будучи магом, король не нуждается в стимулах для увеселений, в отличие от сыновей и других придворных. Ведь они не маги. Магия передается только через матерей, и Возрен Шестой умудрился сосватать младшую дочь императора Наминайской империи, которая с давних времен
Страница 10 из 18

славилась тем, что ее жители владеют умением совершать чудеса. Вот новая королева и учудила, подарив мужу наследника, обладающего магией жизни. Возрен Шестой требовал, чтобы она родила еще и дочь, но королева категорически отказалась, заявив, что не имеет права дарить наследниц магии чужому государству. За что была сослана в обитель богини, где находится и по сей день. Она могла бы сбежать, используя свой дар, но вместо этого предпочла остаться в уединении, подарив на прощание мужу пророчество. Смысл которого заключался в следующем: Возрения станет обителью магии, когда женщина победит коварство любовью и сядет на трон, а мужчина станет ее тенью, а не владыкой. В общем, никогда. Учитывая патриархальный уклад нашего общества и ущемленность женщин в правах, это просто невозможно.

С удивлением заметила, что отпила половину содержимого бокала, пока размышляла о дворцовых пороках. Как ни странно, но мне не стало плохо, наоборот, напряжение спало, и случившееся уже не казалось таким ужасным. Юлона, кажется, считала точно так же, ее щечки порозовели, глаза заблестели, и невероятно, но она смеялась, о чем-то беседуя с моим наставником.

Я решила не вмешиваться и тихо сидела в кресле, не мешая общению. Спустя полчаса, выпив пару бокалов вина, Юлона начала засыпать в процессе разговора, и я попросила Анжелина отнести девушку в ее комнату. Он неохотно согласился, поднял Юл на руки и понес в ее спальню. Вернулся Анжел минут через пять, весь встрепанный, с порванным рукавом и оцарапанной щекой.

– Этой девице вообще пить нельзя! – возмущенно проговорил он, окончательно разрывая рукав и прикладывая обрывок ткани к щеке.

– Что случилось? – взволнованно спросила я, вскакивая и не зная, что делать – оказывать помощь наставнику или бежать к Юлоне.

– Да успокойся, спит твоя подружка – алкоголичка в перспективе, – раздраженно проговорил Анжел, заметив мое беспокойство. – Я ее принес, на кровать уложил и решил проявить заботу, снять хотя бы туфли. Так эта истеричка сначала обниматься полезла, а потом глаза открыла и разоралась, обвиняя меня во всех смертных грехах. Еще и в драку полезла. – Наставник поморщился, отнимая тряпицу от щеки.

Я покосилась на мужчину, пытаясь представить, как такое возможно: он ее разувал, а она в этот момент полезла к нему обниматься, да еще и с закрытыми глазами? Ну не ногами же она его обнимала! Наставник явно что-то недоговаривал, но лучше не развивать эту тему, он и так был излишне раздражен, а мне предстояло с ним еще полбутылки вина допивать.

Подошла к столику, поставила свой опустевший бокал и вопросительно посмотрела на Анжелина.

– Правильно, давай лучше выпьем, а с этой девицей я завтра разберусь, – понял мой намек наставник.

– А вот это вряд ли, – усмехнулась я. – С сегодняшнего вечера Юлона переходит на индивидуальную программу обучения, а Касиян будет обучаться вместе с нами. А вы… ты, кстати, не знаешь, для чего ее готовят?

– Нет, – покачал головой Анжел. – Но Вельмир был весьма недоволен, когда его перевели на другой объект еще до начала работы.

– Другой объект? – заинтересовалась я.

– Не обращай внимания, – отмахнулся мужчина, протягивая мне бокал. – Не забивай свою юную головку бюрократической ерундой.

Я же не могла не обращать внимания, неосторожная реплика наставника натолкнула меня на мысль, что, возможно, наш пансион не единственное место, где обучают столь специфическим наукам. Остаток вечера прошел в задумчивом молчании. Анжелин был раздражен и, быстро допив вино, дежурно поцеловал меня в щеку, пообещав завтра полноценное общение, но только при условии, что я буду одна, и ушел.

Если я буду одна, говоришь? Ну что ж, я просто обязана взять шефство над Юлоной и позаботиться о том, чтобы она не скучала долгими вечерами. Только пить ей больше не дам, а то совсем наставника покалечит.

Ночь казалась бесконечной, я спалила две свечи, изучая информацию о принцах, но глаза устали и пришлось лечь. Сон не желал приходить, а в голову непрестанно лезли картины будущего, одна другой страшнее. Причем обучение уже не казалось таким пугающим по сравнению с перспективой быть фавориткой и доносчицей по совместительству. Да и вряд ли мои обязанности ограничатся только развлечением одного из принцев и докладами в тайную канцелярию. Наверняка будут и другие распоряжения, ведь не зря же нас обучают самообороне и искусству лжи, в чем, кстати, я не преуспела. Было бы не лишним пообщаться с выпускницами прошлых лет и расспросить их, но кто же нам позволит?

Уснула я только под утро, и пробуждение далось с трудом. Голова почти не болела, это «наслаждение» я в должной мере получила ночью, обдумывая свою дальнейшую жизнь. Завтрак прошел в относительной тишине, Касиян стонала от похмелья, а Юлона вообще не почтила нас своим присутствием.

Зайдя к ней перед занятиями, я застала девушку в плачевном состоянии в компании ворчащей Варнии, заставляющей Юл выпить какой-то зеленоватый отвар.

– И что я должна буду доложить баронессе Ангори? – вопрошала воспитательница. – Индивидуальная программа обучения предполагает некоторые поблажки, но не до такой же степени. И где ты только умудрилась так напиться, паршивка малолетняя!

Я умоляюще посмотрела на Юлону. Подруга вымученно улыбнулась и простонала:

– У меня после позавчерашней встречи с наставником оставалась бутылка вина.

– И где же эта бутылка сейчас? – с подозрением осматривая комнату, спросила Варния.

– Вино во мне, а бутылку я в коридор выбросила, – не моргнув глазом, солгала Юл, у нее с этим проблем не было.

– Что-то я не видела в коридоре никаких бутылок, – проворчала Варния.

– Я ее подобрала и занесла в свою комнату, чтобы никто не споткнулся, – тихо проговорила я, не глядя на воспитательницу. – Ну, ты поправляйся, Юл, а я побегу на занятия.

Но побежала я не на занятия, а в свою комнату, прятать третий бокал. Не придумала ничего лучше, как засунуть его под подушку на кресле. Вряд ли горничная будет под нее заглядывать. На занятие я опоздала, но Эниро только молча указал взглядом на остальных девочек, бегающих по парку, и пришлось их догонять.

– Ты куда пропала? – пропыхтела Касиян, когда я поравнялась с остальными.

– Юлону проведывала, – призналась я.

– Ну и как она? Почему на завтрак не пришла? Ведь вы ночевали вместе? – принялась допытываться Ян.

– Нет, она ушла к себе, – прохрипела я, чувствуя, что теряю темп из-за рывка в начале, который совершила, чтобы догнать остальных.

Касиян схватила меня за руку и потянула за собой, чтобы я не отставала.

– Что-то ты недоговариваешь, – не унималась подруга.

– Да напилась она! – рявкнула я, останавливаясь и хватаясь за бок. – Все, не могу больше!

– Я тоже не могу, у меня, между прочим, похмелье. Так что беги давай, а то опять директриса заявится с угрозами, – сказала Ян и буквально потащила меня за собой.

– Вот и у Юл похмелье, да такое, что встать не может, – прохрипела я. – Не дам ей больше пить.

Дальше мы бежали молча, на разговоры сил уже не было. После бега по расписанию были гимнастика, растяжка, опять
Страница 11 из 18

в полуподвальном помещении для тренировок. Но сегодня нас не пытали точечными ударами, а решили поиздеваться другим способом.

Эниро раздал нам странные ножи без ручек, повесил на стену несколько досок и принялся учить нас втыкать эти лезвия в мишень. Стоит ли говорить, что из десяти девушек только две смогли по одному разу воткнуть нож в доску, и то случайно. В общем, мы все получили звание «криворукие курицы» и были отправлены в купальню. Обедали мы с наставниками, но у нас уже сложилось некое подобие партнерских отношений, и общение больше не было напряженным или стесненным. Разве что на Эниро все, кроме Мориссы, смотрели с едва скрываемой неприязнью. Морисса же смотрела на своего наставника с явным восторгом. Вот и очередная проблема: похоже, Мори влюбилась…

После обеда баннеретта Ангори устроила опрос по анкетным данным принцев. Мы привыкли быстро усваивать информацию и с блеском ответили на все вопросы. Получив похвалу от преподавательницы, все дружно выдохнули и уже уверовали в то, что на сегодня мучения закончены, однако баннеретта огорошила нас, предупредив, что сегодня состоится первое занятие по стилю и созданию образа фаворитки.

– Заниматься с вами будет виконтесса Бройс, одна из бывших фавориток его величества Возрена Седьмого, – сказала баннеретта, складывая бумаги в стопку. – На занятия вас проводит воспитательница. До свидания, пансионерки.

Мы дружно ответили: «До свидания, баннеретта Ангори» – и остались сидеть на своих местах.

Варния явилась спустя десять минут после ухода преподавательницы. Она привела бледную, но вполне вменяемую Юлону и прошипела, глядя на нас:

– Директриса не знает об инциденте, но если еще хоть раз… отвечать будете все. А теперь марш в студию, фаворитки недорощенные!

Студией оказалась огромная комната с множеством зеркал и туалетных столиков, опять же с зеркалами. Еще здесь располагались стойки для вешалок с разнообразными нарядами и аксессуарами.

А вот преподавательница вызвала всеобщее молчаливое недоумение, это оказалась престарелая дама лет шестидесяти с довольно объемными габаритами и грубым, басовитым голосом.

– И эта дама была фавориткой короля? – Сиби смешно сморщила носик и свела глаза к переносице. – Если сыновья унаследовали вкусы отца, у нас ни шанса.

Девушки, которые стояли рядом с нами, запыхтели, усиленно сдерживая смех.

– Возможно, лет тридцать назад она была совершенно другой, – прошептала я в ответ. – Неизвестно, какими будем мы в таком возрасте.

– Уж я-то точно не стану такой, – брезгливо проговорила Дамон.

– Я уже не буду такой, как вы, но надеюсь, что вы станете такими, как я, – вдруг произнесла виконтесса, которая находилась в другом конце студии и в принципе не должна была нас услышать. – Мне знакомы ваши глупость, самоуверенность и амбициозность, а вот вы, юные воспитанницы, еще слишком далеки от мудрости и сдержанности.

Мы притихли, стыдливо потупившись. Кто же знал, что в столь почтенном возрасте эта женщина обладает идеальным слухом вкупе с острым языком. И вроде бы прямого оскорбления не было произнесено, а чувство такое, что помоями облили.

– Ко мне можете обращаться мадам Бройс, а ваши имена мне ни к чему. На этом знакомство считаю состоявшимся, так что приступим к занятиям. Начнем, пожалуй, с тебя, смугленькая полукровка, – степенно вставая с кушетки и указывая сложенным веером на Дамон, проговорила виконтесса.

Время с мадам Бройс пролетело незаметно. Она так интересно и понятно рассказывала о маленьких хитростях макияжа и, казалось бы, незначительных, но кардинально меняющих восприятие окружающих аксессуарах! Когда виконтесса сказала, что сегодня не будет практических занятий, ответом ей было одиннадцать разочарованных восклицаний.

– Всему свое время, девушки, всему свое время. Вам еще успеют прискучить все эти маски и маскарады, – устало проговорила мадам Бройс. – Бегите на ужин, практиковаться будем в следующий раз.

После ужина нас отправили готовиться к встрече с наставниками.

– Послушай, Юл, – задумчиво проговорила я, поравнявшись с девушкой на лестнице, – а пошли ко мне!

– Не-ет, – отрицательно помотала головой Юлона. – Мне вчерашнего хватило. Думала, встречусь с богиней раньше срока.

– Да мы не будем пить, – заверила я подругу. – Посидим, поболтаем, а вином пусть Анжел сам травится, – заверила, беря Юл под руку. – А кстати, что случилось, когда он тебя до комнаты… провожал? – спросила невзначай.

– А он меня провожал? – искренне удивилась Юлона. – Я что-то не то сделала? Или он что-то… – не на шутку разволновалась девушка.

– Нет-нет, все в порядке, – поспешила я успокоить подругу. – Все хорошо. Так что, пойдем ко мне? Одной же сидеть жутко скучно!

– Ладно, пойдем, – сдалась Юлона.

Вот и замечательно, пусть Анжелин понервничает. Варния не пожелала лишний раз навлекать на себя гнев директрисы и ничего ей не рассказала, будем надеяться, что наставнику тоже лишние проблемы не нужны и он не побежит жаловаться. А вообще было бы неплохо найти какие-нибудь рычаги влияния на Анжелина, чтобы он не возмущался и не надоедал. Пить каждый день я точно не смогу, а уж про прочие прелести общения с наставником и думать не хотелось. Оставалось только надеяться, что удастся оттягивать момент начала практических занятий как можно дольше. Глупо, конечно, было выторговывать у судьбы жалкие дни, когда речь шла о целой жизни, положенной на алтарь королевских пороков, но что-то глубоко в душе не позволяло мне сдаться. И этим чем-то определенно была моя живучая надежда. Я и сама не знала, на что надеялась, но она заставляла бороться до конца.

Как же меня порадовало выражение лица наставника, когда, войдя в мою комнату, он увидел нас с Юлоной, перелистывающих анкеты принцев и смеющихся над их нелепыми привычками.

– Девушки… – сдержанно проговорил Анжелин, с грохотом и звоном ставя на столик бутылку и два бокала.

– Привет, – небрежно махнула я рукой. Юлона вообще проигнорировала наставника, посмеиваясь и зачитывая информацию о любимом развлечении четвертого принца.

– «Катание на быках», как тебе, Рика? А принц Абриян смельчак, – проговорила она, указывая на рисунок, изображающий бравого принца, объезжающего брыкающегося быка.

– Идиот ваш принц, – пробурчал Анжелин, откупоривая бутылку. – Его старший братец трусом назвал, вот Абриянчик и полез на быка. А теперь стыдно признаться, что боится, вот и продолжает.

Мы с Юлоной переглянулись и жадно уставились на Анжела.

За вечер мы узнали довольно много подробностей о жизни принцев. Странно, почему нам не давали эту информацию? Анжел попивал вино и, найдя в нас благодарных слушателей, соловьем заливался, рассказывая о своих приключениях при дворе. В большинстве его рассказов фигурировали и королевские отпрыски. Уж не знаю, зависть говорила в Анжелине или все действительно так и было, но принцы в его рассказах выглядели полными идиотами. Единственным, о ком наставник не рассказал ничего, оказался первый наследник. А я так надеялась, что он по неосторожности оскорбит будущего короля, и это
Страница 12 из 18

потом можно будет использовать, чтобы держать Анжела на расстоянии от себя. Как бы то ни было, но репутация будущего правителя даже в стенах нашего заведения была неприкосновенна.

Разошлись мы далеко за полночь, и наставник был вполне доволен. Уходя, он приобнял нас обеих за плечи, сказал: «До завтра, девчонки». По очереди чмокнул в подставленные щечки и вышел из комнаты, насвистывая и размахивая пустой бутылкой.

– Сопьется он с нами, – сокрушенно покачала головой Юлона, и мы дружно рассмеялись.

– Я смотрю, вы весьма не рады моему визиту, дорогая Саника. Впрочем, как и всегда, – с усмешкой проговорил худощавый мужчина, удобно устраиваясь в хозяйском кресле директрисы пансиона.

Баронесса багровела от бессильной злобы, но ей было нечего противопоставить тайному советнику самого короля.

– С чем пожаловали? – спросила она, чувствуя себя весьма неловко на стуле для посетителей, но стоять перед столом было еще более унизительно.

– Все с тем же, уважаемая баронесса, все с тем же. Сроки несколько меняются, и девушку заберут уже завтра ночью. Понимаю, прошла всего неделя, но обстоятельства… – развел руками мужчина. – Но мне для начала хотелось бы ознакомиться с подобранным вами материалом, – растягивая слова, проговорил советник.

Баронесса побледнела, но больше ничем не выдала своего волнения.

– Знаю, вы радеете за своих воспитанниц, но смею вас заверить, если ваша претендентка не сглупит, ее ждет гораздо более светлое будущее, нежели остальных ваших подопечных, – тихо поведал мужчина.

Баронесса понимала, что его слова были некой данью уважения, ведь этот человек мог забрать кого угодно и без всяких объяснений, как он и поступил с ее единственным сыном, бросив напоследок жестокие слова, что у нее остался пасынок, чтобы подарить ему материнскую любовь.

– Если вы соизволите подождать, я распоряжусь, чтобы девушку привели сюда, – сухо ответила Саника Ангори, прогоняя болезненные воспоминания.

– Да что вы! Не стоит утруждаться, я вам всецело доверяю, – усмехнулся мужчина. – Вполне будет достаточно просмотра личного дела девушки.

Директриса едва сдержала вздох облегчения. Личное дело Юлоны она подготовила просто идеально. А тот факт, что воспитанницу будут забирать под покровом ночи, да и еще наверняка без предупреждения и объяснений, вполне объяснит странности в ее поведении, если девушка сорвется.

Неделя пролетела практически незаметно, мы тренировались, достигнув некоторых успехов в метании ножей и точечных ударах, изучали психологические портреты принцев и познавали мастерство преподносить себя. Вечера проходили в веселом общении с Анжелином и Юлоной. Наставник не возражал, и, казалось, его даже все устраивало. Неприятности настигли меня одной ночью, когда, провожая наставника, мы с Юл вышли в коридор, чтобы кокетливо помахать ему ручкой.

– Я уже несколько дней к вам присматриваюсь, – прозвучал ехидный голос за спиной.

Обернувшись, я увидела встрепанную Дамон, в одном полупрозрачном халате на голое тело. Она тоже вышла проводить своего наставника, с которым, судя по всему, уже перешла к практическим занятиям.

– И что же ты высмотрела? – поинтересовалась я, отступая в сторону, чтобы пропустить наставника Моны.

– Вы развлекаетесь втроем, – заявила Дамон. – Не думайте, что я буду вас покрывать!

Я сначала опешила от сказанного этой шальной девицей, но потом посмотрела на испуганную Юл и, схватив Мону за локоть, буквально втащила ее в свою комнату, бросив через плечо:

– Юл, иди спать! Я разберусь.

Юлона не ушла, она убежала, громко хлопнув дверью, что заставило меня поспешно закрыть дверь своей комнаты, пока шум не привлек внимание еще кого-нибудь.

– Ну? – вопросила Дамон, уперев руки в бока и с вызовом глядя на меня.

– Мона, у тебя какие-то проблемы? – напрямую спросила я.

– Проблемы? – криво усмехнулась Дамон. – Это у тебя проблемы, тихоня! Я всегда подозревала, что за твоей показной добродетелью скрывается грязная душонка! Такие, как ты, всегда везде первые, а как доходит до дела, так прячетесь за спины остальных. Думаешь, я не видела, с какой брезгливостью вы все на меня стали смотреть после последних каникул?

Мона начала расхаживать и размахивать руками, голос ее дрожал, и даже постороннему человеку было бы ясно, что она на грани истерики. Я же провела с этой вспыльчивой, но неплохой по натуре девушкой четыре года и знала ее достаточно хорошо, чтобы понять – произошло что-то действительно плохое, если Дамон в таком состоянии.

– Мона, давай успокоимся, присядем и ты мне все объяснишь, – попросила я как можно более дружелюбным тоном.

– Успокоиться? Да ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Я не буду успокаиваться! И про ваши проделки все расскажу. Возможно, вам повезет разочаровать директрису и вылететь из пансиона с позором. – Казалось, еще одно неосторожное слово, и Мона сорвется на крик или начнет биться в истерике. – Хотя судя по тому, чем вы тут занимаетесь втроем, вас, возможно, и устроит такое экстремальное будущее, – горько усмехнувшись, закончила она.

– Да оглянись ты! – не выдержала я. – Мы даже подушки не примяли. Болтали мы полночи да наставника вином поили.

Дамон осмотрела комнату, судорожно вздохнула, схватила подушку с кресла, обняла ее и буквально рухнула в кресло. Крик был душераздирающим…

Не знаю, как мне хватило выдержки зажать Моне рот рукой, поднять ее с кресла и перетащить на кровать.

Дамон выла в кулак, но стойко терпела, пока я вынимала осколки из ее ягодицы. Невероятно, но спрятанный мной несколько дней назад и благополучно забытый бокал, видимо, закатился к подлокотнику и не раздавился, даже когда в кресле сидел Анжелин. Но эмоционального падения Моны он не выдержал.

– Богиня, сколько же крови, – шептала я, силясь разглядеть в алых потоках осколки.

– Доктора зови, – провыла Дамон.

– Да, придется бежать за помощью. Тут зашивать, наверное, придется, – согласилась я. – Сейчас только Юл позову, пусть побудет с тобой, пока я за помощью сбегаю. И не рассказывай, пожалуйста, про наши посиделки.

– Да иди ты уже… – страдальчески простонала Мона.

Я вылетела из комнаты и бросилась к Юлоне. Ворвалась без стука, чем вызвала испуганный вскрик, и приказала удивленно хлопающей глазами девушке:

– Быстро ко мне, побудешь с Дамон, пока я за помощью буду бегать!

– Ты ее убила? – прикрывая рот рукой, прошептала Юл.

– Ты что? Конечно нет! Она просто поранилась немного, – пояснила я.

Юлона смотрела на меня как на какого-то монстра. Я оглядела себя и поняла причину такой реакции: руки, рукава и весь подол платья были испачканы в крови.

– Так, нет времени на объяснения! Иди к Моне, а я – за помощью, – проговорила строго, силой вытаскивая Юлону из кровати и толкая к выходу.

Убедившись, что Юл вошла в мою комнату, припустила по коридору. Комнату Варнии я нашла быстро, видела пару дней назад, в какую дверь она заходила после ужина. Но стучаться пришлось довольно долго. Варния открыла дверь, спешно завязывая халат и сонно щурясь. Взбодрилась она мгновенно, как только разглядела мою испачканную
Страница 13 из 18

одежду.

– Что, что… Что произошло? – заикаясь, спросила она. – Все живы?

– Пока да, – пропыхтела я, сдувая с лица растрепавшиеся волосы. – Мона порезалась о разбитый бокал, ей нужен доктор.

– Веди! – завопила воспитательница.

Дальше события завертелись с такой скоростью, что я просто не успела понять, как такое вообще могло произойти.

Мы прибежали в мою комнату, Варния вызвала баронессу, баронесса отправила наставника Эниро за доктором. Все носились вокруг кровати и охали над окровавленным задом Дамон. Варния клялась и божилась, что она здесь ни при чем, директриса молилась богине, чтобы у Моны шрамов не осталось, а нас с Юлоной просто выгнали из комнаты.

Юл тоже испачкалась в крови, но, как гостеприимная хозяйка, пустила меня в свою ванную первой и даже поделилась домашним платьем. Наряд был мне немного маловат, и я поспешила спрятаться под одеялом, пока Юлона принимала ванну.

Усталость и переживания за Дамон, да и за ее длинный язык, утомили настолько, что стоило мне лечь, как глаза начали закрываться сами собой. Сквозь дрему услышала звук открывающейся двери, отстраненно подумала, что это Юл вышла из ванной, но поднять веки сил уже не было. А в следующее мгновение на лицо упала легкая, резко пахнущая ткань, и я окончательно потеряла связь с реальностью.

Проснулась от дикой жажды. Потянулась, выгибаясь и поворачиваясь на бок. Сквозь закрытые веки почувствовала солнечные лучи на лице и распахнула глаза, потому что точно помнила, что спальня Юл не на солнечной стороне. Комната была совершенно незнакомой, и я здесь была не одна!

– Проснулись, миледи, – констатируя очевидный факт, проговорила пожилая женщина в строгом платье. – Вас уже ждут, так что поторопимся, если вас это не затруднит.

– Кто вы? – вместо ответа вопросила я, усаживаясь в кровати и кутаясь в тонкое покрывало. – И что это за место?

Воспоминания о том, что произошло ночью, ворочались в сонной голове, и вкупе с тем фактом, что я нахожусь в незнакомом помещении, усиленно толкали к панике. Но сначала нужно разобраться, испугаться еще успею, во всяком случае, очень на это надеюсь.

– Вы только не волнуйтесь, сейчас вам все объяснят, – поспешно заверила меня женщина. – Я ваша личная камеристка и компаньонка. Вставайте, я помогу вам одеться.

Так, если компаньонка, значит, будет куда-то меня сопровождать, а слово камеристка почему-то всегда ассоциировалось с заточением и интригами. От таких заключений в голове получилась полная путаница, и я решила подождать с выводами до появления новой информации.

Пока камеристка помогала мне облачиться в нежно-голубое нечто с шикарным декольте и множеством лишних, на мой взгляд, оборок, я размышляла. Варианта было всего два: либо директриса узнала о наших вечерних посиделках не по программе и меня отчислили, но тогда это была поспешная казнь, и я в каком-то извращенном раю для кисейных барышень. Либо меня забрали для таинственных целей, перепутав с Юлоной, но и это тоже ужасно. Ведь Юл осталась в пансионе, и выходит, что я заняла ее место, лишив шанса на спасение. К тому моменту, когда обряд одевания был завершен, я уже просто перестала строить предположения, абстрагировавшись от происходящего и ожидая дальнейшего развития событий. Ясно было только одно: надо подстраиваться под ситуацию и выживать. Возможно, еще не поздно все исправить, если это будет целесообразно, разумеется. С судьбой не поспоришь, но она дама азартная и от хорошей игры не откажется.

Прежде чем последовать за камеристкой, имени которой я так и не узнала, я подошла к окну и осмотрелась. Увиденное не дало никаких новых идей, разве что теперь я знала, что нахожусь в большом и явно небедном доме. Что было понятно и раньше по убранству комнаты. Выйдя из спальни, находящейся на третьем этаже, мы прошли по широкому светлому коридору с арочными окнами, забранными решетками с внутренней стороны, спустились на второй этаж и остановились перед резной дверью с внушительной бронзовой ручкой в виде свернувшейся кольцом змеи. Обычно так выглядели парадные входные двери в особняках средней знати, и такая пышность говорила, скорее всего, о высоком самомнении хозяина этого дома. А решетки на окнах вообще наводили на нехорошие размышления.

Камеристка деликатно постучала кольцом по двери и, дождавшись разрешения войти, юркнула в комнату, оставив меня в одиночестве любоваться резьбой лакированных досок.

Спустя минуту дверь распахнулась и меня пригласили войти.

– Прошу, миледи. Я подожду вас в коридоре, – проговорила камеристка, кланяясь.

– Подожди, – милостиво согласилась я, решив соответствовать званию миледи.

В кабинете, или скорее библиотеке, учитывая, что вдоль стен стояли высокие стеллажи с книгами, меня ждал высокий худощавый пожилой мужчина в неброском костюме чиновника средней руки.

Смутно припомнилась встреча с незнакомцем в пансионе, у кабинета директрисы. Если это был не тот же человек, то очень похожий на него господин.

– Проходите, Юлона, присаживайтесь, – любезно предложил он, указывая на низкое резное кресло у накрытого на две персоны чайного столика.

Едва сдержала порыв поправить мужчину и признаться, что я не та, за кого он меня принимает.

Совладав с собой, степенно прошла к предложенному креслу и грациозно присела на краешек, сложив ладони на коленях.

Во рту пересохло так, что казалось, еще немного – и я просто не смогу сказать ни слова. Видимо, причиной тому были побочные действия того препарата, с помощью которого меня усыпили перед похищением. Хотя вряд ли можно назвать похищением одобренные директрисой пансиона действия. Как ни старалась, но не смогла удержаться от жадного взгляда на чайную чашку.

– Пейте, не смущайтесь, – улыбнулся мужчина, хотя, казалось, он даже и не смотрел на меня. Да, этот человек далеко не прост, с ним нужно быть очень осторожной.

Но от приглашения я не отказалась, взяла чашку и сделала всего один маленький глоток, переборов желание выпить весь ароматный сладковатый напиток залпом, несмотря на то, что он был еще довольно горячим.

– Вы, должно быть, задаетесь вопросом, кто я и чего от вас хочу, – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил мужчина.

– Вы абсолютно правы, – ответила, не дождавшись от него продолжения.

– Ну что ж, я обязательно все вам объясню. Но сначала мы немного побеседуем, чтобы познакомиться и наладить контакт, если мне будет позволено так выразиться. Вы не возражаете? – проговорил он, присаживаясь напротив.

– А у меня есть выбор? – произнесла… и пожалела. Сейчас совсем не время показывать коготки. – Прошу прощения, я конечно же не возражаю, – поспешила исправиться, но было уже поздно. Незнакомец сощурился, сверля меня оценивающим взглядом. Вот и первый промах.

– Я нисколько не сомневался, что баронесса Ангори добросовестно выполнит мою просьбу, – усмехнулся мужчина – Но все же давайте познакомимся, прежде чем перейти к делу.

– Как вам будет угодно, – покорно склонила я голову, но взгляд исподлобья все же на него бросила. И не зря, мне удалось заметить, как с его лица на мгновение
Страница 14 из 18

слетела маска доброжелательного старичка, приоткрыв личность решительную, расчетливую и далеко небезобидную. Ничего хорошего, в общем, я не увидела, только напугалась еще больше. Но зато теперь буду еще осторожнее. Самая распространенная ошибка в любой игре – недооценить своего противника. Мне эта ошибка теперь не грозит.

А еще я четко осознала, что Юлоне здесь точно не место. Он же ее сломает и не поморщится! Все-таки баронесса Ангори очень умная женщина, ведь сначала она хотела отдать этому стервятнику Дамон или Касиян, самых сильных из нас. Умная, но безжалостная, ведь Юл она бросила ему на съедение, как расходный материал. И даже когда Юлона сломалась бы, придраться было бы не к чему, этот мужчина знает себе цену и понимает, как его внутренняя сила довлеет над окружающими.

– Ну что ж, – заговорил он спустя минуту молчаливого изучения поверхности столика. – Меня можете звать Мордок, без чинов и титулов, просто Мордок. А вас, как я уже знаю, зовут Юлона, но с этим именем вам придется распрощаться. Надеюсь, вас это не очень расстроит.

– Нисколько, – заверила я его. Расставаться с чужим именем, чтобы получить взамен другое такое же чужое? Судьба не только азартна, она еще и извращенным чувством юмора обладает.

– Вот и замечательно. Мне нравится ваша покладистость, но, надеюсь, в дальнейшем вы не будете столь же мягки в обращении с окружающими, – улыбнулся Мордок.

– Все зависит от того, кто будет меня окружать, – задумчиво ответила я, допивая-таки чай.

Когда ставила чашку, вздрогнула от резкого сухого смеха и чуть не расколола ее дном белоснежное фарфоровое блюдце.

Так и подмывало ехидно спросить: «Чего ржешь?», но я только вежливо отвела взгляд, чтобы не быть свидетельницей невоспитанного поведения пожилого человека.

– Вы мне все больше и больше нравитесь, дорогая. Уверен, мы сработаемся, – отсмеявшись, проговорил Мордок. – Когда-то и я был таким же дерзким, но осторожным. Мы с вами чем-то похожи.

«Не дай богиня!» – Это я подумала, а вслух же произнесла вежливо:

– Благодарю за лестную оценку.

Оценка конечно же была далеко не лестной, по крайней мере, на мой взгляд, скорее я польстила Мордоку этой репликой. Но те, кто не гнутся, ломаются быстрее.

– Думаю, вы готовы узнать, что нам с вами предстоит сделать, – проговорил Мордок, прекратив улыбаться и мгновенно превратившись в серьезного делового человека.

– Более чем, – заверила я его. Пути назад все равно уже не было. Меня оценили и признали пригодной для загадочной миссии. Откажись я сейчас, еще не узнав, в чем эта миссия заключается, в живых вряд ли бы оставили, лишние свидетели в тайных делах – непозволительная роскошь. А то, что я не Юлона, скорее всего, вообще никакой роли не сыграет. Разве что исполнителей за промах накажут.

– Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо: вам предстоит сыграть роль принцессы Саминкары, второй дочери его величества короля Возрена Седьмого.

Молчала я минуты три, размышляя над тем, не тронулся ли этот старикашка умом. И как я буду изображать душевнобольную девушку? Мне что, на людей бросаться и головой об стены биться? Я, конечно, понимаю, ее никто никогда не видел, но слухи-то ходили весьма недвусмысленные.

– Понимаю, вы шокированы, но все не так страшно, как кажется, – заверил меня этот, скажем так, эксцентричный пожилой человек. А если быть откровенной – свихнувшийся старикашка. Хотя… Скорее всего, это только предисловие, и судить пока рано.

– Саминкара, – проговорила тихо, будто пробуя имя на вкус. – Кари?

Судьба… Что тут еще скажешь?

– Да, насколько я помню, когда принцесса была малышкой, гувернантки именно так ее называли… до тех пор, пока не начали проявляться симптомы болезни, – покачал головой Мордок. – Вы великолепно держитесь. Сейчас я объясню суть предстоящей операции, и вы все поймете.

– Да уж будьте любезны, – не удержалась я от ехидства.

– Дело в том, что уже довольно долгое время слухи о недуге принцессы разбавляются информацией о том, что это именно слухи. И многие уже готовы поверить в то, что в действительности король спрятал единственную нормальную дочь от всего мира с целью уберечь ее от невзгод. Именно эту выпорхнувшую из-под родительского крыла затворницу вы и будете изображать, – будничным тоном проговорил Мордок.

Всего-то! Сыграть роль принцессы! И это при том, что я убедительно солгать могу, только если ситуация действительно крайне экстремальная. Хотя куда уж экстремальнее! И как долго я буду играть принцессу? А самое главное, что ждет меня по окончании спектакля? Эшафот, как самозванку? Или, быть может, дом умалишенных? Или просто утопят по-тихому и концы в воду… в прямом смысле?

– Для кого планируется представление? – спросила с надеждой на то, что нужно будет выйти, пару раз степенно поздороваться и навсегда исчезнуть с королевской сцены.

– Для всех, – лаконично ответил Мордок. – Для Возрении, близлежащих государств и прежде всего для Наминайской империи, в частности – для императора Анторина Намийского.

Все, это было слишком даже для меня! Не знаю, как мне удалось откинуться на спинку кресла и не свалиться на пол. Приходя в себя, тихо порадовалась, что лишилась только способности двигаться, а не мыслить здраво. А поводов для безумия было более чем достаточно. Вернее, повод был один, но впечатляюще огромный.

– Ну что ж вы так разволновались! Никаких особых премудростей в вашей роли нет. Просто будьте собой, но с немного подкорректированной родословной, – успокоительно похлопывая меня по руке, проговорил Мордок.

Захотелось схватить со столика посудину потяжелее и со всех сил опустить ее на голову интригана.

– Быть собой… Если я буду собой, даже ребенок не поверит, что я принцесса, – пролепетала я, взяла сливочник и, вместо того, чтобы разбить его о голову Мордока, приложила прохладный пузатый бок посудины ко лбу.

– В том-то и прелесть ситуации, что по легенде принцесса была лишена общения с придворными и вполне имеет право на некоторые странности в поведении в обществе, – радостно проговорил мужчина. И чему он так самозабвенно радуется? Нравится мучить молоденьких девушек?

– И как долго я должна буду играть эту роль? – спросила уже шепотом. Мне вдруг стало казаться, что я такая маленькая, а мир вокруг огромен и продолжает увеличиваться с невероятной скоростью. Или это я уменьшалась? Безумие, оставь меня, мне и так несладко!

Ответ на последний вопрос прозвучал как приговор.

– Всю жизнь, – безапелляционно проговорил Мордок.

– А как долго я проживу? – не веря в происходящее, поинтересовалась, уже ожидая услышать незамысловатую цифру, вроде двух-трех лет.

– На этот вопрос я ответить не могу, – усмехнулся мужчина. – У наминайцев безопасность на высоте, так что убить вас вряд ли кто-то сможет, а остальное зависит исключительно от вас. Следите за здоровьем и, думаю, что проживете долгую, насыщенную событиями жизнь.

Событий в моей жизни было уже предостаточно, до самой старости хватит. А ведь это было только начало…

После знаменательного разговора меня не бросили в придворный «котел», как я
Страница 15 из 18

опасалась, а принялись обучать быть принцессой. В сущности, обучение состояло из изучения условно моей родословной и тренировок с камеристкой по искусству быть особой королевской крови. В роль я вживалась долго и мучительно. Мне было не сложно вести себя надменно и высокомерно, как было принято при дворе, сложность заключалась в том, что моя королевская стать выглядела вымученной и до смешного наигранной. В общем, карикатурная получалась принцесса. Если это было высокомерие, то оно доходило до абсурда – я так сильно задирала нос, что не замечала окружающей обстановки и буквально падала, обо что-нибудь спотыкаясь. Когда нужно было быть снисходительной, я брезгливо морщила нос и демонстрировала скорее презрение.

В один прекрасный день мне надоели бессмысленные тренировки, и я сорвалась, накричав на Мордока и высказав ему все, что думаю об этих тренировках.

– Величие вам подавай! А не хочу я быть величественной, не хочу и не умею! – разорялась я. – Мне претит все это высокомерие и апломб! Надоело притворяться и строить гримасы! Все, с меня хватит! Я принцесса и буду вести себя так, как считаю нужным!

Мою пламенную речь прервали скупые аплодисменты. Дождавшись пока я отдышусь и перестану метаться по комнате, Мордок прекратил аплодировать и заявил:

– Вы готовы, ваше высочество!

После чего галантно поклонился и вышел.

– И что это было? – спросила я у вжавшейся в стену камеристки, которую, кстати, звали Мадолия, о чем я узнала только спустя неделю после появления в закрытом замке принцессы Саминкары.

Мадолия беспомощно пожала плечами и, обходя меня по стеночке, покинула помещение.

«Уволю!» – мстительно подумала я.

На мое становление как принцессы ушло чуть больше двух недель, за это время я узнала, что настоящая Саминкара скончалась в мучительной агонии за двое суток до моего появления. Среди немногочисленной невыездной прислуги ходили слухи, что ее долго травили малыми дозами яда, который постепенно накапливался в организме, чтобы сделать убийство похожим на смерть по естественным причинам. Как я поняла, это представление было разыграно для короля, не решающегося убить собственную дочь. И вот вопрос: неужели наш монарх настолько глуп, что не понял этого? Или ему просто было удобно сделать вид, что не понял? И от обузы избавился, и совесть вроде бы чиста.

Как бы то ни было, но ела я в этой золотой клетке немного и с большой опаской. Вдруг кому-то еще приглянулось место лжепринцессы и меня отправят вслед за истинной наследницей.

После заявления о том, что я готова, в чем лично я глубоко сомневалась, потянулись долгие дни ожидания. Я наизусть выучила всю родословную королевского рода, запомнив даже лица и данные дальних родственников, и изнывала от безделья. Было бы не лишним поупражняться в разговорном наминайском, но беседовать с зеркалом – это уже тревожный звоночек. Возможно, мной руководил подсознательный суеверный страх, но каждый раз, когда я пыталась начать разговор со своим отражением или просто проговаривать вслух иностранные слова, перед глазами всплывали картины, как запертая в этом замке и в клетке собственного сознания Саминкара мечется по комнате и что-то бормочет, держась за голову и завывая. Я даже не знала, как она выглядела, но почему-то была уверена, что принцесса была худой, изможденной блондинкой с блекло-голубыми глазами и вечно взлохмаченными волосами.

Действительно страшно стало, когда на мой вопрос о внешности безумной принцессы Мадолия описала ее в точности так, как я себе и представляла.

Когда Мордок почтил меня своим визитом, я буквально вцепилась в него, схватив за грудки и потребовав ответа.

– Когда я уеду из этого склепа? – вопрошала я, пытаясь трясти мужчину, бывшего на голову выше меня.

Мордок терпел и даже не делал попыток меня остановить. Немного успокоившись и поняв, как нелепо со стороны выглядят мои нападки, отпустила полы черного камзола и отступила на пару шагов.

– Извините за мою несдержанность, но ожидание слишком затянулось, – произнесла вежливо-холодным тоном, не отводя взгляда.

– Принцессе не пристало стыдиться своего поведения и просить прощения, – улыбнулся мужчина.

– А я и не просила у вас прощения. Я велела извинить меня, – вернула старику снисходительную улыбку. – И по-прежнему жду ответа.

– Браво! Я нисколько не сомневался в тебе, девочка, – восхищенно проговорил Мордок. – И ожидание закончилось. Сегодня я проведу последний инструктаж, а завтра состоится представление принцессы Саминкары ко двору.

– И я не вернусь в этот дом, – подвела я итог не терпящим возражений тоном.

– Как вам будет угодно, ваше высочество, – склонил голову Мордок.

Возможно, кого-то другого и обмануло бы его почтительное поведение, но я четко сознавала, кто правит балом, а кто только танцует, подстраиваясь под музыку. И танцевать мне предстояло всю жизнь. Только бы не споткнуться, ведь ради меня танец не остановят, затопчут и найдут другую танцовщицу.

Инструктаж, как я и ожидала, был коротким и предельно ясным: мне предстояло убедить всех в том, что я истинная дочь своего отца, и стать посланницей мира, отправившись в Наминайскую империю с миссией доверия и дружбы. Но это была только красивая обертка, в действительности я должна была стать шпионкой и докладывать обо всем, что покажется хоть сколько-нибудь важным, резидентам Возрении, которых, как оказалось, на территории империи до неприличия много. В идеале мне следовало привлечь внимание императора и стать если не его женой, то хотя бы постоянной любовницей.

– А вас не смущает, что принцесса Возрении будет подстилкой правителя другого государства? – не удержалась я от ехидного вопроса.

– А ты сначала попробуй ею стать, – неожиданно жестко парировал Мордок. – Император Анторин Намийский отличается завидным постоянством и верностью, за все время правления, а это более десяти лет, у него была и остается неизменной всего одна фаворитка. Ее-то и предстоит низвергнуть вам, драгоценная принцесса.

Как же это было мерзко! Но разве у меня был выбор? Тем более что, по словам Мордока, от моего успеха зависело благополучие Возрении. Тайной канцелярии стало известно, что нейтралитет Наминайской империи в отношении нашего королевства пошатнулся. А в связи с тем, что Возрен Седьмой планировал в ближайшее время, в честь рождения очередного наследника, присвоить еще три соседствующие с Возренией герцогства – не интересуясь мнением самих герцогов, разумеется, – ситуация становилась опасной.

Во всей этой ситуации мне непонятно было одно: неужели тайная канцелярия поставила на меня и все зависит от действий одной, безусловно, хорошо обученной, но неопытной девушки? В это верилось с трудом, наверняка есть еще игроки в этой политической шахматной партии, но мне не сочли нужным о них поведать. Пока я только пешка, удастся ли стать королевой? Я, конечно, умница и буду стараться, но в успех верилось с трудом.

К первому выходу в свет меня наряжала целая команда опытных девушек. Платье, прическа, макияж – все было идеально. Но, взглянув в зеркало, поняла –
Страница 16 из 18

это не я. Вернее, теперь это буду я, но мне не нравилась маска принцессы, она слишком отличалась от того, что было внутри. Вырвусь из-под опеки Мордока и выберу более подходящий образ, а пока придется терпеть эти оборки, пудру и шиньоны.

Впервые за несколько недель выйдя на улицу, я глубоко вдохнула и схватилась за перила, чтобы не упасть. От обилия свежего воздуха закружилась голова, стало так легко и свободно. И я поверила, что смогу, мне обязательно удастся сделать все нужное и не только выжить, но и найти свое место в этой жизни. Иначе просто не может быть! Широко улыбнулась и смело шагнула к карете… и к туманному будущему.

Часть вторая

Знать должна знать свое место

Представление ко двору было лаконичным и малоинформативным. Меня просто усадили на наспех установленный и по этой причине шатающийся третий трон. Между даже не взглянувшим в мою сторону королем и окатившей презрением королевой, стыдливо прикрывающей мантией округлый живот. Я же впервые видела монарха вблизи и смотрела во все глаза. Возрен Седьмой оказался молодящимся пожилым мужчиной с намечающейся на висках, но тщательно подкрашенной сединой и скрытыми за обручем короны морщинами на лбу. Король оказался весьма заурядным мужчиной. И что только в нем находят женщины? Хотя странный вопрос – красующаяся у него на голове корона была великолепна.

Большие двустворчатые двери отворили, и в тронный зал степенно вошла первая пара. И ходили эти пары, кланяясь и представляясь, часа два. У меня лицо онемело и величественно-надменное выражение приклеилось к нему намертво. Даже во сне, наверное, сегодня буду выглядеть царственно. Но я стойко выносила тяготы королевского бремени и старалась запомнить как можно больше имен и лиц. Краем глаза подметила, как король, спрятав руку под мантию, растирает поясницу, а королева зевает с закрытым ртом. Хоть не я одна мучаюсь – подумала злорадно. Было бы несправедливо, если бы весь этот спектакль я играла соло.

Когда поток высшей знати иссяк, а от моего самообладания осталось только окаменевшее лицо и затекшее тело, на золоченую ковровую дорожку вышел напыщенный церемониймейстер и громогласно объявил:

– Властью и велением короля Возрена Седьмого, во славу и процветание великой Возрении, преклонитесь перед королевской кровью!

Выстроившиеся вдоль дорожки придворные склонились в почтительных поклонах и реверансах. Король встал с трона, повернулся и, одарив теплой отеческой улыбкой, протянул мне руку.

Ладони мгновенно вспотели, пальцы мелко задрожали, но улыбку я выдавила довольно убедительную. Вложила свою далеко не царственную руку в широкую королевскую ладонь и встала. Возрен Седьмой положил мою руку на свой локоть, ободряюще по ней похлопал и повел меня через живой коридор. Дойдя до распахнутых дверей, мы с «отцом» приветствовали столпившуюся в приемном зале среднюю знать, величественно подняв руки и пару раз махнув ладонями. Я бы ни за что не догадалась, что нужно делать. Но король едва слышно шепнул: «Улыбайся и маши», что я и сделала, копируя его движения. После чего мы развернулись и величественно прошли обратно к тронному возвышению. Я едва слышно замученно вздохнула, на что «папенька» прошептал:

– Терпи, девочка. Немного осталось.

– Терплю, – прошипела я в ответ, усаживаясь на свой трон и балансируя, чтобы не раскачиваться. Была бы настоящей принцессой, не сносить бы головы тем, кто устанавливал этот пыточный стул.

Церемониймейстер долго и с апломбом перечислял титулы и достоинства принцессы Саминкары Возренийской, после чего официальная часть представления закончилась и начались скучные придворные танцы, а мы все так и сидели на возвышении и с высоты своего положения любовались действом. Через какое-то время королева застонала и взмахнула рукой, подзывая статс-даму, которая помогла ей встать и тихо удалиться. Я с завистью посмотрела на удаляющуюся королеву и перевела мученический взгляд на короля.

– У нее есть веская причина, – тихо проговорил король. – У тебя такой причины нет.

– Какая жалость, – пробурчала я, продолжая мучиться с радостной улыбкой на лице.

Где-то в районе полуночи я осознала, что правители несчастные люди, заложники канонов и этикета и вообще не хозяева сами себе. Появилась еще одна причина возненавидеть свою участь.

Весь этот абсурд закончился глубокой ночью. Под аплодисменты и пьяные тосты мы с «отцом» вышли в центр зала, очень медленно, кстати, вышли, потому что после более шести часов восседания на тронах ходили с трудом. Когда заиграла мелодия, я облегченно вздохнула и бессовестно повисла на родителе, танцуя танец дочери и отца. Король крякнул – тоже устал, бедолага, да и я при своем росте была не пушинкой, – но устоял, что вызывало уважение.

Монаршая особа закружила меня по залу, и все было бы просто замечательно, если бы король не прошипел мне на ухо:

– Совесть имей, пигалица. У меня хондроз.

Чтобы никто не увидел, как я неприлично хохочу, пришлось уткнуться лицом в плечо «папы», что вызвало умиленный вздох благородной публики. Придворные увидели, как у принцессы вздрагивают плечи, и решили, что причиной тому слезы радости. Так мы и танцевали, пока оркестр не умолк. Король кряхтел и ворчал, называя меня бессовестной девчонкой, я висела на нем, смеялась и слабо перебирала ногами.

Напряжение дало о себе знать, и смех был скорее непроизвольным способом уберечь сознание от срыва. Однако когда танец закончился, я мгновенно успокоилась. Изобразив опостылевшую улыбку, я гордо удалилась под руку с «горячо любимым папочкой».

За дверью нас уже ждал Мордок.

– Ты кого мне подсунул? – возмутился король, стряхивая мою руку со своего локтя. – Наглая, несдержанная и тяжелая, как лошадь!

– На мой взгляд, все прошло успешно, – невозмутимо ответил Мордок. – После такого трогательного танца весь двор уверовал, что это действительно ваша горячо любимая дочь. Осталось только убедить всех, что принцесса здорова, и можно встречать наминайских послов.

– До послов еще дожить надо, – продолжал вредничать король – Она меня раньше угробит.

Возрен Седьмой безжалостно оторвал листочек от стоящего в кадке экзотического, но совсем не привлекательного бамбукового дерева, зажал его в ладони, дунул в кулак, а в следующее мгновение у него в руке выросла длинная крепкая палка.

– Все завтра, я устал, – махнул рукой король, отпуская нас, и, опираясь на только что сотворенный посох, устало удалился. За ним по пятам следовали камердинер и двое неприметных мужчин в простой черной одежде.

Я же стояла с открытым ртом и восхищенно хлопала глазами – сегодня я впервые воочию увидела магию.

– Прошу, принцесса, – указал мне направление Мордок. – Вам приготовили покои рядом с опочивальней королевы Элинарии. Камеристка уже ждет там, а завтра вы сами выберете себе фрейлин из дебютанток этого года.

– А я могу выбирать фрейлин из королевских фавориток? – спросила, устало шагая по дворцовым коридорам.

– Это было бы нежелательно, – сухо ответил Мордок. – При дворе достаточно приличных девушек, которые с радостью войдут в вашу
Страница 17 из 18

свиту и отправятся с вами в длительное путешествие. Тем более что некоторых я уже подобрал.

– И они… – Я не договорила, но Мордок и так понял.

– Да, они будут присматривать за вами, – кивнул мужчина.

– Шпионить за шпионкой, – усмехнулась я. – Лжефрейлины для лжепринцессы. Символично.

– Впредь настоятельно рекомендую следить за своей речью, – прошипел Мордок.

– Я переволновалась и устала, но можете быть уверены, откровенничать в кулуарах не намерена, – холодно ответила я и больше не проронила ни слова.

Покои мне отвели действительно царские, у сестры дом был, наверное, меньше. Огромная спальня, гостиная еще больше, комната для рукоделия, гардеробная, кабинет, комната для прислуги, ванная и маленький садик на большом балконе. Обозрев свои владения, я пришла к неутешительному выводу: придется все время с кем-то общаться и принимать гостей. Затворницей мне быть здесь явно не позволят, да и не логично это было бы. Принцесса провела всю жизнь в затворничестве и теперь должна жаждать общения и новых впечатлений. Я же жаждала тишины и покоя, которых меня лишила взволнованная Мадолия.

– Ну как все прошло? Вас приняли? Восхищались? А как король? Он и правда так хорош, как о нем говорят? Я никогда не видела его вблизи, но теперь-то уж налюбуюсь, – без умолку сыпала вопросами и восхищенными репликами камеристка.

– Иди спать, – устало проговорила я, дождавшись, пока Мади расстегнет платье и расшнурует корсет. – Дальше я сама справлюсь.

– Да как же? Не пристало… – начала было женщина.

– Вон! – повысила я голос, и она поспешно скрылась за дверью.

После ванны стало немного легче, но познакомившаяся с троном и проведшая несколько часов в близком контакте с ним часть тела все еще болела. Облачившись в длинную кружевную ночную сорочку, я упала на мягкую перину и мгновенно уснула.

Проснулась посреди ночи от ощущения, что кто-то дышит прямо мне в лицо. Когда к щеке прикоснулось что-то мокрое, я не выдержала и закричала.

Послышался глухой хлопок, а когда открылась дверь, впуская камеристку, двух королевских стражников и парочку видимо проходящих мимо пьяных придворных, в спальне никого не оказалось. Разумеется, кроме меня и ввалившихся спасителей.

– Все – вон, – устало проговорила, кутаясь в одеяло. – Мади, оставь свечи.

Стражники поспешили вытолкать за дверь глазеющих пьяных мужчин, а камеристка подошла и поставила на столик увесистый канделябр с зажженными свечами.

– Все хорошо? – озабоченно спросила она – Может, молока или воды?

«Яду», – подумала я, но только отрицательно покачала головой и махнула рукой, отпуская женщину. Когда дверь за камеристкой закрылась, я вскочила с кровати и принялась внимательно осматривать спальню. Ну не сошла же я с ума! Здесь определенно был кто-то живой… Какое-то животное, возможно, собака. Даже под кровать заглянула и за шторы. Никого и ничего. Уже ложась, мельком взглянула на столик. Рядом с ножкой канделябра лежала длинная черная шерстинка. Это какого же роста должна быть собака, чтобы оставить шерстинку на довольно высоком столике? Да и сама шерстинка была длиной с ладонь и довольно толстая. Может быть, я все же сошла с ума?

Уснуть мне больше так и не удалось. Было страшно как за собственный рассудок, так и за безопасность. Я сегодня уже была свидетельницей одного чуда. И хотя считалось, что в Возрении, кроме короля, больше магов нет, кто мог поручиться, что Наминайская империя не наводнила королевство своими шпионами? Ведь наших соглядатаев на их территории было предостаточно.

Ночь плавно перетекла в утро, но это для меня было утро, весь двор еще изволил отдыхать. Когда Мадолия явилась, чтобы разбудить меня к завтраку (и это в полдень-то!), я уже успела принять ванну, облачиться в наименее пафосное из имеющихся в гардеробе платье, и еще раз исследовать свои владения. Судя по тому, сколько было ниток, иголок, пялец и прочего инвентаря в комнате для рукоделия, они решили сэкономить на белошвейках и мне, вместе с фрейлинами, предстоит не покладая рук трудиться на благо придворных модниц. В кабинете же, наоборот, было пустынно и неуютно. Полки пустовали, а на столе красовалась только стопка чистой гербовой бумаги и чернильница с парочкой перьев. В пансионе нас обучали виртуозному письму перьями, но в обиходе у нас были в основном писчие палочки. Да и нечего мне было писать… и некому. Нестерпимо хотелось увидеться с сестрой, чтобы хотя бы попрощаться и уведомить ее о том, что я жива. Но Мордок наверняка будет неустанно за мной следить и не позволит поставить под удар столь долго и тщательно подготавливаемый план. Но, с другой стороны, он же считает меня Юлоной, а ее семья живет в сотне миль от столицы, и Мордок наверняка решил, что уж туда-то я точно не отправлюсь. Решено, наберу фрейлин, присмотрюсь к ним и поручу той, что покажется более надежной, доставить Виколле послание. В крайнем случае скажу Мордоку, что кто-то из придворных посоветовал мне талантливую портретистку, и это даже не будет ложью. Викки действительно прекрасная портретистка, чем и зарабатывает на жизнь себе и дочери. Вот только ее заработка не хватило на то, чтобы расплатиться с кредиторами отца, и после гибели родителей меня попросту продали за долги. Теперь, спустя несколько лет, я понимаю, что мне несказанно повезло. Если бы баронесса Ангори не сжалилась и не приняла меня в пансион, несмотря на несколько экзотический цвет глаз, сейчас я была бы обитательницей какого-нибудь борделя или личной игрушкой одного из кредиторов. Если бы была еще жива.

– Ваше высочество, вы собрались в сад? – вопросила камеристка, найдя меня в кабинете, в задумчивости сидящую за столом.

– С чего ты это взяла? – удивилась я.

– Так вы же надели платье для работы в саду! – воскликнула Мади.

Я оглядела себя и заявила:

– Зато удобно, и грудь не норовит выпрыгнуть из декольте.

Мне действительно понравилось скромное бежевое платье с глухим воротом и застежками спереди, а не на спине. Юбка у него была всего одна, и не такая пышная, как у других нарядов. В этом платье я чувствовала себя почти комфортно, даже несмотря на то, что по-прежнему играла роль принцессы.

– Давайте-ка переоденемся. Сейчас принесут завтрак, а потом за вами придет господин советник. Как же вам повезло! Сегодня вы обзаведетесь собственной свитой! – соловьем заливалась камеристка. И где только Мордок нашел такую глупую женщину? Или она не глупа, а только притворяется? Если так, то Мадолия виртуозная актриса, и это ее нужно было выдавать за принцессу.

– А кто, ты сказала, за мной придет? – спросила я, вставая из-за стола.

– Так господин тайный советник, маркизет Мордокий Орнойский! – Женщина всплеснула руками и посмотрела на меня как на несмышленыша.

– Так бы и сказала, что Мордок по мою душу явится, – усмехнулась я. – Переодеваться не хочу, завтрак подать на балкон. Там это платье будет вполне уместно, – распорядилась я и покинула растерянную камеристку. Так вот кем является мой таинственный опекун! Все логично, кому, как не самому вездесущему начальнику тайной канцелярии, быть
Страница 18 из 18

дирижером во всей этой афере с подменой. О тайном советнике короля ходили легенды, преимущественно страшные, им пугали непослушных детей и проклинали недругов. «Да чтоб тебя тайная канцелярия забрала», – говорили в народе. Но самого советника никто не знал в лицо. Ходили слухи, что он тоже обладает магической силой и выглядит совсем не так, как мы, что его кожа черна как уголь, а глаза светятся красным, когда он выбирает очередную жертву. Все это конечно же были суеверные байки, но одно было известно всем: тайный советник короля страшный человек, и его боялись даже больше самого короля. Я не ошиблась в Мордоке при первой встрече, он был очень опасен. И я, пожалуй, не расскажу ему о ночном происшествии. Возможно, это его проделки, возможно, и нет. Но если и нет, я не готова к тому, чтобы прихвостни тайной канцелярии по ночам стояли в изголовье моей кровати.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/ekaterina-bogdanova/pansion-iskusnyh-favoritok-borba-za-zhizn/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.