Режим чтения
Скачать книгу

Небесный механик читать онлайн - Петр Крамер

Небесный механик

Петр Крамер

СтимганЕва и Аскольд #1

Она – похитительница произведений искусства, прекрасная авантюристка, смелая и благородная.

Он – русский разведчик-нелегал, одиночка, вступивший в схватку с тайной организацией преступников.

Их путь лежит через Швейцарию, Францию, Колумбию. И на этом пути случится такое, что простому обывателю и представить невозможно. Будут приключения и загадки, погони и катастрофы, предательство и обман, перестрелки… и любовь.

Любовь, которой суждено изменить мир!

ВОРЫ против УБИЙЦ.

ЛОВКОСТЬ против НОЖА.

СМЕКАЛКА против ПИСТОЛЕТА.

Оружие прошлого против фантастических технологий будущего.

Петр Крамер

Небесный механик

© Крамер П., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *

Она – похитительница произведений искусств, прекрасная авантюристка, смелая и благородная.

Он – русский разведчик-нелегал, одиночка, вступивший в схватку с тайной организацией преступников.

Их путь лежит через Швейцарию, Францию, Колумбию. И на этом пути случится такое, что простому обывателю и представить невозможно. Будут приключения и загадки, погони и катастрофы, предательство и обман, перестрелки… и любовь.

Любовь, которой суждено изменить мир!

ВОРЫ против УБИЙЦ.

ЛОВКОСТЬ против НОЖА.

СМЕКАЛКА против ПИСТОЛЕТА.

Оружие прошлого против фантастических технологий будущего.

Часть первая

Кровавый след

Глава 1

Нелепая случайность

– Ты когда авто в гараже брал, о чем думал? – поинтересовался Горский у Аскольда, копавшегося в моторе. – Хочешь операцию сорвать?

Аскольд пропустил вопросы мимо ушей. Он наконец разобрался, почему температура в паровом котле постоянно падает, подкрутил флажок вентиля подачи керосина в горелки, опустил боковую крышку на передке авто и попросил, натягивая краги:

– Глянь на стрелку термометра, Мишель.

На Аскольде были штаны из темной плотной ткани, кожаная куртка, полусапоги с медными матовыми пряжками и кепка, над козырьком которой в лучах теплого осеннего солнца поблескивали очки с прямоугольными стеклами, – униформа водителей дорогих таксо, полученная в гардеробе штаб-квартиры русской разведки в Париже.

– Глянул?

Горский, изображавший недовольного неполадками в моторе пассажира на заднем сиденье авто с откинутым верхом, махнул рукой:

– Да. Все в порядке.

– Ну вот, а ты переживал. – Аскольд занял место шофера и, сдвинув на глаза очки, взялся за баранку. – На дворе двадцатый век – эпоха машинерии.

– Ты это к чему?

– В наступившем столетии все уже подчиняется цифрам. Не жизнь, а сплошное расписание. Вот смотри, дирижабль Ларне пришвартовался пять минут назад. Еще десять уйдет на то, чтобы спуститься на летное поле, затем паспортный контроль…

– Помолчи. – Пригладив бородку, Гоположную движению сторонорский привстал, высматривая кого-то в толпе встречающих у здания аэровокзала на Монмартре.

Аскольд проследил его взгляд – высокий мужчина в котелке, стоявший возле тумбы с афишами, обернулся и отрицательно качнул головой.

Тем временем из ворот порта вырулил грузовой дилижанс. Параллельно с ним в направлении авто Аскольда вдоль решетчатой ограды шагала парочка: мужчина и женщина средних лет. Кавалер вел под руку даму с зонтиком – со стороны все выглядело так, будто мужчина провожает возлюбленную в путешествие и оба неспешно идут от стоянки таксо к зданию вокзала. Впереди них катилась тележка на паровом ходу, везла чемоданы; на задке за рычагами восседал пожилой француз с лихо закрученными усами.

Все эти люди были участниками операции, агентами русской разведки, созванными в столицу Франции главой резидентуры для встречи и обеспечения безопасности ученого по фамилии Ларне, прилетевшего утренним рейсом из Лондона. Старшим у агентов был назначен Михаил Горский, куратор резидентуры особого делопроизводства Департамента полиции Российской империи, откомандированный в Париж из Швейцарии вместе с Аскольдом.

Влюбленная парочка вдруг остановилась, женщина подняла и раскрыла над головой зонтик от солнца – сигнал, что Ларне замечен на летном поле и вот-вот войдет в здание аэровокзала.

Горский кивнул агенту возле афишной тумбы, опустился на сиденье, достал из внутреннего кармана сигару и неспешно раскурил.

– Когда Ларне покажется в дверях, подъедешь ближе к вокзалу, – сказал он. – Не хочу, чтобы кто-то из ушлых шоферо?в перехватил его у нас.

– Будет сделано, – хмыкнул Аскольд. Он включил передачу, но температура в котле вновь резко упала, и авто вдруг задергалось и затряслось, словно стреноженный дикий жеребец в стойле. – Что за черт?..

– Опять?! – Горский сердито подался вперед.

По плану операции он так и должен был себя вести: раздраженно реагировать на водителя, который никак не может сладить со своим таксо. Но поломка в моторе случилась на самом деле, и выяснилось это в последний момент.

– У тебя минута! – прошипел Горский и начал нервно пыхать сигарой, поглядывая в сторону проходной.

Аскольд выругался про себя. Он действительно осмотрел авто в гараже, проверил исправность всех агрегатов. До вокзала доехали без происшествий – и вот чем все закончилось. Операция могла сорваться по его вине. Его первая в карьере нелегала ответственная операция!

Аскольд выдохнул, вернул рычаг передачи в исходное положение и включил ее вновь. Авто перестало дрожать, стрелка температуры пара в котле прыгнула вверх.

Будьте прокляты современные паровозки!.. Аскольд выждал некоторое время, наблюдая за термометром. Пусть в России авто называют каретами, пусть работают они на угле и кузов устарел, но там бы такого с мотором не случилось!

– Он выходит, – сообщил Горский у него за спиной.

– Поехали. – Аскольд толкнул рукоять тормоза от себя и надавил на педаль акселератора.

Авто, вместо того чтобы плавно тронуться, вдруг рванулось к выезду со стоянки, куда заруливало другое таксо. Шофер что-то закричал Аскольду, громко сигналя, принял вправо. Аскольд успел крутануть руль и разминулся с «коллегой», едва не столкнувшись.

– Тормози! – скомандовал Горский.

Аскольд дернул рукоятку тормоза, и куратор, больно ударившись о спинку переднего пассажирского кресла, чуть не вылетел из авто.

– Да чтоб тебя!.. – закашлялся Горский, подавившись сигарным дымом. – Угробить хочешь?!

Аскольд сидел, вцепившись в руль, не понимая, что творится с мотором.

Горский вновь привстал на сиденье. Агент около тумбы поправил котелок и развернул газету, изображая увлеченного статьей читателя. Мимо него прошел худощавый мужчина в сером костюме и шляпе, с портфелем в правой руке и бежевым плащом на сгибе левой. Все соответствовало описанию. Это и был профессор Ларне, подававший условный знак встречающим его агентам.

– Стой на месте, – бросил Горский Аскольду и призывно махнул Ларне. – Сам его приведу. – Он выпрыгнул из авто.

Ученый остановился на тротуаре, пропуская встречающих и пассажиров лондонского рейса к припаркованным паровым таксо.

Наконец поток желающих уехать первыми схлынул. Горский вновь махнул Ларне рукой, ученый шагнул на дорогу. И тут произошло то, чего никто не ожидал: очередной грузовой дилижанс, один
Страница 2 из 17

из тех, что народ прозвал «паровыми утюгами» за схожесть силуэта и долгий прогрев котла, медленно выехав из ворот порта, почему-то резко ускорился и преодолел путь до стоянки за считаные мгновения. Ларне не успел отступить на тротуар. На его лице мелькнуло удивление, потом страх – многотонный железный паровик ударил его тупым носом в бок, подмял под колеса и выбросил позади, спустя десяток метров.

Крик жертвы заглушили визг тормозов и восклицания людей на тротуаре. Аскольд застыл с открытым ртом, противясь мысли о том, что ученый погиб.

– Почини мотор! – выдохнул Горский и побежал к Ларне.

Через пару секунд он уже переворачивал тело, щупал пульс на шее, но даже Аскольду было ясно: Ларне мертв. Остекленевшие глаза ученого смотрели в небо.

Горский быстро проверил карманы мертвеца, неуловимым жестом заправского воришки извлек бумажник и спрятал у себя под курткой. Затем поднял голову, оглянулся на толпу, сквозь которую протискивался водитель дилижанса, и заорал:

– Держите шофера!

Свидетели на тротуаре зашевелились, раздались беспокойные голоса. Кто-то начал звать полицию, и Аскольд вышел из ступора. Выскочив из авто, он, пока все отвлеклись от дороги, подобрал портфель, лежавший там, где случилось столкновение, и быстро вернулся. Поднял боковую крышку на передке, заглянув в мотор, – ну вот, опять керосин к горелкам плохо поступает, подкрученный вентиль почти перекрыт… Аскольд стянул перчатки, перевел разболтанный флажок вентиля вверх, достал из походного набора связку отмычек, распрямил проволочное кольцо и притянул проволокой флажок к патрубку, подающему керосин в горелки. Все, теперь точно не слетит.

– Можем ехать? – Рядом с авто появился Горский.

– Да. – Аскольд хотел распахнуть перед куратором дверцу, но тот, отмахнувшись, сам забрался на заднее сиденье.

– Не стой столбом! Гони в город.

Аскольд прыгнул за баранку и вперился взглядом в дорогу. Он гнал авто так, что ветер свистел в ушах.

Вскоре Горский похлопал его по плечу, попросив сбавить ход, свернуть на тихую улочку и остановиться.

– Снимаем маскировку, – приказал куратор и сорвал накладную бородку.

У Аскольда не было грима – бо?льшую часть лица скрывали шоферские очки, – поэтому он, вооружившись пропитанной растворителем тряпкой, в первую очередь смыл эмблемы таксомоторной компании на дверцах и только после этого стал переодеваться.

Горский тем временем, облачившись в светлый клетчатый пиджак, поднял у авто матерчатый верх, закрепил его шпингалетами по краю лобового стекла и занял место водителя.

– Я готов, – сообщил он.

– Я тоже. – Аскольд сменил шоферскую куртку на модный сюртук. На голове у него вместо кожаной кепки теперь красовался черный цилиндр, в руке появилась тросточка. Он меланхолично улыбнулся, усаживаясь на заднее сиденье, и вставил в глаз монокль. Ну чем не джентльмен, осматривающий достопримечательности Парижа?

Неоспоримое преимущество паромобилей перед дизельными авто заключается в том, что в них можно разговаривать, не повышая голоса: ни тебе урчания мотора, ни шума выхлопной трубы.

– Куда едем? – уточнил Аскольд все с той же фальшивой улыбкой, когда Горский плавно тронулся с места.

– В штаб-квартиру, к Вязовскому.

Аскольд покосился на раскрытый портфель Ларне, лежавший рядом на сиденье. Бумаг в нем не было.

– Смотри по сторонам, – предупредил Горский. – Надо убедиться, что нет хвоста.

С непринужденным видом Аскольд посмотрел в заднее окошко, потом высунулся из авто, шаря взглядом по улице.

– Вроде чисто.

– Смотри внимательней. – Горский выехал на оживленную улицу, обогнал почтовый дилижанс, грузовик с песком и встал в правый ряд, пропуская спешащие вперед авто.

– Все в порядке, – наконец сообщил Аскольд. Подумал и добавил: – Что теперь?

– Доложим Вязовскому ситуацию.

– И все? Нужно было задержать водителя дилижанса. Вдруг он…

– Чтобы засветиться перед полицией? Думай, что говоришь.

– Но… – Аскольд представил себе ситуацию: стоит заявиться в полицию, их «привлекут», и хорошо, если в качестве свидетелей. Возьмут показания, составят протокольный опрос, куда впишут имена… – Да, ты прав. Не подумал. Но вдруг смерть Ларне не случайность?

– Мы вряд ли установим это в ближайшее время.

– Все равно. Нужно было проследить за водителем и…

– Поставить под угрозу разоблачения всех созванных в Париж агентов? – Горский быстро оглянулся. – Видел, сколько людей было у вокзала? Некоторые из них наблюдали за мной и видели, как я шарил по карманам Ларне, как ты забрал портфель, как уезжало таксо…

– Я понял, – сдался Аскольд. – Но мы должны…

– Спланировать новую операцию.

– Как? Ларне же мертв…

– Именно. Все, забудь о нем. Нам важны бумаги.

– Но в портфеле нет бумаг!

– Вот, возьми. – Горский протянул ему портмоне ученого. – Тут визитка Рудольфа Бремена и квитанция.

– Бремен… Бремен… – забормотал Аскольд, открывая портмоне, и чуть не ахнул, увидев почтовую квитанцию. – Хочешь сказать, до прилета в Париж Ларне отправил бумаги в Швейцарию этому Бремену? Тогда нам нужно вернуться туда!

Глава 2

Крик – тоже оружие

Ева нервничала. Гости вот-вот начнут разъезжаться, а хозяин особняка почему-то решил подняться на второй этаж в компании с русским. Это против правил. Рудольф Бремен всегда провожал гостей лично, дожидался, пока каждый сядет в свой экипаж. Мадам Бремен с дочерью обычно оставались в стороне на парадной лестнице у входа в особняк. Так было при Еве оба раза в течение двух недель по субботам. И так было заведено в доме Бремена – она специально уточнила у его дочери.

Но сейчас все пошло иначе. Ева лихорадочно соображала, как поступить. Ей тоже надо наверх, в хранилище, ключ от потайной двери которого она выкрала у хозяина час назад. И если Бремен с русским направляются туда же – все пропало, придется выйти из игры. Ключ, конечно, легко подкинуть куда угодно, но другого шанса выкрасть картины может и не быть. Хозяин особняка заподозрит неладное – вон как возбужден, что-то тихо и быстро говорит русскому, поднимаясь по боковой лестнице зала.

Ева непринужденно улыбнулась Маргарет, супруге Бремена, стоявшей по правую руку, кивком поблагодарила слугу, сняв с подноса бокал, пригубила игристого вина. В зале играла музыка – струнный квартет вопреки обыкновению расположился ближе к выходу, несколько пар кружились в вальсе, среди танцующих была и дочь Бремена, Кетти, в обществе офицера-кавалериста в красно-синем парадном мундире. Часть гостей разбрелась по углам, ведя светские беседы. Все как обычно, кроме одного.

Взгляд Евы невольно притягивало к боковой лестнице.

Куда Бремен поведет русского? Если направо по балкону – значит, идут в хранилище. Если прямо по коридору – в кабинет хозяина особняка.

А этот русский ничего, в ее вкусе. Жаль, не носит усы и бородку. Ему около тридцати, острый подбородок, как у покойного мужа Евы, серые глаза и темные вьющиеся волосы. У русского необычное, но весьма звучное имя – Аскольд. При других обстоятельствах она непременно дала бы понять, что не против завязать отношения. Аскольд трижды появлялся в особняке за истекшую неделю – стоило придать этому
Страница 3 из 17

значение, но она не стала. И зря.

Музыка в зале смолкла, гости зааплодировали танцевавшим.

– Мадам Бремен, возвращаю вам дочь. – Кавалерист, подведя Кетти к матери, щелкнул каблуками. – Мадмуазель, вы прекрасно танцуете. – Галантный, но сдержанный поклон в сторону зардевшейся партнерши. – Баронесса… – Это уже Еве.

– Простите, Маргарет, – Ева изобразила волнение, добавив в голос немного хрипоты, – у меня что-то голова весь вечер кружится. И дышать трудно…

– О, дорогая, да вы совсем бледненькая!

– Вам нужно выйти на воздух. – Кавалерист вежливо предложил Еве локоть.

– Нет-нет, только не на улицу! Это все из-за цветущих хризантем… – Она отметила, что русский с Бременом прошли сразу в коридор. Значит, все-таки в кабинет. – Кетти, – Ева коснулась плеча девушки, – позволь воспользоваться твоей туалетной комнатой. Хочу немного освежиться.

Квартет вновь заиграл, на этот раз воздушную польку – до завершения приема осталось чуть более четверти часа.

– Пусть девочка еще потанцует. – Ева слабо улыбнулась Маргарет, собравшейся сказать дочери, чтобы проводила гостью наверх. – Вечер уже подходит к концу, не стоит оставлять гостей в такой момент.

– Вы уверены?

– Да-да, все в порядке, спущусь, как только музыканты сыграют прощальный менуэт. – Ева поставила бокал с недопитым вином на поднос в руках проходившего мимо слуги и уже шагнула к лестнице, когда Маргарет Бремен протянула ей свой веер:

– Вот, возьмите, он непременно поможет.

– О, я не могу… Такая вещь…

– Голубушка, я настаиваю!

Ева понимала, что теряет драгоценное время, но доигрывать роль надо до конца. Веер принадлежал еще прабабке Маргарет – на посеребренной раскладной лопатке с обеих сторон красовались фамильные инициалы и поблескивали два маленьких бриллианта. На страусовых перьях, если разложить веер, взгляду откроется сценка из эпохи ампира. Такая вещица в кругу знатоков могла потянуть на три сотни золотых франков.

– Благодарю вас, Маргарет. – Ева взяла веер и, помахивая им, двинулась вдоль стены к лестнице.

– Осторожнее наверху, дорогая, там сняли все светильники!

– Спасибо.

Очень хотелось ускорить шаг, но было нельзя – лишнее внимание ей ни к чему. Поднявшись на балкон, Ева окинула взглядом зал, кивнула наблюдавшей за ней Маргарет. Все так же обмахиваясь веером, прошла по балкону, придерживаясь за перила, и свернула в коридор, ведущий к спальням в западной части особняка.

Теперь счет пошел на минуты. Двадцать шагов до спальни Кетти, от нее еще пятнадцать к потайной двери в хранилище и пять до ближайшего окна, выходящего в сад. Ева скинула туфли, чтобы не стучать каблуками по начищенному до блеска паркету, и пробежала намеченный путь быстрее, чем делала это раньше. Раздвинула портьеры, слегка сощурившись на ясный серебристый диск луны, отомкнула заранее смазанные щеколды на тяжелых оконных рамах, распахнула створки и зафиксировала их, сунув в щели под петлями заготовленные на такой случай изогнутые железные пластины.

У нее все было рассчитано заранее: квартет доиграет польку через минуту, затем будет романс, который Маргарет исполнит для гостей вместе с Кетти, – еще пять-шесть минут, учитывая приготовления. После прозвучит этюд, за ним менуэт, и гости начнут разъезжаться. Времени вполне достаточно.

В лицо дохнуло ночной свежестью и запахом хризантем. Лунный свет залил коридор. Масляных светильников на стенах уже не было – Бремен решил поменять их на современные, электрические, предпочитая идти в ногу со временем, как все обеспеченные жители Берна. Поэтому старые лампы сняли, а работы с проводами и подключением должны начаться только в понедельник. Слуги в этой части особняка сейчас отсутствовали. Двое заняты в зале на приеме, еще двое – на кухне. Горничная ожидает в восточном крыле…

Ева остановилась у потайной двери в хранилище – с виду обычная стена, от потолка до середины красивые обои, ниже обоев тянется лепной барельеф, под ним до пола лакированные панели красного дерева. Но если присмотреться, в барельефе на высоте пояса есть небольшая щербатая впадинка. На нее нужно надавить, и фрагмент лепнины слегка уйдет в стену, открыв прорезь для ключа.

Прежде чем приступить к делу, Ева подвернула юбку выше колен, зацепив ее нижний край на талии пришитыми с внутренней стороны крючками. Наряд для приемов был особенный – сделанный на заказ еще при жизни мужа, он имел множество потайных карманов и хитрых складок. Туфли Ева закрепила ремешками на тугой подвязке чулка. Расстегнула бархатный жакет и сунула веер за скрытый под верхним краем юбки широкий кожаный пояс. Успокоила дыхание и только после этого достала ключ.

Но когда она уже собиралась надавить на впадинку в барельефе, послышались голоса. Большинство комнат в особняке Бремена имели хорошую звукоизоляцию – заслуга архитектора. Пение из зала сейчас едва долетало в коридор второго этажа. Ветра на улице не было, поэтому звуки из сада и вовсе не доносились. Неудивительно: в окнах стоят идеально подогнанные под проемы рамы и толстые двойные стекла, а между ними – решетки, выкрашенные в белый цвет. И все окна закрыты на щеколды, кроме одного в коридоре. Снаружи все выглядит пристойно и красиво, но на самом деле служит целям безопасности. Вору так просто не разбить стекло и не пролезть внутрь. Дом Бремена – неприступная крепость, если вор не находится внутри.

Ева опять занервничала. Голоса были мужские, и кажется, они приближались, доносясь из-за угла. А вдруг это хозяин вместе с русским решил заглянуть в хранилище? Вышли из кабинета и направляются сюда… Если что, можно сослаться на недомогание, объяснив тем самым открытое окно. А разговор с Маргарет в зале снимет все подозрения.

Она отступила от стены и сделала шаг в сторону спальни Кетти, напряженно прислушиваясь.

Нет. Голоса раздаются из кабинета Бремена. Видимо, дверь осталась открыта, а разговор вдруг пошел на повышенных тонах – отсюда обманчивое впечатление, будто мужчины перемещаются по коридору. Ева решила убедиться в этом и двинулась вперед. Осторожно выглянула из-за угла. Коридор в западном крыле опоясывал этаж и имел два выхода в зал: через балкон и боковую лестницу.

Ну вот, все, как она и предполагала. Дверь в кабинет была приоткрыта. На столе у Бремена горела лампа, локоть хозяина опирался на зеленое сукно. В щель между наличником и дверью также были видны ноги Аскольда, сидящего в кресле напротив стола.

– И вы ему отказали? – уточнил русский.

– Да!

– Почему решили рассказать об этом мне?

– Я… – Голос у Бремена был очень взволнованный. – Вы можете защитить меня и мою семью?

– Такой вопрос не решается за пятнадцать минут до конца приема. Обычно вы провожаете…

– Черт с ними! – Бремен дал петуха. – Гостей проводит жена. Умоляю вас, Пантелеев, подумайте прямо сейчас. Мне нужны гарантии! Только вы и…

Русский резко поднялся из кресла, повернулся к двери. Ева отпрянула за угол. Но прежде чем дверь в кабинет захлопнулась, Бремен с придыханием произнес:

– Уверен, гибель Ларне под колесами дилижанса – спланированное убийство! Это они…

Ева затаила дыхание. И что все это значит? Раньше она не видела хозяина
Страница 4 из 17

особняка в таком состоянии. Он хороший семьянин, заботливый отец и знаток искусств. Респектабельный господин, у которого консультируются музеи. У него своя приличная коллекция дорогих картин и прочих исторических ценностей, связи на аукционах. Впрочем, на подпольных тоже. Но кто не без греха?

Сердце быстро билось в груди. Больше медлить нельзя! Ева вернулась к двери в хранилище и надавила на потайную впадину.

Комнату, где она уже однажды побывала с Кетти, заполнял мрак. Надо отдать должное юной дочери хозяина, которая рассказала Еве все про особняк и даже показала, где находится фонарь. Собственно, Кетти сыграла главную роль в приготовлениях Евы к краже. Девочке всегда хотелось иметь старшую подругу. Они познакомились случайно на выставке импрессионистов, где Ева присматривала жертву среди коллекционеров. Но получилось так, что Кетти сама навязалась, затем представила ее родителям – Маргарет была очарована общением с баронессой, Рудольф поражен ее познаниями в живописи. В общем, Ева сумела произвести впечатление. Последним доводом стал титул, которым она владела по праву.

Она сняла с крючка на стене фонарь, чиркнула спичкой, убавила яркость в горелке и, прикрывая свет полой жакета, подошла к сейфу.

А ведь ей, когда выходила замуж, было столько же, сколько сейчас крошке Кетти. Но почему-то кажется, прошло не пять лет, а целая вечность. Жизнь упрямо заставляла Еву учиться на своих ошибках. Не будь она тогда столь наивной девочкой, попавшей в безвыходное положение, возможно, поступила бы иначе и сейчас не стояла бы здесь, расплачиваясь за долги покойного мужа.

Она коснулась циферблата механического замка на дверце огнестойкого сейфа, вмурованного в стену. Легко набрала комбинацию, подсмотренную в блокноте на столе в кабинете Бремена, и отомкнула замок.

Денежные ассигнации, перетянутые лентой, лежали в верхней ячейке, на полке ниже – пара шкатулок с драгоценностями, какие-то письма… Все это мелочь. Картины – вот истинная ценность. Похищенные и после выкупленные на подпольных аукционах ценнее вдвойне.

Ева потянулась к картонному тубусу, куда обычно запаковывают полотна, но вдруг остановилась, вновь вспомнив о Кетти. Одно дело – украсть картины у какого-нибудь противного старика, другое – обмануть ни в чем неповинного ребенка, из дружеских чувств доверившего тебе свои и отцовские тайны…

Кетти нравилась Еве, с ней было легко, с ней она чувствовала себя старшой сестрой.

Ее начало лихорадить от отвращения к себе. Неужели проснулась совесть? У Кетти все будет хорошо. Ну поругают, может быть, накажут как-то. В любом случае она не станет беднее. Папа заработает и купит новые картины. На ошибках учатся, пусть эта будет ее единственной.

Ева решительно взяла тубус, но услышала шорох шагов в коридоре и, погасив фонарь, отступила в противоположный от сейфа угол, где на огромном, почти в два человеческих роста, мольберте под старой продранной портьерой стоял незаконченный неизвестным художником семейный портрет Бременов. Это было единственное место, где можно укрыться на некоторое время. А потом, если хранилище не запрут, она тихо выскочит в коридор и оттуда улизнет через окно.

Сквозь дыры в портьере виднелись вход в хранилище и две фигуры, тихо переступившие порог.

Если это Бремен и русский, почему они молчат, не зовут на помощь слуг, а крадутся, будто воры?..

Недоброе предчувствие охватило Еву. Фигуры были одинакового роста, высокие, крепкие, выглядели сильнее, чем Аскольд, и в их движениях было что-то хищное, словно они не люди, а звери в человеческом обличье. А ведь русский силой не обижен. Чего нельзя сказать о Бремене – приземистом пожилом мужчине, давно не бравшем в руки гири и гантели.

Яркий узкий луч фонаря мазнул по портьере, за которой пряталась Ева. Она чуть не выдала себя, вовремя подавив желание бежать. Неизвестные грабители направились к сейфу. На них были маски, скрывавшие лица, и котелки. Один опустился на колено, поворошил бумаги на полках и обернулся, снова направив фонарь на портьеру.

И тут в коридоре прозвучал голос Бремена:

– Кто здесь?!

Метнувшийся луч выхватил из сумрака лицо хозяина особняка, замершего в проеме, заставил его зажмуриться и закрыться руками. Что-то свистнуло, рассекая воздух, – Бремен вздрогнул, захрипел, по-прежнему заслоняясь ладонями от света. Только теперь в одной из них торчала черная рукоять метательного ножа, пригвоздившего кисть к шее.

Ева многое повидала в жизни, но сейчас вскрикнула. Бремен начал заваливаться назад, сумел сделать шаг и налетел спиной на стену в коридоре, после чего сполз на пол. Его белоснежная рубашка начала пропитываться кровью, и только тогда Ева окончательно осознала, что хозяин особняка мертв.

Женский крик – все-таки оружие. Крик позволил ей выиграть драгоценные мгновения. Остолбеневшие от неожиданности грабители вышли из ступора, когда на пороге появился Аскольд. Он уклонился от брошенного в него метательного ножа так, словно это для него привычное дело, и прыгнул на ближайшего грабителя.

Второй мужчина в маске почему-то не стал вмешиваться в драку, он повернулся к стене, выхватил из-под полы пиджака, как показалось Еве, блестящую дубинку и зачем-то согнул ее. Раздался щелчок – дубинка в полутьме стала похожа на пистолет. Но выстрела не последовало. Вместо пули из ствола бесшумно вырвалось бледно-синее пламя. А может, это было и не пламя вовсе, а светящаяся жидкость, струей ударившая в стену. Мужчина плавно повел руками, очерчивая круг, и штукатурка на стене зашипела, стала чернеть, как фотобумага, на которую пролили кислоту. Спустя пару мгновений он ударил в стену ногой, отчего вылетело несколько кирпичей, а его нога ушла в прореху и застряла.

Другого шанса не будет! Ева кинулась к выходу, возле которого Аскольд сцепился с метателем ножей. У русского получилось достать незнакомца кулаком в челюсть и после провести апперкот – Ева узнала название этого удара от мужа, любившего бывать на подпольных боях без правил.

Ей оставался шаг до выхода, когда падающий незнакомец, которого нокаутировал Аскольд, резко взмахнул рукой, будто в поисках опоры, и заехал Еве в нос. Она даже вскрикнуть не успела, а когда очнулась, поняла, что лежит на полу и рядом с ней сопят двое мужчин, готовых убить друг друга.

Похоже, апперкот не выручил русского. И похоже, она сама на время отключилась, потому что ситуация изменилась в корне. Теперь незнакомец был в лучшем положении: он умудрился сбить Аскольда с ног, сидел на нем сверху и душил локтем, прижимая к полу. А русский бил противника коленом в поясницу и хрипел.

Второй незнакомец, проделавший в стене дыру, смог наконец расширить прореху руками, вытолкнув новые кирпичи из кладки, и высвободиться. Именно в этот момент Ева оказалась на ногах и что было сил врезала фонарем по голове душителю. Звякнула колба, брызнуло стекло. Душитель обмяк, Аскольд шумно втянул воздух ртом, повалив противника на пол.

Дальше Ева не смотрела, кинулась по коридору к раскрытому окну. Выбросила в него похищенный тубус и быстро перелезла через подоконник на карниз, откуда спрыгнула в кусты. Не обращая внимания на поцарапанные ветками ноги,
Страница 5 из 17

подобрала тубус и побежала через сад к калитке в ограде. Выскочила через нее на тротуар и замерла.

На улице было пусто.

Но этого не может быть! Фогт обещал, что ее будет ждать фаэтон. Он обещал! Он никогда не подводил покойного мужа и всегда держал слово!

Ева направилась сначала к центру города, затем повернула назад, сообразив, что в центре ей делать нечего.

Огнем горели исцарапанные ветками ноги, болел разбитый нос, но больше всего беспокоила шея – будто это ее душили, а не Аскольда пару минут назад в хранилище.

Она вновь встала как вкопанная, осознав, что с шеи исчез медальон, который был у нее с младенчества. Даже в сиротском приюте ей удалось его сберечь, но, вероятно, незнакомец, когда взмахнул рукой и разбил ей нос, одновременно сорвал цепочку.

Ева ощупала шею, жакет, блузку. Нет, медальон не застрял в складках одежды, скорее всего, он остался в хранилище. Она в отчаянии хлопнула себя по бедрам и поняла, что маячит на улице в свете фонарей растрепанная, с подвернутой к талии юбкой. Мигом расправив ее, Ева надела туфли и побежала в темный переулок – как можно быстрее, как можно дальше от проклятого особняка.

Глава 3

Ошибка резидента

Аскольд сидел в глубоком кресле, вытянув ноги. В одной руке у него был бокал с коньяком, другой он прижимал к скуле завернутый в полотенце лед. Лишних мыслей не было; прикрыв глаза, он вел диалог с самим собой, выстраивая цепочку событий, случившихся в доме покойного Бремена.

– Не спишь? – В комнату заглянул Горский, хозяин конспиративной квартиры, куда заявился Аскольд глубокой ночью.

– Нет.

– Ты так уже четверть часа сидишь.

– Думаю. Принеси еще лед, а то этот растаял.

Аскольд поморщился, отняв руку от лица, и протянул полотенце Горскому.

Еще при первом их знакомстве куратор велел забыть о субординации в приватных беседах. Чины и звания важны лишь в кабинетах или на плацу. В первое время Аскольд никак не мог перестроиться, обращался к Горскому на «вы» или по чину, но куратор легко вытравил эту привычку, рассказав одну поучительную историю о том, как двое агентов спалились на задании лишь потому, что ставили во главу угла устав. И вообще, он настоятельно рекомендовал прислушиваться к инструкциям, но не стараться их дотошно исполнять.

– Тебе точно врач не требуется? – уточнил Горский. – Вон как помяли…

– Ерунда. Не впервой. Я же лед попросил – если долго держать, утром отека не будет.

– Льда тоже не будет. Холодильный шкаф протек, старый он, а Департамент на такие вещи денег не выделяет, сам знаешь.

Аскольд разочарованно кивнул. В их работе деньги играют не последнюю роль. Ему еще предстоит отчитываться и отписываться за те, которые он вручил Бремену перед смертью, да так и не успел вернуть. Сам едва не погиб, еле ноги унес. И сейчас он главный подозреваемый в убийстве коллекционера.

– А поесть у тебя найдется? – Аскольд сел прямо.

– Поесть найдется. – Горский закинул на плечо полотенце и вытер заляпанные жиром руки о мокрый край. – На примусе приготовил, пока ты тут раны зализывал.

Аскольд вздохнул:

– Неси жрать, а то неизвестно, когда в следующий раз удастся.

Горский скрылся на кухне. Аскольд махнул залпом коньяк, хотя никогда так не делал, и вытянул из кармана за цепочку медальон, больше похожий на кустарно изготовленный жетон: круглый, увесистый, с выгравированным на аверсе узором, напоминающим снежинку. Восемь заостренных лучей, и между ними нанесены черточки, различные геометрические фигурки – треугольники, кружочки… В принципе, красиво смотрится, эстетично. И определенно смахивает на символы.

Что бы это значило? Пиктограмма какая-то. Раньше Аскольд не видел подобных рисунков. Странный медальон. Оборотная сторона гладкая, только в центре высверлено углубление. Интересно, для чего?

Услышав шаги, он сунул медальон в карман брюк.

– Вот, – сказал Горский, вернувшись в комнату. Ногой пододвинул банкетку ближе к креслу, поставил на нее тарелку и передал нож с вилкой. – Бифштекс.

Сбитыми до крови пальцами Аскольд взял приборы и принялся за еду.

– Ну и видок, – протянул Горский. – Тебе переодеться надо. Сейчас поищу что-нибудь в гардеробе.

Он снова удалился. Заскрипели дверцы шкафа в прихожей, донеслись слабое бормотание и шорох.

Аскольд мысленно поблагодарил куратора за то, что не спешит с вопросами. Горский был на девять лет старше его, но работал на нелегальном положении еще дольше, пятнадцатый год пошел. Немалый опыт.

Запихнув последний кусок бифштекса в рот, Аскольд поднялся из кресла. Горский как раз вновь возник в комнате и кинул ему чистую рубашку:

– Переодевайся и рассказывай.

– Ага. Коньяка еще нальешь?

– Только немного. – Горский достал из секретера бутылку и второй бокал.

Морщась от боли в ребрах – только бы не трещина, – Аскольд стащил жилетку, затем рубашку с порванным рукавом и принялся надевать чистую.

Горский, усевшись на стул напротив и разглядывая синяки и ссадины на теле агента, недовольно качнул головой, но промолчал. Наполнил бокалы, один протянул Аскольду.

– Угу, – сказал тот, – подготовленные были парни, грамотно работали. Я когда у мертвого Бремена торчащий в шее нож заметил, понял: убийство – их профессия.

– Никогда не начинай с середины. Давай лучше с живого Бремена.

Аскольд поднял бокал, прошептал: «Прими, Господи, его душу…» – и вылил коньяк в рот. Посидел некоторое время молча. Горский, сделав маленький глоток, терпеливо ждал.

– Бремен просил защитить его от неизвестного покупателя бумаг Ларне, – начал наконец Аскольд. – Мы поднялись в кабинет примерно за час до полуночи. До завершения приема оставалось уже немного, десять-пятнадцать минут, по моим прикидкам. Я начал расспрашивать о приметах человека, предложившего сделку. Бремен сказал, что видел его впервые. Обычный человек, лысоватый, под сорок, вот на тебя похож. Одет был в поношенное пальто и мятый костюм.

Горский невольно усмехнулся.

– Да, под это описание можно пятую часть мужского населения Берна подвести, – кивнул Аскольд. – Ясно, что к Рудольфу приходил посредник, который заказчика в глаза не видел. Рудольф отказался сотрудничать, тогда ему озвучили угрозы. Он, видимо, думал весь прием, как поступить. Ему выдвинули ультиматум, посредник обещал явиться за ответом в десять утра. В общем, под конец приема Бремен решился-таки на сделку с нами и повел меня в кабинет. Кстати, он почему-то был уверен, что смерть Ларне – вовсе не несчастный случай.

– Что было дальше?

– Дальше… – Аскольд машинально потрогал припухшую скулу, на которой проступил лиловый кровоподтек. – Я вручил Бремену деньги, он пошел в сейфовую комнату за бумагами, оставив меня в кабинете. Затем был крик. Такой истошный, женский… – Он сглотнул. – У Бремена дом по спецпроекту построен, толстые стены, везде звукоизолирующие материалы, двойные стекла, все дорого и со вкусом, везде уют, но когда она закричала, я чуть не оглох. Представляю, каково было тем, кто оказался поблизости…

– Уверен, что кричала женщина?

– Я даже видел ее мельком. Она мне жизнь спасла.

– Ладно, извини, продолжай.

– Я выскочил на крик. Вижу – в коридоре открытое окно и мертвый Бремен. Я в хранилище, там двое
Страница 6 из 17

с масками на лицах. Один в меня бросил нож, мы сцепились. Второй что-то такое делал, не вмешивался в драку. Потом бац – стенку ногой проломил. Я толком не понял, как у него это получилось, там же не просто кирпич, там особым раствором все зацементировано. А он ударил и проломил. В общем, я отвлекся на это представление и прозевал подсечку, оказался на полу. Потом появилась эта женщина – пряталась где-то в темном углу, – двинула чем-то тяжелым моего противника по голове и убежала. Я разобрался с убийцей, но в драку вмешался второй. По ребрам мне заехал, выбросив в коридор. Ну и когда я сунулся обратно в комнату, обоих уже не было – ушли через пролом в стене…

– Всё?

– Я заглянул в сейф. Если в нем и были бумаги Ларне, то сплыли с убийцами или с той девицей. Потом хотел забрать деньги у Бремена, но какое там… Слуги и гости сбежались на шум. Я, чтобы не попадаться на глаза, сиганул в пролом – и к ограде. А что мне оставалось делать? Полицию дожидаться?

– Нужно было сразу идти ко мне, а не шататься по городу.

– Я действовал по инструкции, проверялся. Потом пошел к себе, там же саквояж…

Горский встал и вновь открыл секретер.

– Этот?

– Он самый, но…

– Откуда он у меня? – Горский усмехнулся. – Забыл, что куратору по инструкции положен ключ от квартиры оперативника?

Аскольд продолжал смотреть на Горского с немым вопросом в глазах.

– Считай, предчувствие меня не обмануло, – развел руками Горский. – Когда ты отправился на прием, я решил все подчистить в твоей квартире.

– Спасибо, Мишель.

– Не благодари.

– Скажешь тоже, не благодари. Я к своему дому и подойти не смог – полиция улицу перекрыла, у входа толчея… Как они так быстро узнали мой адрес?

Аскольд открыл саквояж: фальшивые паспорта, гримерный набор, ридикюль, аптечка, парабеллум с двумя запасными магазинами и географический атлас Европы. Все было на месте и аккуратно сложено в ячейки.

– Я всегда так делаю, когда операция переходит в заключительную фазу, – пояснил Горский. – Всегда подчищаю за собой и агентами вот на такой случай. У меня что-то подобное было, когда в Бразилии оперативником начинал. Только куратора опытного поблизости не оказалось, ну и… – Он потер белый рубец на шее – память о тех событиях, про которые Аскольду было известно совсем немного. Горский никогда не откровенничал с ним, да и не положено это было по инструкции.

Последовало напряженное молчание. Аскольд не спешил проявлять инициативу раньше времени – пусть теперь куратор решает, что делать дальше. Ведь было у Горского предчувствие, а может, знал что-то, но не успел сообщить – сделку с Бременом изначально планировали на следующей неделе.

Аскольд вынул из саквояжа аптечку и принялся перебирать баночки с мазями. Сковырнул у одной пробку, насадил на спичку тампон из ваты и стал обрабатывать синяки. Уж в этом он знал толк – все-таки пять лет держал первые места по боксу в секции Петербургского технического университета и опыт по залечиванию гематом имел приличный. Затем была служба в уголовном сыске – почти четыре года отпахал, убийц и террористов-народовольцев брать приходилось. А в особое делопроизводство попал по собственному желанию: подал прошение, когда невеста трагически погибла в воздушной катастрофе вместе с семьей и в столице жить стало невмоготу – все о любимой напоминало. Начальство быстро удовлетворило рапо?рт. Было у Аскольда подозрение, что не случайно. Похоже, давно разведчики к нему присматривались: сирота, владеет английским, французским, немецким, неплохо разбирается в международном праве, дружит с техникой, психологически выдержан, морально устойчив, без вредных привычек – так… ну, почти так было записано в его личном деле, куда однажды удалось заглянуть. Практически идеальная кандидатура на должность агента-нелегала.

– Кто эта женщина, мысли есть? – наконец спросил Горский.

– Да. – Аскольд закупорил баночку с мазью и вернул ее в аптечку. – Всего на приеме было семь женщин. Но три из них – дамы пожилые и довольно упитанные, а в хранилище была стройная шустрая особа. Маргарет Бремен тоже исключаю из списка – она высокая, выше меня на пару дюймов, когда на каблуках.

– А если полнота – всего лишь маскировка? Могли же они накладные бока сделать…

– Исключено. – Аскольд назвал имена и фамилии трех толстух, и Горский согласился с доводами, потому что знал, чьи это жены.

В списке подозреваемых остались дочь Бремена, баронесса Ева фон Мендель и госпожа Дюваль, женщина средних лет, супруга банкира, через которого Бремен проворачивал свои аферы с купленными на фондовой бирже акциями.

Для большинства обывателей Рудольф Бремен являлся знатоком живописи, но лишь немногие знали о реальном занятии преуспевающего швейцарца: финансовые махинации были его коньком. Вот откуда дорогой дом, коллекция и связи с людьми из различных деловых кругов, пользующихся незаконными схемами с целью обогащения. А незаконные схемы – объект интереса не только правоохранительной системы, но и иностранных разведок.

– Ты забыл о горничной, – сказал Горский.

– Не забыл. Просто не стал включать ее в список. Конечно, в хранилище было темновато, но цвет кожи я все-таки смог различить.

Горский кивнул. Он знал, что горничная была чернокожей, Бремен привез ее откуда-то из Франции десять лет назад.

– Итак, – сказал куратор. – Ты у нас сыскарь. Какие будут версии?

– Дочь вряд ли пошла на сговор с кем-либо, чтобы насолить отцу. Она любила Рудольфа, он обожал свое чадо. Маргарет тщательно контролировала ребенка на балу, поэтому…

– Согласен. Давай дальше.

– Баронесса Ева фон Мендель. – Аскольд поднял взгляд на Горского. – Вот реальный подозреваемый. Ей двадцать – двадцать три, не больше. Ничего почти о ней не знаю, в круг Бремена вхожа благодаря недавнему знакомству на выставке. Обаятельна, умеет расположить к себе собеседника, хорошо разбирается в искусстве, подружилась с дочерью Рудольфа, часто бывала у него в доме.

– Она точно баронесса?

– Да, ее покойный муж Ричард фон Мендель находился в дальнем родстве с потомками древнего прусского рода, переехавшими в Россию два столетия назад.

– И?

– У меня не было времени проверить ее личность. На это нужен месяц, а то и больше. Пока отошлешь запрос через Вязовского, пока этот запрос примут к исполнению…

– Ладно. Дюваль уже не рассматриваешь?

– У Дюваль было длинное платье с открытыми плечами, и у нее белые, я бы сказал, платиновые волосы. А у той, что была в хранилище, – темные, как у Мендель. Дюваль шагу не может сделать без разрешения мужа, он ее в туалетную комнату водит лично. Когда ей было переодеться и на длительное время остаться одной?

– А если она в сговоре с супругом?

Аскольд покачал головой:

– Она подходит под описание, но… Нет, Мишель, не тянет она на решительную женщину, способную впустить в дом грабителей и забраться с ними в хранилище. Она скорее покорная тень банкира Дюваля.

– Хорошо. Допустим, баронесса провела в дом двух грабителей через окно. Они вскрыли сейф, вдруг пришел Бремен. Его убили ножом. Появился ты. Зачем она тебя спасла? И почему кричала?

– Вот тут у меня тоже вопрос. Может, они что-то не
Страница 7 из 17

поделили? Добычу, например. Она поругалась с сообщниками. А крик был реакцией на убийство.

– Возможно, изначально убийство не планировалось, но Бремен оказался в ненужный час в ненужном месте, и твоя спасительница вдруг передумала действовать сообща с грабителями.

– То есть мы сводим все к версии банального ограбления? Никак не связываем просьбу Бремена о защите и его заявление насчет смерти Ларне с этой троицей?

– А ты думаешь, что грабители и незнакомка пришли именно за бумагами Ларне?

– Если бы я знал, что в тех бумагах, я бы смог более четко выстроить версию. Сейчас главное – не взять ложный след.

Горский молчал. Аскольд смотрел на него, пытаясь понять, известно ли куратору, какие документы собирался продать русской разведке Бремен.

– Я не знаю, что было в бумагах, – заговорил наконец Горский. – Глава резидентуры в Париже об этом тоже может не знать. Скажу лишь, операция на личном контроле у императора. Важность документов неоспорима. Но искать похитителей нет времени.

– Тогда мы в тупике, – вздохнул Аскольд. – К утру бумаг не будет в Берне…

– Нас тоже не будет. – Горский вновь полез в секретер за коньяком. – Полиция начнет копать под Бремена и уже копает под тебя. Рано или поздно они выяснят, кем на самом деле был покойный, чем занимался, и выйдут на нашу фирму. Дальше сложить два и два будет проще простого.

Аскольд не ожидал такого поворота, он рассчитывал на поддержку куратора. То есть считал, что они с Горским выработают алгоритм действий и в ближайшие часы отправятся на поиски бумаг.

– Э-э… – Аскольд все-таки решил не озвучивать мысли. – Куда едем?

– В Париж, на доклад к Вязовскому. – Горский поставил перед ним наполненный коньяком бокал. – Выпей еще и постарайся поспать хотя бы пару часов. А я пока таксо закажу на утро.

– Но пытаться сесть на дирижабль очень рискованно. Полицейский контроль на летном поле наверняка будет усиленный. Если меня вдруг опознают в воздухе, с дирижабля не сбежать.

– А кто сказал, что таксо отвезет нас на летное поле?

Аскольд уставился в спину куратора – действительно, с чего он взял, что Горский хочет выбраться из Швейцарии по воздуху?

– Более того, – куратор обернулся в дверном проеме, – сначала поедем на юг, вглубь страны, а там решим, на чем лучше отправиться в Париж.

Аскольд остался в комнате один. Собрался было глотнуть коньяка, но пить расхотелось – во второй раз по нелепейшей случайности погиб ценный источник информации. Покинуть Берн, не вернув бумаг, означает поставить крест на карьере нелегала, начавшейся чуть больше месяца назад. Но задержаться в городе – значит не подчиниться приказу куратора, которого он тоже подвел под удар…

Он перебрался из кресла на узкий гостевой диван рядом с секретером, одну руку подложил под голову, другой нащупал медальон в брючном кармане.

Если выяснить, есть ли связь между незнакомкой и грабителями, можно установить истинный мотив их поступков и попытаться взять след. Но Горский прав – на расследование времени нет. Им нужно уходить из города, и как можно скорее, пока не угодили за решетку.

Аскольд вытащил из кармана медальон и в очередной раз внимательно осмотрел его.

Чей же ты? Убийцы, его напарника, незнакомки? Или лежал в сейфе у Бремена вместе с бумагами Ларне?

Глава 4

Кошмар продолжается

– Их там не было, Лео! – повысила голос Ева. – Не было!

Леопольд Фогт спокойно выдержал ее взгляд и приказал:

– Нико, выясни, куда эти бездари слиняли.

Хлопнула дверь, по железной лесенке забухали шаги – Нико покинул каморку, где остались Ева, Леопольд и еще двое парней, готовых выполнить любое распоряжение главаря.

Сказать, что Фогт был удивлен, – не сказать ничего. Он был в ярости. Своих людей пожилой вор держал в железном кулаке. В преступном мире Берна его боялись и уважали, любили и ненавидели, но четко знали: слово Фогта нерушимо и его люди поставят на ножи всякого усомнившегося в этом. Невыполнение поручения главаря в банде приравнивали к предательству и карали смертью.

– Ева, девочка моя, я все выясню, не сомневайся, – все в той же спокойной манере пообещал Фогт.

– Не сомневаюсь, – бросила Ева и вновь завелась: – Меня чуть не пришили в том доме! Я еле ноги унесла! А эти… эти… – От беготни по городу в горле у нее пересохло.

– Томас, дай ей воды, – велел Фогт.

Один из парней за его спиной наполнил кружку из кувшина на столе и поднес ее Еве, которая тотчас принялась жадно глотать воду.

– Еще, – выдохнула она, прикончив кружку.

Томас повторил. Ева выпила вновь, собралась попросить третью, но Фогт отрезал:

– Достаточно.

Ева удивленно заморгала, будто забыла, где находится и на кого только что повышала голос.

– Говори. – Фогт сцепил пухлые пальцы в замок, опершись локтями на щербатую столешницу.

Каморка вора находилась под крышей каменного пакгауза возле Нидеггской церкви в старой части Берна. Чтобы добраться сюда, Еве потребовалось немало времени и сил. Она оказалась на улице без денег и документов. Сторонилась редких прохожих и спешащих в центр города и обратно паровых таксо – не хотела кому-нибудь попасться на глаза, и больше всего боялась преследователей. В каждом шорохе за спиной, в звуке шагов и шелесте колес ей мерещились те двое в масках, с которыми пришлось столкнуться в хранилище.

У нее на глазах было совершено хладнокровное убийство. Ева нисколько не сомневалась: не появись русский вовремя, незнакомцы прикончили бы и ее.

– Я добыла картины. – Она коснулась нижнего конца тубуса, висевшего на тесьме за спиной. – Но отдам их, только когда получу обещанный паспорт и гарантию, что твои люди доставят меня на вокзал.

Фогт кивнул. Томас вновь выступил вперед и выложил на стол британский паспорт. Ева взяла документ, начала листать, склонившись к керосиновой лампе.

– Он настоящий, – вдруг сказал Лео.

– Но… откуда? – Ева изумленно взглянула на него.

– Связи, – уклончиво ответил Фогт.

– Спасибо, Лео. – Она спрятала паспорт в карман жакета. – Надеюсь, мы теперь в расчете?

– Картины.

Ева медлила отдавать тубус. Оглянулась на дверь.

– Нико сейчас вернется и расскажет, почему два урода не встретили тебя возле особняка, – заверил Фогт и повторил настойчивее: – Картины.

Неужели сейчас все закончится? Ева взялась за тесьму на груди. Фогт заберет картины и навсегда ее отпустит. Рассчитавшись по долгам покойного мужа сполна, она освободится от обязательств перед вором и начнет новую жизнь, перестанет опасаться полиции, спокойно уедет из страны…

За дверью на лестнице раздались уверенные шаги. Ева вновь обернулась, отступила в тень, освобождая проход к столу, так и не успев снять тубус.

Фогт вдруг напрягся, подобравшись на стуле, и взялся за лампу.

– Быстро мальчик обернулся, – пробормотала Ева, по-прежнему возясь с узлом на тесьме.

– Это не Нико. Шаги слишком тяжелые.

Осознать до конца сказанное вором Ева не успела. Дверь распахнулась, через порог шагнул высокий мужчина в котелке, маске и с револьвером в руке.

И он сразу начал стрелять.

Первым упал Томас, ринувшийся навстречу незнакомцу. Вторым – парень, имени которого Еве так и не суждено было узнать.

Стрелок быстро давил на
Страница 8 из 17

спуск и метко клал пули, но Фогт все-таки успел швырнуть в него керосиновую лампу и опрокинуть стол.

Когда стрелок вспыхнул – лампа, угодив ему в грудь, разбилась – и замахал руками, пытаясь сбить пламя, Ева все еще стояла на месте, не в силах пошевелиться. Ее поразил не вид горящего человека, а то, что он молча вертится, не издавая звуков, будто боль от ожогов его не волнует в принципе.

Опрокинутый Фогтом стол сдвинулся. Старый вор зарычал, словно разбуженный в берлоге медведь, толкая его вперед, и сбросил стрелка на лестницу, перегородив проем.

– Уходим, Ева! – Он вскочил на стул, где недавно сидел, и подпрыгнул.

Под потолком что-то лязгнуло – Фогт вытянул, держась за железную скобу, телескопическую лестницу.

В дополнительных приглашениях Ева не нуждалась. Перебирая руками перекладины, она быстро вскарабкалась в открывшийся над головой люк и оказалась на покатой крыше пакгауза. Замерев на миг, осмотрелась, услышала, как сопит, взбираясь следом по лестнице, тучный Фогт, и спросила:

– Куда дальше?

– На южную сторону, – кивнул Лео, высунув голову из проема.

– Но там…

– Бегом!

Ева устремилась к южному краю крыши – на гладкой отвесной стене не было пожарной лестницы, а соседнее здание находилось на приличном расстоянии от пакгауза.

Оказавшись у низкого, по колено, парапета, она обернулась. Сгорбленная фигура Фогта маячила над люком. Чиркнула спичка, заискрился и, змеясь в темноте, к люку сбежал яркий огонек.

Что он делает?!.. Ева сейчас плохо соображала, ее заботило одно: каким образом незнакомцы в масках узнали, что после приема в доме Бремена она встречается с Фогтом.

– Сюда! – Лео подбежал к железному штырю на парапете, едва видневшемуся в темноте.

На штыре был закреплен провод, протянувшийся между домами, – электричество в городе было не у многих, а в старой части и подавно. Ева знала, что провода делают из железа, потому что оно пропускает ток, но при этом к ним нельзя прикасаться голыми руками – ток убьет тебя. Так утверждал муж. Поэтому она полезла в карман жакета за кожаными перчатками, посчитав, что Фогт сейчас предложит ей перебраться на крышу соседнего здания по импровизированной канатной дороге.

– Чего возишься? У нас не больше двух минут.

Фогт взялся за провод голыми руками, коснулся штыря, чем-то скрипнул, легко отгибая железку на себя. При этом раздались характерные щелчки, будто где-то провернулся шестереночный механизм.

– Скорее, иначе взорвемся!

Ева вспомнила змеящийся огонек – так это был бикфордов шнур! У Лео в пакгаузе полно динамита…

Она шагнула к Фогту. Тот обхватил ее за талию, поставил на парапет и опоясал плотной лентой, карабин которой пристегнул к широкому кожаному ремню, выступавшему из-под юбки Евы. Дернул, проверяя на прочность.

– Что ты делаешь?

– Спасаю нас. – Он засопел, возясь с другим карабином, которым хотел сам пристегнуться к тросу. – Твой непутевый муж… – Фогт засопел громче – застежка карабина не поддавалась, – хоть и был бароном, но оставался честным фраером до конца. Однажды он спас мне жизнь… – Толстяк сжал руками карабин, закряхтел от натуги, пытаясь продавить застежку, но та опять не поддалась.

На противоположном краю крыши мелькнула тень.

– Они здесь! – прошептала, встрепенувшись, Ева.

Фогт оглянулся, и тогда в ночи замелькали вспышки выстрелов.

Следом за первой фигурой на крыше показалась еще одна, за ней другая. Троица поднялась по пожарной лестнице с северной стороны пакгауза.

Ева не успела толком сообразить, что случилось с Фогтом. Он вздрогнул, будто в спину ударили кулаком, кашлянул:

– Мы в расчете, Ева, – и толкнул железный штырь от себя.

Глаза вора блеснули в свете луны, и Еву рывком увлекло с парапета прочь.

Она в отчаянной попытке протянула руки к быстро удаляющейся фигуре Лео, но было поздно.

Со скоростью курьерского поезда ее перенесло на крышу соседнего с пакгаузом дома. Ева больно ударилась ягодицами, потом спиной, даже перекувырнулась через голову, врезалась в чердачную надстройку и остановилась, запутавшись в жгутах, которые в темноте приняла за провода.

На самом деле на боль и катапульту, оборудованную вот на такой случай, ей было плевать. Все внимание Евы было приковано к пакгаузу, где остались Фогт и три устремившиеся к нему фигуры.

Незнакомцы добрались до середины крыши, когда та вдруг медленно вздулась. Ева ощутила толчок. Вор упал на парапет – не ясно было, свалился с крыши или нет. Яркая огненная вспышка озарила небо над пакгаузом: в воздух взметнулись куски жести, обломки перекрытий, кирпичи. И вместе с ними прочь умчалась слабая надежда на то, что Фогту удалось спастись.

Порыв горячего воздуха ударил Еве в лицо, заставил отвернуться и закрыться рукой. А когда поток схлынул, над пакгаузом столбом поднимался черный едкий дым и в нем плясали языки огня.

В часовне Нидеггской церкви тревожно зазвонил колокол. Ева нащупала дрожащими пальцами карабин на ремне, отстегнулась и полезла в чердачное окно с одной лишь мыслью: нужно скорее добраться до вокзала, срочно убраться из Берна, уехать из страны…

Глава 5

Скорый до Женевы

Несмотря на раннее утро, путешественников и провожающих на вокзале было полно. Но еще больше было полицейских. И стоило отметить, что основная масса блюстителей порядка находилась на перронах, откуда уходят поезда за границу.

Пока Горский покупал билеты, Аскольд успел приобрести свежую газету и узнать о себе много нового: в колонке криминальной хроники даже его портрет имелся. Правда, не совсем четкий, обладавший лишь поверхностным сходством с оригиналом. Видимо, полицейский художник рисовал его со слов присутствовавших на приеме у Бремена гостей. Но и этого вполне хватило бы, чтобы какой-нибудь наблюдательный господин в толпе опознал Аскольда, не будь тот в гриме.

– Идем, – к нему подошел Горский, – наш поезд через пятнадцать минут, – и поправил на переносице пенсне в золотой оправе.

– Вот, полюбуйся. – Аскольд протянул ему газету. – Они пишут, что я цинично расправился с Бременом, долго и тщательно готовил убийство. Мне светит виселица. И заметь, ни слова о женщине и других подозреваемых.

Горский бегло просмотрел статью и кивнул.

– Да, ситуация хуже, чем я думал. – Он свернул газету и протянул ее Аскольду вместе с билетом. – Едем на женевском скором до Фрайбурга, но в разных вагонах.

– Почему?

Впрочем, Аскольд понял причину, взглянув на билет: люксовый скорый поезд «Король Георг», первый класс, отдельное купе. Билеты на него обычно раскупаются заблаговременно – в Швейцарии всегда хватает желающих с комфортом отправиться в Альпы.

– Ого! – воскликнул он. – Кто-то снял бронь?

– Да. Три места освободились. Причем какая-то наглая дамочка, оттолкнув меня, взяла билет именно в твой вагон.

– Это ж в какую сумму нам встанет поездка?

Горский лишь отмахнулся. Взял Аскольда под локоть, увлекая в сторону афишной тумбы, и громко попросил на немецком обратить внимание на объявление о том, что завтра в Берн приезжает Императорская русская опера, гастролирующая по Европе. На сцене будет петь Шаляпин. Аскольд хотел было поинтересоваться, к чему все это, но вовремя заметил двух
Страница 9 из 17

полицейских, неспешной походкой направлявшихся им навстречу, зацокал языком и ответил Горскому с сожалением, что, мол, как всегда, не повезло, пропустит такое представление.

Полицейские, не обратив на них внимания, прошествовали мимо. Аскольд осторожно ощупал накладные усики и бородку, с немым вопросом повернулся к Горскому.

– Грим в порядке, – прошептал тот. – Пошли.

Спустя пару минут они были на перроне. Мимо сновали носильщики, катились паровые тележки, груженные чемоданами, за которыми спешили пассажиры «Короля Георга».

– У меня третий, у тебя последний вагон, – сказал Горский. – Как из города выберемся, приду к тебе, поговорим.

– Хорошо, – кивнул Аскольд и направился в конец состава.

– Поторопись. А то маневровый уже отцепили.

Аскольд, не оборачиваясь, ускорил шаг.

Купе оказалось шикарным. Другого слова он просто подобрать не смог. Тут было все: мини-кухня с баром, туалетная комната, спальня и огромный, во всю стену, платяной шкаф. И даже телефонный аппарат для связи с кондуктором. По стилю отделки и материалам купе не уступало люксу в дорогой гостинице, проигрывало разве что размерами комнат.

Всего таких купе в вагоне было пять. Вагонов в поезде – девять, и все первого класса, соединенные между собой тамбурами-переходниками, прикрытыми от дождя и ветра плотными каучуковыми уплотнителями, которые железнодорожники почему-то обозвали странным словом «суфле». Люксовыми поездами в Швейцарии пользовалась в основном богатая деловая публика, не зря девизом компании, владевшей «Королем Георгом», был слоган: «Мы ценим ваше время, дарим скорость и комфорт».

Аскольд, поставив саквояж на кухонный столик, подошел к окну. «Скорость и комфорт», – повторил он про себя и усмехнулся. Конкуренция с воздушным флотом в полный рост. К тому же аэрофобия, новая болезнь наступившего столетия, не делит людей на бедных и богатых. Дирижабли и бипланы, конечно, способны перелетать через океан быстрее, чем то же расстояние преодолеют корабли, но авиастроители пока не могут себе позволить подобные каюты и обеспечить пассажиров сервисом высшего разряда. Хотя кто знает, технический прогресс не стоит на месте. Вон в матушке России уже начали пассажирские самолеты строить, один «Русский витязь» Сикорского чего стоит – два двигателя, грузоподъемность больше тонны…

Он скинул дорогое пальто, пиджак, переложил документы в саквояж. Вытянул за цепочку серебристый хронометр, посмотрел, который час, и оставил хронометр на столе.

Ехали они с Горским под личинами немецких предпринимателей. В Швейцарии у куратора была зарегистрирована юридическая фирма, где Аскольд, а точнее, Адольф Пройсс, как было записано в фальшивом паспорте, числился помощником генерального директора.

М-да, Горскому не откажешь в умении с выгодой использовать служебное положение. Впереди пусть недолгая, но приятная поездка в одном из самых дорогих поездов Европы… Аскольд извлек из наплечной кобуры парабеллум, положил на газету и заглянул в бар: алкоголь только лучших марок. Будет чем скрасить беседу, но главное – сразу не налегать на спиртное.

Перрон за окном плавно поплыл в сторону. Аскольд качнул головой – какой тихий ход, ни толчков, ни скрипа колес, ни шума локомотива… Сквозь стекло прорвался слабый гудок, ветер донес обрывки шлейфов дыма и пара. Мимо его окна, обгоняя поезд, пробежала женщина. Аскольд не успел разглядеть лица, но она явно что-то выкрикивала. Может, опоздала к отбытию и просила задержать состав?

Он вновь полез в бар, однако любопытство пересилило. Чтобы рассмотреть, куда направилась женщина, пришлось придвинуться к стеклу почти вплотную. Так и есть, кондуктор помог ей запрыгнуть на подножку. Одета вроде весьма прилично, Аскольд сказал бы – по последней моде: светлая юбка из плотного дорогого атласа, гармонирующий с ней кремовый жакет из дубленой кожи с меховой оторочкой, шляпка-букет. Но почему эта женщина едет без сумок и чемоданов? В руке у нее был лишь кожаный пенал – в таких перевозят астрономические телескопы.

Аскольд ухмыльнулся, вспомнив сюжет одного детективного романа, где любовники могли встречаться только в поезде: главный герой был промышленником и женился по воле родителей на богатой наследнице, чтобы вывести из кризиса бизнес отца. С героиней, которая была замужем, он познакомился на деловой встрече, а потом случайно оказался с ней в одном поезде, который и стал в дальнейшем местом их тайных свиданий. Героиня увлекалась астрономией и мечтала о полетах к звездам. Герой обещал построить ей космический аппарат и… Ладно, вполне возможно, здесь происходит что-нибудь подобное. Аскольд проверил, хорошо ли заперта дверь, и опустился на сиденье у окна.

Поезд набирал ход. За стеклом уже тянулись ряды приземистых домиков с черепичными крышами, терявшимися в ковре разноцветной листвы, – осень вступала в свои права, перекрашивая все вокруг. Старый город Берн сейчас выглядел как на открытке, отретушированной умелым художником.

В купе вновь проник слабый сигнал локомотива. На склоне холма показался сгоревший пакгауз, в небе над ним расползалось облако сизого дыма.

Пожар случился ночью, отметил Аскольд, но потушили только к утру, поэтому над пепелищем дым еще не развеялся. Он даже почувствовал слабый запах гари, проникший в купе с улицы.

Взгляд упал на газету. Аскольд вспомнил о сообщении в колонке криминальной хроники и развернул страницы. Ага, вот оно что – примерно в два часа ночи в промышленном квартале на старом складе случился взрыв. Ему предшествовала короткая перестрелка. На месте пожара найдены шесть обгоревших тел, не поддающихся опознанию. По предварительной версии полиции, причиной взрыва стали разногласия между бандами, борющимися за влияние в рабочем квартале. Информация уточняется.

В дверь требовательно постучали.

– Кто?

– Свои!

Аскольд узнал голос Горского, но на всякий случай накрыл газетой парабеллум и только тогда разблокировал замок.

– Проходи. – Он вернулся к окну.

Горский запер купе и сразу полез в бар.

– Что будешь – водку, коньяк или вино?

– Ничего, спасибо. – Аскольд небрежно закинул ногу на ногу и уставился в окно.

– Чего так?

– Успею. Закажи лучше кофе и завтрак на две персоны.

Горский с сожалением кивнул, спрятал бутылку водки в бар и связался по телефону с кондуктором.

– Ну, ты уже обдумал, что скажешь Вязовскому? – спросил куратор, когда дверь за кондуктором закрылась. – Рекомендую заранее подготовить рапорт.

На столе появились серебристый термос с горячим ароматным кофе и подносы с едой: Аскольд заказал яичницу и свежие огурцы, Горский пожелал отведать немецких колбасок, сырное ассорти, а в дополнение к кусочку торта, поданного к кофе, взял розетку вишневого варенья с ягодами.

– Пожалуй, все-таки выпью, – решил он и опять полез в бар за бутылкой.

Аскольд пододвинул к себе тарелку – странный намек на заранее подготовленный доклад ему не понравился.

– Твое здоровье! – Горский отсалютовал рюмкой, выпил и принялся за колбаски. – Чего молчишь?

– Жду.

– Чего?

Аскольд оторвался от еды, скрестив над тарелкой нож с вилкой.

– Хочу понять, на что намекаешь.

– Сразу
Страница 10 из 17

видно, что ты сыщик, а не разведчик. – Горский вновь потянулся за бутылкой. – Я тут поразмыслил. Если Бремен говорил, что смерть Ларне не случайность, какие выводы из этого можно сделать? – Он наполнил рюмку, выпил и уставился на Аскольда.

Тот пожал плечами:

– Ну, что кто-то еще в курсе наших дел с Ларне и решил его устранить. Ларне ведь мертв, его уже не спросишь. Что в бумагах, мы с тобой не знаем.

– Верно. Бремен согласился продать тебе бумаги и тоже умер. Теперь свяжи эти события и хорошо подумай – как такое возможно? И еще подумай о том, что случилось в Берне. Кстати, учти, в нашей конторе пока никто об этом не знает.

– Ага, сначала погиб, то есть был убит Ларне, за ним Бремен… Хочешь сказать… – Аскольд откинулся на спинку стула. – В конторе действует предатель?

– Именно. – Горский налег на колбаски и добавил с набитым ртом: – Наша задача сейчас – понять, кто сливает информацию. Вязовский не присутствовал на аэровокзале при встрече Ларне в Париже. Там были задействованы шесть агентов. Порядок и правила операции Вязовский изложил нам лично за час до начала. Вывод?

– Как-то грубо у тебя получается, – после паузы сказал Аскольд. – Сам же говорил: дело на контроле у императора. Может, утечка произошла в России?

– Нет. Утечка была у нас. Слишком быстро действуют противники. Фактически тебя подставили. Я пусть косвенно, но тоже попадаю под подозрение. И когда мы явимся в Париж, Вязовский примет меры.

– Нас что, арестуют? – Аскольд не понимал, какие меры может принять их Департамент против нелегалов. Они находятся под прикрытием на территории чужой страны, штаб-квартира не располагает законными инструментами воздействия на агентов и даже будет всячески открещиваться от них, если их раскроют.

– Изолируют, если доберемся в штаб-квартиру. Вязовский, подчиняясь внутреннему регламенту службы, станет выяснять все обстоятельства операции и вынужден будет нас отстранить на время от работы… А может, нас сразу устранят, – спокойно сказал Горский и собрался налить себе еще водки.

Но Аскольд убрал бутылку раньше, чем куратор смог коснуться ее рукой.

– Как это «устранят»? Кто?

– Бутылку верни. – Тон Горского изменился, стал более жестким.

– На вопросы ответь.

– Все просто, – быстро смягчился Горский. – Устранят – значит, убьют. Кто? Конечно, предатель. Вряд ли сам, скорее подошлет тех двоих в масках. Ну или кого-то еще. – Он забрал у Аскольда бутылку, плеснул в рюмку. – Поэтому предлагаю обсудить возможные варианты развития событий в Париже.

– Ну хорошо. – Аскольд отодвинул тарелку (есть совсем расхотелось). – Какие у нас варианты?

– Расскажу. Только доем.

Аскольд уставился в окно, где проплывали холмы.

Горский наконец прикончил колбаски, промокнул губы салфеткой и заговорил:

– У меня была похожая ситуация в карьере. Франко-бразильский территориальный спор помнишь?

– Угу.

– Ну вот, тогда меня подставили. Был у России там свой интерес. Подробностей, конечно, не скажу, не взыщи. Я год скрывался от своих, пока не выяснил, кто работал на бразильцев. Случай помог, столкнул с Хосе Батистой, желавшим перебраться в Европу. Он бежал от местных властей, мне тоже надо было в Европу. Он помог мне, я ему. После чего меня восстановили в должности и оставили работать в Швейцарии. И Батисту я успешно в итоге завербовал. Благодаря ему у нас наладилась связь с такими фигурами, как Бремен, и прояснились схемы теневых игроков на биржах. Батиста слегка изменил имя, теперь он Жан-Марк Батист, далеко не последний человек среди венчурных инвесторов.

– Я слышал о нем. Его компания купила SPAD.

– Точно, крупную авиастроительную фирму. Люди Батисты подставили Депердюссена, бывшего владельца фирмы, добились его осуждения за махинации и урвали серьезный контракт от министерства обороны Франции, лишив «Ньюпор-Дюплекс» возможности поставок своих бипланов военным.

Взгляд у Горского слегка осоловел. Он снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, достал из кармана пенал для сигар и кусачки.

– Так вот, именно Батиста назвал мне имя предателя, которым оказался шеф нашей резидентуры в Колумбии. В Департаменте тогда много шума было, головы летели… А, ладно. К чему я все это? – Он обрезал кончик сигары и взял спички. – Мне пришлось исчезнуть на время, когда я попал под подозрение в Бразилии. Но это не было выходом из положения – Департамент по-прежнему считал меня предателем. И вот тогда я вынудил действовать настоящего предателя, засветив свою связь с Хосе. – Горский указал на белый рубец на шее. – Меня хотели убрать, что почти удалось. Мне крупно повезло, предатель поверил в мою смерть, после чего я благополучно перебрался в Европу и разоблачил его.

– Понял. Но почему ты уверен, что наша контора будет считать предателем меня да при этом еще и косвенно подозревать тебя?

– Аскольд, ты вроде неплохой аналитик. Ну, смотри: провал при встрече Ларне в Париже, после чего мы возвращаемся в Швейцарию, где погибает Бремен. Мы снова едем в Париж…

– Достаточно. Операцией в Париже руководил ты. Операцию в Берне осуществлял я, но под твоим надзором.

– И? – Горский одобрительно взмахнул рукой – мол, продолжай.

– После Парижа никто из агентов, кроме самого Вязовского, не знал, что мы оба работаем по бумагам Ларне. Следовательно, все стрелки сходятся на нас.

– Точно!

– Получается, нам с тобой, чтобы оправдаться перед конторой, нужно выявить предателя. Но это можно сделать только одним путем: заставить его действовать.

– Именно. – Горский, довольный рассуждениями Аскольда, раскурил сигару. – Только нужно учитывать одно важное обстоятельство…

– Бумаги Ларне должны быть у нас.

– Браво!

– Но как вынудить противников совершить ошибку? Как заставить их думать, что бумаги Ларне у нас? Только в этом случае, ставя себя на их место, я предпринял бы активные действия, невзирая ни на что…

– Все верно. И я так рассудил. Поэтому телеграфировал Вязовскому, что мы будем с бумагами в Париже через сутки.

– Толково, – признал Аскольд. – Если предатель находится в штаб-квартире, он засуетится, попытается нам помешать. Однако… вдруг наши конкуренты не поверят, что бумаги Ларне у нас? Может, бумаги давно у них?

– О, – Горский пыхнул сигарой, – тут такое дело… Помнишь барышню, которая тебя спасла в доме Бремена? А что, если она никак не связана с нашими конкурентами? Оказалась в хранилище совсем по другой надобности. Ну, авантюристка она, решила ограбить Бремена. Сам же говорил – хорошо разбирается в искусстве и все такое. Допускаешь?

– Не уверен, но пусть будет так.

– И вот эта барышня по ошибке стащила из хранилища бумаги, за которыми приходили те двое, убившие Бремена. То есть заказчик, отправивший наемников на дело, вполне может решить, что бумаги у нас, понимаешь? И что же тогда?

– Тогда он станет охотиться за нами.

Аскольд озадаченно смотрел на Горского, который только что заставил его проанализировать ситуацию и сделать верный вывод. А ведь сам он даже не рассматривал подобную версию событий. Как же так? Упустил… По специальности сыщик, неплохой аналитик, за годы в уголовке научился подмечать важные детали, но куратор оказался
Страница 11 из 17

умнее…

Захотелось показать Горскому найденный в хранилище Бремена медальон, спросить, что он думает по поводу необычной вещицы, которая на первый взгляд вовсе не представляет ценности, если говорить о металле… И тут до Аскольда вдруг дошло:

– Выходит, ты и меня подозревал?

– Конечно, – Горский непринужденно улыбнулся, – подозревал. С того самого момента, как у нас мотор забарахлил в авто, когда встречали Ларне. А уж после его гибели и подавно. Портфель Ларне на дороге кто подобрал?

– Я…

– Вдруг и бумаги вытащил? Я и квартиру твою тщательно обыскал именно по этой причине, пока ты с Бременом встречался. Если бы ты после встречи попытался исчезнуть, тогда…

– Что тогда?

– Но ты не исчез. – Горский повертел головой, не увидел пепельницы и встряхнул сигару над кофейным блюдцем. – Давай выпьем, Аскольд, а?

Аскольд молчал, глядя в окно. Его не то чтобы задело признание куратора в подозрениях и обыске, он больше злился на себя – за то, что слишком легкомысленно отнесся к событиям в Париже и затем в Берне. Ведь даже мысли не возникло о предателе среди своих…

Не дождавшись ответа, Горский налил себе водки.

– Если они клюнут на твою телеграмму, – начал Аскольд, – то…

– Нас постараются перехватить где-нибудь по пути в Париж.

Горский поднял рюмку, но Аскольд не дал ему выпить, указав на окно.

По склону холма скользила тень поезда, а над ней висела еще одна, крупная, вытянутая в форме эллипса. Аскольд вскочил, дернул задвижку, опустил раму и высунулся наружу.

Над поездом висел дирижабль. Аскольд без труда определил тип: «La France 3». Размерами далеко не «Цеппелин» и даже не российский «Рассвет империи», зато самый скоростной аппарат в своем классе в Европе.

Бортовые номера и обозначение авиакомпании на днище кабины были скрыты темной тканью. Но не это настораживало. Боковые двери кабины были отодвинуты, из проемов свисали тросы, а по тросам на крышу вагонов поезда спускались крепкие мужчины в кожаных шлемах, масках и плотно прилегающих очках с круглыми стеклами…

Глава 6

Опять этот русский

У Евы не было денег, поэтому, чтобы купить билет и хоть как-то приодеться, ей пришлось расстаться с веером Маргарет. Жалко было отдавать такую вещь за бесценок, но что поделать – в ее положении не до торгов.

Она добралась до вокзала, когда начало светать. Наметанным глазом определила, где толкутся настоящие попрошайки, а где те, кто лишь маскируется под них, а на самом деле промышляет кражами кошельков.

Почти не раздумывая, Ева подошла к чумазому мальчишке и шепнула, что она от Лео Фогта и ей нужно к «смотрителю». Имя Фогта произвело на мальчугана впечатление похлеще удара полицейской дубинкой. Карманник-беспризорник быстро отвел Еву к «смотрителю», которому она и толкнула веер за пятьдесят золотых франков. А после отправилась в лавку мадам Буше близ вокзала.

Лавка работала круглосуточно, на первом этаже был магазин, на втором – мини-отель. Ева купила новые чулки, юбку, жакет в тон и подобрала изящную шляпку-букет.

Не всякий знал, что мадам Буше торгует крадеными и ношеными, но подвергнутыми легкой реставрации вещами. Ева знала, однако ее нисколько не смущал сей факт. На одежду она потратила чуть больше пяти франков. Сняв номер на час, заказала себе завтрак и кофе (такая услуга стоила франк) и стала раздумывать, куда лучше отправиться.

Конечной целью Ева наметила Лондон. Там жила тетка Ричарда, которую она никогда не видела, но слышала о ней много хорошего. Покойный муж считал тетушку истинной леди, постоянно обещал свозить Еву в Лондон и познакомить с ней. Уверял, что тетушка будет от нее без ума, что они непременно подружатся… Ева запомнила адрес.

Но мало помнить адрес, нужно добраться туда без происшествий. Добраться скрытно, обманув преследователей. С людьми в масках она сталкивалась дважды. В первый раз в доме Бремена, куда они заявились, явно не подозревая о ее существовании. А вот во второй… Похоже, эти незнакомцы пришли в пакгауз целенаправленно за ней.

Что же им нужно?..

Ясно было одно: каждая лишняя минута в Берне может стоить ей жизни. Уточнив утреннее расписание поездов у мадам Буше, Ева решила купить билет незадолго до отхода ближайшего и сесть в него в последний момент. Нужно ехать не за границу, а в глубь страны, и уже оттуда выбираться за пределы Швейцарии, дирижаблем. Или же скорым до Парижа и там пересесть на дирижабль… Или сделать иначе – доехать до северного побережья Франции и пересечь Ла-Манш на пароме.

Вариантов множество, только бы выбраться из страны!

Она услышала, как на вокзальной башне часы пробили восемь. Решив, что картонный тубус слишком приметен в руках, к тому же надо куда-то упаковать старые вещи, которые не хотелось выбрасывать (лишний наряд с профессиональными особенностями всегда пригодится в гардеробе), Ева обратилась к хозяйке лавки с просьбой подыскать подходящую сумку для тубуса, и мадам Буше, просияв, вынесла из кладовки вытянутый увесистый чехол. В чехле оказался телескоп. Конечно, краденый.

Еве телескоп был не нужен, мадам Буше тоже. Ева торопилась, мадам Буше не хотела упускать шанс избавиться от бесполезной вещи. В итоге женщины сторговались на полутора франках. Ева взяла чехол, а телескоп оставила мадам Буше и покинула лавку.

На вокзале у касс уже было много людей. Но Ева направилась в дальнюю, фешенебельную часть, где продавались билеты на люксовые поезда. Краем глаза она заметила, что от газетного ларька туда же шагает импозантный господин в дорогом пальто и лакированных штиблетах. Почувствовав его взгляд, Ева присмотрелась внимательнее. В одной руке держит шляпу, в другой саквояж, на переносице пенсне в золотой оправе. Лысоват, под сорок. Ничего необычного.

У заветного окошка кассы господин все-таки оказался первым. Ева случайно задела его сумкой, он оглянулся и обратился к ней на немецком с явным баварским акцентом: «Фройляйн торопится?» Ева кивнула, и тогда господин уступил ей место. Она торопливо шагнула к окну, снова задев баварца сумкой, – очень неловко получилось, – быстро пробормотала извинения и спросила у кассира, есть ли билеты на «Короля Георга», после чего взяла один в последний вагон.

Денег у Евы почти не осталось, но это ее не пугало – в конце концов, можно по дешевке продать одну из украденных картин, пока не найдется истинный ценитель. Осталось дождаться отправления поезда и сесть в вагон в последний момент. Ева поспешила на перрон, но на всякий случай не в сторону «Короля Георга», а к путям, откуда уходили составы за границу, – она заметила, что там полицейских больше, чем обычно. Рассуждала Ева просто: рядом с полицейскими сейчас безопаснее, при них люди в масках не рискнут напасть.

«Король Георг» отходил примерно через пятнадцать минут. Ева изучила плакат со схемой вокзала – от путей для заграничных поездов перекинут пешеходный мост, по которому можно перейти к внутренним линиям, – и спокойно отправилась туда. Но на подходе к мосту поняла, что совершила ошибку: мост был на ремонте.

Ругая себя за оплошность, она кинулась обратно к зданию вокзала – «Король Георг» уже стоял под парами. Раздался предупредительный сигнал локомотива, поезд тронулся.
Страница 12 из 17

Ева, едва успев добежать до своего вагона, закричала, размахивая драгоценным билетом, кондуктору, чтобы помог, протянула ему руку и на ходу запрыгнула на подножку.

– Успела! – радостно выдохнула она и достала из кармашка жакета франк. – Вот, возьмите.

– Благодарю, мадемуазель. – Кондуктор приподнял форменное кепи с красным верхом, взглянул на билет Евы и улыбнулся: – Рад приветствовать вас в лучшем поезде Европы! У вас второе купе, мадемуазель.

– Спасибо.

Кондуктор закрыл наружную дверь и хотел взять у Евы чехол, но она не позволила:

– Я сама донесу. Где будет первая остановка?

– Во Фрайбурге, мадемуазель. Через полчаса.

– Отлично. Прошу меня не беспокоить.

– Конечно, мадемуазель. Приятного путешествия.

Ева быстро прошла в купе и заперла дверь.

Уф, вырвалась! Она бросила чехол с тубусом на кровать и стала раздеваться. Ужасно хотелось принять душ.

На плескание в туалетной комнате у нее ушло минут десять. Все-таки «Король Георг» стоил потраченных денег: горячая вода, набор ароматических масел и шампуней от лучших парфюмерных домов, мягкие бархатистые турецкие полотенца. Как жаль, что путь до Женевы займет чуть больше двух часов. Ехать бы так до самого Лондона!

Еще минут пять она повертелась перед зеркалом, смазывая слегка смуглую кожу душистым маслом. Ей показалось, что в купе кто-то постучался, в коридоре зазвучали голоса, но прерываться на шум не хотелось – наверное, случайность. Кондуктор знает, что ее не следует беспокоить. Может, пассажир какой-нибудь ошибся. Придирчиво осмотрев себя напоследок в зеркале, Ева подмигнула отражению и наконец вышла из туалетной комнаты.

Ну, теперь посмотрим, каков улов… Завернувшись в полотенце, она присела на кровать, откинула мокрые волосы назад и достала из чехла тубус. Откупорила крышку…

Нет. Нет и нет! Ева вытряхнула содержимое, заглянула в тубус – не может быть! На кровати лежали три пожелтевших от времени листа бумаги. Черточки, кружочки, треугольники, какие-то символы… Вроде бы схема, но в ней ничего не понять. Минутку…

Ева судорожно ощупала шею в поисках медальона. И вспомнила, что потеряла его в доме Бремена. На медальоне были похожие символы. Нет, именно такие, как на листах. Но как такое возможно?!

Ева прикрыла глаза, восстанавливая в памяти выгравированную снежинку на круглом увесистом кусочке металла. Она не ошиблась. Только это совпадение ей уже ничем не поможет.

Бесполезные бумаги полетели на кровать. Ну и что теперь делать? Денег хватит доехать до границы. Листки эти никто не купит, ими только подтереться можно в отхожем месте, ну еще камин растопить…

В гневе топнув ногой по мягкому ковру, Ева встала с кровати и принялась одеваться. Шелковая сорочка, кружевные панталоны, чулки… Она остановилась. А если именно эти документы интересовали незнакомцев? Раз люди в масках готовы убить за них любого, листки представляют серьезную ценность. Но как выяснить, кому нужны эти бумаги и зачем?

Она потянулась к купленной у мадам Буше юбке, но передумала и надела свою, особую, с потайными карманами и складками.

Через пару минут Ева была при параде, осталось расчесать волосы и нанести макияж – даме, путешествующей «Королем Георгом», нужно выглядеть достойно. А после можно немного выпить… Но не успела она открыть косметичку, в коридоре опять зашумели и раздался стук в дверь.

Ну как так можно? Дала кондуктору целый франк, просила не беспокоить… Настойчивый голос, почему-то требующий покинуть вагон, и повторившийся стук разозлили Еву. Она все-таки выглянула из купе.

– Берегись, Аскольд! – раздалось поблизости.

Ева повернула голову – тот самый лысоватый баварец, с которым она столкнулась у кассы, только уже без пенсне и пальто, лишь в белой рубашке и брюках, стоял в коридоре, сжимая в вытянутой руке пистолет. Лицо у него было красное, глаза блестели, Ева ощутила легкий запах алкоголя. Мужчина целился в…

Черт! В двух шагах тот самый русский, Аскольд, боролся с человеком в маске, пытаясь выбить у него револьвер.

– Пригнись! – крикнул баварец.

Русский оттолкнул противника, присел. Человек в маске врезал ему ногой по лицу, и Аскольд опрокинулся на спину прямо перед Евой.

Выстрелы в вагоне громыхнули одновременно. Ева вскрикнула. Баварец схватился за грудь, где появилось багряное пятно, и рухнул замертво. Русский на полу ударил противника каблуком в голень. Незнакомец в маске охнул, наводя на него ствол, но выстрелить не успел – Аскольд выбил оружие ногой, вскочил и саданул противника кулаком в лицо.

В следующую секунду он, не церемонясь, впихнул Еву плечом в купе, ввалился следом за ней и запер дверь.

– Вы!

– Ты! – воскликнули они почти одновременно, когда русский обернулся.

Мгновение смотрели друг на друга не моргая. Ева успела удивиться – откуда у русского усики и бородка?

– Прочь от окна! – вдруг крикнул Аскольд и втолкнул ее в спальню.

Вовремя. Раздался хруст стекла, в купе ворвались громкий перестук колес, шум ветра. Мелькнула тень. Ева, упавшая на кровать, перевернулась и села – русский сцепился возле мини-кухни с новым противником.

В ход пошли чашки и блюдца. Вновь раздался хруст, на этот раз фарфора, разбившегося о физиономию в маске. Русский провел уже знакомый Еве по стычке в доме Бремена апперкот, и незнакомца отбросило обратно к окну. Аскольд шагнул следом, но Ева не смогла увидеть, что там происходит, потому что оба противника оказались за перегородкой, разделявшей купе на две комнаты.

Когда она сунулась к выходу, Аскольд выпихнул незнакомца в окно. Только тот, против ее ожиданий, не исчез за стенкой вагона, а завис в воздухе, как в цирке. Маски уже не было на его лице – видимо, слетела в драке, – на щеке виднелось уродливое родимое пятно. Но не оно привлекло внимание Евы, а кожа незнакомца – цвета темной меди – и еще слегка необычные усы-скобочки. Такие редко носят в Европе.

Незнакомец был без сознания, руки болтались плетьми, он покачивался и медленно поворачивался в воздухе… И вот тогда Ева увидела трос, пристегнутый карабином к поясу у него за спиной.

– Назад! – Аскольд вновь швырнул ее на кровать.

И опять вовремя. В коридоре загремели выстрелы, в двери появились дырки. Звякнув, выпал поворотный замок вместе с ручкой. Дверь отъехала в сторону, но проникнуть в купе из коридора человек в маске не смог.

Аскольд ребром ладони стукнул его по кадыку и почти одновременно всадил в затянутую перчаткой кисть вилку. Незнакомец надсадно хрипнул, уронил револьвер и, получив локтем в грудь, отлетел в коридор.

– Кто они?! – не выдержала Ева.

– Наемники. – Русский подобрал с пола револьвер. – За мной, живо! – И протянул ей руку, стоя в дверном проеме.

Его рубашка и брюки были порваны, из носа текла кровь. Ева подалась к нему, но в окне появился третий наемник и сразу начал стрелять. Аскольд был вынужден укрыться в коридоре, где тоже загрохотали выстрелы.

Все, сейчас ее убьют! Ева в испуге взялась за край одеяла, прикрылась им, будто мягкая ворсистая ткань могла защитить от пуль. В комнате появился наемник, проникший в купе через окно.

– Где бумаги? – рявкнул он с сильным акцентом на английском. – Бумаги! – И влепил Еве пощечину. Потом
Страница 13 из 17

увидел тубус на кровати, схватил его, встряхнул. – Бумаги!

Наемник вновь ударил Еву так, что у нее на миг потемнело в глазах. Очнулась она на полу. Человек в маске сбросил туда же постельное белье, открыл шкаф, выкинул из него купленную у мадам Буше одежду.

Ева начала отползать в сторону в надежде выскользнуть в коридор, где по-прежнему звучали выстрелы, и напоролась взглядом на свой медальон.

Откуда он здесь?.. Она накрыла медальон рукой и спрятала в потайной карманчик за поясом юбки. Наверное, был у Аскольда все это время и, когда тот дрался с наемником на кухне, выпал из порванного кармана…

Свет в окне заслонила новая широкоплечая фигура. Мужчина выкрикнул что-то по-испански. Ева поняла лишь слово «документ». «Но ай!» – ответил ему наемник, рывшийся в спальне. Те же слова повторил широкоплечий, зависший в окне, адресуя их кому-то на крыше вагона. И это определенно означало, что искомого документа нет.

Сквозь грохот выстрелов в коридоре, шум ветра и перестук колес в купе долетел третий голос. Кто-то явно отдал приказ. Тогда оба наемника обратили лица к сидевшей на полу женщине. Широкоплечий в окне что-то быстро сказал, кивнув на нее, и спрыгнул в купе.

– Нет-нет-нет! – запротестовала Ева. – Вам нужна не я!

Но мужчины рывком поставили ее на ноги. Один снял с себя пояс с карабином и застегнул на Еве. Не обращая внимания на протесты, ее вытолкнули в окно.

Мир закачался, дыхание перехватило, сердце зачастило в груди. Ева зажмурилась, но когда поняла, что ее продолжает тянуть вверх, заставила себя открыть глаза – и снова зажмурилась.

Одно дело – когда стоишь на палубе дирижабля, вокруг стены, в которых есть маленькие иллюминаторы, и ты чувствуешь себя в безопасности за ними. Другое – если вокруг столько пространства, ты несешься в пустоту на высокой скорости и, кажется, вот-вот оборвется трос…

Голова закружилась, перед глазами поплыло, начало мутить.

И в это время внизу грянул взрыв.

Глава 7

Снова сыщик

Оказавшись в коридоре, Аскольд выстрелил в маячившую у купе кондуктора фигуру наемника. И попал. Правда, не убил, а лишь ранил.

Человек в маске отступил в межвагонное «суфле», Аскольд – в свое купе, напротив которого лежал мертвый Горский. Аскольд знал, что передышка будет недолгой: ему удалось сосчитать людей, спускавшихся на крышу вагона. Их было шестеро. Двоих он вывел из игры, одного ранил. Но остались еще трое, и возможно, к ним спустилось подкрепление. Они точно не заставят себя ждать.

Хорошо, пассажиров вовремя предупредили – все покинули вагон. Жаль, Еву не успели увести к себе – почему-то не отозвалась на стук в дверь. Как она вообще оказалась в одном поезде с ними?.. Кондуктора тоже жаль, смелый был человек, не пожелал уйти, пытался добраться до шнура связи с машинистом, высунувшись в окно, за что и поплатился, поймав пулю от наемников с крыши вагона…

Рассуждения прервали выстрелы. В коридоре мелькнула тень. За стенкой раздались голоса. Похоже, в купе у Евы пополнение. Наемники переговаривались на непонятном языке, вроде бы на испанском.

Аскольд тоже выстрелил и быстро перебежал в следующее купе. Он решил выбраться на крышу – в конце вагона была открытая площадка, с нее можно подняться наверх и открыть огонь по наемникам и дирижаблю.

Взгляд упал на тело Горского. Ох, Мишель… Куратор лежал на спине, закинув руку. Лицо закрывал локоть, рубашка на груди пропиталась кровью.

Пуля в сердце. Умер сразу.

– Прости, – сказал Аскольд убитому куратору, – но мне придется на время оставить тебя здесь.

Он опять высунулся, выстрелил и рванул в дальнюю часть вагона. Ногой вышиб дверь. Оказавшись на площадке, сунул револьвер за пояс, ухватился за край крыши и рывком подтянулся.

Дирижабль по-прежнему висел над составом – большая остроносая серебристая капля, обтянутая металлизированной тканью, парила в вышине, бешено вращались пропеллеры, все боковые двери кабины были открыты, вниз свисали отклонявшиеся в противоположную движению сторону тросы с пристегнутыми к ним наемниками.

Хотя нет, на одном была Ева, ее быстро поднимали в кабину, выбирая трос. На крыше вагона остался лишь один рослый наемник.

Аскольд вскинул револьвер, надавил на спусковой крючок.

Щелчок.

Он взвел курок и еще раз нажал на спуск – патроны в барабане закончились.

Наемник отшвырнул в сторону дымящийся, плюющийся искрами шнур, ткнул в Аскольда пальцем и резко ударил себя по локтевому сгибу – мол, мы тебя сделали.

Дирижабль быстро пошел вверх, и человек в маске, повиснув на натянутом тросе, последовал за ним к облакам. Задержать его Аскольд уже не мог и побежал по крыше в начало вагона, куда упал огнепроводный шнур.

Едва устояв на краю, он громко выругался – шнур сбегал по каучуковым складкам «суфле», возможно, в тамбур-переходник, а возможно, и под вагон. По всей видимости, там закрепили бомбу. Шнур будет гореть минуту или две, а после бомба взорвется.

Но зачем взрывать пустой вагон? Аскольд поднял взгляд.

Постепенно снижая скорость, поезд приближался к Фрайбургу. Впереди показались фермы железнодорожного моста через устье реки, впадавшей в озеро Шиффенен, на темной волнующейся поверхности воды пестрело бликами солнце. Если взрыв случится перед мостом, последний вагон сойдет с рельс, слетит в реку, и все улики вместе с телом Горского уйдут под воду. Но вагон потянет за собой весь состав – пострадают десятки невинных людей!

Аскольд сместился в сторону, глядя вдоль стенки вагона. Наемники предусмотрительно перерезали шнур связи с машинистом, поэтому состав не остановился. А на мосту, согласно своду правил железнодорожников, останавливаться нельзя. Даже если обеспокоенные пассажиры сообщили машинисту или начальнику поезда о происшествии в последнем вагоне, состав проследует дальше. И похоже, машинист с начальником приняли решение ехать до станции. Они ведь видели: дирижабль набрал высоту, и вполне могут думать, что угроза миновала.

Аскольд сунул револьвер за пояс, ухватился за латунный патрубок закрепленного на торце вагона газового фонаря, дернул его, проверяя на прочность, и осторожно свесил ноги в просвет между вагонами. Затем повис на руках, коснувшись носками туфель узкого выступа, приваренного рядом с нижним краем «суфле».

Теперь все зависело от того, насколько он гибок и насколько длинны его ноги. Аскольд повернулся боком к стенке, оказавшись лицом к «суфле», сильно оттолкнулся одной рукой в сторону движения поезда и уперся ногой в стенку противоположного вагона, угодив подошвой на такой же выступ.

Так долго не простоять, выступы слишком узкие, зато можно заглянуть в щель на смычке «суфле» между вагонами.

С трудом раздвинув плотные каучуковые складки, Аскольд не обнаружил бомбу в тамбуре-переходнике и, ругаясь, полез под вагон.

Впрочем, полез – громко сказано. Прямо под ним по рельсам стучали колеса, проносились шпалы, сливаясь с гравием в одно сплошное темное полотно. Достаточно неловкого движения – и он сорвется. И еще неизвестно, умрет от удара о шпалы сразу или успеет осознать тот миг, когда угодит под колеса.

Сначала пришлось поставить ноги на железную раскачивающуюся цепь, провисшую между вагонами,
Страница 14 из 17

присесть так, что брюки затрещали, расходясь по швам, и перехватиться руками за край железной площадки, по которой пассажиры обычно переходят из вагона в вагон внутри «суфле».

Утешало одно – перед мостом поезд сильно сбавил ход. Аскольд сунул руку в щель между каучуковыми складками и все-таки не удержался на цепи – ступни соскользнули. Ободрав плечо о железные звенья, он вытянулся в струну, чувствуя, как саднят от напряжения мышцы спины и пресса, и зашарил другой рукой под площадкой, в поисках за что бы ухватиться. Нащупал скобу, вцепился в нее и только после этого целиком сместился под вагон, закинув ноги на цепи справа и слева от себя.

Своей цели он все-таки достиг: оказался под вагоном и обнаружил бомбу. Но обезвредить ее не мог – обмотанные огнепроводным шнуром динамитные шашки были закреплены перед колесной тележкой последнего вагона. Слишком далеко, он не успеет к ним добраться прежде, чем прогремит взрыв.

Наемники основательно подошли к делу. Видимо, пока он дрался и перестреливался с ними в вагоне, один или двое, рискуя жизнью, трудились здесь. И поезд теперь можно спасти, лишь расцепив вагоны.

Аскольд потянулся к поворотной штанге сцепной муфты, чтобы выкрутить ее, но вовремя сообразил: если разомкнет соединение, страховочные цепи будут по-прежнему удерживать вагоны вместе.

Пришлось сместиться немного вперед, ухватиться за демпферы, напоминавшие шляпки огромных гвоздей, поочередно скинуть цепи с крюков и уже после выкручивать штангу муфты.

Дело шло медленно, дымок огнепроводного шнура уже добрался до динамитных шашек и безудержно приближался к запалам. Вот-вот прогремит взрыв.

Аскольд с силой ударил по штанге, выкрутив ее до конца. Сцепка разомкнулась, ушла вниз – получилась удобная подставка для ног. Последний вагон начал терять скорость и постепенно отдаляться от состава, когда дымок на огнепроводном шнуре достиг запалов.

Шум колес на мгновенье исчез. Вернулся, но был уже не таким отчетливым – поезд выехал на мост. Локомотив просигналил на всю округу, издав тяжелый длинный гудок на одной ноте. Аскольд напряг мышцы, держась за демпферы.

Громыхнул взрыв.

Приотставший вагон подпрыгнул на передней колесной тележке, оставив облако дыма в стороне, наискось ушел перед мостом с рельс, быстро заваливаясь набок, съехал по насыпи и ухнул в воду, подняв большую волну.

Некоторое время казалось, вагон так и останется на поверхности, но спустя пару секунд изо всех щелей выстрелил вытесняемый водой воздух, потревоженная поверхность реки вздулась от пузырей, и вагон почти целиком скрылся в мутной колышущейся толще.

Всё. Аскольд выругался про себя. Тело Горского, саквояж с документами и деньгами – все ушло на дно реки. Наемники улетели вместе с Евой и, вероятно, похищенными ею бумагами Ларне. Да, люди в масках действительно сделали его…

Он получше утвердился ногами на штанге сцепного механизма, протянул руку к краю площадки и рывком сместился к нему, на свой страх и риск отпустив межвагонную балку.

Вспотевшие от напряжения ладони скользнули по площадке, Аскольд понял: еще немного, и сорвется. Но чьи-то руки схватили его за плечи, не дав опрокинуться назад.

Аскольд задрал голову. Незнакомый усатый господин в костюме и шляпе помог ему выбраться на площадку невредимым.

Повезло, что подол рубашки выпростался из-под ремня и рукоятка револьвера была не видна.

– Месье?.. – начал господин, подкручивая пышный ус на добродушном круглом лице.

– Грубер, – вовремя сообразил Аскольд назваться именем, под которым Горский покупал себе билет. – Михаэль Грубер.

– Герр Грубер, вы всех спасли! – легко перешел на немецкий усатый незнакомец. – Вы знаете тех людей на дирижабле?

– О нет. Мне просто не повезло задержаться в вагоне. Крепко спал. Они убили на моих глазах ехавшего в четвертом купе коммерсанта и, кажется, похитили молодую фройляйн. Нужно вызвать полицию!

– Об этом уже позаботились. – Француз неопределенно взмахнул рукой. – Через десять минут будем во Фрайбурге, там сможете сделать заявление.

Похоже, он не совсем поверил словам Аскольда, но высказывать подозрения не осмелился.

– Ваша одежда… – незнакомец поцокал языком, – превратилась в лохмотья.

Он любезно предложил Аскольду пройти в его купе, чтобы переодеться.

– Мы с вами почти одного роста, только в талии я слегка шире, – говорил француз, шагая по коридору впереди.

– Благодарю. Э-э… извините, не знаю, как к вам обращаться… – Аскольд прикрыл лицо рукой, прячась на всякий случай от глаз кондуктора, выглянувшего на голоса из своего закутка в передней части вагона.

Похоже, здешний кондуктор не обладал решимостью и отвагой своего коллеги, погибшего в перестрелке.

– Простите, не представился – Морис Леблан. – Француз обернулся, слегка поклонившись. – Я журналист. – От него явно не укрылась настороженность, промелькнувшая во взгляде Аскольда, потому что он быстро добавил: – Но вообще-то больше писатель, чем журналист. Ах, если бы вы знали чуть больше о том, что случилось у вас в вагоне, я бы использовал это для сюжета будущей книги!

– Пишете детективы? – Аскольд шагнул в купе, дверь которого перед ним любезно открыл Леблан.

– Пока нет. Но издатель настоятельно рекомендует обратиться к этому жанру.

– Что ж, попытайте удачу. – Аскольд натянуто улыбнулся, опустившись на сиденье, и услышал взволнованный голос кондуктора в коридоре, просившего пассажиров проявлять спокойствие и не покидать свои купе.

– Надеюсь, вы позволите использовать ваше имя в романе? – осведомился Леблан, роясь в гардеробе. – Я бы хотел дать его главному герою.

Аскольд едва не крякнул. Не хватало еще конспиративной фамилии вкупе с происшедшим всплыть на страницах бульварного чтива! А если роман станет популярным, что тогда делать?

– Лучше не стоит, – сказал он. Плотнее прикрыл дверь и небрежно заметил: – Вам будет сложно писать о немце, вы ведь француз.

– Пожалуй, вы правы, – легко согласился Леблан и протянул Аскольду немного помятые рубашку и брюки. – Можете переодеться в спальне.

На это у Аскольда ушло не больше двух минут. Он торопился – хотел до прибытия на станцию заглянуть в купе Горского. Там остались саквояж и документы куратора, там были оружие и деньги, без которых дальнейшее путешествие не имело смысла.

– Уже уходите? – удивился Леблан, когда Аскольд, поблагодарив за одежду и прихватив свои старые брюки и порванную рубашку, в которую незаметно завернул револьвер, направился к двери.

– Извините, но мне нужно в Женеву, а полиция на станции будет долго разбираться. Поэтому я должен поскорее…

– Покинуть поезд. Слышите? – Леблан поднял руку. – Кажется, в коридоре появились представители власти.

Аскольд прислушался. За дверью раздавались возбужденные голоса и топот.

– Я не вправе требовать от вас ответов, – тише заговорил Леблан, – но мне все же хотелось бы выяснить чуть больше подробностей о происшествии…

– Я вам все сказал, – холодно ответил Аскольд. – Простите, сильно тороплюсь.

Похоже, Леблан так просто не отстанет. Но и давить на него не стоит – все-таки этот человек спас ему жизнь, дал свою одежду и явно понимает, что Аскольду не нужна
Страница 15 из 17

встреча с полицией.

– Что ж, – вздохнул Леблан и приоткрыл дверь. – Ступайте. Похоже, вы деловой человек, не смею вас задерживать.

– Благодарю.

Аскольд собрался покинуть купе, но Леблан вдруг сказал:

– А как вам имя Арсен Люпен?

– Не понял?

– Имя главного героя будущей книги, – пояснил Леблан. – Я сделаю его благородным грабителем…

– А, главный герой! – Аскольд показал большой палец. – Отлично звучит. Непременно прочту вашу книгу, когда опубликуют. Удачи!

Он выглянул в коридор – в дальней части вагона спиной к проходу стояли двое в форме железнодорожников, у одного было обычное кондукторское кепи, у другого – с серебристой лентой над козырьком. Сам начальник поезда лично пожаловал к месту происшествия. Железнодорожники живо обсуждали исчезнувший с прицепа вагон. Пассажиры не высовывались из купе, дисциплинированно выполняя требования кондуктора. Аскольд, пока на него не обратили внимания, быстро зашагал по коридору в начало состава. Поезд уже сбавил ход, и за окном показался перрон – нужно было поторапливаться. Наверняка полиция заинтересуется его личностью.

Он на ходу сорвал накладные усы и бородку. Зря все-таки назвался конспиративным именем Горского – теперь полиция будет искать Михаэля Грубера, придется уничтожить этот паспорт и гримироваться по-другому, а это лишнее время, которого у него и так в обрез.

Добравшись до купе Горского, Аскольд открыл окно и хотел выбросить свои старые тряпки, но вспомнил, что в брюках лежит медальон, найденный в доме Бремена. Вывернул карманы – медальона там не оказалось. Чертыхнувшись, Аскольд швырнул одежду в окно, заглянул в саквояж – по содержимому он практически не отличался от того, что утонул в реке, – отыскал и сжег паспорт на имя Грубера. Достал раскладную дубинку-линейку с насечкой и измерил диаметр ствола трофейного револьвера – примерно 9 мм. Он спрятал оружие в саквояж, затем еще раз осмотрел все полки и гардеробный шкаф, надел пиджак Мишеля, сверху накинул его пальто, нахлобучил шляпу поглубже и поспешил к выходу на перрон.

Поезд остановился. Едва кондукторы распахнули двери вагонов, из них повалили паниковавшие после происшествия пассажиры.

Теперь все зависело от того, насколько расторопны полицейские Фрайбурга и насколько точно очевидцы опишут пассажира, вступившего в бой с людьми в масках. До станции от моста не так далеко – видимо, поэтому начальник состава и машинист приняли решение не останавливаться на подъезде, хотели скорее добраться до города, чтобы известить полицию. Но полицейским потребуется время: пока вникнут в суть событий, пока перегруппируют силы…

По пути в здание вокзала на Аскольда никто не обратил внимания. Он затерялся среди пассажиров и встречающих, то и дело бросая косые взгляды на людей в синих мундирах, явно спешащих к прибывшему минуту назад «Королю Георгу». Вышел на улицу и услышал командные выкрики за спиной. Оборачиваться не стал – и так ясно, что полиция закрывает вокзал на вход и выход. Встречающие и пассажиры останавливались в недоумении, требовали объяснений, но полицейские были непреклонны, лишь отгоняли всех, обещая в скором времени восстановить доступ в здание.

Ну что ж, надо искать иной способ выбраться из города и пересечь границу. Аскольд зашагал по улице, стремительно удаляясь от вокзала. Но сначала стоит загримироваться и кое-что уточнить насчет револьвера, доставшегося ему от наемников, для чего потребуется зайти в оружейный магазин, что крайне нежелательно, либо на почту, где, вполне возможно, найдется подходящий источник информации, позволяющий установить тип револьвера.

В Аскольде вновь проснулся сыщик. Оружие наемников может сказать о них многое… либо завести расследование в тупик.

Заметив на другой стороне улицы множество вывесок – среди контор вполне могла находиться почтовая и телеграфная, – Аскольд собрался перейти через дорогу, но предупредительное дзиньканье колокольчика и проехавший мимо велосипедист в униформе службы курьерской доставки заставили его передумать. Аскольд проследил взглядом за велосипедистом. Тот притормозил возле длинного двухэтажного дома с несколькими подъездами, ловко воткнул колесо велосипеда в специально оборудованную конструкцию из загнутых прутьев и скрылся во втором подъезде.

Ага, вот и почта с телеграфом. Аскольд ускорил шаг, направляясь к стоянке курьерских велосипедов, но, не дойдя до нее, свернул к первому подъезду с вывеской «ПОЧТА. ТЕЛЕГРАФ. КУРЬЕРСКАЯ ДОСТАВКА» и, поднявшись на крыльцо, толкнул дверь.

Посетителей в небольшом зале было немного. Сквозь широкие окна светило солнце, у стойки телеграфиста стояли две женщины. Пожилой мужчина за столом заполнял бланк телеграммы или открытку. Аскольд направился в дальний угол, где была витрина с выставленными на ней журналами и справочниками-каталогами различной продукции, которую можно выписать по почте наложенным платежом. Он отыскал оружейный каталог и открыл раздел «Боевые револьверы».

На мысль о том, чтобы уточнить происхождение оружия, его навел именно калибр. В Европе основным у пистолетных патронов был 7,65 мм конструктора Георга Люгера, чье оружие предпочитал использовать сам Аскольд – автоматический взвод курка после первого выстрела, быстрая смена магазина, хорошая кучность боя… Он листал страницу за страницей, всматриваясь в рисунки и характеристики, но не мог найти то, что нужно.

– Вам помочь? – поинтересовался служащий, привставший за конторкой.

– Да, буду признателен. – Аскольд указал на справочник. – Видите ли, друзья подарили мне револьвер на юбилей…

– Поздравляю.

– Благодарю. Он необычный, девятимиллиметровый, привезен из-за рубежа. Хочу заказать патроны для него…

– Револьвер из Америки?

– Да, – ляпнул наугад Аскольд.

– Марка?

– Я плохо разбираюсь в оружии. Там есть гравировка, буквы «S» и «W».

– А, «Смит-энд-Вессон», хороший выбор! Фирма пока плохо известна в Европе, но в каталоге она есть. Смотрите в разделе «Зарубежные производители».

– Вы меня очень выручили. – Аскольд заглянул в нужный раздел, где был указан адрес компании, находящейся в США.

Ну и какие выводы теперь можно сделать? Он пробормотал, что патроны наложенным платежом обойдутся слишком дорого, кивнул служащему и направился к выходу.

Во-первых, Горский оказался прав насчет предательства. Возможно, предателем является Вязовский, глава резидентуры в Париже, или кто-то из его круга.

Во-вторых, наемники, скорее всего, не европейцы. Иначе какой смысл вооружать их револьверами под редкий боеприпас, не дающий возможности пополнить запасы патронов в Европе? Судя по рекламе в каталоге и сводным таблицам точности боя, «Смит-энд-Вессон» делает мощное и надежное оружие, хорошо зарекомендовавшее себя на просторах Дикого Запада. Наемники в отряде давно действуют вместе: они мобильны (вспомнился скоростной дирижабль «La France 3»), хорошо подготовлены, явно не впервые участвуют в подобном деле. Вполне возможно, заказчик откуда-то из их краев, но фактов пока маловато, нужно проверить версию. Говорили они на испанском, а стало быть, могли приехать из Мексики, Аргентины или Колумбии. Усы-скобочки на лице
Страница 16 из 17

у одного тоже указывают на это.

В-третьих…

Аскольд вышел на широкую улицу, впереди открывался вид на озеро Шиффенен, вдали маячил железнодорожный мост, по которому недавно проезжал «Король Георг». На мосту пыхтел маневровый паровоз, притащивший на сцепке ремонтный кран.

В-третьих, наемники действуют очень расчетливо. Кто-то быстро и четко снабжает их информацией. Сейчас они уверены, что обыграли его и Горского. Возможно, думают, что оба противника мертвы, и непременно доложат об этом заказчику. Если так, появляется пусть призрачный, но все-таки шанс их опередить и добраться до Парижа первым.

Аскольд проводил взглядом заходящий над озером гидросамолет.

В Париже можно выяснить, кем был арендован дирижабль «La France 3», на котором в Швейцарию прибыли наемники, а это уже ниточка к предателю. Если установить его личность и разоблачить, заставив говорить, можно выйти на заказчика убийства Ларне и попытаться вернуть бумаги.

Аскольд зашагал быстрее в направлении видневшейся вдали пристани, куда подруливал приводнившийся «Canard Voisin II» – «Утка» братьев Вуазенов, классический двухместный биплан, только вместо закрепленных под крыльями шасси у него были два длинных поплавка и слегка видоизмененный фюзеляж, нижней частью днища напоминающий лодку.

Ежегодный «Вестник авиастроителя» Аскольд читал регулярно, поэтому знал, что на биплане стоят новейшие движки от Пежо. При полной загрузке «Утка Вуазенов» делала свыше ста километров в час, а с дополнительными баками, размещенными в крыльях, могла пролететь пятьсот километров. Эта «Утка» всем уткам утка. Вполне способна дотянуть до Парижа без посадок, если горючкой залить под завязку…

Аскольд прикрыл глаза рукой от солнца, пытаясь рассмотреть, есть ли на крыльях заметные утолщения, и, удовлетворенно кивнув себе, поспешил к пристани.

Глава 8

Американец

Резкий запах нашатыря заставил Еву открыть глаза и скривиться. Она поморгала – пелена перед глазами исчезла. Напротив сидел крепкий загорелый мужчина с жесткими усами и внимательно смотрел на нее.

Водопад воспоминаний обрушился на Еву. Она невольно вздрогнула, села на узкой кушетке и осмотрелась. Маленькая комната с круглыми окошками по сторонам. За стеклом ясное синее небо… Ева подалась ближе к окошку и поняла, что воспоминания – это не сон. Она на дирижабле, летящем над облаками. А усатый мужчина…

Он кивнул, глядя на кого-то за спиной у Евы, и кинул фразу на испанском. Прозвучало как приказ.

Ева испуганно обернулась. Не обращая на нее внимания, из каюты вышел другой мужчина в котелке и костюме. В руке он держал аптечный пузырек с нашатырным спиртом.

А этот усатый, похоже, здесь главный. Ему явно за сорок, но пятидесяти еще нет. Знает толк в моде – серый костюм-тройка, белоснежная сорочка, вместо галстука светлый платок с узорами в пастельных тонах. Волосы густые, иссиня-черные, лишь слегка побитые сединой. С виду пристойный господин, деловой человек, но взгляд… Еве не нравился его пристальный, проникающий взгляд. Под ним она чувствовала себя беззащитной. От незнакомца веяло угрозой. Так змея смотрит на добычу, гипнотизируя жертву холодными немигающими глазами.

По спине Евы пробежал холодок. Мысли путались. Ей очень не хотелось заговаривать первой, но незнакомец тоже молчал, выжидая.

– Говорите по-английски? – неожиданно спросил он.

Голос был низкий и на удивление приятный.

– Да. – Ева с облегчением кивнула.

– Можете звать меня Гильермо. Я знаю, кто вы. Меня интересуют документы, – он показал ей картонный тубус, – чертежи, которые лежали в этом пенале. Где они?

Ева вдруг поняла причину давящего взгляда Гильермо: один глаз у него был вставной, стеклянный, но почти не отличался от живого.

– Их забрал русский, – быстро нашлась она, сообразив, что, отдав бумаги, спрятанные в складках особенной юбки, она долго не проживет, а так бандиты ее наверняка не тронут, пока будут искать Аскольда.

На лицо Гильермо легла тень. Оба глаза сверкнули холодным убийственным блеском. В каюте почему-то вдруг стало очень темно. Дверь за спиной Гильермо распахнулась, и внутрь шагнул уже знакомый Еве наемник, дававший ей нашатырь. Он склонился к уху Гильермо и что-то быстро прошептал. Оба посмотрели в иллюминатор. Ева тоже.

Похоже, погода быстро менялась, о чем и предупредил заглянувший в каюту наемник. Гильермо отдал ему какие-то указания на испанском, незнакомец ушел, и спустя несколько секунд дирижабль изменил курс – в иллюминаторы вновь проник солнечный свет, а надвигавшаяся туча осталась позади. Но Еве от этого не стало легче. Молчание Гильермо давило хуже взгляда его змеиных глаз.

– Теперь вы меня отпустите?

Наивный вопрос, учитывая ситуацию: она на дирижабле с хладнокровными убийцами, не знающими чувства жалости. Однако в таком положении лучше всего прикинуться дурой.

– Нет, – спокойно ответил Гильермо.

– Вы не имеете права! – взорвалась Ева. – Никто не вправе удерживать человека против его воли! Вас арестуют и будут судить!

Гильермо лишь рассмеялся, показав ровные белые зубы.

– Неужели Старый Свет настолько устарел? Простите мне этот каламбур, сеньора. В Америке давно живут и поступают иначе. Кому вы здесь нужны? Британии, Германии, Франции, России? Или, может быть, Швейцарии, где успели изрядно наследить, промышляя кражами картин?

Осведомленность этого человека серьезно взволновала Еву. Она поняла, к чему клонит Гильермо: ему достаточно сдать ее в полицейский участок, назвав воровкой, и ни один блюститель порядка не станет слушать ее бредни насчет похищения. Но Гильермо так не сделает. Ему нужны три пожелтевших листка, которые находятся у Евы. И он будет искать русского, а русский – ее. Потому что Аскольду наверняка тоже нужны эти листки, раз уж он вел дела с Бременом. По крайней мере, хотелось бы надеяться…

– Молчите? – Гильермо непринужденно закинул ногу на ногу. – А мы ведь с вами похожи: оба работаем за деньги. Удивительно, что вы стали взывать к закону.

– Я не убиваю людей.

– А как же Рудольф Бремен и Леопольд Фогт? – Гильермо усмехнулся. – И еще несколько человек в пакгаузе рабочего квартала Берна, погибших по несчастливой случайности?

– Но это ваши люди их убили!

– Нет, сеньора, именно вы. А оружием были деньги, которые вы намеревались получить за украденные бумаги. Вот видите, как просто? – Он щелкнул пальцами. – Раз – и вы убийца!

Похоже, разговор забавлял его. Пусть развлекается, подобными сравнениями любят пользоваться политики, скрывая за словами истину.

Несмотря на спокойный, вежливый тон, в повадке Гильермо, помимо умения внушать страх одним взглядом, было что-то отвратительное. Так ведут себя люди, привыкшие смешивать с дерьмом всех, кто попадается им под руку. Подавлять и унижать, теша собственное самолюбие, размазывать слабых. Только с ней этот фокус не пройдет!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/petr-kramer/nebesnyy-mehanik/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal,
Страница 17 из 17
WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.