Режим чтения
Скачать книгу

Пиранья. Черное солнце читать онлайн - Александр Бушков

Пиранья. Черное солнце

Александр Александрович Бушков

Шантарский циклПиранья #17

Южная Африка во времена могущества Советской империи. Быстро и почти бесшумно идет операция «морских дьяволов», словно не операция, а прогулка… Правда, в лабиринте местечковых игр племенных вождей и королей. Но Кириллу Мазуру не привыкать жонглировать и боевым оружием, и «мулаткой-шоколадкой». Только если она не капитан Революционных вооруженных сил республики Куба.

Кирилл Мазур возвращается в семнадцатом романе легендарного цикла боевиков «Пиранья». Новая книга «отца жанра» выходит спустя 16 лет после бестселлера «Охота на Пиранью».

Александр Бушков

Пиранья. Черное солнце

Гонит царь нас на войну, на чужую сторону, и крови – море…

    В. Асмолов

В желтой жаркой Африке не видать идиллии…

    В. Высоцкий

Глава первая

Авантюристы

Гостиницу построили в конце прошлого столетия, причем уже тогда она предназначалась для обладателей не особенно толстых кошельков. Годы независимости от проклятых колонизаторов ей не прибавили ни комфорта, ни красоты, очень даже наоборот: стены облуплены так, что кое-где проглядывает голый кирпич и черная электропроводка годов примерно двадцатых, эмаль в ванне облупилась, так что приходится прилагать чудеса акробатики, чтобы не оцарапать задницу, иные выключатели в таком состоянии, что их приходится нажимать деревянной палочкой, чтобы не долбануло током. На фасаде до черта выщерблин от пулеметных очередей и осколков – во времена неразберихи здесь кто только и с кем ни воевал, здание из добротного старого кирпича любой мало-мальски толковый командир моментально приспособит под укрепленный пункт.

Хорошо еще, под потолком небольшой запустелой комнатки, игравшей роль гостиной, крутились два здоровенных четырехлопастных вентилятора – натужно крутились, с хрустом и побрякиванием, но не останавливались, и это малость прибавляло прохлады.

А собственно, чего другого могла ожидать троица бродячих искателей удачи, стесненных в средствах? Именно такого вот пристанища…

Что будет делать классический, типичный, стандартный американец, пустившийся в Африку в зыбкой надежде уцапать за хвост Фортуну? Если ему совершенно нечего делать? Правильно, он, закинувши ноги на стол, будет сосать виски с паршивой местной содовой. Льда, конечно ж, не имелось – здешний холодильник давно испустил дух. А впрочем, искатели удачи и не эстетствуют особенно, они и содовую-то плещут чисто символически, только чтобы напомнить себе: они как-никак белые сагибы.

В общем, американ по имени Билли и американ по имени Зейн традиций далекой родины не рушили: сидели, задрав ноги на тяжеленный неподъемный столик, обосновавшийся тут явно еще до Первой мировой, посасывали виски с малой толикой содовой и за неимением других развлечений лениво прислушивались к долетавшим из соседней комнатушки, служившей спальней, недвусмысленным звукам.

Оттуда раздавались громкие и сладострастные женские стоны, аханья и оханья. Происходи все это в других условиях, можно поклясться, что женщина на седьмом небе от счастья – но условия-то как раз не те…

– Притворяется, стервочка, – с гнусавым техасским акцентом протянул американ по имени Зейн.

– Зато профессионально, – сказал американ по имени Билли. – А профессионализм в любом деле – великая вещь…

– Что там, на улице?

Американ по имени Билли допил виски, подошел к высокому окну и без всякого интереса принялся разглядывать широкую немощеную улицу.

– Да как всегда, – сказал он, не оборачиваясь.

Все то же ленивое коловращение жизни с преобладанием белых физиономий – согласно специфике городка. Совсем неподалеку от гостиницы опять-таки лениво струила воды неширокая, буро-зеленоватая река, неширокий мост на кирпичных опорах, построенный в давние времена, как всегда в эту пору выглядел гораздо оживленнее улицы: по нему то и дело проезжали машины, в массе своей преклонного возраста, проходили люди, чаще всего группами. Причем подавляющее большинство пеших и моторизованных странников двигались на ту сторону – а вот в обратном направлении, на этот берег, мало кто шел или ехал. Босой полицейский в линялом хаки и грязном синем берете, прислонив винтовку к перилам, ни малейшей бдительности не демонстрировал, разве что порой приглядывался к тем, что шли оттуда, из-за границы.

Река похабного цвета как раз и была границей. Неофициальной, конечно: официальная граница суверенной державы, где они сейчас пребывали, лежала километрах в трехстах к югу. А речка была просто-напросто границей меж двумя мирами.

На этой стороне, на левом берегу, еще имелись кое-какие органы государственной власти, полиция, рота правительственных войск и неизбежная местная охранка. За рекой, на правом берегу, этих признаков цивилизации не было и в помине. Вплоть до официальной государственной границы тянулись земли, управлявшиеся по своим законам. Там правили железной рукой племенные вожди, иные с королевскими титулами, там бродили всевозможные вооруженные отряды и отрядики – разномастные партизаны, постаревшие, немногочисленные, но крайне упертые сепаратисты, охотничьи экспедиции богатых любителей экзотики, контрабандисты и просто банды, не заморачивавшиеся и подобием идеологии. И, кроме того, в изрядном количестве болтались ловцы удачи наподобие Билли с Зейном и пребывавшего сейчас в спальне Гэса – искатели золота и алмазов, обладатели «совершенно точных» карт с обозначением мест, где, по уверениям торговцев картами, в неприкосновенности дожидались везунчиков разнообразные клады – зарытые то былыми африканскими королями, то колониальными чиновниками, то обессилевшими старателями. Рассказы о тех, кому повезло, напоминали скорее легенды, сочиненные для бодрости белыми бродягами и черными жуликами – а вот превеликое множество старателей так никогда и не возвращалось из тех беззаконных мест, где поймать пулю было даже проще, чем подцепить какую-нибудь из многочисленных сугубо местных хворей. Богатых господ столичные чиновники, по крайней мере, честно предупреждали, что голову им в тех местах могут открутить в два счета, а их длинноногие крашеные спутницы запросто в случае чего пополнят гаремы местных вождей – но, разумеется, на мелкоту никто не тратил времени и красноречия. Правда, к возвращавшимся охранка приглядывалась зорко: во-первых, этим маршрутом проходило немало шпионов и партизанских агентов, а во-вторых, иного вернувшегося с добычей и не имевшего покровителей бродягу можно было и потрясти. (К чести здешней полиции следует уточнить, что она никогда не отнимала все, кое-что оставляла – прекрасно понимая, что грабить начисто означает резко сократить поток клиентов…)

Хлопнула дверь, в гостиной показался Гэс, неторопливо поддергивавший шорты. Ухмыляясь, возвестил:

– Давай Билли, один ты у нас остался… Часы не снимай – спереть попытается, стервочка…

Американ по имени Билли неторопливо направился в крохотную спальню, где кое-как уместились четыре кровати. Три были застелены, а на четвертой в самой что ни на есть вольной позе, возлежала обнаженная негритянка – хорошо еще, молодая, стройненькая и довольно симпатичная. Лениво пожевывая резинку,
Страница 2 из 13

она осведомилась:

– Ну, парень, чего хочешь?

– Как все, – сказал Билли. – Большой и чистой любви.

Голенькая прелестница фыркнула:

– Ну тогда снимай штаны и иди сюда, это ты удачно зашел…

Он так и поступил, взгромоздившись на скрипучую кровать. Совершая нехитрые действия под аккомпанемент мнимо искренних сладострастных оханий, техасский американ Билли, он же старший лейтенант доблестного советского военно-морского флота Кирилл Мазур, подумал с некоторой игривостью: «Окажись тут какой замполит, беднягу кондрашка хватила бы. Точно, рухнул бы в обморок, увидев, как разлагаются морально советские офицеры: виски, проститутки, кабацкие драки…»

Вот только, к его счастью, ближайший замполит обретался километрах в пятистах отсюда, по ту сторону границы. А главное, они именно так и должны были себя вести согласно принятой роли: перед тем, как отправиться на ту сторону, разноплеменные авантюристы оттягивались вовсю. Вот троица американов, которые не шляются по кабакам, пьют только кока-колу и обходят проституток десятой дорогой, как раз и привлекла бы моментально самое пристальное внимание шпиков – поскольку зрелище для этих мест небывалое… Поэтому за три дня они обошли кучу кабаков, нигде мимо рта не пронося, а в одном устроили качественную драку, победив компанию из двух шведов, неизбежного под любыми широтами поляка и парочки типов неизвестной национальной принадлежности. Ну а одна шлюха на троих – от честной бедности… Чем опять-таки никого здесь не удивишь.

Совершеннейшей неправдой было бы утверждать, что во время предосудительных забав душа советского офицера протестовала в голос, оттого что приходится совершать действия, решительно противоречащие моральному облику строителя коммунизма. И не протестовала она вовсе, честно говоря – он впервые оказался в постели с натуральной африканской негритянкой, да вдобавок симпатичной и незатасканной. Конечно, частичкой сознания он бдительно прислушивался к окружающему – и отчетливо слышал, как распахнулась входная дверь, кто-то вошел, послышался третий, насквозь знакомый голос. Ага, похоже, конец пришел разгульным бродяжьим развлечениям, труба зовет…

Закончив морально разлагаться, он вышел в гостиную – там, кроме Коли Триколенко по кличке Морской Змей и Викинга сидел за столом его благородие капитан-лейтенант Самарин, поджидая близких знакомых, – Лаврик, и все трое, сдвинув головы, старательно разглядывали разложенную на столе карту – большую, потрепанную, выглядевшую так, словно ее сто раз складывали-разворачивали, с разлохмаченными краями, жирными пятнами и обгорелым уголком.

Кивнув Лаврику, Мазур, не теряя времени, подсел к столу и с выражением живейшего интереса на лице, прямо-таки нешуточной алчности, стал изучать карту. Горы, леса, реки, пунктирные линии, там и сям обозначенные координаты, жирный крестик, изображенный выцветшими красными чернилами. Убедительная была карта, ничего не скажешь.

Девица, уже в коротеньком цветастом платье, объявилась в дверях спальни. Узрев Лаврика, воскликнула без всякого удивления:

– О-йе, еще один! Мне опять ложиться? Тогда еще пара розовых.

– Да нет, – сказал Морской Змей. – У нас тут дела…

– Ну, тогда… – она непринужденно протянула руку.

Морской Змей подал ей оговоренное число «розовых» – большущих местных дензнаков с экзотическими птицами по углам и портретом господина президента в овале, занимавшим едва ли не половину кредитки. Президент – благообразный, с красивыми сединами, при очках в тонкой изящной оправе – как две капли воды походил тут на профессора философии, вообще мирного интеллигента. На самом деле это и был тот сволочной полковник, который много лет назад устроил переворот, сверг Патриса Лумумбу, после чего ухитрился разделаться с сепаратистами на юге и на севере и просидеть в своем кресле чуть ли не пятнадцать лет, что было нехилым рекордом…

– Ты мне раскидай одну на полусотенные, – деловито сказала жрица платной любви. – Портье, бабуин трипперный, обязательно потребует процент, а полсотни ему выше крыши… Ага, спасибо, – она непринужденно заглянула через плечо Мазура. – Так-так-так… И у вас, стало быть, верная карта… Горы Мусамбеди, а река определенно Кумбене… – она расхохоталась. – Да вы, парни, никак топаете искать алмазный клад короля Магомбы?

– Ну, не совсем… – осторожно сказал Морской Змей.

– Ври больше, – фыркнула девица. – Горы Мусамбеди, Кумбене, леса по ту сторону Иронго… В тех местах всегда ищут клад Магомбы. Неизвестно с каких времен, да что-то не нашли… Слушайте, ребята, вы вроде парни ничего. Бросьте это дело, а? Не мог Магомба закопать никакого клада, потому что племянники его зарезали совершенно неожиданно для всех, в том числе и для него самого. И все алмазы они захапали. А таких карт один мой дедушка нарисовал охапку…

– Ты откуда такая умная? – мрачно спросил Мазур.

– А я в школе училась, – гордо объявила она. – И помню про Магомбу. Ничего там нету, а вам наверняка головы поотрывают. Потратьте лучше денежки, что остались, на меня, и езжайте домой.

– Да нет, – серьезно сказал Морской Змей.

– Ну, как знаете, я предупредила… Пока, мальчики! Если что, я всегда там же…

Она хмыкнула, еще раз презрительно покосилась на карту и вышла, постукивая каблучками, колыша бедрами. «Это нормально, – подумал Мазур. – Портье и шлюхи в таких вот местах всегда подрабатывают на полицию и охранку. Еще одна компания, собравшаяся искать алмазный клад незадачливого короля Магомбы… Нормально замотивировано».

Лаврик тем временем прохаживался вдоль стен, держа перед собой обеими руками небольшой японский транзистор. Скрылся в спальне, через пару минут вышел оттуда, кивнул:

– Все в порядке, – сказал он на том же техасском английском. – Никто вас не слушает, и микрофончика эта фея не подсунула.

– Откуда у них тут микрофончики… – проворчал Морской Змей. – Считай, каменный век…

– Я не местных опасаюсь, – серьезно сказал Лаврик. – Могут быть и другие, как раз с микрофончиками. Шпионов здесь, чтоб вы знали, как собак нерезаных. Такое уж местечко… Ну что, развлеклись по полной? Между прочим, а чего это вы поторопились девочку выставить, может, тоже хотел окунуться в бездну порока…

– Делов-то. Мигом вернем.

– Нет, я шучу, – так же серьезно продолжал Лаврик. – Не пойдет. Не по причине моих высоких моральных устоев, а оттого что пора делом заниматься, – он небрежно свернул «верную карту» в трубочку и швырнул ее на продавленный диван в угол. – Всем внимание, ушки на макушке…

Он вытащил из своей легкой брезентовой сумки несколько сложенных вчетверо листов бумаги, выглядевших новехонькими. Тщательно развернул один, разгладил ладонью. Троица сдвинула головы. Это тоже оказалась карта но, во-первых, выполненная типографским способом, а во вторых – контурная: ни единого названия, ни единой точки, обозначавшей бы населенный пункт, ни единого условного значка.

Вооружившись остро заточенным карандашом, Лаврик поставил жирную точку возле извилистой линии, обозначавшей, несомненно, реку:

– Если вы еще не догадались, это та самая дыра, где мы сейчас обретаемся. На тот берег мы не пойдем – в самом деле, дрянные места, а главное, нам там делать
Страница 3 из 13

совершенно нечего… А двинем мы вот сюда, – он поставил еще одну точку. – Я тут купил лендровер, развалина жуткая, но километров тридцать уж всяко протянет, а нам больше и не надо… Сейчас вы расплатитесь за номер, и мы всей компанией покатим к точке рандеву, – он соединил обе точки тонкой линией. – Места малонаселенные, хороших дорог нет, но бездорожье вполне проходимое. Порой с того берега в те края забредают всякие… элементы, но не часто, да и средство убеждения у меня в машине заховано. Короче, мы прибываем в точку рандеву. Там нас… ну да, я с вами, как же вас одних оставить, еще обидит кто… там нас будет ждать человек с грузовичком. Привезет акваланги, оружие и пару приборчиков.

– Точно, привезет? – без выражения осведомился Морской Змей.

– Это Мануэль, – кратко сообщил Лаврик.

– А… Ну тогда, конечно, привезет…

– Мы экипируемся по полной – к тому времени, если все пройдет гладко, будет уже темно – ныряем в реку и идиллически плывем, как Ихтиандры, – он развернул второй лист, в отличие от первого как раз испещренный цифрами и значками. – Лоция реки, внимательно ознакомитесь. Глубина, как видите, метров пятнадцать, что нам только на руку. Предстоит проплыть километров пять с какими-то копейками. Для таких орлов, как мы – ничего особенно сложного. Весь путь, требуют начальники, придется проделать под водой – откровенно говоря, для пущей подстраховки. Разрешается – хоть и нечасто – подплыть под зеркало, высунуть башку и осмотреться. Но это на этом вот участке. Когда пойдет последний километр, носу на поверхность не казать. Видимость, конечно, по ночному времени крайне ограниченная, ну да не привыкать… Крокодилов нет – там бегемотьи места, а бегемоты, как известно, крокодилов не любят. Бегемоты тоже, конечно, не подарок, но ночью они дрыхнут. Определенный риск присутствует, но когда он отсутствовал? Итак, последний километр крадемся вовсе уж осторожно, потому что, собственно, окажемся уже на территории объекта…

– И что за объект? – с напускным безразличием поинтересовался Морской Змей.

– Это полигон, – сказал Лаврик. – Для испытания всяких технических новинок – а потому, как легко догадаться человеку понимающему, устроили его не местные, а заправляют всем и охраняют тоже не местные. Впрочем, охрана там сплошь и рядом – понятие условное, потому что полигон занимает около десяти тысяч квадратных километров, и наглухо такое пространство ни за что не закроешь. Разумеется, есть мобильные патрули на джипах и броневиках, прикрывающие периметр, насколько возможно. Кое-где есть минные поля, кое-где – проволочные заграждения, но все это занимает очень малый процент периметра и сейчас нас вообще не должно интересовать, поскольку находится достаточно далеко от реки, по которой мы пойдем.

– А сюрпризы на реке? – спросил Морской Змей.

– Никаких, – ответил Лаврик. – Вообще-то по реке иногда курсируют катера, но редко и нерегулярно. Они там, видите ли, выстроили классическую сухопутную систему охраны. Они не первые такую ошибочку допускают. Собственно, место не благоприятствует. Как раз из-за бегемотов. Если поставить поперек реки сеть, гиппопотамчики ее очень быстро снесут к чертовой матери. У них там какие-то свои постоянные маршруты, и все такое… По той же причине минировать реку там, где она входит на территорию полигона – мартышкин труд. Бегемоты же и начнут подрываться, устраивая ложные тревоги. А перебить их всех до одного – задача нелегкая, в свое время не стали возиться, плюнули. Вообще, их ход мыслей можно понять: во-первых, охрану ставили классические сухопутчики, во-вторых, за три года существования полигона никто не пытался попасть туда по реке. Люди серьезные используют спутники и высотные самолеты-разведчики. Люди менее серьезные, такими возможностями не располагающие, внедряют агентуру… впрочем, серьезные внедряют тоже… Одним словом, как совершенно точно известно, визита с реки они там не ждут и никаких мер предосторожности против подобного не применяют… – он весело оглядел присутствующих. – А что это никто не расспрашивает насчет полигона?

Морской Змей хмыкнул:

– Тоже мне, бином Ньютона… Газеты читаем, на политинформациях бываем…

«Действительно, – подумал Мазур. – Для того чтобы догадаться, куда их несет нелегкая, не нужно проходить проверки, собирать тяжелые допуски и совать нос в жутко секретные бумаги. Достаточно почитывать газеты, те их странички, где бичуются происки империализма. Примерно десять тысяч квадратных километров… Такой полигон здесь, в Даире, один-единственный. Место, куда господин президент пустил юаровцев, и они там испытывают ракеты, которыми вознамерились вооружиться. Платят юаровцы не бумажными своими рандами, которые за пределами ЮАР не пользуются ни малейшим спросом и уважением, а золотыми – и президент, что опять-таки прекрасно известно из газет, эту благодать на всякий случай не держит дома, а складирует в Европе, в солидных банках. Естественно, военный объект таких размеров ни за что не скроешь от постороннего глаза, когда на орбите кружит уйма спутников-шпионов, а высоко за облаками летают высотные самолеты-разведчики. В газетах о нем пишут давным-давно. Интересно. Искренне хочется верить, что в их задачу не входит умыкнуть нечто габаритное: юаровцы начали вплотную заниматься ракетной техникой совсем недавно, у них просто не может оказаться интересных разработок, вызвавших бы интерес тех самых серьезных держав…»

– Ну вот, я вижу, все прекрасно понимают, о чем идет речь, – удовлетворенно сказал Лаврик. – Поскольку дружненько молчат… Пойдем дальше. На исходе последнего километра на дне будет «маячок». Я его ни с чем не спутаю, могу вас заверить. Там, где он будет, мы на берег и высадимся. Берег пологий, ни обрывов, ни крутизны, пешочком можно пройти… – он обвел всех серьезным взглядом. – Разумеется, там может оказаться засада. Никто не может гарантировать, что человечка, который должен установить маячок, не взяли и не раскололи. Если будет засада, уходим, не связываясь, – он жестко усмехнулся. – Точнее говоря, попытаемся уйти. Мы тут мальчики взрослые, знаем, сколь качественно можно поставить засаду на группу приплывших по реке аквалангистов. Ну, что делать, Родина требует… В общем, наткнувшись на засаду, будем пытаться уйти. Если все пройдет гладко и торжественной встречи нам не устроят, оставляем в подходящем месте ласты-акваланги и идем на сушу пешим порядком. Пройти нам придется километра два. Сейчас изображу…

Он развернул чистый лист и быстро, уверенно принялся чертить на нем прямоугольники и квадраты. Чем больше их появлялось, тем яснее становилось, что разбросаны они отнюдь не хаотично и больше всего напоминают план то ли города, то ли поселка. Скорее уж поселка – Мазур машинально (как и другие, видно по лицам), считал квадраты с прямоугольниками и, когда их набралось двадцать два, Лаврик отложил карандаш.

– Места пешим прогулкам благоприятствуют, – сказал Лаврик. – Равнина, редколесье, кустарник. Мы огибаем вот эту горушку и прямиком выходим к поселку. Это не главный поселок там, но именно он нас интересует. Конкретно, вот этот домик, – он ткнул карандашом. – Кстати, вот здесь, – он показал на прямоугольник, –
Страница 4 из 13

размещена тревожная группа числом не менее двух десятков рыл. И это хорошо обученные рыла… Ограды вокруг поселка нет, мин тоже – во всяком случае, ни того, ни другого не было еще четыре дня назад. Если не считать трех домов… вот, вот и вот… все остальные – жилые. Крупных фигур там нет – третьеразрядная мелочь. Но вся штука в том, что обитатель вот этого самого домика имеет обязанность регулярно составлять некие отчеты, за которыми засиживается допоздна, в отличие от остальных обитателей поселка, которые в это время уже дрыхнут… – он усмехнулся, – если, конечно, не трахают секретарш или разных там лаборанток. Вот за этим отчетом мы и идем. Наша задача – тихонечко, как призраки, зайти в гости и взять отчет. Вполне может оказаться, что хозяин отчет уже закончил и спрятал в сейф: он там крутит роман с местной красоткой, которая частенько остается на ночь. Ну, в этом случае мы его без шума убеждаем открыть сейф.

– А если он не захочет? – спросил Морской Змей.

– Я же говорю, будем убеждать, – хмыкнул Лаврик. – Идеально будет, если красоточка окажется у него – у них, согласно кое-каким сведениям, не просто пошлый секс, а чувства. Ну, вот воспылал женатый человек солидных лет к молоденькой прелестнице… Это здорово. Это, друзья мои, уж простите старого циника, просто замечательно, поскольку открывает широкие возможности для убеждения… Я, конечно, моральный урод, да и вы тоже, наша банда способна ужаснуть романтиков, но что поделать, служба такая. Ножик у нежного горлышка юной красотки как-то подталкивает воспылавшего к сотрудничеству…

– Охрана поселка?

– Сначала – про уличное освещение. Сие представлено четырьмя уличными фонарями – тут, тут, здесь и тут… Ночная внешняя охрана состоит из трех парных патрулей с собаками. Ну, для собачек кое-что припасено… В доме у того, кто нас интересует, охранника нет – как, впрочем, и в других домах. У тревожной группы есть несколько собачек – но уже не охранных, а розыскных. Это бы ничего, «антисобакин» найдется, но главная печаль в другом, – он ткнул карандашом. – Вот здесь, в паре километров от поселка – одна из баз мобильных патрулей. Там всегда толчется не менее пары десятков коммандос и с полдюжины броневиков. Точных данных нет, но у поселка с этой базой наверняка есть какая-то экстренная связь на случай тревоги. Если поднимется переполох, и они вступят в игру, нам придется по-настоящему туговато – до реки, как уже говорилось, километра два, а на восток, где лес по-настоящему густой – вообще четыре. Ноженьки против колес в таких условиях не пляшут. И пара вертолетов типа «Ирокез» на базе имеются. А на них вполне могут оказаться приборы ночного видения или детекторы движения. Поэтому от нас требуется стать бесплотными призраками…

– И ничего отвлекающего не устроить? – спросил Морской Змей.

– Увы… – пожал плечами Лаврик. – Нет в этих местах такой возможности. Славно было бы конечно, напади аккурат в это время на базу какие-нибудь партизаны и устрой шумный живописный погромчик… Но в тех местах этого фокуса не проделаешь. Нет в нашем распоряжении этаких вот партизан. А использовать наших для отвлекающего маневра начальство запретило. Обходитесь своими силами, заявило начальство, чай, не дети малые… Да, и вот еще что. В доме у интересующего нас стервеца есть слуга-кафр – ну как же уважающему себя африканеру без слуги-кафра… Означенный слуга должен остаться целехонек, – он усмехнулся. – Ну, не совсем уж… Качественно разбить морду и связать.

«Ах, вот оно что, – подумал Мазур. – Кое-что проясняется…»

Поскольку никто не задал ни единого вопроса, все остальные определенно пришли к тем же выводам, что и он.

– Вот, собственно, и вся вводная, – сказал Лаврик прямо-таки безмятежно. – А теперь прошу задавать вопросы по конкретным деталям и разным подробностям…

Глава вторая

Те, кто хуже татарина

Купленный Лавриком раритет, судя по облику, должен был помнить еще Вторую мировую и свою репутацию совершеннейшей развалюхи принялся усиленно подтверждать, когда они ехали по городу. Дребезжало, звякало и лязгало, такое впечатление, одновременно местах в двадцати, от подвески мало что осталось, и любую неровность они весьма ощутимо чувствовали своими задницами. Коробка передач при переключении оных испускала душераздирающий скрежет, под капотом порой что-то нехорошо взревывало. Однако этот монстр все же ехал без остановок и смог даже выдать километров шестьдесят в час, когда городок кончился и начались безлюдные места, тянувшееся вдоль реки редколесье с попадавшимися там и сям высоченными, в человеческий рост, пучками каких-то желтоватых кустов, жестких, как проволока – их приходилось всякий раз объезжать, чтобы не застрять безнадежно.

Поскольку развалюха была английская, руль был, конечно же, справа – а рядом с Лавриком, зорко следя за окрестностями, помещался Мазур, держа наготове извлеченный из-под заднего сиденья британский же «Стерлинг» – такое впечатление, ровесник машины, однако ухоженный и признанный вполне надежным. Век стрелкового оружия при заботливом уходе может быть очень долгим. Мазур, как и немногие посвященные, прекрасно помнил: когда в соседней Бангале партизаны воевали против португальцев, Советский Союз, что уж греха таить меж своими, через десятые руки поставлял им солидные партии автоматов ППШ, лежавших на складах с Отечественной. И ничего, трещотки исправно служили, пользовались любовью за простоту конструкции и диск на семьдесят патронов…

Большую часть пути они проехали, не встретив ни единой живой души, что четвероногой, что двуногой. Только раз слева, метрах в двухстах, в лесу обнаружилось с полдюжины двуногих, шагавших вереницей, с мешками за спиной и винтовками на плече. Никаких хлопот с ними не было, наоборот – едва заслышав шум мотора, странники припустили вглубь леса так, словно намеревались побить мировой рекорд по бегу. Судя по поведению, это были не партизаны и не диверсанты, а люди гораздо более приличные – какие-нибудь честные контрабандисты или везучие старатели с другого берега реки.

Мазур мельком подумал: хорошо, что им на сей раз выпала Южная Африка, а не Центральная. И жары той нет, и лес не похож на экваториальные джунгли – зеленый ад, сплошное переплетение веток и лиан. Вот только запахи, как везде, были чужие, экзотические. Угодивши в Африку, за пределами городов постоянно пребываешь в этаком липком облаке чужих запахов – здесь и листья, что живые, что гниющие, пахнут совершенно иначе, и трава, и даже земля, и реки…

Справа, на реке, вдруг раздался могучий, истошный, душераздирающий рев – быть может, так в незапамятные времена орали динозавры. Никто из четверых и ухом не повел, имея некоторый опыт африканского житья-бытья. Это не инопланетное чудище ревело и не динозавр из тех, что якобы до сих пор обитают в дебрях – всего-навсего подал голос один из здешних многочисленных бегемотов, вполне возможно, просто так, от нечего делать. Чтобы не забыли, что он тут живет.

Мазур надеялся, что тем, кто планировал операцию, хватило сообразительности выбрать стартовую точку на берегу реки в том месте, где нет поблизости бегемотьих лежбищ. Несмотря на свою мнимую неуклюжесть, бегемот в воде весьма проворен и
Страница 5 из 13

запросто может перекусить человека пополам. Да и на суше при нужде бегает шустро. Не дай бог напороться на мамашу с детенышем…

Опаньки! Под капотом послышалось нехорошее шипение, и оттуда потянулась струйка пара, распухавшая на глазах, превращавшаяся в облачко. То ли вода в радиаторе вскипела от натуги, то ли накрылся сам радиатор.

Лаврик, восседавший за баранкой с невозмутимым видом, и ухом не повел – он просто-напросто втоптал газ до предела, явно намереваясь побыстрее проехать, сколько удастся. Лендровер, лязгая, гремя, подпрыгивая и исходя паром, петлял меж деревьями из последних сил.

Потом в двигателе что-то громко, мерзко лязгнуло – словно в мясорубку угодил напильник – последние облачка пара рассеялись, мотор замолк, машина проехала по инерции еще несколько метров и остановилась как-то так, что сразу почувствовалось: полные кранты…

– Приехали, – преспокойно объявил Лаврик, первым спрыгивая на землю. – А все-таки не подвел джентльмен, чуток не дотянули…

Он показал вперед – там метрах в трехстах стоял совсем неподалеку от берега грузовик с брезентовых тентом. Он казался брошенным – ни живой души рядом.

– Они? – спросил Морской Змей.

– Они, – присмотревшись, уверенно сказал Лаврик. – Но все равно – ушки на макушке…

– Не дети, – сухо отозвался Морской Змей. – Пошли…

Мазур держал автомат наготове. Остальные трое извлекли старенькие револьверы, какие можно найти в кармане практически у всякого, кто уходит за реку. Полиция по неписаным законам здешних мест к этому не цепляется, если только из них не палят на улице или в кабаке…

Редколесье отлично просматривалось. Если Мануэля с напарником все же удалось вычислить и повязать здешней охранке и возле машины ждет засада, то прятаться она может только в кузове, под тентом – стволы деревьев тонкие, за ними ни за что не укроешься. Вот разве что…

– Кирилл, – тихонько сказал Лаврик. – Справа, кусты… Верхушечки нехорошо раздвинуты…

Не сказав ни слова, Мазур переместился на правый фланг, приготовился при нужде попотчевать здоровенный пучок светло-желтых веток свинцом британского производства. Действительно, справа жесткие ветки остались раздвинутыми, словно там устроился объект размером с человека.

Сотня метров до машины. Полсотни. Двадцать…

Из-за капота появился человек с автоматом в опущенной руке, он двигался нарочито медленно, плавно, явно предусматривая, что по нему могут и пальнуть сгоряча.

Револьверы, впрочем, тут же исчезли в карманах, а «Стерлинг» Мазур опустил. Еще не стемнело, и все моментально узнали Мануэля, кубинского коллегу с той стороны границы – который умер бы, но не согласился, будучи каким-то чудом все же взят в плен, играть роль подсадной утки.

– Сдохла машина? – блеснул он великолепными зубами, вешая автомат на плечо.

– В надлежащем месте сдохла… – отозвался Лаврик. – У тебя там кто? – он кивнул в сторону кустов.

– Хесус, вы его не знаете, – сказал Мануэль. – Мало ли что… Он пока там и посидит. Пойдемте, компаньерос, как это… при-бара-хля-ться…

Вслед за кубинцем они запрыгнули в кузов. Мануэль зажег фонарь, повесил его на одну из поддерживавших тент металлических дуг, они бегло оглянулись – и обнаружили, что оказались в пещере сокровищ Али-Бабы.

Для людей их ремесла именно так и обстояло: акваланги, гидрокостюмы, маски и ласты, оружие. Разумеется, ничто не указывало ни на Советский Союз, ни на какую-нибудь из стран Варшавского договора: автоматы – западногерманские «Хеклер-Кохи» с глушителями, браунинги «Хай Пауэр», опять-таки с глушителями, производятся по лицензии и состоят на вооружении чуть ли не в пятидесяти странах, гранаты французские, ножи португальские, приборы ночного видения, скорее всего, итальянские. Капиталистический интернационал, в общем.

Лаврик первым делом взялся за небольшие футляры в углу. Расстегивая молнии и копаясь в позвякивавшем содержимом, он приговаривал:

– Это мое… Это обратно мое… Это твое, Коля… Твое… Мое…

– Выгружаем, – распорядился Морской Змей. – И облачаемся в темпе.

Когда они выпрыгнули из грузовика, вокруг уже была темнота – здесь темнеет моментально, без красивых закатов, солнце ухает за горизонт, как утюг в воду, и сразу падает мрак.

Ночь безлунная, разбойничья – ну конечно, именно так планировщики и подгадали…

Они привычно облачались в тусклом свете фонаря из кузова. В небе сияла россыпь звезд, от близкой реки тянуло прохладой, стояла совершеннейшая тишина. Еще несколько минут – и к реке неторопливо двинулась вереница затянутых в черное фигур: маски опущены на лица, загубники во рту, все шагают спинами вперед, чуть слышно шлепая ластами по траве.

Остановились в шаге от спокойной, лениво текущей воды. Мануэль торопливо сказал:

– Глубина у берега – более двух метров, мы проверили. Удачи, компаньеро!

На миг вынув загубник, Морской Змей проворчал:

– К черту… К лос дьяблос…

Он оттолкнулся пятками и спиной вперед, без малейшего всплеска, ушел под воду. Мазур пошел вторым.

…Как бывает в подобной обстановке, происходящее казалось чуточку нереальным, очередным сном, не кошмарным, правда, спасибо и на том… Размеренно пошевеливая ластами, Мазур скользил-летел-плыл в совершеннейшей темноте – только отражения звезд скопищем размытых пятнышек лежали на спокойной водной глади. Мешок за спиной ничуть не давил на плечи благодаря располагавшемуся там надутому воздухом пластиковому пузырю, пристроенный на груди небольшой приборчик в водонепроницаемом чехле исправно показывал глубину, расстояние до речного дна и даже до обоих берегов: этот загнивающий Запад, чтоб ему пусто было, ну совершенно погряз в искусном потребительстве, такие приборчики там выпускают для мирных любителей подводного плавания, любой может прийти в магазин и купить их хоть мешок. Разврат прямо-таки, трижды их в качель…

Он плыл метрах в трех за Морским Змеем – ориентируясь на слабо фосфоресцирующие полоски, нанесенные по всей длине ласт командира. У всех имелись такие.

Полоски впереди вдруг задвигались гораздо медленнее, потом стали уходить вверх – командир всплывал. Не пытаясь думать и рассуждать, Мазур, согласно инструкциям, тоже пошел на всплытие. Голова оказалась над водой: темная вода, темные берега, россыпь звезд над головой…

Морской Змей, легкими уверенными гребками удерживаясь на поверхности, оглянулся, выпустил изо рта загубник и, видя, что все остальные тоже вынырнули, негромко сказал:

– Спокойно, ребята, слева абориген…

Мать твою, до чего внушительный попался абориген… Глаза давно привыкли к темноте, и легко можно было рассмотреть слева, метрах в десяти от них, заслонявшую часть звезд длинную и массивную тушу. Бегемот, наполовину погрузившись в воду, пялился на пловцов, громко похрапывая и фыркая – и что это на его языке означало, понять решительно невозможно, никто не озаботился прочитать им краткий курс о гиппопотамовых привычках. Известно, что бегемоты крокодилов терпеть не могут, а мамаша, подобно многим другим звериным мамашам, в лепешку разомнет любого чужака, окажись он поблизости от детеныша…

Бегемот торчал на том же месте. Они, соответственно, тоже. Ситуация более чем хреновейшая: можно, конечно, достать из мешков
Страница 6 из 13

автоматы – если хватит времени – и чесануть длинными, но этакого дядю быстро не положишь, если начнет биться в воде, раненый, не все от него и увернутся. А ножиком можно ткнуть разве что в глаз, но тут опять-таки задергается, как бешеный…

– Эй, дядя, – негромко произнес Морской Змей. – Мы тебя не трогаем, шел бы ты на хер…

В любом случае бегемот должен был уже уяснить, что они не крокодилы. Единственное зыбкое утешение…

Время ползло невероятно медленно. Наконец огромная толстокожая животина храпнула, ухнула, фыркнула – и, поднимая нешуточную волну, поплыла к берегу. Обошлось. Не теряя времени, Морской Змей взял в рот загубник и нырнул, подавая пример остальным.

…Обусловленный сигнал они увидели еще издали – справа, судя по показаниям эхолота, на самом дне, светилась пронзительно-синяя точка. Когда они подплыли вплотную, разглядели, что фонарик укреплен в старой автомобильной фаре таким образом, чтобы его было видно только тем, кто движется маршрутом, по которому пришла группа.

Они стояли на дне, легкими гребками сопротивляясь медленному течению, норовившему потащить с собой. Потом Морской Змей хлопнул по плечу Викинга, и тот, оттолкнувшись, поплыл к берегу. Не самая веселая работенка ему выпала – идти в разведку. Правда, остальные трое не в лучшем положении – если о них узнали и подготовили встречу, одинаково скверно придется всем. Вылетит пара-тройка катеров с эхолотами и прожекторами, и будет вам старая песенка: прощайте, родные, прощайте, друзья, Гренада, Гренада, Гренада моя…

Сверху раздалось металлическое постукивание: три стука подряд, одиночный, еще три. Пока что Викинг не усмотрел на берегу ничего подозрительного. И они двинулись на берег.

Самое уязвимое место любого водоплавающего десанта, неважно, из батальона морской пехоты он состоит или из малой кучки спецназовцев – высадка на берег. Если накроют огнем – будет уныло. Впрочем, странников наподобие «морских дьяволов» всякий умный человек всегда старается брать живьем, а не валить в первые же секунды огнем на поражение, но оптимизма это не прибавляет, поскольку им категорически запрещено попадать в плен…

В лихорадочном темпе освободились от аквалангов и ласт, увешались оружием, надели спортивные туфли на резиновой подошве, закрепили акваланги и ласты под водой у самого берега, накрыв их капроновыми сетками, вбив в землю острые штыри. Встали на берегу, прислушиваясь и присматриваясь.

Тишина, прохлада – вопреки мнению иных дилетантов, в Африке ночами весьма прохладно, и то и холодно. Усыпанное звездами небо над редколесьем. Идиллия, на первый взгляд.

Однако расслабляться не следовало: их могли попытаться взять на маршруте, в любой точке, желательно подальше от берега – это азбука…

Они двинулись к цели по всем правилам: палец на спусковом крючке, первый и третий развернули стволы влево, второй и четвертый – вправо. Пару раз в кронах над головой сонно вскрикивали и возились неизвестные птицы, один раз от них припустила что есть мочи какая-то хвостатая зверюшка размером с кошку.

Гррр-рррр-рууум!

Без команды, машинально они, присев на полусогнутых, развернулись на восток, где громыхнуло, и качественно. Нет, слишком далеко отсюда, чтобы иметь к ним отношение…

Ага! Там, на востоке, быстро поднималась над горизонтом яркая желтая полоска – строго вертикально, потом, описав дугу, стала уходить к земле. Ага, выхлоп ракеты, ночной пуск, здешние трудятся по-стахановски, даже ночью…

Они преодолели три четверти расстояния до поселка, вдали уже показались белые домики и огни фонарей – и никто до сих пор так и не попытался свести с ними самое тесное знакомство. А вот это уже давало кое-какие основания для оптимизма: неразумно было бы допускать их к самому поселку и пытаться захватить там. Юаровцы черт знает сколько лет воюют с партизанами у себя дома, и опыт накопили изрядный…

Они подошли так близко, что и без бинокля можно было рассмотреть аккуратный ряд сборных щитовых коттеджиков, выкрашенных в белый цвет – с учетом дневной африканской жары.

– Нарядились, – распорядился Морской Змей.

И первым принялся натягивать белый комбинезон с капюшоном – черные гидрокостюмы на фоне белоснежных домиков бросались бы в глаза, как ворона на чистом снегу. Правда, был и опасный момент – вздумай кто-нибудь, маявшийся бессонницей (или помянутые патрули) бросить случайный взгляд в сторону леса, фигуры в белом, почти бегом приближавшиеся к поселку, заметил бы в два счета посреди ночной темени. Но тут уж ничего не поделаешь…

В поселок они заходили с той стороны, где на окраине располагался длинный, раза в три длиннее соседних, домик – казарма тревожной группы. Расчет незамысловатый и верный: здесь патрули наверняка не появляются вовсе. Смешно и глупо двум часовым с собакой ходить дозором там, где разместились два десятка хорошо вооруженных коммандос…

В казарме светятся два окошка из восьми. Зная реалии ремесла (а они везде почти одинаковы) можно предполагать, что ночная смена бодрствует на боевом дежурстве, а остальные спят – но наверняка одетыми-обутыми, так, чтобы по сигналу вмиг повскакать, разобрать оружие и галопом чесать в поисках неприятеля…

Часового у входа нет. Стоят два джипа с пулеметами в задней части кузова – этакие современные тачанки. Казарма, как и остальные дома поселка, на белых сваях, так что меж полом и землей с полметра пустого пространства. Судя по едва уловимому химическому запаху, сваи щедро намазаны какой-то гадостью – чтобы по ним не лазили в гости визитеры наподобие скорпионов или ядовитых пауков, этого добра здесь хватает…

Согнувшись в три погибели, совершенно бесшумно они цепочкой пробежали под высоко расположенными окнами казармы, слыша звяканье посуды, ленивый разговор на непонятном языке – африкаанс, конечно, которого никто из них не знал. Чаи, наверно, гоняют ребятки, скучая на дежурстве. Они, конечно, не разленились, но чуточку все же размякли, как и патрули – за все время существования полигона ни единого налета на него не было, а это всегда чуть расхолаживает караулы…

Улочка, освещенная фонарем. Света в окнах нет. Ага! Все без команды отпрянули за ближайший угол – почти в самом конце улицы, по перпендикулярной к ней, неторопливо прошагали двое с автоматами на плече и собакой на поводке. Собака, судя по силуэту – буль-мастиф, отличный сторож и охранник, породу в свое время именно здесь, в Южной Африке, вывели англичане. Патруль прошел метрах в двухстах – тут и собака не учует, если нет ветра в ее сторону – а погода-то, хвала небесам, стоит безветренная…

Бесшумно, как тени, они двинулись дальше, повернули налево посреди благолепной тишины, и это было, как во сне… Стоп!

Справа на перекрестке показались длинные тени, числом две, и еще одна, гораздо короче – это уличный фонарь светил в спину неторопливо шагавшему патрулю. Если они свернут влево… а они поворачивают!

Четверка мгновенно рухнула наземь и проворно, бесшумно заползла под ближайший домик. Совсем рядом уже слышались уверенные, не такие уж тихие шаги патрульных – они, разумеется, не собирались красться по-кошачьи здесь, у себя дома. Шумное дыхание собаки…

В ту сторону уставились три автоматных ствола. Не окажись другого выхода,
Страница 7 из 13

троицу придется класть. Затащить под дом, это позволит выиграть какое-то время – вот только хватит ли этого времени, чтобы получить желаемое и уйти? Кто ж знает… Но если собака среагирует, добром не разойтись…

Лаврик, держа пистолет в левой руке, правой нацелился в сторону улицы флаконом-распылителем. Зыбкий, но шанс – если у них там кобель… Легонькое нажатие – и пес унюхает сильнейший аромат течной суки, после чего, как показывает практика, исправной службы от него долго не добьешься. Пока будет беситься, они вполне успеют доползти до противоположной стены, выбраться на соседнюю улочку и смыться. А если там сука? Не прокатит…

Легонькое повизгивание. Лаврик нажал кнопку и щедро опрыскал землю перед собой коварной химией.

Слышно было, как собака шумно втянула носом воздух – но осталась спокойной, только остановилась. Черт, точно, сука… Видны ее лапы, ноги в высоких шнурованных ботинках и мешковатых камуфляжных штанах…

В такие минуты всегда отчего-то кажется, что враг услышит стук твоего колотящегося сердца…

В каком-то метре от них показалась собачья башка – чертова сука заглядывала под дом. Шумно стала нюхать воздух. Там, на улице, послышались тихие, но прекрасно знакомые щелчки – патрульные вмиг сняли автоматы с предохранителей.

Ни рычания, ни оскаленных клыков – еще раз напоследок шумно нюхнув воздух, собака убрала башку и, судя по движениям лап, вознамерилась уйти. Короткий обмен негромкими фразами на непонятном африкаанс – и патрульные двинулись дальше.

Наступил краткий миг мгновенного блаженного расслабления. Мазур, кажется, догадался, почему обошлось – Лаврик в своих догадках оказался совершенно прав. Долгие годы юаровцам досаждали исключительно черные партизаны-повстанцы-диверсанты. Соответственно, служебные собаки дрессировались выявлять не абстрактных «посторонних», а непременно черных. Белые и черные пахнут по-разному. Весьма по-разному. Значит, когда ставили систему безопасности полигона, обошлись без новшеств, привезли сюда собак, выдрессированных по привычной методике. И эта сука (нет, эта прелесть собачья!), унюхав белых людей, нисколечко не встревожилась, любой, который не негр, для нее свой…

Они выбрались с другой стороны, нырнули в переулок. Пройдя еще немного, увидели тот самый дом, аккуратный коттеджик с белым крылечком и острой крышей. Только в одном окне горит свет – определенно ночник. Все так же старательно пригибаясь, они обошли дом и оказались перед задней дверью, распахнутой настежь. Проем закрывала вторая – точнее, попросту густая сетка от мух на легкой раме.

Трое разомкнулись в стороны, приготовив автоматы, а Лаврик совершил самое что ни на есть будничное действие: попросту согнутым указательным пальцем постучал по раме. Определенно выстукивал условный сигнал.

Почти моментально под потолком вспыхнула лампочка, осветив неширокий коридор и стоявшего у самой двери кафра средних лет в защитных шортах и темной майке. При виде столь нестандартных визитеров оный субъект не выказал ни малейшего страха или удивления, наоборот, осклабился со всем радушием. Открыл дверь-сетку и отступил в конец коридора, все так же ухмыляясь.

Мазур видел, как Лаврик изобразил лицом немой вопрос. Лыбясь еще сильнее, кафр сложил большой и указательный пальцы левой руки колечком и потыкал в него указательным пальцем правой. Понять его было немудрено.

– Оформи его, – тихонько сказал Мазуру Морской Змей.

Повесив автомат на плечо, Мазур шагнул вперед и без малейших колебаний припечатал кафру в нос кулаком, разбив его качественно, так что сразу пошла кровь. Кафр перенес это стоически, только охнул, да улыбка пропала. Вмиг столь же качественно подбив черному глаз, Мазур жестом велел ему лечь на пол, снял с пояса моток прочной нейлоновой веревки и быстренько связал по рукам и ногам, засунул в рот кляп, напоследок легонько приложил по затылку краешком приклада – так, чтобы осталась шишка. Картина получилась весьма даже убедительная: верный слуга был врасплох застигнут пришельцами, вырублен, побит и повязан. Будем надеяться, что местная контрразведка иголки под ногти ему загонять не будет…

Морской Змей распоряжался скупыми жестами. Свет в коридоре погасили, все четверо напялили приборы ночного видения, теперь окружающие предметы четко рисовались в характерном зеленоватом сумраке. Викинг остался охранять заднюю дверь на случай других непредвиденных визитов, а Лаврик спокойно повернул ручку и потянул на себя дверь, ведущую в глубь дома. Она открылась совершенно бесшумно: наверняка тот самый кафр озаботился обильно смазать петли.

Коридор с ковровым покрытием, картины на стенах: идиллические пейзажи, несомненно, европейские, ветряные мельницы над каналами, узкие улочки, застроенные старинными домами. Эстетствует хозяин, малость ностальгирует по далекой исторической родине… Справа за аркообразным проемом без двери – определенно столовая… А за этой дверью… Вот он, кабинет, вот он, сейф в углу, на столе ни единой бумажки – аккуратист…

И вот она, дверь, из-под которой пробивается тусклый свет ночника. Секунда неподвижности, выразительный жест Морского Змея – и они по всем правилам вломились в комнату. В спальню, где на широкой кровати вольготно устроилась парочка прелюбодействующих.

Мазур цинично усмехнулся про себя, отметив, что ничему такому они, в общем, не помешали: хозяин всего-то успел лишить предмет своей страсти юбочки да расстегнуть блузку. С похвальной быстротой прекратив это увлекательное занятие, он потянулся к подушке – но Мазур еще быстрее двинул ему левой ногой по запястью и рассчитанным движением приложил автоматным глушителем в ухо.

Ухо – штука нежная, и хороший удар по нему вызывает нешуточную боль, ошарашивающую человека на пару секунд. Использовав именно эти секунды, Мазур сдернул хозяина с постели, выкрутил руку и уложил физией на ковер. Левой приподнял подушку – ну, разумеется, там наличествовал армейский «кольт». Тем временем Лаврик, одним прыжком оказавшись на постели, вывернул девушке руки за спину, зажал рот, на том же англотехасском сообщил:

– Молчи и не дергайся, золотце, иначе глотку перережу…

Она и так не ворохнулась, оцепенев от ужаса.

Хозяин, надежно зафиксированный Мазуром, попробовал трепыхнуться, но это привело лишь к тому, что он уткнулся мордой в ковер, шипя сквозь зубы от боли в вывернутой руке. Крепкий мужик лет пятидесяти с красивой проседью на висках. Предмет его страсти выглядел наполовину моложе – весьма смазливенькая длинноволосая блондинка, вот только глазищи сейчас квадратные от страха.

– Она не понимает по-английски! – прямо-таки с трагическим надрывом воскликнул хозяин.

Сам он говорил по-английски довольно неплохо. Присев рядом с ним на корточки, Морской Змей рассудительно сказал:

– Бывает, чего уж там… Вот и скажи ей на том языке, который она понимает: если не будет орать и дергаться, ничего плохого с ней не случится. А если начнет, мигом спишем в неизбежные потери… Только не ори, нормальным голосом…

Хозяин произнес длинную фразу на африкаанс. Судя по нешуточной тревоге в его голосе, неведомые информаторы были насквозь правы: тут не просто блудоход, тут чувства. Оно и к лучшему, цинично
Страница 8 из 13

рассуждая с точки зрения ремесла…

Девушку била крупная дрожь, очень может быть, она и не поняла толком, что ей молвил любовник. Ну, по крайней мере, не дергается, хлопот меньше…

– Вы кто такие? – бросил хозяин.

– Что, так трудно узнать? – ухмыльнулся Морской Змей. – Революционный Фронт Освобождения, слепому видно…

– Не валяйте дурака! Что вам нужно?

– Столовое серебро и твой бумажник, – хмыкнул Морской Змей. – Ладно, некогда… Мне от тебя, крошка, нужно только одно, как сказал пират, беззастенчиво подступая к очаровательной пленнице… Парень, может, ты сам в темпе догадаешься? Ты, я слышал, не дурак. Я тебе дам целых полминуты.

Мазур машинально следил за секундной стрелкой часов на руке пленника. Отведенного срока не понадобилось: уже секунд через пятнадцать пленник сказал весьма решительно:

– Сейф я не открою. Попробуете ломать сами – будет сюрприз…

– Ай-яй-яй, надо же… – покачал головой Морской Змей. – Несгибаемый ты парень, я смотрю… – он кивнул Мазуру. – Устрой клиента поудобнее, в кресло, что ли…

Мазур поднял хозяина с пола, распорядился:

– Руки за спину!

Проворно, на совесть связал запястья куском той же веревки, толкнул в кресло и бдительно встал сзади, прижав глушитель браунинга к затылку клиента. Лаврик, дружески улыбаясь хозяину, извлек нож и одним взмахом разрезал лифчик на груди оцепеневшей от ужаса блондинки.

– Расклад объяснять? – недобрым голосом поинтересовался Морской Змей. – Ладно, ты несгибаемый… Посмотрим. Мы, парень, знаешь ли, профессионалы. Если берем задаток, работу выполняем качественно. А если мы ее не выполним, наша репутация получит нешуточную плюху, соответственно, резко упадут наши доходы. Если добавить, что гуманизмом мы не страдаем… Мы обязаны принести бумажки из твоего сейфа, и мы их принесем. Если ты его откроешь быстренько, всего-навсего пролежите связанные с кошечкой до утра, как сейчас валяется ваш черномазый. А утром вас непременно освободят. А если нет – ну, парень, извини, ничего личного, работа такая… Времени у нас чертова уйма. Никто не знает, что мы здесь. Сначала пошалим с твоей красоткой как следует, все трое, потом лишим пары пальчиков или этого милого розового ушка. Если ты и тогда будешь изображать гордую несгибаемость, перережем ей глотку и возьмемся за тебя. Времени до утра навалом. Ну, давай: выкрикни что-нибудь патетическое, типа «Вы не посмеете!» Да посмеем, – протянул он скучным голосом. – Работа такая, не новички… Молчим? – он кивнул Лаврику. – Вали ее, клиент ломается, как школьница перед первым в жизни минетом…

Лаврик, ухмыляясь, вовсе уж цинично, не отводя клинка от нежной шейки, свободной рукой ловко стащил с блондинки расстегнутую блузку, стряхнул остатки лифчика, опрокинул на постель и навалился, стягивая трусики. Девчонка не издала ни звука, только по щекам катились слезы. Мазуру было ее жаль, но эта лирика с работой ничего общего не имела.

Избавив красотку от последней тряпочки, Лаврик скинул балахон и принялся расстегивать гидрокостюм.

– Хватит! – в отчаянии вскрикнул хозяин.

«Он сломался, судя по тону, – удовлетворенно подумал Мазур. – Да здравствует настоящая любовь…»

– Так мы что же, договоримся? – спросил Морской Змей деловито.

– А где гарантии?

– Ну, неужели ты такой дурак? – пожал плечами Морской Змей. – Как ты это себе представляешь? Я тебе расписку должен написать, что никого не трону и не зарежу? Вздор… – он похлопал пленника по плечу. – Просто-напросто нам платят за бумаги. За то, чтобы вас прикончить, никто не платил. Кромсать и насиловать просто так не в нашем стиле, мы профессионалы. Как свидетели вы мне не опасны – нас уже через несколько часов в этой поганой стране не будет при любом обороте дела. Так что, либо веришь на слово, либо начинается черт знает что… Тебе ее, правда, совсем не жалко? Валяй, используй шанс… Даю минуту. Время пошло.

Стояло напряженное молчание. Лаврик нависал над голенькой блондинкой, беззвучно хнычущей, поглаживал ее там и сям. Тридцать секунд, сорок, сорок пять…

– Парень, я тебя умоляю, оставайся несгибаемым, – фыркнул Лаврик, повернувшись к ним. – Мне так хочется ее отодрать с фантазиями…

– Минута, – без выражения произнес Морской Змей.

– Пусть этот скот с нее слезет, – сказал хозяин.

– Я так понимаю, это означает согласие?

– Чтоб вас черти взяли…

– Точно, согласие, – сказал Морской Змей. – Ладно, Джимми, слезь с девчонки… Вон там, я так понимаю, ее халатик? Одень. Девочка пойдет с нами в кабинет.

– Зачем? – вырвалось у хозяина.

– То есть как это – зачем? – поднял брови Морской Змей. – Чтобы ей досталась первая пуля, если ты попробуешь выкинуть какой-нибудь фортель… А как ты думал?

Они ввалились в кабинет всей оравой. Лаврик отвел всхлипывающую девушку в дальний угол и приставил ей дуло к виску. Мазур, освободив руки хозяину, бдительно нависал над ним с ножом наготове, а Морской Змей его подстраховывал, отойдя к двери.

Хозяин, сжав губы, с бледным, потерянным лицом набрал код на верхнем кругляше, потом на нижнем. Потянул дверцу на себя. Заглянув ему через плечо, Мазур убедился, что оружия там нет – только аккуратные стопочки бумаг на двух стальных полочках.

– Так, а теперь складывай все на стол, – распорядился Морской Змей уже держа наготове резиновый мешок.

Когда сейф опустел, он подошел к столу, перебрал схваченные скрепками бумаги с машинописным текстом, одну стопочку изучал подольше – словно и впрямь читал, к великому удивлению Мазура. Кивнул, смел всю груду в мешок. Сказал негромко:

– Колыбельную им спойте.

Мазур среагировал моментально – точным и жестоким ударом отправил хозяина в беспамятство. С девушкой Лаврик поступил чуть гуманнее: отстранившись, пшикнул ей в лицо из баллончика величиной с тюбик губной помады, она моментально закатила глаза, расслабилась, стала сползать по стене, но Лаврик ее галантно подхватил и держал на весу.

Надежно и прочно связать эту парочку было делом пары минут. Обоих отнесли в спальню и уложили на постель. Погасив свет в кабинете, вышли в коридор и, вновь нацепив «ночники», добрались до входной двери, где смирнехонько лежал кафр и, прижавшись к стене, держа автомат дулом вверх, стоял Викинг.

– Полная тишина в окрестностях, – доложил он.

– Рано радоваться… – процедил сквозь зубы Морской Змей. – Пошли.

Теоретически рассуждая, они и сейчас могли, выйдя на улицу, оказаться в лучах внезапно вспыхнувших прожекторов, под прицелом множества стволов – взятые с поличным. Однако ничего не случилось, никто их на улице не ждал. Вот только справа слышались уверенные шаги патрульных и шумное дыхание пса…

– Ну не могут же у них тут быть одни суки… – тихонько пробормотал Лаврик, щедро поливая землю из баллончика.

– Пошли!

Они бегом кинулись меж двух домов, все так же бесшумно. Задержались, услышав сзади какую-то возню. Патрульные зло орали в два голоса, повторяя одни и те же слова, видимо, команды – но пес, скуливший и визжавший в совершеннейшем восторге, им явно не подчинялся, увлекшись приятнейшим для него запахом. Кобель, точно…

– Ходу! – распорядился Морской Змей.

Оказавшись за пределами поселка, они сбросили балахоны, упрятали их в сумки на поясе, и обходя поселок по широкой
Страница 9 из 13

дуге, придерживая автоматы, вжарили по ночному редколесью.

Ах, как они чесали по местности: вспотевшие, мокрые, как мыши, под гидрокостюмами, но счастливые и чертовски довольные жизнью! Любой тренер олимпийской сборной по бегу, узрев такое зрелище, пожалуй что, прилип бы, как банный лист, суля золотые горы, если они пойдут к нему в команду…

Конечно, это был еще не конец. Им еще предстояло проплыть по бегемотьей реке пять километров в обратном направлении, к тому месту, где ждал Мануэль с грузовиком. Им еще предстояло на рассвете на этом самом грузовике покинуть городок – по мосту, как все приличные искатели удачи, и, проехав сотню километров, (стараясь при этом избегать всех возможных опасностей), подать радиосигнал. И дожидаться вертолета с той стороны – конечно же, не советского, а натурального «Ирокеза» американского производства без опознавательных знаков. Подобных вертолетов и легких самолетиков в тех местах крутилось немало, благо не имелось ни власти, ни пограничников, ни намека на средства ПВО. Но это, если подумать, мелочи, главное сделано…

Связанных обнаружат не раньше, чем начнется рабочий день – а к этому времени они, тьфу-тьфу-тьфу, должны уже катить по «ничейным землям». Чтобы отловить там бандочку наподобие ихней, придется поднять всю даирскую армию вкупе с ВВС и бронетехникой, а это задача для юаровцев непосильная, даже если знать, сколько золота они передали президенту. Нереально. Особенно если вспомнить, что добрых две трети даирской армии сейчас вместе с призванными на помощь бельгийскими десантниками усмиряет нешуточный мятеж в провинции Чаба. У президента масса своих хлопот, тут и мешок золотых рандов не поможет…

Когда они уже надели ласты и готовились пуститься в обратный путь, Мазур все же спросил;

– Коля, ты что, африкаанс знаешь? Отроду за тобой таких талантов не знал…

– Где уж нам, убогим, – фыркнул Морской Змей. – Просто наш всезнайка, – он кивнул на Лаврика, – мне показал пяток строчек печатного текста и велел зрительной памятью запомнить накрепко. Заглавие отчета, реквизиты и все такое… Ну, пошли!

Глава третья

Неизбежная роковая красотка

Хорошо служится, когда отец-командир правильный. Вот как сейчас Морской Змей. Когда группа, как полагается, закончила писание подробных рапортов и вычерчивание схем, Триколенко сложил все это в аккуратную стопочку и объявил спокойно:

– Свободны до отбоя.

Троица, исправно вывернувшись через левое плечо, покинула крохотный кабинетик командира и прямиком отправилась в свою комнату на втором этаже. Где уже ждал Мануэль, спрятавший за тумбочку бутылку рома «Гавана клаб». Ему самому, как он заверил, можно было отписаться и к завтрему.

Дверь на всякий случай заперли изнутри большим старомодным ключом и глотки особенно не надрывали. На бутылке кубинского эликсира помещались рецепты целой кучи коктейлей, которые можно с участием этого рома сотворить, но советские офицеры этакими декадентскими пошлостями всегда пренебрегали – к чему портить отличный продукт? Мануэль, кстати, придерживался той же точки зрения. «Коктейль – это хорошо, когда пойдешь с девочкой гулять по Малекону[1 - Малекон – набережная в Гаване, излюбленное место гуляний. – Здесь и далее прим. автора и редактора.], – заявил он веско. – А на войне коктейли неуместны…»

Разлили грамм по пятьдесят, чокнулись и дернули. Закуривши, накатили еще по пятьдесят. Помаленьку отпускало. Самое скверное в таких вот операциях – даже не опасность, а дикое напряжение нервов, которое лучше всего лечить небольшой дозой спиртного. Главное, чтобы лечение не переросло в пьянку. Вот на легонькое лечение правильный отец-командир как раз и закроет глаза, если соблюдены писаные правила. Прекрасно знает, что они сейчас не в шашки режутся и не политические новости в газетах штудируют. Ручаться можно, Морской Змей и сам сейчас пропустит стопарик-другой за успех дела и отсутствие потерь – в одиночестве, потому что правильному командиру с подчиненными пить не полагается, кроме как за праздничным столом…

– Почитать бы отчет, – мечтательно сказал Мануэль. – Если чертовы буры еще и тактическими ракетами обзаведутся…

– Гуманизм торжествует, абстрактный гуманизм, – невинно щурясь, сказал Лаврик. – Будь моя воля, давно бы на этот чертов полигон налетела нехилая стая неизвестных стратегических бомберов и смешала там все с землей. Пусть бы потом даирцы слали ноты на деревню дедушке…

– Разрядка на дворе, – сказал Мазур. – Детант[2 - Детант [фр. detente] – ослабление напряженности в международной политике, в отношениях между политическими группировками.].

– Садись, пять, – фыркнул Лаврик. – За политическую грамотность… Беда только, что буры на детант положили четыре лапки и пятый…

Он удобно разлегся на массивной железной кровати, сохранившейся с колониальных времен, заложил руки за голову и с тоскливой ненавистью принялся созерцать висевшую на стене огромную карту Бангалы, исчерченную разноцветными карандашными линиями и покрытую небрежно намалеванными шариковой ручкой значками – это они сами постарались, чтобы наглядно представлять ситуацию.

А ситуация была такая, что черт ногу сломит. Президент страны и глава правящей Революционно-Трудовой партии, бывший партизанский вожак доктор Агустиньуш всерьез собирался строить социализм по примеру советских друзей и даже предпринимал к этому кое-какие попытки. Беда только, что реально он контролировал не более, а, пожалуй что, и менее двух третей страны. На севере со своими отрядами прочно сидел, держа под седалищем немаленькую территорию, доктор Сабумба, еще один бывший партизанский вожак и лидер собственной партии, как водится, с гордым и красивым названием. Вообще-то он тоже намеревался строить в Бангале социализм – но на какой-то свой манер и уж безусловно с самим собой со своей партией во главе. Горький юмор ситуации заключался еще и в том, что в колониальные времена будущий доктор юриспруденции со швейцарским дипломом изучал тактику партизанской борьбы на некоем мало кому известном интересном военном объекте в Крыму.

Что еще печальнее, это были не какие-то бродячие партизанские шайки, а настоящее государство – с местными органами власти, профсоюзами, Лигой женщин и даже некими аналогами комсомола и пионерии (именовавшимися, конечно, иначе). А поскольку на подвластной несостоявшемуся юристу территории вовсю добывали золото, алмазы и нефть, недостатка в деньгах Сабумба не испытывал. И сколотил неплохо организованную армию чуть ли не в сорок тысяч человек. Юаровские инструкторы, противотанковые и зенитные средства из США, разнообразная помощь от Англии и ФРГ, десятка арабских и африканских государств… Одним словом, серьезная собралась компания.

На юге угнездился еще один доктор, на сей раз философии, с парижским дипломом – как водится, со своей партией, вооруженными отрядами, маскировавшимися под простых бедных наемников юаровским регулярным батальоном. Этот деятель к социализму любых разновидностей никаких симпатий не питал и собирался строить как раз капитализм. Правда, калибром он был помельче сеньора Сабумбы. Но кое-какие золотые рудники тоже подгреб и помощь из-за границы получал. Иногда
Страница 10 из 13

«швейцарский юрист» и «парижский философ» меж собой грызлись, но воевали в основном против Агустиньуша.

Хватало игроков еще мельче – парочка сепаратистских фронтов, собиравшихся отторгнуть от Бангалы свои провинции и завести там суверенные державы. Несколько сильных племенных вождей со своими ополчениями – одни держали нейтралитет, попросту отбиваясь от любого, кто сунется, другие повоевать кто против «швейцарца» с «французом», кто против соседей, кто против центральной власти. Бродило множество крайне мутных отрядиков, обученных и вооруженных кто китайцами, кто северными корейцами, кто португальцами или англичанами. Из Намибии и Родезии, отрываясь от погони, на бангальскую территорию непринужденно переходили отдохнуть и отсидеться отряды тамошних партизан – как правило, не ставя о своем визите в известность центральные власти – а следом за ними порой, не заворачиваясь бангальским суверенитетом, вторгались родезийские и юаровские коммандос. По лесам и горам болтались шайки так называемых «фузилейрос», аборигенов, когда-то служивших у португальцев в полицаях, агентах охранки, на прочих малопочтенных должностях. Наворотившие столько, что половина из них не попадала ни под какие амнистии, а другая половина имела все основания опасаться кровной мести. Бродили вовсе уж непонятные банды, о которых ни одна разведка не знала, чего они, собственно, от жизни хотят. И, наконец, старатели, авантюристы, шпионы…

Одним словом, если отбросить дипломатические обороты, гадюшник невероятный. Правительственная Народная Гвардия особыми боевыми успехами похвастать не могла, и слишком многое тянул на себе сорокатысячный кубинский контингент. Регулярных советских частей тут не было – одни советники (которым частенько приходилось и участвовать в боях, когда ситуация подопрет).

И уйти отсюда никак невозможно. Во-первых, на одной шибко закрытой политинформации Мазур и его сослуживцы услышали примечательную фразочку: «Превратить Бангалу, в эталон африканского социалистического государства, целиком и полностью ориентирующегося на СССР». Во-вторых – большая геополитика. В рамках глобального противостояния США. А потому на бывших португальских военно-морских базах отстаивались советские эскадры, а на бывших португальских базах ВВС регулярно садились на дозаправку советские красавцы-гиганты «Ту-95», самолеты стратегической разведки, действовавшие в Северном полушарии. И уж на этом фоне мелкими выглядели стычки на южной границе, где советские зенитно-ракетные комплексы кубинско-бангальскими расчетами лупили по вторгавшейся южноафриканской авиации…

Разлили по последней и оприходовали без тостов, потому что последняя всегда идет грустно – запасов-то не было никаких.

– Ну что, компаньерос? – сказал Мануэль. – Съезжу еще за одной? Все равно никого не забрало, только напряжение малость сняли…

Все покосились на Лаврика – как бы и рядового члена группы, но, во-первых, не совсем и рядового, а во-вторых, старшего по званию.

– Через часок, пожалуй, – кивнул Лаврик. – Чтобы поближе к отбою. Вместо снотворного – и в койку… Завтра-то огурчиками надо быть, мало ли что. Я, по секрету, крепко подозреваю, что нас не из-за одного полигона вызвали, что попридержат нас тут…

– Ясно, компаньеро. Через час буду, – Мануэль ухмыльнулся, надел берет и направился к двери. Обернулся, уже взявшись за ручку. – Кирилл, я и забыл совсем… Тебе Рамона привет передавала. Если увижу, от тебя привет передать?

– Обязательно, – сказал Мазур без тени улыбки.

Когда за Мануэлем закрылась дверь, он хмуро уставился на сослуживцев – но обычных жеребячьих шуточек в этот раз отчего-то не последовало. Только Лаврик уставился на него что-то очень уж пытливо. Мазур давненько знал особиста и успел усвоить, что такой вот взгляд может означать порой самые разные грядущие сюрпризы…

Непринужденно взмыв с кровати, потянувшись, Лаврик предложил совершенно безразличным тоном:

– Кирилл, а не погулять ли нам на свежем воздухе? Жара уж спала… Разговор есть.

Ну, точно, будут сюрпризы… Но не откажешь ведь, не станет тащить на улицу ради пустой болтовни…

– Пошли, – сказал Мазур, поднимая со стула свое кепи наподобие натовского, какие здесь все таскали с камуфляжем.

Основная часть советских советников обосновалась на окраине столицы, на бывшей португальской военной базе. Место было удобное – добротные кирпичные казармы и маленькие двухэтажные домики для старших офицеров, немаленький танкодром, на котором без труда разместили и автопарк и кое-какую бронетехнику, на века замощенный плац (на нем уже два раза устраивали некое подобие военного парада, когда из Союза прибывали особо важные персоны). Да вдобавок все это обнесено чуть ли не трехметровой бетонной стеной со спиралями колючей проволоки поверху и многочисленными сторожевыми вышками – в последние годы португальского владычества партизаны норовили чуть ли не каждую ночь подкрасться снаружи и попытаться забросить внутрь что-нибудь взрывчато-зажигательное…

Они вышли в небольшой дворик. Небольшой двухэтажный домик, где разместили их группу, был вдобавок ко всему огорожен высоким забором из листов рифленого железа, так что снаружи виднелась только крыша – и высоченный столб, а на нем красовалась видимая из любого уголка базы антенна – металлическая, длиной в полметра, крайне заковыристых очертаний, со спиралями, загадочными решетками, кольцами и пучками сверкающих штырей. Хреновина эта выглядела крайне загадочно и весьма внушительно.

Это была чистейшей воды бутафория, призванная не только скрыть их подлинные физиономии, но и обеспечить полное равнодушие окружающих. Просто загадочные личности, не подчинявшиеся начальнику гарнизона, непременно вызвали бы живейший интерес и долгие пересуды. Когда же по военному городку заранее был мастерски запущен слух, что за отдельным забором будут квартировать «какие-то шибко секретные связисты», местные, от полковников до последнего желторотого лейтенантика, моментально потеряли к прибывшим всякие интерес. В конце концов, секретные связисты – это банально, чертовски скучно и совершенно неинтересно. В рядах доблестной Советской Армии отыщется немало гораздо более экзотических персонажей…

Часового во внутреннем дворике Морской Змей не ставил – это был бы уже перебор. Они просто-напросто отодвинули щеколду, вышли, плотно притворили за собой вырезанную в железном листе калитку и не спеша зашагали вдоль длинных зданий, огибая плац справа. Немногочисленные встречные смотрели на них, как на пустое место, тем самым демонстрируя легонькое превосходство: мы, знаете ли, сплошь и рядом хлещемся в джунглях со всякой контрой, а эти чаек попивают за отдельным заборчиком, выстукивая секретную морзянку в полной безопасности. Именно такое положение дел группу как нельзя более устраивало – как людей профессионально скромных сверх всякой меры…

– Кирилл, – безмятежным тоном сказал Лаврик. – Я тебе когда-нибудь пакости делал?

– Не припомню, – честно признался Мазур.

– А глупое, обывательское любопытство за мной замечалось когда-нибудь?

– Не припомню, – повторил Мазур насторожившись.

– Вот то-то. А посему давай-ка
Страница 11 из 13

в интересах дела посплетничаем о бабах. Точнее, об одной конкретной бабе. Рамона к тебе по-прежнему липнет?

– Липнет, – сказал Мазур без особой охоты. – И водопады смотреть звала, и городские достопримечательности показывать, и вообще…

– И смотрит блядски, – уверенно сказал Лаврик. – И подает сигналы, которые мужик твоего возраста и опыта просто обязан понять и отреагировать соответственно… А?

– Ну, – буркнул Мазур.

– И тебе уже совершенно ясно, что если ты ее завалишь, она сопротивляться не будет, наоборот… А?

– Ну, – повторил Мазур неохотно.

– Терпеть не могу загадок, – сказал Лаврик. – Сам знаешь. А тут передо мной в полный рост торчит нешуточная загадка: почему ты ее до сих пор не отодрал?

– Да вот как-то так получилось…

– Давай серьезно, – сказал Лаврик. – Стал бы я к тебе приставать из пошлого любопытства… Что мы имеем? Есть очаровательная молодая девка, на которую слюнки пускает весь местный гарнизон. И есть старший лейтенант Мазур, широко известный в узких кругах как ухарь, при удобном случае готовый завалить приятную красотку. Ты только не изображай оскорбленную невинность, пора бы уяснить, что я всегда все обо всех знаю. Немаловажное уточнение: речь идет не об официантке Светочке, прапорщике Катеньке и беспутной доченьке контр-адмирала Чалмаева. Я не люблю неправильностей, Кирюш. А именно неправильность я сейчас наблюдаю. Дважды за время нашей совместной службы бравый Кы Сы Мазур заваливал девочек в ситуациях, когда для его карьеры это могло кончиться крайне печально, а втык был бы грандиозным. Я про французскую переводчицу в Бургабе, очаровательную мадемуазель Мирей и про Наташеньку Извольскую в Аль-Шаруте. Вот за них, стукни на тебя какая сволочь, ты бы получил по полной программе. Французская подданная из страны, пусть и не являющейся уже членом НАТО, но все равно числящаяся в списке потенциальных противников, и внучка белоэмигранта-врангелевца, чей папаша возглавлял эмигрантский центр, существующий на денежки ЦРУ. Ну да, ни Мирей не работала на французскую разведку, ни Наташа не участвовала в папашиных делах. Но все равно, за такие постельные связи тебе могли всыпать так, что дальше некуда. Каптеркой бы заведовал где-нибудь в Камчатском пограничном отряде, уже без партбилета. И не мог ты этого не понимать. Однако рискнул. Оно и понято: девки были хороши… И я всерьез не понимаю: отчего ты теперь нос воротишь от очаровательной девки, которая усиленно вешается тебе на шею? При том, что ситуация качественно другая: наша красавица Рамона – капитан Революционных вооруженных сил республики Куба, контрразведчица, координатор меж нашими и кубинскими особистами, правая рука генерала Санчеса, второго человека в командовании кубинским корпусом. Проверенный на сто кругов товарищ, верный союзник, брат по оружию, то бишь сестра… Даже если до начальства дойдет, что вы с ней трахаетесь, тебя самое большее матерно пожурят, без всяких выговоров и занесений в личное дело. Ну, максимум влепят выговор из тех, что легко потом снимается. Одним словом, риска никакого. Девка – раскрасавица и сама лезет. А ты нос воротишь. Это неправильно. И я тебя по службе спрашиваю: причина – в чем?

Он говорил тихо и серьезно, остановился, хмуро уставился, нетерпеливо дожидаясь ответа. Мазур зло, тяжко вздохнул.

– Ну? – настойчиво спросил Лаврик.

– Да понимаешь… – Мазур пожал плечами, подбирая слова. – Что-то мне в ней не то… Не нравится мне тут что-то…

– А конкретно?

– У нее глаза холодные, – сказал Мазур. – Улыбается в сорок четыре зуба, глазищами играет, томным голосом намеки делает, а в глазах – ледок… Не нравится мне это. Может, мне просто кажется…

– Не думаю, – тихо и серьезно сказал Лаврик. – В сочетании с кое-какой другой информацией это, знаешь ли, наталкивает…

– А что такое? Или секрет?

Лаврик ухмыльнулся:

– Да какие могут быть от тебя секреты, если ты в этой истории по уши…

– Эй! – сердито сказал Мазур. – Что ты там опять комбинируешь? Ни в какой я не истории. Нет никакой истории. Она липнет, а у меня нет никакого желания. Какая тут история?

– Интересная, – сказал Лаврик. – Во-первых, по достовернейшей информации, наша красотка давно и регулярно трахается с генералом Санчесом. У кубинцев на такие вещи смотрят проще – горячий народ, им в таких случаях и в голову не придет партком собирать и моральное разложение шить. Далее. Согласно тем же достовернейшим источникам, у них там полная сексуальная гармония. Хотя Санчесу за пятьдесят, мужик крепкий. То как зверь она завоет, то заплачет, как дитя… Во-вторых. Примерно месяц назад она вдруг закрутила бурный роман с одним нашим вертолетчиком. Три недели крутила. Только неделю назад, за пять дней до нашего прибытия, парень погиб где-то возле Квеши. Ракетой влепили в вертолет, неизвестно даже кто – там столько разной сволочи шляется… А теперь она, едва успев слезинку сронить, начала обхаживать тебя…

– И что ты хочешь всем этим сказать?

– Что имеет место быть нечто неправильное, – ответил Лаврик. – Чутье, интуиция, называй, как хочешь… Я не понимаю, в чем тут дело, но, голову даю на отсечение, тут есть какой-то потайной смысл… Будь она просто-напросто шлюхой и нимфоманкой, развлекалась бы у себя в штабе. К чему далеко ходить? Там полно темпераментных мужиков, которым только мигни… К тому же, как я уже говорил, у них на эти дела смотрят сквозь пальцы. Но среди своих она и не пыталась развлекаться.

Мазур хмыкнул:

– Может, просто боялась, что Санчес узнает. Мужики в таком возрасте особо ревнивые…

– Так-то оно так… – протянул Лаврик. – Но свои развлечения у нас она нисколечко не скрывала. На базе бывает куча кубинцев, многие не раз видели, как она с тем майором начинала нежничать еще в машине, уж за три недели-то до Санчеса могли дойти слухи… Но она ни малейшей конспирации не соблюдает, ни в прошлый раз, ни теперь. А ведь у кубинцев тоже навалом народу, который обязан генералам подробные сводки строчить о поведении личного состава…

– Ты же говорил, они на такие дела смотрят сквозь пальцы.

– Пальцы пальцами, а сводки сводками… Скройся!

Он схватил Мазура за локоть и моментально утащил за угол. Мимо промчался открытый джип, классический американский «Виллис» с опущенным на капот лобовым стеклом. И управляла им черноволосая красотка в камуфляже, которую оба моментально узнали.

– Вот так, – хмыкнул Лаврик. – Зуб даю, к нам в располагу покатила. И явно для того, чтобы навестить Кы Сы Мазура… – Вариант нимфоманки, я уверен, отпадает, – сказал Лаврик, непринужденно продолжая прерванный разговор. – Я бы рискнул выдвинуть версию, что у нее к тебе интерес, не имеющий ничего общего со здоровой эротикой.

– Но не вербовать же она меня собралась?

– Вряд ли. Кубинцы наших не вербуют.

– Так может, она от кого-то еще…

– Молодец, – сказал Лаврик. – Начинает врастать в операцию. Хочешь сказать, ее кто-то другой завербовал, типа ЦРУ, и она теперь для него старается?

– Ну, примерно… Должно же быть какое-то объяснение этим твоим неправильностям…

– Как рабочая версия годится, – сказал Лаврик раздумчиво. – Но лично мне верится плохо. Завербуй ее ЦРУ или какой другой супостат, она непременно вертелась бы в более интересных с
Страница 12 из 13

точки зрения вербовщика местах, вокруг более интересных людей, чем самый обычный, рядовой вертолетчик, ни с какими большими секретами не связанный. А она именно на него убила три недели…

Мазур хмыкнул:

– Но я – то получаюсь не вертолетчик, а секретный связист. Персона как раз небезынтересная.

– С одной стороны, оно так… – протянул Лаврик. – А с другой… До сих пор ее поведение никак не походило на поведение завербованного кем-то со стороны агента. Никак не походило. Я же говорю – сплошные неправильности…

– И что прикажешь делать?

– А что я тебе в данной ситуации могу приказать? – спросил Лаврик, глядя на него жестко, без тени улыбки. – Только одно: очаровательную Рамону при первой же возможности – отодрать со всем прилежанием. И посмотрим, что из этого получится. Ты щеки не надувай, не надувай, это именно приказ. Триколенко в курсе, можешь у него подтверждения испросить, если мне не веришь. Случай, кстати, подходящий, она к нам приехала. Вот и топай, если пригласит… смотреть водопады. Нет, насчет водопадов я в шутку. Из города не выезжай и держи ухо востро. Мало ли чем может кончиться насквозь непонятная ситуация… Лучше всего набиться к ней в гости, на их базу, там-то ты будешь в полной безопасности. Ну, что надо отвечать, получив приказ старшего по званию?

– Есть, товарищ капитан-лейтенант, – хмуро ответил Мазур.

– Чего ты хмуришься? Не со страшной старухой тебе предлагают роман крутить.

– Я боевик, – сказал Мазур. – А все эти штучки – не мое ремесло.

– Ну, что же делать, если она не на меня запала, а подавай ей непременно тебя…

– От кубинцев кто-нибудь в курсе?

Лаврик пожал плечами, глядя на него наивно и душевно: – Сложное дело, так сразу и не скажешь…

Это, как Мазур давненько успел усвоить, означало, что ответа не будет.

– Ага, конец… – сказал Лаврик, глядя на улицу.

Там не спеша ехал открытый ГАЗ-66, в передней части кузова лежали какие-то ящики, на них лежала очередная загогулистая антенна, разве что поменьше, в полметра, очередная бутафория, ручаться можно. А сзади, не глядя по сторонам, с привычной скукой людей, повидавших превеликое множество военных городков, сидели восемь гавриков в камуфляже: и Пеший-Леший, и Папа-Кукареку, и прочие прекрасно знакомые Мазуру персонажи.

– Значит, вот так… – сказал он, когда машина проехала.

– Ага, – пожал плечами Лаврик. – Согласно известной америкосовской песенке – ура, ура, вся шайка в сборе… Акция была не одноразовая, нам тут работать и работать, так что настраивайся. Сколько нам тут торчать, знает только высокомудрое начальство, а у него как-то не спросишь…

«Очаровательно, – подумал Мазур с привычной покорностью судьбе. – Учитывая здешний винегрет из заполонивших страну вооруженных группировок, можно ожидать самых заковыристых поручений…»

– Пошли? – сказал Лаврик. – Красотка заждалась.

И они двинулись к калитке, возле которой уже проворно разгружали машину, и стоял пустой джип Рамоны.

– Ты, конечно, можешь не ответить, знаю я твои привычки… – сказал Мазур. – Ну, а насчет того вертолетчика… Выяснили что-нибудь?

– Да никто этим не занимался, – сказал Лаврик задумчиво. – Местные особисты, как иногда бывает, трудолюбиво фиксировали, как славный винтокрылый майор с союзницей по ночам развлекается, будучи прикрываем сослуживцами. Бумажки писали и в стол копили – мало ли что, вдруг пригодится… А потом объявился я, после того, как она начала вокруг тебя виться, усмотрел некоторую неправильность, начал все раскручивать с самого начала. А тут еще Рамона сюрпризец преподнесла… Ладно, коли уж ты в деле, тебе можно, все равно болтать не пойдешь. Санчес хочет, чтобы кто-то из особистов с нашей стороны был офицером-координатором… ну, наподобие Мануэля у нас, только не по линии спецназа, а по линии плаща и кинжала, – он добродушно, открыто улыбнулся. – Рамона эту мыслю Морскому Змею и озвучила, – он ухмыльнулся еще шире и беззаботнее. – Понимаешь, они отчего-то уверены, что особист в нашей теплой компании – не я, а ты… Так почему-то получилось, знаешь ли…

– Ага, – угрюмо сказал Мазур. – Само по себе… Случайно.

– Случайность – это тщательно подготовленная не случайность, – ханжески сказал Лаврик. – Кстати, Санчес по своему служебному положению может знать, кто мы такие на самом деле. Очень даже запросто. Вот только совершенно непонятно, зачем ему это понадобилось, если координация меж соответствующими службами давно работает как часовой механизм? И как увязать все происходящее в один узелок.

– Совершенно ничего не понимаю, – сказал Мазур.

– Веришь или нет, я тоже. Может, это одна из тех операций, где суть знают только дядьки с большущими звездами, а всем остальным, иногда до самого конца, приходится быть пешками. В любом случае, у меня есть свой фронт работ, и я его намерен отрабатывать, благо получил добро от начальства. Ну, а ты… Кто ж тебе виноват, что она именно на тебя глаз положила… – он фыркнул. – Если вдруг окажется, что тянули какую-то пустышку, ущерба и урона все равно никакого, а тебе одно удовольствие…

Глава четвертая

Куба, любовь моя…

Когда они подошли к калитке, разгрузка машины уже заканчивалась. Гаврила и Винни-Бух как раз вынимали из кузова большой опечатанный ящик с большим красным крестом на боку. Обращались они с ним, как с бесценной хрустальной вазой, а доктор Лымарь следил за ними с величайшей заботой. Судя по этой картине, в аптечке, кроме средств от многочисленных здешних хворей и инфекций, находился в немалом количестве самый любимый медикамент советских офицеров, формулу коего наизусть знали даже те, у кого в школе по химии были сплошные двойки.

Все трое были так увлечены разгрузкой, что даже внимания не обратили на Мазура с Лавриком, и те быстренько прошли во двор. У забора лежала бутафорская антенна, над которой стоял Ушан, радист от бога, таращился на нее с самым что ни на есть творческим видом, почесывал в затылке, плавно изображая обеими руками некие загадочные фигуры – явно прикидывал, как разместить эту хрень наиболее эффектно.

У крыльца помещался Морской Змей, откровенно хмурый. А рядом, словно бы для контраста сияя ослепительной улыбкой, стояла Рамона, при виде Мазура вовсе уж просиявшая.

– Компаньеро Кирилл! – воскликнула она весело. – А я за вами. Вы, конечно, еще не знаете, но наше и ваше начальство на нас с вами возложило новые обязанности… – она мельком оглянулась на Морского Змея.

Тот сказал хмуро:

– Вот именно, товарищ старший лейтенант. Вполне возможно, возникнет необходимость координировать какие-то действия с капитаном Родригес, а то и заниматься совместно теми акциями, которых потребует ситуация, – он повернулся к Рамоне. – Разумеется, не в ущерб основным служебным обязанностям. Группа у меня небольшая, каждый человек на счету. Сейчас, правда, затишье…

– Я все понимаю, компаньеро, – улыбчиво заверила капитан Родригес. – Можете быть уверены, на основных обязанностях это не отразится, – она сделала милую гримаску. – Я же не виновата, что наши и ваши генералы именно так решили… Поедемте? Вас хочет видеть генерал Санчес!

Она была очаровательна. Она, пожалуй что, была обворожительна – ни капли негритянской крови, текущей в жилах множества
Страница 13 из 13

кубинцев, несомненно, прапраправнучка гордых испанских идальго (хотя, быть может, и каких-нибудь простых бочаров) – роскошные черные волосы, огромные карие глаза, подогнанная по фигуре рубашка хаки навыпуск, прикрывавшая кобуру на поясе, идеально отглаженные форменные брючки. Вот только где-то глубоко в глазах стоял тот самый ледок, который Мазура и заставлял держаться от нее подальше. В целях самоуспокоения он попробовал внушить себе, что все объясняется гораздо проще – не какими-то мрачными тайнами, а попросту ее самой специальностью. Военная контрразведка – не баталерка[3 - Баталерка – кладовка с имуществом на флоте.]. Лаврик, скажем, умеет делать взгляд невинным, как у месячного щенка, а эта молодая особа не умеет. Вот вам и объяснение.

И тем не менее… После того, как его не так уж и давно обманули и предали – как раз особа женского пола – он что-то очень уж настороженно относился к таким вещам. Надо будет посоветоваться потом с Лымарем – может, это какой-нибудь комплекс помаленьку вызревает, и его еще не поздно изничтожить?

– Я возьму автомат? – спросил он командира.

– Не нужно, – сказала Рамона. – Автомат у меня есть в машине. Вообще, последнюю неделю в столице спокойно… Поедемте?

Она решительно зашагала к калитке. Глянув на Морского Змея, Мазур чуточку развел руками. Тот, морщась, махнул рукой.

Лихо развернувшись, Рамона повела машину к воротам, притормозила на миг, оба показали часовому пропуска – «вездеходы». Джип, оказавшись на улице, свернул влево. Водила она аккуратно, но не без лихости. Впрочем, с точки зрения безопасности как раз было полезно гонять на повышенной скорости – в городе хватает засланных казачков, диверсантов из чертовой кучи антиправительственных группировок, запросто могут полоснуть очередью по одинокой машине хотя бы из той вон рощицы, окраина, места глухие…

Обошлось. Правда, когда они въехали в Лубанду, особого благолепия вокруг не увидели, столица казалась прифронтовым городом – частенько попадаются усиленные пешие патрули, кое-где на перекрестках торчат броневики, справа, на тротуаре, кого-то поставили лицом к стене и обыскивают… Дело, конечно, не в том, что Сабумба, выступая вчера у микрофона собственной мощной радиостанции «Черный петух», пообещал в ближайшее время взять столицу, разобраться со всеми идейными противниками, а «самозваного президента с его приспешниками предать народному суду». Подобное он обещал уже раз пять, но кишка все же тонка. Зато ходили упорные слухи, что юаровцы вознамерились наконец напакостить не по мелочам, а устроить полномасштабное военное вторжение. Чего от них вполне можно ожидать…

До кубинской базы добрались без приключений. Несколько минут торчали у ворот – с базы, поднимая красноватую пыль, выезжала длинная колонна «тридцатьчетверок». Здесь они себя показывали очень даже неплохо, тем более что у оппозиции бронетехники – кот наплакал. Противотанковых средств ей, правда, в избытке подбрасывают добрые иностранные друзья, и тут уж кому как повезет – не только «тридцать четверки» горят, но и гораздо более современные «пятьдесят пятые», получив в борт, кончают печально…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/aleksandr-bushkov/piranya-chernoe-solnce-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Малекон – набережная в Гаване, излюбленное место гуляний. – Здесь и далее прим. автора и редактора.

2

Детант [фр. detente] – ослабление напряженности в международной политике, в отношениях между политическими группировками.

3

Баталерка – кладовка с имуществом на флоте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.