Режим чтения
Скачать книгу

Покоритесь воле Ночи читать онлайн - Глен Кук

Покоритесь воле Ночи

Глен Чарльз Кук

Звезды новой фэнтезиОрудия Ночи #3

Сменяются патриархи, полубезумная императрица Катрин пытается переманить к себе искусного полководца Пайпера Хекта и устроить очередной священный поход. Хект вынужден скрывать от всех свои многочисленные тайны, тогда как его сестра Герис и прапрадед Кловен Фебруарен, великий волшебник, хотят, чтобы Пайпер помог им в сражении с силами Ночи. На мир надвигаются вечные льды, воспрянул жутчайший из древних богов Харулк Ветроходец, могучие и жестокие потусторонние создания взывают: покоритесь воле Ночи!

Глен Кук

Покоритесь воле Ночи

© Д. Кальницкая, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®

* * *

Посвящается всем тем прекрасным людям, которые устроили Всемирный конвент фэнтези в Остине. Спасибо вам!

Надвигаются льды. Возможно, они предвещают конец света, но смертные внимают лишь своим сиюминутным желаниям.

1

Граальская Империя, Чаща Ночи

Священные охотники скакали на юг. Из семидесяти Посланцев, выехавших из холодного Спармаргена, осталось лишь восемнадцать. Многие были ранены или изувечены. Пятерых пришлось привязать к седлам. Только подъехав к воротам, охотники обнаружили, что умер Дренгтин Скайр, и уже давно – тело успело остыть. Щуплая лошаденка, несшая его, казалась испуганной.

Ворота ничем особенным не отличались – обычный проем в изгороди из железных кольев. По эту сторону царила ледяная стужа, в воздухе носились колкие снежинки, обезумевший ветер бесцельно швырял сухие листья. За изгородью, возможно, было чуть теплее, и тяжелые, набухшие от влаги листья он уже не мог поднять с земли.

Бледные, оборванные скитальцы с привязанными к волосам костями и маленькими черепами смотрели на замерзший лес. Среди похожих на скелеты голых деревьев проглядывало серое каменное строение. Каждый священный убийца надеялся, что жертва отыщется именно здесь и их тяжкое странствие наконец закончится.

Среди них был и Крепночь-Избранник – божье создание, принявшее некое подобие облика человеческого. На левой руке у него было семь пальцев, на правой – шесть, на ногах – то же самое. Был он совершенно безволос, туго натянутую кожу, отливающую болезненным зеленым светом, испещряли бурые пятна, на худом лице проступали резко очерченные скулы, глаза напоминали кошачьи, а во рту было не счесть острых мелких зубов.

Его породило воображение Харулка Ветроходца, с одной-единственной целью, и цель эта находилась сейчас на расстоянии полета стрелы.

Крепночь-Избранник послал перепуганного жеребца вперед, не обращая внимания на выцветшие броские буквы на воротах: «БЕРЕГИСЬ ВОЛКОВ И ОБОРОТНЕЙ!» Да он и читать-то не умел.

Как и многие его спутники. А уж на языке этой земли и подавно.

Проехав четыреста ярдов, Крепночь-Избранник остановился. В сотне шагов впереди возвышался небольшой замок. Подъемный мост, перекинутый через ров с водой шириной восемь футов, был опущен.

Без посторонней помощи пересечь текучую воду Крепночь-Избранник не мог. А вода во рве была проточной.

Но вода ничего не меняла.

В грудь божьего создания вонзилась стрела. Железный наконечник, пробивающий доспехи, и почти четырнадцать дюймов толстого, вырезанного из дуба древка вышли у него из спины. От удара Крепночь-Избранник качнулся в седле, а потом выпрямился и застыл, словно камень.

Ломкий холодный ветер кружил вокруг, Крепночь-Избранник чувствовал его дыхание.

И ничего не мог поделать.

На подъемный мост из замка вышли двое стариков. Один нес железную лопату, другой – заржавленную мотыгу. Первый старик взял дрожащего от ужаса скакуна за поводья и повел прочь. Пройдя сотню ярдов, они остановились, и старик с мотыгой скинул всадника в овражек.

Потом старики закидали неподвижное тело землей, сучьями, камнями и палой листвой.

Стемнело. Время тянулось медленно. На деревьях тихо расселись во?роны и стали наблюдать. Волки явились посмотреть на павшее божье создание и порадоваться его несчастью.

Наконец охотники нашли своего спутника и выкопали тело. Один преломил тяжелое древко и вытащил стрелу. Крепночь-Избранник стряхнул с себя землю и листья и поднялся на ноги. Сидевшие на ветвях во?роны оживленно обсуждали эту презабавную шутку. Волки не подходили близко, но всем своим видом выражали беспощадное презрение.

Среди Посланцев были шаманы. Вместе с Крепночь-Избранником двинулись они на замок и смирили силу текучей воды. Крепночь-Избранник пересек подъемный мост и явил волю своего бога в маленьком замке. Там его поджидало около дюжины людей, вот они – совсем рядом.

Ослепительная вспышка. Оглушительный грохот. Боль впивается в тело тысячей игл. И теперь уже настоящая смерть настигла Крепночь-Избранника и всех, кто шел за ним следом.

Тела еще сотрясались в предсмертной агонии, а волки уже набросились на тех, кто не побоялся надписи на воротах.

Трое юных всадников, которых командир оставил ждать за изгородью, бросились прочь, чтобы рассказать о постигшей отряд беде.

Вслед за ними, насмехаясь, летели во?роны.

Ночь не испытывает особой любви к тем, кто считает себя ее слугами. Двое из трех всадников пали жертвами безжалостных мелких Орудий. Третьему удалось вернуться, но он сошел с ума и не мог сообщить ничего полезного.

Однако само его возвращение уже являлось новостью.

Бог вознаградил несчастного так, как и вознаграждают обычно боги, – поглотил своего слугу.

2

Люсидия. Под стенами Герига, в тени Идиама

Ветер терзал, словно ржавая пила. Никто из старожилов не мог припомнить в Люсидийской пустыне таких холодов, ведь зима еще даже не вступила полностью в свои права. Кое-кто видел снег и раньше – вдалеке, на вершинах самых высоких гор.

С каменной башни Тель-Муссы открывался невероятный вид на лиги и лиги вокруг. Эту дозорную башню построили западные рыцари, участвовавшие в священных походах, чтобы следить за захватчиками из Каср-аль-Зеда, потом крепость захватил Индала аль-Суль Халаладин, Меч Господень, после победы над неверными у Кладезя Дней, а теперь она превратилась в прибежище для отчаявшихся беженцев из Дринджера, которые нанялись в услужение Муктабе Ашефу аль-Фартеби ед-Дину, каифу Каср-аль-Зеда.

Злобный ветер трепал седеющие волосы и бороду Нассима Ализарина. Нассима прозвали Горой, и был он столь велик, что лишь могучие скакуны с западных земель могли выдержать его. И в походы он брал целый табун таких скакунов, потому что они быстро выбивались из сил.

Нассим медленно повернулся. Неверные с толком выбрали место для башни, хотя и построили ее на старинном фундаменте. С тех самых времен, как люди научились воевать, по пролегавшей внизу дороге прошествовали в обоих направлениях сотни армий. Нассиму подумалось, что вскоре здесь промаршируют новые войска.

С юга к башне приближался всадник. Согнувшись в седле, он, казалось, был охвачен отчаянием. Скорее всего, это возвращался Костыль. Старик объезжал заставы ша-луг вдоль дальних границ западных государств. За всадником, на горизонте, будто злобный сфинкс, темнел Гериг, твердыня неверных, которую не мог захватить ни один смертный. В Гериге засело Братство Войны. Иногда эти
Страница 2 из 40

стойкие воины-монахи подбирались к Тель-Муссе, надеясь выманить ша-луг. Но Гора не поддавался на такие уловки. В самые хорошие времена число его сторонников, рассеянных по всей Обители Мира, не превышало четырех сотен. Война с бывшим другом, Гордимером Львом, военачальником ша-луг, шла ни шатко ни валко. Многие воины-рабы осуждали убийство сына Нассима, Хагида, но не считали эту гнусность достаточным основанием, чтобы братья ша-луг подняли друг на друга меч.

Главной добродетелью в Аль-Праме почиталась покорность, а у ша-луг – военная дисциплина.

На обзорную площадку к Нассиму поднялся мастер призраков аль-Азер эр-Селим. Он выругался, проклиная пробирающий до костей ветер, но едва слышно: Гора не терпел, когда при нем богохульствовали или поминали демонов.

– Это Костыль? – спросил Аз; в зоркости он не мог сравниться с генералом Нассимом.

– Да. И новости везет недобрые.

Аз вопросительно хмыкнул, посмотрел на север, а потом перевел взгляд восточнее – туда, где простирался Идиам, суровейшая из пустынь. Недобрые вести страшили мастера призраков. Если дела повернутся совсем плохо, если Муктабе аль-Фартеби больше невыгодно будет поддерживать отщепенцев ша-луг в борьбе против каифа Аль-Минфета, тогда останется лишь спасаться в одержимом городе Анделесквелузе.

– Мы не окажемся в таком плачевном положении, – успокоил волшебника Гора, проследив за его взглядом. – В Люсидии каждый меч на счету. Хин-тай Ат грозят с севера и востока. Как только Тистимед Золотой окончательно поглотит Гаргарлицейскую империю, он возьмется за Люсидию.

Усталый всадник поднимался по склону холма к башне. Хватит ли ему сил добраться?

Костыль был стар, но те, кто его знал, никогда в нем не сомневались.

– Как ему удается не умирать? – спросил Нассим.

Мастер призраков снова вопросительно хмыкнул. Теперь он смотрел чуть южнее – туда, где в стороне от воображаемой линии, рассекающей Идиам пополам, протекала река Абхар. Там, всего в каком-то дне пути, разливалась северная оконечность пресноводного озера, прозванного местными жителями Зебальским морем. В солнечный день с башни было видно, как блестит вода. На южном берегу озера располагалась деревня Чалдар, именно там зародилось проклятое недоразумение – чалдарянская вера. Рядом с Чалдаром стоял один из Кладезей Ихрейна, но Аз никак не мог припомнить, какой именно.

Память начала подводить.

– Я говорю о Тистимеде, мастер призраков. Почему он еще жив? Вот уже две сотни лет он владыка владык и властвует над Хин-тай Ат.

И до сих пор плодит принцев, которые, вырастая, восстают против отца.

– Колдовство, – пожал плечами Аз, этот ответ годился на все случаи жизни. – Пойдемте встретим Костыля. Он, наверное, захочет погреться у очага.

– Сейчас, – отозвался Нассим, переводя взгляд на Гериг, а потом чуть севернее – там, возле Кладезя Дней, западные рыцари потерпели когда-то свое самое сокрушительное поражение. – Кладезь Поминовения, Кладезь Искупления, – перечислял Гора, указывая рукой. – Если связать все Кладези Ихрейна невидимыми линиями, то линии эти очертят Равнину Судного Дня.

На этой Равнине прогремели сотни битв, последователи всех четырех верований, зародившихся в Святых Землях, считали, что и последняя схватка между господом и ворогом произойдет именно там.

– Неужели? – отозвался Аз, который был человеком ученым, но не набожным; вернее, набожным ровно настолько, насколько это необходимо, чтобы выжить среди одержимых верой. – Быть может, есть какая-то связь с оскудевающей силой в Кладезях? Быть может, Индале следовало сокрушить неверных на самой Равнине, а не на пустоши возле Кладезя Дней?

– Это следует обдумать. Тому, кто теснее моего связан с Ночью, – ответил Нассим и спустился с башни.

Прозвище подходило Костылю как нельзя лучше: кожа да кости. Да вдобавок бледный как смерть. Аз опасался, что скоро их старый отряд потеряет еще одного воина. Их и так осталось не много, а бывший капитан далеко, притворяется кем-то чужим. Ни небеса, ни земля не оставили ему выбора.

Костылю, Азу и Нассиму принесли горячий суп. В зале собрались офицеры Горы. Костыль ближе всех сидел к огню, но никак не мог унять дрожь. Нассим приказал подбросить дров в очаг. Старик стиснул посиневшими пальцами миску с супом и сделал глоток. Наконец-то он начал согреваться и приходить в себя, с облегчением подумал подошедший ближе Аз.

– Добрых вестей я не принес, – хрипло сказал Костыль. – Нас позабыли. Хотя нет, я не прав, не позабыли, просто им плевать, и против военачальника они не пойдут. Против Шельмеца – другое дело. Если бы удалось выманить его из убежища, мигом бы изрубили на куски. Сам Лев поступил бы так же. Но никто еще не успел настолько отчаяться под пятой Гордимера, чтобы обратиться против него. Наших тайных друзей становится все меньше. Говорят, мы не можем ничего предложить взамен – всего лишь хотим положить конец существующему порядку.

Гора со вздохом опустился на низенькую оттоманку. Все верно. Он пошел войной против Гордимера и эр-Рашаля аль-Дулкварнена, но эти двое, хоть и были злодеями, воплощали собой закон в каифате Аль-Минфета. Гордимер воплощает и до сих пор. Ша-луг и правоверные важнее, чем все совершенные злодеями преступления. Прежде всего Дринджеру нужен военачальник, а еще закон, иначе там воцарится хаос и Святые Земли будут утрачены.

Люсидия, каифат Каср-аль-Зеда, не могла в одиночку противостоять иноземцам. Индала аль-Суль Халаладин состарился. В отличие от Гордимера, Индала помнил о чести и не стал захватывать всю власть, он подчинялся капризам своего каифа. А еще ему приходилось постоянно помнить об угрозе Хин-тай Ат.

– Все верно, – сказал Гора. – Меня сгубили чувства, и всех вас я утащил за собой. Мы сделались гизелами-фракирами в услужении у Муктабы аль-Фартеби.

Гизелами-фракирами называли самых презренных правоверных – тех праман, которые за деньги нанимались служить врагам веры. Именно гизелы-фракиры вместе с войсками владыки Восточной Империи охраняли границы руннских земель.

В древности кое-кто из правоверных становился гизелом-фракиром из-за племенных междоусобных свар. В те времена, когда Предвестники еще не открыли всем свое откровение, вера играла весьма важную роль в самоопределении племени. В землях, осененных теперь истинной верой, народы раньше делились приблизительно в равных пропорциях на дэвов, чалдарян и анимистов.

В устах Нассима Ализарина «гизелы-фракиры» звучало даже хуже, чем «изменники».

– Если у нас будет каиф… – заметил Номун.

Номун восстал против Льва, когда тот забрал во Дворец Королей в Аль-Кварне его дочь. Он проявил себя блестящим командиром, многое знал из книг да еще славился как непревзойденный лекарь. Именно такие ша-луг, как Номун, когда их наберется достаточно, покончат с тиранией в Аль-Кварне.

– Если у нас будет каиф? – переспросил Нассим.

– Аль-Фартеби снова занемог. Ходят слухи, что его отравили.

Когда какой-нибудь важной персоне нездоровится, всегда начинают шептаться про яд. А уж в случае с Муктабой аль-Фартеби и подавно. Муктаба отравил своего предшественника. Поговаривали, что его нужно отстранить, – Люсидии угрожали Хин-тай Ат, возрождающиеся государства, основанные рыцарями во время
Страница 3 из 40

священных походов, да еще наседал Аль-Минфет. И если бы не Индала аль-Суль Халаладин, Муктабе давно пришел бы конец. Но гнева Индалы боялись все. Некоторые верили даже, что Хин-тай Ат сдерживают свое неистовство лишь потому, что не хотят пробудить чудо-воеводу, одержавшего победу в битве у Кладезя Дней.

– Ведутся споры о том, кто сменит аль-Фартеби. Индала отказывается. Как и всегда. Но двое его сыновей не выказывают особого пренебрежения.

Гражданская война? Когда должности распределяются по праву рождения, такая возможность всегда существует.

– Индала растил сыновей как воинов, – сказал Нассим, – а каиф должен быть святым человеком.

Кое-кто из присутствующих люсидийцев фыркнул. Мало кто из каифов в последние годы отличался особенной святостью. Поговаривали, что болезнь Муктабы проистекает из его склонности к порокам, в частности из пристрастия к абсенту.

Гора внимательно посмотрел на Костыля, и тот словно бы весь сжался.

– Это все никак не влияет на нас. Наша жизнь – Тель-Мусса, мы должны следить за Геригом.

– Мы всегда можем вернуться на запад, – заметил аль-Азер эр-Селим.

– Нассим Ализарин не может. Я остаюсь. Буду ждать. Придется сбежать в Идиам – сбегу. Сделаюсь пауком-каменщиком. Час мой придет. Господь рано или поздно отдает злодеев в руки праведников. Буду терпеливым, словно гора.

Аз и Костыль поежились. Они-то бывали в Идиаме, наведывались в одержимый город Анделесквелуз и знали, что Гора – это еще и одно из имен верховного божества, родичи которого властвовали здесь до появления нынешних вер. А ведь в последнее время некоторые безумцы пытались воскресить падших богов.

Ашер и Ашторет, невесты Горы, остались лишь на древних барельефах на стенах Анделесквелуза. Но ведь достаточно и одного волшебника, лишенного совести, чтобы вернуть в мир зло. Эр-Рашаль аль-Дулкварнен пытался воскресить древний ужас Дринджера – Сэску Беспредельного.

– Аз? – спросил Нассим Гора. – Тебя что-то тревожит?

– То же, что и обычно. Опасаюсь козней, которые устраивают Орудия Ночи. И людей, ставших пешками в их руках.

– Спасибо, что напомнил. – Гора чуть склонил голову. – Себялюбие – мой тяжкий грех. Я думаю о своих желаниях, а не о том, что пойдет на благо нашим душам.

3

Альтен-Вайнберг, празднования

В столице Граальской Империи главнокомандующего поселили в построенном из известняка уродливом трехэтажном особняке, в котором насчитывалось восемнадцать комнат. К особняку прилагалось двенадцать слуг, а принадлежал он Баярду ва Стил-Паттеру, сыну и наследнику эрцгерцога Омро ва Стил-Паттера. Сама императрица Катрин приказала Баярду уступить на время свое жилище главному военачальнику святой церкви.

Главнокомандующий Пайпер Хект и его отряд прибыли в Альтен-Вайнберг вместе с королем Джеймом Касторигским, который притащил за тридевять земель толпу своих подданных, чтобы отпраздновать свадьбу с самой могущественной монархиней запада. Императрица, похоже, благоволила главнокомандующему, хотя встречались они лишь дважды и ни разу при этом не перемолвились и словом.

Через три дня после прибытия в Альтен-Вайнберг Кейт Рук заявил Хекту:

– Мы никак не можем понять, что именно, но этой женщине от вас определенно что-то надо.

Взволнованный Пайпер расхаживал по комнате и гадал, втянута ли в игры Катрин ее младшая сестра, наследная принцесса Элспет. Поделиться своими мыслями главнокомандующему было не с кем. Приближенные остались в Коннеке – продолжать войну церкви с призраками Ночи, в Граальскую Империю вместе с Хектом отправились лишь телохранители, чиновники (и по совместительству шпионы Титуса Консента) и артиллеристы во главе с Кейтом Руком, этих взяли на случай, если Ночь преподнесет неприятный сюрприз. А еще с Хектом приехал его приемный сын Пелла. И Альгрес Дриер, браунскнехт, член императорской гвардии, которого отправили в ссылку в Вискесмент из-за оскорбления, нанесенного императрице и ее советникам.

– Я прошелся по городу, заглянул всюду, куда осмелился, – сказал капитан Дриер. – Он прав. Катрин что-то замышляет, и никто не знает, что именно. Советники обеспокоены.

Императрица Катрин принадлежала к семейству Идж. Ее отца, Свирепого Малютку Ганса, советники боялись до сих пор, а он ведь уже несколько лет как лежал в могиле. Непредсказуемых дочерей Йоханнеса вельможи боялись еще больше.

– Странно, Дриер, что вас еще не заковали в колодки.

– Люди не замечают того, чего не ожидают увидеть. Альгрес Дриер сослан в Вискесмент охранять антипатриарха. Те же немногие, кто узнал меня, считают, что со мной обошлись нечестно.

Хект и сам выходил в город, но мало что узнал: языка он толком не понимал и времени смешаться с толпой не было. Да еще никак не удавалось убедить главу телохранителей Мадука, что в Альтен-Вайнберге главнокомандующему ничто не грозит.

Зато Пелла вырос на улице – мальчишка мог без особых затруднений ускользнуть от своих охранников. Но и он не знал языка.

В Альтен-Вайнберг понаехало множество людей, здесь царило необычайное оживление, какого не помнили даже старожилы. Весь мир волновался из-за предстоящей свадьбы. Возможно, это самый важный союз в нынешнем веке. Быть может, он упрочит добрые отношения между империей и Бротом, прекратит многовековую вражду между императорами и патриархами. А если Катрин произведет на свет сына, который унаследует престол, империя сможет закрепиться в Диреции. И Джейм сумеет защититься от притязаний короля Питера Навайского.

– Мы его отбили у шайки воров, – сообщил Престен Реджес Хекту, и тот окинул грязного и оборванного Пеллу внимательным взглядом. – Вряд ли тут дело в политике. Местные солдаты не дали мне притащить злодеев сюда на допрос.

– Рассказывай, Пелла.

И Пелла рассказал. Его слова подтвердили слова Престена: мальчишка слишком далеко сунул любопытный нос и в нем распознали чужеземца. Как тут не получить взбучку!

– Прокололся, отец. Запамятовал, где я.

– Надеюсь, это послужит тебе уроком.

– Впредь буду осторожнее.

– Что-нибудь полезное выяснил?

– Многим не по нраву эта свадьба. Но это ведь и не тайна.

Катрин Идж недолюбливали из-за ее дружбы с бротской церковью.

– Не тайна, – согласился Хект.

Он волновался из-за сестры Катрин. В империи имелись такие, кто жаждал посадить Элспет на трон в надежде, что она продолжит дело своего отца. И потому наследной принцессе могли угрожать друзья Катрин.

Элспет пыталась соблюдать нейтралитет и сохранить любовь сестры. Но она была тем, кем была, и лишь из-за одного этого оказывалась в центре событий, превращалась в символ, который мог объединить противников Брота.

Было раннее утро. Проснувшись, Хект успел подкрепиться и просмотреть послания от патриарших войск, воевавших в Коннеке и Фиральдии. Радостных новостей никто не слал.

К нему подошел Карава де Бос с небольшим подносом из черного дерева в руках. На подносе лежало три письма с нетронутыми печатями. Де Бос в патриаршей делегации отвечал за дела и бумаги днем, а ночью его сменял Ривадемар Вирконделет. Оба, помимо своих прямых обязанностей, занимались еще и шпионажем, и того и другого рекомендовал Титус Консент, главный шпион и архивариус патриаршего войска. А также друг
Страница 4 из 40

главнокомандующего.

– Недавно доставили, мой господин, – пояснил де Бос. – Разложены в порядке прибытия. А еще некто по имени Ренфрау просит встречи с вами. Назначить ему?

– А вы не знаете, кто он?

– Сам-то он явно считает себя весьма важной особой.

– Так и есть.

– Назначить ему встречу?

– Нет. Пригласите его прямо сейчас. Остальные могут идти. Мадук, я хочу, чтобы нас не подслушивали слуги.

Баярд ва Стил-Паттер велел своим людям следить за главнокомандующим, и они старались изо всех сил, но делали это чрезвычайно неумело.

Ренфрау ничем не выделялся: обычная одежда, какую увидишь на каждом втором прохожем, средний рост, неприметные черты, волосы с проседью. Хект не раз видел его с расстояния вытянутой руки, но вот цвет глаз вспомнить бы не смог.

Пайпер наблюдал за тем, как Ренфрау вошел в комнату. Как он удивился при виде Альгреса Дриера. А еще Хект заметил, что Пелла узнал Ренфрау – вспомнил ту встречу в «Рыцаре жезлов» пару лет назад.

А у этого парнишки весьма опасная память.

Хект просмотрел письма. Почерк везде незнакомый, на одном печать патриарха, на втором – императрицы, а на третьем – ее сестры.

Этим утром они обсуждали дела за огромным столом, за который можно было бы с легкостью усадить дюжину человек. Хект сложил несколько карт и перевернул два отчета, которые не успели унести, так, чтоб их не было видно. Ренфрау окинул стол внимательным взглядом, чуть задержавшись на письмах императрицы и принцессы.

– Присаживайтесь, – предложил Хект. – Если вам так удобнее. Я вот присяду. – С этими словами он опустился на стул.

– Ценю, что ты сразу же меня принял.

– С вами всегда так интересно беседовать. А я заскучал. Нужно было задержаться и приехать сюда через неделю после короля Джейма.

– Как же можно скучать, когда вокруг кипят такие политические страсти?

– Эта политика меня не касается.

– Возможно, ты ошибаешься. Так мне кажется. Некоторые секреты даже мне не по зубам. Кое-какие из них нарочно скрывают от Ферриса Ренфрау.

– Понимаю.

– Позволь полюбопытствовать, – заговорщицки улыбнувшись, сказал Ренфрау, – зачем с тобой явился Альгрес Дриер? Мне пришлось потянуть за многие рычаги, чтобы его оправдали и отрядили в личную гвардию Непримиримого.

– Ему велел отправиться сюда Непримиримый.

– Слышал, вы с антипатриархом прониклись взаимным уважением.

– Верно. Так вы поэтому здесь?

– Нет. Хотел предупредить, чтобы ты был осторожнее.

Хект молча приподнял бровь.

– Темные силы заволновались. До меня доходят слухи – из вторых, третьих рук, из совершенно недостоверных источников. Ночь всполошилась из-за твоих дел в Коннеке.

– Неудивительно.

– У тебя там есть могущественные враги.

Хект кивнул, хотя до сих пор и не верил в это до конца.

Ренфрау достал из-за пазухи сложенный лист бумаги. Пайпер дернулся, почти ожидая схлопотать арбалетную стрелу. Но Мадук на страже. Мадук не любит, когда рядом с его господином кто-то совершает резкие движения.

Ренфрау развернул и разгладил листок.

– И кто это?

На бумаге рукой искусного художника были изображены лицо в профиль и две весьма необычные ладони.

– В натуральную величину, – пояснил Ренфрау. – Эту тварь убили к северу отсюда пару недель назад, а с ней вместе еще несколько варваров, у которых в волосах болтались звериные кости и черепа.

– Кто они?

– Я надеялся, ты мне скажешь. Ты ведь у нас из Дуарнены, закаленный боец с язычниками.

– Я не боец с язычниками. Уехал оттуда еще в детстве и не успел побывать на болотах. Но шердам подобные создания не помогали.

– Ты у нас, главнокомандующий, прямо весь окутан тайной. Варвары и это вот создание как-то связаны с Харулком Ветроходцем.

– Тогда вы ищете не тех языческих богов. Шерды не имеют отношения ни к Харулку, ни к другим богам из его пантеона. Харулк происходит с дальнего севера, из ситтских краев, и даже дальше. Его сменили боги, которых в свою очередь изгнал наш господь, когда чалдарянские миссионеры обращали северян. До меня доходили слухи, что Ветроходец вернулся.

– И снова ты удивляешь меня своей осведомленностью.

– У меня остались там друзья.

– Не сомневаюсь.

– В чем, господин Ренфрау?

– Я выяснил, что почти никто не помнит парнишку по имени Пайпер Хект, который отправился из Дуарнены на юг, чтобы поступить в услужение к патриарху, но вот записи о его службе в разных гарнизонах сохранились. Нигде-то он не задерживался надолго.

– Некоторые командиры скрупулезно ведут записи. Я и сам теперь такой. Мои люди могут отчитаться за каждый медяк, попавший к нам в руки. Когда дотошно все записываешь, можно показать своему нанимателю, чего именно достиг и почему это так дорого обошлось.

– И все равно наниматель жалуется.

– Разумеется. А с этим вот, – Хект постучал пальцем по рисунку, – лучше бы вы тело прихватили. Расшевелили бы всех.

Быть может, люди обратили бы наконец внимание на грозящую миру опасность.

– Плоть сгнила и разложилась всего за несколько часов, несмотря на снег и лед вокруг. Ни во?роны, ни волки к нему не притронулись.

– Создание Ночи.

– Несомненно. Но которое именно?

– Тут я вам не помощник, хотя знаю, кто может помочь. – Хект подумал о Девятом Неизвестном, Кловене Фебруарене, Властелине Безмолвного Королевства – видимо, самом могучем и самом непредсказуемом из ныне живущих волшебников. – Он, к сожалению, в Броте. Как и почти все члены коллегии, которые ждут, пока умрет Бонифаций.

– Что тебе об этом известно?

– Хьюго Монгоз, быть может, переживет половину из тех, кто его избрал.

Сделавшись патриархом, бывший принципат Хьюго Монгоз взял себе имя Бонифаций VII.

– Но ведь его преемником станет Непримиримый?

– Так они условились. И мне отдан приказ проследить за выполнением воли патриарха, если коллегия решит все переиграть. Я сделаю так, как пожелал Бонифаций. Непримиримый – хороший человек, но может отправиться на небеса раньше Бонифация, хотя и младше того на тридцать лет.

– Тогда Дриеру следовало остаться при нем, а не ехать сюда.

– Непримиримого сведет в могилу недуг, а не убийцы. Он отправил сюда Дриера в качестве своего представителя на императорской свадьбе, а я представляю интересы Бонифация.

Феррис Ренфрау промолчал в ответ, но Хект его понял.

– Непримиримый знал, что делал, когда посылал сюда Дриера. Все из-за того, как с ним обходились здесь, пока он был епископом.

– Сторонники Брота, – усмехнулся Ренфрау, – разошлись не на шутку.

– У вас всё? Меня работа ждет.

– Не всё. У меня еще десять тысяч неотложных дел, но с девятью тысячами и девятью сотнями из них ты мне не поможешь, так что просто еще раз предупрежу напоследок: у тебя, возможно, имеются враги, о которых ты и понятия не имеешь.

– Слыхали, Мадук? Теперь можете стращать меня словами самого главы имперских шпионов.

Хект отшучивался, хотя ему было не до веселья. Мадук действительно будет при каждом удобном случае припоминать ему слова Ренфрау. И как бы Пайпера это ни раздражало, придется прислушиваться. Здесь он в опасности. И кое-кто правда искренне верит, что мир без Пайпера Хекта станет гораздо лучше.

Мадук лишь улыбнулся – но гораздо шире, чем сам Хект. Глава телохранителей ждал и не мог дождаться, когда же наконец они уедут из
Страница 5 из 40

Альтен-Вайнберга и снова займутся истреблением Орудий Ночи.

– Я сделал здесь все, что должен был, – заявил Феррис Ренфрау. – Предупредил, чтобы ты не терял бдительности.

– Иногда со мной такое случается. Но вот Мадук всегда начеку. Мадук и сам в некотором роде Орудие.

– Тогда береги его, чти его и, самое главное, прислушивайся к нему.

– Мадук, это вы его подговорили?

Как только Феррис Ренфрау вышел, Хект вызвал к себе Караву де Боса и Ривадемара Вирконделета. Белокурый красавчик Вирконделет зевал на ходу. Пайпер с тоской посмотрел на письма, лежавшие на черном подносе, – как же ему хотелось их прочитать.

– Что нам известно о Ренфрау? Что у кого есть?

Де Бос и Мадук повернулись к Вирконделету. У этого сонного коннектенца родом из Кастрересона имелись все задатки, чтоб превзойти своего наставника Титуса Консента.

– Феррис Ренфрау, – начал он, – вот уже больше сотни лет замешан в политических интригах Граальской Империи. Нынешний Феррис Ренфрау называет себя сыном того Ренфрау, который служил двум Фридрихам, и внуком того Ренфрау, который служил Отто, Лингарду, второму Йоханнесу и еще одному Отто. Каждого Ферриса Ренфрау боялись, о них никто не сплетничает. Если бы смертного человека можно было назвать Орудием, то Феррис Ренфрау – именно оно. Живой призрак, опекающий Граальскую Империю.

– Была ли с каким-либо Ренфрау связана женщина? – спросил Хект.

– Мне пока не удалось найти упоминаний об этом, – сказал Вирконделет. – Быть может, Ренфрау, как и вы, усыновляют детей.

Как раз в этот момент Пелла просунул голову в дверь, но тут же понял, что его здесь не ждут.

Быть может, семейство Ренфрау похоже на семейство Делари: все наследники рождаются не в законном браке?

– В последнее время лишь две женщины связаны с Ренфрау, – продолжал Вирконделет. – Принцессы Катрин и Элспет. Он ведь душеприказчик Йоханнеса Черные Сапоги и следит за выполнением Акта о престолонаследии.

– Будем исходить из того, что все Феррисы Ренфрау – один и тот же человек. Продолжайте копать. Найдите его врагов, враги наверняка распускают слухи.

– Тут никто не придал этому особого значения, – вмешался Карава де Бос, – но Ренфрау, израненный и в изорванных одеждах, появился при дворе и принес императрице вести о победе спустя лишь несколько часов после битвы у Лос-Навас-Де-Лос-Фантас.

Хект постарался ничем не выдать своего изумления:

– Как такое возможно?

– Прекрасный вопрос.

– Не спускайте с него глаз. – Пайпер снова посмотрел на письма, дольше тянуть было невыносимо. – Возвращайтесь к своим обязанностям. Вирконделет, отправляйтесь спать.

Словно нарочно терзая себя, главнокомандующий сначала распечатал письмо от Бонифация VII, хотя никаких новостей найти там не рассчитывал. Патриарх писал, что чувствует скорый конец, и молил Хекта проследить за выполнением соглашения, заключенного с Вискесментом. В случае надобности пусть применит силу.

Хьюго Монгоз считал почти всех членов коллегии скользкими пронырами, мечтающими лишь набить собственный кошелек. Они наплюют на все соглашения, если только смогут.

Послание Хект сжег. Пустая трата времени. Бонифаций никак не мог воплотить в жизнь свою последнюю волю – разве что проследит с небес, чтобы главнокомандующий выполнил его желание.

Потом Пайпер взялся за послание императрицы. Письмо от наследной принцессы его страшило.

Катрин Идж, императрица Граальской Империи и прочая и прочая (титулы занимали добрых полстраницы), приглашала к себе на аудиенцию главнокомандующего патриарших войск бротской епископальной церкви…

Куча бессмысленных льстивых слов. Пайпер Хект на подобные уловки не поддавался, но играл по правилам: он написал в ответ такое же витиеватое и лицемерное письмо. Да, он готов встретиться с ее величеством императрицей Катрин… Пусть назовет время и место.

В последнем, очень коротком письме принцесса Элспет, как и ее сестра, тоже просила о встрече. Эти несколько строчек Хект перечитывал снова и снова, выискивая в них хоть малейший намек.

Через час Хекту предстояла встреча с самой могущественной владычицей западного мира. Он без устали прокручивал в голове разные версии, пытаясь понять, что же у нее на уме. В комнате, кроме него, никого не было. Пеллу он отправил в город в сопровождении одного из своих охранителей. Мадуку, конечно, это не понравилось.

Да, в собственной спальне ему дозволялось оставаться одному. Но под дверью всегда караулил кто-то из людей Мадука.

А некоторым и двери не нужны, чтобы попасть внутрь.

Хект как раз перечитывал письмо Элспет, когда дрогнуло пламя свечей.

– Кловен Фебруарен?

– Ты становишься все восприимчивее. Чуть больше времени проведешь с Моделью – будешь чуять мое приближение.

Хект оглянулся на голос, но ничего не увидел, пока Фебруарен вдруг не возник из ниоткуда прямо перед его носом. Низенький потрепанный старичок, закутанный в коричневый плащ; озорные глаза; давно не стриженные волосы, забывшие, что такое гребень.

Кловен Фебруарен, Девятый Неизвестный, дедушка принципата Муньеро Делари, Одиннадцатого Неизвестного, который утверждает, что, в свою очередь, приходится родным дедом Пайперу Хекту. Кловену Фебруарену уже перевалило за сто, а может быть, и за сто пятьдесят. Но он постоянно врал, да и шутки его больше смахивали на шутки десятилетнего проказника.

Хект оглянулся на дверь. Кто там, интересно, на страже? Люди Мадука уже знали, что их командир иногда вдруг начинает оживленно болтать сам с собой. В такие моменты никто, кроме самого Мадука, не осмеливался врываться в комнату.

– Ну и?.. – поинтересовался старик.

– Хм.

– Вижу, у нас с тобой опять намечается интересная и содержательная беседа?

Хект неожиданно для себя улыбнулся:

– Возможно, даже философская. Я только что осознал, как редко улыбаюсь.

– У тебя чувство юмора атрофировалось. Так что же?

– В каком смысле, мой господин?

– Ты меня вызвал. Не просто же так.

Хект едва удержался от резкого ответа. Никого он не вызывал. Хотя поговорить со стариком ему и хотелось.

– Я вас не вызывал, но вашему визиту рад. Вы можете кое в чем мне помочь.

Хект пересказал свою беседу с Феррисом Ренфрау.

– Все это весьма меня занимает. А еще больше занимает сам Ренфрау.

Пайпер поведал о том немногом, что удалось раскопать де Босу и Вирконделету.

Фебруарен слушал, и лицо его все больше оживлялось.

– Вы, кажется, разволновались. В чем дело?

– Так, одно нехорошее подозрение. Его кто-нибудь обвинял в колдовстве?

– Нет. Но все его боятся. И дела свои он вершит столько же лет, сколько и вы. И творит вещи совершенно невозможные.

– Ну, в этом можно и меня обвинить. Я проверю. А он, кстати, вроде как проверяет тебя.

– Не единожды он говорил, что считает меня Элсом Тейджем, капитаном ша-луг, которого ему показали в Аль-Кварне во время аудиенции у Гордимера Льва и его безумного волшебника.

– Видимо, именно тогда он и заполучил мальчишку Арманда.

– Да, Осу Стила, бывшего любовника Муньеро Делари, который теперь играет в свои ночные игры с самим Хьюго Монгозом.

На лице Фебруарена промелькнула озорная улыбка.

– И ничего не сообщает своим друзьям за пределами Кройса. В Дринджере его считают погибшим.

Хект взял себя в
Страница 6 из 40

руки.

– Вы видели Анну? Девочек?

– Нет, но Муно частенько их приглашает. Анна по тебе скучает. Они подружились с Герис. А Герис прекрасно выучилась пользоваться Моделью.

Хект удивлялся себе: когда это он успел привязаться к своей временной семье? Анна Мозилла не была его женой, но он тосковал по ней и скучал по Вэли и Лиле больше, чем по двум своим родным дочерям, которых уже почти позабыл, как и свою жену. Он уже едва мог вспомнить их лица. Ни ее, ни дочек Хект не видел много лет, да и до того они встречались лишь ненадолго – урывками между смертельно опасными походами, в которые его постоянно посылал Гордимер Лев.

– Пайпер Хект, ты вовсе не дурной человек, – сказал Кловен Фебруарен. – Да и Элс Тейдж дурным человеком не был. Все мы рабы обстоятельств. А обстоятельства иногда злокозненнее любого демона.

Хект это понимал. Именно это ему и нужно было сейчас услышать.

– Только вот ворог вознамерился меня погубить, – заметил он.

– И что? Претендуешь на особое место в списке искушаемых мужей?

– Элспет… – Раньше Пайпер никому о ней не рассказывал. – Наследная принцесса Элспет. Я одержим ею, с самой первой встречи в Племенце, где наш отряд держали в плену. Я спас ей жизнь под Аль-Хазеном. И это безумное чувство взаимно. Мы, соблюдая осторожность, слали друг другу письма. И вот я здесь, в Альтен-Вайнберге, а Элспет всего в какой-то полумиле от меня.

Хект сам себе поражался: рассказывает Фебруарену то, в чем самому себе едва готов признаться.

– Мне страшно, что я совершу какой-нибудь безумный поступок. Погублю себя, а вместе с собой и принцессу.

Кловен Фебруарен больше не веселился, озорные искорки в глазах погасли.

– Ого, да у нас тут все задатки для хорошего эпоса. Пожалуй, отложу-ка я менее важные дела и займусь этой свадьбой. Ее еще не отменили?

Хект не уловил прозвучавшего в голосе сарказма.

– Катрин готова целовать землю, по которой ходит Джейм. Хотя этому Джейму не помешало бы хорошенько надавать по заднице, выражаясь языком Пинкуса Горта.

– Который как сыр в масле катается, командуя городским полком. Бронт Донето с Пинкусом Гортом прекрасно спелись – эти двое практически правят Бротом. А что не так с Джеймом?

– Слишком уж восхищается сам собой. Буквально себя боготворит. И совершенно уверен, что и остальные должны.

– Прекрасная представляется возможность, – просиял старик.

– И может быть…

В комнату без стука вошел Мадук и начал с подозрением оглядываться по сторонам.

– С кем вы разговаривали?

– В чем дело, Мадук?

С начальником Хектовых телохранителей такое приключалось уже не в первый раз.

– Джерцина услышал голоса.

– Они звали на помощь?

– Нет, мой господин. Но мы уже привыкли, что нашему подопечному не хватает благоразумия позвать на помощь.

Хект разозлился, однако убедить Мадука, что тот ошибается и превышает свои полномочия, не смог.

Что-то нужно предпринять. Они с Мадуком позволили личному взять верх над здравым смыслом и теперь ведут себя как два болвана. Когда-нибудь Хект просто необдуманно наплюет на советы главы своих телохранителей и все страхи Мадука сбудутся. Пока же рыцарь из Братства раздувал любую муху до размеров слона.

Нужно как-то преодолеть взаимное раздражение. Мадук – хороший солдат, и в нынешней должности его таланты пропадают зря.

– Мадук, если бы вы командовали в Кастелле, на какую должность назначили бы такого, как вы сами?

– Что, мой господин?

– Если бы могли сами выбирать, где и как служить, что бы выбрали?

Хект не ожидал искреннего ответа. Члены Братства Войны подчинялись бесчисленным правилам, неизвестным за пределами ордена.

– Если бы я мог выбирать, возглавил бы какое-нибудь командорство в Святых Землях.

– Защищали бы пилигримов? Занятно. А вы просили себе такую должность?

– Братство все больше обращается на запад. Быть может, потому, что запад отворачивается от Святых Земель. Мы с вами участвовали уже в двух священных походах, и оба проходили по эту сторону моря.

Злость, которую Мадук испытывал из-за своего командира, перетекла в злость на собственный орден.

– Так вы просили?

– Нет.

– А надо бы. Господу надлежит служить так, как велит душа. Тогда и служить получается лучше.

Мадуку нечего было на это ответить.

– Думаю, мне пора собираться.

– Куда, мой господин?

– Пришло письмо от императрицы. Она велит явиться на личную аудиенцию после ужина. Подробности мне неизвестны.

– Есть еще кое-что, о чем вам следует знать. Мы изловили человека по имени Бо Бьогна. Пытался сюда пробраться. Знаю, вас с ним многое связывает, поэтому и решил положиться на ваше суждение. Он подробно расспрашивал о вас – здесь, в Хоквассере, и не только.

– Меня об этом предупреждал принципат Делари. Принципат Донето считает, что я предаю его интересы, и хочет раскопать обо мне какую-нибудь мерзость – что-нибудь из старых времен, еще до того, как мы спасли его в Коннеке. Пока я ему не давал повода. Разве что честно служил каждому своему хозяину, вместо того чтобы шпионить для Донето.

– Есть что-то такое, что он может раскопать?

– Вряд ли. Я нигде подолгу не задерживался. Как только подворачивалась возможность, отправлялся дальше на юг. Хотя, погодите-ка, раз стащил мешок репы – в самом начале службы. Негодяи украли мой нож и весь сыр… – Хект смолк, увидев изумленное лицо Мадука, который не ожидал таких откровений. – Где сейчас Бо? Я знаю, чем он занимался.

– Тяжелые времена? – спросил Хект у вошедшего Бьогны.

Бо и так-то был не особенный здоровяк, а теперь обноски на нем просто болтались. А ведь Хект помнил, когда эти самые обноски приходились Бьогне как раз впору.

– Точно, Пайп. А у тебя как делишки?

– Что-то ты исхудал.

– Бродил по разным холодным негостеприимным местам.

– Слыхал-слыхал. Ты, знаешь ли, переполошил Мадуковых ребят.

– Хотел с Джо повидаться. Слышал, он здесь, с тобой.

– Я так и подумал и потому за ним послал. Не обессудь, мы тебе тут хозяйничать не дадим. Они ж тебя так хорошо не знают, как я.

На мгновение взгляд у Бьогны сделался вороватый.

– Что-нибудь занятное на севере попадалось? – спросил Хект. – Например, дикие всадники со звериными черепами в волосах?

– Ничего такого занимательного. Только вот Ночь там оживилась сильнее прежнего. Без амулетов после темноты лучше не высовываться. И чем дальше на север, тем хуже.

– Обо мне что-нибудь занятное откопал?

– Ты ж нигде не задерживался, – поморщился Бьогна. – Почти никто тебя не помнит. Но в полковых записях только хорошее.

– Очень уж хотел до Брота добраться. Служил, только когда с деньгами припирало. Когда на вас наткнулся, сбился ненадолго с пути.

– Но это сыграло всем нам на руку. Особенно тебе и Горту.

Хект посерьезнел. Многим из их тогдашнего маленького отряда это на руку совсем не сыграло – тем, кого похоронили под стенами Антье.

– Ага, – кивнул Бо. – Скажем, сыграло на руку тем, кто пережил весь тот бардак. А потом еще и Племенцу. Но дела-то у нас неплохи. А! Я брата твоего видел.

Хект так изумился, будто Бьогна схватился за нож.

– Что?

– Брата твоего, Тиндемана. Ты пару раз его поминал.

– Но он же умер.

– Да нет, жив-здоров, разве что поседел. И шрамище лиловый через все лицо, так что разговаривать ему трудно. Но вполне
Страница 7 из 40

живехонек. Артиллеристом служит в Грюмбраге.

От изумления Хект даже придумать ничего не сумел. Неужели Девятый Неизвестный и людей специальных отрядил, чтобы подтвердить его легенду?

– Что это ты глаза вытаращил от удивления? – заметил Бьогна.

– Потому что я и вправду удивлен. Думал, кроме меня, никого не осталось. В том году жуткие шли бои. Перебили почти всех, кто за Граальский рыцарский орден сражался, хоть шердов и сломили.

К счастью, тут явился Просто Джо, и больше Хекту не пришлось врать.

Тугодум и великан Джо замечательно ладил с животиной. Он значился рядовым (не хотел брать на себя лишнюю ответственность), но Хект причислял его к дюжине самых полезных людей в своей армии. Джо знал, как нужно обращаться со скотиной. А патриаршее войско, чтобы оставаться боеспособным и не отставать от времени, нуждалось в огромном количестве животных.

Оказывается, Джо чистил стойла. Понятно, почему так долго не приходил.

– Посмотри-ка, кто к нам пожаловал, – сказал Хект.

– Ага, мне сказали. Привет, Бо! Близко только не подходи – видишь, как я извозился.

– Ты на меня посмотри, Джо. Я что, по-твоему, нарядный больно?

Хект велел принести чего-нибудь выпить и перекусить. Его телохранители, старательно изображая на лице равнодушие, изумленно наблюдали, как один из самых могущественных людей епископального мира радостно болтает с конюшим и подозрительным типом, пытавшимся пробраться в особняк.

Хект успел сродниться с ними, а еще с Пинкусом Гортом и остальными, теперь уже погибшими участниками их отряда. Каждого судьба вела своей дорогой, но дружбе это не помешало. Даже когда они преследовали разные цели.

В комнату вошел Карава де Бос:

– Мой господин, прошу прощения, что приходится прерывать вашу встречу, но через два часа вас ждут у императрицы. Нужно поесть и переодеться.

– Спасибо. Джо, Бо, меня призывает долг, а вы тут веселитесь. Седериг, пусть господин Бьогна остается сколько пожелает. Но пускать его можно только сюда и в конюшню.

Бьогна наверняка захочет поздороваться с мулом Чушкой, ангелом-хранителем Джо. Чушка и Джо были неразлейвода с самого начала их приключений.

Хекту мул представлялся неким философским символом: у него было свое собственное отношение к миру, которое вполне себя оправдывало.

Себя Пайпер считал таким же упрямым и недружелюбным, разве что друзей своих пока не кусал.

Кловен Фебруарен снова возник из воздуха, когда Хект одевался. Сам, без посторонней помощи. Главнокомандующий, как мог, продолжал отстаивать это право, несмотря на свой высокий статус, и считал такую привычку хорошим средством от спеси – так в древности раб нашептывал на ухо императору о скоротечности славы.

– Я подслушал рассказ твоего друга, – заявил старик. – Про твоего брата Тиндемана в Грюмбраге. Я тут ни при чем. На моей совести только поддельные записи в заштатных счетных книгах. Бьогна что-нибудь странное упоминал или только то, что мог узнать из твоих же собственных рассказов о прошлом?

– Да, упоминал. Сказал, тот тип, которого я выдумал, жив-здоров и служит в городе на полпути отсюда до вечных льдов.

– Думаешь, правду говорил?

– Бо-то? Не знаю. Он хитрый как хорек. Может, выполнял приказ Донето – соврал, а сам смотрел, как я себя поведу. Только вот я подозреваю скорее не его, а Ферриса Ренфрау.

– Ты столько раз пересказывал свои выдумки, что сам в них веришь, когда думать времени нет. Даже Муно сомневался в бесспорных фактах – так убедительно ты ему врал.

Пайпер Хект до конца не был уверен, что ему самому точно таким же образом не скормили «правду» о его собственном происхождении.

– Видимо, так и есть. А у Ренфрау повсюду шпионы.

– Или он хочет, чтобы мы думали, что повсюду.

– Может, их не так много осталось, как было при Йоханнесе, но все равно немало. Ренфрау всецело предан Граальской Империи.

– Постараюсь взглянуть на этого Тиндемана Хекта.

– Придется кого-нибудь позвать на подмогу – не могу сам сладить с этой шнуровкой на камзоле, хотя так справляюсь.

– Намек понял.

Ехать в Зимнюю Усадьбу, владение Иджей в Альтен-Вайнберге, им предстояло уже после наступления темноты, и Мадук потребовал, чтобы Хект взял с собой, кроме телохранителей, еще и оба артиллерийских наряда Кейта Рука. Пушки зарядили специальной картечью, убивающей богов, да еще каждый прихватил по паре ручных фальконетов и тлеющий фитиль. Мадук явно ожидал нападения. Лучшей возможности для врага трудно и вообразить.

Мадук не только думал, как защитить своего подопечного, но еще размышлял над тем, чего именно добиваются убийцы.

С точки зрения главы Хектовых телохранителей, убийство такой высокопоставленной особы в значительной мере послужило бы символом, своего рода эффектным заявлением. Если понять, о чем именно хотят заявить убийцы, можно вычислить, где и когда они нанесут удар.

И Мадук оказался прав. Правда, в тот вечер на Пайпера покушался только какой-то оголодавший безумец, который вдруг с громким криком выскочил из темноты, потрясая копьем.

– И что он сказал? – поинтересовался Хект, после того как неудачливого убийцу оглушили, связали и передали местным солдатам, которые явились, заслышав грохот ручных фальконетов.

– Что-то кричал о Кастрересоне. Что-то мы там такое учинили, что ему не понравилось.

Зимняя Усадьба мало чем отличалась от резиденции ва Стил-Паттера, разве что размером. Почему императрица назначила встречу не во дворце? Ведь величественный дворец должен был внушить червяку вроде Пайпера Хекта благоговейный страх.

– Она же знает, что вы видели Кройс, – предположил Мадук, – дворец Чиаро и Кастелла-доллас-Понтеллас. Императорским дворцом вас не запугаешь. Хочет, наверное, побеседовать с вами подальше от посторонних глаз, подальше от наводнивших дворец шпионов. Здесь, в Зимней Усадьбе, не так много любопытных. А еще здесь она может укрыться от своего нареченного.

Ходили слухи, что король Джейм повел себя так, словно он в Альтен-Вайнберге самый главный, и тем самым снискал всеобщую неприязнь. Катрин якобы открыто не порицала поведения жениха, но предприняла определенные действия, чтобы поставить его на место.

– Интересно, сколько власти она оставит ему после свадьбы? – сказал Хект.

Катрин Идж привыкла все делать по-своему. Часто вопреки желаниям советников.

– Да уж, – согласился Мадук.

– А это что такое? – спросил Хект, указывая на здание, мимо которого они проезжали, при свете факелов его толком было не разглядеть.

– Банкиры из государств Фиральдии строят. Личная крепость. В Северной Фиральдии их становится все больше. Незамысловатые круглые башни из камня, всего пара-другая окон на значительной высоте и маленькая дверь футах в пятнадцати от земли. В самый раз для семьи или для города, когда не ожидается длительной осады или серьезной атаки.

Хект вспомнил, как они захватывали похожую крепость в Кларенце, когда Безупречный V решил покарать тамошнего герцога. Хотя цитадель в Кларенце была больше и дверь там располагалась на уровне земли.

Почти всех своих телохранителей главнокомандующему пришлось оставить под стенами дворца Иджей. И оружие тоже. Безоружному Мадуку разрешили сопроводить своего господина до дверей большого зала, где решила устроить
Страница 8 из 40

аудиенцию императрица, но дальше не пустили – он остался в коридоре в компании двух мрачных браунскнехтов.

Зал словно бы вышел прямиком из грез какого-нибудь восточного владыки: повсюду разноцветные шелковые подушки, воздух напоен ароматами редких благовоний. В комнате сидело шесть женщин. Хект узнал императрицу и ее сестру. Катрин ужасно постарела. Остальные дамы были ему незнакомы. Вероятно, фрейлины – жены и дочери высокопоставленных вельмож.

Усилием воли Пайпер заставил себя не смотреть на наследную принцессу. Это было настоящей пыткой.

Одна из дам, видимо, знала о его затруднении – она насмешливо и кокетливо посмотрела главнокомандующему прямо в глаза.

– Главнокомандующий, подойдите, – приказала императрица.

Хект подошел и сумел каким-то образом выказать все положенные знаки внимания. Сделав все, чего и ожидала от него императрица, и покончив с поклонами, он осмелился заметить:

– Необычайный прием, ваша светлость.

Титул явно польстил Катрин, хотя так обычно обращались к принципатам.

– Да. Садитесь. Устраивайтесь поудобнее.

Главнокомандующий подчинился. Вид у императрицы был хоть и измученный, но по-настоящему королевский. А вот Элспет теперь казалась… опасной. Еще более притягательной, чем в его робких фантазиях.

– Я желаю обсудить с вами кое-какие дела, – заявила Катрин. – И обсудить их можно только здесь. Советники придут в ярость, когда узнают. Джейм будет недоволен. Но не настолько, чтобы рискнуть перспективой сделаться имперским принцем-консортом.

К главнокомандующему приблизилась та самая дама с вызывающим взглядом. В руках она несла крошечную чашку, с настолько тонкими стенками, что кофе просвечивал через них. Судя по запаху, сварен он был из первоклассных амбонипсгских зерен, контрабандой привезенных из Дринджера. Такое дорогое удовольствие могли позволить себе лишь короли и принцы.

Чашка появилась неспроста: императрица знала о Пайпере Хекте довольно много, в том числе и о его пристрастии к кофе.

– С поклоном от принцессы, – прошептала дама, вручая ему чашку.

Ей все известно.

Пайпер оглянулся на Элспет. Поклон наследная принцесса явно передавать не просила. Остается лишь надеяться, что эта женщина – ее верный друг.

– Спасибо за кофе, ваша светлость. Давно уже не имел такого удовольствия. Чем могу вам служить?

Подобные аудиенции частенько продолжались часами, никто не говорил ничего по делу, все пытались нащупать рычаги влияния. Хекту же было некогда.

– У меня, главнокомандующий, есть к вам два дела. Возможно, в будущем появится и еще несколько. Для начала – перевал Ремейн. Вы же там проезжали?

– Я приехал вместе с королем Джеймом. А он следовал северным путем и перевалом пользоваться не пожелал.

– Потому что тварь, которую сокрушила моя сестрица, воспрянула. Хотя теперь она меньше. Чудовище доставило нам неприятности, но я не могу снова отправить за ним свою свирепую малютку Элспет.

Значит, до Катрин доходили слухи, в которых Элспет называли истинной дочерью Свирепого Малютки Ганса, более похожей на него, чем сама Катрин.

Элспет, судя по виду, замечание сестры не обрадовало. Она ведь упоминала во многих своих осторожных письмах, что хочет сделаться идеальной младшей сестрой и наследной принцессой.

– И что же?

– Лишь у главнокомандующего патриарших войск хватит сил и средств уничтожить тварь. Империя возместит вам расходы. Включая выплаты семьям погибших во время похода.

Хект сделал крошечный глоток из чашки. Это поручение она вполне могла передать и через посредника, даже если хотела поиграть мускулами перед придворными, которые пытались перетянуть ее то на одну, то на другую сторону. Возможно, сейчас, в последние дни перед свадьбой, перетягивали ее настойчивее обычного.

Раньше немногие возражали против выбора императрицы, но, с тех пор как король Джейм явился ко двору лично, на всеобщее обозрение, противников стало гораздо больше.

Одной лишь Катрин он по-прежнему кружил голову.

Императрица могла изъясняться прямо, если того желала.

– Это второе по значимости дело. Есть и более важное. Но сначала я хочу, чтобы вы поклялись не обсуждать его за пределами этих стен. Если мы не достигнем соглашения.

Хект удивился наивности императрицы: неужели она верит, что их разговор останется в тайне? У фрейлин ведь есть весьма заинтересованные мужья. Кто-нибудь по очень большому секрету расскажет еще кому-нибудь.

Пайпер потеребил светлую прядь. Волосы сильно отросли, надо бы их подрезать. Стала появляться седина.

– Я могу дать вам обещание, но тайна все равно не останется тайной, несмотря на мое молчание.

– Несомненно. Символом нашей империи является орел, но меня окружают стервятники.

– Прискорбно слышать.

– Но вас это не удивляет.

– За власть приходится платить, ваша светлость. Чем выше положение, тем больше прихлебателей.

Катрин поднялась с шелковых подушек, вслед за ней поднялась и Элспет.

– Пойдемте, – велела императрица. – Здесь есть тихая комната.

Возмущенные телохранители и фрейлины переполошились.

– Свирепая малютка-сестра защитит меня от посягательств коварного церковника, – отрезала Катрин.

И спустя несколько мгновений императрица уже самолично запирала дверь самой аскетичной из всех виденных Хектом тихих комнат: мебели нет, стены из голого камня, сквозь который не проникает колдовство.

Хект внимательно осмотрел молочно-белый камень.

– В чем дело, главнокомандующий? Клянусь вам, это настоящий камень, лучший, из каменоломни, где трудились Аарон и его отец.

– Я искал трещины. Один мой знакомец из коллегии умеет подсушивать разговоры в тихих комнатах, если там есть трещины.

– Муньеро Делари.

– Он самый.

– Элспет, проверь.

Наследная принцесса дрожала.

– Хорошо, – согласилась она и покорно притворилась, что изучает каменную стену.

– Перейду сразу к делу, – сказала Катрин, – скоро под тем или иным предлогом они ворвутся сюда. Главнокомандующий, я хочу нанять вас, переманить у церкви – вас и всех ваших прекрасно обученных людей.

– Катрин, – изумленно выдохнула Элспет.

– Что, ваша светлость?

– Во время коронации я принесла клятву, об этом знает только мой духовник. Желаю совершить паломничество в Святые Земли. Устроить священный поход. И желаю, чтобы вы возглавили войско.

Все знали, что Катрин подумывает о священном походе, но…

– Не знаю, что и сказать.

– С детства меня окружали величайшие мужи Граальской Империи. Самые видные из них, к примеру эрцгерцог, мелочны, себялюбивы и готовы вонзить нож в спину любому вельможе, которого я назначу своим полководцем.

Хект принялся было возражать.

– Я оговорилась, главнокомандующий. Не просто полководцем – верховным полководцем, военачальником над военачальниками. По тем же причинам вас поставили во главе бротского городского полка – вы не принадлежите ни к одной из фракций.

– И все ваши герцоги, графы и вельможи ополчатся против чужака.

– Мой отец научился справляться с ними. Я пока не до конца освоила эту премудрость. После свадьбы созову новый совет. Джейм с патриархом меня поддерживают.

– Возможно. Но мне казалось, Джейм будет мешать, поскольку захочет влиять на вас.

От гнева Катрин вспыхнула. Значит, это
Страница 9 из 40

правда: она и слышать не желает ничего, что порочит ее Джейма.

Хект украдкой оглянулся на Элспет. Та упрямо молчала, но, заметив взгляд Пайпера, удивилась:

– Главнокомандующий, вы несомненно понимаете, что на службе у Граальской Империи значительно возвыситесь. – Голос у наследной принцессы чуть дрожал, и говорила она с придыханием.

Катрин обрадовалась поддержке, хотя сдержанность сестры ее явно удивляла.

– Понимаю, – согласился Хект, – более высокую честь трудно себе вообразить, да и более благородную цель тоже, – военачальник Граальской Империи, во главе священного похода. Но…

– Что «но»?

– Этот поход обойдется весьма дорого. Даже если солдаты все как один будут добровольцами, придется платить жалованье. Людей нужно кормить, животных нужно кормить. Понадобится оружие, доспехи…

– Главнокомандующий, денег должно хватить. Кальзирский священный поход обошелся недешево, но мой отец был бережлив и оставил значительную казну, брат же не только сумел сохранить богатства, но и приумножил их. Хотя его, как и нынешнюю императрицу, окружали шакалы. А императрица рассчитывает в скором времени еще больше разбогатеть.

Каким именно образом – распространяться она не стала.

– У меня договор с патриархом, – объяснил Хект. – Он может распоряжаться мною как ему вздумается, пока не разочаруется во мне. Сейчас я возглавляю непростую кампанию по истреблению Орудий Ночи, воскресших в Коннеке. И они сопротивляются изо всех сил.

– Как и тварь, которую повергла Элспет.

– Я сделаю все возможное, чтобы покончить с ней.

– А после смерти Бонифация? – спросила Элспет, на этот раз чуть громче. – Тогда вы освободитесь от обязательств?

– Нет. Следующим патриархом станет Непримиримый из Вискесмента. Таким образом церковь снова объединится. Я поклялся подержать его, если коллегия вздумает нарушить свое обещание. Очень жалко, что Бонифаций так поздно взошел на патриарший престол. Будь у него больше времени, он мог бы завоевать себе место в истории. Это лучший из всех известных мне патриархов.

– Непримиримому недолго осталось?

– Здоровье у него весьма хрупкое. Вполне возможно, Бонифаций его переживет.

Кто-то заколотил в дверь.

– Думала, они раньше прибегут, – сказала Элспет. – Тебя начали бояться, Катрин.

– И я дам им повод меня бояться. Главнокомандующий, как мне заполучить вас? Согласится ли Бонифаций или Непримиримый вас продать?

– При нынешнем положении дел – нет, – отозвался Хект, стараясь не глядеть на наследную принцессу. – Оба они намерены мною воспользоваться.

– Если бы вы служили мне, то служили бы так же преданно?

– Да. Преданность – мой товар. Похоже, там в коридоре всех снедает нетерпение.

– Они пожалеют. – В голосе императрицы зазвенели характерные для Иджей стальные нотки.

На какую-то долю мгновения принцесса Элспет левой рукой коснулась правой руки Хекта, самыми кончиками пальцев. Его словно бы ударило током. Пайпер дернулся, Элспет судорожно вздохнула. Но Катрин не обратила на них ни малейшего внимания: как раз в этот момент дверь поддалась, и разгневанная императрица устремилась вперед.

На этот раз Девятому Неизвестному было не до шуток. Он действовал тихо, чтобы не потревожить засевших под дверью телохранителей.

– Просыпайся, лежебока, – прошептал он. – У нас беда.

Хект очнулся ото сна, в котором они с Элспет вытворяли такое, что скомпрометировало бы сам граальский престол. Старик зажал ему рот рукой, хотя Пайпер и не собирался кричать.

– В чем дело? – прошептал он.

– У Бонифация был удар. Тебе нужно возвращаться в Брот.

– Но я никуда не могу деться отсюда до свадьбы.

– Возможно, в Броте зреет переворот. Непримиримый еще туда не доехал. Ни я, ни Муно не можем подобраться достаточно близко и подлечить Бонифация.

– Проклятие! – тихо выругался Хект, как же не вовремя! – Сможете притвориться другим человеком?

– Что?

– Я знаю, вы умеете становиться невидимкой, а притвориться другим человеком?

В тусклом свете свечи Пайпер увидел, что Девятый Неизвестный озадаченно хмурится.

– Сможете отвезти письма, не вызывая подозрений?

– Выкладывай.

– Я разошлю приказы расквартированным под Бротом гарнизонам. И своим людям в Коннеке. Если вы их быстро доставите, мои войска вовремя выдвинутся на места.

– Пошли за чернилами и пером. Как-нибудь справлюсь. – С этими словами Фебруарен повернулся на месте и исчез.

Хект вызвал дежурного телохранителя:

– Принесите перья, чернила, бумагу и песок. Немедленно.

Свеча и воск имелись у него и так.

Получив желаемое, Хект принялся за письма.

Снова из ниоткуда возник Кловен Фебруарен.

– Плохо, что тебе так мало удалось поработать с Моделью. А то мог бы и сам все доставить.

– Вряд ли разумно на глазах у свидетелей появляться в двух местах одновременно.

– Верно. Очень даже верно. Чем вы там занимались в тихой комнате с малышками Идж?

– Катрин желает нанять меня и назначить главнокомандующим священного похода в Святые Земли, – немедленно нарушил свое обещание молчать Хект.

– О-го-го, все во дворце не на шутку переполошились. Каждый жаждет узнать, что же там такое было, в этой тихой комнате, а вот об этом никто и не подумал.

– Переполошились?

– Король Джейм и советники рвут и мечут. Винят во всем принцессу Элспет. Но высказаться при императрице решился только Джейм. Она отослала всех, как только вышла из тихой комнаты.

– Ну и молодец. Надеюсь, она хорошенько вычистит империю. Вам удалось что-нибудь узнать о тех созданиях Ночи, о которых рассказал Ренфрау? Или о моем так называемом брате?

– Когда бы я все это успел?

– Ну да. К хорошему быстро привыкаешь?

– Ты – возможно, а я – нет. Запечатай те письма, которые уже дописал, я их передам. Остальные оставь на столе, укажи получателей и сделай так, чтобы в твое отсутствие сюда никто не заходил.

Хмыкнув, Хект сложил послания и запечатал их воском. Через минуту Девятый Неизвестный снова исчез.

Хект уселся подле Кейта Рука.

– Что у нас, командир? – спросил тот.

Пайперу не претило, что Рук не соблюдает субординацию. Рук знал свое дело. И знал хорошо.

– Вы с Прозеком обсуждали подробно ту тварь с перевала Ремейн?

– Ага. Наша стратегия нападения во многом построена на его тамошнем опыте. А в чем дело? У нас что-то намечается?

– Во время той аудиенции императрица рассказала мне, что чудовище вернулось. Она надеется, что мы им займемся.

– Справимся. У нас теперь боеприпасы гораздо лучше тех, что были тогда у Прозека. Один удачный выстрел – и ему крышка.

– Отлично. Значит, займемся. После свадьбы.

– Здесь в городе совершенно нечего делать. Таким, как мы.

– И что же?

– Вот я и точил лясы с теми, кто притопал сюда вместе со всякими важными шишками.

– И?

– Парней с моим ремеслом многие бы с руками оторвали – прекрасные перспективы, особенно на севере.

– Харулк Ветроходец.

– Пока еще нет. Не напрямую. Но его последователи возвращаются. Странно, да? Кладези силы иссякают, и вдруг раз – на нас уже наседает десять тысяч новеньких Орудий. А ничто ведь не предвещало.

– Давайте-ка помедленнее. – (Рук разговаривал с сильным акцентом, и когда волновался, его было еще сложнее понять.) – Как быть, если мы столкнемся с Орудием вроде
Страница 10 из 40

Харулка?

– Он еще лучше воплотился, чем Сэска. Думаю, никак не быть – спустить штаны и распрощаться с задом.

– И почему же?

– Со временем Орудие становится настолько могущественным, что предугадывает поставленные на него ловушки. Просто задает врагу перцу, не подпуская его близко. Будь у меня отряд первоклассных магов, заманил бы его в западню, да такую, чтоб на западню не походила, и пальнул бы хорошенько. Ежели первый же залп удачный, можно прикончить тварь, пока не очухается и снова не сползется воедино. А коли с первого раза не попал – пиши пропало, второго не будет.

– Не это я надеялся услышать. Хотя именно этого и ожидал.

– Хотите знать мое мнение, командир? Коли надо одолеть демоническую сущность вроде Ветроходца, придется просить патриарха, чтоб господа бога подписал. Пусть уломает его явиться и задать этой скотине жару, как в древние времена.

Интересное предложение. Но вряд ли оно поможет.

Хект подозревал, что господь не явится.

За последнее время вера Пайпера сильно пошатнулась.

– Поразмышляйте о Харулке и нашей задаче. Если когда-нибудь придется столкнуться с такого рода Орудием, хорошо бы иметь наготове стратегию.

– Конечно, мой господин.

Кейт Рук был предан своему делу. Он подумает над стратегией. В свободное от шлюх время.

Кловен Фебруарен появлялся, а потом снова исчезал. Он приносил в основном добрые вести. В Брот во главе пятисот отборных, обученных воевать в горах пехотинцев направлялся Бюль Смоленс. Патриаршие гарнизоны по всей Фиральдии были предупреждены. Новый магистр Кастелла-доллас-Понтелласа, Аддам Хоф, согласился разместить у себя патриаршие войска, а значит Братство Войны готово их поддержать.

Главной целью Братства была война в Святых Землях, для этого орден и основали. А воевать на востоке они не могли без поддержки запада. Из-за междоусобных свар у них оставалось меньше средств на освобождение края господнего.

Главнокомандующий радовался, что делается все возможное. Продержись Бонифаций еще недельку – они смогут обеспечить передачу власти. Бюль Смоленс подойдет к вечному городу, и сам главнокомандующий устремится на юг.

Девятый Неизвестный заявил, что, по его прикидкам, патриарх продержится еще месяц.

Волшебник смог подобраться ближе и теперь претворял задуманное в жизнь.

Кловен Фебруарен начал понемногу уставать – на нем ведь держалось почти все. Хект посоветовал старику сбавить ход: если наладилось, пусть крутится само.

Совет этот пригодился бы и ему. Все равно до свадьбы отправиться он никуда не сможет.

Ожидание тянулось бесконечно, но вот наступил день свадьбы. Принес он скорее разочарование. Главнокомандующий представлял Бонифация и потому наблюдал за церемонией вместе с духовенством. Участия не принимал, поскольку сам священником не был. Пелле присутствовать не разрешили, и он остался ждать перед собором Святого Келама и Лалиты вместе с Престеном Реджесом и Шангом Бербахом по прозвищу Мешок. Телохранители чувствовали себя как на иголках: трудно вообразить более удачный момент, чтобы нанести удар по сыну главнокомандующего.

Собор, богато украшенный внутри и снаружи, считался одним из основных храмов Граальской Империи, поток паломников туда никогда не иссякал. Под алтарем хранились реликвии Келама и Лалиты. Хромые и недужные приходили зажечь свечу и помолиться Лалите, ибо она при жизни исцеляла безнадежно больных.

Главнокомандующего чудеса собора занимали мало, все свое внимание он сосредоточил на церемонии – смотрел на принцессу Элспет и короля Джейма. С влечением к наследной принцессе все понятно: ворог утвердился в его душе. Но чем же его так заинтересовал властитель из Диреции?

Своими замашками? Джейм еще всем покажет. Присутствующим в храме было очевидно: королю не терпится поскорее покончить с этой чепухой и начать наконец всеми помыкать.

Джейма ждет серьезное разочарование. Возможно, Катрин влюблена в него по уши и стремится во всем угодить, но она дочь Йоханнеса Черные Сапоги, и жалкому дирецийцу не удастся завладеть Граальской Империей, просто женившись на ней.

А что, если здравый смысл ее совсем покинул?

Тогда вперед выйдут советники. Вот они – наблюдают. Дюжина мрачных стариков и их еще более мрачных жен. Боятся, что совершили ошибку, согласившись на этот брак.

Им понятно, что амбиции касторигского владыки мало соотносятся с реальным положением дел. Он рассчитывает с помощью власти и богатств своей будущей жены затмить Питера Навайского.

Неужели король настолько слеп? Его невеста тайно встречалась с военачальником Бонифация, и Джейма это привело в ярость. Он не имел ни малейшего понятия, что именно они обсуждали, но хорошо понимал, что церковь не заинтересована в возвышении Касториги и ее короля. Церковь вполне устраивал и Питер Навайский.

С церковью королю Джейму еще предстоит помучиться. Его будущая жена – ярая сторонница Брота. Этот союз дает ей преимущество, но из-за него ее не любят в империи.

Хект наклонился к стоявшему рядом архиепископу Эльмиро Конвенти (тот представлял некоторые имперские города Северной Фиральдии) и прошептал:

– Нужно глаз не спускать с этого короля. Если ему не удастся подчинить себе императрицу, он займется интригами и вступит в сговор с противниками Брота.

Толстяк-архиепископ сначала недовольно нахмурился, но потом до него дошел смысл сказанного, и он ответил:

– Ценное наблюдение. Я передам.

Церемония длилась долго – здесь не просто вступали в брак мужчина и женщина, но заключался союз и закладывалась основа династии.

Пайпер Хект уже достаточно давно жил на западе, думал, что привык ко всем здешним странностям, и все же местный обычай его ужаснул: оказывается, граальские гранд-дамы в этот самый момент всеми правдами и неправдами пытались попасть в число избранных, которым предстояло наблюдать за тем, как императрицу лишат девственности. Среди пяти избранных по традиции должны были быть матери и тетки жениха и невесты, но Джейм и Катрин – сироты, и Джейм не привез из Касториги дам, достаточно высокородных для этой роли. Король хотел отменить обычай, но придворные гарпии не потерпели бы такого.

Они жаждали стать свидетельницами унижения девицы Идж.

Каким-то образом им всем – императрице, Альтен-Вайнбергу, Граальской Империи, всему миру, да и патриаршему главнокомандующему – удалось перетерпеть эту ночь.

– Такие испытания выпадают на долю лишь высокородных, – объяснил ему Мадук. – До обращения в чалдарянство девушки рано теряли невинность и обычно выходили замуж только тогда, когда доказывали, что способны родить. У крестьян по-прежнему так, но для дворян важно, чтобы не было сомнений в отцовстве. Никто не хочет оставлять свои имения и богатства чужому ребенку.

– Понимаю, – отозвался Хект, хотя до конца уразуметь все равно не мог. – И все же почти все здешние молодые дамы, как я вижу, любезничают отнюдь не со своими мужьями. У некоторых по несколько кавалеров. А мужчины, в свою очередь, ухлестывают за чужими женами.

– Чужестранцу трудно понять эту логику, – ехидно отозвался Мадук. – Во всем виноваты трубадуры.

– В каком смысле?

– В своих песнях они утверждают, что браки заключаются по расчету, а любовь – нечто совсем
Страница 11 из 40

иное.

Прамане тоже рассказывали истории о любви – о лжи, предательстве и обманутых мужьях (те обычно выставлялись слабаками). В реальности даже подозрение в супружеской измене могло навлечь на виновных жестокую смертную казнь. Здесь же на это смотрели сквозь пальцы, даже если речь шла о собственной жене.

А Пайпер Хект все так же не мог сдержать нечестивых мыслей при виде Элспет Идж.

После свадебной церемонии торжества тянулись еще долго. На третий день главнокомандующий смог наконец, не нарушив правил этикета, уехать. Дворец ва Стил-Паттеров патриарший отряд успел более-менее привести в порядок по сравнению с тем, в каком виде он им достался. Младшему ва Стил-Паттеру оставили многословное благодарственное письмо.

Вместе с Хектом ехал капитан браунскнехтов Альгрес Дриер.

– Благодарю вас, главнокомандующий, за проявленное участие, – сказал он Хекту, когда они выбрались из Альтен-Вайнберга на южную дорогу. – Наследная принцесса вернула бы меня в свою личную гвардию, если б могла. Но ее сестра мне не простила. Да и те старые перечники, которых Элспет выставила дураками и трусами, открыв перевал Ремейн.

Упомянув Ремейн, капитан вдруг заволновался.

– Я рад вашему обществу, Дриер. Вы ведь уже бывали в этих краях и можете помочь со стратегией.

– Вы действительно собираетесь сразиться с чудовищем?

– Обещал императрице. Кейт Рук утверждает, что нынче мы экипированы в разы лучше, чем Прозек тогда. – Хект оглянулся через плечо на своих артиллеристов.

Среди них были и те четверо пушкарей, которые уцелели в тогдашней заварушке. Их ранило, а потом они оказались в плену у имперцев, которые надеялись выведать секреты огненного порошка. Но секреты выведать так и не удалось, потому что пушкари и сами ничего не знали.

– Прошу прощения, – извинился Дриер, проследив за взглядом Пайпера. – Но вы же знали, что у меня на уме. Наследная принцесса тогда пришла в ярость. Слишком трепетно относится к вопросам чести.

– Как и ее отец?

– Йоханнес Черные Сапоги вполне мог поступиться честью, если ставки оказывались достаточно высоки.

– Думаю, принцесса тоже на это способна в случае крайней нужды. Мало кто из нас по-настоящему неколебим, когда речь заходит о морали и этике. Обладатели безупречных репутаций просто умело все скрывают.

– Да вы циник.

– Возможно. Сам-то я считаю себя реалистом. Я уж и забыл, какие эти горы огромные.

Джагские горы подпирали собою небо, на пиках блестели снежные шапки.

– Даже на моей памяти они успели сильно измениться, – сказал Дриер. – Теперь здесь гораздо больше снега и льда.

Выходка принцессы Элспет не отвратила от нее местных жителей, ведь само их существование зависело от того, открыт ли перевал для путников.

Перед восхождением главнокомандующий сделал привал, чтобы лошади отдохнули, а солдаты успели привести в порядок оружие. Привал устроили в деревеньке под названием Аус-Гилден, которая вряд ли могла похвастаться чем-то, кроме своего местоположения – прямо перед перевалом.

Здесь Хекта и нагнал гонец из Коннека.

Объявился он к вечеру.

– У меня послание от лейтенанта Консента. Наши братья хорошо потрудились в Коннеке, пока мы с вами изнывали от скуки в Альтен-Вайнберге.

Солдаты засмеялись. Что-что, а от скуки в столице Граальской Империи никто не изнывал.

– Прозеку удалось загнать в угол сначала Черенка, а на следующую ночь и Кинта. Он расправился с ними, а теперь преследует Смерть.

– Хорошо бы ему улыбнулась удача, – крикнул кто-то.

– Хаган Брокк разгромил две большие разбойничьи шайки, ему помог граф Реймон. Клэй Седлако очистил несколько городов, а еще заманил в ловушку Бестию. Но тому, к несчастью, снова удалось ускользнуть. Зато демон тяжело ранен. Значит, на свободе целым и невредимым разгуливает лишь Тень.

Скиллена и несколько воскресших Орудий послабее уничтожили еще раньше.

Солдаты не кричали от радости – не из того они были теста, – но на их лицах отразилась гордость.

– Будем надеяться, у нас все пройдет так же гладко, – сказал Кейт Рук.

– Думаете, будут трудности? Чудовище уже не то, Прозек выходил против него, когда оно было во много раз сильнее.

– Лучше приготовиться к худшему.

Пайпер Хект такой подход одобрял. Готовься к худшему – тогда врасплох тебя не застанут.

Время от времени появлялся Девятый Неизвестный, но поговорить им редко удавалось.

И все равно спокойнее знать, что старик где-то поблизости и наблюдает за отрядом.

– Мы приближаемся к тому месту, где все и случилось, – предупредил Дриер.

Четверо артиллеристов из старого отряда Прозека пустились в объяснения, показывая пальцами.

Хект отправил бо?льшую часть солдат разбить лагерь на старом месте. Перевал вскоре занял направлявшийся на север караван. Вместе с участниками предыдущего похода Хекту и Мадуку пришлось проталкиваться через толпу путешественников.

Почти никаких следов той схватки они не нашли. Даже отметины на скалах были едва видны.

– Завтра начнем пораньше, – заявил Хект.

Вернувшись в лагерь, они увидели, что караванщики остановились неподалеку. Пайпер отправил к ним Кейта Рука – разузнать, не заметил ли кто чего необычного.

Нет. Чудовище просто не осмелилось нападать на такую толпу.

– На нас он тоже не полезет, – предположил Рук.

Этого Хект и боялся. Он не знал, как выследить тварь.

– Плохо я все обдумал.

Патриаршие солдаты с таким усердием готовились противостоять Ночи, что разместившиеся неподалеку фиральдийцы начали над ними потешаться. В лагере Хекта выставили все амулеты, у каждого наготове был припасен ручной фальконет (а то и не один), обе пушки зарядили предназначенной для богов картечью, рядом с ними сидели артиллеристы с тлеющими фитилями, повсюду горели огромные костры.

И все равно их едва не настигла погибель.

Левое запястье у Хекта нестерпимо заныло. Он знал, что спит, но знал и то, что рука болит наяву. Нужно во что бы то ни стало проснуться. Но не получается. Все еще находясь в плену мучительного сна, Пайпер понимал: подобное с ним уже случалось – не здесь, но точно так же он не мог ничего поделать, когда надвигалось что-то ужасное.

Постепенно сознание возвращалось. Да, так было в Оунвидийской теснине. Тогда он сумел проснуться и растолкать Бронта Донето, пробудить от магического насланного сна.

Тявкнул фальконет. Хекта захлестнуло чье-то глубокое изумление. Страшная боль. Следом за ней осознание: невозможное вершится – вот она, смерть. И наконец – быстрое падение в окончательное ничто.

Сила ощущалась такая, что Хект едва смог выползти из палатки. Его колотило как в лихорадке, пот лил ручьем, левое запястье будто переломили.

Другим пришлось и того хуже: у них ведь не было талисманов. В тусклом свете костров едва виднелись силуэты людей, одни корчились от боли, другие просто валялись, будто мертвые, закатив глаза. В нескольких ярдах от дымящегося фальконета с почерневшей земли поднимался пар. Там, в центре обугленного пятачка, лежало еще красное от жара яйцо.

«Молодцы», – хотел было похвалить пушкарей Хект, но из пересохшего горла не вырвалось ни звука. Да и теперь он видел, что хвалить особенно некого: вахтенные артиллеристы лежали тут же, охваченные непробудным колдовским сном.

Та тварь из
Страница 12 из 40

Оунвидийской теснины тоже наслала колдовской сон.

Значит, Кловен Фебруарен.

– Спасибо, дедушка.

Надо разыскать Пеллу.

– Что? – К нему подковылял Альгрес Дриер и помог подняться.

– Предки меня берегут. – Не очень-то подходящие благоверному чалдарянину слова.

– Может, и так. Точно как той ночью в теснине?

– И я так подумал.

– Но это не то чудище, с которым нас послали расправиться.

– Скорее всего. Похоже, на нас напал богон, так его называют. Как мне объясняли, это что-то вроде князя Ночи. Почему вы, в отличие от других, так хорошо держитесь на ногах?

– Спал вон за тем большим камнем. Думаю, он меня прикрыл.

Хект осмотрел кусок скалы, но ничего особенного не заметил. Может, в нем содержится железная или серебряная руда. Или туда попала картечь во время Прозековых упражнений, и камень скатился сюда со склона. Или плотная скальная порода защищает от волшебства. Ну да все равно.

– Нужно помочь остальным.

– А вас почему так мало задело?

– У меня друзья в коллегии. Дали амулет на такой случай. Хотя после сегодняшнего нужно попросить что-нибудь помощнее. Я что-то пока не рад, что уцелел.

– Если солдат ворчит, значит ему повезло.

Хект с трудом усмехнулся в ответ.

Никто не погиб, никому ничего не оторвало и не сломало, никого не пришлось штопать, но дух отряда сильно пострадал, в сердца закрался страх, вера пошатнулась.

– Помните, это мы уцелели, – наставлял их Хект, – мы победили, и бояться следует не нам, а Ночи. Ночи пора убираться с нашей дороги.

Эти ободряющие речи помогли. Чуть-чуть.

Следующий день Хект решил потратить на восстановление сил. Он все ждал весточки от Кловена Фебруарена, но напрасно.

Наутро после отдыха Хект погнал всех в путь спозаранку.

Они поругались с Мадуком: Пайпер хотел ехать в авангарде, а Мадук не соглашался. Победа осталась за главой телохранителей.

Хект решил, что будет уступать, если его собственные желания не слишком важны для дела. Ему не обязательно было ехать впереди – просто так захотелось. Лучше уступить сейчас, избежать разногласий, тогда в следующий раз, когда рисковать придется действительно по необходимости, Мадука проще будет уломать.

Пелла с подозрением покосился на Хекта, но вопросов задавать не стал. Пайперу показалось, что мальчишка все понял. Он хорошо соображает. Плохо только, что Мадук соображает еще лучше.

Двигались медленно. Солдаты в авангарде не особенно рвались свидеться с чудовищем, встречи с которым избежали шедшие с юга путники. Главнокомандующий то и дело менял людей.

Впереди показался перевал Ремейн. По обеим сторонам дороги вверх уходили поросшие кустарником склоны, кое-где среди скатившихся с вершины валунов росли невысокие ели. Утреннее солнце осветило горные пики, ненадолго окрасив их в оранжевый цвет, но уже вскоре они вспыхнули ослепительно-яркой белизной.

Рядом с тропой шумела студеной водой с ледника горная река.

Чем выше они поднимались, тем становилось холоднее.

Хект отстал и ехал теперь с вьючным обозом – рядом с Просто Джо и Чушкой. Говорил Пайпер мало, Джо тоже помалкивал, а Чушка и вовсе держал язык за зубами. Хект и сам не смог бы объяснить, почему ему время от времени так нужно побыть рядом с Джо.

Его он знал почти с самого своего прибытия на западный берег Родного моря – столько же, сколько Пинкуса Горта и Бо Бьогну. Чуть позже на их пути попался Редферн Бехтер. Лишь Анна Мозилла могла похвастаться более долгим знакомством с Пайпером.

У Джо не было плана, он просто жил как живется, помогал скотине. С ним Хект мог расслабиться – не нужно ничего объяснять, ни о чем догадываться, ничего рассчитывать, достаточно просто быть тем, кого знает Джо.

Сегодня на Джо напала охота поболтать. Спустя четверть часа после того, как Хект присоединился к вьючному обозу, он спросил:

– Ты очень спешишь, Пайп?

– Как всегда. Хотя это и не обязательно. Я думаю.

– Я вот все смотрю на реку – здесь, верно, хорошо форель ловится. Где-нибудь в заводи, где вода отдыхает маленько перед дальней дорогой.

– Рыбки жареной захотелось?

– Давненько не ел похлебки из доброй речной форели. В низинах такую не встретишь.

– А когда лучше ловить?

– После полудня. Солнце прогревает воду, и букашки разные вылетают. Или даже лучше ранним вечером – тогда букашек и того больше.

– Как выберемся на подходящее место, ты мне крикни. Тем, кто впереди идет, неплохо бы передохнуть.

– Тревожатся сильно?

– Чудовище тут успело тогда набедокурить, ну и пошли разговоры всякие. Но, думаю, сейчас нам его трудно будет сыскать.

– Так это не оно было прошлой ночью? Лошадкам туго пришлось.

– Всем туго пришлось. Нет, это был богон – вроде того из Оунвидийской теснины, которого принципат Донето отогнал.

– Хм. – Джо погрузился в свои мысли и зашагал чуть спокойнее.

Молчал он с полчаса, потом снова заговорил, и они немного поболтали о том, как лучше лечить войсковых скакунов.

Им встретился еще один небольшой караван, идущий с юга. Чудовища путники не видели, зато рассказали, что вся Фиральдия, затаив дыхание, следит за здоровьем Бонифация. Оно то улучшалось на несколько дней, то снова стремительно ухудшалось. Когда болезнь отступала, патриарх яростно набрасывался на работу: ему удалось значительно продвинуться с восточной церковью, он почти договорился о соглашении, которое смогло бы успокоить коннекские фракции. Вот-вот там восстановится мир.

Если бы только у Бонифация было больше времени.

Одно лишь это, подумалось Хекту, разворошит осиное гнездо. Слишком многие церковники и арнгендские вельможи потратились на разорение Коннека – сплошь воры да кучка фанатиков к ним в придачу.

Внезапно отряд остановился. Кейт Рук и шедшие впереди солдаты приготовились к схватке. Хект кинулся туда. Телохранители следовали за ним по пятам, но не мешали – главнокомандующий нужен был на передовой.

– Рук, что тут у нас?

– Впереди раненый лежит. Может, даже труп.

В нескольких точках вокруг подозрительного незнакомца Рук успел выставить своих людей – никто не подходил ближе двадцати футов. Одна пушка нацелилась на ближайшие кусты – единственное место, где можно было спрятаться.

– Дышит, – сказал Рук, – теперь видно.

Среди валунов, раскинув руки и ноги, лежал очень высокий человек. Он был совершенно голый. Уж не с неба ли свалился? В спутанной выцветшей рыжей шевелюре и в бородище пробивалась седина. Он, по всей видимости, голодал.

– А этот парень в знатных переделках побывал, – протянул Мадук. – Столько шрамов – в жизни такого не видел.

– И правой кисти нет, – поддакнул Рук. – Растолкать его?

– Не надо. Пусть никто не подходит близко и не становится между ним и фальконетом.

Все посмотрели на поросший кустарником склон. Ловушка?

– Я его уже где-то видел, надо вспомнить где, – протянул Хект, и тут на него нахлынули воспоминания, которым он совершенно не обрадовался. – Под стенами Аль-Хазена – вот где. Одержимый.

Который в смертельной схватке с Похитительницами Павших и Орднаном был проклят, вознесся и стал Орудием.

– Нацельте на него обе пушки. Держите наготове ручные фальконеты.

– Почему, мой господин?

– На него мы и охотимся. Это он превратился в чудовище.

Поднялся гвалт. Солдаты бросились выполнять
Страница 13 из 40

приказ.

– Скажите когда, мой господин. – У Кейта в руке тлел фитиль.

– Пока не стреляйте. Только если выкинет что-нибудь.

Нужно все внимательно изучить. Одержимый вроде бы никогда после своего вознесения не принимал человеческий облик. Раз превратился – есть какая-то важная причина.

– Пелла, у меня для тебя поручение.

– Что надо сделать, отец?

– Раздобудь подходящих камней и кидай их вон туда. Только по голове постарайся ему не попасть.

– Ладно.

– Рук и все остальные, без моего приказа не стрелять.

Пелла принялся бросать камни, делал он это метко. Одержимый дернулся.

Где же Девятый Неизвестный?

По телу громилы прошла дрожь, он с трудом приподнялся. На коже виднелись свежие царапины и ссадины – несколько больших, видимо, причиняли ему сильную боль. Одержимый сел, его снова передернуло, он подтянул колени, положил на них уцелевшую ладонь, уткнулся в нее подбородком.

– Что теперь? – спросил Кейт Рук.

– Ждем. Пелла, достаточно.

Ждать пришлось долго. В конце концов голый человек снова содрогнулся, приподнял голову и огляделся. Взгляд его был мутен. Увидев пушки и вооруженных солдат, он неуверенно поднял раскрытую ладонь.

– Всем быть начеку, – велел Хект. – Не верьте ни одному его слову. Говори!

Ответ громилы Хекту разобрать не удалось. Ближе он подходить не стал. Одержимого сотворили специально, чтобы убить Пайпера. Быть может, он так никогда и не сможет побороть свое предназначение.

– Главнокомандующий? – снова обратился к нему Рук, ожидая приказа.

– Ждем.

– Еды, – вполне отчетливо прохрипел одержимый.

– Кто-нибудь, бросьте ему хлеба. И копченого мяса. Только не становитесь между ним и пушками.

Доброволец отыскался в лице Альгреса Дриера. Браунскнехт подобрался к бывшему чудовищу сверху по склону холма, не заходя на линию огня, и бросил ему прямо на колени буханку и копченую сосиску.

Одержимый ел торопливо, но как-то механически. С юга подошли очередные путники. Они спешили и новости принесли нерадостные. Пять кланов Брота вовсю плели интриги, намереваясь не допустить Непримиримого к власти. Возможно, они даже не впустят во дворец Чиаро иноземных принципатов, чтобы те не смогли проголосовать на следующем патриаршем избрании.

Хект разозлился. Как же он хотел поскорее выступить – нужно добраться до вечного города. Недоумки! Неужели нельзя хоть раз поступить честно? Соблюсти заключенное соглашение?

Но сначала следует разобраться здесь.

Хект мог просто-напросто расстрелять одержимого: в человеческом обличье его разорвет на части. Но… Он же не просто так превратился в человека – должна быть причина.

– Возможно, придется задержаться. Кто-нибудь знает окрестности? Есть впереди подходящее место для стоянки? Я сам не помню.

– Милях в трех, – откликнулся Альгрес Дриер, – есть чуть заболоченный луг. До появления чудовища там обычно и разбивали лагерь.

– Нужно его одеть, – велел Хект. – Заплачу любому, кто согласится отдать что-нибудь из своих вещей. Чтоб только налезло. Кароланс!

Одержимый отличался крупным телосложением, и рядовой Кароланс едва доставал ему до плеча.

На такого детину одежки найти было трудновато, да к тому же мало кто захватил с собой запасные вещи, поэтому искать пришлось долго.

Одержимый с жадностью съел все, что ему дали, до последней крошки. Щеки его порозовели, он смог встать на ноги и натянуть на себя чужие одежки.

А потом покорно позволил надеть себе на шею серебряное кольцо, а на ноги – кожаную петлю и связать за спиной запястья.

– Зачем ты это сделал? – спросил у него Хект, перед тем как отряд снова тронулся в путь. – Хочешь меня убить или есть другая причина?

– Надо поговорить, – проворчал пленник.

Но больше за этот день он ничего не сказал.

Кандалы они с собой не взяли. Просто не могли предположить, что те могут понадобиться. Пришлось довольствоваться кожаной петлей. Уже в лагере вбили кол в землю поглубже, привязали к нему пару веревок, одна заканчивалась петлей на лодыжке одержимого, а другая обвивалась у него вокруг пояса. На андорежца была постоянно нацелена пушка, даже когда пошел дождь.

Главнокомандующий велел установить над пушкой навес, а пленник остался мокнуть.

Когда обустроили стоянку, выставили часовых, накормили солдат и животину, Хект отправился побеседовать с одержимым. Телохранители держались поблизости, у каждого при себе – заряженный огненным порошком и специальными пулями ручной фальконет.

Пайпер уселся на складной стул так, чтобы не оказаться на линии огня.

– Я готов к разговору.

Накрапывал мелкий дождик.

Пленник, насколько позволяли веревки, отодвинул пустые миски подальше. Никто не стал их забирать, чтобы не оказаться между ним и пушками.

– Быстро не получится. Превращение вымотало меня сильнее, чем я мог представить. Я успел забыть, каково это – быть человеком.

Хект удивился: андорежец изъяснялся вполне складно, хоть и с жутким акцентом.

– Ты знал о нашем приходе.

– Да. И знал, зачем вы едете. От Ночи мало что утаишь, но Орудия плохо понимают человеческое время. Иначе Убийца Богов просто бы не родился. Но Ночь не знала, что он родился, пока Убийца не явил себя.

Именно так и предполагали Муньеро Делари и Кловен Фебруарен.

– Если Ночи ведомо будущее, почему она не управляет им?

– Существует несметное число вариантов будущего, некоторых событий невозможно избежать, в то же время приходится исключать несметное число вероятностей.

Хект молчал. Пленник спокойно ждал. На непогоду он не обращал особого внимания – разве что откинулся чуть назад и открыл рот, ловя капли дождя.

Ему еще не давали пить.

– Мне все кажется, – наконец заговорил Хект, – что для Асгриммура Гриммсона из Андорегии у тебя слишком хорошо подвешен язык.

– Тот Свавар страдал по милости своего брата и его богов. Он был подобен мечу, который снова и снова отправляется из горнила на наковальню – под удары молота. Бо?льшая часть этого Асгриммура – то, что помимо своего желания он собрал, когда погибли боги. Этот Асгриммур видел много такого, чего тот Асгриммур и вообразить не мог.

– Если Ночь не знает человеческого времени, как ты сумел попасться на моем пути в нужный момент?

– Я не так далеко ушел от человеческой сути.

Объяснения явно давались одержимому нелегко. Этот человек никогда не умел произносить речи, да и размышлять тоже, но даже медленное течение со временем прорубает в толще скалы глубокие ущелья.

– Перейдем же к сути. Зачем ты предался мне в руки?

– Из-за Харулка Ветроходца. В большей части вероятных вариантов будущего Кладези силы иссякают, становится все холоднее, а могущество Ветроходца растет. Он может сделаться сильнее, чем прежде. И нет уже Орудий, способных этому противостоять.

– Как это возможно? – изумленно выдохнул Хект.

Как поверить в такое? Сам господь ведь непременно сокрушит демона.

Но… Господь чалдарян, праман, дэвов и дейншо рассеял себя на тысячи частиц, хранившихся в тех местах, где ему поклонялись. Некоторые считали, что ему уже не собраться воедино.

– Льды будут наступать. В один прекрасный день никто в здешних краях уже не сможет противостоять Харулку. Он отыскал тех, кто готов вершить бесчинства во имя его за пределами вечных льдов. Боги теплых
Страница 14 из 40

земель ослабнут, поскольку погибнут почитающие их, а храмы сокрушат надвигающиеся льды.

– Какое тебе до всего этого дело?

– Ветроходец возвращается, и это случилось в основном по моей вине. Из-за тех событий, которые сотворили меня нынешнего, я обезумел от гнева. Я отомстил богам, сделавшим из меня и брата одержимых и перебившим остальных наших товарищей.

– Ты запер их в отдельной реальности в их собственной божественной обители, – кивнул Хект. – Поэтому Ветроходец и освободился от пут, сковывавших его многие тысячелетия.

– Да. Хотя Харулк не единственный. Он лишь первым очнулся и заставил другие Орудия из своего пантеона выполнять его волю.

– Но почему ты пришел именно ко мне?

– Ты – тот, кто ты есть. То, что ты есть. Единственный способ исправить мою ошибку. Я страшно хочу пить. – Последнюю фразу произнес будто бы совсем другой человек.

Хект велел принести пленнику ведро воды.

Напившись, тот сказал:

– Я никак не могу тебя убедить. Ты, что вполне естественно, мне не доверяешь. Хотя я готов поклясться, что тот урок не прошел даром – урок, который я выучил во время засады, когда едва не погиб. Ужасное серебро, угодившее в меня, выжгло безумие. С тех пор я прибегал лишь к самому необходимому, чтобы выжить и исцелиться. От моей руки больше не погиб ни один путник.

Хект задумчиво смотрел на андорежца. Такие речи скорее пристали образованному, воспитанному человеку, а не пирату, которого выдернули из его собственного времени ради своих жалких козней безумные боги.

– Какая помощь тебе нужна?

– Мне нужно вернуться на север. Отыскать путь в Обитель Богов. Освободить их. Так я в некотором роде смогу обезопасить себя самого. Оказавшись на свободе, они вынуждены будут биться с Ветроходцем. Выбора он им не оставит. Они держали его в плену гораздо дольше, чем я держу их.

– Тут есть над чем подумать. И мне кажется, это далеко не все.

– Твоя правда. Делай что должен. Торопиться некуда. Ветроходец пока слаб. Чтобы набраться сил, ему нужны годы. Хотя слабость – понятие относительное. Чем ближе льды, тем он сильнее. В один прекрасный день сумеет выбраться за пределы льдов. И тогда дни этого мира сочтены.

Кем бы Пайпер Хект себя ни считал – хорошим чалдарянином или хорошим праманином, – сегодня он услышал такое, что вряд ли могли объяснить его вера или предубеждения.

– Тебе не обязательно мне доверять. Я этого и не жду. Но я готов отправиться с тобою в Брот, не причиняя никому вреда. Там меня допросят те, кто умеет находить правду.

– Ты сможешь идти? Ты ведь ранен.

– Я быстро исцеляюсь.

Быстро-то быстро, но ладонь новую отрастить себе все же не сумел.

– И что он наговорил? – поинтересовался Мадук, когда главнокомандующий отошел от пленника на безопасное расстояние.

– У него послание для наших хозяев. От Ночи.

– Что?

– Он дезертировал. Сбежал от нее. И все из-за грядущих ужасов. Говорит, они непременно случатся, если не предупредить нас, если не успеем подготовиться.

– Что? – На этот раз в голосе Мадука прозвучало недоверие.

– Пересказываю вам услышанное. Уговорил меня отвезти его в коллегию для допроса.

– Так он – то самое чудовище, которое терзало путников на перевале Ремейн?

– И в других краях – на южных склонах Джагских гор. Да. Хотя, с тех пор как Прозек его отделал, ведет себя смирно.

Чудовище говорило правду: исцелялось оно весьма быстро. Оправившись, одержимый старался быть полезным в отряде, но ему никто не доверял. Никто и никогда. Даже Просто Джо, который не способен был видеть в людях плохое. Чушка не желал иметь с андорежцем дел, а примеру Чушки следовала и остальная скотина. Асгриммуру пришлось всю дорогу до Брота топать пешком.

Он хотел, чтобы его называли именно так – Асгриммур, а не Свавар, хотя Сваваром его именовали с самого детства.

Наконец Асгриммур Гриммсон совершил такой поступок, который одобрили бы старейшие Снэфельса. Хотя их не было в живых вот уже две сотни лет.

По пути на юг отряд проходил через многочисленные графства, княжества, города-государства и королевства-недомерки. Одни признавали власть принципатов, другие – империи, самые отважные именовались свободными республиками. Везде в патриарших гарнизонах Хект собирал людей – опытных вояк, побывавших в кальзирском и коннекском священных походах.

В лагерь, разбитый на холмах к северо-востоку от Брота, с ним вместе вошло три тысячи солдат. Им строго-настрого было приказано не трогать виноградники, оливковые рощи, огороды, земледельцев и их дочерей. Жителей Брота, какого бы они ни были сословия, не следовало злить и провоцировать.

Страже на городских воротах велели не пускать патриаршее войско. Но жизнь им была дороже. Это уже потом Пинкус Горт спускал с них шкуру (зато ему было с кого ее спускать).

Хект отправился прямиком в Кастелла-доллас-Понтеллас. В замке маленьких мостов располагалась бротская резиденция Братства Войны. А монахи-воины поддерживали главнокомандующего. Пока поддерживали.

Асгриммур шел рядом с Хектом. Завидев памятники и дворцы по берегам Терагая, одержимый заявил:

– Под этим городом скрывается зло. Оно кормится страхом.

– Отец, – сказал Пелла, – принципат Делари говорил, что избавился от чудовища.

– Так и говорил?

– Сказал, что убил его.

– Быть может, он ошибся.

– А когда мы увидимся с мамой? – Пелла беззастенчиво вертел своими приемными родителями, но Хект не возражал.

– Скоро. Но сначала мне нужно к полковнику Смоленсу. Нужно разместить нашего нового друга, пока на него не начали обращать внимание.

Стоит кому-нибудь из горожан вспомнить Асгриммура – жди беды. Ведь именно они с братом перебили огромное количество жителей Брота перед кальзирским священным походом. Братство Войны тоже затаило на них большую обиду.

– Если не терпится, Престен и Мешок отведут тебя домой. Но на улицу выходить нельзя. Они не будут за тобой присматривать. Им тоже надо повидаться с родными.

– Можно? Так хочется увидеть Вэли и Лилу.

– Можно. Но помни: на улицу ни ногой! Чтоб сидел в доме!

– Понял-понял, отец.

4

Странглхорм. Гурета, в тени льдов

Вот уже две сотни лет в Странглхорме располагалась главная резиденция магистра Граальского рыцарского ордена. Крепость все росла и со временем достигла размеров небольшого городка. Ни разу за всю историю не подвергалась она серьезной опасности, хотя и пережила с десяток осад. С годами к ней пристраивали новые и новые укрепления. Строительство прекратилось лишь тогда, когда рыцари Граальского ордена распространили свою веру далеко-далеко и им пришлось возводить бесчисленные за?мки в иных краях, чтобы защитить дороги и храмы и предоставить убежище путникам. Язычники называли свои бывшие земли, отвоеванные у них рыцарями, Краем За?мков.

Странглхорм притаился на скалистой равнине, усыпанной камнями после движения древних ледников, над излучиной реки Туруэль, тут же впадавшей в Мелкое море. Когда-то в устье ее кипела жизнь. Здесь и вырос город Гурета – начался он на одном берегу, а потом, когда над рекой возвели каменные мосты, раскинулся и на втором. Впрочем, ныне Гурета вымирала, и весьма быстро.

Мелкое море мельчало. Великие Болота пересохли или вымерзли. Волны отступали, обнажая новые земли. Корабли уже не
Страница 15 из 40

могли ходить в тамошних водах – разве что изредка и только в сильный прилив. Стали появляться новые корабли – широкие, с небольшой осадкой и прочным корпусом, – они не разбивались, если садились на мель. А случалось это частенько, но только когда море не сковывали льды.

В северных заливах Мелкого моря льды теперь не таяли совсем. На востоке от пролива Ормо больше не было морского народца. За исключением нескольких крошечных поселений в Андорежском море, где они выжили благодаря подводным Кладезям, все еще сочившимся силой, моров нигде не осталось.

Бо?льшая часть Андорегии и север Фрисландии покрылись вечными льдами. Зимой в проливе Ормо стали появляться торосы, грозившие превратиться в огромные ледяные мосты.

Сам пролив пока не замерзал целиком из-за сильных течений. Они ослабнут лишь тогда, когда уровень моря еще больше понизится.

Там, где было хоть чуточку теплее, все еще жили отважные закаленные люди – они верили, что господь вернет им лето и весну, а Кладези силы снова наполнятся. Именно так говорилось в легендах.

Чалдаряне из Дуарнены и жители государств на восточных берегах Мелкого моря перебрались в Гурету и другие прибрежные города, основанные Граальским рыцарским орденом. Многие, движимые отчаянием, устремились дальше – вверх по реке Шурстула, на юг, туда, где отчаявшимся беженцам были совсем не рады. Хотя короли и князья поумнее нанимали северян, чтобы расчистить земли, покинутые еще со времен чумы, обрушившейся на Древнюю Империю в последние ее дни, когда вымерло больше половины населения.

Из скованных льдами пустошей к Гурете подошло странное маленькое войско. Исхудавшие путники, чьи волосы украшали маленькие черепа и кости, потрясали знаменами из человеческой кожи и тотемами из человеческих костей и голов. Казалось, захватчики и сами уже наполовину мертвы. Среди них не было стариков, а женщин и детей они притащили прямо на поле боя. В запавших глазах северян застыла пустота. Жителям Гуреты они напомнили драугров из древних преданий – мертвецов, поднявшихся против живых. Пришлые не стали вести переговоров, но сразу же напали, повсюду захватывая съестные припасы.

Гурета не сдалась. Как же иначе. В бой ринулись рыцари Граальского ордена. Они перебили врагов без счета, но вскоре против защитников города стало выходить неодолимое создание в образе человека. У него было семь пальцев на левой руке и шесть на правой, мерзкая блестящая бледно-зеленая кожа с бурыми пятнами и злобные кошачьи глаза. А еще от него несло смрадом полуразложившегося трупа, извлеченного из-подо льда. Сражалось чудовище зачарованным двуручным мечом, очень древним, сделанным еще из бронзы, и эта мягкая бронза не уступала стали лучшей закалки и пробивала прочнейшие щиты и доспехи.

Граальские рыцари участвовали во многих войнах, не в их привычке было предаваться пустым надеждам. После двух схваток с северянами они поняли: Крепночь-Избранника один на один не одолеть.

Рыцари прекратили сражаться. Самые расторопные жители Гуреты бежали в Странглхорм, более медлительным пришлось отступать через мосты на южный берег Туруэля. Мосты удерживало городское ополчение. Северяне пытались переправиться в захваченных лодках и атаковать с флангов.

Крепночь-Избранник преследовал рыцарей Граальского ордена до самого замка. Лучники и арбалетчики не позволяли дикарям приблизиться к стенам. Это была не армия, а просто неорганизованная толпа. Но какая сила двигала ими? Северяне казались оголодавшими, но не отвлекались на еду и мародерство.

Рыцари отступили в крепость по огромному подъемному мосту, перекинутому через сухой ров. Установленные на валу баллисты осыпали нападавших снарядами и стрелами. Несколько попало в Крепночь-Избранника, но дикари тут же выдернули их, и он устремился вперед как ни в чем не бывало.

У ворот замка началась паника, раздались громкие крики. Подъемный мост приподнялся всего на фут, а потом цепи заклинило. Решетка же опустилась всего на пять футов и застыла.

Кто-то в Странглхорме испуганным визгливым голосом выкрикивал приказы и требовал опустить решетку, но противовес не желал двигаться с места.

Видимо, не один десяток лет механизм ржавел без дела.

Дикари, громко славя Ветроходца, хотели было ринуться в крепость, но никто не осмелился забежать вперед Крепночь-Избранника.

Именно Крепночь-Избранник поведет их.

Жуткое создание шагнуло на мост и двинулось вперед, оскалив в злобном торжестве острые клыки. За наполовину опущенной решеткой показался граальский рыцарь в боевых доспехах, верхом на огромном коне. Громовым голосом он приказал, чтобы решетку подняли, – он готов пронзить чудовище своим копьем. Но решетка не желала ни опускаться, ни подниматься. Рыцарь отъехал от нее и поклялся разными частями тела святых основателей церкви расправиться с тварью во дворе за?мка.

Неотвратимый, как сама судьба, Крепночь-Избранник шел вперед. Сегодня падет Странглхорм, падет Гурета, а с ними и все жалкие прихвостни бесхребетного южного божка.

Крепночь-Избранник, пригнувшись, шагнул в темноту за решеткой и воздел зачарованный меч.

Раздался оглушительный грохот, будто бы грянула сотня громовых раскатов. Из ворот повалил белый едкий дым. Десятки северян пали замертво, разорванные в клочья.

За решеткой, вдруг чудесным образом заработавшей, проступили рыцари Граальского ордена и их суровые пехотинцы, а подъемный мост опустился как ни в чем не бывало. Началась резня. Не щадили никого – ни мужчин, ни мальчиков, ни матерей с детьми. Да и сами язычники бились насмерть. Спастись удалось немногим, из всех воинов уцелел лишь один парнишка, по имени Буха. Он-то и принес вести о невероятном поражении. Разочарованный Ветроходец предал его жестокой смерти.

5

Люсидия. Тель-Мусса, печальная правда

Нассим Ализарин и его гость сидели друг напротив друга за низеньким столом. На столе было выставлено все самое лучшее, что только могло найтись в крепости. И все равно трапеза получилась весьма скудной – мальчишка, конечно же, многое поймет. И о многом расскажет по возвращении.

Гора держался со спокойной осторожностью. В его годы и с его заслугами трудно было воспринимать шестнадцатилетнего юнца как старшего по положению. Право рождения почти не играло роли среди ша-луг. Воины-рабы были с детства равны друг перед другом и положения добивались своими подвигами. Но сейчас перед Горой сидел Азим аль-Адил ед-Дин, внучатый племянник Индалы аль-Суля Халаладина. А от Индалы Нассим зависел напрямую. Тайной мечтой аль-Суля Халаладина было объединить всю Аль-Праму под властью одного каифата, способного освободить Святые Земли.

Все подобающие случаю любезности были произнесены, пришла пора переходить к делу, но мальчишка демонстрировал несвойственные столь юному возрасту хорошие манеры.

– Что поделывают арнгендцы в Гериге?

– Сейчас там больше грабителей, чем святых воинов. Берут взятки со всех караванов, идущих с дринджерийского побережья. И утверждают, что это налоги.

– Мы занимаемся тем же самым, – рассмеялся юноша. – И еще берем подушный налог с каждого чалдарянина просто за то, что это чалдарянин.

Нассим не улавливал сути. Гость словно бы говорил: «Ну и что?» Да станется по воле
Страница 16 из 40

божьей.

– Помяните мое слово, в один прекрасный день Роджерт дю Танкрет перейдет границы дозволенного. В нем нет уважения к господу или к Аль-Праме, – сказал Нассим, повторяя то, о чем перешептывались между собою даже западные военачальники, возглавлявшие священные походы.

Могучего воина Роджерта дю Танкрета мало заботили последствия собственных поступков. Он командовал самой главной пограничной крепостью и постоянно имел дело с врагами чалдарянской веры. Человека с таким вопиющим отсутствием дипломатических способностей не стоило назначать на этот пост. Так утверждали военачальники чалдарян.

Но при этом не предпринимали ничего, чтобы отстранить Роджерта от столь опасных обязанностей. Будь он хоть глупцом, хоть полоумным – его наследное положение не вызывало сомнений. К тому же у Роджерта имелась родня среди самых влиятельных семейств в основанных чалдарянами в Святой Земле государствах и в самом Арнгенде. Не говоря уж о поддержке Братства Войны: после смерти Роджерта права владения Геригом и его землями должны были перейти ордену.

Все справедливо – с их, разумеется, точки зрения. Именно Братство выбрало место для Герига, спроектировало крепость и предоставило пленных мастеровых для строительства.

Нассим покачал головой, отгоняя от себя назойливые мысли. Роджерт свое получит. Так сказано в Писании. А сейчас нужно сосредоточить внимание на этом щенке из клана Индалы.

– Похоже, в ближайшее время неверные не нападут, – сказал мальчишка. – Шпионы моего двоюродного деда в Руне и на западе говорят, что настроения в землях патриарха слишком быстро меняются, там царит неразбериха. Пока оттуда едва ли стоит ожидать удара. А Граальской Империей теперь правит женщина.

– Самое время изгнать незваных гостей из Святых Земель.

– Правда. Чистая правда. Но всемилостивый господь может подвергнуть нашу веру другому испытанию.

– Хин-тай Ат.

Гора слышал, что лошадникам мало разгрома, учиненного в Гаргарлицейской Империи. В последнее время они прощупывали дальние пределы каифата. В северо-восточных землях рыскали отряды разведчиков. Раньше раскинувшиеся там горы и пустыни защищали праман лучше любого войска, но теперь Хин-тай Ат могли нанести удар прямо с запада – из завоеванной Гаргарлицеи.

– Близится Тистимед Золотой. А его еще никому не удавалось остановить, если он хотел завоевать для своей империи новый город.

На самом деле Хин-тай Ат не «завоевывали» для своей империи города` – они грабили их и сжигали, оставляя лишь пепел, руины и голодающих людей.

– Кочевники страдают из-за переменчивой погоды, – добавил юнец. – С каждым годом все больше пастбищ покрывается льдом.

Ничего нового.

– Я слышу об этом с самого детства. Несколько лет назад наши люди застали отряд разведчиков Хин-тай Ат в Святых Землях. Рядом с лесом Эсфири.

Тогда чалдаряне, люсидийцы и дринджерийцы объединились, чтобы разбить их.

– Однажды, – проговорил, склонив голову, мальчишка, – они отправят на разведку крупную армию. Тистимед собирается послать сюда одного из внуков с десятью тысячами опытных бойцов.

Нассим поразился, насколько хорошо осведомлены шпионы Индалы, и открыто сказал об этом Азиму.

– Среди караванщиков, странствующих по восточному тракту, есть и правоверные. Они беседуют с правоверными среди Хин-тай Ат. А Тистимед не особенно скрывает свои замыслы. Не важно, знают ли о них враги, – он сокрушит их так или иначе.

Подобное высокомерие было Горе хорошо знакомо. Его бывший друг Гордимер Лев славился тем же.

Интересно было бы взглянуть, как Лев и Золотой вцепятся друг в дружку. Хотя оба они уже далеко не в расцвете лет.

Поговаривали, что ужас востока теперь редко бывает на поле боя.

Он живет уже долго-долго.

На памяти старожилов Тистимед Золотой и Хин-тай Ат всегда маячили на северо-восточной границе. Но на памяти тех же старожилов, военачальников и владык всегда больше занимали междоусобные свары, чем грозившая оттуда беда.

– Касается ли это нас? – поинтересовался Нассим.

– Тель-Мусса стоит рядом с дорогой, по которой передвигаются войска между Дринджером и междуречьем. На юго-западе от Герига, возле Равнины Судного Дня и Кладезя Памяти, эту дорогу пересекает еще одна – та, по которой войска идут с юга на север и обратно.

Нассим кивнул. В юности он сам знавал воинов, принимавших участие в Битве Четырех Воинств – той самой, которую арнгендцы называли Битвой у Кладезя Памяти. Память о ней до сих пор омрачала отношения между Люсидией и Дринджером.

– Важная точка. Рыцари-чалдаряне защищали это место, когда угодили в ловушку, расставленную вашим прославленным родичем.

– И войско Хин-тай Ат последует по проверенному пути.

– Любое войско последует по тому пути, где есть вода.

– Именно. Памятуя о воде и сене, мой, как вы выразились, прославленный родич убедил каифа удалиться из Мезкета и Бегштара в Шамрамди. Вокруг Шамрамди простираются равнины с сочной травой. В будущем для войны нам понадобится гораздо больше лошадей, чем есть у нас сейчас. А ведь, вполне возможно, мы не сможем покупать их у завоеванных Тистимедом народов.

– Понятно. И как же отнесся к таким переменам каиф?

Нассим несколько раз видел каифа Каср-аль-Зеда. Каифы вот уже четыре столетия правили из Мезкета. А духовные владыки во всех странах всегда противились переменам.

– Неблагосклонно. Но делает, что велят.

«Как и Карим Касим аль-Бакр в Аль-Кварне», – подумалось Горе. За каждой фетвой каифа Аль-Минфета стоял Гордимер Лев. Нассима гораздо сильнее беспокоило то, что, вполне возможно, за каждым решением самого Гордимера Льва до сих пор стоял эр-Рашаль аль-Дулкварнен, хотя волшебника и объявили вне закона.

– Так и должно быть во время войны.

– Мы верим в господа нашего, но помним, что он охотнее помогает тем, кто рассчитывает загодя.

Нассим расхохотался. Мальчишка ему определенно нравился. Очень похож на своего двоюродного деда. Жаль, что Хагид не был таким. Хотя у Хагида имелись свои добродетели. Он в одиночку пересек Белое море, чтобы предупредить Элса Тейджа о коварном предательстве эр-Рашаля. Но этот храбрый поступок привел лишь к гибели мальчика.

И именно из-за этого храброго поступка друзья детства Гордимер Лев и Нассим Ализарин, по прозвищу Гора, сделались заклятыми врагами. Последствия этого храброго поступка пронеслись над головами ша-луг, словно иссушающий ветер пустыни. Но в конечном счете ничего не изменилось. Мало кто из воинов-рабов готов отречься от привычного, как бы ни возмущало их убийство Хагида.

– Хин-тай Ат не заставят себя ждать, – продолжал мальчишка. – Быть может, явятся уже этим летом. Нужно оказать господу любую посильную помощь и приготовиться свершить его волю.

– И что же? – кивнув, спросил Нассим.

– В ваших руках весьма важная крепость. Из Тель-Муссы можно предупредить посты вдоль тракта или в Шамрамди.

Именно так. Со смотровой площадки в горах к северо-востоку можно было почти напрямую отправить весточку в Шамрамди. Но вот на западе…

– На западе, – улыбнулся Азим, – стоит Гериг. Гериг, принадлежащий рыцарям-чалдарянам. Мерзейшему из арнгендцев, Роджерту дю Танкрету.

– Да.

– И Черный Роджерт преграждает путь всем и каждому, кто направляется в Святые
Страница 17 из 40

Земли.

– Гадюка кусает всех без разбору.

– Да, – кивнул мальчишка. – Хин-тай Ат минуют Тель-Муссу и не станут соваться в Гериг. Сначала попытаются захватить Кладези Ихрейна. В случае поражения, а подобного с ними еще не случалось, постараются разрушить Кладези.

– Неужели нечестивость их не знает пределов?

В Святых Землях располагалось сердце мира. Вот уже многие тысячелетия люди сражались за Кладези Ихрейна, и ни разу никто из противников не решался на столь безумный поступок – разрушить Кладези, чтобы они не достались врагам. Но Хин-тай Ат славились своими кровожадными безумствами. Они грабили, убивали и уничтожали все на своем пути. Постичь помыслы орды могла лишь сама орда. А она нацелилась положить конец оседлой цивилизации.

– Не знает, генерал. Она беспредельна. Они враждуют со всеми, кто не принадлежит Хин-тай Ат.

– Если все это правда, что делать нам в Тель-Муссе?

– Вы намерены отстаивать крепость?

– Мы взялись защищать ее – и выполним свой долг.

– Именно это меня и послали узнать. А еще выяснить, как, по-вашему, лучше справиться с нашествием Хин-тай Ат.

Нассим удивился словам Азима и сказал ему об этом напрямую.

– Ша-луг мыслят иначе. Ша-луг – большое братство, состоящее из вышколенных воинов, которыми управляет один человек. Моему двоюродному деду приходится собирать воинов из сотен разных племен, их возглавляют гордые военачальники, которым важнее застарелая междоусобная вражда, чем война против внешнего врага. Дед хотел создать личную гвардию – что-то вроде отряда Бессмертных при короле королей в Гаргарлицее, но его постигла неудача. Главное затруднение – средства на содержание такого войска.

Гора снова кивнул, выражая уважение к собеседнику и свое согласие. Индала аль-Суль Халаладин хорошо обучил внучатого племянника. Мало кто из ша-луг в полной мере понимал историю и свое место в ней.

– Сделаю что смогу, – заверил гостя Нассим. – Ибо написано: надобно сокрушить врагов господа нашего, и только тогда придет конец вражде в самой Обители Мира.

Последнее слово Нассим произнес с циничной усмешкой. В Обители Мира царил отнюдь не мир. Потому что люди требовали покориться не только воле господа, но и своей собственной. Да и в чем же именно состоит воля господа – никак не могли договориться.

6

Навая. Медьен, усталый старик

Ученик дождался, когда совершенный закончит медитировать. И только тогда принес письмо. Долгие месяцы искало брата Свечку это письмо, его пересылали из одного мейсальского убежища в другое, и, если бы речь шла не о честных и добросовестных мейсалянах, послание давно бы затерялось. Благодаря ищущим свет оно в конце концов нашло адресата, преодолев божественные, дьявольские и просто злодейские препоны.

Оно пропутешествовало сотни миль, дюжину раз переходило из рук в руки, пересекло Коннек и Версейские горы и добралось-таки до отдаленного мейсальского монастыря в Сен-Пейр-де-Милеже в навайском Медьене.

Старик поднялся на ноги и при виде ученика от неожиданности вздрогнул:

– Жан-Пьер?

– Совершенный, вам письмо. Не хотел вас беспокоить.

– Хорошо. Послание, конечно, могло и подождать, – ответил старик, чуть помедлив.

Медленно говорил он не из-за своей дряхлости, а потому, что мальчик изъяснялся на медьенском диалекте. Диалект этот хоть и напоминал язык западного Коннека, однако странным образом искажал согласные, и в результате некоторые слова звучали знакомо, но означали нечто совсем иное.

Забирать письмо брат Свечка не торопился. Он не желал иметь никаких дел с внешним миром. Монах и так слишком много времени провел там и из-за этого перестал быть совершенным. Окончательно перестал. Только за последние несколько месяцев удалось ему снова прочно утвердиться на пути к свету.

Письмо было грязным, сверху крупными буквами кто-то вывел его имя. Почерк Свечка не узнал. Видимо, имя приписали уже потом, когда стерся первоначальный адрес. Отправителя ничто не изобличало.

– Вы его разве не откроете, совершенный? Может, что-то важное.

Возможно. Даже наверняка. Что-то очень и очень важное. Для автора послания. Свечка обдумывал варианты. Что бы ни было написано в письме, ничего хорошего оно не сулит.

– Жан-Пьер, – Свечка произнес имя ученика на коннекский манер, здесь мальчика называли Жан-Пейр, – что-то пальцы сегодня меня плохо слушаются. Прочитай-ка мне, пожалуйста.

Юноша просиял. Наконец-то появилась возможность блеснуть перед гостившей в монастыре знаменитостью своими успехами в чтении.

Взяв у монаха письмо, Жан-Пейр с величайшей осторожностью снял верхний оберточный слой и проверил, не написано ли на нем чего-нибудь важного. Там действительно что-то было написано, но к брату Свечке это отношения не имело: вряд ли какой-то неизвестный пекарь желал, чтобы совершенный постиг, сколько муки и яиц ушло на выпечку хлеба и как поднялись цены на дрова.

Под верхним слоем бумаги открылся еще один, порядком истрепанный лист. Мало того – отправитель послания, как видно человек весьма предусмотрительный, не пожалел еще нескольких слоев обертки, коими оказались черновики с мудреными расчетами некоего квартирмейстера. И, только развернув последний защитный листок, ученик наконец-то извлек драгоценное письмо.

– Итак, совершенный, здесь сказано: «Получателю сего – славнейшему из совершенных, Шарду анде Клэрсу, известному также как брат Свечка».

– Не очень-то обнадеживающее начало, – вздохнул монах.

Мало кто знал мирское имя, которое он носил, до того как вступил на путь ищущих свет.

– И подпись есть – Бернардин Амбершель. Я должен его знать, совершенный?

– Нет, Жан-Пьер. Бернардин Амбершель – кузен Реймона Гарита, графа Антье. Свиреп, как демон. Даже и не думал, что он писать умеет. Ему больше меч подходит, а не перо.

– Быть может, нанял писца.

– Вероятно. – (Дворяне иногда так поступали – те, кому хватало глупости доверять свои тайны писарю.) – Тогда все ясно. Читай дальше.

А дальше следовала бессвязная история о том, что приключилось с графом Реймоном и его женой Сочией Рольт, с тех пор как брат Свечка покинул их и вновь вернулся к поискам света, – во всех подробностях описывались разгром иноземцев и союз, заключенный с патриаршим главнокомандующим.

Странно. Ведь граф Реймон столько лет проливал кровь, воюя против Брота.

После долгих вступлений автор письма все же перешел к сути. Именно этого брат Свечка и боялся.

Бернардин Амбершель умолял его вернуться. Когда-то монах опекал Сочию во время жуткого коннекского священного похода, и теперь ее срочно требовалось наставить на путь истинный и смягчить.

За последний год погибли все братья Сочии. Ни один не успел оставить законного наследника. Но не это беспокоило Амбершеля.

Сочия превратилась в безжалостную мстительницу, ее кровожадность стала сказываться и на решениях, которые принимал граф. Единственная надежда – то уважение, что некогда Гарит и его супруга питали к совершенному.

– И больше ничего, совершенный, – сказал Жан-Пейр, поднимая голову от письма. – Только печать и подпись.

Брат Свечка застонал. Грехи прошлого настигли его. Если, конечно, можно назвать грехом учительство.

Насколько же плохо обстоят дела, если разволновался даже злобный мерзавец
Страница 18 из 40

вроде Бернардина Амбершеля?

Жан-Пейр перепугался. Он понял, на что именно намекает автор письма. Но вот еще один повод похвастаться своим умением перед совершенным.

– Совершенный, хотите продиктовать ответ? У меня хороший почерк.

– Спасибо, Жан-Пьер. Возможно, позже. Сначала нужно хорошенько обдумать новости. Приходи ко мне завтра в это же время.

Жан-Пейр не удержался и чуть-чуть поклонился на прощание, хотя ищущие свет не одобряли подобного, ибо считали всех равными. Отдав брату Свечке письмо, юноша ушел.

Старик отнес послание в келью и там извел несколько драгоценных свечей из своих запасов, читая и перечитывая его.

Когда на следующий день Жан-Пейр явился в назначенное время, он не застал монаха за его обычными молитвами. Ученик бросился в келью, но брата Свечки не оказалось и там. Вскоре переполошился уже весь монастырь. Пропавшему мейсальскому светиле было немало лет, и монахи опасались за его жизнь.

Загадка разрешилась, когда заспанный старенький священник, кладбищенский смотритель, рассказал, что видел, как брат Свечка шел к деревне, носившей то же имя, что и монастырь. За спиной у совершенного болтался небольшой дорожный мешок с привязанными к нему одеялом и флягой. Старик шел, опираясь на палку, и был в поношенной дорожной одежде.

Ученики помоложе умоляли настоятеля послать их за совершенным, вернуть его. Слишком уж он слаб для нынешних тягот. Повсюду рыщут разбойники. Ночь свирепствует, как не свирепствовала со времен Древней Империи. А Коннек снова терзают враги.

Настоятель отправил учеников заниматься. Совершенный знает, что делает. Он ведь совершенный.

А в это время брат Свечка, уже успевший отойти от монастыря на добрых восемь миль, карабкался вверх по холмам, окружавшим долину еретиков, и думал, что он-то точно не имеет ни малейшего понятия, что делает.

Снова позволил старик мирскому отвлечь себя от совершенства.

7

Вечный город, время перемен

Ходили слухи, что пять кланов Брота в ярости. Поговаривали, их сторонники в коллегии скрипят зубами от злости. Ведь Бонифаций упорно продолжает мешаться под ногами.

Еще больше их взбесило появление главнокомандующего – всем было прекрасно известно, что он разделяет взгляды Хьюго Монгоза. До появления патриаршего войска толпы громил расхаживали по улицам и задирали свиты небротских принципатов; часто дело доходило до драки.

Городской полк сидел при этом сложа руки. А это кое о чем говорило.

Кто-то держал Пинкуса Горта на коротком поводке. Пайпер Хект подозревал, что этот кто-то – принципат Бронт Донето. Донето из клана Бенедокто выгодны были беспорядки.

Но с прибытием патриаршего войска смута быстро прекратилась.

Главнокомандующий подчинялся лишь Бонифацию VII. А Бонифаций уже давно просил, чтобы в Броте воцарился мир.

И мир немедленно воцарился.

Пайпер Хект собирался при любой удобной возможности проводить больше времени с Анной Мозиллой и детьми. И в первый же вечер в доме Анны его ждал замечательный подарок. Едва Хект вошел, его сразу обступили дети. Пелла вел себя так, словно имел на Пайпера больше прав, ведь он вместе со своим приемным отцом побывал в походе. Лила немного стеснялась. После приезда в Брот Хекта она видела не так часто. Девочка то и дело оглядывалась на Анну – проверяла, все ли делает правильно.

Но Вэли… Вэли поразила Хекта в самое сердце. Во-первых, она успела сильно повзрослеть, и уже было видно, что вырастет в настоящую красавицу. Но главное – она обняла Пайпера и сказала:

– Добро пожаловать домой, отец.

Вот так просто – громко и отчетливо. Раньше в его присутствии она никогда не разговаривала.

Хект тоже обнял ее и оглянулся на Анну. Та улыбнулась и кивнула. Да, Вэли стала частью их своеобразного семейства и снова научилась доверять людям.

– Мы уж думали, ты никогда не придешь, – сказал Пелла.

– Я и сам так думал. Каждый раз, как собирался к вам, у них тут же находилось для меня неотложное дело, которое нужно непременно решить, а не то церкви, а с нею и всему епископальному миру тут же придет конец.

– И все-таки ты с нами, – вмешалась Анна. – Оставь дела за порогом. Мадук послал весточку о твоем приходе, и дети приготовили праздничный ужин.

– Чудесно. – (Из кухни доносился запах жареной баранины.) – Как хорошо знать, что тебя ждет надежная пристань, когда уходишь в поход.

Хект говорил совершенно искренне, несмотря на терзавшее его искушение.

– Расскажи про свадьбу, а то Пелла не хочет! – потребовала Вэли.

Лила закивала. Она-то едва ли разобьет кому-нибудь сердце, когда вырастет. Да и возможность такая вряд ли представится, если станет известно о ее прошлом.

– Потому что его туда не пустили.

Пайпер уселся за стол и завел рассказ об императорской свадьбе.

Девочки бегали туда-сюда из кухни в столовую, принося еду. Хект говорил только тогда, когда обе они были в комнате. Пелла не помогал сестрам: Анна решила, что теперь он уже достаточно взрослый.

В доме больше не держали слуг. Анна боялась, что кто-нибудь – она сама или дети – проболтается. У всех были свои секреты.

Вэли желала знать, каков собою король Джейм. Так ли красив, как говорят? Лила спрашивала, во что были одеты императрица и ее сестра. Девочка оживилась и казалась в это мгновение почти хорошенькой.

– Джейм очень красив. И очень испорчен. Стоит ему открыть рот – тут же наживает себе врагов. Постоянно всех оскорбляет и болтает глупости. Императрица и наследная принцесса всех просто поразили. Их наряды стоили столько, сколько нам не заработать и за всю жизнь. Катрин надела платье из золотой парчи. А Элспет – из серебряной. Оба сплошь усыпанные жемчугом и драгоценными камнями. Катрин предпочла рубины, Элспет – изумруды. Придворные дамы тоже блистали. Жаль, что вы их не видели. Но я до сих пор сам не верю, что меня туда пригласили.

– Интересно почему, – заметила Анна.

– Мне сказали – потому, что Бонифаций не смог приехать. После коннекского священного похода я стал самым известным человеком патриарха.

– Но тебя пригласили, еще когда жив был Миролюбец Безупречный. А он был вполне здоров и мог путешествовать.

– Да? Но умер-то раньше отведенного ему срока.

– Просто странно, – пожала плечами Анна.

– Не спорю.

– Пелла говорит – императрица пригласила тебя на частную аудиенцию.

– Пригласила. Хочет переманить меня у церкви. Может, поэтому меня позвали на свадьбу.

– Что? Почему?

– Но ты же не поедешь? – спросила Лила едва слышным голосом.

– Нет. Она желает, чтобы я возглавил священный поход в Святые Земли. А я не хочу. Пришлось бы иметь дело с этими напыщенными дураками… Ну да ладно. У меня здесь служба. Надо позаботиться, чтобы власть перешла в руки нового патриарха должным образом. Не будем об этом. Лучше расскажите, девочки, чем вы тут занимались в мое отсутствие?

В ту ночь Анна казалась необычайно ненасытной. Ее что-то тревожило. Хекту не сразу удалось ее разговорить.

– Я боюсь, – призналась Анна. – Постоянно боюсь. Это не ужас, но меня не отпускает тревога.

– Есть какая-то причина? – спросил Хект, крепко ее обнимая.

– За девочек волнуюсь. Та кровожадная тварь все еще в городе. Принципат Делари утверждает, что избавился от нее, но она постоянно возвращается. Да к тому же принципат Донето
Страница 19 из 40

посылает шпионов разузнать о нашем прошлом. Если он достаточно глубоко сунет свой нос…

– Ему его оттяпают. Девятый Неизвестный сотворил нам выдуманные жизни – те, о которых мы всем рассказывали. Лучший шпион Пинкуса Горта, Бо Бьогна, раскопал записи о моей службе в самом Грюмбраге. И даже нашел там человека, который назвался моим братом.

– Неужели? – Анна застыла в его объятиях.

– Сам мне рассказал. Мы виделись в Альтен-Вайнберге. Бо приходил проведать Джо.

Анна знала, кто такие Бо Бьогна и Просто Джо и какие они вместе с Гортом и Хектом пережили приключения.

– Вы под защитой, – уверил ее Хект. – Даже не сомневайся. Принципат Делари за вами присматривает. Кловен Фебруарен – тем более. Не удивлюсь, если они послали охранять твой дом целую толпу созданий Ночи.

– Но зачем нас охранять?

– Им от меня кое-что нужно. И получат они это скорее, если будут присматривать за тобой и детьми.

Не говоря уж о том, что и Делари, и Фебруарен – порядочные люди.

Анна хотела что-то спросить, но передумала. Возможно, подозревала, что Хект не станет отвечать.

– Быть может, ты и прав. Не реже двух раз в неделю нас навещает Герис. Вечно рыскает вокруг дома, будто высматривает что-то.

– Вот видишь.

Герис? Внучка Муньеро Делари, сестра Хекта, у которой, как и у него самого, нет способностей к колдовству. Но такие способности иметь и не обязательно, если за твоей спиной стоят Делари и Кловен Фебруарен.

Хект точно не знал, что затевают дед и прапрадед. Он уже больше не был тем наивным Элсом Тейджем, который повел отряд отборных воинов в Идиам – разграбить гробницы Анделесквелуза. Пайпер Хект, главнокомандующий патриаршего войска, не верил никому – ни врагам, ни, конечно же, друзьям. Разве что Просто Джо.

У всех на уме какие-то свои тайные замыслы.

За завтраком дети ухмылялись и хихикали. Хект не обращал внимания. Он был в хорошем настроении, день выдался прекрасный, никаких неотложных дел. Можно остаться дома и предаваться безделью.

Анна не разделяла его радости. Она уже боялась очередного Хектова неотвратимого отъезда.

Завтрак приготовила Лила: горячий хлеб, мед, страшно кислый и мелкий зеленый виноград, собранный явно раньше срока, и домашние колбаски, щедро приправленные укропом.

– Такие делала моя мама, – объяснила Лила. – По-артесипейски.

– Очень вкусно. Хотя и острее, чем обычно.

И конечно же, сплошная свинина. Эти чалдаряне вознамерились извести всех свиней на свете – лопают их быстрее, чем те успевают плодиться.

– Вэли, коль скоро ты научилась говорить, почему бы тебе не рассказать мне все о Вэли Дюмейн? Что за тайна с ней связана? В чем тут секрет?

Губы у девочки задрожали. Нелегко расставаться со старыми привычками. Но она же знала, что этого разговора не миновать.

– Я ее выдумала. Все выдумала. Услышала в «Десяти галеонах» разговор арнгендских рыцарей из священного похода и охотников на ведьм. Тогда мы еще не знали, что это охотники на ведьм.

– И что же дальше? – спросил Хект, потому что Вэли, кажется, решила, что все уже рассказала.

– Рыцарей послал в Святые Земли король Арнгенда. Старый король. Который умер. Его Анна Менандская заставила. Они приходились вассалами одному графу, которому она хотела отомстить. А жену графа звали Вэли Дюмейн. Мне понравилось имя, и я выдумала историю – ту самую, которую Лила рассказала тогда в Сонсе.

Хект посмотрел на Лилу. Девочка сидела, уставившись в пол.

– Ты поверила Вэли?

– Не до конца. Но мне хотелось ей верить. Поэтому я притворилась. Не хотела, чтобы ей пришлось делать то же, что приходилось делать мне.

По прикидкам Хекта, Лиле было лет четырнадцать. Но уже тогда, в Сонсе, она, скорее всего, была опытной проституткой, ведь бабка еженощно продавала с аукциона ее девственность.

– Господь, Лила, тебя вознаградит. Я уверен. Итак, Вэли, кто же ты на самом деле? Дочь Малюткиной родственницы с Артесипеи? Сначала старуха говорила нечто подобное. Но потом заявила, что тебя в бордель продали.

– Бабка никогда не рассказывала всей правды, – сказала Лила. – Не могла. Даже самой себе не признавалась.

Да, подумал Хект, чтобы преуспеть в таком жестоком ремесле, женщине нужно научиться искусно врать самой себе.

– Больше я ничего не помню, отец. Слишком мала была, когда попала в «Десять галеонов».

Упорствовать Хект не стал. Дело того не стоило. Пусть девчонка будет тем, кем сама захочет. Анна ее наставит на путь истинный.

Хект взял себе еще одну колбаску и подмигнул с тревогой взиравшей на него Вэли. Та аж подпрыгнула.

– Лила, а у тебя как дела?

Старшая девочка удивилась вопросу.

– Хорошо. Учитывая обстоятельства. Вовсю наслаждаюсь временным затишьем.

Теперь пришел черед Хекта удивляться: не тому, что Лила не чувствует себя в безопасности, а тому, что в столь юном возрасте у нее уже сложился такой мрачный взгляд на жизнь. Ей и вправду здорово досталось.

– Здесь твой дом. И так будет, пока ты сама этого хочешь. Теперь ты член семьи.

Только очень хрупкой семьи, которая может разрушиться из-за малейших политических неурядиц.

– Послушайте все, – обратился к домочадцам Хект. – Жизнь – штука непредсказуемая. Моя в особенности. Обычно ведь у людей из-под ног не вылезают гигантские черви. Если со мной когда-нибудь что-нибудь случится, вы все, услышав об этом, немедля должны отправиться в дом к принципату Делари.

– Почему?

– Что ты имеешь в виду, Анна?

– Почему нам там будет безопаснее, чем здесь?

– Потому что это Муньеро Делари.

А еще потому, что в доме у Делари обосновался Кловен Фебруарен. Девятый Неизвестный, наверное, самый могущественный волшебник на всем западе, если не на целом свете. Хотя и умело это скрывает.

– Понимаю. Но мне невдомек, почему принципата Делари должна заботить моя судьба и судьба детей.

– Я не могу толком объяснить.

– Не можешь? Или не хочешь?

– И то и другое. Кое-что мне известно. Кое о чем я догадываюсь. И еще мне известно, как мало на самом деле я знаю. В одном уверен: покровительство принципата распространяется на всю нашу семью. Просто примите как данность и радуйтесь этой данности, как радуетесь сегодняшней хорошей погоде.

Пелла поднялся из-за стола. За завтраком он не проронил ни слова.

– Мы не можем радоваться погоде. Нам не дозволено. Есть те, кто не боится принципата Делари. – С этими словами мальчик вышел из кухни.

Спустя мгновение Хект услышал, как открывается входная дверь. Стоит наверняка сейчас на пороге, с тоской смотрит на утренний город и возмущается, что на улицу ему путь заказан.

– В жизни приходится чем-то поступаться и идти на компромисс, – пробормотал Хект. – На улицу ему нельзя, зато он сыт.

А еще выучился читать. И начал осваивать ремесло.

– Да, идти на компромисс, – согласилась Анна.

Хект задумался: а что имеет в виду она?

– Отец! – крикнул Пелла. – Там солдаты. Из патриаршей гвардии.

– А мы-то думали, уж этот день в нашем распоряжении, – вздохнула Анна.

Пелла испуганно взвизгнул, и Хект бросился к дверям с кухонным ножом в руке.

Футах в шести от застывшего на пороге Пеллы стояла Герис. Мальчик побледнел от испуга, а Герис успокаивающе подняла руки.

– Отец, она появилась из ниоткуда! Я смотрел на солдат, обернулся – а она тут. Но я же стоял в дверях, как она вошла?

– У
Страница 20 из 40

меня пока не слишком хорошо получается, – призналась Герис. – Хотела появиться в том крытом проходе между домами напротив, но помешало воспоминание об этой комнате.

За спиной у Хекта, разинув рты от изумления, столпились Анна и девочки. Анна с подозрением взглянула на него: было очевидно, что он догадался, каким именно образом Герис попала в дом.

– Ты появилась здесь намеренно? – спросил Хект.

– Дедушка хотел тебе передать, что это действительно солдаты из патриаршей гвардии.

Хект и не сомневался. Пока. Но засомневался бы, увидев незнакомые лица.

– Что-то стряслось?

– У Бонифация дела совсем скверно. Хочет тебя видеть.

Видимо, Делари рассказал об этом Кловен Фебруарен.

– Понимаю.

– А еще мне велено передать, что всем вам сегодня вечером нужно приехать к нам в особняк. – Герис посмотрела Хекту прямо в глаза. – Пайпер, это очень важно.

– Желание старика для меня закон.

– И другого старика тоже.

Солдаты из патриаршей гвардии добрались до дома Анны и выстроились у крыльца. К дверям подошел десятник, в руке он держал кошель с посланием.

– Отец, – позвал Пелла.

Написанное нетвердой рукой письмо было коротким. Главнокомандующему надлежало воздать последние почести патриарху Бонифацию VII.

– На этот раз, мой господин, дело дрянь, – сообщил десятник. – Долго не протянет. Так все говорят. Перед смертью хочет вас увидеть.

– Понимаю, – сказал Хект, хотя не понимал ничего. – Анна, возможно, тебе с детьми лучше прямо сейчас отправиться к Делари.

Особняк, конечно, не крепость, но там будет безопаснее, если после смерти Бонифация начнутся беспорядки. Пайпер решил немедленно отправить туда и своих людей.

Он хотел спросить Герис, можно ли Анне с детьми поехать прямо сейчас…

– Просто повернулась и исчезла, – сказала, вытаращив от изумления глаза, Вэли. – Как она это сделала?

– Что это было? – спросила Анна. – Ладно, не важно. Понимаю, надо ехать. Будем надеяться, в наше отсутствие дом не обнесут.

– Не волнуйся, за домом присмотрят. И я пошлю кого-нибудь из своих. Десятник, я только оденусь подобающим образом, и сразу отправимся.

Восьмидесятилетний Хьюго Монгоз казался даже старше, чем был.

– Вон! – проскрипел он. – Все вон!

Патриарх успел заранее договориться с гвардейцами: они тут же вытолкали из комнаты лекарей, прихлебателей и прочую свиту, не слишком церемонясь с недовольными.

– Ты пришел вовремя, – поприветствовал Хекта Бонифаций.

– А вы настоящий упрямец.

– Не позволю, чтобы моя церковь угодила в руки тех, кто озабочен лишь наживой и собственным величием.

Хект не стал спрашивать, почему сам Бонифаций озабочен совсем иным.

– Ты сделаешь так, чтобы моя последняя воля была исполнена?

– Именно поэтому и явился сюда так поспешно из Альтен-Вайнберга. Я знаю Роклина Гласа. Он хороший человек и принесет церкви благо. Но и у него имеются свои затруднения.

– Какие?

– Вы же и сами знаете. Глас – калека и вряд ли надолго вас переживет. И его ненавидят все принципаты, которые жаждут заполучить вашу мантию ради наживы и величия – собственного и своего рода.

– Верно. Нельзя забывать и о пяти кланах. Они уже предложили кандидата вместо Непримиримого?

– Нет, ваше святейшество. Сначала им между собой придется разобраться. Ни одному не удалось очаровать остальных настолько, чтоб его избрали кандидатом.

– Заставь их выполнить мои обещания.

– Заставлю.

– Прижми Конгрегацию. Не дай этой шлюхе из Салпено соблазнить других, как она соблазнила Безупречного.

– Будет сделано. Уже делается.

– Превосходно, превосходно. Я могу спокойно отправиться на тот свет, зная, что оставляю у власти порядочных людей. Подойди. – Голос патриарха слабел с каждым словом.

Хект встал на колени у постели умирающего. От Монгоза пахло чем-то кислым, даже аромат розовой воды не мог перебить этот запах.

– Скажи Кловену Фебруарену: если он за тобой не присмотрит, мой призрак со свету его сживет. – Увидев, как удивился Хект, Монгоз рассмеялся, но смех быстро перешел в приступ кашля. – Да, знаю, он ошивается поблизости. И чем занимается – знаю. Вечно-то везде сует свой нос. И шуточки у него – как у малолетнего мальчишки. Но в глубине души Фебруарен – хороший человек.

– Похоже на то.

– И полезный. К примеру, для тебя.

– Да.

– Помолись вместе со мной.

Хект выполнил просьбу патриарха.

Принципат Делари дождаться не мог – так ему не терпелось утащить Хекта в свою тихую комнату и расспросить об аудиенции в Кройсе.

– Патриарх тебя принял?

– Да, хотел удостовериться, что после его кончины мы выполним его волю. А еще передал кое-что вашему дедушке.

Делари удивленно хмыкнул, вздернув правую бровь.

– Он вроде как о нем знает.

– Интересно, кто еще знает больше положенного? – нахмурился принципат.

В комнату вошла Герис в сопровождении Туркина и Фельски. Слуги были женаты и жили прямо в особняке, вместе с поварихой, госпожой Кридон, которая редко покидала кухню.

– Анна и дети переодеваются к ужину, – сообщила Герис. – Что-нибудь еще нужно?

– У крыльца парочка моих телохранителей. Хорошо бы их как-то разместить.

Мадуковы ребята нагнали его после Кройса.

Герис взмахнула рукой, и Туркин с Фельской поспешно удалились.

– А она становится все увереннее, – сказал Хект, оглянувшись на принципата.

– Это заслуга Девятого Неизвестного. И Модели. На этот раз сможешь задержаться там с нами?

– Постараюсь. Но вряд ли. Я пришел в Брот, чтобы приструнить коллегию. Герис, с чего это вдруг тебе взбрело в голову появляться из ниоткуда в доме у Анны? Мне и так постоянно приходится изворачиваться.

– Я же тебе объяснила – промахнулась. Старик не особенно хороший учитель. В основном до всего дохожу своим умом. Да и бывает он тут редко.

– Вы же говорили, – повернулся Хект к Делари, – что у нас с Герис нет способностей к колдовству.

– Врожденных нет. Камни и то способнее вас.

– В легендах и сказках часто рассказывают о волшебных камнях.

– Вот и я про то же. Но в данном случае дело в Кловене Фебруарене – он обуздал Модель. Именно в ней заключено волшебство. Ты мог бы сам научиться, если б провел несколько месяцев в подземелье и правильно настроился.

– Научиться может каждый?

– Со временем. Если проявит рвение.

– И даже те, кто там служит?

– Да, но тут действуют строгие ограничения. Именно так женщины попадают в подземелье и выходят из него, не потревожив дворцовую стражу. Но довольно.

В комнату друг за другом вошли Анна и дети.

На Анне красовался ослепительный наряд, который ждал ее в гостевой комнате в особняке принципата. Вэли и Лила были одеты поскромнее, но тоже весьма богато.

Хект сдержал смешок.

Пелла вырядился не хуже юного лорда – не забыл шелковые чулки и туфли с загнутыми носами, на которых позвякивали колокольчики.

– Великолепно, – восхитился кто-то.

В комнате успел появиться низенький старик в коричневом плаще – Кловен Фебруарен, Девятый Неизвестный.

– И все же что-то тут не так, – заявил он.

В дверях показалась Фельска.

– Ваша светлость, – обратилась она к Делари, – повариха хочет знать, когда подавать ужин?

– Полагаю, когда у нее все будет готово.

– Вот что не так: дети друг друга не задирают, – почти одновременно с принципатом выпалил
Страница 21 из 40

Фебруарен. – Братья и сестры обычно как кошка с собакой. Девчонки должны потешаться над тем, как он вырядился.

– Некоторые юные господа воспитаны лучше прочих, – заметил Хект. – Сегодня я видел Хьюго Монгоза. Он вам послал весточку.

– Слышал-слышал. Я с ним лично все обсудил после твоего ухода. Опасаться стоит лишь Бронта Донето.

Хект многозначительно оглянулся на свое семейство – у всех ушки на макушке.

– Донето? Он еще что-то учинил?

Донето раскапывал прошлое Пайпера Хекта. И держал Пинкуса Горта на коротком поводке.

– Дружище Бронт нацелился на патриарший престол.

Если вдуматься, вполне вероятное развитие событий.

– Не слишком ли он молод? – поинтересовался Хект, снова многозначительно покосившись на Анну с детьми.

– Пайпер, можно кое-что и им рассказать, – заметил Фебруарен. – Конечно, чего не знаешь – не выдашь. Но и из-за того, что они многого не знают, могут сболтнуть лишнее.

Слова старика Хекта обеспокоили. Он вообще беспокоился из-за родных. Семья – твое уязвимое место. Враги вряд ли проявят милосердие, потому что он не доверяет свои тайны Анне и детям.

– Мне это все не нравится. Но вам виднее. Полагаюсь на ваше суждение.

– Вот уж спасибо, Пайпер, – усмехнулся волшебник.

– Научили бы Герис лучше целиться.

– Слышал-слышал. Ей просто нужно немного попрактиковаться. И лучше сосредоточиться. Ну вот и они. Похоже, Муно раздобыл нам ягнячью ножку.

В своем доме принципат Муньеро Делари пренебрегал многими фиральдийскими обычаями. Например, позволял детям трапезничать за одним столом со взрослыми. Хотя болтовни за едой не терпел.

Туркин и Фельска внесли первую перемену.

– Дедушка, – обратился к Фебруарену Делари, – мне, как и Пайперу, неспокойно. Но по другой причине. Если хочешь откровенничать, лучше сделать это в тихой комнате, за чашечкой кофе.

– Сдаюсь. Моя вечная оплошность, – согласился Фебруарен и по-мальчишески задорно улыбнулся Анне. – Паранойи мне недостает. Вот часто и влипаю в переплет.

– А еще из-за своих детских шуточек, – добавил Делари.

– Не могу иной раз удержаться и не воткнуть шпильку, – снова ухмыльнулся старик.

– Что там с чудовищем в катакомбах? – поспешил сменить тему Хект. – Сначала мне сказали, что его выследили и убили, а потом – что оно появилось снова.

Как это ни удивительно, принципат Делари покраснел.

– Не хочу себя выгораживать. И ныть тоже не хочу. Но оно воскресает снова и снова – потому что народ в нем нуждается.

– Зачем кому-то понадобилось злобное чудовище? – удивилась Анна.

– Сознательно его присутствия никто не желает, но беженцам просто необходимо бояться темноты. Они явились в Брот из деревни, там Ночь ведет себя весьма недружелюбно. А в городе все иначе. Ночью почти так же безопасно, как днем. Стараниями Пинкуса Горта. Так вот, чудовище им нужно, потому что они боятся темноты. С одним мы покончили, но вера и страх вскормили другое, прежде слабенькое Орудие. Именно вера дает ему силу.

– Вы имеете в виду?..

– Его можно одолеть, – перебил Хекта Кловен Фебруарен, – распустив слухи, из-за которых люди потеряют веру.

И тут вдруг под ногами содрогнулся пол.

– Что за дела? – в ужасе выпалил Туркин.

– Землетрясение, – предположила Анна.

Такой звук Пайпер Хект уже слышал – когда закончилась осада Арн-Беду. Тогда под башню заложили около тонны огненного порошка, но взрыв получился гораздо короче, да и трясло не так сильно.

– Где-то на юго-западе, – предположил Делари.

– Может, рванули склады Крулика и Снейгона.

На «Мануфактуре Крулика и Снейгона» делали огненный порошок и пушки для патриаршего войска. Если взорвалась именно она, это настоящая катастрофа.

– Плохо, – проворчал Кловен Фебруарен. – Тогда тебе придется начинать с самого начала. Если, конечно, ты не на одну карту все поставил.

Фебруарен, Делари и Хект вышли на улицу. В затянутое облаками небо поднимался столб подсвеченного красным дыма.

– Это не в дэвском квартале, – сказал Хект, а ведь именно там располагалась «Мануфактура Крулика и Снейгона». – Гораздо ближе. Да и если бы взорвалась «Мануфактура», горело бы сильнее.

– Пойду проверю. – С этими словами Девятый Неизвестный повернулся и исчез.

На глазах у Анны и детей.

– Тихо! – прикрикнул Хект.

К ним подбежали телохранители. Явился сам Мадук.

– Как считаете, что там стряслось? – спросил его Пайпер.

– Как и вы, мой господин, не имею понятия. Но думаю, где-то на складе с огненным порошком проскочила искра.

Занятно. Всем казалось, что взрыв произошел случайно. А если нет?

Хект обдумывал, как именно такое количество огненного порошка могло попасть в руки кому-то, кто не имеет отношения к патриаршей армии, и тут в небе полыхнуло. Грохот донесся до них лишь через несколько мгновений. «Стандартная бочка огненного порошка на двадцать четыре фунта», – догадался Хект.

– У тебя, мой мальчик, – заявил Кловен Фебруарен, – в загашниках припасено гораздо больше, чем ты готов признать.

Хект так и подскочил. Старик вернулся. Умудрившись при этом не переполошить Мадука, а ведь Мадук всегда с подозрением относился к старику в коричневом плаще.

– Хм…

– Вот и я о том же. Насчет взрыва – взлетела на воздух цитадель Бруглиони. Видимо, у них подвалы были набиты огненным порошком. Особняк рухнул – сначала в подвал, потом дальше в катакомбы.

Трудно было различить в полумраке, но Хект мог поклясться, что старик встревожен.

– Там наверняка никто не уцелел, – продолжал Фебруарен. – Даже хуже, чем тогда с ипподромом.

Принципат Делари поежился. Ведь тот взрыв устроил именно он – когда охотился на чудовище в катакомбах и весьма неудачно разместил бочку с огненным порошком.

– Что нам делать? – поинтересовался Пайпер.

– Если не станем вмешиваться, городские власти только обрадуются, – предположил Мадук.

– Верно, – согласился Делари. – Они и так злятся из-за патриаршего войска. Лучше выждать. Пусть делают свою работу. Они мастера своего дела. Понадобится наша помощь – пусть сами попросят.

Хект кивнул, но весьма неохотно. Он уже привык поступать так, как считал нужным, ни с кем не советуясь.

– Почему бы нам не пойти в дом? – предложила Анна, взяв Пайпера под левый локоть. – Тут вполне может начаться неразбериха.

Как только отвернулись телохранители, Кловен Фебруарен исчез.

– Как он это делает? – спросила Анна.

Дети возбужденно переговаривались, Вэли громче всех.

– Быть может, важнее не как, а что, – сказал Хект.

– Он думает о Модели, – пояснила Герис. – Больше вам пока знать не обязательно. И об этом никому нельзя говорить.

Хект оглянулся на принципата Делари. Его Пайпер ни разу не видел «думающим о Модели». Почему? Умеет ли принципат? Раз это так просто, что даже Герис научилась?

– Сначала закончим ужин, – сказал Делари. – А уж потом разговоры.

Встреча в тихой комнате проходила как обычно, разве что сегодня на ней присутствовала Анна. Раньше ее никогда не приглашали. Самой последней пришла Герис – принесла кофе. Варить этот редкий и баснословно дорогой напиток она умела превосходно.

Муньеро Делари закрыл тяжелую, облицованную камнем дверь и сказал:

– Анна, вы незаурядная особа и, как никакая другая женщина, подходите Пайперу.

– Но?

– Да, именно так,
Страница 22 из 40

существует одно «но». Я бы предпочел не звать вас сюда. Ваша излишняя осведомленность может навредить всем нам, однако мой дед утверждает, что незнание равносильно смертельной опасности для вас и детей. А вы четверо теперь для нас очень важны.

Что-то новенькое. Хект молча потягивал кофе, время от времени поглядывая на Кловена Фебруарена. Старик снова появился – на этот раз он исчезал всего на несколько минут – и теперь самодовольно улыбался в свою чашку.

Анна оглянулась на Хекта в поисках поддержки.

– Не знаю, куда он клонит, – отозвался тот. – Но бояться не нужно.

– Давайте выложим все карты на стол, – решился Делари. – Герис не только лучший специалист по кофе во всем Броте, но еще и старшая сестра Пайпера.

Хект вздрогнул, а потом понял: это признание объясняет почти все, что Анне следует знать. Она ведь уже осведомлена о биографии Герис.

На целую минуту в комнате повисло молчание.

– Вы все родня. Грейд Дрокер приходился Пайперу отцом. Это многое объясняет, но… – Анна округлившимися от удивления глазами посмотрела на Хекта. – Это же из-за твоего выстрела он и умер.

– Я тогда не знал, кто он. И до сих пор не уверен, что поступил бы иначе, если б знал. Дрокер собирался меня убить. Еще раньше пытался, но в результате лишил жизни двоих моих друзей. Он тоже не знал, кто я. Узнал, лишь когда я поступил в городской полк. И тогда все бросил и занялся моей карьерой.

– А после смерти Дрокера дело продолжил его отец.

Муньеро Делари слегка поклонился Анне и спросил:

– Хочешь еще кофе, Пайпер?

– Я всегда хочу кофе, вы же знаете, я без него жить не могу.

– Вот она – ужасная правда, – сообщил театральным шепотом Кловен Фебруарен, склонившись к Анне.

– Можешь ты хоть иногда быть серьезным? – скривился Делари. – Две сотни лет, самый могущественный волшебник в мире, а дети Анны и то ответственнее тебя.

– Все, я серьезен, Муно. Вспомнил о возрасте, сделал умное лицо.

Делари улыбнулся уголками губ:

– Анна, мой дед в чем-то прав. Вас только что посвятили в весьма опасную тайну. Все, кому о ней известно, сейчас находятся в этой комнате. Есть и другие – взять хотя бы того же эр-Рашаля аль-Дулкварнена из Дринджера, – они знают, что Пайпер не тот, за кого себя выдает. Но вся правда им неведома. Раскопать ее они не сумеют. Все записи уничтожены.

– А клонит он вот к чему, – вмешался Фебруарен, – если правду и узнают, то лишь потому, что проболтается кто-то из присутствующих сейчас в этой комнате. А это ни к чему хорошему не приведет.

– Эй! – возмутился Хект. – Не смейте угрожать…

– Солнце встает на востоке, приливы сменяются отливами, я лишь ссылаюсь на факты. Сухие факты.

– Анна, – сказал Делари, – вы жаловались, что Пайпер не посвящает вас во все подробности своей жизни. Теперь вы знаете все, и обратного пути нет.

Анна, нахмурившись, смотрела на Герис.

– Вы переехали в Брот из Сонсы, – подхватил Девятый Неизвестный, – так велели наниматели вашего бывшего мужа. Вы до сих пор посылаете отчеты в Аль-Кварн?

Хект чувствовал себя все неуютнее. Добром это не кончится.

– Уже два года не посылаю. Они наверняка сбросили меня со счетов, ведь я слишком сблизилась с Пайпером.

– Хорошо, – кивнул Фебруарен. – Мы объяснились. Пайпер, расскажи-ка о своих приключениях.

Девятый Неизвестный и принципат Делари выслушали рассказ Хекта, не перебивая. Хотя большую часть они уже знали – Фебруарен ведь постоянно навещал патриарший отряд. Обоих волшебников весьма заинтересовал Асгриммур Гриммсон.

– Что ты с ним сделал? – поинтересовался Делари. – Я хотел бы с ним потолковать.

– И я, – поддакнул Фебруарен. – Человек, который превратился в Орудие, а потом обратно в человека, – занятно.

– Спрятал его в комнате вроде этой, под Кастеллой. Надеюсь, никто им не заинтересуется. Не знал – куда еще его деть. Асгриммур хочет, чтобы мы помогли ему освободить древних богов – тех самых, которых он запер в отдельной вселенной, когда стал чудовищем. И в результате, сам того не желая, выпустил Харулка Ветроходца. А наш мир теперь – просто рай для подобных созданий.

– Хочешь еще кофе, Анна? – спросила Герис.

– Нет. С меня уже хватит – всего хватит. Мне нужно побыть одной.

Всего за несколько минут мир Анны стал гораздо удивительнее и мрачнее.

Готовясь ко сну, Хект услышал, как Вэли спрашивает Анну:

– Так они тебе наконец рассказали, что происходит?

– Да. И теперь я жалею, что совала нос не в свое дело.

– У дэвов есть такая поговорка: «Не знайся с волшебниками».

– Значит, они гораздо умнее, чем многие думают.

Главнокомандующий отправился осматривать разрушенную цитадель Бруглиони в сопровождении четырех телохранителей и артиллеристского наряда Кейта Рука.

Особняк занимал несколько акров. На земле, обнесенной стеной с башенками, помещались сад, хозяйственные постройки и сама цитадель, служившая Бруглиони домом и штаб-квартирой.

Все это теперь превратилось в гигантскую воронку, засыпанную обломками.

– Мой господин, – прошептал Мадук, – к нам тут его егошество полковник Горт.

В Броте часто высмеивали наряды и деревенский говорок Пинкуса Горта, хотя говорок этот то появлялся, то исчезал по причинам, известным лишь самому Пинкусу. Но вот Пинкусову смекалку при Хекте никто не высмеивал ни разу, разве что сам Пинкус.

– Ты, Пайп, – начал Пинкус, – видать, когти драл вовсю, раз умудрился так быстро доскакать сюда из Альтен-Вайнберга.

– Обязательства, знаешь ли. Что тут стряслось?

– Несчастный случай с огненным порошком. Хочешь верь, а хочешь нет, кое-кто умудрился не протянуть ноги. Уцелели почти все слуги, Джервес Салюда и Палудан Бруглиони. Хотя оба сильно покалечились. Палудан, скорее всего, не выживет. Салюда как раз уходил, когда грянул взрыв. Ему раздробило балкой ноги. Ходить вряд ли сможет. Остальные Бруглиони все еще там. А с ними и весьма дорогие запасы редких вин, как я слышал.

Судя по тону, судьба вина волновала Горта гораздо больше, чем несчастные Бруглиони.

– Когда я там работал, у них был превосходный винный погреб, – сказал Хект. – Это точно несчастный случай?

– Глупость чистой воды. Один свидетель слышал, как тупоголовый племянничек Бруглиони похвалялся, что стащит чуток огненного порошка и устроит фейерверк. Только прихватил он с собой не фонарь, а лампу с открытым огнем.

Хект посмотрел на развалины. В воронке еще клубилась пыль.

– Если это все же не несчастный случай, кто бы от этого выиграл? – спросил он (пусть не скучает Пайперова циничная половина).

– Те же, кто и так выиграет, – оставшиеся четыре клана. Бруглиони-то после такого, считай, крышка.

– Можно сказать, главнокомандующий? – спросил Кейт Рук.

– Валяйте.

– Полковник, зачем Бруглиони столько огненного порошка? Не говоря уж о том, что по закону он вроде как предназначается исключительно для нас – для патриаршего войска.

– Хороший вопрос, – кивнул Хект.

– Члены коллегии утверждают, – ответил Пинкус Горт, старательно избегая смотреть Хекту в глаза, – что они тоже патриаршее войско. Если уж начистоту, Пайп, огненного порошка производится гораздо больше, чем ты способен купить. После захвата Артесипеи у нас нет недостатка в селитре, вот хозяева «Мануфактуры» и наживаются.

И возможно, не только
Страница 23 из 40

они, – возможно, кое-кто еще, ответственный за закон и порядок, получает свою долю.

Хект бросил сердитый взгляд в сторону дэвского квартала. Хотя злился он скорее на себя самого, потому что не предусмотрел такого развития событий.

Что еще так способствует перераспределению богатств, как не новый способ убивать? Хотя обращение с огненным порошком требует умения.

– Когда же пушки и огненный порошок попадут в руки к нашим врагам? – спросил весьма умелый Кейт Рук.

– Дайте-ка угадаю. – Теперь в Хекте заговорила ехидная половина. – Как только кто-нибудь выведет пристойную формулу?

– Если так, – фыркнув, заявил Рук, – нас бы уже осаждали разные мерзавцы с пушками. Формула всем прекрасно известна. Ее знает любой бротский аптекарь или алхимик. Но они не знают, как собрать воедино нужные части. Я бы вот подослал к Крулику и Снейгону надежного человека, пусть сидит там постоянно, днем и ночью. Такого, чтоб в случае чего спокойно перерезал кому надо глотку. Такого, кому не хватит ума нахватать взяток, которые ему, конечно же, будут совать.

Главнокомандующему не очень-то хотелось прибегать к таким методам, но опасность он осознавал. Те, кто мечтает разбогатеть, и притом быстро, с удовольствием продадут опаснейшее оружие самым заклятым врагам своей же собственной страны. Тот факт, что оружие потом применят против них самих, от их внимания загадочным образом ускользает.

У руннов было тайное смертоносное оружие, называлось оно нефрон. Эту густую субстанцию никто не мог потушить, пока она не выгорит сама. Руннские купцы отказывались торговать формулой, но охотно продавали сам нефрон всем подряд – даже ша-луг, которые потом использовали его против Восточной Империи.

Человеческий умишко не способен соблюсти обязательство и отказаться от денег. Даже если в результате проданным тобой оружием убивают твоих же соседей.

– Эй, Пайп, ты куда пропал?

– Что, Пинкус?

– Ушел в себя и там потерялся.

– Там, Пинкус, не так много всего, чтобы потеряться. Я тебя уже много лет знаю, ты наверняка отыскал лучший кабак в этом городе. И уж точно прекрасно знаешь, что творится на теневой стороне Брота.

Горт взмахнул руками, будто бы взвешивал что-то на невидимых весах (или хватал девицу за грудь).

– Так. Стараюсь. Но на самом-то деле достаточно просто пускать пыль в глаза, лишь бы сенат был доволен.

– Тебе главное, чтоб доволен был Бронт Донето. Да еще старики-церковники. А на стариков-градоначальников плевать.

– Это в общем-то одни и те же люди, – пожал плечами Горт.

– Что-то они тебя измотали, как я погляжу.

– Почему ты так решил? – снова пожал плечами Пинкус.

– Даже гадостей про них не говоришь.

– К регулярной кормежке быстро привыкаешь.

Хект неискренне усмехнулся.

– А с этим ты что намерен делать? – Он махнул рукой в сторону воронки.

– Раздобуду лопату и закопаю. Но ты, видимо, нечто другое имел в виду.

– Другое. – Пайпер улыбнулся – вот они, Гортовы замашки.

– Притащу старых перечников из коллегии – пусть себя покажут. Прекрасная для них возможность распушить хвост. У этих старикашек самомнение будь здоров. Решат, что это несчастный случай, – возьмусь за лопату. Скажут, что кто-то устроил светопреставление нарочно, – выслежу гада и притащу за шкирку, а он пусть умоляет не отдавать его Бруглиони.

– Прекрасно устроился, Пинкус. Загляни как-нибудь вечерком в особняк к принципату Делари. Я тебе из Альтен-Вайнберга с полдюжины бутылок белого привез.

– Ого, это ты хорошо придумал.

– Твоя правда. Но только предупреждаю: к такому вину ты не привык.

– Ч?дно. Слышал, сама императрица удостоила тебя аудиенции.

– Да. Работу предлагала.

– Ну и дела! Ты, видать, отказался.

– Отказался. Неохота начинать все сначала с очередной толпой чокнутых старикашек, только и ждущих случая вставить мне палки в колеса.

– Твой цинизм, Пайп, расцвел пышным цветом. Ты обещал над этим поработать.

– Работаю. Каждый день, как молитвы прочту.

– Не особенно обнадеживает. Я тебя хоть раз за молитвой застал? Что-то не припомню.

– Тебе недостает хитрости и сноровки: я стараюсь, чтоб эти дела дальше меня и господа бога не шли.

– Да мне уже и плевать, – усмехнулся Горт. – Мой-то господь бог вот уже как пять сотен лет в загуле, и на разборки смертных у него времени нет.

Хект прекрасно понимал Гортову позицию, но у него самого никак не получалось выказывать богу подобное пренебрежение. Кем бы ни был этот самый бог.

– Что твой начальничек поделывает? – осведомился Пайпер.

– В каком смысле?

– После смерти Бонифация какую изберет сторону? Надеюсь, не поставит нас с тобой в затруднительное положение.

– Ты собираешься проследить за выполнением сделки, заключенной с Вискесментом?

– Я дал клятву.

– И городской полк, во всем нашем несметном множестве, благословят усмирить бунтовщиков.

– Тебе не справиться. Стоит Кройсу или Кастелле свистнуть, сюда на следующий же день притопают шесть тысяч закаленных патриарших воинов. Через неделю их будет пятнадцать тысяч. Следующий патриарх уже определен.

– Спокойно, Пайп. Зачем сразу кипятиться?

– Просто хотел растолковать тебе свою позицию.

– Считай, растолковал. Но всеобщую любовь ты вряд ли завоюешь.

– Поступлю, как должно.

– Сдаюсь. Через сотню лет какое все это будет иметь значение?

Можно было продолжать в том же духе и дальше, но Хект не видел смысла. Заставить Пинкуса подумать и на неделю вперед – и то целая история.

– Расскажи-ка о своих похождениях в Коннеке, – попросил Горт, – как ты там богов прихлопывал. И про Альтен-Вайнберг. Каково оно?

– Аудиенция у императрицы получилась занятная. Свадьба длилась долго, было скучно и жарко. Перестарались они.

– Вот дерьмо! А Катрин все такая же красотка, как тогда в Племенце?

– Время обошлось с ней немилосердно. Трон Граальской Империи – суровый учитель.

– Она себе усложнила жизнь, переметнувшись на другую сторону в извечной склоке императора с церковью.

– Это сыграло немалую роль. Да и Джейм ситуацию не улучшил.

– Совсем не прекрасный и могучий герой?

– Не могучий, но определенно прекрасный – в южном духе. И проявил себя при Лос-Навас-Де-Лос-Фантас. Так говорят. Только вот норов – как у нашего бывшего приятеля епископа Серифса.

– Дело дрянь.

– А Катрин его недостатков в упор не замечает.

– Пайп, – неожиданно спросил Горт, уставившись на дно воронки, – видишь?

– Где?

Пинкус показал пальцем.

Хект прищурился и едва-едва различил…

– Рук! Действуйте!

Растолкав зевак, Кейт Рук подкатил фальконет к краю воронки. Вокруг главнокомандующего сомкнулись телохранители.

– Всем назад! – рявкнул Хект. – Рук, у вас зрение поострее, чем у меня или у полковника Горта. Что-то зашевелилось внизу, под обломками мебели. Наведите-ка туда пушку.

– Будто машет кто-то, – сказал Рук.

– Отправлю кого-нибудь вниз, – предложил Горт.

– Пожалуйста, пусть заходят сбоку, – велел Кейт. – Чтобы не оказались на линии огня.

Гортовы солдаты были уже на полпути вниз, когда гора обломков зашевелилась.

– Блестяще, – похвалил Хект, – они у тебя на тросах страховочных.

Ответ Горта заглушил грохот фальконета.

Когда поутих звон в ушах, Хект услышал вопли Рука:

– Я попал или как? Надо вытащить
Страница 24 из 40

сразу!

Главнокомандующий попридержал язык. Рука можно отчитать и потом.

И тут вдруг Хект почуял едва уловимый, но знакомый запах. Такой всегда сопровождал удачный выстрел в Орудие Ночи.

Запах быстро развеялся. С помощью страховочных тросов Рук и его артиллеристы спустились в воронку. В руках у них были кувшины, в которые обычно складывали останки убиенных тварей.

– А твои ребята, Пайп, отлично знают свое дело, – немного погодя заметил Пинкус Горт.

– Да. Рук меня даже пугает иногда, – согласился Хект, почесав запястье.

Но на этот раз перепугался сам Рук. Выкапывая из развалин дымящееся раскаленное яйцо, он случайно прошиб тонкую стену, за которой скрывался фамильный склеп Бруглиони. Там во время взрыва укрылось несколько отчаявшихся бедолаг, и теперь они, завидев свет, повылезали прямо на Рука.

Именно тогда Хект заметил в толпе зевак старика в коричневом. Нужно поговорить с Девятым Неизвестным. Талисман на этот раз не предупредил об опасности.

– Это был еще не оперившийся князь Ночи, – заметил Фебруарен во время позднего ужина. – Но почти оперившийся. Твои затруднения с кровожадной тварью, Муно, должны временно разрешиться. Тварь распределила себя на кусочки, чтобы сделаться средоточием этого цирка чудовищ.

Хект ничего не понял, зато понял принципат. Ну и славно.

– Сегодня утром я заметил одну неприятную вещь, – пожаловался Хект. – Амулет меня не предупредил.

– Совсем? – нахмурился Фебруарен.

– Разве что запястье заныло, но уже после того, как Рук застрелил чудовище.

– Приспосабливаются. Придется мне все перенастроить. Может, вознесшийся поможет.

– Как там поживает мое ручное Орудие? – поинтересовался Хект.

– Одержимый?

– Кто ж еще? Я даже не знаю, куда вы его упрятали.

По настоянию волшебника одержимого забрали из Кастеллы – подальше от пронырливых рыцарей Братства Войны и уж тем более особого ведомства и охотников на ведьм.

– Замурован в башне. Дверей там нет, окон тоже. А где башня – тебе знать не обязательно. Вознесшийся рассказывает о себе. И придумывает план… Но это тебе тоже знать не обязательно.

– Почему?

– А ты в последнее время совсем не держишь язык за зубами.

Все сидевшие за столом примолкли и уставились на Хекта.

А тот молча ждал объяснений.

– И сам о том не ведаешь. Кто поклялся не разглашать, о чем шла речь в тихой комнате императрицы? И кто умудрился с тех пор разболтать об этом всем и каждому?

– Там была трещина?

– И не одна. В потолке, в полу. Тамошней тихой комнате уже много лет. Фундамент оседает, и они не поддерживают ее в должном состоянии. Зачем ты нарушил слово?

– Извините. Не подумал. Ничего ж особенного.

– Для тебя ничего особенного. Тебе ее предложение польстило. Полюбуйтесь-ка на меня! Сама Граальская императрица зовет в главнокомандующие! Но ее это может погубить. У нее враги повсюду. К счастью для вас обоих, я заставил тех, кому ты проболтался, забыть. Надеюсь, удалось. Не знаю, может, что-то записать успели.

Хект почувствовал себя нашкодившим мальчишкой, которого поймали с поличным. Он ведь действительно обещал. И должен был понять, как его болтливость скажется на Катрин. Он и понимал, вот только не придал значения.

– Наверное, не гожусь я для таких изящных политических игр.

– Справишься как-нибудь, – проворчал Фебруарен, – если сосредоточишься на работе. И не станешь отвлекаться на недозволенные мысли.

Пора менять тему.

– А брата моего вы уже повидали?

И снова все за столом удивленно на него уставились.

– Нет. Я и так кручусь как белка в колесе с утра до ночи, чтобы поспеть со всеми важными делами, да еще всякие прихоти ваши.

– Что за брат такой? – удивилась Герис.

– Один солдат из Грюмбрага притворяется Тиндеманом, братом Пайпера Хекта, – объяснил Хект. – Его Бо Бьогна разыскал. Бо он убедил. Но думаю – говорили они на разных языках.

– Я думал, все твои родные погибли, отец, – сказал Пелла.

– И я так думал. И до сих пор думаю.

– Тогда кто же?..

– Самозванец.

– Но…

– Гадать бессмысленно, сначала нужно с ним поговорить.

Пайперу в голову с ходу пришло несколько возможных вариантов, и ото всех попахивало дурным умыслом.

– Я его разыщу, – пообещал Девятый Неизвестный. – Только сначала разберусь с неотложными делами здесь. Нужно, чтобы Непримиримый стал патриархом без особенного шума. И все мы должны это пережить и остаться целыми и невредимыми. В особенности Пайпер.

– Я могу его найти, – вызвалась Герис.

Фебруарен и Делари насупились и дружно покачали головами.

– Ты говорил, я уже готова управляться с Моделью, – проворчала Герис.

– Не готова, – отозвался Фебруарен. – Отправляться в незнакомое место – не готова. Тем более в такую даль.

– На каком языке разговаривают в Грюмбраге? – ласково спросил принципат Делари.

– Думаю, на нескольких, – отозвалась поникшая Герис, – в том числе и на церковном бротском.

– Возможно. Если бы тебе предстояло беседовать с архиепископом или ученым мужем…

– Герис, для тебя и тут найдется достаточно дел, – утешил праправнучку Фебруарен. – Но тебе еще долго придется заигрывать с Моделью, прежде чем ты сумеешь отправиться в незнакомое место. Муно вон не умеет.

– Муно вообще с Моделью не в ладах, – поддакнул Делари. – Способностей ему не хватает.

– Если внушить Модели, что ты не можешь на нее настроиться, Муно, она тебе поверит.

– Да, дедушка.

Оба старика оглянулись на сидевших за столом. Видимо, этот спор они начали задолго до того, как все присутствующие появились на свет.

Совершенно не обязательно обсуждать это прямо сейчас. Перед детьми. Хект ударил по столу кулаком.

– Детишки, – объявил Фебруарен, – никому и никогда не рассказывайте то, что услышали в этом доме. Понятно?

Вытаращившие глаза Пелла, Лила и Вэли закивали. Таким серьезным они старика еще не видели.

– Ваше молчание – вопрос жизни и смерти. – Волшебник повернулся к Хекту. – Бахвальство часто губит преступников и тех, кому есть что скрывать. Такова уж глупая человеческая природа. Всем хочется казаться особенными. А казаться особенным легко, если знаешь нечто особенное. – Фебруарен снова уставился на детей. – Скорее, даже вопрос именно вашей жизни и смерти – если какому-нибудь злодею втемяшится в голову, что вам известно нечто важное о Муно или Пайпере.

– В таком случае не предпринять ли нам соответствующие меры? – предложил Хект, поглаживая левое запястье.

– Быть может, мой мальчик, для тебя еще и не все потеряно. Вот только знакомство с твоим братцем мне придется ненадолго отложить.

В ту ночь Анна не проявила обычной пылкости. Она понимала, как глубоко она сама и дорогие ей люди увязли в войне против Ночи.

– Пайпер, дети не заслужили такой участи. Они и так натерпелись.

– Знаю.

Пайпер не стал напоминать ей, что все трое жили сейчас гораздо лучше, чем беспризорные сироты.

Главнокомандующий вызвал Крулика и Снейгона на «встречу у Кладезя Искупления», как ее окрестил озадаченный Кейт Рук. Продлилась встреча недолго. Ни Крулику, ни Снейгону говорить не дозволили. Рук в сопровождении рыцарей-монахов из Кастеллы конфисковал все учетные книги.

Представление устроили, чтобы спровоцировать дэвов, – пусть бросятся советоваться друг с другом.
Страница 25 из 40

Кто-нибудь понезаметнее подслушает, кому еще тайно продавали огненный порошок в обход учетных книг.

Проданные из-под полы оружие и огненный порошок Хект изымать не стал – у него не было на это полномочий. Но имена покупателей узнать не помешает.

Бо?льшую часть огненного порошка Крулик и Снейгон продали вельможам из Граальской Империи – тем, кто не слишком-то высоко ценил императрицу.

Катрин повезло – ее недоброжелатели глубоко презирали друг друга и никак не могли сплотиться против нее. У граальской знати издавна практиковались междоусобные свары.

Йоханнесу Черные Сапоги удавалось поддерживать мир. Лотарь слишком рано умер и не успел наделать ошибок. При Катрин же мир не нарушался лишь потому, что каждый смутьян знал: Феррис Ренфрау неотступно наблюдает за всеми из своего темного угла.

Изменят ли положение дел фальконеты?

Вряд ли. Даже самые искусно сделанные пушки годились в основном лишь для убийства Орудий Ночи. На поле боя от них мало толку – разве что устрашающий эффект, оглушительный грохот и много дыма.

Когда Бонифаций VII, несмотря на все усилия Девятого и Одиннадцатого Неизвестных, все же отправился на небеса, удалось обойтись без смуты. Непримиримый в последние минуты Хьюго Монгоза молился прямо у его постели. При сем присутствовали лекари и самые важные принципаты. Для истории необходимы свидетели.

Еще с Хьюго Монгозом в последний час были его дети – те, которых он зачал, когда еще предпочитал женщин смазливым мальчикам.

В коридоре ожидало с десяток человек, среди прочих – главнокомандующий патриаршими войсками и любимчик Бонифация Арманд. Вид у парня был встревоженный, главнокомандующего он явно опасался.

Вместе с Хектом в коридоре ожидал и Аддам Хоф, один из магистров Братства Войны. Хоф прибыл из Ранча со Старклирода. Этому высокому, мускулистому, загорелому мужчине едва перевалило за пятьдесят. Ни он, ни Хект не знали, что когда-то давно, в Святых Землях, им довелось однажды скрестить мечи.

– Лапочка боится за свои сладости и побрякушки, – заметил Хоф.

– Не стоит его жалеть. Он тут давно уже вьется. И всегда находит нового покровителя.

Хоф вопросительно хмыкнул, и Хект рассказал ему про Осу Стила, не раскрывая его истинной сути.

– Он вроде как вас боится, – заметил рыцарь.

– Я близок с принципатом Делари. Арманд бросил его, чтобы подцепить патриарха.

– И Делари затаил обиду?

– Нет, мой покровитель рад был избавиться от мальчонки. Содержать его накладно.

А еще сложнее не давать Арманду совать нос в чужие секреты. Ведь принципат Делари знал, что Стил шпионит для Ферриса Ренфрау.

– Вы знаете кандидата из Вискесмента. – Хоф не спрашивал, а скорее утверждал.

– Он произвел на меня впечатление. Из того же теста, что и Бонифаций. Мечет громы и молнии. С достойной удивления энергией обрушился на Конгрегацию. Когда Бонифаций показал, что и с ним можно договориться, антипатриарх умерил пыл. Беда тут та же, что и с Бонифацием, – слабое здоровье. Долго не продержится. А подходящего преемника я пока не вижу. Снова, как и всегда, сцепятся между собой недостойные претенденты.

Услышав про отношение будущего патриарха к Конгрегации, Хоф оживленно закивал. Братство Войны недолюбливало Конгрегацию по искоренению богохульства и ереси: из-за ее одержимости коннекскими еретиками значительные средства тратились на Коннек, а не на походы в Святые Земли, а ведь эту битву следует непременно выиграть, причем раньше прочих.

Из покоев, где умирал патриарх, вышел принципат Флороцено Колоньи. Рядом с умирающим дежурили только четверо принципатов от пяти кланов Брота: Джервес Салюда, представитель Бруглиони, еще недостаточно оправился от ран.

– Его святейшество скончался, – сообщил принципат Колоньи.

В то же мгновение ожидавшие священнослужители рангом пониже и слуги устремились прочь. Следовало соблюсти все положенные при погребении формальности. Приготовления начнутся немедленно.

Среди этой толпы Пайпер Хект отметил Феллау Хьюмию, странного типа, недавно назначенного королем Регардом (а значит, Анной Менандской) на пост архиепископа Салпено. Как и про всех высокопоставленных вельмож Арнгенда, про Хьюмию болтали, будто бы он переспал с матерью короля.

– Будут неприятности? – спросил Хоф, проследив за взглядом главнокомандующего.

– Вполне возможно. Не знаю, о чем они там думают в своем Салпено.

– Я бы не расстроился, упади вдруг на голову Анне Менандской кирпич. В последнее время Арнгенд совсем не помогает – прислали только королевского сына Анселина да шестерых рыцарей.

– Освобождение Святых Земель не принесет ей личной выгоды. Предложите сделать ее императрицей тамошних объединенных государств.

– Может, это и подействовало бы, – усмехнулся Хоф. – Хотя она, скорее всего, просто бы вывезла все ценности и реликвии и бросила Святые Земли на растерзание неверным.

Хект кивнул. Это, несомненно, преувеличение, но, когда речь заходит об Анне Менандской, в любом преувеличении можно найти долю истины.

– Мое бдение здесь окончено. Нужно возвращаться в Кастеллу – проверить, нет ли вестей из Коннека.

– Трудно вести войну, находясь за сотни миль от основных событий.

– Да, непросто, но мне немыслимо повезло – в моем штабе собрались профессиональные и надежные офицеры. Они вполне справляются в мое отсутствие.

– Занятный феномен. В военных орденах о таком не слыхивали. По крайней мере, со времен Древней Империи.

Главнокомандующему сделалось не по себе. Быть может, магистр Хоф на что-то намекает. Или даже в чем-то его обвиняет.

– Что вы имеете в виду, магистр?

– Я просто заметил, какую необычайную армию вам удалось сколотить за последние несколько лет – армию, которая не распускается на время зимы, жатвы или сева. Армию, которой не управляют военачальники, ставшие военачальниками по праву рождения.

– Мое маленькое отступление от правил, – прервал его Хект. – Если наниматель не возражает, я отбираю своих офицеров в соответствии с военными заслугами. К тому же ни один высокородный вельможа никогда не просился в патриаршую армию.

– Высокородные вельможи приходят к нам. Или же набирают собственные войска, чтобы отправиться в Святые Земли. Вам известно о дружественном нам ордене – ордене Граальских рыцарей?

– Недавно из тех краев до меня дошли странные вести: якобы нашелся мой погибший брат. Но я не верю. Север я покинул в самую суровую пору, тогда среди язычников сыскался вождь, которого готовы были принять почти все племена.

Хект умолк и содрогнулся, словно бы припоминая тогдашние ужасы.

– Теперь там объявилась новая беда, – кивнул магистр Хоф. – По янтарному пути через Восточную Империю пришли вести: дикари напали на твердыню Граальского рыцарского ордена, Странглхорм. Рыцари одержали победу. Но дикари и их колдовство вызывают опасения.

Хект вместе с Аддамом Хофом медленно шагал по направлению к Кастелле – магистр тоже направлялся в твердыню Братства.

– В Кальзире и на Артесипее мы тоже столкнулись со странностями и колдовством. И до сих пор приходится расхлебывать кашу в Коннеке.

– Думаю, тут похожая история.

– Харулк Ветроходец.

На лице Хофа отразилось изумление.

– Ходили разговоры, – пояснил Хект. –
Страница 26 из 40

Принципаты интересовались. Да и в Альтен-Вайнберге шептались, когда я туда заезжал. Дело делается. Время покажет, насколько хорошо.

– Не забудьте про Братство, если узнаете что-нибудь интересное. По возможности.

– Разумеется. Хотя вам, кажется, известно больше моего. Я не слышал про нападение на Гурету. Велики ли потери?

– Язычники нанесли серьезный урон.

– Никогда не бывал в Гурете. Вроде бы большой город. По меркам тех краев.

– Полагаю, его вскоре поглотят льды.

Пайпер Хект заперся со своими подчиненными в одной из тихих комнат Кастеллы. Больше по привычке – никаких тайных дел обсуждать сегодня не собирались, но ведь никогда не знаешь, не сболтнет ли кто-нибудь что-нибудь занятное для чужих ушей.

– Я хочу больше узнать о магистре Хофе. На первый взгляд репутация у него безупречная.

– Бехтер говорит, – отозвался Бюль Смоленс, – что в Кастелла-Аньела-долла-Пиколине он новенький. Приехал в Ранч из Святых Земель, известен как достойный военачальник. У его семьи связи с владыками нескольких чалдарянских государств в Святых Землях, но сам он не политик. Очень показательно то, что Индала аль-Суль Халаладин считает Хофа своим другом.

– Как такое может быть?

– У обоих была возможность совершить мерзкий поступок и тем самым насолить врагу, но оба не пошли против своей чести. Бехтер считает, что Хофа повысили из-за честности. Кое-кто хотел убрать его из Святых Земель, там Братство наживает себе дурную славу – слишком уж у них мораль хромает. А еще Бехтер считает, что Хоф ищет здесь порядочных братьев, чтобы те помогли ему вычистить скверну.

– Занятно. Необычно, но занятно. Скормите ему то, что нам известно об охотниках на ведьм в Сонсе. Расскажите подробнее про Хофа и Индалу.

И полковник Смоленс поведал замысловатую историю о предательстве и благородстве. Немалую роль в ней сыграл Роджерт дю Танкрет: был нарушен мирный договор, похитили сестру Индалы, а потом вмешалось Братство Войны. В лице Аддама Хофа. Именно его усилиями удалось предотвратить войну, в которой участвовали бы прамане со всех трех каифатов. В результате чалдаряне потеряли несколько горных графств на севере Святых Земель.

А с Роджерта дю Танкрета как с гуся вода. Он по-прежнему провоцировал праман.

– Роджерт никого не боится, – пояснил Смоленс, – потому что владеет неприступной крепостью Гериг.

Однажды, еще в бытность свою Элсом Тейджем, Хект видел Гериг. Эта твердыня устрашала даже с расстояния во много миль.

Бо?льшая часть крепостей представляла собой просто кучи камней, пусть и большие, но у Герига был собственный характер. Он притаился на вершине горы, и от него, словно от обители зла, так и веяло недобрым.

Нет, не обитель зла, Гериг больше походил на обитель Ночи – сам по себе не дурной и не хороший (этими качествами наделял его смотрящий), просто могучий и опасный. И, судя по всему, теперь и хозяин у него под стать.

– Нас это не касается, – подытожил Хект. – У нас свои беды. В Коннеке, например.

– Утром пришло письмо от Седлако. У них там большие трудности с Бестией. Каждый раз, как приканчивают воскресшее божество послабее, он крепнет и умнеет.

– А как его удалось побороть в первый раз? Записи остались?

– Вы говорите о Древней Империи?

– Да. Разузнайте, как им тогда удалось его заточить.

– Древние всегда играли на слабостях самого бога, когда хотели его пленить.

– Разузнайте все подробно. А я домой. В этот раз, как это ни удивительно, без особой охоты. Нам с Анной предстоит ссора – брать или не брать мне в новый поход Пеллу.

В Броте сидеть больше не было смысла. Непримиримый сделался патриархом, никто ему не помешал. Разве что все возмущались, что он до сих пор не принял менее воинственное имя. Хект ждал лишь приказа нового патриарха, чтобы вернуться в Коннек.

– С радостью уберусь отсюда. А что вы намерены делать с браунскнехтом?

– С Дриером?

– Именно.

– Отправлю назад в Вискесмент, пусть выведет оттуда имперских солдат.

– А со мной?

– Верну на место и заставлю работать. Отпуск у вас получился длинный.

Смоленс фыркнул.

– Нам нет нужды здесь сидеть, – пояснил Хект. – И хорошие, и плохие ребята делают, что велено.

– Только потому, что видели нового начальника, – он у нас как дохлый цыпленок на вертеле. Говорят, и года не протянет.

Хект мельком видел Непримиримого и тоже считал, что ему недолго осталось, но Девятый Неизвестный утверждал, что патриарху еще можно помочь.

– Быть может, он их удивит.

– Надеюсь. Мне понравилось работать с ним в Вискесменте. – Взгляды Смоленса успели радикально поменяться. – Но непременно нужно оставить здесь людей. Чтобы лоббировать в коллегии и неустанно пасти Крулика и Снейгона. Эти мерзавцы продадут свой товар любому, кто заплатит.

– Оставлю в Броте Рука. У него, как и у Прозека, не переводятся замечательные идеи. А здесь он сможет их сразу опробовать. Предоставлю ему необходимые полномочия, чтобы приструнить всех в случае нужды.

– На месте Крулика и Снейгона, – отозвался Смоленс, – я бы предвидел такое развитие событий и устроил где-нибудь тайный цех. И возможно, не один.

– Надо это обдумать.

Хект решил рассказать о подозрениях Смоленса Кловену Фебруарену. Старик выяснит, не затевается ли там чего.

Насколько спокойно обстоят дела в вечном городе, было видно по размеру Хектова эскорта – до дома Анны Мозиллы его провожали лишь четверо телохранителей. И никто из прохожих не обратил на них ни малейшего внимания.

Мадука это сильно беспокоило. Естественно.

Вот уже давненько главнокомандующего никто не пытался пристукнуть.

Дома Хект удивил Анну и несказанно опечалил Пеллу – не стал настаивать, чтобы мальчик отправился с ним в поход.

– Пелла, я хочу, чтобы ты учился в монастыре Серых Братьев при храме Святых отцов церкви. Тебе нужно освоить все то, что необходимо в Титусовом ремесле.

– А что стряслось с Титусом? – удивилась Анна. – Ноя ничего мне не говорила.

– Ничего с Титусом не стряслось, разве что дома давно не был. Я думаю сейчас не о войске, а о Пелле, – ответил Пайпер, многозначительно поглядев на Анну.

Дети не знали, как тесно их семья связана с Муньеро Делари и Кловеном Фебруареном – считали их просто милыми, но странноватыми старичками, которые часто приглашают семейство Хект в гости. И дарят небольшие, но весьма дорогие подарки.

– Кстати говоря, сегодня заглядывала Герис. Принципат желает, чтобы мы явились на ужин. За нами приедет карета.

– Предложение, от которого невозможно отказаться.

– Сказала, старик хочет последний раз увидеться с тобой перед отъездом.

– Неужели?

У самого Пайпера пока не было четкого плана: нужно навестить Пинкуса Горта, побеседовать по душам с бывшим чудовищем, разузнать, что творится в коллегии и в городе.

– Ты уже решил, когда выступаешь?

– Нет. Сегодня пришло письмо от Седлако. У них там трудности. Захватчики из Гролсача все время путаются под ногами. Граф Реймон не может с ними справиться.

– …Не говоря уж о захватчиках из Арнгенда, – добавил принципат Делари, когда за ужином всплыло имя графа Реймона Гарита. – Пока лишь небольшие шайки – несколько недоделанных рыцарьков да плохо вооруженные пехотинцы под предводительством кипящего праведным гневом старожила из
Страница 27 из 40

Конгрегации, которого приютила Анна Менандская, когда Бонифаций Седьмой эту самую Конгрегацию распустил.

– Стоит ждать неприятностей?

– Так дедушка считает. Быть может, беспорядки начнутся, когда до Салпено дойдут вести о временном отсутствии власти.

По закону Непримиримому полагалось выждать двадцать шесть дней траура, только потом он полностью вступал в свои права.

– Я разослал вести, как только скончался Бонифаций, – отозвался Хект. – Арнгендцы никого не застанут врасплох. А где ваш дедушка?

– Чуть позже появится. Наконец-то отправился в Грюмбраг. А оттуда – в какую-то Гурету.

– Неплохо бы выслушать еще один отчет о тамошних событиях.

– Еще один?

Туркин и Фельска вносили все новые блюда. Дважды на пороге появлялась госпожа Кридон – видимо, напрашивалась на комплименты. Хект не обратил на нее внимания. Он рассеянно заметил, что за столом, кроме него и волшебника, никто не разговаривает.

Герис отправилась на кухню.

В комнату трусцой вбежал Кловен Фебруарен, уселся на место Герис и заколотил по столу рукояткой ножа.

– Как мило с твоей стороны, – приветствовал его Делари, – переодеться к ужину, дедушка.

Одежда на Фебруарене была грязная, вдобавок от него исходил не слишком приятный запах. Дети, которые обычно любили общество старика, отсели подальше.

– Слишком оголодал. Как не нагулять аппетит от такой работенки. Пайпер, брата твоего я не нашел. Думаю, кто-то водит тебя за нос. Остальное обсудим в тихой комнате. Есть давайте!

Сидевшие за столом переглянулись.

– Что такое?

В комнату вошла Герис. В руках она несла поднос с кофейными чашками. Следом Туркин и Фельска внесли сладкие лакомства. Госпожа Кридон улыбалась во весь рот, стоя в дверях кухни.

– С сорокалетием, – поздравила Хекта Герис, наливая ему кофе.

И все остальные тоже принялись его поздравлять.

Пайпер растерялся. Что тут скажешь? Он сам не знал, когда у него день рождения и сколько в точности ему лет. Наверное, Герис это как-то высчитала. Спрашивать он не стал.

– Даже не знаю, что говорить. Я никогда не праздновал ни дня рождения, ни именин. – И это была истинная правда.

– Я хотела и друзей твоих позвать, – пояснила Герис. – Полковника Горта, того солдата, который животных любит. И других. Но дедушка волнуется, когда в доме чужие.

– Времена пошли непростые, – согласился принципат Делари. – Приходится осторожничать.

Пайпер Хект наблюдал, как его дети впервые пробуют кофе. Лила и Пелла сморщили носы, зато Вэли явно понравилось. А вот сласти пришлись по вкусу всем.

Перед тем как отправиться в тихую комнату, Хект сказал несколько слов на ухо госпоже Кридон.

– Побывал я в городе под названием Гурета, – начал рассказ Кловен Фебруарен. – Куча народу там полегла. В основном не местные. Но город все равно придется бросить, если только не поменяется погода. Они едва могут себя прокормить. Зерно приходится ввозить, но Мелкое море так быстро мельчает, что скоро корабли не смогут туда подойти.

Хект пересказал им услышанное от Аддама Хофа.

– Все верно. Они лучше осведомлены – получают вести через Восточную Империю.

– Или же волшебники интересуются тамошними делами, – предположил Делари.

– И это тоже. Из Гуреты я отправился в другие поселения – возле самых льдов. Везде одно и то же: отчаявшиеся дикари и какие-то нелюди. То чудовище – с рисунка Ферриса Ренфрау. В Гурете рыцари Граальского ордена заманили его в ворота за?мка и убили особой картечью. Фальконеты произведены Круликом и Снейгоном. Значит, их туда доставили весьма быстро. Заряды – из той же партии, что и те, которыми прикончили червя на берегу Дешара. Пушкари – дэвы, нанятые граальскими рыцарями. Пушкарей-дэвов я видел не только там. Нужно как-то их приструнить.

– Следовало этого ожидать, – сказал Хект. – Я знал, что лучшее они оставят себе. Такая негласная договоренность – благодарность с моей стороны, они ведь сделали мне много хорошего. Но я совсем не рассчитывал, что дэвы примутся вооружать всех подряд. Схожу на «Мануфактуру Крулика и Снейгона». Обнаружу что подозрительное…

Но что Хект на самом деле мог? Разве что прикончить кого-нибудь. Тайна огненного порошка вырвалась на волю, словно джинн из бутылки, и запихивать ее назад бесполезно, как бесполезны попытки Ночи покончить с опасностью, которой грозил Убийца Богов.

– Кто рассказал тебе о брате? – спросил Кловен Фебруарен.

– Бо Бьогна. Мой старый друг. Я его встретил тогда же, когда и Пинкуса Горта и Просто Джо. Он теперь у Горта соглядатаем.

– Я его знаю.

Муньеро Делари вздохнул.

– Что не так, дедушка? – заволновался Хект.

– Просто устал, – пояснил Делари. – Сначала помогал задержаться на этом свете Хьюго Монгозу, теперь новому патриарху. Это очень утомительно. Связанное со здоровьем колдовство – одно из самых тяжелых.

А еще одно из самых распространенных. Хотя обычно знахари обладают лишь крупицами магического дара.

– Да еще этот Пайперов дезертир-одержимый. Из-за него я меньше помощи получаю, чем рассчитывал, – продолжал ворчать Делари, многозначительно поглядывая на Фебруарена.

– Муно, тебе помогут. Как только Пайпер отправится в Коннек, его уже не придется так усиленно охранять. А если тебе и вправду так тяжело, доверь Герис дела попроще в Безмолвном Королевстве.

– Но…

– Но ты все хочешь делать сам. До последней мелочи. Только так все будет как надо.

– Но…

– Муно, я тебя хорошо знаю. Сам такой был. До сих пор не могу удержаться и сую свой нос. Но уже меньше, чем раньше. Послушай, Герис – взрослая женщина. Она там будет с Моделью. Если что – позовет на помощь. А наступит конец света, сообщит.

Старик словно уговаривал сам себя.

– Меня не придется так усиленно охранять? Тут что-то такое в городе творится, о чем я не знаю? – удивился Пайпер.

– Нет, – отозвался Фебруарен. – Но это же Брот. Горожане себе на уме и весьма вспыльчивы.

Девятый Неизвестный умел весьма искусно лгать. Хект ему не поверил.

– Вот уедешь, – довольно ухмыльнулся Фебруарен, – сможем и Моделью заняться, и все разузнать, и с той штукой договориться, которую ты с Джагских гор приволок.

– Я, похоже, тут всем надоел.

– А ты, Муно, говорил, что нашему мальчонке не хватает ума ложку правильно держать.

В ночь перед отъездом Хекта Анна казалась грустнее обычного. Она, похоже, вбила себе в голову, что больше его не увидит. Переубедить ее было невозможно, а обсуждать свои страхи она отказывалась.

Хект спустил ноги с кровати и как раз собирался отправиться на поиски ночного горшка, когда пол под ногами вдруг затрясся. На юге загрохотало. Землетрясение в компании с грозой?

Нет. Взрыв, как и в ту ночь, когда рухнула цитадель Бруглиони. Только еще хуже.

– Что это? – спросила Анна.

В комнату вбежали дети.

– Крулик и Снейгон, – отозвался Пайпер, – заплатили за свое предательство.

Он был в этом уверен. И знал, кто заставил их расплачиваться.

Один старый мерзавец, хладнокровный и смертельно опасный.

Воронка получилась раз в десять больше, чем в поместье Бруглиони. Она все еще дымилась. Несколько минут назад внизу снова что-то взорвалось.

– Надо бы новый закон принять, – высказался Пинкус Горт. – Запретить складировать огненный порошок в погребах и катакомбах.

– Может, и
Страница 28 из 40

пригодится, – отозвался Хект, наблюдавший за Кейтом Руком.

Под руководством Рука две сотни патриарших солдат рылись в развалинах и откапывали тела. Но главная цель у них была другая – следить за трудившимися на руинах дэвами и конфисковывать пушки и огненный порошок, буде таковые обнаружатся. Осторожно.

Пушек обнаружилось очень много – гораздо больше, чем заказывали патриаршие войска.

Хект заметил нескольких пожилых дэвов, наблюдавших за работами. Вид у них был перепуганный. Пайпер их не знал. Дэвы, с которыми он успел познакомиться в свои первые дни в Фиральдии, либо погибли, либо наложили на себя руки.

Старый жестокий мерзавец.

Крулик и Снейгон – те самые, в честь которых была названа мануфактура, – погибли при взрыве. Хект собрал наиболее вероятных дэвов-преемников из семейств все тех же Крулика и Снейгона и объявил им:

– Я весьма недоволен. Мои хозяева недовольны. Мы думаем, нас предали. Условия контрактов, по которым мы так щедро платили, постоянно нарушались даже после нашего предупреждения. – Хект смерил дэвов гневным взглядом. – Сегодня я не испытываю к вам особенного сочувствия, но дам последний шанс. Здесь трудились настоящие мастера своего дела, пусть трудятся и дальше – там, где будет поменьше разрушений после следующего несчастного случая.

К тому времени уже успели откопать сто восемьдесят один труп. Погибшие в основном были обитателями окрестных домов. Многие по-прежнему считались пропавшими без вести. Лишь чудом не заполыхал весь многолюдный дэвский квартал.

Очень помогла дождливая погода.

– Я этого не планировал, но и не особенно расстроился. Хотя и жаль огненный порошок.

Отъезд в Коннек пришлось ненадолго отложить. Хект вместе с отрядом телохранителей отправился по вымокшей дороге в Фи – деревеньку, где Девятый Неизвестный держал чудовище с Джагских гор. Хект не стал никому объяснять причины этой поездки. Мадук пребывал в скверном расположении духа, и непрестанно моросящий дождь его настроение не улучшил.

После взрыва на «Мануфактуре Крулика и Снейгона» вообще частенько моросило. Старики жаловались на боль в суставах и рассказывали разные неправдоподобные байки о том, почему так изменилась погода. Люди помоложе посмеивались: обычно-то старики твердят, что в былые времена все было больше, ярче, красивее и обильнее, но, оказывается, к дождю это не относится.

Башня, про которую говорил Фебруарен, возвышалась прямо посреди деревни. Это был образец простейшей архитектуры высотой в семьдесят футов. Так теперь строили в республиках и даже в некоторых патриарших владениях, где местные политические дрязги порой принимали серьезный оборот. Вход располагался в шестнадцати футах над землей – туда забирались по лестнице. Вместо окон – бойницы для лучников. Внутри – запас еды и воды, достаточный, чтобы пересидеть короткую осаду.

Такую башню трудно было назвать крепостью в обычном смысле этого слова. В городе настроения менялись быстро, и хозяевам башни требовалась защита лишь на несколько часов, в худшем случае – дней. У бунтовщиков редко имелись осадные машины, да и военной дисциплиной они не отличались.

Хект подумал, что такие семейные башни-крепости стоит обсудить в коллегии. У патриарших войск могли возникнуть с ними затруднения во время беспорядков.

В этой башне, в отличие от других, лестница хранилась не внутри, а снаружи. Главнокомандующий придвинул ее к стене и сказал:

– Мадук, подождите здесь. Надолго я не задержусь.

Мадук не желал рисковать жизнью своего хозяина, ведь чудовище уже отправило на тот свет десятки человек, и принялся спорить. Но Пайпер Хект не боялся. Асгриммур Гриммсон высвободился из-под власти Ночи.

– Мадук, я почти всегда делаю, как вы просите. Даже когда, с моей точки зрения, в этом нет нужды. Но на этот раз я вас ослушаюсь. Мне необходимо побеседовать с ним наедине.

Глава телохранителей побагровел. Этого он уже не стерпит!

Но Мадук взял себя в руки и велел одному из своих людей держать лестницу.

– Благодарю вас, – поблагодарил его Хект и полез наверх.

Ноги под конец заныли. Да, слишком уж он разнежился, а еще постарел.

Дверь распахнулась от первого же прикосновения. Хект шагнул внутрь. Башня казалась необитаемой. Пайпер прошел по темному залу, добрался до узенькой лестницы без перил и осторожно вскарабкался наверх, ощупывая рукой стену и проверяя каждую ступеньку.

Постепенно глаза привыкли к полумраку. Чем выше он лез, тем светлее становилось – это солнце проникало через незастекленные бойницы на верхнем этаже.

Как, интересно, Кловен Фебруарен заполучил эту башню? Видимо, деревенские постоянно болтают о странных явлениях – треть сочиняют и почти две трети выдумывают.

– Добро пожаловать, Убийца Богов, в мое фиральдийское имение.

– Рад, одержимый, что тебе по нраву патриаршее гостеприимство.

– Не думаю, что твой старик имеет какое-то отношение к патриарху. Разве что выполняет волю Всеотца.

Хект огляделся – круглая, по-спартански обставленная комната, бойницы выходят на все четыре стороны света (чтобы арбалетчикам удобнее было отстреливаться). Хект старался не показать, как запыхался во время подъема.

– Волю Всеотца?

– Если только братец Шагот не врал, прикончившему Убийцу Богов полагалось в том числе и каменное поместье в теплой Фиральдии. Теплые края вообще сильно манили юных необузданных андорежцев. Такая роскошь. Они верили, что можно получить все, что только захочешь, главное – чтоб хватило силы воли.

– Должен признаться, ты разительно отличаешься от андорежского пирата, каким я его себе представлял.

– Теперь я уже не Свавар. Он был дремуч и груб, настоящий позор для своего народа. Но понять это ума ему не хватало.

– Так как же?..

– Когда ты заперт внутри чудовища, рыскающего по Джагским горам, остается только думать. И пробовать на вкус Ночь. А еще разум и души тех несчастных, которые попадаются на пути. Ты осознаешь, каким зверем был и какой жутью стал. Когда столько думаешь, можно сойти с ума. Если только не воссоздать себя, не принять более приемлемую для самого себя форму. Наверное, чаще всего вознесшиеся просто сходят с ума. Я и сам, вероятно, не в своем уме, хотя и пытаюсь убедить себя, что отбыл свой срок в чистилище и теперь со мной все в порядке. Железо с серебром чудесным образом прочищают разум.

Хект подошел к бойнице и взглянул на деревенский пейзаж, который не особенно поменялся за последние две тысячи лет. Скорее всего, эти виноградники, оливковые рощи, пшеничные поля точно так же расстилались здесь и до появления Древней Бротской Империи. С башни открывался вид на руины, которые, как утверждали жители, уж точно были старше Древней Империи. Туда никто не рисковал соваться. Раньше там располагался языческий могильник, который охраняли безумные могильные девы – похороненные заживо дети, чей озлобленный дух сторожил мертвых.

Даже ярые чалдаряне не рвались опровергнуть эти суеверия.

– И правильно. – Одержимый прочитал Хектовы мысли, будто бы они были крупными буквами написаны у того на лбу. – Эти мертвые дети и сами теперь вознесшиеся – самые ужасные из всех, хоть и маленькие. Людям несказанно повезло, что призраки не могут вырасти и оборвать связь с землей, которую
Страница 29 из 40

охраняют. Я пытался с ними поговорить, но не сумел. Через их гнев невозможно пробиться.

– Когда-то в незапамятные времена, когда еще только зародилась вера, святые, бывало, освобождали могильных дев и помогали им упокоиться.

– Да. В незапамятные времена. Но это жестокий и мучительный труд. К тому же неблагодарный. Официальная религия сменилась, но неизменными остались деревенские суеверия. Те первые святые умерли и не оставили учеников, способных продолжить их начинания. Любая вера быстро расстается с идеализмом.

Хект перешел к другой бойнице – отсюда открывался вид на Фи и встревоженного Мадука, расхаживающего из стороны в сторону. Пайпер высунул руку и помахал – пусть знают, что он все еще жив.

– Ты желал меня видеть.

– В некотором роде. Старик, который ко мне приходит, мыслит однобоко. Разговаривать не хочет. Хочет только задавать вопросы и получать точные ответы. Но не знает, как правильно спрашивать.

– Надеешься, я тут стану с тобой беседы беседовать и решать великие мировые проблемы? Я для таких дел не гожусь. Я солдат. И проблемы решаю, убивая людей и сжигая все на своем пути. И у меня вроде как неплохо получается.

– Лучше, чем у многих твоих современников. У тебя есть одна слабость – тебе не хватает жестокости.

Хект хотел было возразить и напомнить о коннекском священном походе, но передумал. Одержимый прав. Пайпер устраивал показательные расправы, чтобы заставить врага не лезть в драку. Но действовал узко, ориентируясь на краткосрочную цель, определенное место. Отправь его лет через десять патриарх воевать в Арнгенд, там никто не содрогнется от ужаса, припомнив Коннек.

В Древней Бротской Империи говорили: война – это не игра и не забава. Если не готов добиваться победы всеми силами, со всей возможной жестокостью, не стоит идти на войну. В перспективе жестокость помогает спасти многие жизни.

Врага надо полностью лишить надежды. И лучше, если дело еще не дошло до схватки. Пусть знает: если война все же начнется, она не закончится до тех пор, пока одну из сторон полностью не истребят. Войска Древней Империи всегда имели численный перевес. Не говоря уж об умении и безупречной дисциплине. И невероятной жестокости.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать.

– Хорошо. В грядущем придется тебе распрощаться со своей мягкостью.

– Что?

– Я превратился в дитя Ночи. Хотя и принял снова человеческое обличье, часть меня все еще неразрывно связана с ее бескрайним морем. Мне ведомо все, что ведомо Ночи. Как и большинству Орудий, мне сложно выстроить это знание так, чтобы оно не потеряло смысл из-за ограниченности этого мира. Труднее всего привязать знание к определенному месту на древе времени.

– Точно такие же затруднения испытывали ваши Старейшие, когда отправляли тебя на охоту за мной.

– Именно. Они неверно прочли причины и следствия, а потом неверно истолковали результаты. Пытаясь отвратить будущее, сами обрекли себя на погибель.

– Будь осторожен в своих желаниях.

– Именно.

– Я сам раб древа времени. Мне приходится отправляться в определенные места и совершать определенные поступки, подчиняясь законам этого мира.

– Верно. И это я хотел объяснить. Потому и позвал тебя. Теперь я Орудие Ночи. Почти что новое существо. Мои глаза открыты для Ночи, но я все еще в достаточной степени человек и потому вижу, чем могу пригодиться ее врагам.

– Предлагаешь стать нашим шпионом?

– В некотором роде. Сперва мне нужно исправить то, на что толкнули меня гнев и боль, испытанные под Аль-Хазеном.

– Да, это ты так говоришь.

Хект не готов был поверить созданию Ночи на слово, принять его измену за чистую монету. Изворотливость свойственна самой природе Орудий, будь то боги или же лесные духи.

– Не обязательно мне доверять. Суди по делам.

– Если хочешь помочь в нашей битве, помоги. Сведения из мира Ночи – вещь бесценная. Но я на это не гожусь. Придется тебе иметь дело со стариком. Любые важные вести он сможет быстро передать мне.

– Он мог бы выучить меня путешествовать своим способом.

– Мог бы. Но я бы не стал на это рассчитывать. От него не знаешь чего ждать.

– Мы поняли друг друга?

– Не уверен. Я не совсем понимаю, чего именно ты хочешь для себя.

– Если совсем упростить – очищения. Тот Асгриммур Гриммсон, Свавар, был всего-навсего никчемным куском плоти, ужасным человеком, хоть и не настолько ужасным, как его братец Шагот. То, во что превратился Свавар, возможно, еще хуже – хоть превратился он не по собственной воле, а по вине обстоятельств. Вознесшийся вобрал в себя силу двух могучих Орудий и стал рабом тех качеств, которые делали Свавара таким ужасным.

– Но теперь ты стал другим человеком, – отозвался Хект с неприкрытой иронией.

– Не смогу объяснить тебе так, чтоб ты понял, силу металла, который выжег из меня зло и самообман. Долго-долго подбирал я подходящую метафору. Но ее нет. Скажу просто: вонзившееся в меня серебро обратило мою душу и мой дух.

Душу и дух? От этого замечания подозрительно попахивало. Некоторые еретики верили, что у человека две души – сознание и дух. Подробностей этой доктрины Хект не знал. Он сторонился таких извращенных взглядов.

– На этот счет есть одна поговорка. – Вознесшийся снова угадал его мысли. – В небесах и на земле много такого, что нашей мудрости не подвластно. И эта правда правдивее смертных чаяний. На каждое известное вам Орудие приходится дюжина неизвестных – они в воздухе, воде, земле. А не знаете вы их потому, что они никогда не вмешиваются в жизнь людей. В истории вашего мира они никогда не играли никакой роли. И не будут играть, если их не трогать.

Хекту беседа начала надоедать. Вознесшемуся, видимо, просто хотелось поговорить.

– Главнокомандующий, еще пара мгновений, и я тебя отпущу.

Хект вдруг понял, что не может сдвинуться с места.

– Подобные Харулку охотятся на более кроткие Орудия. Именно поэтому Ветроходец и становится сильнее, хотя Кладези иссякают.

– Это не тайна.

– Разумеется. Но никогда еще темные Орудия не действовали так споро. Даже боги из пантеона Харулка до своего пленения. Они изменились. Превратились в пожирателей.

Хект заметил это «они».

– Есть и другие? Кроме Ветроходца?

– Да. Пока они все еще слепы и только начинают просыпаться. Но есть смертные, которые их разыскивают, торопят. Хотят сами сделаться ими.

– Эр-Рашаль аль-Дулкварнен.

– Это первая попытка. Ступай. Займись своей войной. Очисти Коннек от воскресших Орудий. Но твоя победа не отвратит рок, нависший над тем краем.

Хект почувствовал, что снова может шевелиться, и немедленно двинулся к лестнице, хотя в голове у него вертелась еще тысяча вопросов.

Вознесшийся наблюдал за ним с веселым удивлением.

Кловену Фебруарену следует вести себя осторожнее. Перед ними совсем не тупоголовый пират.

В Броте царило спокойствие.

– Я уже почти хочу, Пайп, чтоб ты тут задержался, – признался главнокомандующему Пинкус Горт. – Такая тишь да благодать.

– Вот сам и займись. Тебе хватит и людей, и власти.

– Могу работы лишиться. Мне платят не за то, чтоб я спокойствие в городе поддерживал, а за то, чтоб в Броте все шло так, как хотят Бронт Донето и пять кланов. Именно в таком порядке. Им плевать, пусть простолюдины друг дружку хоть поубивают. И за политикой
Страница 30 из 40

цветов стоят именно они.

Политические партии – сторонники разных цветов (когда-то они были просто страстными болельщиками и поддерживали команды на скачках) – вели себя тихо с самого крушения ипподрома. Сейчас ипподром вовсю реставрировали, ведь на лето был назначен новый сезон скачек. А с ним начнется и сезон уличной политики. Он уже и так в общем-то начался, разве что все затаились на время, поскольку патриаршие солдаты не терпели беспорядков.

– Буду наслаждаться зрелищем со стороны, – сказал Хект. – Станет совсем невмоготу – приходи ко мне. Мне очень нужно привести в порядок ополчения в разных патриарших владениях.

– Я думал, ты уже.

– Пытался. Приходится бороться с ужасающей косностью. Ничего, еще пара попыток, и я выкую из них орудие, которым можно будет при необходимости воспользоваться.

Что-то такое промелькнуло во взгляде у Горта. Какая-то тень. Мысль, которой он не намеревался делиться.

– Я рад, что больше не хожу по лезвию меча. Здесь у меня появилась хоть какая-то власть над собственной жизнью. И можно сколотить себе состояньице.

Хект решил, что эти слова нужно обдумать. Самая большая откровенность, на которую осмелился Пинкус Горт.

Хект поругался с Пеллой. Мальчишка не желал оставаться в Броте.

– Я обещал Анне, – отрезал Хект. – А свое слово я держу. Если и во время учебы будешь бедокурить, принципат Делари подыщет тебе занятие.

В кабинет Хекта в Кастелле явился Мадук.

– Приветствую, главнокомандующий.

– Приветствую, Мадук, – невозмутимо отозвался Пайпер, тщательно скрывая свое неудовольствие.

– Хочу отозвать свою просьбу об отставке. С вашего позволения.

– Что изменилось? Другим я не стану.

– Понимаю. Я был уставший и злой. Та поездка в Фи, постоянный дождь – все это меня сломило. У меня было время передумать.

Хект не успел подыскать Мадуку замену. Дело было несрочное.

– Хорошо. Вливайтесь в работу.

– Благодарю вас, главнокомандующий. Постараюсь сдерживать свою вспыльчивость.

– Это Аддам Хоф велел Мадуку вернуться, – пояснил Кловен Фебруарен. – Его повысили в Братстве – перескочил аж через две ступеньки. Теперь он главный надзиратель за Пайпером Хектом. Скоро среди твоих телохранителей начнутся перестановки. Те, кто не из Братства, получат отставку. А тех, кого ты успел очаровать, заменят.

– Ага. Значит, теперь я, как те древние императоры, защищен ото всех, кроме собственных защитников.

– Вроде того.

– Не нужно было принимать его обратно.

– Лучше уж известное зло.

– Возможно.

– Смотри там – осторожнее. Меня поблизости не будет. Другие дела.

– Буду по вас скучать, – ответил Хект просто.

– В Коннеке ты вряд ли столкнешься с непреодолимыми сложностями. Просто будь начеку. И не мешай Мадуку выполнять свою работу. Он делает ее хорошо. Если ему не мешать.

– Понял.

Перед отъездом из Брота главнокомандующий отправился завершать последнее неприятное дело – поехал в сопровождении телохранителей в маленькое поместье Бруглиони на юго-востоке от вечного города.

Джервес Салюда немного оправился. Он сидел в кресле на колесах, колени его прикрывало одеяло.

– Это чтобы не видно было, что мне отрезали левую ногу, – пояснил он, проследив за взглядом Хекта. – Гангрена.

– Я не знал.

– Ты – просто кладезь сюрпризов, главнокомандующий. Я и не думал, что ты сюда приедешь.

– Хоть я и сменил место службы, но все еще в долгу перед Бруглиони. Если бы не вы, до сих пор ходил бы в простых наемниках.

– Сомневаюсь. Тебя хранят сами боги.

Не слишком-то уместные слова для принципата. Хотя Хект и не относился к Салюде как к принципату.

– Мне повезло. А Бруглиони – нет. Что вы теперь намерены делать?

– Выздоравливать. Постараюсь не ожесточиться.

– Ради клана. Понимаете? Теперь вы – главный Бруглиони. Я слышал, что Палудан не умер, но и живым его назвать сложно. Он ничего не может. А уцелевшая родня не принесет Бруглиони ничего хорошего. Полагаю, выбора у вас нет.

Лицо Салюды исказилось от боли. Он еще не сжился со своим увечьем и не думал о будущем.

– Вы – принципат Бруглиони. Но сможете ли вы им быть без поддержки клана Бруглиони? Остальные семейства вас недолюбливают.

– Знаю. Думают, Палудан меня назначил, потому что я – его любовник. Неправда. Или потому, что я имел на него необычайно большое влияние. Никому невдомек, что я был просто лучшей кандидатурой из всех имевшихся.

– Это верно. Вы до сих пор лучшая кандидатура. Но если Джервес Салюда не отстранится от коллегии и не возьмет на себя управление кланом Бруглиони, клану придет конец.

– Мне бы, – чуть помолчав, сказал Салюда, – съехать на этой каталке в Терагай с моста Растиж.

– Простой выход, но я надеюсь на другое решение.

– Да?

– Помогу чем смогу. Хоть и буду в Коннеке.

– Похвально, – с сомнением отозвался Салюда.

Главнокомандующий явился в Вискесмент во главе большой армии. Солдат в ней было на несколько сотен больше, чем в том войске, которое он отрядил поддерживать порядок в Броте и окрестной Фиральдии. Новый патриарх приказал Хекту любыми силами очистить Коннек от воскресших Орудий. И от членов Конгрегации по искоренению богохульства и ереси – об этом говорилось в тайном приказе. Ведь многие из них отказались покинуть свой мрачный орден и лишь затаились для виду, их неповиновение скрытно поддерживала Анна Менандская.

Хект вез Реймону Гариту грамоты, в которых Непримиримый дозволял графу хватать любого монаха или священника, который отказался выполнить волю патриарха. Хотя отступников и надлежало передавать церковному суду. А там их, скорее всего, будут судить сочувствующие.

В Вискесменте во Дворце Королей собрались Клэй Седлако, Хаган Брокк и другие доверенные офицеры. Теперь, когда антипатриарха больше не существовало, дворец стоял пустым. Его заняли Хектовы войска, тем самым облегчив жизнь горожанам, иначе-то солдаты остановились бы на постой у них.

Никаких важных решений принимать не пришлось. В отсутствие главнокомандующего подчиненные справились превосходно.

– Что-то я забеспокоился, – сказал им всем Хект. – Либо вы, парни, настолько хороши, что я вам уже не нужен, либо служба такая простая, что с ней и дурак справится.

Все заулыбались и принялись пожимать плечами.

В первый же вечер был устроен прием, на котором присутствовали вельможи из Вискесмента и дворяне из окрестных краев. Пожаловали также граф Реймон Гарит с Сочией и своими наиболее важными клевретами, а также местная церковная верхушка. Все гости разделились на партии.

В одной из них, самой большой, собрались друзья Непримиримого. В другой (противники окрестили ее «арнгендцы») – те, кто с большой неохотой признавал нового патриарха и открыто надеялся на скорый конец его владычества.

Партия арнгендцев почти сплошь состояла из чужаков, явившихся в Коннек во время священного похода.

Титус Консент, который был всего лишь лейтенантом, ухитрился занять место по левую руку от Хекта. Пайпер решил, что тут не обошлось без помощи остальных офицеров. Титус возглавлял разведку, и ему было что порассказать главнокомандующему. В особенности про присутствующих на приеме.

– До сих пор отдышаться не могу, так сюда спешил, – зашептал Консент, который приехал прямо с
Страница 31 из 40

передовой.

– Поспел вовремя. – Хект заметил, что за их беседой внимательно наблюдают несколько церковников. – Не принимай близко к сердцу, но выглядишь ты неважно.

Консент действительно за эти несколько месяцев будто бы постарел лет на десять.

– Сказывается напряжение. Когда вас нет, эти негодяи хотят, чтобы вами стал я. Но послушайте! Мы только что загнали в угол Бестию. Наконец-то! В долине Сэдью.

– Он ведь там впервые и появился?

– Да, видимо, это место для него почему-то важно.

Хект улыбнулся зловещей улыбкой самому одиозному из подстрекателей-церковников. Тот, видимо, хотел выказать неповиновение, но не осмелился. Главнокомандующему патриарших войск, в отличие от светских владык, не обязательно было передавать смутьянов церковному суду. И время от времени он быстро и жестоко восстанавливал справедливость.

– Сколько времени нам потребуется?

Если падет Бестия, патриаршему войску не придется больше оставаться в Коннеке. Правда, есть еще Тень. Но о нем ничего определенного Хект не слышал. Пока не слышал.

– Сколько-то потребуется. Кольцо еще не сомкнулось. Его сомкнут медленно. Торопиться не хотят, чтобы снова его не упустить.

Хект хотел расспросить Титуса о других неотложных делах, но их пришлось отложить на потом. Сейчас же ему нужно было развлекать, соблазнять и запугивать важных особ.

8

Дальний восток. Древнейший из городов, тонкая нить

Сколько лет простоял Скутгуларут? Об этом ведали, быть может, одни лишь Орудия. Если верить жителям, город построили еще до начала времен, до изобретения письменности. Многие века стоял Скутгуларут на северном Шелковом пути, бессчетное число раз на него нападали, его осаждали и даже завоевывали. Но ни разу не покорился он до конца, даже Тистимеду Золотому. Скутгуларут был священным местом, перед которым трепетал даже Тистимед. Там собирались ученые мужи. Там сходились волшебники для своих опытов. В центре города прятался маленький, но стойкий Кладезь силы. Никогда за всю свою историю он не иссякал и не переполнялся. За это его прозвали Кладезем Верности.

Когда Хин-тай Ат взяли город, Тистимед сделал Скутгуларут своей западной столицей. С годами владыке полюбились тамошние знаменитые сады. Скутгуларут процветал: ведь больше там не гремели войны, разбойники не осмеливались нападать на великие караваны, идущие по Шелковому пути. А тех, кто все же пытался, истребляли, не щадя ни мужчин, ни женщин, ни детей.

Постаревший Тистимед редко покидал любимые сады, препоручая войну своим сыновьям, внукам и правнукам. Но когда пала Гаргарлицейская Империя, владыка не устоял перед зовом приключений и отправился осматривать знаменитые города, которые теперь принадлежали ему.

Великий повелитель степей не похож был на двухсотлетнего старика. Те, кто падал перед ним ниц, видели перед собой мужчину в расцвете сил. Мужчину, которому боги отмерили еще много лет.

Лишь изнутри Тистимеда снедала старость.

Он просто-напросто от всего устал.

Дикари нагрянули как гром среди ясного неба. Ничто не предвещало беды, разве что прошел слушок о творящихся на севере диковинках. А потом внезапно отовсюду хлынули мужчины и женщины с костями и черепами в волосах. Северяне убивали и рушили. С ними вместе явилось нечто в человеческом обличье, с лишними пальцами на руках, безволосое, с пятнистой кожей. Потом кто-то клялся, что глаза у твари тигриные. И что росту в ней десять футов. Все сходились на том, что тварь ужасна и непобедима. Железо ей нипочем, если поразить ее единожды, но против десяти тысяч ударов ей не устоять.

Со временем тварь пала. Погибла. Стекла грязной лужей на пол храма, где прятался Кладезь Верности.

Уцелевшие в один голос утверждали, что создание не собиралось осквернять Кладезь, но желало испить из него.

Когда пал их страшный хранитель, дикари озверели еще больше. От дворца Тистимеда остались лишь дымящиеся руины. Да и от большей части Скутгуларута тоже.

Лишь горстке выживших удалось сбежать обратно в северные ледяные пустоши.

У Хин-тай Ат так слаженно работали гонцы, что Тистимед узнал о нападении тогда же, когда дикари громили Скутгуларут. Он покинул Гаргарлицею и устремился на север.

Весь восток сжался от ужаса. Ночь затрепетала.

Ничто не могло сравниться с яростью Тистимеда Золотого.

9

Обитель Богов, Девятый Неизвестный

Теперь Кловен Фебруарен почти постоянно пропадал в Фи у одержимого. Тому не нравилось одинокое заточение в башне, хотя он и понимал, что это необходимо. Асгриммур Гриммсон не привык сидеть взаперти.

– Сочувствую всей душой, – сказал Фебруарен. – Правда-правда. Сам места себе не нахожу, когда приходится ждать. Потерпи еще немного. Двинемся сразу, как покончу с другими делами. Итак, вот тебе еще карты, чтобы сузить круг поисков.

– Старик, ты меня не слушаешь. Я уже говорил: место я знаю. Я был там. И довольно долго. Пытался его замкнуть.

Но подробности вознесшийся обсуждать отказывался, описывал все лишь в очень общих чертах. Видимо, тогда он испытывал сильное напряжение. Или же теперь не хотел раскрывать волшебнику какие-то тайны.

Девятый Неизвестный подозревал, что дело именно в тайнах.

– Ты знаешь, где располагалось то место несколько лет назад. Мир изменился. Что сталось с небожественными созданиями, когда ты свершил свою месть? Тоже ушли? Закрыли за тобой путь?

Иногда в Асгриммуре Гриммсоне проглядывал прежний Свавар. Особенно когда одержимому казалось, что Девятый Неизвестный оттягивает время и не желает делать то, что должно.

Но Фебруарен действительно опасался. И действительно хотел как можно скорее покончить с «побегом из божественной тюрьмы».

– Здесь я больше ничего не узнаю, – сказал Фебруарен одержимому.

Не упомянув, впрочем, что уже сам побывал на севере и следов иной реальности не нашел, зато обнаружил прошлую точку входа – на том месте ощущался мощный отклик.

Божественная обитель все еще существовала – где-то там, на другой стороне.

– Мы наконец отправляемся в путь?

– Отправляемся.

– Тогда вперед.

И Асгриммур Гриммсон начал превращаться.

– Погоди! – рявкнул Фебруарен. – Здесь слишком мало места.

Одержимый успел разбухнуть. Его человеческий облик расползался по швам. Словно почки, прорезались многочисленные лапы.

– Правильно, – согласился он и снова стал человеком.

Потом сбежал по лестнице, вылез из башни и спустился на землю. Когда волшебник его догнал, одержимый уже почти вернул прежнюю чудовищную форму. По-видимому, чувствовал он себя превосходно, разве что руку новую не отрастил.

Странно – полубог, а не может восстановить отсеченную конечность.

Фебруарен несколько раз вздохнул. Останется ли вознесшийся после трансформации сговорчивым и разумным? Неизвестно. Асгриммур Гриммсон – это новое, неведомое существо.

Жители Фи решили не ждать, чем кончится дело.

Вскоре из человеческого у Асгриммура Гриммсона осталась только голова с полуразмытым подобием лица, но она передвинулась куда-то на брюхо.

– Залезай ко мне на спину, – произнесла голова едва слышным голосом.

Фебруарен собрал пожитки и с трудом вскарабкался верхом на чудище. Страх какой! Волшебник уступил одержимому, но безоружным не остался.

У него ведь есть Модель, она всегда с
Страница 32 из 40

ним.

Одержимый пока еще плохо представлял себе способности своего союзника. А этот самый союзник твердо намеревался до последнего хранить свои тайны. Сегодня враг твоего врага – твой друг, а завтра сам станет врагом.

Спина у чудища была шире конской и, уж конечно, не такой мягкой и теплой, как у лошади. Держаться особо не за что – разве что за острые зубцы, наподобие игл дикобраза.

Одержимый устремился вперед, быстро набирая скорость. Мимо проносились поля и леса. Фебруарен судорожно втягивал воздух и вздрагивал – от испуга, но и от удовольствия тоже. Он был не из тех стариков, кто пренебрегает новыми впечатлениями.

Постепенно волшебник вошел в ритм.

Чудовище сторонилось людского жилья и дорог и потому почти все время бежало по неровной земле, а значит двигались они медленнее, чем могли бы. Но Фебруарен все равно с восхищением взирал на купающиеся в закатном солнце вершины Джагских гор, которые выросли на горизонте всего за несколько часов.

Ночью вознесшийся выбрался на дорогу и побежал быстрее. Темнота ему нисколько не мешала.

А вот Фебруарен волновался о том, что могло скрываться в этой темноте. Как выяснилось, напрасно. Вознесшийся соткал вокруг себя кокон невидимости или неуязвимости.

На рассвете они уже мчались по просторам Граальской Империи, оставляя позади изумленных крестьян. В нынешние времена Орудия редко являлись во плоти. Хотя путники с севера рассказывали немало зловещих историй.

Мир вдруг начал ощущаться иначе. С каждой лигой реальность словно бы становилась явственнее, наэлектризовывалась. Не так ли было на заре мира, когда магия разливалась повсюду? Старик забеспокоился. Почему он не почувствовал этого, когда странствовал на севере с помощью Модели? Вероятно, изведать такое можно лишь постепенно, когда со временем волшебство окутывает тебя, проходит насквозь. Не надежда ли на подобное чудо двигала подручными эр-Рашаля аль-Дулкварнена?

Нет. О таком не узнаешь, пока не испытаешь сам. Они желают бессмертия. Желают сами стать Орудиями.

А в таком мире, какой ощущал сейчас Фебруарен, полубогом был каждый.

Реальность жестоко расправляется с фантазиями.

Кладези силы иссякают. Наверное, это лишь островок волшебства в пустыне, вот и все. Долго ему не продержаться. Скоро на него накинутся алчные создания Ночи.

Девятый Неизвестный чувствовал, как они рыщут вокруг, как устремляются на зов. Наверное, прорвало некий источник силы и он за несколько часов выплеснул все то, что обычно выходит на поверхность годами. Так бывало и раньше. Последний раз на западе такое своеобразное «извержение» случилось почти две тысячи лет назад – на востоке Родного моря.

Понимает ли чудовище человеческую речь?

– Нужно торопиться! – прокричал Фебруарен. – Сюда сбегутся Орудия со всего света.

В том числе и Харулк Ветроходец – он-то и заберет бо?льшую часть силы. Хотя источник, быть может, слишком далек от границы льдов.

Вознесшийся всасывал силу на бегу. Фебруарен чувствовал, как крепнет под ним чудовище.

Они мчались по полям Фрисландии. Снег здесь таял даже в тени, но лишь из-за прилива силы, эпицентр которой располагался где-то на западе – видимо, в Андорежском море, в не скованных льдом водах. В древности Ветроходец не мог преодолеть текучую воду, ему оставалось лишь прыгать с острова на остров или идти по мосту. Так ли это теперь?

Не важно. Харулк подберется к самой границе андорежских льдов и высосет силу из моря, хоть до самого? источника ему и не добраться.

Чудовище выбежало на берег, остановилось и прижалось к земле, чтобы старику удобнее было слезать. Потом съежилось, свернулось, перетекло и превратилось в огромного голого человека с огненно-рыжей шевелюрой.

– Дальше в этом облике мне нельзя, – сказал Асгриммур Гриммсон и указал на запад. – Уже меркнет. Через неделю ничего не останется. – Он по-собачьи встряхнулся. – Как хорошо!

Фебруарен решил, что так чувствовало бы себя любое Орудие.

– Надеюсь, Харулк достаточно далеко и не сумеет этим воспользоваться. Что дальше?

– Вход где-то там. Я обращусь в создание, которое умеет плавать.

– Этого я и боялся, – отозвался волшебник, который прекрасно понимал, что одержимому приходится это делать далеко не первый раз.

– Капля воды, старик, еще никому не повредила.

– Верно. К несчастью, у нас тут не капля, а море, простирающееся на тысячи миль.

– Нет. Южная оконечность Орфланда всего в нескольких милях. Там болота и низины. Чтобы попасть в открытое море, придется плыть вокруг. – Асгриммур Гриммсон вошел в воду. – Вход должен быть там. Тебе придется испытать судьбу.

Он вдруг начал оплавляться, шириться и вскоре превратился в небольшого кита – футов двадцать с лишним от кончика носа до кончика хвоста. Фебруарен зашел в воду по пояс, его окатывало небольшими волнами.

Вскарабкаться по скользкой шкуре никак не удавалось. Наконец Орудие сжалилось и отрастило несколько опор. Волшебник уселся верхом, и под ним возникло нечто вроде седла.

– Превосходно. Только нырять не вздумай.

Кит плавал кругами вокруг того места, где раньше располагался вход. Он чувствовал Обитель Богов. Где-то там.

Девятый Неизвестный тоже ее чувствовал. Но ворота были закрыты.

На спине у кита рядом с дыхалом появилось некое подобие слепого человеческого лица.

– Вот это место, – едва слышно проговорили губы. – Но элен-коферы его запечатали.

Гномов можно понять: снаружи добра не жди, а с богами-тиранами внутри они разобрались.

– Ты мне все подробно описал? Не преувеличил ли чего, рассказывая об Обители Богов, не выставил ли ее более величественной, более опасной или прекрасной, чем есть?

Кит так долго молчал, что Фебруарен уже испугался, что тот и вовсе не ответит.

– Мост, – сказало наконец чудовище. – Радужный мост. Он сломан. Об этом я не упоминал.

Они снова все обсудили. Кит отвечал очень медленно, и Кловен Фебруарен решил, что Асгриммуру Гриммсону весьма непросто дается рассказ о вселенной, в которой обитали боги его юности. Вероятно, вознесение изменило человеческий мозг, хотя изменения эти не сразу бросались в глаза. Быть может, так происходит и с другими Орудиями.

Беседы с вознесшимся напомнили Фебруарену о том, как сложно порой бывает общаться с аутичным ребенком. Он воспитывал такого давным-давно. Это был Очион, его сын и дядя Муно. С помощью любви и магии волшебнику удалось обучить Очиона, и тот смог жить взрослой, хоть и не совсем полноценной жизнью.

– Вот проклятие! – вздохнул старик, обращаясь к соленому морскому воздуху. – А что, если все боги – аутисты?

Это многое бы объяснило.

– Жди здесь, – велел Фебруарен киту.

– Сколько ждать?

Чудовище не спросило, куда собрался волшебник и как намеревается перенестись прямо из моря, но задало самый простой конкретный вопрос.

– Столько, сколько потребуется, чтобы открыть вход. Проголодаешься – охоться.

Волшебник видел, как вдалеке резвятся тюлени. Значит, неподалеку земля.

Киты едят тюленей?

– Но далеко не уплывай.

Асгриммур Гриммсон описал все в таких подробностях, что Девятый Неизвестный сумел мысленно нарисовать подробную, хоть и бесцветную, картинку. В ужасе ухватился он за скрытые ниточки Модели и шагнул туда, где его вполне могла подстерегать вечность. Он
Страница 33 из 40

не знал наверняка, удастся ли проскользнуть в другую реальность, оставалось лишь попытаться. А удастся, сможет ли он вернуться, если не сумеет открыть вход изнутри?

Кловену Фебруарену перевалило за две сотни лет. Он рисковал и раньше, но никогда не бросался вслепую в такую вот авантюру.

Старик шагнул, все еще гадая про себя, какие тайные мотивы толкнули его на подобное безрассудство.

Он словно бы шел сквозь беззвездную ледяную ночь, но так происходит всегда, когда имеешь дело с Моделью. А потом его окутал серебристый свет.

Наверное, элен-коферы перед уходом вычистили из этого мира все цвета.

Кловен Фебруарен, неуклюже растянувшись, лежал на каменном причале. Впереди возвышалась гора, позади лежала гавань. У причала стоял одинокий корабль. Наверное, он был мифический, но даже мифические корабли гниют, если с ними обходиться нерадиво.

Нерадиво обходились со всем этим миром.

Где же элен-коферы? Волшебник рассчитывал встретить гномов, хоть вознесшийся и считал, что те, скорее всего, уплыли на золотой ладье, принадлежавшей богам. А что за корабль тогда гниет у причала?

– Нужно было повнимательнее изучать мифологию, – проворчал Фебруарен.

В людском мире гномов никто не видел, следовательно, они ускользнули в другую реальность, связанную с миром божественным.

Упоминались ли в северных мифах соприкасающиеся друг с другом миры? Вроде там имелись мир гигантов, подземный мир, ледяной мир мертвых и еще один, где кишмя кишели эльфы.

Какая разница? Сейчас он здесь. Один. Из этого и надо исходить.

Нужно открыть вход. Еды тут, кажется, не доищешься, а запасов из заплечного мешка надолго не хватит.

Какая ирония – умереть от голода в раю!

Старик оглянулся на гору. На ее вершине, почти целиком скрытая облаками, призрачно белела Небесная Крепость. Был виден даже кусочек радужного моста, он единственный сохранил хоть какое-то подобие цвета.

Мост был сломан.

Всему свое время. Сейчас нужно открыть путь, чтобы в этот мир вернулась его погибель – Асгриммур Гриммсон. На губах у старика заиграла мрачная улыбка.

Пробуждение, возвращение с того света – почти всегда такой сюжет подразумевал появление древнего зла, твердо намеренного сотворить еще горшее зло, а не исправить неудавшиеся благие дела.

10

Альтен-Вайнберг, сестры

Принцесса Элспет умоляла сестру отпустить ее в Племенцу так часто, как только осмеливалась, чтобы не навлечь на себя императорский гнев.

– Хочу убраться подальше ото всей этой политики, – со всей искренностью убеждала она Катрин, не уточняя при этом, от какой именно политики хотела сбежать и что ее так пугало.

Замужняя Катрин была еще страшнее Катрин-девицы: эта новая мегера ненавидела весь мир, потому что неудачно выбрала себе мужа. И не могла признать свою ошибку.

Как только Джейм понял, что императором ему не стать никогда, он тут же потерял к ней всяческий интерес. Хотя некоторое время после свадьбы принц-консорт еще выполнял свои супружеские обязанности в надежде зачать наследника.

Однако чаще затаскивал к себе в постель какую-нибудь придворную даму. Или развлекался с миниатюрной любовницей-смуглянкой, которую поселил в особняке недалеко от дворца.

В конце концов Альтен-Вайнберг ему опостылел, и Джейм вернулся в Касторигу.

Причина у него имелась весьма веская: в Касториге он был королем. И на его королевство наседали соседи. Касторигу давно бы уже захватил Питер, если бы владыку Наваи не отвлекали другие, более великие дела.

В Арнгенде затевалась очередная пакость с Коннеком. Тамошние козни могли отвлечь внимание чалдарянских принципатов из Диреции. Никто из них не желал усиления Анны Менандской.

Элспет же хотела сбежать подальше от религиозных дрязг. Бо?льшая часть дворян так и не смирилась с тем, что Катрин вступила в союз с Бротом. Они жаждали собрать под стягом наследной принцессы недовольных и вернуть старые добрые деньки.

А Элспет участвовать в восстании не собиралась и открыто заявляла об этом всем, кто пытался вовлечь ее в интриги.

Катрин наотрез отказывалась выпустить сестру из столицы. Лучше держать наследную принцессу там, где она постоянно на виду.

Отношения между сестрами стали напряженнее некуда. Элспет страшно боялась очередной ссылки. Или чего похуже. И повод у нее был: советники Катрин постоянно предлагали прибегнуть к крайним мерам.

Гроза собиралась долго и разразилась, когда Катрин объявила, что она в положении. Опять.

Императрица понесла почти сразу же после свадьбы, но через полтора месяца случился выкидыш. После него последовал весьма напряженный период: никто не знал, чего ждать. Катрин впадала в гнев безо всякой видимой причины. Но припадки так же быстро сменялись глубоким раскаянием, и императрица отменяла жестокие приказы, отданные в порыве ярости. Придворные кое-как приспособились – притворялись, что выполняют суровые распоряжения, втайне надеясь, что владычица передумает.

Катрин редко проверяла, исполнили ли ее волю, – просто-напросто забывала.

Но иногда вельможи, боясь потерять свою императрицу, претворяли в жизнь ее самые дикие повеления.

Из-за непредсказуемого поведения Катрин все больше дворян принимало сторону заговорщиков, которые считали, что жизнь станет значительно приятнее, если на трон воссядет младшая сестра. И это до смерти пугало наследную принцессу.

Минул едва ли месяц с отъезда Джейма, когда Катрин объявила о своей беременности. Воцарился мир. Прекратились императорские безрассудства. Владычица с головой ушла в дела империи и приготовления к рождению малыша. Она уверяла всех, что это будет мальчик – сын, здоровый наследник, преемник Йоханнеса Черные Сапоги. Она назовет его в честь деда. Катрин доводила своих дам до исступления разговорами о детях и спала еще меньше, чем раньше. Казалось, это безумие не закончится никогда.

Оно пугало некоторых придворных даже больше, чем предыдущие перепады настроения.

Все старались не упоминать в присутствии Катрин имя Джейма.

О Джейме она болтала даже охотнее, чем о своей беременности. Джейм сделался в ее сознании полубогом, мало напоминающим реального короля Касториги. Который, как горячо надеялись даже самые преданные сторонники императрицы, больше не вернется.

Сестра приказала Элспет явиться на ужин. Наследная принцесса оделась поневзрачнее, чтобы не оттенять стремительно дурнеющую Катрин. В этот вечер императрица была склонна к откровенности, ей захотелось сестринской близости. Элспет подыгрывала, опасаясь, что кара обрушится на нее в самый неожиданный момент.

– Эли, мне так одиноко, – пожаловалась Катрин. – Джейм уехал. У меня никого нет. Эти люди… они мне не друзья. Лишь хотят мною воспользоваться.

– Кэт, у тебя есть я. Если бы ты только поверила. Я хочу быть лишь твоей любящей сестренкой. Большего мне не надо.

В глубине души Элспет надеялась расстроить планы вельмож по поводу замужества наследной принцессы. Ведь муж увезет ее далеко от империи.

Поиски жениха всегда возобновлялись, когда Катрин пребывала в благодушном расположении духа. Теперь императрица ждала наследника, и необходимость на всякий случай держать наследную принцессу под рукой почти отпала.

Ребенком будет легче управлять, если Катрин неожиданно
Страница 34 из 40

скончается. Многие опасались, что Элспет слишком похожа на отца и легко не поддастся, хоть она и женщина.

Целый час Катрин жаловалась и рассказывала о своих опасениях. Элспет подумалось, что кое-что сестра просто выдумала: Кэт нравилось, когда ее переубеждали.

– Я слышала, тот капитан браунскнехтов, Альгрес Дриер, снова в городе, – вдруг сказала Катрин.

– Я и не знала. Почему?

– Имперцев изгнали из Вискесмента, когда главнокомандующий усадил на патриарший престол свою марионетку.

– Неужели? Мне показалось, главнокомандующий совсем не такой, он честный и преданный солдат.

– Наверняка отказался от моего предложения лишь потому, что знал: ему хватит власти, чтобы повлиять на избрание следующего патриарха.

– Никогда об этом не задумывалась. Но зачем тогда ему охотиться на воскресшие Орудия в Коннеке, если он вертит бротским патриархом?

– Значит, есть причина. Слишком уж он скользкий тип.

– И все лишь потому, что отказался от твоего предложения?

– А зачем ему это делать?

– Как зачем? Он дал слово. Главнокомандующий непременно бы воспользовался твоим предложением, если бы не пообещал другому.

Катрин бросила на нее странный взгляд. Не перегибает ли Элспет палку? Нет, вряд ли, но на всякий случай нужно уступить. Уже не в первый раз выказывает она неподобающие чувства, когда речь заходит о главнокомандующем. Могут появиться вопросы.

Принцесса себе поражалась: взрослая разумная женщина, откуда же эта одержимость? Зачем все эти тайные письма? Она видела, как Катрин сходит с ума из-за Джейма Касторигского, и опасалась, что и сама может пасть жертвой подобного безумия.

– Императрица, лорд Метерлинк молит о вашем снисхождении, – прервала их беседу придворная дама. – Прибыл Феррис Ренфрау и принес важные вести. Граф хотел как можно скорее известить вас.

Императрица разозлилась: вечно все лезут с какими-то глупостями, которые вполне можно отложить, и притом надолго. Старики только и делают, что раздувают из мухи слона. Решили исчерпать ее чашу терпения?

– Клоделетта не виновата, – прошептала Элспет, – не будь жестокой. Она лишь сделала то, что велит ей долг.

Катрин сердито забормотала себе под нос.

– Вымести злость на Метерлинке. Это его вина.

Элспет легко говорить, ей ведь не приходится иметь дело с несносными старыми перечниками. Ярость гораздо проще выместить на случайной жертве, которая и сделать-то ничего не сможет – только покорно примет свою участь.

– Хорошо, сестренка, покажи мне, как это делается.

Ой! Но Катрин все же решила действовать сама.

– Клоделетта, сообщите графу фон Метерлинку: я требую немедля собрать советников и других вельмож. Пусть разыщет всех в течение часа. Оправданий не принимаю. – Императрица злобно ухмыльнулась и повернулась к Элспет. – Вот так, сестренка, я управляюсь с типами вроде Метерлинка. Теперь он навлечет на себя неудовольствие десятка капризных старикашек. Почти все опоздают. И тем самым скомпрометируют себя в глазах императрицы. И кое-кто во всем обвинит Метерлинка.

– Будешь переодеваться?

– Нет. Явлюсь туда запыхавшись, пусть платье будет в беспорядке. Я же так поглощена делами империи. Если это всего-навсего очередной ничего не значащий доклад, из которого раздули невесть что, советники еще больше разозлятся на Метерлинка.

Катрин действительно часто докучали незначительными делами, преподнося их как серьезную угрозу для империи. Элспет подозревала, что делается это вовсе не со зла, как думала Катрин. Просто люди вроде графа фон Метерлинка хотят увериться в собственной незаменимости.

Кратко засвидетельствовав свое почтение ее императорскому величеству и наследной принцессе, перепачканный и оборванный Феррис Ренфрау объявил:

– Не было нужды так срочно собирать советников. Новости мои хоть и важны, но не требуют немедленных действий. Возможно, вообще никаких действий не требуют.

Катрин едва не прожгла взглядом дыру в графе фон Метерлинке.

Метерлинк разворошил осиное гнездо, не выяснив предварительно, зачем именно явился Феррис Ренфрау. Тот дал понять, что принес известия невероятной срочности, вот граф и сунул голову в петлю.

– Ренфрау, мы уже здесь, выкладывайте.

– В Коннек вторглись арнгендские войска, собранные Анной Менандской, и отступники из запрещенной патриархом Конгрегации по искоренению богохульства и ереси. Самый большой полк под предводительством короля Регарда направляется на запад, в Каурен. Второй идет через горы на Кастрересон. Им командуют архиепископы Салпено и Перно. Третий двинется на восток вдоль Дешара. Ему поручено осадить Антье, а потом последовать примеру главнокомандующего. Эта третья часть войска состоит из тех, кто навлек на себя гнев Анны Менандской. Им предложили на выбор – принять участие в ее священном походе или же навлечь на себя немилость. Полагаю, Анна надеется, что граф Реймон Гарит перебьет их всех.

У Элспет вдруг участилось дыхание, она прикусила нижнюю губу.

– Все верно, новости нельзя назвать неотложными, но мы собрались. – В голосе Катрин слышалась издевка. – Те, кто соизволил явиться. – Она обвела советников гневным взглядом. – Давайте же все обсудим. Как поведет себя Брот? Полагаю, многие будут отлучены от церкви. Самое меньшее. Ни один патриарх не потерпит неповиновения светских властей. А что главнокомандующий?

Сообщив новости, Феррис Ренфрау отступил в сторону. Элспет показалось, что он внимательно наблюдает за ее реакцией. Но наследная принцесса уже долго жила рядом с сестрой, которая в мгновение ока превращалась в злобную гарпию, и научилась умело скрывать свои чувства.

Да и новости мало ее затрагивали.

А вот стариков-советников затрагивали, и еще как. Они уже зашептались о городах на самой границе, которые, конечно же, должны принадлежать империи. Вот уже много десятилетий Граальская Империя отщипывала от Арнгенда кусочки, когда его правители отвлекались на других врагов.

– Как поведет себя король Брилл? – спросила Элспет.

Сантерин постоянно воевал с Арнгендом, и сантеринские короли редко упускали возможность разграбить и захватить арнгендские города, когда обычно слабая центральная власть в Арнгенде забывала о тамошней границе.

– Что скажете, Ренфрау? – поддержала сестру Катрин.

– Наверняка не поручусь. Мои шпионы еще не докладывали, но Брилл поступит так, как всегда поступают сантеринские короли. Хотя Анна Менандская хитрее, чем дюжина последних арнгендских королей, вместе взятых, и, возможно, загодя приняла меры.

Ренфрау внимательно посмотрел на императрицу, словно бы предупреждая, что священные походы не устраивают из одной прихоти и благочестия.

– Какие?

– Королю Бриллу позарез нужны титулы и земли. Быть может, Анна на время забыла о притязаниях Арнгенда на самые неспокойные приграничные графства и собирается вернуть их себе как-нибудь потом, когда наберется сил.

Катрин сошла с трона и принялась расхаживать среди советников. Сейчас она так походила на отца, что старики заволновались.

– Есть ли вести из Салпено? Официальные? Или кое-кто забыл известить императрицу?

– Ваша светлость, вы позволите? – вмешался Ренфрау.

– Позволяю.

– Анна хоть и сильна, но постичь, что на престоле восседает другая
Страница 35 из 40

сильная женщина, не может. Пока ей не преподали хороший урок, она не будет бояться империи.

– Это так? Адмирал, эрцгерцог, вы оба чуть что лезете в драку. Устройте показательные нападения на границе.

– Следует ли мешать Анне завоевать Коннек? – спросила Элспет. – Если ей удастся разбогатеть, арнгендская угроза станет еще серьезнее.

– Ренфрау? – снова поддержала сестру Катрин. – Что думаете?

– Не следует. Просто нельзя забывать, что любая победа Анны ничего хорошего не сулит империи. И помнить о другой угрозе. Мир меняется.

– Что вы имеете в виду?

– Зимы становятся все длиннее. Моря мельчают. На дальнем севере земля покрывается вечным льдом, и весьма быстро. Снега в Джагских и иных горах выпадает в несколько раз больше, чем еще десять лет назад. Повсюду иссякают Кладези силы. А старое зло, Орудия, жившие еще до начала времен, постепенно проникают в мир.

– Ренфрау, обо всем этом нам давно известно. Зачем же обсуждать это здесь?

– Затем, что дальше будет только хуже. А мы меж тем, как обычно, заняты войной и политикой. Вы хотите предпринять еще один поход в Святые Земли… – Главный имперский шпион замолк, словно боясь сказать что-нибудь недозволенное.

Йоханнес Черные Сапоги разрешал Ренфрау высказываться так свободно, как дозволялось лишь дворцовым шутам. Прямолинейные высказывания Ферриса император ценил.

Катрин Идж придерживалась более традиционных взглядов и предпочитала выслушивать лишь то, что хотела услышать. Но она все еще отдавала предпочтение правде. Быть может, услышанное императрице не по душе, но она смирится с этим. Пока.

Элспет казалось, что вскоре сестра начнет вести себя по-другому.

С каждым часом связь Катрин с грубой реальностью слабела.

Феррис Ренфрау поклонился и начал медленно пятиться к выходу.

Элспет наблюдала за ним: Ренфрау не боится, но просто хочет уйти. Принес свои вести, постарался всех предупредить, но им и дела нет. А теперь его ждут другие дела.

Элспет все понимала. Но и ей не было дела до тревожных новостей. Она могла думать лишь о том, что главнокомандующий скоро угодит в переплет.

11

Тель-Мусса, новый бог отвечает родителю

В башне в Тель-Муссе был спрятан один бронзовый фальконет. О его существовании знали лишь Нассим Ализарин да двое его подручных. Гора заказал его одному прославленному мастеру-литейщику дейншо из города Гаэти, что рядом с Руном. Не сам фальконет, а один лишь ствол. Пушка получилась меньше обычной. Литейщику сказали, что требуется украшение для дэвского храма.

Орудие водрузили на небольшую телегу. Нассим знал о пушках лишь то, что удалось подсмотреть у союзников-неверных во время осады крепости Руденса Шнайделя. Драгоценные крохи огненного порошка сочувствующие Нассиму воины похитили из запасов ша-луг в Аль-Кварне, а затем контрабандой переправляли на север – по одной унции зараз.

Картечи и огненного порошка хватит на дюжину выстрелов. Больше Ализарин раздобыть и не пытался, потому что был уверен: пушка дольше не выдержит. Надежные фальконеты можно отливать не из бронзы, а из латуни или даже из железа, но только западные дэвы выучились изготавливать железные стволы, которые при охлаждении не покрываются смертельно опасными трещинами. В Аль-Кварне поговаривали, что эр-Рашаля аль-Дулкварнена железо для пушек волнует гораздо больше, чем поражения на западе.

Эти самые поражения, внушил колдун Гордимеру Льву, всего лишь часть упреждающего плана, призванного измотать западных врагов и помешать им устроить новый поход в Святые Земли. Или, как боялся военачальник всех ша-луг, в сам Дринджер.

Шельмец вернулся в Аль-Кварн и тотчас же получил прощение. Гордимерова нужда в волшебнике превосходила отвращение к колдуну.

С каждым годом будущее все сильнее страшило Льва. Каждый день приближал зловещее пророчество.

Возможно, если бы недоброжелатели подсыпали военачальнику яду, это обернулось бы большим благом для ша-луг, Дринджера и всего каифата Аль-Минфета.

Нассим Ализарин не придавал большого значения знамениям и пророчествам и после смерти сына не рвался быть благочестивым слугой господним.

Он уставился на свой недоеденный обед. Стоит ли продолжать? Казалось, сама душа его была заключена в Хагиде.

– На дороге в Шамрамди показались всадники, – прервал его размышления Аль-Азер эр-Селим. – Едут к нам.

– Значит, наши владыки скоро осчастливят нас своим благословенным вниманием.

Аз чуть склонил голову, но ничего не сказал. Служба в Тель-Муссе оказалась не слишком обременительной и требовала разве что недюжинного терпения, но Нассиму каждый визит из Люсидии был в тягость. Хотя все приказы он выполнял, и выполнял хорошо.

– Юный Аз! – Ализарин обрадовался, снова увидев перед собой Азима аль-Адила. – Старый Аз не сказал, что это вы.

– Зрение у старого Аза, – отозвался мастер призраков, – уже не то, что раньше.

– Для меня это бо?льшая радость. – Сказав это, юноша принялся рассыпать велеречивые комплименты – верный признак хорошего воспитания, полученного при дворе у двоюродного деда.

– Мальчик мой, я старею, – ответил на это Гора, – и, возможно, не дотяну до конца ваших речей. Ваших спутников разместили?

– Им нужно не много. Как только закончим беседу, наш отряд отправится назад.

– Мой повелитель! Вы не должны подвергать себя…

– Должен. Мы все должны. Что-то весьма важное творится у Хин-тай Ат. Некая сила напала на Скутгуларут и сровняла там все с землей. Тистимед призывает всех своих сынов и внуков с войсками. Грядет нечто грандиозное.

– Быть может, старик расшибет себе лоб об того, кто это сотворил. Как это скажется на нас?

– На вас – почти никак. А для Индалы аль-Суля Халаладина нынешние события означают, что племена с окраин каифата с гораздо большим рвением будут противиться центральной власти. Мало кому из тамошних вождей хватает ума, чтобы понять: следующим летом им опять понадобится защита.

Трудно управлять страной, когда сообщение зачастую осуществляется с той же скоростью, с какой скачет галопом лошадь.

– Понимаю. Но какая роль уготована мне?

– Мой прославленный родич взывает о помощи иного толка. Этот мерзавец дю Танкрет снова оскорбил Аль-Праму. Причем намеренно.

– Прокаженные?

– Вы уже слышали?

– Сюда заезжал тот самый караванщик и молил меня покарать Роджерта. Я показал ему, насколько мы слабы, и посоветовал пожаловаться при дворе Индалы. Вижу, он последовал совету.

– Последовал. Гнев Индалы не знал пределов. Среди прочих с караваном путешествовали две внучки брата Индалы Ибида – Нида и Ния. Они возвращались из Дринджера – смотрели тамошние древности. Нет, их честь не была осквернена. Даже Роджерт дю Танкрет не осмелился бы свершить подобное – разве что с рабынями да продажными женщинами. Но девушек вместе с прочими «гостями» заставили отужинать в Гериге, а прислуживали им во время трапезы прокаженные.

– Вижу, вас, юный Аз, это сильно задело.

– Одна из девиц, Нида, возможно, станет моей невестой, – отозвался юноша и, увидев, как Нассим удивленно приподнял бровь, пояснил: – Мы состоим в родстве, но в дальнем. У Индалы и Ибида были разные матери.

Гора кивнул: да, в таком случае свадьба вполне возможна.

– Что требуется от меня?

– Дю Танкрет осмелился на
Страница 36 из 40

подобное оскорбление лишь потому, что мой прославленный родич был занят Тистимедом. Но теперь Хин-тай Ат отвлекают другие дела. Индала желает воспользоваться случаем и покарать дю Танкрета. Раз и навсегда.

– И снова спрошу: что надлежит делать мне?

– Зашлите в Гериг шпиона. Кое-кто из ваших соратников бывал на западе. Они сумеют притвориться гизелами-фракирами и обмануть арнгендцев.

– Напрасные чаяния, – покачал головой Гора. – Я пытался. Дважды. И дважды моих людей ловили и сбрасывали со стены. В знак презрения – словно они мусор, словно мои воины недостойны пытки или выкупа. Одному абд-Адору удалось уцелеть. Можете побеседовать с ним. У него было достаточно свободного времени, чтобы поразмыслить над тем, почему шпионы потерпели неудачу.

– Тот парализованный калека внизу?

– Именно.

– Почему вы держите его здесь?

– Он не просил о смерти и не готов отправиться в рай.

Юноша прищурился: слаба вера в том, кто предпочитает боль и увечье раю.

Великолепный мальчик. Прекрасно образованный. Но ему нужно поучиться жизни за пределами дворцовых стен.

– Это его решение, юноша. Мы – ша-луг, а не какое-нибудь острожное отребье, мы не хороним раненых, не дождавшись, пока они отдадут богу душу.

Мальчишка чуть склонил голову, признавая правоту слов Ализарина.

– Не исключено, – продолжал тот, – что в Гериг можно пробраться неким способом, до которого мы еще не додумались. Я разыщу этот способ. А пока ваш прославленный родич, быть может, попробует выманить Роджерта из за?мка.

– Такие планы имеются, генерал. Но арнгендцы – отнюдь не глупцы. Гериг располагается на границе Святых Земель, окрестные князьки и княжества, племена и вожди, города и горожане готовы за горсть медяков охотно предать и нас, и друг друга. Совесть им чужда.

– Можно отрезать крепость.

– Правоверным придется туго – гораздо хуже, чем неверным. Гериг способен выстоять в долгой осаде.

– Понимаю, но я говорил не об осаде. Используйте налетчиков. Отрежьте Гериг от всего. Нападайте на всех, кто выходит оттуда или идет туда. С помощью незначительных чар досаждайте время от времени слугам, солдатам и купцам в его стенах. Неверные окажутся взаперти и будут печально взирать оттуда на мир.

– Ясно. Заключить Роджерта дю Танкрета в клетку и тем самым оградить от него остальных. И сделать так, чтобы его люди поняли: единственный способ отвратить свою злую судьбу – переступить через его труп.

– Именно.

– Не самый лучший способ, но это может позабавить моего двоюродного деда.

– Простите, генерал, – прервал их беседу солдат по имени Хоуфик, – сюда скачут всадники. Из Дринджера. Мастер призраков сказал – нужно опасаться худшего.

– Аз? Но… – (Однако старика Аза в комнате уже не было, он больше не маячил на краю поля зрения.) – Юный Аз, возможно, нас ждут неприятности. Мы так и думали, что Шельмец попытается заткнуть нам рот. Он ведь вышел из немилости.

Ализарин ждал ответного удара с того самого мгновения, как пал Руденс Шнайдель. Удар последовал не сразу только потому, что Шельмецу понадобилось время, чтобы снова втереться в доверие к Гордимеру Льву.

Юноша молча ждал.

– Останьтесь здесь, – предложил Ализарин. – Если нам не удастся отбиться, сразу же назовите себя. Эр-Рашаль не станет гневить Индалу.

– Эр-Рашаль гневит моего двоюродного деда одним лишь своим существованием. Я не стану прятаться от его прихвостней.

«Как быстро схватывает», – подумал Гора. Мальчишка сразу же сообразил, что Шельмец не станет тратить свое время и не явится карать непокорного выскочку лично.

– Как вашему мастеру призраков, – поинтересовался аль-Адил, – удалось издалека определить опасность?

– Аз – очень слабый волшебник, однако своими скромными способностями владеет превосходно, – осторожно ответил Гора (ведь всем было известно, как Индала и его союзники ненавидят колдовство). – Он знает наверняка.

Ализарин вышел на небольшой балкон, располагавшийся над воротами башни. Ворота занимали едва ли не всю стену. Перед ними зиял высохший ров глубиной в шесть футов, через него был перекинут мост, который в случае опасности поднимали и втаскивали внутрь. При Ализарине подобного еще не случалось. За воротами начинался резкий подъем: если врагу и удастся прорваться, ему все равно придется атаковать снизу вверх.

Генерал увидел, что Аз не терял времени даром и не ждал приказов: поднятые по тревоге солдаты уже заняли свои места подальше от распахнутых ворот.

К крепости приближался отряд из четырех человек. Гора всмотрелся повнимательнее: двое ша-луг, а еще двое прикидываются ша-луг. От одного так и веяло спесью, которая напомнила ему эр-Рашаля аль-Дулкварнена.

Старший из ша-луг поднял голову – Гора не знал его. Воин что-то сказал волшебнику.

– Лучше отойдем назад, – велел Ализарин аль-Адилу, – на всякий случай.

Чуть погодя внизу сверкнула яркая вспышка и раздался не оставляющий сомнений вой. Ничто не могло укрыться от талисманов, преграждающих вход силам Ночи.

– Я не думал… – удивленно пролепетал мальчишка. – Поверить не могу…

– По возвращении в Шамрамди вы сможете рассказать, что видели все своими глазами.

– Если вернусь. Что сможете вы противопоставить такому? Ваш мастер призраков…

Но договорить аль-Адил не успел, его слова заглушил громоподобный грохот. Башня содрогнулась, застонали камни, взметнулась пыль.

Послышалось громкое лошадиное ржание. И крики людей. Или же одного человека.

Ализарин вернулся на балкон.

Все четверо всадников лежали на земле. Двое не шевелились. Волшебник вопил. Второй раненый молча пытался приладить к запястью оторванную правую ладонь.

Две лошади мчались прочь, одна из них ковыляла на трех ногах, но, по всей видимости, выстрелом животных не задело. Хромая кобыла, наверное, поранилась, убегая. Двое павших скакунов стояли впереди и заслонили лошадей позади себя, но всадников не защитили.

– Превосходно, – обрадовался Ализарин, хотя он и скорбел о погибших ша-луг: хорошие воины всего лишь оказались в плохом месте с плохим человеком. – Давайте посмотрим, удастся ли спасти колдуна. Из него получился бы занимательный свидетель. Если ваш двоюродный дед заинтересуется его рассказом.

– Несомненно.

– Опасаетесь?

– Он все же колдун. А у меня нет средств, чтобы сдерживать его.

– Мы вас снабдим такими средствами.

Спустившись с башни, Нассим увидел, что драгоценный фальконет больше служить ему не будет.

– Что стряслось, Аз?

– Положили слишком много, мой господин. Чтобы уж бабахнуло наверняка.

– Займитесь лошадьми. И ранеными. Если колдун не совсем безнадежен, спасите его.

Аз посмотрел в глаза Горе, кивнул и отправился выполнять поручение. Вместе с товарищами из своего старого отряда.

– Можно спасти этого – с оторванной рукой, – прокричал Костыль, – если сейчас же наложить жгут.

– Наложи, – отозвался Ализарин. – Если понадобится, убьем его потом.

– Они не видели нас из-за солнца, генерал, – сказал Мокам, солдат из отряда Костыля.

– Высокомерие и самоуверенность колдуна поражают меня, – заметил Азим аль-Адил.

– Мы расспросим его, – кивнул Ализарин, вставая так, чтобы лучше видеть Аза.

Не обращая ни малейшего внимания на мольбы о пощаде, мастер призраков велел двум
Страница 37 из 40

помощникам отсечь указательные пальцы и мизинцы на руках у волшебника: теперь тот не сможет колдовать руками. Затем пленнику прокололи дыру в языке, вдели сквозь нее полоску серебра и загнули с концов. Произнести заклинания он тоже не сможет.

Только после этого мага повели в башню.

– Полагаю, вы дождетесь, когда он будет готов к путешествию, юный Аз, – сказал Нассим.

– Дождусь. Но нужно отправить послание.

– Велю сигнальщикам начинать сию же минуту. Послание будет большим. Нужно поймать сбежавших лошадей. И похоронить мертвых.

Нассим Ализарин аль-Джебал остался доволен. Удачный получился день. Шельмеца пребольно дернули за бороду. Среди ша-луг пойдут разговоры. Кто-то, быть может, спросит себя: а стоит ли сохранять верность военачальнику, который допускает рядом с собой подобные интриги?

– Костыль! Завтра поедешь в Гаэти. Скажешь нашему другу дейншо: его бронзовый сосуд так понравился молящимся, что они хотят заказать еще три таких же.

Костыль вздохнул: он уже слишком дряхл для всего этого. Но спорить старик не стал. Да Нассим и не ожидал неповиновения.

Костыль был ша-луг.

12

Коннек, противостояния

Круг наконец-то сомкнулся. Как утверждал один солдат, прошедший всю нескончаемую кампанию по истреблению воскрешенных Руденсом Шнайделем богов, Бестия оказался изворотливее сотни смазанных жиром змей.

– Притомился что-то, а я ведь вполовину меньше за ним гонялся, чем остальные, – пожаловался Хект Клэю Седлако и Титусу Консенту, глядя на восток – туда, где коннекские холмы позолотили первые лучи солнца. – Он же снова от нас не ускользнет?

– Нет! – воскликнул Седлако, гневно взмахивая единственной рукой. – Разрази меня гром, нет! Только вот ему уже дважды удавалось смыться, когда я клялся и божился, что смыться он никак не сумеет. Так что обещать ничего не могу. Обернется стаей ворон и улетит. Недаром же его еще и Князем Воронов называют.

– Спокойно, полковник. Вам нечего стыдиться. Всем вам нечего стыдиться.

Хотя насчет воронов… Кое-кто из древних Орудий проделывал подобные фокусы. Помимо всего прочего, Бестию именовали и Повелителем Мух. А если он обернется миллионом мух – на что им тогда надеяться? Как его уничтожить?

С другой стороны, такой поступок – жест отчаяния. Под силу ли, пусть даже и божеству, снова собрать воедино миллион мух? Сколько их уцелеет? Сколько, привлеченных мертвечиной, дерьмом, самкой или самцом, разлетится?

На столь отчаянный поступок Бестия никогда не решится.

Постепенно светало. Озарились верхушки холмов. Сейчас Бестия и связанные с ним Орудия послабее съежатся, спрячутся в глубокие долины – туда, куда не проникает солнечный свет. Главнокомандующего не интересовали духи и домовые. Ему нужно избавиться лишь от одного упорного воскресшего Орудия, и тогда он и все остальные участники кампании смогут вернуться домой к родным.

Хект оглянулся, проверяя, не мелькнет ли на пределе видимости странный силуэт. Он надеялся, что за событиями все еще следит Властелин Безмолвного Королевства, Кловен Фебруарен, Девятый Неизвестный, дедушка его собственного якобы дедушки. Притаившись в тени, Фебруарен помогал ему во время коннекского священного похода и завоевания Артесипеи.

Но старик не показывался. Хект надеялся на лучшее, но опасался худшего. Потерять дружбу и поддержку этого старика, зачастую так по-детски самодовольного, главнокомандующему совсем не хотелось.

Всю свою жизнь Муньеро Делари готовился к тому, чтобы сменить Кловена Фебруарена, но Хект не был до конца уверен в Делари. Одиннадцатый Неизвестный не обладал колдовскими силами Девятого, хотя в коллегии его и считали могучим волшебником.

– Еще час – и он окажется там, куда мы и хотим его загнать, – пообещал Титус Консент. – Как только закончится бах-тарарах, тут же помчусь в Брот. До смерти заезжу Ною.

Склонив голову набок, Хект внимательно всмотрелся в начальника шпионов. Обычно Титус не позволял себе подобных грубостей.

Больше Консента никто не слышал – только Пайпер да Седлако.

– Слишком уж надолго все затянулось, – пояснил дэв. – Вам-то, Пайпер, удалось выбраться к Анне… Точно, наброшусь на Ною сразу же, как ступлю на порог.

Хект усмехнулся, не обратив внимания на Титусово панибратское обращение. Нехарактерное для Консента поведение, хотя Пайпер и был восприемником одного из сыновей дэва, а еще помог им найти покровителя для обращения в чалдарянскую веру.

– Муравьи в штанах, – припомнил Седлако одну скабрезную шутку.

– Святая правда, – отозвался Консент, взмахнув над головой руками.

В ответ в тенях, уползающих подальше от лучей восходящего солнца, что-то шевельнулось.

На дальней гряде Хект заметил еще нескольких главных офицеров. Все уже заняли свои позиции и были готовы к бою.

– Пора сомкнуть круг, – сказал Седлако и тоже взмахнул своей единственной рукой.

Консент продолжал подавать сигналы. Внизу солдаты двинулись вперед под прикрытием кустов и деревьев.

Небольшой ручей ниспадал водопадом в холодный глубокий пруд с голубой водой. Рядом как-то особенно по-весеннему зеленела листва. В воздухе разливалась прохлада. Низину окружили патриаршие солдаты: они стояли почти плечом к плечу повсюду – чуть выше на холме, чуть ниже на спуске. В центр сомкнувшегося круга притащили все пушки. Кто-то из воинов прихватил с собой небольшие ручные фальконеты с дюймовым дулом, заряженные двойной порцией огненного порошка и железной картечью. Они могли понадобиться, только если Орудие не удастся прикончить из больших пушек.

Седлако стоял на противоположном от Хекта берегу, на том же уровне – футах в двадцати пяти над вытекавшим из пруда ручьем. Вот рыцарь взмахнул рукой и указал на густую поросль возле воды – там, у скалы, образовалось нечто вроде пещерки. Туда наверняка весь день не проникает солнечный свет.

Рядом с Пайпером стоял Кейт Рук. Драго Прозек, главный артиллерист войска, вместе с полковником Смоленсом занял позицию над самым водопадом: ему было поручено как можно более эффективно расставить фальконеты.

Рук ворчал на своих пушкарей. Вечно-то он недоволен.

– Лейтенант, – бросил Кейт на ходу Титусу Консенту, – как дым рассеется, я, пожалуй, сигану в этот проклятый пруд. Так и манит.

Хекта и самого тянуло искупаться. И не его одного. В самом деле, зачем же ждать? Чудище никуда не денется. Пусть ребята окунутся, расслабятся чуток.

Неожиданно Пайпер осознал, что потирает левое запястье. Он ошеломленно посмотрел на свою руку, потом оглянулся вокруг. Кое-кто из солдат уже начал снимать одежду.

– Рук! Консент! Сюда! Ко мне! – рявкнул Хект, бросаясь к ближайшему фальконету и выхватывая горящий фитиль у артиллериста. – Поднимите-ка задок у пушки. Целимся прямо в середину пруда.

Консент и Рук выполнили приказ, о чем впоследствии им пришлось пожалеть.

Поднеся фитиль к запалу, Хект увидел, как на поверхности воды проступает лицо. Но тут громыхнула пушка. Консент и Рук взвыли, отдачей их отбросило назад. Гладь пруда вспороли серебряные и железные снаряды.

Один громовой раскат следовал за другим: артиллеристы решили, что первый выстрел был сигналом к атаке.

Тени в пещерке возле водопада порвало в клочья.

Ничего не было слышно. Хект оттащил Консента и Рука
Страница 38 из 40

и осмотрел их руки, пока артиллеристы прочищали и перезаряжали орудие.

– Стреляйте в воду! – прокричал Пайпер в ухо командиру расчета. – Оно там!

Из середины пруда поднялся столб темной воды. Вот он принял форму человека, превратился в обнаженную женщину. Невероятно соблазнительную. Высотой в два человеческих роста.

Патриаршие солдаты поднаторели в убийстве богов, и почти никто не потерял голову. В ход пошли фальконеты поменьше. В сторону пруда развернули несколько пушек. Водяную женщину разорвало на куски.

Больше она не поднялась.

Выстрелы постепенно смолкли. Артиллеристы перезаряжали пушки. Солдаты ждали приказа.

Как же главнокомандующему хотелось, чтобы поблизости оказался Девятый Неизвестный. Пайпер не понимал, удалось ли им убить Орудие.

Его офицеры, похоже, тоже не были уверены.

– Титус, ты меня слышишь?

– Да, мой господин. Совсем глохнешь, только если оказался перед фальконетом.

– Ты уже бывал в таких переделках. Как понять, что все кончено?

– Просто чувствуешь. Знаешь, и все. Кажется, что сама земля захлебывается от печали.

– Значит, нам не удалось его пристукнуть.

– Не окончательно. Там, в воде, был не Бестия, а какое-то местное Орудие. Для дриады великовато. Быть может, келпи…

Грохнула пушка: кому-то что-то померещилось. Через мгновение снова раздались выстрелы – палили в основном по все той же пещерке. Кустов там уже не осталось, картечь отскакивала от голой скалы и с визгом разлеталась в разные стороны. Одного солдата убило, еще дюжину ранило, пока наконец стрельба не стихла.

– Думаешь, он потешается над нами? – спросил Хект. – Над нашей паникой?

– Нет, – отозвался Титус. – Думаю, в него столько раз попали, что он перепуган гораздо больше нашего. Он там, где мы и предполагали. Потому что больше ему быть негде.

– И не дал нам отпора. Орудие, воскресшее божество – и не сражается.

Тень, очутившись в западне, яростно отбивался. Тогда погибли люди, а от Орудия осталась оболочка, которую патриаршие солдаты растерли в порошок и развеяли по ветру – по щепотке зараз.

– Он никогда не был столь уж силен. Полгода убегает от нас, мы то и дело загоняем его в угол. И каждый раз, как удается подобраться поближе, наносим удар. Это конец. Он растормошил ундину, или что это такое было. Это его последняя уловка, последняя надежда. Если б мы решили, что убили его, а не ее…

Консент говорил без остановки, слова извергались из него потоком. Хект уже видел такое: в отчаянных ситуациях люди иногда становятся чересчур болтливыми. Пайпер и сам грешил этим в молодости.

Неожиданно рядом закричал солдат. Потом еще один.

– Эгей, генерал! – завопил третий. – Там внизу какой-то тип.

Прищурившись, Хект различил худого бледного человека в лохмотьях – точь-в-точь гролсачский беженец, один из тех, на кого охотились в этой части Коннека граф Реймон и его кровожадная супруга. Оборванец непрерывно кланялся, подняв руки.

– Что думаешь? – спросил Хект.

– Думаю, Бестия все еще с нами, – ответил Консент.

– Пусть поднимется по склону. Рук, все пушки должны быть нацелены так, чтобы в случае чего порвать его в клочья. Пусть остановится на той белой скале…

Рук нахмурился и покачал головой. Хект сразу понял, чем он недоволен. Если фальконеты выстрелят из этой позиции, рикошетом заденет солдат на противоположном склоне.

– Ладно. Пусть встанет на расстоянии ярда. Тогда рикошет попадет в основном в него самого.

Оборванец, по всей видимости, ждал, что к нему подойдут.

– Не дождешься, парень, – прокричал стоявший у водопада Бюль Смоленс и велел двум пушкарям выстрелить в сторону незнакомца.

– Смоленсу – награда, – восхитился Хект.

Над землей промелькнула тень.

– Ворон, – доложил Кейт Рук. – Приземлился прямо на большой дуб позади Седлако. Слева.

Никто не знал, сколько у воскресшего Бестии осталось власти над воронами. Князь Воронов из преданий с легкостью повелевал ими. Но солдаты были наготове.

Меткий лучник подстрелил птицу, как только она устроилась на ветке.

Больше воронов поблизости никто не заметил, хотя обычно они летали парами – самец и самка.

Но над головами у воинов тут же закружились стервятники.

Оборванцу знаками приказали перейти ручей и вскарабкаться по холму к Хекту. Человек казался слабым и страшно истощенным.

Никто из наблюдавших не почувствовал ни малейшей жалости. Гролсачец перед ними или Орудие в обличье беженца – солдаты, более полугода находившиеся в походе, уже не были способны испытывать сочувствие. Многие сейчас гадали, почему оборванца просто не прихлопнут, разом покончив с проблемой.

– Велите ему остановиться. Передвиньте пару пушек, чтобы стало понятней.

Рук выполнил приказ.

На той стороне Клэй Седлако велел развернуть фальконеты, чтобы удобнее было целиться в небольшую тень внизу. Бюль Смоленс приказал своим людям бросить бутылки с зажигательной смесью, в том числе и те, в которых плескался драгоценный нефрон.

Рук, успевший переместить свои орудия, подошел к Хекту:

– От него воняет, командир.

– Видимо, его религия запрещает ему мыться.

– Мытье тут не поможет. И не помогло бы с самого сотворения мира.

Бестия не мог скрыть запах разложения.

Хект уже готов был отдать приказ.

– Пока ты этого не сделал, – сильным низким голосом выкрикнуло притворяющееся человеком Орудие, – я хочу сказать.

– Только быстро.

– Грядет катастрофа. Тебе пригодятся любые союзники. Особенно по ту сторону Ночи.

Хект припомнил все, что знал о древних богах и грядущих катастрофах.

И незаметно для Орудия подал знак своим людям.

У Бестии еще оставались в запасе силы. Ему удалось не дать пушкарям выстрелить. Всем, кроме одного.

Но и одного хватило. Выстрел нарушил концентрацию Бестии.

Залаяли пушки. Неравномерно.

С опозданием.

Бестия рухнул на землю, превратившись в кучу извивающихся червей.

Кейт Рук не стал дожидаться приказа. Несмотря на израненные руки, он помог навести пушку, и та выстрелила в кишащую массу, прежде чем черви расползлись.

Хект почувствовал то, о чем недавно говорил Титус Консент, – непреодолимую глубокую тоску по закончившейся эпохе.

Начали слетаться во?роны.

– Берите железные инструменты и давите червей, – приказал Хект. – Закидайте их углями. Делайте все, что можно.

Древнему Орудию вроде Бестии наверняка известны способы избежать окончательной погибели. В старых сказках зло никогда не погибает насовсем.

Но уж Пайпер Хект помогать ему не намерен.

– Вы не стали обдумывать его предложение, – заметил Титус Консент.

– Он не выполнил бы свою часть сделки. Не смог бы. Подобное не в его природе. Бестия предал бы нас.

Солдаты старательно уничтожали червей и расчищали низину. Хект присел на скалу и задумчиво поглядел на пруд. Вода поменяла цвет. Быть может, солнечные лучи теперь падают под другим углом. А может, дело не в солнце.

Пруд казался холодным и неприветливым.

Нечто не желало, чтобы его беспокоили.

Пусть. Теперь оно уже никому не причинит вреда.

Пайпер почувствовал, что существо осознало его милосердный жест и крывшееся за ним предупреждение – «а не то…»

Солдаты обсуждали, что будут делать дальше. Всем казалось, что предстоит передышка, возможно долгая. Вполне вероятно, скоро все они останутся без
Страница 39 из 40

работы.

Купаться никто не стал.

Патриаршее войско выбралось из глуши и направилось прямо в Вискесмент. Оттуда Хект хотел двинуться в Фиральдию. Там его армия наверняка уменьшится. Патриарх начнет понемногу распускать солдат. Больше они ему не нужны.

По древней имперской дороге, бегущей по берегу Дешара, спешили всадники на измученных лошадях. В двух лигах к востоку от Вискесмента они нагнали войско. Дозорный отряд привел гонцов к главнокомандующему, который тут же набросился на одного из них:

– Пелла! Я же велел тебе оставаться!..

– Отец, меня послал патриарх! Сам Непримиримый! Он решил, что я скорее тебя разыщу.

Хект сдержался и не стал говорить, что он обо всем этом думает, в том числе и о том, почему неопытный мальчишка разъезжает в столь неспокойные времена в сопровождении лишь четверых телохранителей.

– Что стряслось?

Раздувшийся от гордости Пелла вручил Пайперу курьерский кошель с печатью патриарха. Хект и сам почувствовал гордость за сына. Еще бы – какое доверие столь юному отроку! Да, со времен своего беспризорного детства на улицах Сонсы мальчик очень повзрослел.

– Арнгенд вторгся в Коннек, – пояснил Пелла. – Пошел против воли Кройса и коллегии.

Хект разослал полкам приказ стянуться поближе и велел трубить офицерский сбор. Армия не стала останавливаться. Солдаты почуяли неладное. Затевалось что-то, по всеобщим опасениям, отнюдь не радостное.

Во время офицерского совета подоспело послание от Реймона. Граф пересказывал разные слухи: арнгендская армия вроде бы направляется в Вискесмент, враг хочет захватить мосты и уже потом вторгнуться в Коннек. У Гарита имелись в Салпено свои шпионы и друзья, а у Анны Менандской – враги, охотно готовые предать Арнгенд, лишь бы только досадить королевской шлюхе.

– Господа, все ясно. Анна Менандская восстала против воли патриарха. Послала в Коннек войска, чтобы якобы очистить его от мейсальской ереси. На самом же деле эта дама, вероятнее всего, по-прежнему желает лишь власти и денег. Войско, по слухам, разделилось на три части. Одна направляется к нам. Там от двух тысяч до двух тысяч и восьми сотен солдат. Возглавляют ее в основном те, от кого Анна Менандская жаждет избавиться. По дороге к ним будут присоединяться гролсачцы. Патриарх хочет, чтобы мы остановили отступников. Мы превосходим их и числом, и умением. К тому же эти люди не очень-то рвутся положить жизнь за Анну Менандскую. С отпуском придется повременить. Сперва обезопасим Вискесмент и мосты.

Пайпер ожидал, что солдаты начнут роптать.

И многие действительно зароптали. Тогда офицеры напомнили своим подчиненным, что главнокомандующий всегда исправно выплачивает им жалованье. Многие ли могут таким похвастаться?

Зачастую военачальники полагали, что обкрадывать солдат – их законное право.

Титус Консент – пожалуй, самый недовольный член патриаршего войска – заявил:

– Возможно, и здесь есть некоторая ирония.

– Какая же? – поинтересовался Хект.

– Всем известно: с тех пор как на престол взошел Регард, Анна и ее дружки-церковники немилосердно выжимают из Арнгенда налоги. Наверняка она отправила какую-то часть денег со своей армией.

Консент пустился в долгие объяснения, но Хект слушал его вполуха: в уме он уже прикидывал, как лучше расставить войска и при этом свести потери к минимуму.

– Что-что?

– Я говорю: если они притащили с собой столько денег, сколько требуется на такую длительную кампанию, нам, возможно, будет чем расплатиться с солдатами, чтоб не разбежались.

«Что же с нами будет дальше?» – таким вопросом задавались сейчас тысячи патриарших воинов.

– Возможно, Титус. Возможно. Давай разбираться со всем по порядку.

Когда патриаршие силы добрались до Вискесмента, у них еще осталось несколько дней в запасе. Участники арнгендского священного похода не горели желанием умирать в бою и никуда не торопились – двигались вперед, лишь чтобы заглушить визгливые понукания монахов из Конгрегации. Рекрутов набирали по законам феодального права, и сорок дней их службы постепенно подходили к концу. Быть может, удастся совсем увильнуть от драки, если достаточно долго тянуть время.

Консент оказался прав: епископы, мнившие себя военачальниками похода, собирались удержать солдат, посулив им деньги. А дворяне и рыцари, конечно же, охотно будут воевать и так. В конце концов, они же выполняют волю господню.

Титус Консент выслал в стан врага своих шпионов, и те посчитали солдат, разузнали имена рыцарей, оценили, насколько каждый богат. Недовольство сменилось ожиданием наживы и крупных выкупов.

Роптали теперь по другому поводу: солдаты жаловались, что не им достанется самая крупная часть арнгендской армии, отправившаяся на запад, – там ведь можно лучше поживиться. Сам король Регард участвует в походе – потому что лишь так может убраться подальше от своей жуткой мамаши.

Главнокомандующий был настроен куда менее оптимистично. Что он упустил? Почему Анна отправила в Коннек такое малочисленное, даже если учитывать примкнувших к нему по дороге ни на что не годных гролсачцев, войско против его опытных бойцов?

Объяснение предложили Реймон Гарит и Сочия. Граф с женой приехали в Вискесмент на пятый день – за два дня до того, как, по всеобщим подсчетам, туда должны были приковылять арнгендцы. Хект устроил для гостей скромный ужин.

– Главнокомандующий, вы упускаете из уравнения веру и забываете об одном: Анна настолько уверена в собственной правоте, что даже и помыслить не может, что церковь решится ей помешать. Пусть эта дама ведет распутную и греховную жизнь, зато она искренне верит, что вершит в Коннеке волю господню. Она совершенно уверена: вы просто посопротивляетесь для виду, чтоб не замарать своей чести, и отступите. У меня есть друзья среди арнгендских советников. Те, кто по своей воле отправился в этот священный поход, считают, что ваши солдаты дезертируют, лишь бы не рисковать своей душой и не идти против воли господа. А еще думают – вы и сами не прочь закончить то, что начали в прошлом году.

– Титус, – обратился к своему главному шпиону Хект, – ты знаешь, разделяет ли эту точку зрения кто-нибудь из наших людей?

– Быть может, такие и есть. Я их не встречал. Зато знаю кое-кого, кто, по его собственным словам, рассказал шпионам Конгрегации о своей боязни запятнать душу и нежелании сражаться с арнгендцами. В надежде обмануть их и получить побольше выкупа.

Постоянно все осложняется. Приходится гадать, кто кому на самом деле предан. Хект полагал, что может рассчитывать на бо?льшую часть своих людей. Но вера непредсказуемо смещает равновесие в любой ситуации.

Люди вытворяют престранные вещи, когда думают, что на кону их бессмертная душа.

– Не будем развеивать эти иллюзии. После отъезда графа Реймона (только дождись, когда он отъедет подальше) распусти слухи, что я хочу его арестовать. Граф, у меня имеется довольно сложный план, благодаря которому мы, возможно, одержим победу малой ценой.

– Я весь внимание.

– Не только вы, но и эти стены. У антипатриархов были весьма неплохие тихие комнаты. Предлагаю воспользоваться одной из них сразу после ужина.

Арнгендские разведчики сообщили своим военачальникам, что войска главнокомандующего возвращаются в
Страница 40 из 40

Фиральдию. Несколько отрядов задержались в Вискесменте, но, как только будет заключено соглашение с арнгендскими рыцарями – участниками священного похода, они отправятся на поимку Реймона Гарита. Если злокозненного графа не удастся изловить, его хотя бы отрежут от Антье.

– Проверим, сколько из них пали жертвами собственных иллюзий, – сказал Хект. – Титус, как у нас идут дела?

Консента не отослали следить за приготовлениями к предстоящей схватке, он и еще несколько штабных офицеров остались с Пайпером.

– Как часы.

– Когда все идет слишком гладко, я волнуюсь.

– И когда не слишком гладко – тоже. Вы волнуетесь по любому поводу.

– Да. Наверное, так и есть. И прямо сейчас меня волнует вот что: в последнее время мне почти не попадаются дэвы. Мы потеряли наших дэвов?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21995872&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.