Режим чтения
Скачать книгу

Покойница для куклы читать онлайн - Алексей Щуров

Покойница для куклы. Мир Корпорации

Алексей Щуров

Хейдвиг Блодхельвете, скульптор-маргинал, неожиданно получает от незнакомца приглашение в корпорацию на должность дизайнера кукол. Но вот проблема! Она не прочла предложенных ей бумаг и тут же подписала их. С этого момента она полностью принадлежит корпорации и не обращает внимания ни на странные события, связанные с ее прошлым и настоящим. Да и что все это по сравнению с грандиозной рекламной кампанией, которую обещал ей Икол, загадочный менеджер, в чьих руках находятся все нити?

Покойница для куклы

Мир Корпорации

Алексей Щуров

Дни стали пылью, сад опустел мой,

Хрупкий мирок – мой отдых навек,

Страсть отгорела, нет и желаний,

Плачет малец босоногий во мраке ночей.

В путь! В путь! Пора по дороге времен:

Каждый сон – это путь без конца.

В путь! В путь! Но зовет одинокий этот зов

Прочь от бед домой навсегда.

Nightwish. Away[1 - Перевод – Алексей Щуров]

Все мы здесь не в своем уме – и ты, и я.

Так в чьем уме я нахожусь: в своем или в Мэри-Эннином?

Алиса в стране чудес (версия В. Высоцкого)

© Алексей Щуров, 2018

ISBN 978-5-4474-2727-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Она пришла и бросила в сторону небольшую кожаную сумочку, которую давно пора было порезать и пустить на лоскутки, чтобы залатать просившее каши кресло, о чем красноречиво говорили торчащие пружины. Впрочем, сумка была ни на что не пригодна – только радовать взоры кошек и собак с помойки. «Когда же это произошло? Наверное, в ненормальной толпе в подземке», – решила Хейдвиг. Вид у нее был и впрямь не из лучших. Завтра надо платить ренту за эту дыру, которую хозяйка называла апартаментами. Какие? Обычный бедситтер, в котором размещаются спальня, гостиная, прихожая, кухня и мастерская, заваленная обломками сухого гипса и глины. Резкий звонок заставил Хейдвиг придти в себя и, спотыкаясь, доковылять к этому надоедливому крякатальнику, схватить трубку и раздолбить этот аппарат, но вдруг она успокоилась. «Да, я буду… Так, где именно пати? Макс надо перетереть с тобой, у меня проблем выше головы. Последнее украли в метро». Неожиданно голос в трубке пропал, и Хейдвиг услышала длинные гудки. Значит, на вечеринку пойдет. Пешком, потому что не на чем. Макс, конечно, дерьмо, и доверять ему все равно, что подставляться, но сейчас он был ее единственным спасением.

***

«In this town we call home everybody hail to the Pumpkin-song», – Мерелин Мэнсон визгом оглушил Хейдвиг, когда она вошла в темное помещение, затянутое искусственной паутиной со страшными тарантулами, и затерлась в готической толпе, отмечавшей Хэллоуин. Она оглядывалась в поисках Макса, и, так и не распознав его, решила сваливать, но неожиданно она почувствовала на шее страстный поцелуй.

– Макс, это ты? – спросила она и, не услышав ответа, продолжила. – Нам надо перетереть, я по телефону говорила, о чем. Есть место поспокойнее?

Ответа так и не было. Стоящий сзади, начал проталкивать Хейдвиг к выходу из клуба, и, когда духота помещения осталась позади, он тихо ответил:

Макс не смог. Я вместо него. Ты, наверное, Хейдвиг?

Она кивнула.

– Да, ты ненормальная, которую он мне описал, – продолжил он тоном оценщика. – Именно такая мне и нужна. Ты знаешь, как делать кукол?

Разумеется, Хейдвиг знала, как делать скульптуры. Они чем-то похожи на людей и их маленькие копии – такие же бешеные внутри.

– Ты кто? И чего Макс не пришел? – перепугалась она. – Не приближайся, а не то позову копов.

– Макс рассказывал о тебе, ничего не бойся. Я могу решить твои проблемы, если хочешь, – незнакомец оставался в темноте, и оттого его баритон звучал загадочно и в некоторой мере пугающе. – Причинять боль я никому не буду. Ты сейчас поедешь со мной. Это касается работы, которую я хочу тебе предложить. Макс дал мне гарантии, что ты согласишься. Не станем его расстраивать. Я тебя убедил?

– Да. И какая работа?

Не на улице же об этом говорить. Едем ко мне обсудить условия.

В призрачном неоновом освещении Хейдвиг рассмотрела перстень на пальце незнакомца – не очень дорогой, с черным прямоугольным камнем, смещенным немного вправо. Когда он шевелил пальцами, открывая двери машины, Хейдвиг поразила асимметричность этого перстня: левая часть была более высокая, чем правая, и напоминала ветви дерева; а плетенка правой почему-то была похожа череп. Впрочем, отказываться было уже поздно, и Хейдвиг села на заднее сидение. Незнакомец сел за руль. Машина стремительно помчалась по холмам ночного города. На крутых поворотах у Хейдвиг перехватывало дух, она крепко цеплялась пальцами в спинку кресла водителя и едва не вопила от страха, потому что каждый раз ей казалось, что машина должна вот-вот врезаться в столб или дерево.

Где-то минут сорок они так кружили по трассам и автобанам города, пока за окнами не воцарилась кромешная темнота: они покинули цивилизацию и мчались на полной скорости прямо по дороге в лес, потом, свернув с трассы, машина поехала прямиком через чащу. Хейдвиг понимала, что вопросы сейчас неуместны, но ей и в самом деле было страшно. Кончики ее пальцев остыли и стиснули спинку кресла, в котором сидел незнакомец. В голове мелькнула мысль о маньяке, но вдруг машина остановилась.

– Ну что, тебе понравилась поездка? – поинтересовался незнакомец. – Макс говорил, что ты не из трусливых, но сейчас я, наверное, раздумаю иметь с тобой дело. Ты мне шею едва не расцарапала своими ногтями.

Хейдвиг все еще сидела, вжавшись в кресло и глядя вперед. Только сейчас она начала различать темный силуэт дома, куда ее привезли. Дом был, по ее мнению, громадным и неинтересным с точки зрения ее любимых абстракций, с которыми она имела дело. Обычный старый классический – таких еще много сохранилось. Все-таки она собралась с силами, чтобы открыть двери и выйти из теплого салона в холодную ночь. Незнакомец взял ее под локоть и, подталкивая, – куда подевались его приличные манеры в клубе? – повел ее в темное жилище. Проскрипел ключ в замке, и Хейдвиг пришлось войти в темень, которая почему-то притупила все ее ощущения. Загорелся тусклый свет ламп в длинном коридоре, и хотя свет отражался в перстне незнакомца, все равно не было видно ни черт его лица, ни его фигуры. Он молча повел Хейдвиг в спальню наверху, не давая ей споткнуться на ступеньках, и когда она вошла в спальню, он оставил ее со словами:

– Все вопросы решим завтра. Сейчас ложись и спи. Имей в виду, что тебе вставать рано. Мне нужна твоя свежая голова, способная принять то решение, которое изменит твою жизнь в корне.

Он покинул ее одну во мраке. Точнее было бы сказать, что он растаял в нем и никуда не ушел. Нащупав кровать, Хейдвиг легла в нее, не раздеваясь: неизвестно, что может произойти с ней среди ночи, но сон овладел ею очень быстро, и она забыла о неудачном дне. Даже бред и тот отступил. Была только неизвестная жизнь во тьме, но она должна была начаться с рассветом в незнакомом доме, где-то в лесу или за лесом.

***

– Пора вставать!!!!!! – завопил у нее над ухом динамик, да так громко, что у Хейдвиг едва не лопнули барабанные перепонки. Она скатилась с кровати и сильно ударилась об пол. «Ни фига себе
Страница 2 из 22

будильничек», – подумала она, медленно вставая на ноги и окидывая беглым взглядом комнату, где ничего больше не было кроме кровати. Окно было закрашено белым, белыми были стены и потолок, как кафель в больнице. От всего этого у Хейдвиг по спине пробежал холод. Куда ее все-таки занесло и не очередная ли это идиотская шутка Макса? Ее взгляд зацепился за единственное цветное пятно – листок красной бумаги с черными печатными буквами. Взяв его в руки, она начала читать мелкий шрифт, который тяжело было разобрать на темном фоне.

«Если считаешь, что попала в руки маньяка, то ошибаешься. Здесь с тобой ничего не случится, в ящике под кроватью пульт, с помощью которого можно управлять комнатой. Через час ты должна иметь безукоризненный вид и спуститься к завтраку. Работодатель В».

Теперь Хейдвиг совсем ничего не поняла. Она оказалась взаперти, даже намека на двери не было; кровать сконструирована так, что представить в ней наличие каких-то ящиков было невозможно. Впрочем, ничего не оставалось, как следовать инструкциям в записке. Внимательно осмотрев кровать, Хейдвиг нашла под спинкой что-то вроде откидной полочки, за которой находился пульт дистанционного управления, похожий на телевизионный. Однако вместо обычных символов над кнопками размещались пиктограммы. Хейдвиг рассмотрела их и решила, что неплохо было бы принять душ.

Она нажала кнопку с соответствующей пиктограммой. Прямо перед Хейдвиг в сторону бесшумно отъехала дверь, зажегся мягкий свет галогенных ламп. Ванная комната была просторным помещением с ультрасовременным оборудованием. Хейдвиг открыла кран, чтобы набрать воды в ванну налила в нее ароматического масла – из первой попавшейся бутылки. Раздевшись, она погрузилась в теплую воду и включила гидромассаж. Вода расслабила ее тело. Ощущения менялись в зависимости от смены режима климат-контроль, с которым Хейдвиг начала играть, словно маленький ребенок, ведь в ее апартаментах горячей воды могло не быть месяцами, так что приходилось греть воду для мытья или договариваться с подругами, у которых горячее водоснабжение было не роскошью, а коммунальной услугой.

Через полчаса ванна отключилась, и Хейдвиг пожалела, что это удовольствие заняло всего минут двадцать, не больше. Надев свои вещи – футболку и джинсы, она снова взяла в руки записку. Слова о безукоризненном виде сбили ее с толку, потому что она никогда в жизни не носила изысканных вещей – лишь то, что она могла позволить себе купить или одолжить на короткое время. Воспользовавшись пультом, она нашла вместительный платяной шкаф – и ее разочарованию не было предела: все, что она увидела, оказалось платьями допотопного кроя и стиля к тому же они были похожи на те роскошные наряды, что надевают на дорогих фарфоровых кукол. И вообще, безукоризненность Хейдвиг понимала по-своему – современно, несколько эпатажно, сексапильно. Здесь не из чего было выбирать, но условия ставила не она, и потому пришлось подчиняться требованиям работодателя В. Наконец, после мук выбора, она глянула на себя в зеркало – и едва не рухнула без сознания. На нее смотрела огромная фарфоровая кукла с разукрашенным лицом, одетая в розовый прикид с кринолином, корсет которого еще не был зашнурован. Хейдвиг могла двигаться, но отражение в зеркале было застывшим, без каких-либо эмоций на лице. Ее охватил такой ужас, что пришлось срывать с себя весь этот ненормальный маскарад и искать что-нибудь более-менее адекватное ситуации. У Хейдвиг не проходило ощущение, что та кукла следит за ней с той стороны зеркала. Когда она оглянулась, в зеркале уже никого не было. Наконец, из всего того хлама – почему-то в этом шкафу все было розовым – она надела платье в зеленую клетку с огромными манжетами. Оно было закрытым и застегивалось под самым горлом. Хейдвиг было трудно дышать из-за того, что деним сжал ее тело, будто корсет, вместо отражения человека перед ней в зеркале возникла коричневая пасхальная крольчиха с громадной корзиной в лапах; на ней были надеты розовый ковбойский наряд и высокие сапоги. Это уже слишком! Над ней издеваются, наверное, еще с помощью скрытых камер наблюдают. Шкаф начал закрываться, и Хейдвиг ничего не оставалось, как выбежать в комнату в таком виде. Она провела рукой по голове и облегченно вздохнула. Нет, все это было зазеркальным бредом. Только бредом. Она осталась прежней.

Именно в этот миг истекло время, данное Хейдвиг на подготовку. Бесшумно открылись двери из комнаты, и ей пришлось выйти в коридор. Хейдвиг даже не успела обдумать возможные вопросы, которые ей будут задавать, как пол повез ее вперед. Медленный поворот за угол и вниз – и Хейдвиг ничему еще не успела удивиться, как оказалась в очень странном месте. Зал не зал, комната не комната… Но пол остановился, и Хейдвиг пришлось идти дальше самой. Полумрак был естественным явлением в этом доме, это она уже поняла, но дальше впечатляло само пространство. Все-таки это мог оказаться и зал, из тех, что во дворах или музеях. Более того, непониманию Хейдвиг не было предела: каким бы огромным ни был этот дом, ТАКОЕ помещение не могло никаким образом ВТИСНУТЬСЯ в него. Это противоречило всему, что она видела в реальной жизни, но здесь приходилось доверять своим собственным глазам. Хейдвиг медленно пошла вперед и начала рассматривать зал. Тяжелые бархатные шторы не давали свету проникнуть внутрь. Китайская резьба из черного дерева украшала стены, а светлые бежевые пятна – мебель в стиле рококо – смотрелись китчево. Понемногу глаза Хейдвиг привыкали к окружающей обстановке, и она отметила для себя, что хозяин дома не обременяет себя хоть каким-нибудь понятием о стиле или вкусе: зал мог быть складом или магазином антиквариата – никак не залом для приемов гостей или делегаций. Она растерялась и не знала чего ожидать дальше, потому что запуталась, куда идти. Словно в ответ на мысли Хейдвиг, в ее голове зазвучал тот самый баритон, который она слышала ночью.

– Я проведу тебя к столу. Надеюсь, тебе завтрак понравится. Главное: не показывай никакого удивления по поводу того, что увидела или услышала. Даже не думай выдать себя движением или выражением лица. Тут за всеми следят.

Хейдвиг хотела о многом расспросить, но последние слова заставили ее изменить ход мыслей. Сейчас не она ставит условия, а неизвестно кто. Кстати, она уже начала подозревать, что Макс не имеет отношения ко всему этому. Если бы не его голос в трубке, она никогда бы не согласилась на это предложение. Сейчас уже ничего нельзя было изменить, и она должна была строго придерживаться указаний незнакомца. Он взял ее за руку, но с большим почтением, чем ночью и повел ее за собой. Хейдвиг уже заметила, что он старался быть в тени, чтобы она не рассмотрела его внешность. Он шел быстро, а она старалась идти как можно медленнее: она чувствовала, что платье так и хочет ее раздавить, а сапожки, стучащие по полу, жали и натирали ноги, похлеще, чем туфельки для китайской принцессы.

Зал казался бесконечным и пустым. Нагромождение антикварных вещей разных эпох не делали его менее мрачным, и под давлением всего этого у Хейдвиг началось удушье. Никто ее
Страница 3 из 22

не подхватил, только тянули за собой, словно куклу, а она шла вперед, будто бы под действием какого-то наркотика. Перед ее глазами все начало сливаться в одну красно-коричневую массу, но вдруг на нее обрушился такой яркий свет, что ей пришлось сильно зажмуриться. Когда Хейдвиг их снова открыла, она оказалась в другом окружении. Нет, зал каким был мрачным, таким и остался. Но кое-что изменилось. Во-первых, Хейдвиг уже не стояла, а сидела на деревянном стуле с высокой спинкой. Во-вторых, она сидела за необтесанным столом, на котором ничего не было. И, в-третьих, пространство вокруг изменилось: стол находился на плоской вершине каменной пирамиды, над которой дул прохладный ветерок. Дальше Хейдвиг заметила вот что: на противоположном конце стола возвышалось черное кресло, а слева от нее стоял точно такой же стул, на котором сидела она сама, только пустой.

Прошло несколько минут, и Хейдвиг снова увидела, до какой степени обманчив облик любой вещи в этом месте. Крышка стола раскрылась и перевернулась. Вместо досок оказался мрамор. После того, как снизу появились сервированные подносы с едой на тарелках из саксонского фарфора, половинки крышки сомкнулись. Подносов только два, один из них подъехал к Хейдвиг, а второй – по направлению к пустующему стулу. На тарелке у Хейдвиг было два больших горячих тоста с сыром и кофе со сливками, и она, не заставляя себя ждать, начала есть. Это не напоминало по вкусу привычный ей джанк, которым она питалась последние месяцы, тусуясь по разным забегаловкам или покупая еду с рук на улице. От желания съесть все за один миг сдерживало платье. Не успела Хейдвиг схватить тост руками и откусить от него большой кусок, как платье сжало ее со всех сторон – так тесно, что ей пришлось выплюнуть еду на тарелку. Платье ослабило свои тесные объятья только после того, как Хейдвиг взяла вилку и нож, и начала нарезать тосты маленькими кусочками. Не лучше вышло и с кофе. Сливки были в отдельной посудине. Дрожащими пальцами Хейдвиг взяла ее и пролила на платье одну каплю. От этого одежда, вероятно, взбесилась, потому что Хейдвиг едва не задохнулась. После этого Хейдвиг совсем расхотелось сливок, и она медленно, помня свой недавний опыт с тостами, допила кофе.

– А ты начинаешь делать успехи, мне нравится, как ты это делаешь. Интересно наблюдать за тобой, – заговорил уже знакомый голос. – Я начал было думать, что твой работодатель ошибся, когда выбрал тебя по рекомендации Макса, а сейчас я уже имею другое мнение насчет тебя. Ты и впрямь похожа на самку кроля в платье.

Он засмеялся.

Хейдвиг не поняла, каким образом он возник. Его привычка растворяться в темноте уже не так удивляла ее, как прошлой ночью, но загадкой для нее оставалось то, как она смогла его увидеть, потому что не было слышно ни единого шага или звука двигающегося стула. Она видела незнакомца перед собой и не понимала, чего испугалась. Готовилась к встрече с чертом, а перед ней – обыкновенный человек, пьющий кофе и затем разбивающий дорогую антикварную чашку об крышку стола. Услышав о крольчихе, Хейдвиг резко встала, но тут же упала на стул, потому что платье снова напомнило ей о своем существовании.

– Зачем же так обижаться? – спокойно спросил незнакомец. – Тебе даже не интересно, какую работу тут тебе могут предложить?

Хейдвиг немного пришла в себя после очередной пытки платьем. Ее глаза уже привыкли к сумраку помещения, и она перевела взгляд на незнакомца. Высокий, с длинными светлыми волосами, падающими на лоб, глаза, цвета морской волны, прямой, несколько длинноватый нос, который придавал его лицу шарм. А вот что до одежды, то так можно было одеться для похода на пикник, но не на деловую встречу – обычные темно-синие джинсы, футболка хаки и кроссы. В придачу еще тот перстень, который она видела вчера. Хейдвиг ничего уже не понимала. В записке было сказано о безукоризненном виде, но это явно не касалось незнакомца. Именно Хейдвиг должна была быть образцом для кого-то или чего-то, но кроме них двоих – ее и того незнакомца – никого больше не было. Она решила спросить, где же сам Работодатель В, когда заметила, что начинает контролировать себя от одной только мысли о страшном платье. Поэтому вопрос остался незаданным.

Тем временем незнакомец достал папку и просмотрел в ней какие-то бумаги. Наконец, он достал какой-то листок с ручкой и протянул их Хейдвиг. Она смогла прочитать написанное, так как буквы были напечатаны люминесцентной краской.

«Я, …, …. месяц, … год рождения даю это письменное обязательство не разглашать все услышанное и увиденное мною без личного согласия г-на В., который является моим работодателем. Если я нарушу – с умыслом или при отсутствии такового, и в какой бы то ни было форме – настоящий договор, я несу личную ответственность перед моим работодателем за этот инцидент, и мой работодатель в этом случае получает все полномочия использовать любе санкции по устранению препятствий, мешающих его успешности».

Хейдвиг ничего не понимала. Она еще и еще перечитывала документ, казалось, она была шокирована прочитанным. Она удивленно посмотрела на незнакомца. В его взгляде читалось спокойствие.

– Я это должна подписать? – спросила она.

– Да, ведь если не будет подписи, не будет и сведений о новой работе, не говоря уже и о твоем трудоустройстве, а дальше – у тебя небольшой выбор, сама понимаешь.

Действительно, Хейдвиг понимала. Денег считай ноль, из апартаментов завтра выгонят, идти некуда. Макс не Макс, – какая ей разница, что будет потом. Она, не колеблясь, поставила на бумажке свою подпись и отдала ее незнакомцу. Он приятно улыбнулся и продолжил:

– Совсем другое дело. Почему-то я знал, что именно ты и согласишься. Твое имя, Хейдвиг, мне знакомо от Макса. О тебе мне известно все, но я кое-что хочу услышать от тебя, это ускорит твое дело. Я же назовусь, когда сам посчитаю нужным. Значит, тебе отчислили с факультета искусств, можно поинтересоваться, за что?

– Наорала на тупого старого козла, который считает себя академиком и экспертом. Ему не нравились мои выпускные работы; маразматик помешан на идее, что современный автор мертв и не имеет своего мнения. Сказал, что мои скульптуры – дурновкусие и профанация эстетизма. Он еще ректором оказался. Все у него як мыши бегали. Меня не отчислили, я выпустилась, а вот диплом так и не получила. Если тут вопрос…

– Те фрагменты картона, бумаги и пластика никому не нужны, – возразил незнакомец. – Они в твоей жизни что-то решили?

– Нет.

– Тогда зачем беспокоиться по этому поводу? Нам они тоже не нужны, потому что большинство тех, кто сидит на кафедрах либо настолько зашорены своими великими проблемами, что не видят жизни, либо превратились в импотентов от творчества. Ты сама хотела бы для себя такого изврата?

Хейдвиг мотнула головой.

– По этому поводу понимание найдем быстро. Теперь скажи, что для тебя создавать что-то или кого-то? – в его глазах мелькнули озорные искорки.

– Я реализую себя, – растеряно ответила она.

– В качестве кого? Художника? Творца? Женщины?

– Я совсем запуталась… Кажется… Всех.

– Раз ты такая умная, то почему до сих пор нищенствуешь? Почему
Страница 4 из 22

не продашь ни одной своей скульптуры?

– На агентов и выставки нужны бабки, а у меня их нет, – ответила Хейдвиг. – Тут все должно раскручиваться, вы ж сами понимаете.

Почему-то она решила называть незнакомца на вы, хотя до этого момента она так мало к кому обращалась.

– И мы тебя раскрутим так, что сама не заметишь, как станешь известной, – ответил незнакомец. – Тебе только надо выполнять наши требования. Шаг вправо или влево – считай расстрел. С правилами согласна? Они не слишком обременительны и их немного. Твоего устного согласия будет достаточно.

– Согласна.

– Я намекал тебе, что ты должна делать. Сейчас расскажу подробнее. Ты будешь мастерицей кукол. Будешь их делать, это все равно, что твоя скульптура, мы будем их продавать, а ты заработаешь много-много бумажек и цифровых единиц, которые обычно называют деньгами. Есть, правда, одно но: ты должна в точности придерживаться наших технологий, но если отступишь, хотя бы на шаг, последствия для тебя, мягко говоря, могут стать фатальными. Я не запугиваю. Предупреждаю. Товар, к которому ты будешь иметь отношение, очень дорогой. Это не попса и не классика. Это эксклюзивные вещи, на которой будет твое клеймо рядом с трендом компании. Интересно?

– А как называется компания? – поинтересовалась Хейдвиг, и платье снова напомнило ей о себе.

– Компания не известна в широких кругах, – успокоил ее незнакомец. – Тем не менее, ее услуги пользуются спросом среди влиятельных особ мира сего. Поэтому ее название тебе ничего не скажет. Тренд, которым ты займешься, в отличие от остальных – не только элитарный, но и одновременно направленный на массового покупателя. Того, который сможет заплатить.

Хейдвиг только кивнула в ответ. Существование, которое она сейчас вела, ей просто осточертело. Хотелось большего. Странно, но она начала понимать, что все непонятные вещи вокруг нее – это часть одной большой и приятной неожиданности.

– Я принимаю все условия, какими бы они ни были. Дайте мне контракт, и я его подпишу, – еще более неожиданно для себя произнесла Хейдвиг вслух. – Как вас зовут?

Незнакомец улыбнулся и передал ей папку с бумагами.

– Звать меня можешь Икол, все равно мое имя тебе ничего не скажет.

Хейдвиг даже не перебирала документы, которые ей подали. Она отыскала последний лист, где нужно было поставить подпись, нацарапала ручкой крупные каракули и вернула папку Иколу. Тот еще раз приветливо улыбнулся ей, подошел и вручил Хейдвиг, неизвестно откуда появившуюся у него в руке черную розу.

– Ты не очень торопилась с принятием решения, зато сейчас поздравляю с правильным выбором. С этой минуты ты одна из многих сотрудников корпорации. Фанфары играть не будут, однако это событие следует отметить. Как идея по поводу вечерней поездки…

В ночной клуб?

– Нет, в дорогой ресторан, забудь об этих дурацких забегаловках, моя птичка, забудь. Твой статус изменился коренным образом. Таким, как ты, ночные клубы не подходят.

Хейдвиг чуть было не раскрыла рот от удивления. Она и ресторан, да еще дорогой, как пообещал Икол. Ей и впрямь есть что праздновать. Неожиданно она кое-что вспомнила: ночь она провела здесь, а где проведет следующую? Икол будто прочитал ее мысли:

– Сейчас заедем в твои апартаменты, заберем все необходимое, а тот хлам, который ты называешь одеждой, можешь оставить там. Больше он тебе не нужен. Пока пользуйся тем, в чем приехала сюда, платье тебя отпустит. Запомни сей час одно: в чем ты будешь ходить, выбираешь ты, но если ты не будешь соответствовать корпоративному духу, выбор за тебя сделаю я, а может, и другие менеджеры под моим руководством. За то, что была послушной, я тебе что-то подарю.

Он приблизился к Хейдвиг – и горячий страстный поцелуй обжег ее шею. Конечно, у нее были половые отношения, но такой смеси радости, уважения, страсти и даже сладострастия она никогда раньше не чувствовала. Ее безумие было мгновенным, сладким, расслабляющим… Она надеялась, что он будет ее целовать и целовать, доводя до настоящего возбуждения, но этого не произошло. Икол взял ее за руку. Они шли назад в ее комнату, но ощущения Хейдвиг были странными: она шла, будто не касаясь пола ногами, будто плывя в воздухе, в объятьях незнакомца. Перед ее глазами все слилось, как и в прошлый раз, и прошло также быстро, как и ощущения его первого поцелуя.

Икол оставил ее в той самой комнате, где она провела ночь. Быстро переодевшись, Хейдвиг была готова. Икол каким-то странным образом чувствовал, что, как и когда она делает, потому что он вошел к ней в комнату, едва она надела ботинки.

Стоял ненастный ноябрьский день, даже начал идти снег. Хейдвиг впервые увидела дом при свете дня. Ночью он казался ей огромным, на самом деле в нем не было ничего особенного – стандартное современное кирпичное сооружение, даже без всяких непонятных модерновых примочек. В глазах Хейдвиг возникло сомнение, но Икол его не увидел. Они сели в машину и оправились в город.

***

В апартаментах, как и думала Хейдвиг, ее уже ждали. Дверь была открыта, а из комнаты доносился визг хозяйки. Квартирантка робко вошла внутрь, потому что знала, что встреча со Скандальщицей, как она называла арендодательшу, была неминуема. Заслышав, что кто-то вошел, Скандальщица оглянулась. Сказать, что это была громадная бабища – не сказать о ней ничего. Ее вид должен был напоминать: я – хозяйка, ты – дерьмо. Короткий рыжий парик под каре ей не подходил, она даже еле придерживала его рукой на голове; глаза были подкрашены фиолетовым, а на губах размазана ярко-красная помада. Все было бы еще ничего, но ко всему прочему обвислый жир щек и шеи покрывал толстый слой пудры, сыпавшейся при каждом движении, словно мука. На запястьях, морщинистых из-за складок набухшего подкожного слоя почти не было видно дешевых пластмассовых браслетов, а джинсовый комбинезон, вместе с грязным пуховым кардиганом, делал Скандальщицу куда толще, чем она была на самом деле.

– Ну, что должна сказать, шлюшка? – ласковым голосом она обратилась к Хейдвиг. – У меня бабла на виски – мышь повесилась, а она где-то мотается, да платить за мои апартаменты не хочет. Нет – катись отсюда, я другим сдам, поденежнее.

– Я только пришла сюда кое-что забрать, – ответила Хейдвиг, стараясь произнести свои слова уверенным голосом, – и меня тут уже не будет. Я выезжаю из этого клоповника.

У Скандальщицы глазища на лоб вылезли от такого ответа.

– Ты заплатишь за месяц вперед, имбицилка, – снова выругалась она. – И мне решать, что ты возьмешь, а что нет. Твои шмотки я продам, что-то себе забабахаю за них, но что мне делать с твоими дебильными камнями, а? Куда я их дену? Засрала мне апартаменты, а потом ноги в руки – и чао какао?

Хейдвиг ничего не ответила. Она направилась к окну, схватила папку с эскизами и вернулась к выходу, но Скандальщица загородила ей дорогу своими кучами трясущегося жира.

– Деньгу гони давай, потом – пшла! – крикнула вона.

Ответ Хейдвиг был скорым. Она подхватила небольшой обломок гипса и швырнула его в Скандальщицу. Обрюзгшее сверхтолстое тулово не пострадало, но мадам потеряла то, что ценила дороже бутылки – свою рыжую прелесть. Почувствовав холод
Страница 5 из 22

своим голым черепом, Скандальщица дико завопила и рухнула без сознания, будто громадный слон увидел перед собой крошечную серую мышку. Хейдвиг не стала терять времени и покинула такие ненавистные ей апартаменты, чтобы, как она надеялась, больше никогда в них не вернуться.

***

Прижимая к груди дорогую для нее папку, Хейдвиг села в машину, где ее давно ждал Икол.

– Это все? – поинтересовался он, бросив взгляд на грязную папку.

– Да, может понадобиться в работе, – ответила Хейдвиг. – А я сделала, как ты мне посоветовал, когда мы ехали в город. Запустила в Скандальщицу камнем.

– Хоть не убила?

– Динозавриху такой кусок точно не убьет, – улыбнулась Хейдвиг. – Она оказалась совсем лысой, представляешь?

Икол завел машину. На миг Хейдвиг показалось, что у него на всех пальцах нет ногтей, как будто их с мясом вырвали. Впрочем, она устала от стычки со Скандальщицей, и решила, что ей это только кажется. А еще через секунду она поняла, что все ногти у Икола были на месте. Очередной кошмарный глюк.

Пока машина неслась по мосту, Хейдвиг приходила в себя. Сейчас ее уже не пугала шальная скорость, даже наоборот: нравиться начала. «Надо будет купить байк и научиться на нем ездить, – решила она. – Точно „Харлей“. „Ямаха“ – в наихудшем варианте».

– Лучше сразу «Харлей», ведь ты не настолько богата, чтобы покупать дешевое, – услышала она голос Икола и решила ни о чем не думать: она уже заметила, насколько точно он угадывает ее мысли. Она откинулась на спинку кресла и расслабилась под «Money, Money, Money». «АВВА» Хейдвиг считала старой и нестильной группой, но сейчас почему-то она звучала в унисон ее мыслям и фантазиям. Деньги, деньги, деньги, много денег. Ну, может, и слава дизайнера, всемирно известного, обязательно известного. Прочего и не нужно. К чертям нищету! Все, что происходит с ней, это на самом деле, а не аббин сон. Вроде как в лотерею выиграла. Разумеется, скучать не придется, работа будет, но и денег немало. Может, со временем, она выйдет замуж. Да, обязательно за мужчину, который будет похож на Икола, только без этой идиотской телепатии…

Скорость снизилась постепенно. Машина заехала на парковку одного из тех торговых центров, которые обычно размещаются за городом. Хейдвиг вышла из машины и вместе и Иколом направилась к лифту.

Гам огромной страны по имени торговый центр оглушил Хейдвиг, а толпы, курсирующие от магазина к магазину, казались ей сумасшедшими; впрочем, через секунду она стала частью толпы и завертелась в этом водовороте людей, стекла и света. Их безумие стало ее безумцем, их беззаботность – ее беззаботностью, их сияющие глаза в момент получения новых покупок – ее глазами. Но впасть в состояние неизлечимого шопоголизма ей не дал Икол. У него на примете был один магазин, к которому он шел вместе с Хейдвиг, не позволяя ей поддаться общей эйфории.

Хотя этот магазин был неприметным из-за ярких и заманчивых витрин соседних бутиков и не имел вывески над входом, и двери были обыкновенными, пластиковыми, вроде тех, что ведут в квартиру или в офис, Икол уверенно пошел вниз по лестнице. Хейдвиг – за ним, надеясь, что не увидит там вторую Скандальщицу, а в нынешних условиях, это было вполне вероятно.

Разумеется, этого не произошло. Наоборот, небольшое помещение, в отличие от большого зала в лесном доме, ярко свидетельствовало и стиле и вкусе его владельцев. Стены были в плитке из красного дерева, покрытого темным лаком, обои были не бумажными или водными, – настоящий шелк с ручной росписью под ненавязчивый рисунок полевых цветов, на стенах крепились газовые лампы, которые можно было теперь увидеть только в музее. Дополняла общую картину музыка из шкатулки, кажется, мотив без слов, был такой: «Маскарад, иллюзорных лиц парад, маскарад, скрой лицо, чтоб никем ты узнан не был…» Икол, не ожидая, пока к ним кто-нибудь выйдет, подошел к стойке и ударил по звонку – такими могут вызывать швейцаров или администраторов гостиниц. Резкий звук диссонировал с мелодией шкатулки, но он возымел действие. Боковые двери медленно открылись, и в прихожую вплыло длинное шелестящее платье – это первое, что тогда запомнила Хейдвиг – конца позапрошлого века. Она улыбнулась. Платье зашевелилось и поплыло навстречу, и только сейчас Хейдвиг заметила: на нее внимательно смотрит улыбающаяся белая венецианская маска с прорезями для глаз. Маска немного подождала, производя на гостью определенный эффект, и потом тихо обратилась к Иколу. Ее голос напоминал шелест бумаги.

– Ты не мог найти кого-нибудь с более изысканным вкусом и элегантностью? Я не знаю, чем тут можно помочь. C’est terrible, mon cher ami. C’est terrible[2 - Это ужасно, мой милый друг. Ужасно. – Франц.]. I have been watching her for all the time you have been here and I should say that nothing will fit her. She is a total freak[3 - Я наблюдаю за ней все время, что вы тут ходите, и вынуждена сказать, что этой ничто не подойдет по фигуре. Она – настоящее чудовище. – Англ.].

– The beast is to be turned into a beauty according to plan, – тихо ответил Икол. —You do know why. She mustn’t understand us and guess our designs.[4 - Зверя нужно превратить в красавицу, по плану. Ты знаешь, зачем. Она не должна ни понять, ни догадаться о наших замыслах. – Англ.]

Маска облегченно вздохнула в ответ, как будто поняла: чужачка знала все, что ей нужно было знать. Итак, она вновь подплыла к Хейдвиг и направила на нее черноту своих глаз. Хейдвиг восприняла их, как два окна в пустоту.

– Что мы желаем, моя куколка? Быть красивой, чтобы околдовывать мужчин, или жаркой, чтобы воспламенять в них ту страсть, что граничит с безумием? Быть холодной, ледяной, чтобы превращать всех в своих слуг, или романтической и милой, чтобы дарить вдохновение и быть любимой? – ласково прошелестела она. – Здесь, в салоне мадам Дисгайз, ты сможешь найти и выбрать то, что тебе так нужно: утонченность, элегантность, красоту. Это мое кредо, и я воплощаю его в жизнь. Ну-с, каков твой выбор?

Хейдвиг ничего не понимала. Слова мадам Дисгайз шелестели как бумага и одновременно навевали на нее сон, который, впрочем, прервал голос Икола.

– Целиком обновить гардероб молодой барышни. У вас есть все, что может нам понадобиться.

Маска ничего не ответила, только подала знак Хейдвиг идти за ней в следующую комнату. Икол остался в одиночестве, развалившись в кресле и изучая прихожую салона, словно видел ее в первый раз.

Еще несколько ступеней вниз – и Хейдвиг очутилась в другом мире, в буквальном смысле этого слова. Комната была освещена множеством канделябров, от света которых тени тревожно метались по всему пространству, сливаясь с манекенами и одеждой, что висела на них. В отличие от платья мадам Дисгайз, все изделия ее салона были современными, и Хейдвиг по-настоящему почувствовала ужас: все эти наряды – темные, яркие, короткие, длинные, без рукавов или с рукавами, с вырезами или без – были сшиты ради одной цели: подчеркнуть, что человек – их неотъемлемое приложение, если не собственность. Мадам Дисгайз, видимо, поняла, что почувствовала ее клиентка, и снова прошелестела в ответ:

– Я чувствую ваше состояние, поэтому не нужно стыдиться выражать свои мысли. Сейчас перед вами модели для закрытых показов, для тех, кто не понимает настоящую ценность и цель
Страница 6 из 22

искусства. Вы действительно желаете, чтобы не платье владело вами, а вы – им?

В ответ Хейдвиг утвердительно кивнула.

– Тогда, – продолжила владелица салона, – я покажу вам кое-что иное. Это действительно подойдет вам, только пожелайте этого сами.

Она нажала на одну из деревянных панелей, и кошмарные порождения дизайнерской мысли отъехали на задний план. Вместо них появились новые манекены с современной вечерней и деловой одеждой. Хейдвиг внимательно рассматривала платья и костюмы, но при таком освещении она не могла представить, как они будут на ней смотреться. Маска критично окинула взглядом ее фигуру.

– Смелее, подходите к одежде и выбирайте то, что сразу притянет ваш взгляд. Доверьтесь ощущениям и инстинктам, не рассуждайте долго, потому что разум – не всегда хороший советчик, – благосклонно подсказала мастерица.

Хейдвиг медленно подошла к манекенам с одеждой. Сразу же ей понравилось простое открытое светло-зеленое платье, которое при смене освещения играло оттенками так, что в итоге получался морской. Другие платья также поражали простотой и одновременно изысканностью кроя и цветовой гаммы – ни одного темного пятна или намека на будничность, которую Хейдвиг ненавидела всеми фибрами. К тому же, они почти все были многофункциональными. Мадам Дисгайз, очевидно, в глубине души праздновала победу, но не показывала этого даже легчайшим движением.

– Я бы все это прихватизи… купила, – сказала, наконец, Хейдвиг, – только мне не за что.

– Все оплачено Корпорацией, – прошелестела маска. – Если вас не затруднит, мы пройдем в примерочную: не все эти платья подойдут вам по фигуре или к цвету глаз.

Но оказалось, что все платья, которые выбрала Хейдвиг, были идеальными, и сейчас ее невозможно было оторвать от зеркала, возле которого она могла бы сейчас стоять часами и любоваться новыми приобретениями. В итоге на ней осталось платье абрикосового цвета в светло-коричневую полосу. К нему прилагались темно-коричневые туфли на каблуках и сумочка на желтой цепочке. Маска лишь покачала головой.

– Волосы острижены слишком коротко. Их надо отрастить по плечи и даже ниже. Тогда вы будете выглядеть по-настоящему женственно, а не как дешевая пластиковая кукла в изысканном наряде. Сейчас могу порекомендовать вам этот набор.

Мадам Дисгайз прошелестела к шкафу и достала с полки несколько манекенов с париками. Хейдвиг бросила на них взгляд, полный непонимания.

– Нужно надеть, нужно примерить, моя милая, – вновь зашелестел голос мадам Дисгайз. Казалось, что говорит не человек, а шелестит сухая листва или бумага. – Женственность требует некоторых вмешательств извне. Полезных, но безболезненных и безвредных.

Она натянула на голову Хейдвиг первый попавшийся парик с длинными волосами, который мгновенно преобразил ее в молодую утонченную соблазнительницу. Хейдвиг даже сама удивилась такой перемене и усомнилась, действительно ли в зеркале она видит себя.

– Нравитесь ли вы себе? – наконец спросила мадам Дисгайз.

– Да. Даже очень.

– Это самое главное. Если вы нравитесь себе и любите себя, то вы сможете соблазнить всех остальных, чтобы они потакали вашим капризам и исполняли их. Сейчас все будет зависеть от того, как вы пройдете несколько испытаний, запланированных на сегодня. А пока я провожу вас обратно в гостиную. Там вас уже заждались.

Икол даже не заметил их появления. Он увлекся подпевкой в такт музыкальной шкатулке и не расслышал шелеста платья мадам Дисгайз, который невозможно было спутать с другими звуками. Когда его звук стал похож на тот, что издает скомканная газета, ударившаяся об стенки корзины, Икол раскрыл глаза и с удивлением принялся рассматривать ту, что пришла вместе с владелицей салона.

– Солнце вошло в нашу пещеру, – просвистел он. – Если б я хотел быть женщиной, то непременно выбрал бы такую же шкуру, чтобы перепугать всех птиц.

– Вы ему понравились, – маска прошептала на ухо Хейдвиг, которая не поняла смысл его слов и приготовилась выцарапать этому клоуну глаза. – Скажите что-нибудь в ответ.

– Иногда лучше пугать птиц, чем быть ими съеденной, – выпалила Хейдвиг в ответ.

Икол улыбнулся.

– Считаем, – подвел он итоги, – первый экзамен сдан. Второй экзамен ждет тебя вечером. Сейчас поедем назад домой. Надо кое-что приготовить к этому мероприятию.

– Одежда уже в багажнике вашей машины. Что до модельного комплекта, его пришлют через два дня по указанному адресу, – добавила мадам Дисгайз. – Все, как оговорено в контракте – не больше и не меньше. Рада буду еще раз видеть вас в своем салоне в качестве одних из постоянных клиентов.

Этой фразой она хотела сказать, что больше ничем не может быть полезна своим клиентам. Икол улыбнулся маске в ответ, а Хейдвиг не успела опомниться, как в боковых дверях исчез шлейф платья мадам Дисгайз.

После полутьмы салона свет центра казался ослепительным, и Хейдвиг утратила бы ощущение пространства, если бы не ее спутник. Шум вокруг только начинал раздражать, и она обратилась к Иколу:

– Я устала. Мы едем назад в лес?

Он кивнул ей в ответ, и пара поехала на лифте вниз к парковке. Икол открыл багажник и удовлетворенно улыбнулся, увидев там много черных пластиковых пакетов с фирменной эмблемой салона – белой улыбающейся венецианской маской. Хейдвиг схватила его за руку.

– Постой, это надо вернуть. Мы же не рассчитались за одежду.

– Это не должно тебя тревожить, – спокойно ответил Икол. – Как только ты все подписала, сведения о тебе пришли куда положено, и деньги по безналу перебросили на имя Disguise Ltd. Такой женщиной нельзя не восхищаться, такая карьера в таком молодом возрасте и такие обстоятельства…

– А что с ней случилось? – поинтересовалась Хейдвиг. – Она точно старая-престарая бабка, вроде мастодонта из допотоп…

Икол впервые с ненавистью посмотрел на Хейдвиг. Она сжалась в салоне машины, словно испуганная пташка перед ястребом, захотевшим ее съесть. Но Икол утихомирился быстро и сел за руль. Машина завелась и снова помчалась в лес через город – другой дорогой.

– Мадам Дисгайз – это только название, прозвище, бренд. Не существует такого человека, – холодно начал он через некоторое время. —Можно сказать, она сама себе воскресила. Понимаешь, когда ты молода, после катастрофы, и тебя едва собрали по кускам, на которые еще попала кислота, ты станешь иной против своей воли. Эта женщина немногим старше тебя, а уже носит маску и прячет свое лицо. Перчатки заметила? Так вот, на руках у нее не хватает пальцев. И все, что ты могла увидеть в салоне, она шьет одна. Ей хватило сил начать новую жизнь. Поэтому она достойна большего уважения, чем такая сопля, как ты.

Хейдвиг снова вжалась в кресло. До дома доехали в полной тишине. Вокруг шумел лес, ветер раскачивал сосны, воздух становился влажным, наверняка, к дождю. Хейдвиг вышла из авто и вместе с Иколом понесла кучу пакетов в свою комнату. Развесив в шкафу платья, Хейдвиг принялась их рассматривать, а потом в отчаянье села на кровать. Настроение у нее было испорчено, а сегодня еще и ресторан. Выбирать возбуждающий наряд не хотелось, но вдруг в ее голове неожиданно прошелестел
Страница 7 из 22

говорок мадам Дисгайз: «Все будет зависеть от того, как вы пройдете несколько испытаний, запланированных на сегодня». Значит, день заканчиваться и не думал. Последние, наверное, самые главные события были отложены до вечера. Неожиданно Хейдвиг поняла: поход в ресторан – не подарок от неизвестной корпорации, а проверка на вшивость. И резкое изменение настроения Икола – тоже. Да, точно придумал все эти россказни о дизайнерше, чтобы заставить Хейдвиг не задавать неудобные вопросы. Что ж, ради новой жизни она пройдет эту проверку, чтобы доказать, в первую очередь себе, что она достойна гораздо большего, потому что у нее в голове – мозги, а не солома, как у чучела.

***

Хейдвиг была уже готова к выходу в свет. Она рассматривала себя в зеркало и открывала саму себя для себя. Одежда от мадам Дисгайз уничтожила смесь панк-хиппи-эмо, заменив ее другой – изысканность плюс искушение. Оголенные плечи были словно вырезаны из слоновой кости, и тон платья безупречно подчеркивал их цвет. Похоже, они все были хамелеонами: Хейдвиг помнила, что не выбирала ни одной вещи темного цвета – и вот сейчас она в насыщенно вишневом тоне, что так подходит к ее карим глазам и короткой стрижке, на фасаде – макияж, не крикливый, а именно такой, что подчеркивал ее миловидную внешность… «А ничего я выгляжу, секси», – подумала Хейдвиг. – «Разве могла я мечтать обо всем этом. Стоп. Важно сейчас ничего не упустить. Я обязана понравиться Иколу, очаровать его и тогда я смогу иметь все, что захочу. Конечно, не сразу, но именно его я и хочу. И я даже смогу занять высший пост в компании. Хоть он тут и шишка, да я стою большего», – она разглядывала себя в зеркало со всех сторон, и не могла все еще поверить: утро ей приснилось, а сейчас она оказалась в реальности, о которой больше не придется жалеть.

Она улыбнулась своему отражению и задала ему вопрос:

– Ну что, другая я, ты еще не превратилась в крольчиху?

И еще раз улыбнулась, потому что видела в зеркале только свое собственное отражение, без каких бы то ни было глюков. Снова улыбнулась самой себе и, услышав объявление из динамика, в котором ей предлагалось спуститься во двор, облегченно вздохнула. Сейчас должен начаться самый главный спектакль ее жизни, финал которого один – или все или ничего. Она села в авто, то же самое, которое возило ее весь день по городу, но никого в нем больше не было. Постепенно у Хейдвиг лопалось терпение. Уже было темно, чтобы ехать в город, к тому же, как и было сказано в объявлении, поверх платья она ничего не должна была надевать, и сейчас ее грыз почти декабрьский холод, который, порой, неожиданно обрушивается в ноябре. Хейдвиг просидела, трясясь от холода почти два часа, а когда ей надоело, она распахнула дверцу – и угодила ногой в лужу под хрупким льдом. В туфлю набралась вода, и Хейдвиг не удержалась от мата: каблук полетел к чертям, замша была безнадежно испорчена, нога одеревенела от мороза.

И тут Хейдвиг будто обожгло: все ее планы – фуфло! Она завалила хренов экзамен. Ясно же, к ней сейчас никто не подойдет, а если и подойдет, то с новостью о расторжении контракта, а значит – можно валить, с чем пришла. Злость и бешенство овладели Хейдвиг, и она уже была готова броситься обратно в дом, запереться в спальне и требовать нормального обращения с ней, как вдруг – снова неизвестно каким образом – рядом с ней появился Икол. Она чувствовала его появление, хотя и не видела, как он это сделал. И еще слышала, как кто-то другой занял место водителя и завел тачку. Опять ехали в ночь. Весь путь Хейдвиг не сказала ни слова. Ей уже было все равно, что до работы и ресторана. Она ненавидела Икола всей душой, хотела, чтобы машина врезалась в дерево или столб, правда, живой тоже остаться хотелось, чтобы потом одной, без вмешательства приятелей или незнакомцев строить свою жизнь.

Икол нагнулся, снял убитую туфлю и оторвал сломанный каблук.

– Так будет гораздо лучше и пикантнее, – услышала от него Хейдвиг. – Ты правильно поняла суть поездки, сообразительная моя. Считай, что сейчас пришла пора, когда надо учиться соединять приятное с полезным, иначе тебя просто сожрет жизнь, и ты никогда не научишься ей улыбаться.

Хейдвиг ничего не ответила. Она была раздражена и не желала ни с кем разговаривать. Нога еще не отошла от холода. Ко всему прочему, у Хейдвиг начался насморк. Она оглушительно чихнула, и ее сопли украсили платье липкой паутиной. Не хватало только гирлянды из неосторожных мух, потому что Икол оскалился, словно проголодавшийся паук, а может, Хейдвиг это опять показалось?

Авто остановилось возле здания с высокими ступеньками. «La Loup Blanc» было написано на раскачивающейся вывеске с белым волком, у которого в зубах красовался кусок кровавого мясца. Хейдвиг открыла дверцу и сама вышла из тачки, не ожидая, пока к ней приблизится Икол, чтобы помочь. Она хотела пойти в другую сторону, но Икол крепко схватил ее за руку.

– Ты пойдешь в ресторан в таком виде, хромая. Так хочет работодатель В, и не мне менять его решения.

– Наплевать мне на него, пусть катится к чертям! Меня еще никто так не опускал.

Икол улыбнулся.

– Твои эмоции – это пустые слова. Я вижу, что у тебя на уме. Замыслы неплохи. Я бы и сам с удовольствием закрутил с тобой. Чего удивляешься? Ты уже должна была догадаться, что корпорация наша – особенная, и ее сотрудники – тоже. Кстати, не расскажешь мне, как ты будешь пытаться меня очаровывать? Дай-ка подумаю: что-то из дешевого стриптиза? Не мой уровень и вкус. Я хочу чего-нибудь более развратного, ты меня еще не знаешь. Да, немного о деле: могу тебе предложить небольшой заговор, но это лучше делать в ресторане за бокалом вина. Еще мне понравилась твоя уверенность. Ты так легко подмахнула бумаги, даже не прочитала, о чем в них речь.

Хейдвиг почувствовала себя круглой дурой. Разумеется, как она могла забыть об этих глючных прибамбасах! Он знает все. Но что-то ей подсказывало: не выдаст. «Если заговор и состоится, я приму в нем участие», – решила она. А вслух ответила:

– Простите, я совсем забыла о ваших способностях. Вы убедили меня, и хоть я и буду выглядеть как полоумная, я принимаю ваше предложение и иду в ресторан. Вы, Икол, обещали мне праздник – ну так подать сюда праздник, я хочу праздник! И он обязательно состоится – с соплями или без них.

Икол опять ласково улыбнулся ей в ответ. У него в глазах мелькнули снова те бесноватые искорки. Он подал руку Хейдвиг, и они, будто ничего и не произошло, поднялись по ступенькам и вошли в ресторан. У входа их уже ожидала хостесс в белом вечернем платье. На лице у нее была маска белой волчицы, на обнаженных плечах – белый мех. Ее пронзительный взгляд критически остановился на платье спутницы Икола, но она ничего не сказала, только приветливо улыбнулась, обнажая маленькие острые зубки. Молча, она провела пару к заказанному столику, на котором возвышалась стеклянная ваза с фруктами, напоминавшая своим видом перевернутую вверх тормашками широкополую дамскую шляпу. Да и фрукты в ней были расположены каким-то непонятным образом: скорее, они напоминали чьи-то головы.

Зал был пуст. Хейдвиг смотрела на Икола и не узнавала его. Он
Страница 8 из 22

оказался бледнее, чем она думала, его длинные волосы золотом падали на черный вельвет, а синие глаза пронзительно смотрели на нее. В конце-концов, Хейдвиг не могла с легкостью расслабиться, потому что на протяжении всей ночи она ожидала от него какой-нибудь пакости. Подали меню – две красные папки с белым волком. Открыв его и бегло изучив карты, Хейдвиг для себя отметила, что все названия блюд, так или иначе, были связаны с этим хищником: мясные нарезки «Радости волка», «Язык de loupus», «Суп из волчьих почек», «Ягненок для серого хищника», коктейль «Волчья кровь»… И это был небольшой перечень названий, что успели ей приглянуться. Икол уже выбрал для себя стейк «Конина в желудке веервольфа под соусом Робер» и красное сухое вино «Альпийский оборотень». Тогда Хейдвиг быстро заказала коктейль и ягненка.

Фишкой заведения был волчий стиль, потому что и посуда была сделана в виде тех или иных частей тела того хищника. К слову, кухня здесь была изысканной, несмотря на названия в картах, а официанты, подносившие еду, двигались бесшумно, как призраки, которым было не дано напоминать о своем существовании. Ягненок оказался настоящим ягненком под острой красной подливой, поэтому коктейль подходил к этому блюду как нельзя лучше, но само мясо было оформлено так, что напоминало волка, пожирающего льва – так он был голоден. Хейдвиг пила коктейль медленно, наслаждаясь неизвестной смесью, состав которой было почти невозможно определить. По действию она была подобна абсенту, но его вкус в ней не чувствовался. Прохладительный кисло-сладкий коктейль был опьяняющим и уносил куда-то за грань реальности, в те миры, куда можно было попасть, только обладая расширенным сознанием. Хейдвиг ощущала необычный прилив вдохновения, к дьяволу корпорацию, к чертям кукол, на фиг все! Что ей до того, кто сидел напротив нее. Он чужой, он никто. Как там говорили… эксула… эпула… татор… Мысли ее путались, слова превращались в дикие комбинации звуков, содержание которых знала только она одна, потому что для всех остальных они были лепетом младенца… Неожиданно – как это произошло? – в ее голове наступило просветление. Она удивленно оглянулась и увидела, как все вокруг изменилось. Икол сидел на диване в частном кабинете ресторана. Сама Хейдвиг с еще большим удивлением заметила, что одета уже совсем не так. Маскарад и не думал заканчиваться. На ней был кринолин эпохи маркизы де Помпадур, талию тесно стягивал корсет, подчеркивавший ее прелести. Голову венчал высоченный напудренный парик, в зеркале отражалось размалеванное белилами и румянами лицо.

Хейдвиг томным взглядом рассматривала себя в зеркале. Странно, но ничего подобного она раньше не ощущала. Куда пропала ее энергичность, напряженность и быстрота реакции? Все пропало. Она впала в иное состояние. Она понимала, что конечности ее не слушаются, и стоит только дернуть за невидимые нити – и она начнет двигаться, как кукла. Икол с удовольствием наблюдал за ней и улыбался.

– Не стоит девушке одной гулять по местности лесной: ведь там волк серый бегает и ею отобедает, – шутливо полушепотом напевал он, пока Хейдвиг приходила в себя. – Что-то такое было у д’Арманкура, не помню дословно. Между прочим, моя красотка, вы уже успели придти в себя после коктейля? Так происходит с теми, кто не знает, что этот напиток не стоит поглощать медленно и растягивать удовольствие. Его надо пить залпом и заедать, иначе – многое потом покажется реальностью. А сейчас к делу. Я говорил о сговоре, не забыла?

Хейдвиг молча кивнула.

– Вот и хорошо, – Икол приблизился к ней и провел рукой по шее. – Заговор будет маленький, но с очень большими последствиями. Ты довольна?

– Угу, – ответила Хейдвиг, будто ее рот наполнили тягучей патокой.

– Этот господин В меня очень раздражает. Понимаешь, его никогда нет на месте, он капризная и тираническая особа, которая решает только овсе по-своему. Хейдвиг, тебе еще не надоело это сумасшествие? Ты хочешь вот так проводить каждый день?

Хейдвиг задумалась. Одного-двух таких дней с нее было уже больше, чем достаточно. Но чтобы вот так всю жизнь? Обломится.

– Ты так хочешь сбросить этого твоего В и сам занять его место? – заинтригованно спросила она. – Этот чувак, наверное, сам извращенец. Я в это уже въехала. Мне не понятно, чего он добивается.

– Не тебе одной, – успокоил ее Икол, наливая себе бокал вина из глиняной бутылки, стоявшей на столике возле его кресла. – Всем непонятно. Я был одним из тех, кто создал эту корпорацию, из старых сейчас не осталось никого, В почти всех убрал. Пока я ему нужен. По отношению к тебе мне его намерения непонятны, но он что-то затевает, будь уверена.

– Тогда я уйду отсюда, видала я в гробу такую работу! – воскликнула Хейдвиг и кинулась к выходу, но она запуталась в длинных юбках и упала на ковер. – Вообще, чего я тут забыла, что это за химеры вокруг меня? Я ухожу из этого дурдома!..

– Лишь за тем, чтобы оказаться в настоящем дурдоме, – предупредил Икол. – Церемониться там с тобой не будут. Быстро накачают психотропом или наркотой, а там сама слетишь с катушек. Ты подписала расписку о неразглашении, и В сделает все, чтобы не выпустить тебя из корпорации. Считай, что ты уже торчишь на колу.

И что мне делать?

– Прикинуться, что все хорошо – лучше не бывает. Мы с тобой сообщники?

– Да, Икол.

Он помог ей встать. Сейчас, может, Хейдвиг и почувствовала бы то, что называется галантностью, ведь он бережно взял ее за руку, усадил на диван, и выдал вот что:

– Я знал, что ты согласишься и СДАШЬ ЭКЗАМЕН. Господину В важно, чтобы ради корпорации ты сделала все возможное и невозможное, даже если бы пришлось его самого устранить физически. Мои поздравления, госпожа мастерица кукол, отныне вы член V Incorporated.

Хейдвиг покраснела и разозлилась. Какой же идиоткой он заставил ее себя почувствовать! Она спрыгнула с дивана и вцепилась Иколу в волосы.

– Так это опять твои шуточки идиотские! Тварь! Сволочь! МММММ!!!! – Хейдвиг со слезами упала на диван. Едва Икол приблизился к ней и положил руку ей на плечо, как она дала ему такую пощечину, что тот схватился за щеку, из которой потекла кровь.

– Будем считать это мелким недоразумением, – холодно ответил Икол, выплевывая выбитый зуб. – У тебя тяжелая рука, но лучше пользуйся ею для других дел. С этого момента ты – член корпорации, и потому должна подчиняться жесткой иерархии, потому что в подчинении – залог твоего успехе, усекла? А сейчас собираться. Вечерника окончена. Да, избавляйся от уличной лексики. Употребляя ее, ты делаешься вульгарной.

Хейдвиг от ярости побледнела. Она хорошо понимала, что обстоятельства могут сложиться против нее, и поэтому решила объявить временную капитуляцию. Она направилась к выходу, дернула ручку – и оказалось, что двери заперты на ключ. Икол достал его из кармана и открыл их. Хейдвиг прошла через весь банкетный зал, таща за собой парик, влачащийся следом за ней и оставляющий на полу след белой пудры. По ее белым щекам текли слезы и смывали косметику, превращая ее в грязные ручейки. Ни слова не говоря, она еле втиснулась в авто, но пред этим ей пришлось порвать юбки и найти палку, чтобы с ее
Страница 9 из 22

помощью погнуть обручи, иначе пришлось бы ехать на крыше. В машине были только она и водитель. Икол решил остаться в ресторане.

На протяжении всей поездки она не проронила ни слова, сидела, нахохлившись, была уже готова клясть все, что с ней происходит, но больше всего она не понимала такого отношения к себе. Водитель включил mp3 проигрыватель, и из него понеслась ненормальная «Холи-Долли». Веселый и придурочный мотив заставил Хейдвиг рявкнуть водителю на ухо: «Выруби эту дебилку!» – но он сделал вид, что не расслышал ее требований. Уяснив, что все ее попытки напрасны, Хейдвиг решила действовать по обстоятельствам. Наверное, в этой так называемой корпорации не все так просто, но имея желание, можно узнать много полезного и обернуть все в свою пользу.

Эти мысли немного успокоили ее, и она откинулась на спинку сидения. Захотелось сигареты. Представив себя с сигаретой в зубах и сломанном кринолине, Хейдвиг захохотала на всю машину. Все-таки, она знала меру эпатажу, независимо от того, какие бредовые идеи могла придти ей в голову.

Утро она встретила уже в своей комнате и сразу же упала в объятья кровати и одеяла, заблокировав двери с помощью пульта и заткнув уши ватой. День был очень тяжелым, а ночь оказалась бурной во всех отношениях. Поэтому Хейдвиг провалилась в черную пустоту, из которой не мог вывести даже громкоговоритель.

***

Несмотря на все, она проспала до поздней ночи новых суток, так показали часы, мигавшие красным. После душа Хейдвиг осмотрела светло-салатовое платье, отключила двери и вышла из комнаты. На сей раз пол не думал везти ее непонятно куда. Дом казался обыкновенным. Коридор освещал тусклый свет обычных ламп. Хейдвиг подошла к ступенькам и спустилась в просторную гостиную, в которой не было ничего из того, что напоминало бы зал, где она впервые повстречала Икола. Она и тут сразу его не заметила. Он сидел к ней спиной и пил виски со льдом. Хейдвиг попробовала украдкой пройти мимо него, но он, почувствовав ее присутствие, оглянулся.

– Ты не реагировала на динамики, – устало произнес он. – В чем проблема? В ресторане?

– Да. Я была идиоткой, купилась на эту ложь. Не знаю, что ты делал, пока я была в отключке, кажется, ты получил все, что хотел.

– Ты, в самом деле, так думаешь? – спросил Икол. – По поводу этого, мне как-то ультрафиолетово. Между прочим, меня ты почувствовала бы, даже будучи мертвой. Я не говорил тебе, что ты сейчас точь-в-точь раскоровевшая Барби?

Хейдвиг онемела от такого комплимента. Ее худоба была естественной, диеты ей были не нужны, да и не придерживалась она их никогда – кому такая фигня нужна, тем более при ее образе жизни. Но слова Икола ее глубоко оскорбили.

– Тогда ты – тряпка, потому что настоящий мужчина никогда не позволил бы женщине таскать его за волосы, – выпалила она.

– Вау! Ты в самом деле прогрессируешь, куколка. Только, фарфоровая моя, ты – не фарфоровая. Дай угадаю. Ты – тряпье с помойки, а вот я – тряпье из материи подороже. Ты не забыла, что контракт начал действовать и тебе придется кое-чему переучиваться. Начнем прямо сейчас.

Я скульпторша, и нечему мне больше учиться.

Скульпторша без диплома? – с едкой иронией спросил Икол.

Хейдвиг пришлось заткнуться. Икол с полупустым стаканом в руке подошел к ней, заставил прикоснуться пальцами к ледяному стеклу и за один прием проглотить остаток виски. Хейдвиг едва не поперхнулась, ее глотку обожгло огнем, и она зашлась кашлем.

– Сначала ты сама должна вжиться в образ того, что будешь создавать, – начал Икол, не давая ей опомниться. – Это означает, что несколько дней тебе придется привыкать к разными костюмам, которые ты будешь носить, находясь в мастерской. Дальше – еще одна составляющая. Ты должна выглядеть так, как в те эпохи, в которых будет жить твоя кукла. Если потребуются вши и крысы в париках – получишь все сполна. В третьих, твоя работа будет заключаться в создании товара, его рекламировании и формировании позитивного имиджа Корпорации. Подразумевается не только работа, но и интервью, участие в шоу и прочем подобном дерьме. Что поделаешь, работа такая. Самое главное я приберег напоследок, – он провел по ее декольте холодным стаканом, – это качество. За брак тебе не оплатят, потом я не знаю, как ты потом будешь рассчитываться с Корпорацией за нанесенные убытки. Потому главное правило таково: выкладываться в творчестве без остатка. Только так ты сможешь многого достигнуть. Ну что, мировая?

Хейдвиг посмотрела на Икола. Как ему удавалось говорить о таких важных вещах, и при этом быть таким соблазнителем? Она этого не понимала и не хотела понимать. Она видела перед собой только его тело, одетое в тот прикид, в котором он возил ее в ресторан, и слышала его искушающий голос. Но надежды на нечто большее оказались пустыми. Он взял ее за руку и заставил идти за собой.

Двери возле камина вели в библиотеку – маленькое, но чересчур высокое помещение без окон. В самый потолок упирались полки и кучами томов, покрытых толстым слоем пыли, наверное, не вытирали их годами. Ни единого стула или стола в комнате не было. Посреди нее стоял пюпитр. Хейдвиг скривилась. Она считала себя продвинутой. Зачем какие-то библы, когда можно выйти в сеть, скачать и прочитать все, что хочется или нужно для дела? Она не заметила сарказма на лице Икола и расстроено спросила:

– Мне все это читать? А заниматься делом когда?

Икол сделал вид, что вот-вот схватится за голову.

– Ты сейчас приступаешь к работе. Ты разве не читала книг об искусстве? Только серфила по пришибленному инету? Здесь много чего можно найти, но тебе нужна одна-единственная книга. Я оставлю тебя здесь. Найди ее сама. Если повезет. Еще запомни: ничего отсюда не выноси.

И он снова растворился в темноте.

Хейдвиг сбросила туфли на шпильках. Библиотеку поглотили тени. Где-то под потолком дул ветер и раскачивалась люстра, позвякивая стеклянными подвесками. Самая низкая полка находилась на расстоянии вытянутой руки. Хейдвиг подпрыгнула, дернула ее за край – и она подалась вперед. Другие полки создали нечто вроде амфитеатра, нужно было только встать ногами на самую низкую и идти вперед, что Хейдвиг и сделала.

Найти нужный фолиант было трудно. Все они были в одинаковых переплетах, одинакового размера и одинаково неподъемно тяжелы. Карабкаясь по полкам, Хейдвиг сама покрылась пылью с головы до ног и чихала каждую минуту, едва удерживая равновесие. Сколько времени она так потратила на поиски неизвестно чего, она не знала. Умаявшись, Хейдвиг села на какую-то полку в самом верхнем ряду, почти под потолком, – и вдруг полка отъехала в сторону, и Хейдвиг едва не свалилась в нишу. Левая рука нащупала что-то маленькое, плоское и квадратное. Наверное, это и была цель ее поисков. Хейдвиг достала из ниши маленькую записную книжку и спустилась на самую нижнюю полку. Она спрыгнула на пол – и полки вернулись в вертикальное положение.

Записная книжка не была какой-то особенной. На каждом шагу такие можно купить. На обложке было полузатертое латинское V. Хейдвиг положила находку на пюпитр и открыла наугад. Отдельные странички тут же разлетелись по полу, и Хейдвиг
Страница 10 из 22

пришлось потратить уйму времени, потому что увидеть их в темноте было невозможно: так сильно они пожелтели от времени. Брать их пришлось осторожно, потому что бумага могла в любой момент рассыпаться от прикосновения.

Хейдвиг закрыла книжку и оставила ее на пюпитре. При таком освещении она почти ничего не видела. К тому же хотелось не есть – хотелось жрать. В гостиной никого не было. Кухню пришлось искать самостоятельно. Чуть не заблудившись в переплетениях коридоров, Хейдвиг старалась уже ничему не удивляться, – куда-нибудь да попадешь, – когда очередной ход закончился кухней, оборудованной по последнему писку технологической моды. Хейдвиг приготовила омлет с беконом, заварила кофе и позавтракала в тишине. Загрузив посудомойку, она вернулась в библиотеку, почему-то оказавшуюся следующей после кухни. Она надеялась, что там можно будет включить хоть какой-нибудь свет. Как же она ошиблась! Включатель Хейдвиг нащупала на пюпитре, но оказалось, что это была декоративная кнопка. Хейдвиг взяла записную книжку и пошла к себе. Икол говорил о книгах, а не о кусочках бумаги. Тогда его стоит поймать на слове.

Хейдвиг вернулась в спальню, снова заблокировала ее пультом, села на кровать и раскрыла записную книжку. На первой странице было только одно полузатертое слово kuolema. Для Хейдвиг оно ничего не означало – эдакий красивый набор букв. Она перевернула страницу. Полустертые временем чертежи и рисунки частей тела – вот что она увидела. Никакого пояснения на словах не давалось. Хейдвиг пересмотрела наскоро всю книжку. На всех ее страницах было то же самое. Закрыв книжку, Хейдвиг решила вернуть ее в библиотеку. Она незаметно вошла в читалку, положила книжку на пюпитр. Затем она вышла в гостиную и налила себе бренди. Проглотила залпом, обжигая себе горло. Поставила стакан на стол. Да, вот что странно, – она заметила это только сейчас, – в доме не было ни единого телефона. Впрочем, какое это имело значение? Никакого. Сейчас она поедет в город. Ей хочется приключений. Обучение подождет. Насчет прав – да катитесь вы. Что есть, что нет – один хрен. Она и без них водить умеет.

***

Хейдвиг вышла из дома где-то в три утра, на ней были теплая куртка и зимние сапоги. Машина стояла у входа, незакрытая. Ключ торчал в замке зажигания. Задача существенно упростилась. Хейдвиг быстро завела авто и покатила в город на бешеной скорости, несмотря на гололед и дождь. Тормозить практически не приходилось, потому что шоссе было прямым, как ось из учебника геометрии, прочие машины еще не выехали на трассу в такую рань. Внутреннее спокойствие, овладевшее Хейдвиг, подсказывало, что на этот раз ей можно вытворять, все, что угодно, поэтому, оказавшись в предместье, она направила машину к «Noche de Alcazar». Она не бывала там целую вечность с момента последнего скандала с Максом.

Авто мчалось по дороге, давно известной Хейдвиг. Мимо заброшенных и огороженных строений и пустырей. В такое время по этой местности вообще не стоило ходить в одиночку, и обычно в город Хейдвиг возвращалась в шумных компаниях, но сейчас она была на колесах, и поэтому могла ехать, куда угодно. Наконец, показались жилые дома, перемешанные с производственными помещениями. Возле серого обшарпанного двухэтажного дома Хейдвиг припарковала машину и с сожалением покинула ее: по слишком узкому проулку невозможно было даже на велосипеде проехать. И вот она дошла до знакомого спуска в подвал – полусломанные и оббитые кирпичные ступеньки, впрочем, кое-что здесь все же изменилось. Над входом мигала вывеска с надписью «AlcatrazNights», но Хейдвиг совсем не было до этого дела. Название – к чертям, место ведь прежнее. Поэтому она направилась к входу.

Для такого тесного помещения тут было слишком многолюдно. Можно даже было говорить о давке. Впрочем, Хейдвиг давно к этому привыкла. Здесь собирались разные пиплы. Как всегда музыка тут била по ушам, воздух был спертым, в нем витали пот и похоть. Хейдвиг смаковала эти запахи как вновь обретенную свободу, еще миг – и она ушла в отрыв. Такой, словно эта ночь была последней в ее жизни. Прошлой, разумеется. И она хотела провести ее по собственному усмотрению. Она протолкнулась за свободный столик, который только что освободила компания фриков, и заказала себе крепкий коктейль.

– Фига себе, Вигги здесь! – услышала она знакомый голос.

За столик к Хейдвиг подсела другая компания, но Хейдвиг их всех знала. Именно поэтому решила заехать в «Alcazar-Alcatraz». Они зависали здесь, считай, каждую ночь до утра, такие же маргиналы, как и Хейдвиг. Да, называли они себя не настоящими именами, а никами, только Хейдвиг сократили до Вигги. Ха, Игги-Вигги, самая отвязная и фриканутая из них. До нынешнего момента. Сейчас видон у нее был, как выразилась бы Цап-Цап:

– Буржуйка, – именно такое слово Хейдвиг услышала от подруги с волосами насыщенного черного цвета, черными тенями на веках, и с кучей металлических колец и серег в губах. – На какой свалке ты такой прикид отрыла?

Цап-Цап всегда нападала первой, от ее языка доставалось всем.

– Бла-бла-бла! Цап-Цап права, – добавила масла в огонь Мара, крашенная под длинноволосую платиновую блондинку, цвет глаз которой менялся из-за контактных линз. – Глам на гламе гламом погоняет. Ты что-то хило выглядишь, Игги, прямо капец ходячий. Тут сейчас будет такая туса, мы тут со вчерашнего вечера торчим, Макс скоро будет.

С кем точно Хейдвиг не хотела встречаться, так это с Максом. Он помог ей с работой, но после этого случая… Ничем ему она не обязана.

– Скам и Лайм будут? – Хейдвиг пыталась перекричать шум.

– Зависли где-то, – крикнула Мара. – Ты впрямь прикидываешься или глюкнулась капитально?

– Тупые перемены, – проворчала Цап-Цап. – Стала тупой. Раньше была круче.

Хейдвиг предпочла промолчать. Если Цап-Цап цепляется, то, считай, целую неделю – минимум. Хейдвиг решила промолчать.

– Туса скоро? – спросила она.

– Да уже час как тупят, – ответила Мара. – Я, кажется, отсюда свалю. Тоска задрала. Ждать уже в облом

– А, может, стоит? – спросила Цап-Цап. – Скам должен щас подвалить, Лайм подтянется, а тогда и все вместе попремся.

Тогда по коктейлю? – предложила Хейдвиг.

– А, ты, буржуйка, колись, откуда бабло?

– Закажем, выпьем и ноги в руки, – отреагировала Хейдвиг. – Я на мели полной.

– Клево! – Мара и Цап-Цап выкрикнули в один голос, правда в этом шуме их никто не слышал. – Как будем выбираться?

– По одной. Сперва – я, потом – Мара, и, наконец, – ты. Всех жду в конце проулка, там моя тачка.

Минут через двадцать притаранили пару коктейлей – то ли чумовую, то ли взрывную смесь, от которой мозги в голове сворачиваются, поэтому пить приходилось медленно, чтобы глотки не обжечь. Хейдвиг встала и потащилась к выходу. Спокойно дошла до авто, села в него и стала ждать подруг. Скоро появилась Мара, она едва держалась на ногах, но тащила с собой Цап-Цап. Хейдвиг быстро поместила их на заднем сидении, включила газ и поехала по ночным трассам в объезд города. Копы были ей по барабану. В этом клубе с ними не любили иметь дел, так что на три неоплаченных коктейля никто не обратит внимания.

Мара что-то пыталась петь во весь
Страница 11 из 22

голос – не петь, а дико орать на всю машину. Цап-Цап была в отключке. Хейдвиг не знала, что делать, потому что общения не вышло и надо было куда-то девать подруг, накачавшихся какой-то дрянью. Единственная мысль, которая пришла ей в голову – отвезти их на бывшую квартиру и оставить их там.

До того дома доехали быстро. Хейдвиг едва выволокла из машины Мару и Цап-Цап и, взвалив их на плечи, пошла ко входу в подъезд. Двери квартиры были раскрыты настежь. Тем лучше. Она завела подруг в комнату, уложила их на пол и, тяжело дыша от напряжения, сделала всего лишь один неосторожный шаг, чтобы споткнуться обо что-то очень громоздкое.

Хейдвиг поднялась и включила свет. Она знала, что чудом прошла мимо гипсовых обломков, но увиденное зрелище задушило ее крик. Она споткнулась об лысину Скандальщицы. Огромная туша лежала почти у входа. Ее лицо было изуродовано – одно мясо и осталось. Хейдвиг быстро выключила свет. Ну почему именно сейчас! Когда все начало налаживаться! Все отпечатки пальцев будут уликой – и еще какой. Нужно было действовать. Она подтащила отключившуюся Цап-Цап к трупу и положила ее руку на то, что уже вряд ли можно будет назвать лицом. Потом быстро затерла рукавом куртки свои отпечатки на выключателе и на дверной ручке. Небольшой кусок гипса она положила в руку Мары, благо она сразу же сжала подарочек.

Выбравшись на улицу, Хейдвиг широко раскрыла рот и глотнула холодный воздух. Ничего себе съездила и оттянулась – лучше забыть обо всем сразу. Но вот действия… Она все делала на автомате, как будто повторяла то, что делала очень-очень давно. Когда? Она не могла вспомнить. Да и к чему? Наверное, это случилось, чтобы она окончательно порвала с прежней жизнью и начала новую. Нет, к старым привычкам она теперь никогда не вернется и начнет учиться чему-то новому. Надо зайти еще раз в библио и глянуть эту записную книжку. Кажется, в ней говорится о чем-то и впрямь важном, иначе ее бы не стали так прятать. Подумав об этом, Хейдвиг села в авто и поехала по направлению к лесу.

Когда она въехала во двор, там уже стояла серая фура с надписью Disguise’s Delivery Service, из которой вывозили вешалки на колесиках и ввозили прямо в дом. Самой одежды не было видно из-за скрывавших ее длинных серых чехлов. Хейдвиг незаметно прокралась между чехлами одной из вешалок и вошла в дом. Когда вешалка, в которой она спряталась, почему-то проехала мимо ее комнаты, Хейдвиг выскочила из объятий чехлов, скинула обувь и проникла к себе в спальню. Скандальщицу она точно не убивала, но отвести от себя всякие подозрения была обязана. Хейдвиг разделась и скользнула под одеяло.

***

Выспаться нормально ей не удалось, потому что уши не затыкала, а громкоговоритель напомнил о своем существовании в девять утра. Голова у Хейдвиг раскалывалась. Она пошла в ванную и едва в ней не уснула. Потом она осмотрела гардероб. Ничего нового там не было, а все платья, купленные в салоне, исчезли. Остались только те ненормальные и неудобные наряды. На сей раз выбор у Хейдвиг был невелик. Чтобы чувствовать себя лучше и комфортнее, она натянула костюм медсестры, элементом которого почему-то снова было корсет. На теле он сидел идеально, в нем Хейдвиг чувствовала себя уверенно.

Она спускалась в гостиную, когда звуки разговора заставили ее замереть и внимательно прислушаться к словам. Голоса были знакомыми. Первый принадлежал Иколу. Второй – и этот голос Хейдвиг не могла ни с чем перепутать – напоминал шелест бумаги.

Все высшего качества, как всегда.

– Вы знаете, Икол, что я не занимаюсь производством ширпотреба. Эти униформы именно такого ранга.

– А не считаете, что их слишком много для одного человека?

– То, что слишком много для одного, может хватить нескольким, – прошелестела гостья. – Кому, как не вам, это известно лучше меня.

Повисла длинная пауза. Наконец, мадам Дисгайз спросила Икола:

– Вы уверенны, что она ничего не узнает? Эта девчонка мне не нравится. Не потому, что – я говорила вам об этом – она образчик идеальной безвкусицы. Поймите, она может все испортить. Я знаю такой тип людей. Сначала им будут мерещиться тайны, потом они захотят докопаться до сути, и в результате – страдаем снова мы.

Икол спокойно ответил:

– Если В выразил свою волю, нам нечего делать. Он знает, что к чему. Я даже могу допустить, что она подслушивает нас. Ну и пусть себе подслушивает. Она все равно ничего не поймет. Она ослеплена, а ослепленные сами ничего не хотят видеть. Вона глухая, потому что не хочет слышать. Она немая, потому что никому ничего не расскажет, хотя умеет говорить.

В сердце у Хейдвиг что-то оборвалось, когда она услышала о подслушивании, но дальнейшие слова Икола ее успокоили. От сытой жизни отказываться она не хотела, но ей нужно было дослушать разговор, который касался непосредственно ее.

– Не была бы я так самоуверенна, – качнула головой маска. – Берешь на себя очень многое, как всегда. Ты те времена помнишь? Вижу, забыл, не стану напоминать. В будет очень скоро недоволен той кандидатурой.

– Вы так твердо убеждены в этом, мадам?

– Не убеждена. Знаю. Я много чего могу определить благодаря первому взгляду. Он меня еще никогда не подводил.

– Тогда, как там груз, который вы сегодня доставили? Сейчас я еще раз осмотрю его, только гораздо внимательнее, – уверенно ответил Икол. – И не гарантирую вам, что не найду существенных недостатков в вашей продукции.

Маска замолчала. А потом снова прошелестела:

– Делайте, как считаете необходимым. Я очень хорошо знаю, с кем имею дело.

– Я тоже. Между прочим, Хейдвиг, ты могла бы и войти, – позвал Икол. – Я знаю, что ты все слышишь.

Хейдвиг вошла в гостиную. Маска мадам Дисгайз ничего не выражала, а Икол улыбнулся вошедшей. Хейдвиг уже в который раз становилось не по себе в его присутствии, потому что это была скорее не приветливая улыбка, подходящая для дружеской или деловой беседы, а оскал хищника.

– Видите ли, милочка, – начала мадам Дисгайз, – я сейчас не в своем салоне и могу смело называть вещи своими именами. У меня возник спор с вашим… руководителем. Я привезла сегодня все ваши костюмы для работы. Не знаю, оцените ли вы их, но замечу, что костюм сестры милосердия вам явно не подходит. Вы не похожи на особу, долг корой – помогать другим. Не ваш стиль, да и характер не тот. Я вас вижу в совершенно другом образе.

Хейдвиг ничего не понимала. Она считала, что ее мысли может прочитать только Икол, а туту еще и мадам телепаткой оказалась. Хейдвиг была поражена настолько, что не нашла слов, чтобы выразить слабый протест. За нее вступился Икол.

– Сестрам милосердия не обязательно быть ангелами во плоти. Быть может, мадам Дисгайз сможет показать мне ангела, который любит выносить нечистоты больных, да еще при этом радостно улыбается, даже если смрад нестерпимый? – смеясь, ответил он. – Браво, браво, мадам Дисгайз, вы превзошли саму себя, ибо напоминаю: ангелы нам не нужны.

Последние слова он произнес, как бы шутя, чем вызвал бы бурю негодования у маски, но та сохранила холодное спокойствие.

– Такими вещами не шутят, – ответила она. – Я знаю наверняка. Превратить чучело в красавицу теперь не моя задача, а ваша, Икол.
Страница 12 из 22

Мне всегда было приятно иметь с вами дело. Когда изберете следующую претендентку, я к вашим услугам. Сейчас разрешите проститься. Я считаю, что здесь моя миссия завершена.

Маска поднялась с кресла, и ее платье прошелестело по направлению к выходу, постепенно растворяясь в сумраке дома. Икол громко засмеялся, не успела она исчезнуть из виду.

– Она нашла, чем нас пугать, милая! – обратился он к Хейдвиг. – Мы превзойдем и еще покажем, кто здесь заказывает шампанское. А о ее замечаниях, что до твоего внешнего вида… считай их скрытым комплиментом. Маска всегда была остра на язычок. Так что ты сейчас выбираешь: завтрак со мной, а потом платья или все с точностью наоборот?

Хейдвиг сразу же выпалила в ответ:

– Сначала – завтрак, потом – шмотки. Надо же увидеть, во что меня оденут во время работы в мастерской.

– Завтрак подадут сюда, – ответил Икол. – Путешествие в столовую украдет много нашего времени, а сейчас мы и секунды не можем терять.

Он нажал на кнопку на пульте, вмонтированном в кресло. В полу открылась решетка, и кресла подъехали к камину и застыли, оставаясь по обе стороны зева. Открылась вторая решетка, что находилась уровнем ниже. Из провала в полу появился небольшой стол, уже сервированный к завтраку. На нем было три прибора, но мадам Дисгайз решила не задерживаться. Хейдвиг ожидала от костюма новой пакости. Поэтому она не торопилась устраиваться в кресле. Икол занял свое место только после того, как Хейдвиг, наконец, села, и подняла фарфоровую крышку, под которой была тарелка с мюслями в теплом молоке. Хейдвиг ела их медленно, стараясь не обжечь рот. Икол внимательно наблюдал за ней, а когда с едой было покончено, он ласково поинтересовался:

– Ты ночью брала авто и ездила в город?

Хейдвиг поперхнулась последним глотком кофе. Когда она откашлялась, Икол продолжил.

– Ты не только брала машину, ты еще накачалась алкоголем и вела ее в таком состоянии. От тебя разит дешевой выпивкой. Такой здесь не держат – только самые дорогие сорта. Хотя о выпивке тебе придется позабыть. И многое изменить в твоем поведении, чтобы соответствовать условиям контракта. Я пока напоминаю. Дальше решай сама.

– Я уже решила, – машинально ответила Хейдвиг, чувствуя, как платье начинает сползать с нее, как старая змеиная кожа. – Я буду соответствовать всем условиям.

Когда она произнесла последние слова, платье вернулось в то положение, в котором должно было быть. Хейдвиг облегченно вздохнула. Она встала с кресла и отошла в сторону.

– Мы пойдем сейчас осматривать униформу? – спросила она.

– Сейчас, – подтвердил Икол. – Дальше буду выбирать тебе костюмы для работы. У тебя будет тяжелая пора, потому что мадам Дисгайз неожиданно решила нас покинуть, и помогать придется мне самому.

Они прошли мимо спальни Хейдвиг и дальше по коридору, проходя мимо лишних поворотов, и оказались в другом крыле дома. Дальше – спуск по эстакаде, за которой находилась просторная комната, где находились привезенные вешалки. Хейдвиг подошла к одной из них и остановилась. Чехлы были одинаковые, как же тут выбрать?

– Смелее, как ночью с машиной, – подначивал ее Икол. – Не понимаю, почему люди так боятся встречи со своими мечтами?

Хейдвиг робко сняла один из чехлов, потянула вниз молнию, и чехол упал к ее ногам, как серая туча. В ее руках оказалось то, что никак нельзя было назвать униформой – платье из тонкого атласа, поясок которого находился на уровне груди. Рукава были короткими, и руки должны были оставаться совсем обнаженными. К платью прилагался легкий газовый шарф. Хейдвиг застыла на месте, не понимая, что с этим делать.

– Я должна это?..

– Надеть. Хочу видеть тебя в романтическом платье начала девятнадцатого столетия. Должно подойти идеально и подчеркнуть твою красоту. Не обращай внимания на мадам Дисгайз. У нее консервативный взгляд на вещи.

Хейдвиг пошла за вешалки, сняла костюм сестры милосердия и одела то, что только что выбрала наугад. Когда она вышла показаться перед Иколом, он критически осмотрел ее, а потом, усмехнувшись, заметил:

– Эдакая стандартная тупая классическая неприкосновенность… Ужасно. Буднично. Стереотипно. Хотя ты, Хейдвиг выглядишь неплохо. Чего-то тебе не хватает, но чего никак не возьму в толк. Добавить бы сюда немного агрессии. Жди здесь, я сейчас вернусь. И не переодевайся. У меня есть идея, как опаскудить этот нежный и занудный образ.

– Я и сама что-то придумаю, – не удержалась от искушения Хейдвиг, но Икол бросил на нее взгляд – такой страшный, что ей пришлось замолчать и поперхнуться невысказанной идеей, которая у нее только что появилась.

К привычке Икола исчезать в темноте и появляться из пустоты она уже привыкла. Вдруг Хейдвиг закричала от страха: если бы это были проклятые гаджеты, которыми тут все напичкано, но нет! Косметический столик и табурет появились настолько неожиданно, что Хейдвиг в лучшем случае могла бы воспринимать это как спецэффект для дешевых ужастиков, галлюцинацию, бред… Но оно все было материальным. Дубовый столик с огромным зеркалом в резной старинной раме, к которой крепились канделябры с пылающими свечами, и стеклом – черным, будто провал в ничто. На раме были выгравированы знаки, которые нельзя было считать узором или очередной фенькой. Они повторялись в строгой последовательности, как буквы в словах. Табурет, без спинки, разумеется, оказался слишком низким, и когда Хейдвиг села на него, ее колени уперлись в живот. Глянув в зеркало, Хейдвиг надеялась увидеть в нем себя, но ничего не было – только пустота.

Вздрогнуть ее заставили прикосновения к плечам и горячий поцелуй в шею. Хейдвиг почувствовала Икола, потому что она не оборачивалась, а зеркало так ничего и не показывало. Она оглянулась – и поняла, что не ошиблась. Он был рядом, с небольшой шкатулкой в руке.

– С чего же начать? – спросил он, притворяясь, будто предыдущий замысел выветрился у него из головы. – Наверное, с обуви. Хейдвиг, глянь, что там под столиком и если увидишь – достань.

Там обнаружилась пара армейских ботинок на шнурках. Ничего не понимая, Хейдвиг взяла один из них двумя пальцами, будто дохлую крысу, которая вот-вот оживет и справит нужду на ее платье.

Это… Сейчас мне одевать? – растерялась она.

– Сейчас, потому что мне надо работать, – ответил Икол. – Чем быстрее, тем лучше.

Хейдвиг должна была подчиниться, и когда она надела ботинки, оказалось, что они были страшнее тех, испанских, ощущение было такое, что винты закручивались, а клинья вбивались постепенно. Икол подал знак – и она должна была встать в полный рост. Неожиданно ощущение дискомфорта исчезло, и Хейдвиг пришлось сделать несколько шагов, чтобы осознать: не все так плохо, как кажется по началу. Она подумала, что было бы неплохо организовать фотосессию с ее участием в таком виде; у Икола же были другие планы. Он еще раз внимательно ее осмотрел, а потом, махнув рукой, сказал:

Кое-чего все равно не хватает. Сейчас надень-ка вот это.

Он протянул кожаные перчатки без пальцев, и Хейдвиг натянула их на руки. В зеркале еще царила темнота.

Сядь, – велел ей Икол.– Сейчас буду тебя раскрашивать.

Хейдвиг покорилась
Страница 13 из 22

и села на табурет, подперев подбородок правой рукой в кожаной митенке. Она увлеченно смотрела на Икола, словно котенок, сделавший какую-то пакость и готовый на это еще и еще. В ее глазах блеснуло лукавство, а лицо осветила улыбка. Но Икол не обращал внимания: и так слишком много отвлекающих факторов. Он раскрыл обе половинки столешницы – и они оказались огромной палитрой, в которой были все цвета – как основные, так и потомки их смешивания кистью художника – порожденные природой и человеческим интеллектом. У края палитры лежали обычные и косметические кисти разных форм и размеров. Хейдвиг широко раскрыла рот от удивления, но Икол глянул на нее так, что ей пришлось плотно сжать губы.

Он приказал ей убрать руку от головы и сидеть, не шевелясь, пока он будет воплощать в жизнь свою фантазию. Он взял широкую кисть и почти прошептал ей на ухо:

Закрой глаза.

Хейдвиг сделала, как он сказал. Она чувствовала, как на лицо – очень нежно – он накладывает слой краски. Потом ей покрасили шею, обнаженные плечи, спину и декольте. Она ощущала себя полотном или стеной, которую покрывают грунтовкой.

– С волосами действительно надо что-то делать, – услышала она недовольный голос Икола. – Но обойдемся в этот раз без парика. Пока пусть подсыхает.

Хейдвиг пришлось сидеть с закрытыми глазами так долго, что она потеряла ощущение времени. Только голос Икола вернул ее к реальности.

– Сейчас можно шевелиться. Но недолго. Ты подготовлена, но сейчас начнется основная работа над твоей внешностью. У тебя две минуты.

Хейдвиг еле смогла оторваться от табурета и размять тело, затекшее от долгого сидения в одной позе. Как раз на это две минуты и ушли. Жестом Икол дал ей понять, что она должна снова сесть. Хейдвиг едва сдерживала ярость. Неужели он считает ее бездушной куклой, с которой можно забавляться и удовлетворять свои причуды? Но выбор у нее был невелик. Она села, поджала губы, словно говоря своему обидчику: «Делай сейчас что хочешь, но потом я на тебе отыграюсь». Икол сделал вид, что не заметил этого; на самом деле в глубине души он смеялся над всеми ее капризами, потому что знал: она целиком и полностью в его власти. Снова он велел ей закрыть глаза. Предупредив, что краска может их разъесть, если хоть капля попадет на белок или зрачок. Это испугало Хейдвиг, и она сжала сидение руками, превратив свое тело в натянутую струну, которая вот-вот должна была лопнуть. Икол рассмеялся.

– Искусство требует жертв, но не таких специфических. Расслабляйся и наслаждайся прикосновениями, – посоветовал он. – Ведь легкое касание кисти к телу может вдохновить тебя на новые фантазии, а это нам как раз и нужно.

Хейдвиг послушалась совета и почувствовала, как напряжение – и страх вместе с ним – покидают ее. Это ощущение покоя позволило ей выдержать все виды прикосновений – от легких, почти неощутимых, до грубых мазков по коже, наверное, последние оставляли такие следы, от которых могла потечь грунтовка. Но ее нанесли такой краской, что она не поддавалась влиянию новых слоев. Теперь началась работа над закрытыми веками. И вновь эти легкие касания, кажущиеся почти неземными. Вдруг она поняла, что голова уже готова, но глаз она не раскрывала, потому что касания, мазки, движения переместились на шею, потом – на плечи, а потом на руки, где начали извиваться, словно змеи.

Все закончилось длительной паузой. Икол ничего не говорил и не подвал никакого знака открыть глаза и встать с табурета. Хейдвиг надоело ждать, и она сама открыла глаза. Первое, что она увидела – свое отражение в зеркале. Там была только она. Все вокруг оставалось черным. И среди этой черноты она была единственным цветным пятном. Странным было и то, что ее отражение стояло в зеркале в полный рост, в то время как ноги настоящей Хейдвиг были закрыты по колено косметическим столиком. Только потом Хейдвиг обратила внимание на то, что сделали с ее внешностью.

Лицо ее было белым, как бумага с пятнами цвета хаки. Таким же образом ей разрисовали шею, плечи и декольте. Прикрыв один глаз, Хейдвиг увидела на веке крошечные пятна люминесцентной краски, но это верхнее веко было разрисовано так, как будто на нее смотрел настоящий глаз. Эффект был впечатляющим. По обнаженным рукам ползли змеи, а на кистях – две раскрытые пасти, которые вот-вот должны были проглотить свою добычу. Еще миг – и Хейдвиг было решила, что они сползут с рук и проглотят ее саму, но это она уже приписала либо усталости, либо зеркалу. Она улыбнулась сама себе – и поняла, насколько ее изменили. От той, кем она была, не осталось даже намека. Теперь перед ней стояла молодая женщина, знающая себе цену и способная на многое, чтобы добиться своей цели. Даже с волосами за это время успели поработать, хотя к ним (а может, ей просто показалось) никто не касался. Кажется их чем-то смазали, потом зачесали вверх, покрыли лаком… Впрочем, неважно. В прическе была только одна деталь, выгодно контрастировавшая с общей концепцией – ветка цветущей сакуры.

Новый образ был совершенным: с одной стороны – женственность, с другой – брутальность и самоуверенность, помогающие побеждать. Такой Хейдвиг себе понравилась. Она еще раз осмотрела комнату и, убедившись, что никого нет поблизости, коснулась какой-то кисточки на столике – и сразу рухнула на табурет, стеная от боли. Металлическая ручка кисточки проводила электричество. Именно этот шок, заставил Хейдвиг застонать и отказаться от дальнейшего желания прикоснуться к любому предмету на столике у зеркала.

Боль отпустила очень быстро, и Хейдвиг решила проверить груз, прибывший из мастерской мадам Дисгайз. Она подошла к одной из вешалок, сняла чехол, дернула зиппер – и не смогла его открыть. Сколько она ни дергала молнию, ничего у нее не получалось. Проклиная всю заавтоматизированность этого места, она швырнула чехол на пол и вернулась к зеркалу, возле которого уже стоял Икол и наблюдал за ее действиями.

– Думаешь, мой вкус не совпадает с твоим, Хейдвиг? – спросил он. – Желаешь, что-то усовершенствовать в своем новом имидже?

Я хотела осмотреть остальные платья. Там – они, да?

– Но без меня ты не откроешь ни одного чехла, – рассмеялся он в ответ. – В этой комнате тебе нельзя ни к чему дотрагиваться. Здесь все принадлежит не тебе, а…

– Корпорации, разумеется. Слушай, Икол, я не такая тупая, чтобы не въехать в тему. Ты теперь еще скажи, что и я собственность, что я всем телом принадлежу корпорации.

– Еще как скажу. Ты подписала бумаги. Как это похоже на большинство людей! Подписать – и не поинтересоваться: а каковы же последствия? В этом я не вижу ничего плохого. Потому что последствия для тебя будут отличными. Зависят они, правда, от твоего поведения. Ограничься только кругом своей деятельности. Все остальные вопросы тебя не касаются. Ясно?

Хейдвиг решила сменить пластинку.

– Мне нравится, что ты сделал со мной. Это так похоже и непохоже на меня, на то, что я чувствую к… к… – слова застряли у нее на кончике языка.

– Ну? Начала с а, так говори уже бэ.

Заносчивая манера, в которой Икол произнес эти слова, выбила Хейдвиг из колеи.

– …тебе, – дрожащим голосом ответила она.

Икол холодно
Страница 14 из 22

рассмеялся. От его смеха Хейдвиг сделалось не по себе.

– Ко мне? – спросил он, притворившись удивленным. – Как офигенно! Люблю циников и циничек. А ты знаешь, что устав корпорации запрещает половые отношения между сотрудниками? Мне вот работу терять не хочется. А тебе? Я высоко ценю то, что делаю сам и не нуждаюсь в визге посторонних моделей. Ты такая же, как они. Поэтому здесь ты и остаешься. Хм, хотя зачем? В таком виде поедешь в мастерскую. Поживешь там несколько дней, пообвыкнешься, а потом – за работу. За тобой будет круглосуточное наблюдение, поэтому не делай неправильных шагов и считай, что Корпорация взяла на себя охрану твоей жизни. Поверх платья можешь накинуть что-нибудь теплое, но имидж не менять с неделю. Такие условия г-на В. Ты хочешь что-нибудь добавить? Если нет – у меня к тебе единственный вопрос. Где записная книжка?

– В библиотеке на пюпитре, – ответила Хейдвиг. Она решила, что лучше сказать правду.

– Тогда пойдешь в библиотеку, возьмешь ее и будешь учить наизусть каждую деталь, – потребовал Икол. – Сам господин В через девять дней будет тебя экзаменовать. Ошибка хотя бы в микроскопической детали – и никто ломаного гроша не даст за твою жизнь. В библиотеку пойдешь одна. Сама же сюда и вернешься. Я буду ждать тебя. Выход отсюда тоже сама найдешь.

Хейдвиг не ожидала такой резкой смены событий и отношения Икола к ней. Она сейчас могла накричать на него, расцарапать его самодовольную морду ногтями, но это ничего бы не дало. Единственный способ остаться в Корпорации – придерживаться всех указаний Икола. Выход из гардеробной она нашла сразу – он был похож на черную дыру. Итак, Хейдвиг пришлось идти по коридору, в котором не было ни капли света. Она уже привыкла к странному дому, поэтому шла она более-менее уверенно, хотя ее беспокоило, что этот ход может либо оказаться бесконечным, либо завести ее в тупик. Ощущение времени для нее опять умерло, и ей приходилось полагаться только на свои инстинкты.

Неожиданно, она поскользнулась на ровном месте и поехала вниз по спиральному спуску, словно в аквапарке – и упала с высоты на мягкий пол, почему-то пружинящий, как батут. Света почти не было, но темный силуэт пюпитра Хейдвиг различала четко. Она поднялась на ноги, пошла по пружинящему полу мелкими шагами, нащупала книжку, схватила ее и толкнула ногой первые попавшиеся двери, которые вели назад в коридор, которым она пришла. Поскольку со светом проблема немного решилась, в этом коридоре было хоть какое-то его подобие, Хейдвиг остановилась в дверях и открыла записную книжку. На первой странице она различила под словом kuolema полустертые записи, но их тоже почти невозможно было разобрать при таком освещении. «эри …ук», «Летти…», вот кое-что можно было прочесть наверняка – «Авг..а Миллер», наверное, Августа. Хейдвиг закрыла книжку. Она помнила четко: никаких имен здесь не было, записи, вроде как игра ее воображения. «Все, пора к Иколу», – сказала она себе и пошла дальше. Все было, как и раньше, но откуда-то слева начали раздаваться звуки. Хейдвиг стало страшно, и на ее лбу выступил пот, но другого пути назад не было, и она шла вперед. Идти приходилось быстро, потому что ей казалось, что пол вот-вот раскроет пасть и проглотит ее. Звуки тем временем усиливались и превращались в ненавязчивый мотив, наверное, так могла подпевать себе домохозяйка, занятая на кухне готовкой или мытьем посуды. Слов Хейдвиг не могла расслышать, да и были ли они? Неожиданно для себя Хейдвиг оказалась на кухне – идеальной даже для такого дома: все было таким чистым, что казалось иллюзорным. К ней спиной стояла женщина среднего роста, в обычной одежде, поверх которой был рябой фартук. Именно она что-то напевала себе под нос. Когда Хейдвиг попробовала обратиться к ней, женщина ничего не ответила и даже не оглянулась. Только ее пение стало более-менее разборчивым, потому что мотив стали сопровождать слова:

Мэри тает, как ручей бежит,

Летти вышла – заживо горит,

Августу с мельницы мелют жернова,

А ты кровь всю нам отдать пришла?

И женщина повернулась к Хейдвиг. В правой руке у нее был кухонный нож, которым она только что шинковала капусту. Она стояла спокойно, неподвижно, и вдруг Хейдвиг заметила, что руки, ноги, туловище и голова женщины прикреплены нитками к полотку, словно у марионетки. Именно такое впечатление она и производила, ведь ни одна часть ее тела не была настоящей. Из какого материала – неважно, но Хейдвиг чуть не стошнило, и она бросилась обратно во мрак коридора, пытаясь не вслушиваться в удаляющееся пение…

Таким же непонятным образом она очутилась в гардеробной, где ее ждал Икол. Он подошел к ней, обнял и тихо спросил:

– Книжка у тебя?

Хейдвиг только кивнула в ответ.

– Вот и хорошо. Больше ты ничего не видела?

– Нет, – твердым голосом ответила Хейдвиг, чтобы звучало убедительнее.

На этот раз, кажется, Икол купился. А то, что она видела – обыкновенный бред, даже не глюк.

– Ты очень быстро вернулась. Это хорошо. Авто нас ждет. Едем в город. Там будет твоя мастерская. Тебе понравится, – таким же соблазняющим тоном сообщил ей Икол. – Готова?

Конечно, готова, – ответила Хейдвиг.

– Тогда поехали. Все готово к переезду, твои вещи собраны, и нам остается только покинуть этот дом. Ты не хочешь еще что-нибудь сказать мне, Хейдвиг?

– Нет. Я уже все сказала.

– Вот и хорошо. Поехали.

***

Машина остановилась возле пешеходной зоны старого города с его узкими улочками и старыми домами, самые высокие из которых были трехэтажными. Хейдвиг скорчила недовольную мину, на которую Икол никак не отреагировал. Он открыл дверцы и подал Хейдвиг руку, чтобы помочь ей выйти.

– Мне в таком виде топать пешком через весь город? – сердито спросила она. – В меня будут все тыкать пальцами как на припадочную.

– А ты забыла, что должна обеспечивать пиар своего бренда? – ответил Икол. – В таком виде ты придешь и на экзамен. Скажи, кто обратит на тебя внимание, если ты будешь подобной среди подобных?

– Я требую достойных условий: душ, туалет, канализацию, газ, электричество, джакузи, нормальное помещение без всей этой потусторонней лабуды!!!!! Я от нее устала, – крикнула Хейдвиг, все еще сидя в машине.

– Ее и не будет, – успокоил Икол. – Условия тут приличные, хотя дом очень старый. Удовлетворена?

– Да, и если мне придется ходить по городу в таком виде, то я согласна на любую моральную и материальную компенсацию.

Хейдвиг медленно подала Иколу руку и покинула машину. Поверх платья она натянула теплый плащ, потому что зима решила укоротить осень на целый месяц. Икол, в отличие от Хейдвиг, был одет в легкое пальто и совсем не боялся холода, он словно купался в нем. Холод был его стихией, Хейдвиг это уже поняла. И холод был в его крови.

– Так мы идем? – спросила она.

Икол не отвечал. Он наслаждался ветрами, кружившими над королевским холмом, а его золотистые волосы, как будто были их продолжением. Наконец, он обратил внимание на Хейдвиг, которая совсем замерзла.

– Идем, – весело сказал он, указывая тростью вниз, куда бежали дома.

Хотя на Хейдвиг и смотрели искоса одинокие прохожие, она мало-помалу привыкла к их вниманию и скоро
Страница 15 из 22

перестала стыдиться своего вида. Более того, она чувствовала, как растет уверенность в своих силах и возможностях. Она говорила себе: «Оглянитесь, вы видите меня сейчас такой, а что будет через несколько дней? Я очень скоро буду управлять вашими мыслями и возможностями покупать мои изделия. Я добьюсь этого, благодаря своему таланту, потому что я выше вас всех – серых и будничных крыс». Ей было приятно ступать по ледяной корке на булыжниках мостовой, наблюдать, как мелкий снег покрывает плечи Икола, и выдыхать изо рта теплый пар. Вниз, вниз по королевскому холму бежал их путь – и старинные дома, из труб которых поднимался дым, уже не казались Хейдвиг атавизмом в современном мире: она покинула его и попала туда, где все принадлежало прошлому. Она ненадолго остановилась – и оглянулась. В полусвете хмурого дня возвышались шпили готического собора, освещенные холодным солнцем, что на миг вышло из-за тучи, вот только в его свете они говорили не о возвышении, а о падении, но что было Хейдвиг до этого: ведь она была счастлива в эти мимолетные минуты, и все прочие вещи были для нее сейчас лишними. Она положила руку Иколу на плечо и звонко засмеялась, и ее смех распался на тысячи льдинок в морозном воздухе.

– Не время, – пытался урезонить ее Икол, хотя он и не скрывал, что ему на самом деле приятно. – На месте нас ждет много народу.

Но разве Хейдвиг его слышала? Сейчас какая-то корпорация была для нее пустым местом: она была счастлива по-настоящему. Со стороны могло показаться, что в этот миг какая-то сумасшедшая с раскрашенным лицом без причин прыгает вокруг молодого мужчины и пытается повеситься ему на шею. Эти прохожие были бы недалеки от истины, посчитав, что она добьется своего, потому что Икол взял ее под локоть и повел дальше вниз по улице. Обогнув чумной столб, они свернули налево и спустились по ступенькам, покрытым снегом и сухой листвой с тех немногих деревьев, что росли по обе стороны. Никого, кроме этих двоих здесь не было. Хейдвиг посмотрела на Икола, как будто спрашивая его: «Мы пришли?»

– Еще нет, – вслух ответил Икол. – Спуск только начался. Вот когда увидим реку, тогда считай, что мы на месте.

Спускаться пришлось долго. Ступени были с обеих сторон стиснуты домами, которые шли вниз по склону террасами. Хейдвиг брела, рассматривая старый город, топ-игнор ее списка, где не бывала даже тогда, когда нужно было копировать и делать всякие этюды со скульптурами. Да и зачем, если у знакомых был Wi-Fi – прикольная возможность изучать эти старые глыбы в трехмерном измерении, сидя в тепле, с банкой пива под рукой. Что изменило ее взгляд на все это? Она не понимала, да и не хотела понимать. Но привыкать, видимо, придется. Потому что именно среди этих старых глыб будет ее новый дом.

Ступени вывели их на широкую площадку, с которой открывался вид на серую зимнюю реку, что не могла укрыться подо льдом из-за каскадов и шлюзов. Серое небо, затянутое тучами, и пронизывающий ветер царили над городом. С этой террасы над набережной на все эти суровые чудеса любовались те двое, которых сюда привело дело. Был еще один спуск, на набережную, но Икол взял направление влево, где в ряду одинаковых сувенирных и продовольственных магазинов над одной из дверей ветер раскачивал деревянную вывеску, на которой готическими буквами было написано «Кукольный рай». Хейдвиг смотрела, как ветер раскачивает вывеску, нанизанную на металлический штырь, и от скрипа ей стало не по себе. Почему-то припомнилась песенка, услышанная сегодня. Она тревожно посмотрела на Икола, а он не обратил на нее внимания, только распахнул незапертые двери, ведущие в лавку.

Да, именно лавку, а не в магазин. Хоть здесь и провели электричество, и помещение было ярко освещено, казалось, что покупатель должен был попасть если не в светлую эпоху средневековья, то, наверное, в лавку ремесленника темного Ренессанса («Ну этого мудака Вазари! Я лучше знаю, что к чему», – подумала Хейдвиг, причем это имя, как и многие другие, она использовала явно не по назначению). Прихожей, разумеется, не было. Все помещение было в деревянных полках с тонкой резьбой, а на них красовались обитатели и обитательницы этого рая – от детей до взрослых. Из шелка, соломы, фарфора, тканей, дерева, металла, пластика… В разных костюмах, из разных эпох… Разных народов и племен. На Хейдвиг произвело впечатление то, что это были не антикварные куклы, а уменьшенные копии людей, чей характер был таким же ветреным, как и у особ, с которых их скопировали.

– Я так не смогу сделать, Икол, – растерялась Хейдвиг. – Я делала совсем другие вещи, а тут даже ювелир кажется грубым каменотесом.

– Не так это трудно, как кажется. Господин В никогда не ошибается, – иронически улыбнулся Икол в ответ. – Ты должна создавать новые образцы, руководствуясь своим представлением о прекрасном, и не нужно делать тухлые копии всего, что окружает тебя. Провоцируй покупателя – и все у тебя получится. Эй, куколки, не хотите поприветствовать вашу новую хозяйку по имени Хейдвиг? – шутя, обратился он к товару.

Неожиданно произошло то, от чего Хейдвиг сразу же захотелось оказаться в своих бывших апартаментах. Куклы, как по команде, открыли рты и хором механических голосов ответили:

– Добрый день, фрекен Хейдвиг.

Глаза у Хейдвиг расширились. Такого она не ожидала. И тут куклы запели ту самую песню, которую она уже слышала сегодня в лесном доме:

Мэри тает, как ручей бежит,

Летти вышла – заживо горит,

Августу с мельницы мелют жернова…

По знаку Икола они прекратили пение и начали раскачиваться на местах, наполняя лавку шумом. Хейдвиг схватила Икола за руку. Она тряслась от страха.

– Давай покинем это место… Я не хочу здесь находиться. Эти маленькие монстры, они поют, их пение у меня в голове… Я не хочу здесь жить!

– Обязана! – Икол обвел лавку взглядом, чтобы заставить кукол замереть на местах. – Тебя, Хейдвиг, они уже тревожить не будут. Обживайся, знакомься со своими владениями и изучай записи в книжке. Все мосты сожжены. А сейчас, чтобы немного тебя успокоить – краткая экскурсия по дому.

Он провел Хейдвиг к двери, почти незаметной на фоне высоких дубовых панелей. За ними оказалось помещение со столом и оборудованием. У окна с витражными стеклами стояла швейная машинка, приводившаяся в движение нажатием стопы на педаль. По стенам были развешаны разные шкафчики.

– Твоя мастерская, – ответил Икол. – Дизайн и оборудование допотопные, зато надежность свою доказали не один раз. Все работает гораздо лучше гаджетов и прочей модерновой хрени. Позже ты в этом убедишься сама, а сейчас пора на кухню.

Дом оказался большим, чем он был на самом деле. Кухня находилась за перегородкой, которую Хейдвиг приняла за каменную стену. На самом деле одну большую комнату разделили на три с помощью таких перегородок, при этом их покрыли звукоизолирующим материалом. В отличие от предыдущих двух помещений оснащение кухни оказалось современным, в стиле high-tech – серый металлик сочетался с красным. Печка и рабочая зона находились посреди помещения, над плитой весела огромная электровытяжка. Холодильник был забит едой, можно было бы сейчас
Страница 16 из 22

что-то приготовить, если бы Хейдвиг имела к этому склонность. Но она привыкла переносить свои абстракции и в область кулинарии. Поэтому, у нее и впрямь получалось нечто экстравагантное, к примеру, такое блюдо напоминало зеленую слизь цвета соплей – наверное, это было что-то из овощей, а вот на вкус… Видом кухни Хейдвиг была довольна, хоть и не понимала, зачем отводить столько места под пищеблок.

На второй этаж вела лестница. В коридоре было три двери. В одной из комнат уже поместили одежду от мадам Дисгайз – те же вешалки и серые чехлы на них. Поскольку в комнате больше никого не было, Хейдвиг зевнула от скуки и пошла осматривать остальные оставшиеся.

Самая большая из комнат оказалась гостиной. Для такого дома она тоже были ультрасовременной. Особенно диссонировала с типом дома огромная плазменная панель с дистанционным управлением, к которой была подключена акустика, поддерживающая стандарт Dolby 7. На мебель Хейдвиг не обратила внимания, как будто ей было все равно, ведь, согласно ее же взглядов, это была обычная филистерская нора, убивающая дух искусства в зародыше.

О спальне она была такого же мнения: все банальненько. Кровать, зеркало, шкаф-купе, тумбочка… Правда, мебель из дерева, дорогущая и стандартная. Без фантазии. Без личного взгляда на жизнь. В ванную, куда вела вторая дверь из спальни, Хейдвиг заглядывать не стала.

– Мне здесь жить? – в ее глоссе мелькнули нотки притворного безразличия.

– Да, если не пугает пение кукол, – усмехнулся Икол.

– Я же здесь от скуки подохну! – не выдержала Хейдвиг.

– Скука и твоя карьера – вещи несовместимые, – ответил Икол.. – Ты будешь мастерить и продавать, к тебе будут заходить уже со следующего дня, и твое первое задание – кукла к Рождеству.

– Придурочный Санта-Маразм и его глюкнутые эльфы? – Хейдвиг села на кровать в чем была. – Ну, не верю я в этот долбанный рождественский бред.

– Такой банальности от тебя и не ожидают. Сделай куклу из себя самой, в таком же виде, в каком ты сейчас, – предложил Икол. – Спорим, не сделаешь?

Хейдвиг побелела от ярости. Да кто он такой и кто – она? Она не сделает?

– А вот и сделаю, и если выиграю, с тебя… новый дом без этой занудистики!

– Что ты понимаешь под занудистикой? – поинтересовался Икол, развалившись в одежде на кровати. – Ты за нудизм?

– Классику и нормы ненавижу.

Икол рассмеялся.

– Сваргань-ка мне «Кровавую Мэри» из мартини, уникума и соли.

Хейдвиг глянула на Икола так, будто он съехал с катушек.

– Я знаю, как делать «Кровавую Мэри», а твой рецепт – черт знает что.

– Тогда, представь человека, у которого вместо носа почки, вместо глаз – клюв какаду, а вместо ног – ветки с листьями.

– И что это будет за мутант?..

– Не такая ты уж и продвинутая, каковой ты себя возомнила. Люди происходят от деревянных колод, которым подарили души, и поэтому тебе сделать куклу из самой себя будет гораздо легче, чем тебе кажется.

– Раз надо придерживаться этих тупых стандартов, я буду, – ответила Хейдвиг. – Но заруби себе на носу раз и навсегда, что с моими куклами я буду делать то, что захочу, и этих идиоток в лавке я выброшу на помойку прямо сейчас.

Икол спрыгнул с кровати. Он смотрел на Хейдвиг сверху вниз, как на напроказившую девчонку, а потом произнес:

– Этого ты не сделаешь: все в лавке – товар, а его надо реализовать. И потом, как поживает твой плюшевый мишка, которого ты повесила за шею, а потом распорола ножницами и выпотрошила из него всю набивку?

Хейдвиг ничего не поняла.

– Ты сбрендил? Вот сейчас я точно уверена, что ты – маньяк.

– Нет, – холодно ответил он. – В этой комнате есть маньяк, но это не я. Скоро ты поймешь, почему. Твое поведение, Хейдвиг, удивляет меня. Голову потеряла от радости и дурости одновременно? Я ухожу и вернусь через восемь суток вместе с господином В. Не забывай об экзамене и о скором Рождестве. Прощаться не буду.

– Пошел ты… – но дверь быстро захлопнулась, и оскорбление оборвалось на половине фразы.

Через некоторое время Хейдвиг спустилась в лавку и еще раз осмотрела помещение. Нет, в ней не было ничего особенного. Куклы мирно отдыхали на полках. Почему бы не улучшить настроение и не начать продажи прямо сейчас? Но погода стояла такая, что ни один человек не захочет идти так далеко ради приобретения какой-то куклы. Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, Хейдвиг нашла покрытую пылью табличку с надписью «Открыто», вытерла ее и повесила на двери так, чтобы ее можно было видеть с улицы. Потом она включила свет.

Удивительно, однако, ждать пришлось недолго. Через каких-то двадцать минут, когда Хейдвиг отлучилась в мастерскую, мелодичный звон дал ей знать, что появился первый клиент.

В лавке появилась женщина средних лет, и ее лицо напоминало кремовую розу с торта. Зеленоватые глаза были такого неестественного цвета, что возникала мысль о контактных линзах. Толстые губы напоминали лепестки, накачанные ботоксом, а щеки, покрытые морщинами и шрамами от многих неудачных пластических операций, – подтаявший крем. Ее походка, невзирая на состояние, которое можно было бы назвать полнотой энной степени, была на удивление проворной. Пепельные волосы, припорошенные снегом, меховое манто, пахнущее нафталином и знавшее лучшие времена… Рядом с теткой ревел детеныш, а может, и младенец, трудно было сказать. Существо было в зимнем комбинезоне и вязаной шапочке, сползающей на глаза. Едва Хейдвиг вышла к ним, как детеныш – наверное, от испуга – зашелся так, что если бы где-то был пожар, его слез вполне бы хватило, чтобы потушить очаг возгорания, а тетка – ноль внимания.

– Августа, как я рада тебя видеть. Ты что, мать моя, опять имидж поменяла? Эта худоба так тебе идет, так идет, что я сама бы с радостью поменялась с тобой местами. Ты до сих пор мастеришь? Как твои новые детки? Я вижу. Что их у тебя очень много, но ни на чем не могу остановить взгляд – все так изумительно, так прекрасно. Клара разревелась, я решила ее успокоить, велела ехать к тебе, но ты же знаешь, какой тут подъем… я так задыхаюсь, но ни слова не могу сказать, кстати, хотелось бы твоего фирменного имбирного чаю и поболтать с тобой. Но такие заботы, такая морока, мне даже нечего тебе толком рассказать, потому что завтра у меня прием, и я просто обязана кое-что прикупить. Чтобы не осрамиться. А у тебя такой безупречный вкус – просто бездна безупречности, что, мне кажется, ты подберешь для меня что-нибудь по старой дружбе.

Хейдвиг не могла прервать этот словесный понос. Наконец, чтобы не опозориться самой, она ответила:

– Могу предложить вам кофе с кордиалом. Имбирь закончился.

У тетки глаза на лоб полезли.

– Авги, ты и голос поменяла? Тебе не подходит такой сухой и грубый, тебе нужно к фониатору, чтобы тот осмотрел твои голосовые связки и занялся их лечением. А имидж подходит… Кто твой стилист? Я хочу непременно записаться к нему на консультацию. Хочу, чтобы и меня так размололи в порошок, а потом склеили, ты же у нас Миллерз, то есть, дочь мельника. Как в той считалке, где тебя размалывают. Ну, я ее не любила. Такие слова дурацкие, ты еще в детстве от них плакала. Кстати, как тебе мои новые ботоксы? Я
Страница 17 из 22

похорошела?

– Да, – это единственное, что смогла ответить Хейдвиг.

– Давай свой кофе, кордиала как можно больше, да покрепче, впрочем, пусть крепким будет и то и другое, – скомандовала тетка. – Идем к тебе на кухню, там удобно, а тут даже присесть не на что.

Схватив младенца за руку, тетка поволокла его в кухню. Хейдвиг поплелась следом, а когда она подошла к кофемашине, тетка, успевшая странным образом разместить складки туловища на высоком сидении, что стояло возле той части рабочей секции, похожую то ли барную стойку, то ли стол, завыла хуже сигнализации:

– Я люблю кофе из кофеварко-турко-джезво-кастрюли, а не из кучи металлолома. Найди кофеварко-турко-джезво-кастрюлю, поставь на огонь, потом – четыре чайные ложки крокодиала, как я люблю. Да и для бебика сделай крепкий, с молоком, половину на половину, сахара не клади обеим, добавь кориандра, имбиря, корицы, соли, бехеровки, перца, муската, МАНКИ!!!!!…

От бесконечных указаний у Хейдвиг началось умопомрачение, к тому же аромат кофе был безнадежно убит целой смесью пряных запахов, а сам напиток сделался еще хуже, благодаря манной крупе. Она не осознавала, как искала и доставала посуду – две огромные кружки, похожие на чашки для бульона, и лила в них убойную смесь. Себе же Хейдвиг хотела чего-нибудь получше. Впрочем, все только начиналось. Едва младенец понюхал питье, как он не нашел ничего лучшего, чем опрокинуть чашку и разлить на столешницу и на пол.

– Моле, колаблики, тууууууу!!!!!! – кричало существо. – Моле бам, колаблик ууууу, кружка бум, кофе блям!

Это «блям» как нельзя подходило к ситуации.

И еще два таких «блям» – на белое платье Хейдвиг.

Что едва не вывело ее из равновесия.

А младенец только и делал, что улыбался, радуясь своим проказам, и хохотал от удовольствия.

Тетка тем временем заткнулась, накачивая себя кофе-манной смесью.

Наконец, она сползла с сидения, но почему-то после сеанса с манкокофием говорила медленно, а младенец тараторил, как пулемет, и вместе у них получилось вот что:

– бум… Я приобре… нашла моле… ю несколько… ля-ля-ля… тех сувени… рыба пи… ок… средства незначительные для… нева… рыба-ворона, рыба-сорока, рыба-пифа, рыба-кофе… ма ботокс фу… нева… бууууумба!… диткой… оплата невозможна, кра… волк ням-ням-ням!!!!!

Услышав последние слова, Хейдвиг и тетка кинулись отбирать у младенца пакет с кредитками, который существо уже успело запихать в свою пасть и начать ими хрустеть, словно сухариками. Но тут младенец понял, что вещи несъедобные и заорал так, что не спасли бы даже затычки для ушей.

– Маленькая эгоистка! Чем мне теперь расплачиваться? – визжала тетка, схватив младенца за плечи и тряся его так, что едва дух не вышибла. – С тобой я дома разберусь, а с Авгии я найду чем расплатиться.

– Давайте пройдем в салон и подберем вам что-нибудь, – предложила Хейдвиг, пытаясь держать марку. – А расплатиться вы найдете чем. Кремовая роза схватила младенца в охапку и потащила с собой в торговый зал. Затем тетка начала пристально рассматривать товар на полках.

– Эту с Японских островов. Потом этих трех из семнадцатого века, дальше – еще парочку из ретро… ага, вот: этот античный набор и индейцев штуки три… потом, что еще… надо вспомнить. Пупсы! Двадцать пупсов и не меньше! Эта проказливое страшилище им все головы отрывает и грызет. А… сколько с меня?

Руки у Хейдвиг уже затекли от веса выбранного покупательницей товара, а ноги в армейских ботинках начинали болеть.

– Так сколько? – спросила тетка.

– Две сотни тысяч, – едва произнесла Хейдвиг.

БЕЗ ПРОБЛЕМ!!!!!!!!!! – рявкнул младенец.

– Мамочке ЛУЧШЕ ЗНАТЬ!!!!!!!!!!!!!! – рявкнула роза. – Одну карточку ты еще не успела схрумать. Даю карточку и пишу код. Деньги снимешь в диспензере.

– В чем?

– Не в чем, а ГДЕ! – не выдержал младенец. – В ATM. Для ослов расшифровываю отдельно: в Б-А-Н-К-О-М-А-Т-Е.

– Пасть заткни! Не уколю тебе ботокс в наказание! – прикрикнула тетка. – Будешь страшилищем.

Это решило дело в пользу розы. Младенцу словно рот зашили.

– Авги проводит нас к… этой, как ее там… машине. Упаковывать не надо – лишний мусор. Все в багажник, хряка тоже, – решила роза.

«Бред+глюк+анимэ!» – подумала Хейдвиг, но все же она радовалась: клиентка скупила треть товара и щедро расплатилась с ней.

– А все-таки настоящую Авгии размололи, а Летти – пуф! – сожгли! – младенец не удержался от последнего комментария, когда роза запихнула его в багажник и намеревалась закрыть крышку.

***

Итак, платье было испорчено, а не кухне царил хаос. Когда Хейдвиг вошла в нее, победно держа кредитку в руке, от ее отличного настроения даже мокрого места не осталось. И было от чего. Вреда оказалось гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. Запах ужасного питья превратился в вонь какой-то микстуры, пятна растеклись по всему полу. Невымытые кружки почему-то покрылись трещинами, а джезва – этого тоже Хейдвиг не могла взять в толк – проржавела насквозь и от прикосновения рассыпалась в прах. О белом платье и говорить нечего – на Хейдвиг висела половая тряпка, что и было замечено в последний момент. Пришлось идти в гардеробную и переодеваться в одежду попроще – еще одно платье от мадам Дисгайз. Разувшись, Хейдвиг босиком спустилась в кухню, нашла ведро, набрала воды и добавила туда моющее средство. Потом бросила туда бывшее белое платье, намочила, надела на швабру и начала мыть пол. С этим делом она быстро справилась. Затем предстояло мытье плиты. Тоже ушло немного времени. Кружки пришлось выбросить, а вот отделаться от запаха было невозможно. Хейдвиг включила вытяжку и раскрыла окно – без толку. Протирая тряпкой стол, она заметила, что тетка оставила на его поверхности царапины, наверное, чесала ногти, как драная кошка. Следы были тонкими, почти незаметными, но Хейдвиг показалось – или опять больное воображение разыгралось? – будто бы они складывались в буквы. Надпись была нечеткой, но ее можно было разобрать: знакомое слово kuolema и «беги».

На это Хейдвиг не обратила никакого внимания. Она решила отдохнуть возле плазмы. Открыла холодильник, достала жестянку с холодным пивом и пошла наверх, в гостиную. Устроившись с ногами в кресле, она врубила телик и принялась переключать каналы, по которым ничего не шло, кроме одной преинтереснейшей до зевоты штуки – рекламы. Неожиданно, после очередного нажатия на кнопку дистанционки с экрана раздался глосс ведущей.

– Свежая новость криминальной хроники – жестокое убийство домохозяйки в собственной квартире. По показаниям соседей, покойница была буйной и больной хроническим алкоголизмом, и не имела никакого имущества, кроме своей недвижимости, из которой остались однокомнатная квартира и небольшая развалюха на окраине города. В момент возвращения в квартиру хозяйке раздробили все лицо, что и привело к летальному исходу. Убийцы действовали непродуманно, в состоянии наркотического опьянения, потому что они не могут вспомнить, каким образом была убита женщина. Преступники также были найдены в бесчувственном состоянии и сам факт их нахождения в квартире потерпевшей в момент совершения преступления доказывает их
Страница 18 из 22

вину.

На экране показывали труп Скандальщицы и пойманных на месте преступления убийц – Мару и Цап-Цап. Хейдвиг надоела криминальная хроника, и она вырубила телик. Спустившись в лавку, она решила, что надо бы поменять табличку и закрываться. А что до надписи на кухонном столе, то здесь лучше всего сработает только один вариант – проехали.

Сегодня пространство для Хейдвиг закончилось пределами дома, поэтому она вернулась в спальню, села в кресло и раскрыла записную книжку, сразу же перевернув первый лист, который уже не мог сообщить ей ничего нового. А вот дальше изменилось все: страницы были исписаны мелким почерком, который можно было хорошо разобрать. Хейдвиг решила, что сейчас начнутся инструкции по изготовлению кукол, но первые слова, прочтенные ею осознанно, были таковы: «Из двух колод, лежавших на морском берегу, сотворили первых кукол – Амблу и Аскиля, женщину и мужчину. Но людьми они стали только после того, как в них вдохнули жизнь».

– Бред какой-то, а не день, – вслух выругалась Хейдвиг. – Ладно, кажется, это придется читать дальше.

«Мастер станет мастером только тогда, когда разделит себя с тем, что сотворил…»

– Старые идиотские лекции по теории искусств! – возмущенно воскликнула она. – Что это за…

Но следующие слова заставили Хейдвиг внимательно вникать в смысл. «…ибо его создания есть кровь от крови, плоть от плоти, кость от кости, разум от разума, дух от духа своего творца, и есть определенная грань, которую мастер никогда не должен переступать, иначе, будучи одержим своими созданиями, он и сам не заметит, как превратится в задуманное им. Творец может не заметить этой грани, поэтому единственное, чего он должен остерегаться – это он сам».

– А это уже прикольно… Только бы мои создания были совершенными, и вместе с ними буду совершенствоваться и я сама, – прошептала Хейдвиг. – Эту вещицу надо внимательно прочесть и выучить наизусть, ведь никто не знает, заберут ли ее у меня или нет. Дальше пошли схемы, сопровождаемые детальными описаниями того, что и куда нужно присоединять, что где расположено в мастерской и как все нужно организовать для достижения наилучшего результата. Хейдвиг была поглощена книжкой – и просидела до поздней ночи. Так она и заснула в кресле, не погасив свет в спальне.

***

Динамики и громкоговорители если и были в этой комнате, то почему-то они не сработали. Хейдвиг проснулась около полудня, потянулась, сидя в кресле, разделась и приняла душ. Без белого платья имидж, созданный Иколом, никуда не годился. Потом – поход на чистую кухню, горячие гренки с сыром и овощами (в микроволновке они были доведены до состояния подгоревших сухарей, а овощи превратились в нечто резиновое) и кофе с молоком. После завтрака настроение у Хейдвиг значительно улучшилось, и она решила поближе ознакомиться с местом, где находился ее новый дом. За окном стояла настоящая зима, шел густой снег. Поэтому стоило подумать об одежде и кое-что прикупить, тем более, что у Хейдвиг была кредитка с крупной суммой на счету. Новое светлое платье, опять ботинки-милитари, в кармане куртки кредитка – и Хейдвиг отправилась на прогулку по магазинам.

Едва она вышла на площадку, как ей сразу же стало холодно. Снег летел ей в лицо и пронзал кожу, словно ножами, а ветер, поднявшийся с реки, как будто решил испытать ее терпение. Именно поэтому Хейдвиг решила найти ступеньки наверх и осмотреть верхний город.

Наконец, последняя ступенька и оледеневший путь наверх остались позади. Здесь, на открытом пространстве, на высоте, недостижимой для ветра с реки, снег был теплым и пушистым. Но Хейдвиг не увидела ни одного магазина – ни продуктового, ни готовой одежды, никакого, потому что в этой части города находились исключительно жилые дома. Не найдя для себя ничего интересного, что соответствовало бы ее нынешним потребностям, Хейдвиг пришлось вернуться на площадку и пройтись вдоль ряда домов. Сувениры сувенирами, но оказалось, что только в ее доме продавали несъедобные изделия. В прочих домах – всего их было пять – продавали необходимые товары для поддержания жизни. Хейдвиг решила зайти в них позже. Сейчас она шла к лестнице, по которой вчера роза тащила своего младенца.

Хейдвиг спустилась на набережную – снобяку, как называли это место в кругу ее приятелей-маргиналов, и было за что. Жемчужиной набережной была линия из фешенебельных бутиков, ресторанов и баров, и сделано все это было в китчевой манере, да так, что сноябка уподобилась отвислому брюху старого города. Сегодня набережная была пуста, потому что благодаря непогоде никому не хотелось покидать загородные виллы, кучковавшиеся на северных и западных окраинах города. Хотя все витрины и были освещены, приветливость и вежливость этого места были наигранными, здесь царила скука. Хейдвиг ощутила полное одиночество, как будто попала в пустыню или в вакуум, потому что она была единственной, кто спустился к реке и ее враждебному зимнему холоду. «И что в нем Икол находит?» – подумала она, приближаясь к первому попавшемуся на глаза дому женской моды. Ей сейчас захотелось купить что-то повседневное, а не эксклюзивные шмотки, которые на нее надевали в последнее время.

Двери из стеклопакета открылись бесшумно, и Хейдвиг вошла в зал с рядами вешалок и одежды. Менеджер появился не сразу, заставив клиентку прождать около десяти минут, а когда появился, то с презрением посмотрел на Хейдвиг. Последнюю едва не разобрал смех, потому что менеджерица смотрела на Хейдвиг снизу вверх.

– Вас пливетсвует эслезивный салун дамской моды «Еслязив», – пропищало создание, об эксклюзивности которого можно было судить по двум рыжим хвостикам на голове, кое-как подхваченным шпильками, нахально-покровительственному тону и манерой произносить слово «эксклюзив» с ударением на втором слоге. – Мы обслуживаем наилучшие торговые бренды, тренды и трейдмарки. У нас все высшего качества – от натурального хлопка до шкуры девственного арктического кролика, снятой после того, как он ее оставил.

Хейдвиг никогда раньше не приходилось посещать подобные места. Но, вспомнив свой вчерашний опыт, она решила действовать по-своему.

– Это салУн? Тогда гони-ка мне холодный мохито и горячий глинтвейн.

У менеджерицы по продажам глаза вылези из орбит на лоб.

– Мухито и Гливея к нам еще не поступали. Это новые дизайнеры?

«Она тупее своего кролика из Антарктиды, – решила Хейдвиг. – Надо действовать иначе».

– Раз нет, то я пойду. Если этих брендов у вас нет, мне здесь делать нечего – пойду к конкурентам. Удачи, милочка, – последнее предложение она небрежно процедила сквозь зубы.

В этот раз тактику пришлось менять менеджерице. Она запрыгала вокруг Хейдвиг, как собака перед костью, к которой невозможно было добраться. Клиент победил.

– Что вы желаете? У нас товары всех размеров и рассчитаны на индивидуальный вкус, они делятся по разным ценовым категориям, ну, в смысле – для потребителя разного уровня достатка…

– Спасибо, – сухо ответила Хейдвиг. – Себе одежду я выберу сама.

Через полчаса «салун» покинула уверенная в себе молодая женщина, одетая в качественные зимние
Страница 19 из 22

вещи. Главным было то, что в «салуне» нашлось платье, похожее не то, которое не так давно отправилось на тот свет. Качество было не очень, но фасон подходил. Хейдвиг улыбалась, потому что сумма, снятая с карточки, была незначительной. Хозяйка «Рая» еще раз окинула взглядом набережную. «Я здесь поселилась и быстро наведу свои порядки. Терпеть не могу тупых ослиц».

Хейдвиг отнесла пакеты с одеждой в мастерскую, а потом пошла на кухню, заглянула в холодильник и поняла, что еды на самом деле хватит только до завтра. Вобщем, завтра в холодильнике мышь точно повесится. Поэтому, пока Хейдвиг располагала свободным временем, нужно было пополнить запасы – и как можно быстрее. Итак, нужны были мясо, овощи и кое-что из бакалеи.

Когда Хейдвиг приближалась к выходу, ей показалось, что все куклы внимательно следят за каждым ее движением и действием. Это не могло не раздражать. Неожиданно одна из кукол в костюме эскимоски упала на пол, и ее фарфоровая оболочка разлетелась на мелкие осколки. По полу растеклась темно-красная жидкость, и глазам Хейдвиг открылись обломки скелета – почти такого же, как у нормального человека. К нему были прикреплены разные куски эластичного материала, который, кажется был похож на мышцы… Выходит куклы были подвижными изначально, только фарфоровый панцирь не давал им возможности и рукой пошевелить. Хейдвиг взяла одну куклу с полки. Любопытство заставило ее отказаться от планов закупки и перенести их на завтра.

Кукол – разбитую и целую – она отнесла в мастерскую и положила на стол. Потом поднялась к себе, переоделась и взяла записную книжку. Снова спустилась в мастерскую и включила свет. Обе куклы казались неживыми. Но вот что странно: первая была похожа на изуродованного человека, разбившегося при падении с огромной высоты. Хейдвиг еще раз внимательно рассмотрела это изделие, а потом еще и еще, пока не удостоверилась, что перед ней не кукла, нет – уменьшенная копия человека. Хейдвиг прикоснулась пальцем к одной из косточек – и укололась. Ранки не было – так, пустяковина, на косточке осталась капля человеческой крови. Сразу же Хейдвиг побежала в ванну, заклеила ранку антисептическим пластырем, а потом вернулась за работу. Косточки в кукле крепились неизвестно как – ни болтов, ни винтиков, ни следов клея и пазов. Нет, все-таки скелет был точной копией человеческого – ни малейшего отступления. То же самое было и с внутренностями – как будто их срисовали из учебника анатомии, но цвет у них был как у настоящих. В голове у Хейдвиг мелькнула тревожная мысль, что она заразилась трупным ядом, но тут же взяла себя в руки. Все, что она видит – ненастоящее, искусственное. Начатое дело нужно было довести до конца, поэтому она отыскала молоток и сбила фарфоровую оболочку со второй куклы. Ножом она срезала эластичный материал и сосуды кровообращения, полностью обнажила костяк, что воззрился на Хейдвиг беззащитными голубыми глазами. С этим недостатком Хейдвиг справилась быстро – вырезала их ножом и бросила под стол. Судя по звуку, они попали в какой-то агрегат под полом, что-то вроде емкости для мяса в мясорубке. Из пустых глазниц торчали нитки. «Не хватало еще мозги в черепушке найти, – подумала Хейдвиг. – Тут что: мастерская или морг?» Но все же она набралась смелости и вскрыла черепную коробку. Верхняя часть снялась легко, почти одним прикосновением. И мозги, разумеется, были на месте – не твердые, не муляж, а суфлеобразная масса, как у настоящих.

«Хватит на сегодня учебы, – решила Хейдвиг. – Знать бы, для чего все это делается. Завтра, завтра, завтра. Разбираться буду завтра».

Останки кукол полетели под стол и снова куда-то провалились. Агрегат был загружен, и Хейдвиг услышала звук электромясорубки, в которой что-то перетирали, – такой звук издают мельничные жернова. Но Хейдвиг на это не обратила внимания. Покончив с трупами фарфоровых рабынь кукольного эдема, его хозяйка поднялась по лестнице в спальню. Темнота в эту пору надвигалась рано, вечера почти не было, сразу наваливалась ночь, но торговые кварталы старого города закрывались поздно. Хейдвиг вымыла руки и вновь переоделась для похода по магазинам. Планы снова изменились. Хейдвиг нужно было развеяться и, главное, шопинг начинал ей нравиться и становиться ее вторым Я. Натянув теплые вещи, купленные у девственного арктического кролика и вооружась кредиткой, Хейдвиг покинула свои владения и направилась в овощной – самый дальний дом от ее магазина. Там она затарилась морковкой, капустой, картошкой, несколькими лимонами и яблоками, базиликом и петрушкой, отнесла пакеты к себе, а потом – в следующий магазин, мясной, где ее ждали фунт свинины и свежая баранина. Два французских багета и три плюшки у пекаря, рахат-лукум к кофе и десяток яиц… В итоге, Хейдвиг забила холодильник на неделю.

Осталась только бакалея в соседнем доме, самом старом здании на этой площадке. Почему-то Хейдвиг расхотелось идти туда, но ее что-то заставляло и притягивало к этому дому из красного кирпича, причем намека на окно или витрину там не было. В свете фонарей Хейдвиг различила на дверях надпись кривыми буквами «Букалея», а под ней – надпись более мелкими: «Стучать. Зарыто. Напись слив выверена по навейшему славарю школы. За ашипки бить афтара».

После долгих колебаний Хейдвиг, наконец, взялась за бронзовое кольцо и постучалась в дверь. Ждать пришлось минуть пять, пока не заскрипел засов и рука, высунувшаяся наружу, не уволокла Хейдвиг в помещение – на вид лавка как лавка, только без электричества. Помещение освещали две керосиновые лампы. На полках – обычный товар, которым торгуют в бакалее, но все было рассыпано и разложено по глиняным банкам с надписями тем же кривым почерком, что и на двери. На стойке стояли весы – ржавая вещь, хотя и антикварная, с двумя чашами, кассовый аппарат тоже был допотопным, потому что нужно было крутить ручку – иначе не заработает, а за прилавком сидела продавщица. Старая или нет – сложно было сказать. Она куталась в клетчатый плед из-за сквозняков. При таком освещении ее лицо невозможно было рассмотреть, только белые, как снег, волосы, почему-то завитые в букли. Хейдвиг утратила дар речи: нет, эта бяша явно не могла обладать такой силой, чтобы затащить ее к себе в магазин.

– Ну, так что будем выбирать? Мое время – мои деньги, – проблеяла тетка, не прекращая вязания и щелканья спицами. – Имей в виду, что время я здесь считаю по минутам.

– Соль, сахар, крупы, – овсяную и пшенную, – кофе и чай, – наконец, сказала Хейдвиг.

– Возьми банку и поставь на стойку, – проблеяла продавщица. – Я тебе ничего давать в руки не буду. Здесь самообслуживание.

Хейдвиг пришлось потратить много времени на поиски нужных банок и ставить их по одной на прилавок. Поставив последнюю банку, она спросила:

– Мне самой взвешивать?

– Весы не работают, я продаю банками. Шесть банок по сотне, значит – шестьсот, плюс услуги: за стук – десятка, за приглашение – двадцать, за вытаращивание гляделок на товар – тридцать, разговор №1 – сорок, самообслуживание – десять за минуту, калькуляция – пятьдесят, подведение итогов – сорок. ИТОГО:
Страница 20 из 22

ТЫСЯЧА.

– Я насчитала только девятьсот сорок.

– У тебя карточка, я и так знаю. Наличностью сейчас никто не пользуется, как в старые добрые времена. Я снимаю процент за пользование терминалом. А бесплатно тебе – мой совет: я живу здесь давно и знаю много всякого о соседнем доме. Не стану тебя запугивать, только ты далеко не первая и не последняя. Куда они пропадают, я не знаю и не хочу знать. Если не поздно, бросай все и беги. Странные туда ходят люди, и странные товары они там покупают. Не знаю, что там происходит, но дела там страшные. Хотя стены здесь толстенные, но голоса проникают сквозь камень, и мне делается жутко от них. А позвонишь в полицию, или еще куда-нибудь – кто тебе поверит? Ненормальная, скажут. А я много чего видала. Один раз девчонкой в ту лавку заглянула. Знаешь, что тогда со мной случилось? Лучше не знать – крепче заснешь, да вот навсегда ли? Сейчас давай сюда свою кредитку.

Хейдвиг протянула страной продавщице пластиковую карточку. Та быстро осуществила платеж и вернула кусок пластика клиентке. Покинув «Букалею», Хейдвиг облегченно вздохнула, несмотря на шесть банок в руках. Она дошла до своего дома, села на ступеньки, осторожно поставила банки на снег, открыла дверь, занесла товар в комнату, а потом вошла сама. «Сама она ненормальная и странная, эта тетка из бакалеи, – подумала Хейдвиг. – Место здесь тоже глючное, но не глючнее того дома в лесу. А клиенты денежные, пускай платят». Последнюю фразу она произнесла скорее для самоуспокоения.

На кухне Хейдвиг расставила банки в шкафу, заварила чай. Проглотив горячую смесь, она решила подняться к себе и еще раз просмотреть записную книжку. Но не успела она выйти в лавку, как позвонили, и ей пришлось открыть дверь, чтобы впустить Икола.

Он вошел, окинул взглядом помещение и удовлетворенно улыбнулся.

– Вижу, «Кукольный рай» уже открылся и начал работу. Что ж, для первого раза неплохо, но эта клиентка не из особо разбалованных, поэтому радуйся, что так легко от нее отделалась.

– Ты что-то хотел мне сказать, Икол? – сейчас его присутствие скорее раздражало, чем радовало.

– Во-первых, поздравить с первой удачной сделкой, а во-вторых, – и он притворился недовольным, – во-вторых, велено изменить твой имидж и изъять карточку в пользу Корпорации. Завтра получишь свою, с половиной прибыли. Конечно, из нее вычтут то, что ты потратила сегодня. Кстати, почему потратилась так скромно? Твои доходы будут расти, и тебе придется тратиться больше на себя любимую.

– Мне приятны твои поздравления, – несколько сухо ответила Хейдвиг, – но мне нужно прямо сейчас еще раз просмотреть записи. Надо попрактиковаться завтра.

Икол легко запрыгнул на высокий прилавок и сел, подперев голову левой рукой. Его лицо приняло недовольный вид, но на него нельзя было смотреть без улыбки.

– Так ты мне не сделаешь горячего кофейку? – спросил он, растягивая слова. – Со сливками?

– Ты следил за мной? – поинтересовалась Хейдвиг. – Где твои агенты? Я их не вижу, значит, этот ход ты выиграл, признаю.

– Надсмотрщики за тобой есть, но ищешь не там, – рассмеялся Икол. – О кофе я серьезно.

– Тогда идем на кухню. Там и поговорим.

– Лучше здесь. Я удобно устроился и не желаю спускаться, – ответил Икол.

Чтобы ускорить процесс, Хейдвиг приготовила питье в кофемашине, а сливки добавила из баллончика, найденного в холодильнике, потому что, пытаясь добавить обычные сливки, она едва не сломала трубку каппучинатора. Кофе Икол проглотил залпом и поставил чашку справа от себя.

– Ты больше ничего не хочешь мне рассказать? – небрежно спросил он. – О жерновах.

Хейдвиг удивленно посмотрела на него.

– В твоей мастерской есть такая штуковина – утилизатор называется. Бросай под стол все, что считаешь ненужным – и он все уничтожит. Находится под полом, работает автоматически. Самой под стол лезть не советую. Что упало – то пропало, как говорят.

И улыбнулся ей, немного оскаливая зубы.

– Карточку, – произнес он и выгнул спину, словно рассерженный кот.

Хейдвиг достала кусок пластика из кармана штанов и демонстративно передала его Иколу. Тот снова улыбнулся, довольный, и сунул пластик во внутренний карман своего синего пальто.

– Так лучше для тебя. Твою принесу через день, и будем создавать новую Хейдвиг-2. Мне интересно, как там наша маленькая Августа. Ей не было больно, когда ты ее вот так порезала, а потом бросила в жернова?

Тон, которым он это произнес, был сухим, но Хейдвиг испугалась по-настоящему.

– Вижу, мои слова произвели на тебя впечатление, но что с тобой? – весело рассмеялся Икол. – Это же бездушная, неживая кукла, вещь, которую я, шутя, назвал Августой.

Садист, – еле выдавила сквозь зубы Хейдвиг.

– Согласись, от страха ты ловишь кайф, – Икол продолжал прикалываться. Он схватил чашку и надел ее на нос, измазавшись в кофейной гуще. – Представь, куколка, на каком месте она сейчас окажется?

Хейдвиг ничего не сказала – только выхватила чашку, грохнула ее об пол и побежала наверх, подгоняемая смехом Икола. Дождавшись, пока она не закроется в спальне, он поднялся наверх и разместился в гостиной на софе, не переставая хохотать и выкрикивать разный бред. И так всю ночь, мешая Хейдвиг изучать записи.

***

Крики прекратились незадолго до рассвета, и Хейдвиг впала в глубокий сон, в котором она ничего не видела, а проснуться ее заставило покалывание небритого подбородка об ее щеку. Она вскочила и увидела обнаженного Икола в своей постели. Он лежал, подперев голову левой рукой, и прошептал:

– Что я такого в тебя нашел? У меня бывали и получше.

Не успел он договорить, как в него сперва полетела подушка, а потом – ваза с тумбочки.

– Ты как здесь оказался? Ты трахал меня без презика? – визжала Хейдвиг на всю комнату, громче кошки. – Ты извращенец, ты ненормальный, ты – маньяк!

В ответ Икол только рассмеялся.

– Те хотя и покрасивше, зато тупые. А ты у меня норовистая кобылка, поэтому и нравишься. Не хватает только царапин от твоих коготков, а так все было отлично.

– Будут тебе сейчас коготки и царапины! – крикнула Хейдвиг и приготовилась броситься на Икола. Он успел схватить ее за руки, перевернуть на спину и выскочить из постели.

– Бешеная какая-то, – процедил он сквозь зубы, стаскивая простыню и обматываясь ею.– Не было у нас ничего, а могло бы, и к черту все уставы Корпорации.

Хейдвиг рассматривала его мускулистую спину, пока он одевался, а потом спросила:

– Тогда о сговоре ты говорил серьезно?

– Клоуном меня считаешь? А я и есть клоун в определенном смысле, – снова рассмеялся Икол. – Что до сговора, я – серьезно. И ты – ключевая фигура в моем плане. Пока изучай, как надо делать товар, а я скажу, что и когда понадобится от тебя, куколка.

В этом обращении Хейдвиг что-то не понравилось, но что именно, она не смогла уловить.

– Я приготовлю завтрак, – Хейдвиг сменила тему разговора.

– Только не твое фирменное блюдо – зеленую размазню, которую ты называешь отварной капустой, – улыбнулся Икол. – У тебя только кофе получается. Поем в другом месте.

В ответ полетела керамическая статуэтка – и мимо, разбилась на куски.

– Ты всю мебель перебьешь, –
Страница 21 из 22

снова улыбнулся Икол. – Что оставишь Корпорации на память о себе?

– Не собираюсь ничего оставлять! Я возьму от нее все, что смогу и даже больше, чем смогу.

Икол ухмыльнулся.

– Пусть будет так. Возьмешь больше, чем сможешь унести. Даже свое прошлое подберешь.

Наконец, он обулся, накинул пальто и, ни слова не говоря, вышел.

Подушка ударилась об закрытую дверь.

Хейдвиг пришлось расставлять все по местам и убирать осколки.

Потом – душ, завтрак, записная книжка, мастерская и ни одного клиента за день.

Следующий день прошел точно так же.

На третий день пришел Икол, молча положил на прилавок карточку и оставил Хейдвиг одну.

Все повторялось, будто это был однообразный сон, не допускающий изменений.

День девятый Хейдвиг встретила на кухне за столом и с раскрытой записной книжкой. Было шесть утра, когда ее начал безжалостно пытать будильник. Все нейроны ее мозга откликнулись бешеным криком, и его нельзя было вырубить, даже нажав на кнопку будильника. Они хотели растерзать ее на части, взорвать мозг. Успокоительные и обезболивающие не помогали, клетки мозга словно сговорились выкрикивать слова той кошмарной считалки, особо выделяя последнюю строку, о которой Хейдвиг совсем забыла:

Мэри тает, как ручей бежит,

Летти вышла – заживо горит,

Августу с мельницы мелют жернова,

А ты всю кровь нам отдать пришла?

– Хватит! ПРЕ-КРА-ТИТЬ! ЗАМОЛЧИИИИТЕ!!!!!! – выла на всю кухню Хейдвиг. Но мозг продолжал пытку. Ей казалось, что считалку выкрикивают не куклы, а кто-то другой, и не много голосов, а четыре, один из которых – ее собственный, декламирующий последнюю строку этого бреда.

– …А ты кровь нам дать сюда пришла? – кричало ее сознание все громче и громче.

Все закончилось также внезапно, как и началось. Хейдвиг тяжко дышала, ее лицо было в холодном поту. Она почему-то лежала на столе, ее руки покрывала темно-красная жидкость, так похожая на кровь. Ее конечности продолжало бить, как будто от тока. Почему – не помнила. Слабость прошла быстро. Хейдвиг спустилась со стола, встала на ноги и поплелась в ванную мыться. Затем Хейдвиг протерла стол губкой и облегченно вздохнула. Все закончилось. Но в голове ничего не осталось.

Хейдвиг с трудом заварила чай и сделала к нему сандвич. Есть и пить после такого не хотелось. В животе ощущалась тяжесть. Еда подступала к горлу, не желая перевариваться, чай плескался в желудке, угрожая прожечь его стенки насквозь. Ощущения обострились до болевых, заставляя Хейдвиг балансировать на грани между сознанием и безумием. Неудачное движение – и чашка с недопитым чаем упала на пол, чай потек и сформировал силуэт куклы. Его контуры напоминали Хейдвиг что-то знакомое, но сейчас она не могла вспомнить, кто или что бы это могло быть.

Опять пошла в ход тряпка, но тут начали раскрываться двери, и знакомый голос, насвистывавший простенький и вместе с тем ненавязчивый попсовый мотив, вплыл в кухню. Икол застал Хейдвиг в таком виде: на коленях, с грязной тряпкой в руках, бледную и дрожащую.

– Так-так, вот чем мы занимаемся, вместо того, чтобы накраситься, привести себя в порядок и быть готовой, – сказал он, насмехаясь над видом Хейдвиг. – Ты забыла, какой сегодня день?

Она медленно выпрямилась, и, хотя голова все еще шла кругом, резко проехалась грязной тряпкой, с которой еще капал чай, по самоуверенной морде Икола.

– Знаю, сегодня экзамен, но я в таком состоянии его не сдам. Я не знаю, что со мной происходит, почему каждой ночью я вижу всякие кошмары. Пока не было ни одного клиента, кроме этой ненормальной парочки. А эти чудища на полках… Я не могу спокойно смотреть на них. Они меня пугают, доводят до животного страха…

– Тупые отмазки, – твердо ответил Икол. – На твое счастье, Работодатель В не сможет присутствовать и поручил мне провести всю процедуру. Еще не открывалась?

– Нет.

– Хорошо, потому что сегодня у тебя много писанины. Записную книжку я забираю, с этого момента она тебе больше никогда не понадобится.

Икол подошел к столу, закрыл книжку и спрятал в своем кожаном портфеле. Оттуда он вытащил толстенный сегрегатор, так набитый бумагами, что его невозможно было закрыть. От одного вида этого монстра канцелярского производства Хейдвиг едва не потеряла сознание, но Икол отбросил папку, подхватил свою подопечную и усадил ее на высокое сидение. Потом сунул ей в руку карандаш и достал из папки первый листок, на котором была напечатана такая форма:

Полное имя ___________________________________________________

Возраст аппликанта_______________________________________________________

Пол______М/Ж________________________________________________

Опыт работы:

Год_________Место____________Основные достижения_________________

Год_________Место____________Основные достижения_________________

Год_________Место____________Основные достижения_________________

Год_________Место____________Основные достижения_________________

Дата ________________ Подпись аппликанта____________________

Информация заполняется печатными буквами

Хейдвиг заполнила все кривыми печатными буквами, только в разделе «Опыт работы» проставила нули. Икол внимательно просмотрел титульную страницу, а потом положил перед Хейдвиг всю папку. Она должна была выбрать один из четырех вариантов, предложенных к каждому вопросу. Времени отводилось мало – шесть часов, а папку нужно было заполнить всю. Хейдвиг почти не вчитывалась в задания, которые имели вот такую формулировку:

Секция А.

Раздел А-1

Подраздел А-1—1.1.

Предлагается тестовое задание с целью проверить степень концентрации Вашего внимания с целью решения поставленной задачи в пределах общей профессиональной компетенции. Необходимо обвести карандашом букву одного из предлагаемых вариантов ответов, чтобы ответить на поставленный вопрос. Вы можете выбрать только один вариант ответа.

34. Для прикрепления реберных костей к позвоночнику используется скоба № _______.

А. 4764387/7347u B. 3673g/37387—38a C. 458934984389-fuy4844hf7u843 D. 743vf84j48

35. Для создания выкройки левого рукава для женского костюма 2 в. н. э. используются ножницы _________ формы.

А. овальной В. кривой С. зигзагоподобной D. прямой

36. Гибкая резина для создания системы кровообращения находится в секторе №_________.

А. 464-e B. 4748-r C. 34637-l D. 0283-j

Ничего из этого бреда Хейдвиг не поняла. В записной книжке о номерах ничего не было, поэтому она обводила буквы ответов наобум, даже не надеясь правильно угадать. На каждый вопрос отводилась минута, а время было регламентировано шестью часами; тем временем Икол занялся игрой на лэптопе, который он прихватил с собой, чтобы чем-нибудь себя занять и следить за временем. Хейдвиг не понимала, как ему еще и за ней наблюдать удается, просто чувствовала.

Наконец, шесть пустых часов истекли, и Икол сам закрыл папку, положил лэптоп в портфель и скомандовал:

– Сейчас иди наверх, одевайся, мы едем.

У Хейдвиг не было сил для споров. Она покорно выполнила его требование и спустилась к стойке, где Икол ждал ее. Хотелось съесть слона, выпить пива – и ничего нельзя было с этим поделать. Голод требовал своего, но Иколу было все равно.

– Готова? Это хорошо. Сейчас мы едем на канал. Твою усталость там быстро уберут.

– Какой канал? – Хейдвиг ничего не понимала.

– Начинаем твою раскрутку. Сегодня только первый этап, рад, что
Страница 22 из 22

тебе не придется особо париться. Будешь на меня смотреть и учиться. Давай в машину.

Он схватил ее за руку и потащил на улицу. Сопротивляться было бессмысленно; ноги Хейдвиг вдруг онемели и не могли сделать ни шагу. Икол сам закрыл дом и потом разместил Хейдвиг на сидении. В салоне на крючках висели знакомые серые чехлы. Икол бросил портфель и сегрегатор рядом с собой.

– Тесты завезу после того, как вернемся домой, сейчас по плану – интервью.

– Фигушки! – воскликнула Хейдвиг. – В моем состоянии я не могу. Мне страшно, я чувствую, вокруг что-то происходит…

– Происходит только хорошее. Ты преувеличиваешь, не более.

– Я выпрыгну!!!!

Лицо Икола вновь озарила очаровательная улыбка соблазнителя. Выпрыгивать было уже поздно, машина мчалась на полной скорости по улицам города. Хейдвиг не видела дороги, потому что закрыла глаза от усталости и впала в состояние, близкое к обморочному. В мозгу звучало только одно слово: kuolema, kuolema, kuolema… И больше ничего. Ей было жарко от теплой одежды, в салоне топили так, словно это был тропический лес или оранжерея. И больше ничего вокруг, кроме темноты.

Запах нашатыря постепенно вывел Хейдвиг из пустоты, и она раскрыла глаза. Машина уже остановилась, двери были открыты, и Икол держал пассажирку за руку, чтобы помочь ей выйти. Голова у Хейдвиг шла кругом, хотя сейчас не так сильно. Шатаясь, она сделала первый шаг. Поддерживая ее, Икол провел ее в помещение телецентра – многолюдного, шумного места, от которого у Хейдвиг сразу разболелась голова. Хейдвиг побледнела и села на первый же стул. Еще немного – и она потеряет сознание, и даже вторая попытка привести ее в чувства с помощью нашатыря будет бесполезной. Икол тем временем достал коммуникатор и уже куда-то звонил, даже не обратив на нее внимания. Он улыбался и с кем-то говорил. В такой ситуации! К его словам Хейдвиг не прислушивалась. Ей мешали окружающий шум и нарастающая мигрень, что заставляла ее снова и снова слышать слово, которое в ее мозгу запечатлелось широкими жирными буквами

…k… u… o… l… e… m… a…

UOLEMA—острым ле

OLEMA —звием но

LEMA— жа би

EMA— ло ее

MA—суть.

A

Игла под кожей. Металлическая. Что-то перетекает в ее тело. Неважно, что. Чувства возвращаются, kuolema исчезает. В голове становится все яснее. Сейчас она, наверное, в грим-уборной. Потому что перед глазами зеркало. Она лежит на тахте, почему-то ничего не хочется и вокруг нее бегают. Хотя стоял день, комнату мягко освещали ртутные лампы. Осталась она только в платье. Верхнюю одежду сняли и повесили в шкаф.

– А вы уже пришли в себя? Препарат должен был подействовать не так быстро, но это даже хорошо. Сейчас – к зеркалу и начинаем! – завизжала гримерша. – Раздевайтесь, перед макияжем – ванна.

Гримерша открыла двери рядом с окнами – и там оказалась обычная джакузи, края которой были оставлены склянками с маслами, кремами, гелями, скрабами… Хейдвиг немного покисла в контрастной ванне с морской солью и хвоей, а потом гримерша велела ей лечь на кушетку. На спину полилось холодное масло, которое втирали в тело опытные руки массажистки. Потом был перерыв на несколько минут. Чтобы масло впиталось в кожу. Поверхность была подготовлена. Легкие, чувственные прикосновения щекочут… холодное прикосновение краски ложится на кожу узором… ароматные палочки, наполняющие гримерку дымом, от которого в голове возникают картины – странные и мимолетные, словно порожденные легкостью бытия, которое доминирует в чувствах и содержании, перетекает в иллюзии, а потом – в реальность и овладевает твоим разумом, подобно последствиям глотка абсента… доверие, доверие, и еще раз доверие к прикосновениям кисти, что рисует на теле изысканный и экзотический растительный узор, сплетающийся в неповторимые спирали… растения из звезд, звезд жизни…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksey-schurov/pokoynica-dlya-kukly/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Перевод – Алексей Щуров

2

Это ужасно, мой милый друг. Ужасно. – Франц.

3

Я наблюдаю за ней все время, что вы тут ходите, и вынуждена сказать, что этой ничто не подойдет по фигуре. Она – настоящее чудовище. – Англ.

4

Зверя нужно превратить в красавицу, по плану. Ты знаешь, зачем. Она не должна ни понять, ни догадаться о наших замыслах. – Англ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.