Режим чтения
Скачать книгу

Попугай – птичка райская читать онлайн - Татьяна Луганцева

Попугай – птичка райская

Татьяна Игоревна Луганцева

Больше всего на свете оперная дива Анжелика Раевская любила петь, причем не всегда к месту. И кто знает, может быть, именно поэтому кто-то методично и целеустремленно стал покушаться на ее жизнь. Разобраться в этом запутанном деле, явно «глухаре», поручили опытному следователю Станиславу Молотову.

В процессе расследования ему пришлось столкнуться с немалыми трудностями, но сложнее всего оказалось вытерпеть несносный характер экстравагантной певички, а главное – не запеть самому…

Татьяна Луганцева

Попугай – птичка райская

© Т. И. Луганцева, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

Глава 1

Следователь Молотов Станислав Андреевич всю жизнь отдал службе в управлении полиции. Он любил свою работу и отдавал ей много времени. Награды получал одну за другой, а вот в должности его повышать не спешили. Дело в том, что Станислав Андреевич имел конфликтный, взрывной характер и всегда делал то, что считал правильным, а не то, что ему приказывали. За это начальство его недолюбливало и повышать в должности не спешило. Поэтому некоторые коллеги Молотова дослужились до подполковников и полковников, а Станислав Андреевич в свои сорок пять оставался майором. Но к звездочкам на погонах он оставался равнодушным. Единственное, что его раздражало, так это то, что начальство, словно нарочно, подсовывало ему такие дела, которые при всем опыте и умении раскрыть было почти невозможно, попросту говоря «глухари». Ему объясняли, что это происходит не выборочно, что у каждого следователя есть такие «нераскрываемые» дела, но Станислав Андреевич все равно оставался при своем мнении, что таким образом руководство пытается избавиться от неугодного сотрудника.

Жил Станислав Андреевич один в однокомнатной холостяцкой берлоге. И хотя на вид он был вполне привлекательный мужчина – высокого роста, спортивного телосложения, с прямыми, вечно торчащими в разные стороны темными волосами и голубыми, с прищуром глазами, женщину, которая смогла бы смириться с его характером, он так и не встретил. Огромная куча грязного белья, к стирке которого Молотов готовился заранее, как к взятию Бастилии, горы немытой посуды, разбросанные повсюду вещи – все это было обычным для него делом. В холодильнике стандартный для холостяка набор провианта – яйца, колбаса, сыр. Ни мяса, ни круп, ни овощей, ни других продуктов, из которых надо было бы готовить.

Проснувшись рано утром, Станислав Андреевич, как всегда, принял холодный душ, выпил чашку кофе, больше напоминающую ведерочко, выкурил пару сигарет и поехал на работу. Там его и обрадовали очередным «интересным делом» и отправили в травматологическое отделение городской больницы.

– А что там? – нахмурился Молотов, чувствуя подвох.

– Не что, а кто! Заявительница! – ответили ему коллеги, как-то странно переглядываясь.

– Ну-ну… – окинул их взглядом Станислав Андреевич и поехал в больницу. Деваться-то ему было некуда.

В регистратуре он спросил, где найти Раевскую Анжелику Юрьевну, именно так звали заявительницу.

– Палата номер шесть, – ответила молодая, симпатичная регистраторша.

– Прямо по классику, – усмехнулся Станислав Андреевич. – Надеюсь, там меня ждут не сумасшедшие.

– Не надейтесь, – загадочно ответила девушка, но Молотов не обратил внимания на ее слова.

Анжелику Раевскую он застал лежащей на больничной кровати в позе то ли лотоса, то ли пальмы, а может, и вовсе лягушки. Глаза женщины были закрыты, ноги скрещены, а руки раскинуты в стороны – видимо, для входа космической энергии.

– Анжелика Юрьевна? – спросил Станислав.

– Можно просто Анжелика. Даже не можно, а нужно, чтобы я не чувствовала себя старше, чем есть на самом деле, – не открывая глаз, ответила она.

Молотов окинув ее профессиональным взглядом следователя. На вид заявительнице было от тридцати до сорока лет, лицо ухоженное, волосы светлые, фигура, насколько он смог рассмотреть, стройная. Но первое, что бросилось Молотову в глаза, это ее большая грудь.

– Станислав Андреевич Молотов, следователь, – после затянувшейся паузы представился он.

Госпожа Раевская тут же открыла глаза. Большие, ярко-синие, в обрамлении темных ресниц, они казались двумя бездонными озерами на красивом лице. Молотов даже растерялся.

– Следователь! Ну, наконец-то! Сколько можно ждать?! Хорошо же вы работаете, ничего не скажешь! – надула заявительница губки.

– Какие претензии, гражданочка? – начал сердиться Станислав Андреевич. – Меня еще не ввели в курс дела, и я ничего не знаю, – ответил он.

– Вот именно! Никто ничего не знает! А людей убивают! – Раевская свела брови на переносице и устремила на следователя взгляд, полный негодования.

Молотов потихоньку начал закипать.

– Можно ближе к делу, гражданочка? – играя желваками, сказал он.

– А это как скажете! И я, между прочим, не гражданочка, а Анжелика Раевская! Известная оперная певица! Пятнадцать лет отдала сцене, – заявила она, уставившись на следователя.

Станислав Андреевич нервно оглянулся, словно ища свидетелей своей выдержки, которая не дает ему задушить эту певицу прямо здесь, на месте…

– Что вы так на меня смотрите? Я аплодировать должен? Мне все равно, кто вы. Я не интересуюсь пением… оперным.

– А не мешало бы! Я, между прочим, заслуженная артистка России! – надменно ответила Анжелика.

– Браво! – крикнул Молотов на всю палату. Он уже еле сдерживал себя.

– Не юродствуйте! – стрельнула Раевская глазами. – В общем, дело было так. Выхожу я из дома, вот буквально метр отхожу от крыльца – и раз!!! – мне на голову падает сосулька! Вот такой величины и вот такой остроты! – И Анжелика развела руки в стороны чуть ли не на метр.

– И что? – Молотов еле сдержал зевок.

– Сказали, что я чудом выжила… – Анжелика показала на забинтованную голову. – Спасла меховая шапка… Да-да, не удивляйтесь! Некоторые уже без шапки ходят, март все-таки на дворе, а я вот в меховой… Но я всю жизнь так берегусь… Не дай бог на сквозняк попаду или переохлажусь немного, горло может заболеть… А это – самый важный для меня орган. Вот и берегусь.

– Я понял, – сказал Станислав Андреевич.

– Вот эта шапка меня и спасла, отделалась сотрясением и шишкой на темени. А так бы уже все…

Анжелика наконец встала с кровати и посмотрела в непонимающее лицо следователя.

– Еще выхожу такая из подъезда, солнышко светит, снег тает, птички чирикают. Ну, сразу чувствуется – весна… И начинаю петь.

– Чего? – оторопел Станислав Андреевич.

И тут Анжелика высоким оперным голосом заголосила не то что на всю палату, а на все отделение:

– Журчат ручьи, слепят лучи, и тает лед, и сердце тает…

– Тише-тише! Вы что, с ума сошли? – испугался Молотов.

– Песней я выражала свое весеннее настроение! А тут эта злосчастная сосулька… И все испортила.

«Сосулька просто не выдержала. Еще бы, такой резонанс», – подумал Станислав Андреевич, поражаясь своему терпению, но вслух произнес:

– Хорошо. А при чем тут мы? Полиция? Пишите заявление в суд на компанию, которая вовремя не очистила крышу от снега и льда, и требуйте
Страница 2 из 10

компенсацию за подпорченное здоровье.

– А разве не вы занимаетесь убийствами? – удивилась Раевская, хлопая длинными ресницами.

– Какое убийство? – не понял Молотов. Он уже понял, что женщина и так какая-то странноватая, а тут еще и по голове стукнутая.

– Так меня убить хотели! – воскликнула Анжелика.

– Чем? Сосулькой? – спросил Станислав Андреевич. – Да это просто несчастный случай!

– И вы туда же! Я буду жаловаться вашему начальству! – Анжелика снова перешла на высокие ноты, а они ей явно удавались.

– А вот это – пожалуйста! Дело ваше! Жалуйтесь на здоровье, – махнул рукой Молотов и покинул палату.

В спину ему долетали визгливые крики:

– Хам! Беспредельщик!

«Лучше бы сосулька тебя совсем прибила», – в сердцах подумал Станислав Андреевич и поехал в управление.

После двух часов бумажной работы его вызвали к начальству.

Полковник Алексей Викторович Губарев, с большой лысой головой и седыми бровями, с недовольством посмотрел на своего подчиненного.

– Станислав Андреевич, когда же ты уже перестанешь топить наш отдел бесконечными жалобами? Ну что это такое? «Не проявил сочувствия», «нахамил», «отнесся с пренебрежением»… Просто сыплются как из рога изобилия. Да что же ты за человек такой?!

– Охота вам, Алексей Викторович, мне лекции читать? Не маленький, не исправлюсь уже. В чем дело-то? Хотя я, кажется, знаю, откуда ветер дует… – усмехнулся Молотов. – Анжелика Юрьевна напела? Как там? «…и даже пень в апрельский день березкой снова стать мечтает…» – пропел Станислав Андреевич, чем вверг начальника в шок.

– Какой еще пень? Совсем ты уже… Может, тебя в отпуск отправить? Пять лет не отдыхал, это на тебе плохо сказывается.

– Да что за наезды такие? Дамочка совсем чокнутая. Вышла она из подъезда, и ей на голову сосулька упала! Убийство! Вы издеваетесь, что ли, надо мной?

– А ты выслушал гражданочку до конца? На нее уже десятая сосулька падает.

– Какая? – переспросил Станислав Андреевич.

– Десятая! Нормально, да? И все несчастный случай?

– А что же она раньше не обращалась?

– К кому? К такому же следователю, как ты? Чтобы он также над ней посмеялся? Да и падали они в сантиметре от ее головы. Сначала она тоже думала, что это совпадение, потом решила, что ее преследует злой рок… Ну а когда одна сосулька все-таки добралась до нее и девка решила обратиться к нам, ей опять не повезло – из всех полицейских она нарвалась на тебя! Бездушный камень! Так что вернись к заслуженной артистке Раевской, попроси у нее прощения и разберись там…

– Мне бы еще место преступления осмотреть, – все-таки с некоторой долей сарказма произнес Станислав Андреевич.

– Вот ее адрес. Все сосульки срывались с крыши ее дома, когда она выходила из подъезда. Установить время, когда она выходит из дома и возвращается, не сложно. Может, на нее действительно покушались, – несколько смягчился полковник.

– Сделаем… – прищурился Стас, понимая, что это его преследует злой рок.

Глава 2

На следующий день Станислав Андреевич снова приехал в городскую больницу и прямиком направился в палату номер шесть, где накануне имел пренеприятнейшую беседу с гражданкой Раевской. Но кровать певицы оказалась пуста, а женщины-соседки сообщили ему, что ночью Раевской стало плохо и ее перевели в инфекционное отделение.

– А что случилось-то? – спросил Молотов.

– Отравилась! – закивали женщины, а одна из них, понизив голос, добавила: – Только сама Анжелика утверждает, что ее хотели отравить.

– Даже так? – почесал затылок Станислав Андреевич.

– А что? Сегодня с утра кто-то кричал в коридоре, что украли еду из общего холодильника. Значит, вор есть! А где вор, там и до убийцы недалеко. А вдруг в больнице завелся маньяк? – загалдели женщины, и Молотов предпочел ретироваться.

* * *

Анжелика чувствовала себя мухой в банке. Не птицей в клетке и не бабочкой в сачке, а именно мухой в банке. Ее положили в отдельный бокс, половина стен в котором была выкрашена в неприятный зеленый цвет, а другая половина сделана из прозрачного пластика, чтобы медработники могли наблюдать за инфекционными больными, не входя лишний раз в палату и не вступая с ними в контакт. В боксе было душно и жутко пахло хлоркой, впрочем, как и во всем отделении. Хлор был призван убивать бактерии, и он явно их убивал, а заодно и людей.

В окне между рамами вяло перебирала лапками сонная муха. На нее-то и смотрела Анжелика, лежа на кровати, погруженная в свои мысли, когда в бокс вошел человек в халате, маске и медицинской шапочке.

– Здрасьте. Я к вам, – сказал он и, оглядев свой прикид, добавил: – Чувствую себя словно космонавт, которого вывели на орбиту.

Анжелика посмотрела на него.

– Вы кто? Голос знакомый, но не узнаю.

– Уф, дышать нечем, – и мужчина снял маску. – Это я, следователь Молотов, что приходил к вам вчера.

– А, это вы! Нарушаете инструкцию, – кивнула Анжелика на маску, которую Молотов держал в руке.

– Ничего. Я всю жизнь нарушаю. – Он присел на единственный в боксе стул.

– Чего пришли? Моя жалоба подействовала? – спросила Раевская.

– Да! Очень подействовала! Меня начальник как к себе вызвал, как припугнул… Так я сразу свое поведение пересмотрел и пришел! – горячо заговорил Станислав Андреевич.

– Вот-вот! – удовлетворенно кивнула Анжелика.

– И я сразу же обратил свое пристальное внимание к вашей персоне и к вашей проблеме! Я сразу же исправился! – И Молотов выпятил грудь колесом, словно отличник-пионер.

– Вот и правильно! – Анжелика приняла вальяжную позу. – Вы пришли извиниться? Давайте начинайте, я подумаю.

– Не вели казнить, царица, вели миловать! – сложил руки в молитвенном жесте следователь.

– Говорите нормальным голосом! – вскочила Анжелика. Она только сейчас почувствовала подвох в поведении Молотова.

– Как скажете! Я сразу же бросился расследовать покушение на вас!

– И как? – посмотрела на него своими огромными глазищами певица.

– С большим успехом, дорогая моя, с большим успехом. Сначала я познакомился с вашими соседями и спросил у них, что вы за женщина.

– Это еще зачем? – не поняла Анжелика.

– Так положено. О жертве я должен знать все, чтобы понять, кто на нее мог покушаться, – пояснил Станислав Андреевич.

Анжелика вздохнула. Новость, что Молотов беседовал с ее соседями, Раевскую совсем не радовала.

– Я узнал много интересного о вас, – сказал Станислав Андреевич и открыл блокнот. – Вот некоторые зарисовки: «Принес же Бог эту стерву к нам в подъезд!», «Жили без этой сучки и дальше прожили бы!». Вы меня извините. «Высокомерная тварь», «Ни слова доброго не скажет, не поздоровается!» Извините еще раз… – Следователь закрыл блокнот и совершенно серьезно посмотрел на певицу.

– Вы издеваетесь? – прошипела Анжелика.

– Никак нет! Это все слова свидетелей! Они готовы их подтвердить под присягой!

– Под какой присягой?! Вы зачем пришли в больницу? Добить меня, что ли?! – не унималась она.

– Я работаю над вашим делом! Я не понимаю, чем вы опять недовольны! – воскликнул Станислав Андреевич.

– Оскорбления в мой адрес, которые вы прочли с таким плохо скрываемым
Страница 3 из 10

удовольствием, вам помогут? – спросила Раевская.

– А как же?! Это же упрощает дело! У вас очень много врагов! Все соседи к вам относятся плохо! Значит, любой из них может быть подозреваемым. На вас действительно могли покушаться!

Анжелика несколько расслабилась.

– Так я об этом и толкую… Одни сволочи вокруг.

– Вот и меня иногда посещает такое же чувство… – вздохнул Станислав Андреевич. – А дальше я полез на крышу, чтобы оценить, так сказать, степень опасности на месте. Может, следы какие или еще что…

– И что? – поинтересовалась Анжелика.

– Боюсь, ничего. Абсолютно ровная, убранная крыша.

– Так конечно! Это все ЖЭК! Как только меня чуть не убило, они сразу же и убрали все!

– Я тоже так подумал и пошел в ЖЭК, и они показали мне график уборки крыш.

– Приписки! – безжалостно заявила Анжелика.

– Я нашел свидетелей, и их много, которые подтвердили, что крыша была чистая.

– Они все против меня! – не сдавалась она.

– Сейчас такое интересное время, – задумался Станислав Андреевич. – Люди живут в многоквартирных домах, но при этом совсем одиноки. Некоторые из них находят своеобразный выход из положения, развлекают себя кто как может…

– Вы о чем? – подозрительно посмотрела на него Анжелика.

– Например, покупают бинокль и наблюдают за другими людьми в доме напротив, – пояснил следователь. – Я поговорил с людьми, и мне сказали, что есть у них во дворе такой старичок, который любит подглядывать за соседями. А заодно попросили меня повлиять на него, чтобы он прекратил свою шпионскую, так сказать, деятельность. Я и направился к этому шалунишке. Испугался старичок, ничего не могу сказать.

– Зачем вы мне это все рассказываете? – занервничала Анжелика.

– Что вы, это очень важно! Может быть, он видел того, кто готовил на вас покушение? Так вот, старичок признался, что в тот день никого подозрительного он не видел, но от его внимания не ускользнул один очень интересный факт. Одна женщина выходила на балкон и поливала его водой, потом еще и еще… Было видно, что она мерзнет и что-то у нее не получается, но она все равно продолжала это делать. Старичок так и не понял зачем. Но знаете что удивительно? Он точно описал вас! Просто один в один. И четко указал на ваш балкон. Возникает справедливый вопрос – что это за странные ритуалы вы совершали на балконе? Я так понимаю, пытались вырастить сосульку? Ну и как? Получилось? А потом вы сбили ее, чтобы внизу появились куски льда, вышли из подъезда, стукнулись головой и упали. Не так ли?

– Вы что себе позволяете? – прикрикнула Анжелика.

– Ничего личного, только расследование! – заверил Раевскую Станислав Андреевич и пристально посмотрел на нее.

Певица молчала.

– А сегодня в отделении, – продолжил следователь, – я узнал, что кто-то с вечера украл огурцы и молоко из холодильника… А вас, извините, с расстройством желудка перевели в другое отделение, но вы утверждали, что вас якобы хотели отравить… Вот я и пришел вас спросить – зачем вам все это? Если вы психически ненормальный человек, то это одно. А если все это сделано специально, то вам грозит уголовная ответственность. Вы это осознаете?

– Да как вы смеете?! Вы думаете, что я сама?! – возмутилась мгновенно покрасневшая певица.

– Я не думаю, я это точно знаю, – спокойно ответил Станислав Андреевич. – И жду объяснений! Вы плохая актриса, по вам же видно, что вы лжете!

– Я буду на вас жаловаться, – только и смогла произнести Раевская.

– А вот это – пожалуйста! Сколько угодно! – Казалось, что Станислав Андреевич даже обрадовался. – Только давайте напишем вместе.

– Что напишем? – не поняла Анжелика.

– Жалобу на меня! Главное, включить туда фразу, что вы очень хотите, чтобы вашим делом занялся другой следователь! Хорошо? Так и напишем, что я совсем вас не устраиваю, что я козел, осел, кто угодно… Что вы не хотите меня больше видеть! – Молотов говорил очень убедительно, ведь перед ним замаячила реальная перспектива избавиться от этой ненормальной певички.

Анжелика смотрела на него широко распахнутыми глазами.

Станислав Андреевич ждал, что сейчас она разразится проклятиями и обвинениями в его адрес. Он готов был услышать ее жуткие вопли о том, что она его раскусила, что он всего лишь хочет избавиться от нее… Но вместо этого Анжелика накрылась одеялом с головой и тихо сказала:

– Уходите.

– Что?

– Просто уходите. Я не буду никому ничего говорить, чтобы вам не сделали хуже и чтобы никому другому не пришлось мучиться со мной. Уходите…

Станислав Андреевич выдохнул, встал и сделал несколько шагов к двери. Он не обладал музыкальным слухом, но этого и не требовалось… Молотов явно уловил, что Анжелика плачет.

«Нет… Только не это… Это удар ниже пояса… – подумал он. – Ну какой нормальный мужик сможет уйти от плачущей женщины?»

Вот и следователь замер на пороге. Вообще, ситуация была нелепейшая.

– Эй, – обратился он к сотрясающейся фигуре под белым одеялом. – Ну, ты там чего?

– Мы на «ты» с вами не переходили, – сквозь рыдания буркнула Анжелика.

– Извините… Это я так, по привычке. Так что вы там слезы льете? Успокойтесь! Ну сами подумайте, вы же создали опасную ситуацию… А если бы сосулька действительно упала кому-нибудь на голову? Это же непреднамеренное покушение на убийство, а то и, не дай бог, убийство. Затем, введение в заблуждение органов правопорядка, мелкая кража… Медицинские работники, вместо того чтобы помогать реально нуждающимся, занимаются вами. Им и невдомек, что это не инфекция никакая, а обычное расстройство…

– Умеете вы успокоить, – буркнула Анжелика.

– А я не успокаивать должен, а ловить преступников. А вместо этого вожусь вот с вами.

Внезапно Анжелика скинула с себя одеяло, вскочила с кровати и кинулась к следователю, вытянув вперед руки.

– Арестуйте меня! Пожалуйста!

– Ненормальная… – Молотов чертыхнулся. – Хоть бы прикрылась чем, стыдобище! – окинул он суровым взглядом ее фигуру в полупрозрачной рубашке и вышел из бокса.

Глава 3

– Самовлюбленная идиотка! – рявкнул Станислав Андреевич.

– Кто?! Я?! – оторопела свидетельница, которая проходила у Молотова по делу о краже в шляпном магазине и в данный момент сидела у него в кабинете, вызванная повесткой.

– Это я не вам! – ответил Станислав Андреевич, полностью погруженный в свои мысли.

– Да? – удивилась свидетельница, оглядываясь по сторонам и никого больше не видя. – Ну, так я и говорю, что моя подруга Лена совершенно не хотела красть эту дорогую шляпу. Она просто все время носит головные уборы, они у нее и дома висят в прихожей. Вот Лена машинально и взяла висевшую шляпу, – сказала свидетельница.

– Сумасшедшая певичка, – подытожил свои умозаключения Станислав Андреевич.

– Кто? Лена? Лена не певичка, она бухгалтер, – ответила свидетельница.

Молотов сфокусировал на ней свой взгляд.

– Какая Лена? Что вы мне голову морочите?

– Что значит – морочите? Вы же меня сами вызвали! Я за Лену заступаюсь! – удивилась женщина.

– Ах, да, – тряхнул головой следователь. – А ценник со шляпы она срезала потому, что он глазам мешал?

Свидетельница потупила
Страница 4 из 10

глаза.

– Я не знаю. Наверное, и это произошло случайно. Задумалась она так, ну и…

– Конечно! Кто бы сомневался! Как же вы мне все, артистки, надоели!

– Да мы с Леной не артистки! Она бухгалтер, я…

– Да мне все равно! А то, что шляпа была самая дорогая, из кожи крокодила и с золотой брошью, ваша Лена, естественно, даже не догадывалась?! Две тысячи долларов.

– Я не знаю. Я готова внести за нее залог! – выпалила женщина.

– Это не я буду решать.

– Знаете, какая непростая судьба была у Лены? Да она…

– Это к психоаналитику, не ко мне, – прервал ее Станислав Андреевич.

– Вы очень грубый и бесчувственный человек! Я буду на вас жаловаться! – выпалила свидетельница. – Нет! Я попрошу заменить следователя!

Молотов встал со своего места, подошел к женщине, рывком поднял ее со стула и, развернув за плечи, вытолкнул за дверь. По его мнению, она должна была еще радоваться, что он не придал ей ускорение ногой.

– Что вы себе позволяете?! Хам! Безобразие! Переименовали милицию в полицию, а что толку?! Лучше бы от таких сотрудников избавились! Очистили бы ряды! – доносилось из-за двери.

А перед глазами Станислава Андреевича стояло лицо этой несносной Анжелики с большими ярко-синими глазами, которые смотрели на него с отчаянием и упрямством одновременно.

Из задумчивого состояния Молотова вывел телефонный звонок по внутренней линии. Он снял трубку.

– Да?

– Это полковник Губарев.

Станислав Андреевич закатил глаза: «Началось…»

– Здравия желаю.

– Где у меня заключение по делу о певице Раевской? Нашли того, кто на нее покушался?

– Работаем, – ответил Молотов.

– Плохо работаете. Жду отчет. Да… и у меня в кабинете одна гражданочка, свидетельница по делу, которое ты ведешь… Так вот, она утверждает, что ты очень грубо разговаривал с ней, постоянно оскорблял, не слушал.

– Извините, товарищ полковник, но мне пора! Я на срочное дело! – прервал его Станислав.

– Как это? Куда?! Немедленно ко мне в кабинет!

– Стреляют… – выдал под конец разговора загадочную фразу Станислав и, отключившись, покинул кабинет.

«Уволят? Ну и черт с ним! Надоело! Я и без них проживу!» – подумал он.

Со слабым полом Станиславу Андреевичу откровенно не везло, но все-таки в его жизни была одна женщина, с которой он умудрился как-то сосуществовать, пусть не всегда мирно, но все же… Этой женщиной была его сестра Анастасия.

Она была старше Молотова на двенадцать лет и в свое время заменила ему родителей. Хотя Станислава Андреевича до сих пор не покидало чувство, что Настя настолько вошла в роль мамы, что так из нее и не вышла.

Анастасия постоянно опекала брата, давала ему советы, воспитывала. Станислав по-разному реагировал на такую заботу – старался не обращать внимания, сердился, пытался доказать, что уже не маленький, но все было бесполезно. На этой почве брат с сестрой частенько ругались, но тем не менее держались по жизни вместе, потому что у них не было никого, кроме друг друга. Именно сестра неотлучно сидела у постели Молотова, когда, будучи в командировке в «горячей точке», он получил тяжелое ранение и долгое время находился между жизнью и смертью.

По образованию Анастасия была педагогом, но так как по ряду причин не могла работать «от звонка до звонка», трудилась в частном антикварном магазине-галерее по свободному графику. С хозяйкой галереи, особой весьма чувствительной и экзальтированной, они даже дружили. А окружающие недоумевали – что между ними могло быть общего?

На Анастасию Станислав Андреевич оформил и фирму по разработке программного обеспечения. Сам-то он не мог быть ее официальным владельцем, так как находился на государственной службе. А вот программы писал лично – по выходным, а иногда и по ночам, чем вызывал недовольство сестры. «Угробишь ты себя совсем!» – назидательно замечала она.

Сначала фирма приносила совсем незначительный доход, но со временем благодаря «сарафанному радио», которое является самой лучшей рекламой, у Станислава Андреевича появилось столько клиентов, что он едва справлялся. Все-таки основная служба занимала у него львиную долю времени.

Тогда Молотов снял небольшое помещение на первом этаже в своем же доме и нанял двух студентов старших курсов факультета информационных технологий. Те были рады получить значительную прибавку к скудной стипендии, да и отношения с руководителем фирмы, то есть со Станиславом Андреевичем, сложились прекрасные. В общем, все были довольны. Кроме полковника Губарева.

Начальник Молотова был не идиот и все прекрасно понимал. Однажды он вызвал Станислава Андреевича на доверительный разговор.

– Ты же знаешь, что мы не имеем права заниматься коммерческой деятельностью. Но твой «БМВ»… – Полковник замялся, подбирая слова.

– Бизнесом занимается моя сестра, – ответил Станислав Андреевич.

– Ага! Учительница русского языка и литературы возглавляет фирму по разработке программного обеспечения.

– Талантливый человек талантлив во всем, – тут же нашелся с ответом Молотов.

– Да брось! Кого ты хочешь обмануть?! Все понимают, что это ты зарабатываешь! – повысил голос Алексей Викторович.

– И что? Зависть берет? Может, мне лучше брать «откаты» с клиентов или «прессовать» родственников задержанных? Только не делайте вид, что ничего про это не знаете. Не легче ли допустить, что сотрудник зарабатывает абсолютно чистые, легальные деньги? Заметьте, без ущерба для его основной деятельности. А что касается юридической стороны вопроса, то у меня все документы оформлены как положено.

– Ладно, – махнул рукой полковник. – Но если наедут сверху, я свою задницу подставлять не собираюсь, – предупредил он.

На этом тот неприятный разговор был закончен.

Естественно, в жизни Анастасия не имела никакого отношения к брату. Ну, если только не учитывать тот факт, что каждый день она спускалась в помещение, арендованное братом, и кормила студентов, Михаила и Юрия, супчиком или горячими пирожками.

Анастасия почему-то воспринимала их как бедных мальчиков, которым нечего кушать и которые у ее Стасика находятся в рабстве, подолгу сидя за этими «адскими машинами». Именно так Анастасия называла компьютеры. Станислав Андреевич же находился с парнями во вполне дружеских отношениях, но все же выступал на правах босса.

Именно к ним и приехал Молотов, убежав с работы.

– Послушайте, можно мне нарыть информацию об одном человеке? – тут же приступил он к делу.

Ребята удивленно уставились на него. Миша был огромного роста с длинными, нескладными руками и ногами и большой, кудрявой головой. На круглом лице особо выделялись мясистые полные губы и крупный лоб. Юра же являл собой полную противоположность – маленький, худенький, с острым носиком. Миша был медлительным, вдумчивым, а Юра, наоборот, очень импульсивным и шустрым. Но в компьютерах оба разбирались одинаково хорошо.

– Можем, конечно, чисто теоретически, но разве это законно? – задал вопрос Юра.

– Ты это у меня спрашиваешь? Вообще-то я – майор полиции и ваш босс.

– Не вопрос! О ком найти информацию? – спросил рассудительный Михаил.

– Об оперной певице Анжелике Юрьевне
Страница 5 из 10

Раевской, – ответил Станислав Андреевич.

– Она жертва или преступница? – деловито поинтересовался Юра, сразу включаясь в работу.

– А вот это нам и предстоит выяснить. Я должен знать все.

– Какого рода информация вас интересует? – уточнил Михаил.

– Ты не понял, что ли? Любая информация! Где родилась, с кем сидела в песочнице, кто дети, мужья… В общем, всё!

– Поняли, босс! – хором ответили парни и застучали по клавишам.

Молотов уехал по делам, но вечером вернулся на фирму, так как ребята подготовили полное досье на мисс Невыносимость, а именно на Анжелику Раевскую.

Глава 4

Анжелика появилась на свет в семье глухонемых, но родилась абсолютно здоровой. Судьба таких детей предрешена с самого начала – они вынуждены были жить в интернате, иначе существовал риск, что ребенок никогда не заговорит.

Для детей это, с одной стороны, трагедия, ведь они вынуждены подолгу жить в разлуке с самыми близкими людьми. С другой – они могли считать себя счастливчиками, потому что могли родиться инвалидами и быть лишенными мира звуков и нормального человеческого общения.

Вот в таком интернате и провела свое детство и школьные годы будущая оперная дива.

Правда, с Анжеликой было не все так гладко, как с другими детьми из подобных семей. Девочка не разговаривала и вообще ни на что не реагировала. Ее много раз обследовали, но вердикт врачей всегда был один и тот же: девочка здорова, правда, ее поведение доказывало обратное. Посчитав, что у ребенка нервно-психическое расстройство, Анжелику стали показывать врачам другого профиля. Но и эти специалисты не нашли у нее никаких отклонений. И никому даже в голову не пришло, что все это время Анжелика играла – играла роль глухонемной девочки, и делала она это только для того, чтобы все подумали, что она такая же, как ее родители, и разрешили ей жить с ними. Пять лет Анжелика держалась как стойкий партизан, а потом случилось непоправимое. Родители Анжелики погибли, и девочке об этом сообщили. В тот же день она заговорила – без ошибок, не картавя и не проглатывая звуки.

Так Анжелика осталась в интернате навсегда.

Она неплохо училась по всем предметам, за исключением, пожалуй, только физики и математики. Именно в интернате обнаружилось, что у девочки несомненно есть музыкальные способности, вот только водить ее в музыкальную школу было некому. Анжелика прекрасно пела, участвовала во всех смотрах самодеятельности и даже научилась подбирать музыку на слух.

После интерната девочек направляли учиться в основном в кулинарный или швейный техникум. Анжелика же, благодаря уникальному голосу и слуху, поступила в музыкальное училище. Первое время ей пришлось нелегко, ведь она была самоучка и даже нотную грамоту не знала. Да еще и другие, «домашние» дети приняли ее в штыки. Ведь Анжелика одна была дикаркой из интерната. С ней не общались год… А потом, когда поняли, что она нормальная девушка, наконец-то приняли в коллектив. Окончила училище Анжелика с отличием и по настоянию своего педагога по вокалу продолжила образование, поступив в консерваторию.

Государство к тому времени выделило Анжелике квартиру – пусть однокомнатную и в обычной пятиэтажке, но девушка и этому была рада.

А дальше – годы учебы в консерватории, очень серьезное отношение к профессии, каждодневная работа с голосом… В итоге на последнем курсе Анжелику пригласили в престижный оперный театр. Несколько лет она пела в массовке, а потом получила ведущую партию – одну, вторую, третью… Так, достаточно быстро, Анжелика стала примой театра и исколесила с гастролями полмира. Она давно продала свою «однушку» и купила в престижном районе шикарные апартаменты с видом на набережную Москвы-реки.

Анжелике с детства приходилось пробиваться везде самой, все, чего она добилась, было исключительно ее заслугой. Может быть, поэтому характер у нее был нелюдимый, жесткий, колючий, а попросту говоря, скверный. Соответственно, и кучей друзей Анжелика похвастаться не могла. Правда, одна подруга у нее все же была. Они подружились еще в школе. Мария Гроздь работала гримером в том же театре. Она тоже не сразу нашла подход к норовистой однокласснице, но когда поняла, что в душе Анжелика добрая, отзывчивая и весьма ранимая, девочки подружились. Мария была единственным близким человеком, которому Анжелика могла полностью доверять.

А вот с мужчинами обстояло все намного хуже. Только-только закончив консерваторию, Анжелика пережила два краткосрочных романа, которые закончились ничем. В то время она больше думала о работе. Уходя, оба парня заявили ей, что как жена она – ноль, что ей вообще противопоказано заводить семью, потому что она даже не представляет, что это такое. Анжелика согласилась с такой оценкой своих «семейных» способностей и занялась исключительно пением. Она жила только работой и смирилась с тем, что не создана для семейного счастья. «У меня не было перед глазами примера счастливой семьи», – с грустью признавала Анжелика. И когда видела гуляющих в парке родителей с детьми, понимала, что обделена чем-то несомненно важным.

Когда Анжелике было уже за тридцать и сердце снова наполнилось тоской одиночества, она встретила Сергея. Он пришел в театр на оперу «Руслан и Людмила» и когда увидел на сцене Анжелику, то просто влюбился. После этого вечера Сергей буквально задавил Анжелику своими ухаживаниями – каждый день корзины цветов, коробки конфет, мягкие игрушки… А однажды, войдя в свою грим-уборную, Анжелика почувствовала себя словно во фруктовой лавке. Кругом стояли ящики самой сочной черешни и отборной клубники. Сергей узнал марку ее любимой минеральной воды, и Анжелике стали доставлять эту воду прямо из Италии.

У любого артиста высокого уровня имеются толпы поклонников. Не стала исключением и Анжелика. Правда, в большинстве своем это были женщины. Мужчины среди почитателей таланта Раевской встречались гораздо реже, и были они, как правило, намного старше ее – этакие интеллигентные старички, которые кроме как букетиком цветов в конце выступления или благодарственным письмом ничем ее не тревожили.

Сергей был поклонником иного рода. Он не просто ухаживал за Анжеликой, он ждал своего часа. Анжелика чувствовала, что нравится ему не только как певица, но и как женщина. Причем как женщина – больше. Однажды Сергей осмелился и пригласил Анжелику на ужин в ресторан. Анжелика не сразу, но согласилась. А на следующий день она вместе с театром улетела на гастроли во Францию.

Поселили артистов в дорогом отеле в самом сердце Парижа. Как-то вечером, привлеченная звуками чудесной музыки, Анжелика вышла на балкон. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что весь он украшен фиалками, а внизу развернулся настоящий спектакль с участием уличных артистов. Заканчивали представление знаменитые парижские мимы. Один из них «вырвал» из своей груди сердце в виде воздушного шарика и отправил его Анжелике. К шарику была прикреплена записка с предложением руки и сердца. Вопрос решился сам собой.

В Париже молодожены провели и медовый месяц.

По возвращении в Москву Сергей продолжал оставаться
Страница 6 из 10

любящим и заботливым. Он не переставал объясняться Анжелике в любви, уделял внимание и каждый раз встречал после спектакля. Только вот детей не хотел, мотивируя это тем, что они еще успеют, а сейчас хочется пожить для себя.

Анжелика достаточно зарабатывала, но денег у них в семье никогда не было. Сначала Сергей прикупил недалеко от Москвы небольшой, как он выразился, домик с десятью гектарами земли, затем дорогую машину, чтобы было на чем в этот домик ездить. Продукты он тоже закупал сам и всегда самые лучшие. Дорогой коньяк у них в доме вообще не переводился. Анжелику такое транжирство мужа напрягало, и она несколько раз пыталась поговорить с ним об этом.

– Дорогой, я много работаю, иногда до боли в горле, до сильного напряжения связок, и меня беспокоит…

– Что тебя беспокоит, богиня?

– Рано или поздно я уйду со сцены, а у нас за за душой ни гроша. Я предлагаю… как бы это выразиться?.. – Анжелика задумалась. – Урезать аппетиты и начать немного откладывать. Да и покупать можно не самые дорогие вещи и продукты.

Сергей смотрел на нее удивленными и наивными глазами.

– Дорогая, о чем ты?! Да разве можно понижать наш с тобой уровень жизни? То, что мы едим и пьем, – это наше здоровье! Мы то, что мы едим!

– Мясо можно купить и в магазине, а не самое дорогое на рынке.

– Да что ты! Духовая свининка и молоденький барашек могут быть только на рынке! Я разве плохо делаю шашлык?

– Ты прекрасно делаешь шашлык, но… – Анжелика замялась. – Машина, к примеру, у нас могла бы быть на пару миллионов дешевле, при этом не менее комфортная.

– Моя жена должна ездить на самых лучших машинах! Не забывай, ты – звезда! Ты должна быть недосягаема для обычных обывателей. И потом, поверь мне, любовь моя, будь машина более дешевая, ты бы сразу же это почувствовала! Да и я у тебя не могу не выглядеть дорого и красиво! Рядом с такой женщиной и мужчина должен быть соответствующий. Пусть все тебе завидуют, небожительница ты моя! А я буду всегда любить только тебя!

Таких разговоров было много, но заканчивались они ничем.

А потом у Анжелики начались проблемы с голосом. Она как всегда репетировала, затем распевалась в день выступления и бодро выдерживала первое отделение, а вот во втором начинались проблемы. Голос терял свою звонкость, чистоту. Коллеги, конечно, это заметили, но ничего не говорили. Потом пошли жалобы типа: я не могу и не хочу петь вполголоса, чтобы совсем не заглушить ее. Анжелика старалась петь громче, и от этого у нее нестерпимо стало болеть горло. В конце концов ее вызвал к себе главный режиссер и, пряча глаза, очень осторожно, издалека начал говорить:

– Я надеюсь, что это явление временное, мы все на это надеемся, но… С таким голосом выходить на сцену нельзя, у вас же ведущие партии. Уже в Интернете вовсю судачат, что с солисткой что-то не так… Анжелика, я советую вам обратиться к врачу. Нельзя запускать это дело, потом может стать только хуже. А пока я отправлю вас на месяц в отпуск.

Анжелика принялась бегать по врачам. Она ходила от одного фониатра к другому, но никаких патологий на связках у нее не находили.

– Почему у меня слабеет голос? – чуть не заплакала она на приеме у очередного врача.

– Сколько вам лет? – мягко спросил тот.

– Тридцать девять, а что? Сколько певцов поют и в шестьдесят лет! – ответила Анжелика, нервно перебирая пальцами жабо на блузке.

– Почти сорок, – глубокомысленно заметил фониатр, гнущий свою линию. – Не секрет, что это переломный возраст для женщин. Если после тридцати лет изменения только начинаются, то после сорока организм женщины входит в предменопаузу.

– Да при чем тут это?! – возмутилась Анжелика. – Я каким местом пою?

– Дослушайте! У меня большой опыт в этих делах. Начинают провисать ткани тела, лица, уменьшается выработка коллагена и эластина плюс гормональная перестройка всего организма. А следовательно, изменение тургора, то есть упругости всей соединительной ткани. А наша гортань, легкие, связки – это все ткани. И они тоже провисают, изменяются. Обычному человеку это ни о чем не говорит, хотя почти у всех людей голос с возрастом становится ниже из-за уплотнения связок. Ну а для певцов такого уровня, как вы, это, конечно, катастрофа.

– Не говорите при мне такие слова! Как же другие поют столько лет?! – в отчаянии воскликнула Анжелика.

– Люди разные. Кто-то до шестидесяти лет живет, а кто-то и до ста, генетика разная, предрасположенность разная. Все равно мужчинам дольше и чаще удается сохранить голос.

– То есть это приговор?

– Это возраст. Но это не должно смущать такую красивую женщину, как вы! Время пощадило вашу внешность, изменения коснулись только голоса.

– Так вы меня даже лечить не будете? – упала духом Анжелика.

– Я все для вас сделаю, но вы не услышали меня, – покачал головой фониатр.

Анжелика сделала для связок все процедуры, которые только были возможны и на которые она раньше не решалась. Ей заливали адреналин с гормонами прямо в гортань, делали уколы, сажали в барокамеру… Получив такую встряску, голос вернулся.

Анжелика вышла на работу, но стала прибегать к определенным ухищрениям. А именно она стала меньше распеваться, чтобы сохранять голос до конца оперы. Этого хватило на месяц, а потом все повторилось.

Анжелику снова вызвал главный режиссер. К нему в кабинет она шла как на Голгофу, предчувствуя, что ничем хорошим разговор не закончится. Режиссер был жесток.

– Я прекрасно понимаю, что вы заслуженная артистка России, что больше десяти лет поете ведущие партии… Но больше вы этого делать не будете. Зрители должны наслаждаться пением не одно отделение, а весь спектакль. Я надеюсь, вы воспримите это с достоинством. Извините, Анжелика. Ничего личного.

– Что со мной будет? – Анжелика, белая как мел, вела себя сдержанно.

– Ну, жизнь продолжается! Надо двигаться вперед! – Режиссер явно обрадовался, что не будет истерики, слез, упреков. – Я могу предложить вам несколько вариантов, – оживился он. – Вы можете по состоянию здоровья пойти на пенсию и жить себе спокойно. Если хотите работать, могу давать второстепенные партии с меньшей голосовой нагрузкой. В массовке вообще можете петь сколько угодно. Потом, я могу поговорить с коллегой из театра оперетты. Захотите – перейдете туда. Там можно иметь голос послабей. Я не хочу обижать оперетту, но вы же понимаете…

– Еще можно пойти петь в ресторан, – добавила Анжелика с каменным лицом.

– Можно конечно. Но вы ведь шутите сейчас? – забеспокоился режиссер. – Зачем в ресторан? В конце концов, можно и по другой специальности работать.

– Я все поняла. – Анжелика встала.

– Нет, вы так не уходите! Вы подумайте. Может, все-таки позвонить в театр оперетты? Оперетта – это весело.

– Нет, спасибо, – покачала головой Анжелика и вышла из кабинета главного режиссера, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Это была катастрофа. Вся ее жизнь рушилась прямо на глазах.

Не помня как, Анжелика добралась до дома. А дома ее ждал сюрприз, так сказать, «последний гвоздь в крышку гроба». Она застала своего мужа, клявшегося ей в любви и говорившего про себя, что он «счастливый
Страница 7 из 10

однолюб», с молодой и аппетитной девушкой в их супружеской постели.

– Что? – чуть не задохнулась Анжелика.

Сергей в одночасье из красивого, любимого мужчины превратился в похотливого жеребца.

Но он даже не испугался и не пытался загладить вину или как-то оправдаться. Сергей был просто недоволен, что его оторвали от такого лакомого кусочка.

– Ты почему пришла? У тебя же репетиция! Генеральный прогон! – бесновался он, словно Анжелика во всей этой ситуации была еще и виновата.

Брак рушился на глазах. Может быть, если бы на работе у Анжелики все было в порядке, она бы очень бурно отреагировала на происходящее. Но силы оказались на исходе, и потому Анжелика, абсолютно опустошенная, просто сидела в кресле и равнодушно наблюдала за тем, как муж и его подружка голыми бегали по спальне и в спешке собирали свои вещи.

Сергей ушел от нее через неделю, забрав дорогую машину, которая чудесным образом оказалась записана на его имя. Так же как и дача, и многое другое, что было нажито за годы их совместной жизни. Не смог он присвоить только квартиру, и то потому, что она была куплена Анжеликой еще до замужества.

– Как ты могла быть такой беспечной! – ругалась ее подруга Маша. – Надо идти в суд и доказывать, что все имущество приобреталось, когда вы были в браке! Да что говорить! Все приобреталось на твои деньги!

– Маша, я не пойду ни в какой суд! У меня нет сил. И Сергея я видеть не хочу! И потом, у меня на руках ничего нет, а у Сергея доказательства, что и дачу, и машину покупал его брат, а потом подарил ему. Так что я не имею никакого отношения ни к этой машине, ни к даче!

– Какой ужас! Ну а куда тогда девались твои гонорары? У тебя же ничего нет! – не унималась Мария.

– Этот козел подстраховался на все случаи жизни! Он предупредил, что если я только сунусь в суд, он сотрет меня в порошок. А что будет с моей репутацией, ты об этом подумала? У него куча счетов из ресторанов, куда он меня таскал, иногда помимо моей воли, чеков из дорогих магазинов… Его свидетели подтвердят, что я транжира, много пила, не вылезала из ресторанов, где и оставляла все свои заработки. А Сергей пытался меня образумить, но все безрезультатно…

Маша, выслушав подругу, пришла в ужас.

– Да он же проходимец! Альфонс! За твоей спиной проворачивал такие махинации и при этом жил с тобой, улыбался и признавался в любви.

– А чего на него злиться, раз нашлась дура, которая на это согласилась? – спросила Анжелика.

– Ну ничего! Бог есть, и Сергей ответит за свою подлость! Рано или поздно ответит, – успокаивала ее Маша. – Мы что-нибудь придумаем и отомстим ему.

Анжелика сидела, уставившись в одну точку. Ни о какой мести она даже не помышляла. У нее просто в голове не укладывалось, что они с Сергеем столько лет были вместе, а теперь он ушел, да еще так подло.

– И неспроста он выбрал момент, когда ты потеряла работу, за которую платили приличные деньги! В массовке люди получают мало, вот он и свалил! – не унималась Мария. – Я ведь тебе намекала, что с ним что-то не так… Напрямую сказать не могла, ты бы за своего любимого глаза мне выцарапала.

Анжелика понимала, что подруга абсолютно права. Она ничего не видела или не хотела видеть. А сейчас у нее будто пелена упала с глаз. Она припомнила, как Сергей часто где-то задерживался, выключал телефон… Да что говорить, она толком не знала, чем он вообще занимался. Какой-то бизнес – то там, то сям, впрочем, не приносивший ему никаких доходов. Сергей все время только брал у нее деньги якобы для серьезных вложений и повторял как заведенный: вот-вот, еще немного времени и дело пойдет! И тогда его несравненная богиня сможет не надрываться на работе, а наслаждаться жизнью. Он ее полностью будет обеспечивать.

– А в итоге что оказалось? Когда птичка певчая не смогла ему приносить деньги в клювике, он ее и бросил, – истерично рассмеялась Анжелика. – И что характерно, заранее подготовился! Стратег, его мать!

– Да, когда ты в первый раз легла в больницу лечить голос, я ж к тебе приходила фактически каждый день… – задумалась Мария.

– И что? Сергей тоже приходил, правда, редко…

– Вот-вот! А я его видела в больнице частенько. Он еще избегал встречи со мной, а я не могла понять почему. Но теперь-то все ясно. Он изображал любящего мужа, а на самом деле все время общался с твоим лечащим врачом. Видимо, тот сочувственно и сообщил ему, что больше не быть тебе солисткой. Конечно, может, врач конкретно так и не говорил, но Сереженька у нас умный мальчик, он и сам догадался, что пора искать замену. Не может больше курочка Ряба нести золотые яйца.

– Каков подлец, – выдохнула Анжелика и утерла набежавшие слезы.

А дальше Маша узнала, что ушел Сергей к некой Ниночке, а точнее к Поповой Нине Павловне, папа которой весьма успешно занимался похоронным бизнесом. Он владел несколькими похоронными бюро, моргами, а также кладбищем и даже крематорием.

– Денег там куры не клюют, – заключила Маша.

– И не поет никто, – отметила Анжелика.

– Точно! А главное – очень выгодный бизнес и не прогорит никогда. Люди помирают в любые времена, а при нашей-то жизни… – и подруга махнула рукой. – В общем, твой Сереженька сделал очень выгодную партию, поэтому так быстро и ушел!

– Я хочу побыть одна, – резко сказала Анжелика.

Маша сначала опешила, но потом поняла, что подруга не хочет, чтобы видели ее отчаяние. Анжелика была очень гордая.

– Конечно, конечно! – засобиралась Маша. – Твое желание – закон! Но очень прошу – не порти себе нервы и здоровье из-за недостойных людей! – сказала она на прощание и ушла.

С тех пор Маша так больше и не смогла достучаться до подруги. Анжелика избегала общения – ни встреч, ни разговоров. Она даже перестала отвечать на телефонные звонки. Однажды Маша сорок минут простояла перед дверью ее квартиры, но Анжелика так и не открыла, хотя Маша точно знала, что подруга дома. Предложение главного режиссера Анжелика тоже оставила без внимания, она вообще перестала ходить на работу. В общем, как сказали бы профессионалы, человек впал в глубочайшую депрессию.

* * *

– Вот и весь рассказ, – развела руками Мария, глядя на высокого мужчину с всклокоченными темными волосами, представившегося ей майором полиции Станиславом Андреевичем Молотовым.

Мария очень удивилась, что к ней пришли из полиции, и, прежде чем пригласить майора в квартиру, внимательно изучила его удостоверение.

Станислав Андреевич вкратце рассказал ей, что Анжелика обратилась в полицию с заявлением, будто ее хотят убить, и он, майор Молотов, пытается разобраться в этом деле, а потому беседует со всеми, кто хорошо знал Анжелику.

– Ой, только не говорите в прошедшем времени, – поежилась Маша. – Словно с ней и правда что-то случилось. Словно ее и нет уже.

– Извините, я об этом не подумал… Я уже поговорил с главным режиссером театра, где Анжелика работала. Он очень подробно рассказал о том, что случилась с Анжеликой. Оказывается, она на самом деле талантливая певица. Признаться, когда она мне об этом сказала, я ей не поверил. Вы, насколько я понимаю, ее близкая подруга? – уточнил Станислав Андреевич.

Мария кивнула и,
Страница 8 из 10

предложив майору чай, принялась рассказывать все, что знала о жизни Анжелики.

– Я очень переживаю за нее, – сказала она в заключение. – Не заслужила Анжелика такого отношения. Она и не жалуется, понимает, что сама змею пригрела на груди.

– Получается, что у вашей подруги случился крах и в личной жизни, и в профессиональной, – подытожил Молотов.

– Именно так и получается, – вздохнула Мария.

– То есть эти два события связаны, – сделал он вывод. – Если бы она не потеряла голос, ее муж так быстро не ушел бы к другой женщине? – И Станислав Андреевич задумался.

– Да, – кивнула Мария, – вы все правильно поняли.

– Тогда зачем она творит такое с собой? Говорит, что ее хотят убить?.. – размышлял вслух майор. – Постойте!

– Что?

– Я был сегодня в больнице, и мне сказали, что ее выписали…

Маша непонимающе смотрела на него.

– Где она живет?! – вскочил на ноги Станислав Андреевич. – Хотя я же знаю…

– Вы куда?! Что случилось?! – только и успела крикнуть ему вслед Маша.

Глава 5

Станислав Андреевич сразу же узнал высокий дом певицы и попытался вспомнить номер ее квартиры, чтобы позвонить в домофон.

– Чего стоим? Кого ждем? – спросила у него миловидного вида пожилая женщина.

– А вот как раз жду кого-нибудь, чтобы войти в подъезд, – ответил он, улыбнувшись.

Но улыбка не возымела на женщину никакого действия. Скорее наоборот. Она весьма подозрительно уставилась на майора.

– А чего это я должна тебя внутрь пускать? Много вас тут таких красивых ходят! Террористы проклятые!

– Да что вы, женщина?! – оторопел Станислав Андреевич. – Какой я террорист?!

– Ага! Просто в туалет решил сходить?! – прищурила глаза бабка и вдруг что есть силы огрела Молотова своей старой сумкой по голове. Он даже увернуться не смог. – А ну-ка пошел отсюда! Бандит!

– Да вы что?! – завопил майор. – Я – следователь!

– Какой ты следователь?! Ты свое лицо в зеркало видел?!

– Повторяю, я следователь и нахожусь при исполнении! Я вас сейчас арестую!

– Где доказательства? – прищурилась бабка, но сумкой размахивать перестала.

Станислав Андреевич перевел дух, вытащил из кармана удостоверение и, раскрыв, сунул его женщине прямо в лицо.

– Ой, так это… я же не знала… – растерялась женщина. – А зачем вы здесь?

– По работе! – строго произнес Станислав Андреевич. – Не подскажете, в какой квартире проживает оперная певица Раевская? Если знаете, конечно, – добавил он.

Женщина поправила платок на голове и затараторила:

– Да кто же ее не знает! Замучила своим пением, хоть вешайся! Весь дом от нее стонет…

– А в последнее время тоже поет? – спросил Молотов.

– Тоже. А что ей будет-то? Хотя нет… – Старуха задумалась и, понизив голос, сообщила: – В последнее время она стала какая-то странная.

– И в чем же это проявлялось?

– Так тихая такая, не сказать понурая. Не похожая на себя обычную. Со мной категорически отказывается встречаться.

– А что, раньше вы часто встречались? – с большим сомнением в голосе спросил Станислав Андреевич.

– Так а как же? Я же соседка ее снизу. Приходилось общаться. Захаживала она ко мне на чаек… – Женщина открыла дверь. – Идемте, я вас аккурат до двери Анжелики доведу. – Но тут же остановилась и, повернувшись к майору, округлила глаза. – Я вам больше скажу…

Станислав Андреевич решил уже ничему не удивляться, а женщина продолжала:

– У меня есть ключи от ее квартиры. Анжелику в больницу забрали, а у нее в квартире очень много цветов. Так как она ни с кем больше особо не общается, то всегда просит поливать цветы меня! – пояснила женщина. – Любит она цветы.

– Странно, – почесал затылок Молотов.

– А что тут странного? Многие женщины любят цветы, – возразила ему соседка.

– Я не об этом. Почему Анжелика не зашла к вам за ключами?

– Ну этого я не знаю! А ее что, уже выписали? Я не знала. А вы откуда знаете? Лифт не работает! Безобразие! За что мы деньги платим? Непонятно…

Они стали подниматься по лестнице.

– А я был в больнице, – пояснил Станислав Андреевич.

– Так, может, Анжелика и приходила ко мне, пока я в магазине была? – вздохнула женщина.

Некоторое время они поднимались молча. Молотов шел сзади и подстраивался под скорость спутницы. Когда до квартиры Анжелики оставался последний пролет, женщина внезапно поскользнулась, и если бы майор не успел ее подхватить, еще неизвестно, чем бы закончился для соседки Анжелики этот день.

– Вот спасибо, молодой человек! Черт-те что в подъезде творится! Чего же так скользко? Ой, посмотрите. Откуда эта вода? – растерялась женщина.

А вот Станислав Андреевич сообразил очень быстро.

– Бегите к себе и вызывайте «скорую» и полицию.

– О, господи! А это еще зачем?! – испугалась женщина.

– Делайте что говорю! От этого, может, зависит жизнь человека!

Женщина перекрестилась и, держась за перила, поспешила вниз, в свою квартиру.

Станислав Андреевич, осторожно ступая, подошел к квартире Анжелики. Именно из-под ее двери на лестничную клетку текла вода. Молотов для приличия позвонил один раз, подождал считаные секунды, а потом просто вытащил пистолет и снес замок напрочь. Дверь распахнулась.

Картина, представшая взору Станислава Андреевича, напомнила ему наводнение на Мальдивах, репортаж о котором он недавно видел в теленовостях. Не замечая, что черпает воду ботинками, Молотов прямиком побежал в ванную, на ходу отмечая, что прихожая и одна из комнат уже основательно подмочены.

За свою долгую жизнь на страже порядка он видел многое и такое тоже. Станислав Андреевич даже ожидал увидеть нечто подобное, когда они с соседкой обнаружили потоп в подъезде. Первым делом майор перекрыл воду (что характерно, тепленькую), затем вытащил из ванны гражданку Раевскую без сознания и, взвалив ее себе на плечо, перенес в комнату на диван. Проверив у Анжелики пульс, майор достал мобильный телефон и быстро набрал номер.

– Алло? Жора, ты мне нужен. Срочно! С реанимационной бригадой! Как всегда инкогнито! Нет. Да, жива, но пульс слабый. Нет, вены не перерезаны. Думаю, снотворное. Жду! – Молотов продиктовал адрес и отключил связь. – Что же ты делаешь? – перевел он взгляд на Анжелику.

Она лежала без внешних признаков жизни. Белая как мел, носик заострился, от ресниц пролегла темная тень. Выражение лица отрешенное, словно она и сама не поняла, что сделала и зачем.

– Дурочка… – вслух сказал Станислав Андреевич, снова проверил пульс и, боясь упустить эту последнюю ниточку, связывающую Анжелику с внешним миром, уже не отпускал руку певицы.

«Мир жесток, детка, но подожди еще, не уходи…» – подумал он и напрягся, потому что тело Анжелики как-то дернулось и с губ сорвался стон, словно из легких вышел последний воздух. В тот же момент «ниточка»-вена дернулась тоже в последний раз.

– Эй! Нет! – встрепенулся Станислав Андреевич и принялся делать певице массаж сердца и дыхание рот в рот. В голове постоянно крутилось: «Только не это! Только не это! Держись! Ну же! Еще немного! Я уже слышу сирены подъезжающей «скорой помощи». Еще немного! Анжелика, что же ты наделала!»

Молотов, не переставая, делал ей массаж сердца, пока не ворвались медицинские
Страница 9 из 10

работники и не остановили его.

– Все! Пульс есть! Не надо больше! Дальше мы сами! Вы спасли ее!

Анжелику увезли в частную клинику, которой заведовал приятель Молотова Георгий Игоревич Шашков.

Когда-то он работал в системе МВД штатным психологом, но, устав от ненормированного рабочего дня и невысокой зарплаты, открыл частный кабинет, а потом и частную психоневрологическую клинику на пару с одним бизнесменом, жену которого Георгий Игоревич вылечил от тяжелейшей формы булимии. Вытащил, можно сказать, с того света. Чтобы получить разрешение, собрать всю медицинскую документацию, тем более в области психотерапии, где государство было особо щепетильно, Шашков и его напарник потратили бы полжизни, и то неизвестно, чем бы все закончилось. Опять-таки помогли связи Георгия Игоревича в Министерстве здравоохранения. Кому-то он и там помог. Специалистом Георгий Игоревич был высококлассным, многих людей вытянул из депрессий, панических атак, разных тревожно-суицидальных состояний.

Многие психотерапевтические диагнозы вполне поддавались терапии, но пациентов они все равно пугали, а еще больше пугали их работодателей. И таких больных под любым предлогом увольняли с занимаемых должностей. Кому нужен «ненормальный» сотрудник? Поэтому многие пациенты боялись обращаться за психотерапевтической помощью в государственные учреждения, боялись слухов, ярлыков… Частная же больница такого профиля предлагала лечение анонимное, но за приличные деньги. Это никого не останавливало, поток пациентов в клинику шел большой.

Клиника располагалась вдали от трасс и больших дорог. С одной стороны к ней прилегал большой и несколько заброшенный парк, с другой – территория для отдыха со скамеечками и фонтанчиками. Само здание было небольшое, трехэтажное, но не старинное, а вполне современное. Скорее всего раньше в нем располагался детский садик, а потом построили новый, объединенный с начальной школой, а это здание оставили под нужды здравоохранения.

Георгий Игоревич и его партнер по бизнесу осуществили полную перепланировку, и в бывшем детском саду появились комфортабельные палаты, столовая, небольшой лекционный зал с кинотеатром, массажный кабинет и кабинеты для спа-лечения… К основному зданию был пристроен мини-бассейн, благо территория позволяла. На окнах были установлены ажурные красивые решетки, но не столько для пациентов, сколько для безопасности клиники. Мало ли каким наркоманам взбредет в голову проникнуть сюда за спасительными медикаментами? Больница находилась под круглосуточной охраной, а над прилегающей к ней территорией потрудились лучшие ландшафтные дизайнеры. Об этом говорили ровные ухоженные газоны, живые изгороди самых причудливых форм, а также многочисленные декоративные деревья и кустарники.

В общем, все было чисто, благоустроено, на самом современном уровне.

* * *

Анжелика никогда не чувствовала себя так спокойно и умиротворенно, как сейчас. Она еще раз обвела взглядом палату. Стены выкрашены в светло-кремовый цвет и украшены золотым орнаментом, люстра с круглым, белоснежным абажуром совсем не больничного типа, шкаф для одежды с резными дверцами, на стене напротив кровати современный телевизор, и даже постельное белье было не страшного серого цвета, а нежно-розовое и пахло лавандой.

На душе у Анжелики разлилась благодать. Она ощущала себя принцессой. Конечно, ей пришлось пройти через ад промывания желудка и кучу прокапанных внутривенно лекарств, но сейчас Анжелика чувствовала себя очищенной и заново рожденной, и ей было легко и спокойно. Сколько она проспала, Анжелика не знала, часов в палате не было, но, судя по пробивающемуся в окно яркому свету, день наступил уже давно.

Георгий Игоревич лично навещал и контролировал состояние каждого своего пациента. Вот и сейчас он вошел в палату к вновь поступившей.

– Здравствуйте, спящая царевна. Меня зовут Георгий Игоревич, но для друзей Станислава Георгий, а для совсем близких друзей так и просто Жора, – подмигнул он певице.

Анжелике уже рассказали, где она находится и как здесь оказалась.

– Обстановка не как в обычной больнице, – обвела взглядом стены Анжелика. Из-за лекарств говорила она слегка заторможенно и чувствовала сладость во всем теле.

– Это частная психоневрологическая больница, сутки в ней стоят двести долларов, но и условия соответствующие, – доверительно сообщил Георгий Игоревич, стрельнув в Анжелику лукавыми глазами. Он вообще весь выглядел очень доверительно. Невысокий, полноватый, такой обтекаемый, с окладистой бородкой.

– И сколько времени уже я у вас нахожусь? – напряглась Анжелика.

Доктор добродушно рассмеялся.

– Не больше суток! Да вы не бойтесь, ваше лечение оплачено на столько, на сколько это потребуется.

– Интересно кем? – спросила Анжелика.

– Конечно Станиславом! Кем же еще?

– Я хочу уйти прямо сейчас, – поджала губки Анжелика.

– А вот это вряд ли. – Георгий Игоревич покачал головой.

– Вы не можете меня удерживать здесь силой, – разозлилась Анжелика.

– Могу. Вы же совершили попытку суицида. Не хотите находиться здесь – я переведу вас в обычную городскую больницу. Правда, есть одно «но». Вас поставят на учет в психоневрологическом диспансере и будут наблюдать. А уж сколько долго, этого я сказать не могу…

– Я не…

– Только не говорите, что вы этого не делали. Если бы Станислав не поспел вовремя… Он мне рассказал о своих догадках. Все покушения на вашу жизнь организовали вы сами. Вы хотели умереть, но боялись, что после смерти вас покроют позором, будут говорить, что вы слабачка и неврастеничка и наложили на себя руки. Так? А потом вас настолько накрыло отчаяние, что вы плюнули на все условности и сделали это.

Анжелика вздохнула.

– Почему врачу нельзя сказать: «Я не буду говорить без своего адвоката».

– Шутите – это хорошо. Значит, не все потеряно…

– Вы правильно сказали.

– О чем? – поправил очки Георгий Игоревич.

– О том, что меня накрыла волна отчаяния. Но я прошла сквозь ад и больше никогда не сделаю ничего подобного, – ответила Анжелика.

– Так все говорят… Не забывайте, что вы пытались покончить с собой не один раз, – снова подмигнул ей Георгий Игоревич. – Но выйдете вы отсюда только тогда, когда я вам поверю.

– Я, надеюсь, не привязана к кровати? – уточнила Анжелика.

– Нет! – рассмеялся врач. – Вы можете перемещаться по клинике, гулять по нашему парку, но не покидать территорию. Хотя без пропуска вас и не выпустят. Да и, кстати, у нас здесь везде камеры, так что даже не пытайтесь что-либо учудить… Тогда привяжу! – И Шашков погрозил ей пальцем.

– Нет-нет, уж увольте. Второго такого пути я проходить не хочу.

– А все-таки вы с юмором! Ничего! Я докажу вам, что жизнь прекрасна и вам рано отправляться на тот свет.

– Я вам верю.

– А сейчас позвольте ознакомить вас с распорядком дня и приема пищи. На доске объявлений каждый день ищите свою фамилию, напротив нее все ваши назначения по часам и минутам. Строго следуйте прописанному лечению и распорядку, и вы завоюете мое доверие! Кстати, поспешите на обед. За такие деньги у нас не только
Страница 10 из 10

комфорт и дорогое лечение, но и прекрасное питание.

– Я проверю, – заверила его Анжелика.

Оставшись одна, она сползла с кровати, надела больничный, но весьма добротный халат в мелкий горошек и вышла в коридор.

На самом деле это помещение нельзя было назвать коридором, это был самый настоящий холл с цветами в больших горшках и уютными креслами под торшерами. Следуя указателям, Анжелика вышла к столовой, которая располагалась на первом этаже. Из нее был выход на крытую террасу с зимним садом.

Пациентов в столовой было немного – человек двадцать и приветливый персонал. Они сами набирали еду на пластиковые подносы и занимали любые места за уютными столиками на двоих и на четверых.

Анжелика тоже взяла поднос и двинулась вдоль прилавка. Есть она не хотела, но мечтала посидеть с чашечкой кофе на террасе в окружении цветов. На выбор предлагалось пять видов салатов, уже разложенных небольшими порциями по салатницам: греческий, столичный, «цезарь», овощной и селедка под шубой.

– Пожалуйста, выбирайте сколько хотите. Хоть все! Также вы не ограничены в количестве порций! – сказала ей девушка за прилавком.

– Спасибо, не надо, – ответила Анжелика и двинулась дальше.

– Первое! Сегодня борщ и куриный супчик! Первое надо кушать обязательно, – следовала параллельно ей девушка.

– Я не хочу.

– А второе?

– Так и быть, второе возьму, – была вынуждена согласиться Анжелика.

Ей пришлось выбирать между тефтелями, сосисками, азу, жареной рыбой и разнообразными гарнирами – от тушеных овощей до пюре.

– Мне сосиски и гречку, пожалуйста.

– С соусом?

– Да, конечно.

Потом Анжелика взяла такой желанный черный кофе, а еще ватрушку с творогом и черешню.

Она вышла на террасу и огляделась в поисках места. Все столики были заняты. За некоторыми сидели даже по три человека. Но в дальнем углу террасы Анжелика заприметила одиноко сидящего мужчину. К нему-то она и направилась.

– Можно я здесь присяду?

Мужчина огляделся по сторонам.

– А что, больше мест нет?

От такого «теплого приема» Анжелика даже растерялась, да так и застыла с подносом в руках. Мужчина, вздохнув, встал со своего места и взял поднос у Анжелики.

– Извините. Я очень невежлив. Конечно, присаживайтесь, – и он поставил ее поднос на столик.

– Спасибо, – ответила она, присаживаясь.

– Я несколько не в себе, поэтому еще раз извините. Меня зовут Егор, – представился мужчина.

– Я думаю, здесь все не в себе, – ответила она и в свою очередь тоже представилась: – Анжелика.

– Прекрасное имя. Я имел в виду, что я очень хочу побыть один, поэтому и шарахаюсь от людей.

– Понимаю… У меня тоже были периоды в жизни, когда я хотела побыть в одиночестве, – кивнула Анжелика. – И надо отметить, это было не самое лучшее время.

– А вы здесь новенькая? – спросил Егор, поднимая на нее печальный взгляд. – Я вас раньше не видел.

– Да, новенькая, – ответила Анжелика. – Вы это поняли по моему больничному халату. Я еще не успела получить домашнюю одежду.

– Доставили экстренно, – догадался Егор.

Анжелика огляделась. Пациенты клиники были в основном среднего возраста, но Анжелика отметила и несколько пожилых людей, а также двух молодых девушек астеничного вида. Все они были такие холеные, ухоженные, то есть производили впечатление людей состоятельных. Впрочем, это было естественно, за такие деньги не каждый человек мог позволить себе здесь лечиться. Люди были немногословны, спокойны, мирно стучали ложками и вилками и пили чай, кофе со свежей выпечкой. Яркая живая зелень и пестрый цветочный ковер зимнего сада радовали глаз и улучшали настроение, вне зависимости от времени года и температуры за окном.

Внезапно Анжелика столкнулась взглядом с пытливыми глазами Георгия Игоревича, наблюдающего за пациентами из окна на втором этаже. Анжелика вздрогнула и отвернулась.

– Георгий Игоревич прекрасный врач, – перехватил ее взгляд Егор.

– Я еще не знаю…

– А я здесь уже неделю и могу оценить. Обследование и лечение на уровне, – буркнул Егор, – и вам тоже помогут, не сомневайтесь.

– А охрана здесь хорошая? – спросила Анжелика.

– Охрана? Я не задумывался… Охранники точно есть, забор по периметру… Но никакой колючей проволоки, и злые доберманы по территории не бегают, это точно, – улыбнулся Егор. – Без пропуска, подписанного Георгием Игоревичем, вас не выпустят.

Анжелика приглядесь к Егору: лет тридцать – тридцать пять, великолепная фигура, густые русые волосы средней длины. Егор носил очки в темной металлической оправе и постоянно краснел. В общем, производил впечатление очень интеллигентного, умного и ранимого человека. Этакого вечного студента, скромного и застенчивого.

– Еда здесь достаточно вкусная, – отметила Анжелика, чтобы хоть как-то поддерживать беседу. Молча есть, сидя за одним столиком с человеком, она не могла.

– А на завтрак очень вкусные блинчики, нежнейший творог со свежими ягодами и восхитительное шоколадное суфле. Иногда даже бутерброды бывают с красной икрой, – заговорщически сказал ей Егор.

– Ну что ж, ради такой еды можно здесь и полежать, – согласилась Анжелика.

– Дорогие пациенты, постепенно заканчиваем обед, приступаем к принятию лекарств! – сообщила миловидная девушка в форме медсестры.

Лекарства выдавали в специальном окошке рядом со столовой. Тут же стояла минеральная вода без газа для того, чтобы эти лекарства запить. Еще одна приятная медицинская сестричка выглядывала из окошка и спрашивала фамилию. Анжелике она почему-то напоминала сказочного эльфа, который выдает не лекарства, а пропуск в свой волшебный мир.

– Раевская, – представилась Анжелика.

Девушка посмотрела в журнал и протянула Анжелике мензурку с тремя таблеткми – одной оранжевой поменьше и двумя белыми побольше.

– Извините, а это что за таблетки? – спросила Анжелика.

– Эти таблетки назначил ваш лечащий врач – Георгий Игоревич, – ответила медсестра.

– Я понимаю, что вы не сами их мне насыпали. Я хотела бы знать, что это за таблетки? От чего они? Как они будут влиять на мой организм? – напирала Анжелика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/tatyana-luganceva/popugay-ptichka-rayskaya-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.