Режим чтения
Скачать книгу

Последняя Охотница на драконов читать онлайн - Джаспер Ффорде

Последняя Охотница на драконов

Джаспер Ффорде

Книга-фантазияПоследняя Охотница на драконов #1

Некогда я была знаменита. Моя физиономия смотрела с футболок, значков и памятных кружек, не говоря уже о плакатах. Я порождала новости, достойные заголовков газет, появлялась на телевидении и как-то даже стала почетным гостем «Шоу Йоги Бэйрда». Ежедневная газета «Ракушка Дэйли» назвала меня «наиболее влиятельным подростком года», а воскресный «Моллюск» – женщиной года. Два человека порывались меня убить, мне грозили тюрьмой и шестнадцать раз предлагали руку и сердце, а король Снодд объявил меня вне закона. И случилось это все, равно как и еще куча разных вещей, всего за неделю.

Меня зовут Дженнифер Стрэндж…

Джаспер Ффорде

Последняя Охотница на драконов

© Семенова М., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Посвящается Стелле Моррел

1897–1933

2010 –

бабушке, которой я не знал никогда, и дочери, узнать которую мне еще предстоит.

* * *

Некогда я была знаменита. Моя физиономия смотрела с футболок, значков и памятных кружек, не говоря уже о плакатах. Я порождала новости, достойные заголовков газет, появлялась на телевидении и как-то даже стала почетным гостем «Шоу Йоги Бэйрда». Ежедневная газета «Ракушка Дэйли» назвала меня «наиболее влиятельным подростком года», а воскресный «Моллюск» – женщиной года. Два человека порывались меня убить, мне грозили тюрьмой и шестнадцать раз предлагали руку и сердце, а король Снодд объявил меня вне закона. И случилось это все, равно как и еще куча разных вещей, всего за неделю.

Меня зовут Дженнифер Стрэндж…

Практическая магия

Было очень похоже, что жара после полудня собиралась только усилиться. Естественно, именно тогда, когда работа становилась еще более кляузной и требовала усиленного сосредоточения. У ясной погоды было только одно ощутимое преимущество. В сухом воздухе магия лучше срабатывает да и летит дальше. Сырость, наоборот, оказывает на Мистические Искусства замедляющее воздействие. Ни один колдун, достойный своей искры, никогда не творил ничего эффективного под дождем. Возможно, именно по этой причине когда-то считалось, что запустить душ – раз плюнуть, а вот закрыть в нем воду – поди-ка попробуй. Практически невозможное дело.

Поездка на такси или в микроавтобусе была бы ненужной причудой. Поэтому ради короткого путешествия из Херефорда в Кингс-Пайон трое колдунов, тварь и я сама упаковались в мой «Фольксваген». Вел машину «Полноцен» Прайс (прозвище, намекавшее на некоторую полноту, вполне соответствовало действительности), леди Моугон устроилась на переднем пассажирском сиденье, а я села сзади вместе с волшебником Мубином и Кваркозверем, который, пыхтя, втиснулся между нами. Больше половины пути мы проделали в неловком молчании. Показали пропуска страже, выбрались за городские стены и покатили через пригороды…

В нашем молчании не было ничего необычного. Трое моих спутников были колдунами самого широкого профиля, но между собой они ладили достаточно скверно. Как говорится, ничего личного, просто колдуны, они… ну, такие. Очень уж темпераментные. Чуть что, готовы навсегда разобидеться, и потом замучаешься мирить. И это при том, что управление хозяйством вроде нашего, называвшегося «Мистические Искусства Казама», было связано не столько с заклинаниями и волшбой, сколько с бюрократической тягомотиной и дипломатическими тонкостями. Да уж, работать с искушенными в магии – это все равно, что кошек пасти.

В Кингс-Пайоне нам предстояла работа, с которой Прайс и Мубин не надеялись справиться вдвоем. Вот и пришлось мне уламывать леди Моугон, чтобы «заткнула дырку». Она считала подобные дела ниже своего достоинства, но, как у них водится, была реалисткой. «Казам» перебивался из куля в рогожку, и нам отчаянно требовался заработок.

– Держал бы ты лучше руки на руле, – не очень-то дружелюбно высказалась леди Моугон.

Она неодобрительно косилась на Полноцена, правившего с помощью колдовства. Руль поворачивался сам собой, руки же Прайса лежали на коленях – так ему было удобней. Одна беда, леди Моугон, которая в лучшие дни работала Волшебницей на королевской службе, считала открытое пользование магией пусть и невинным, но выпендрежем, признаком безнадежно скверного воспитания.

– Это я так разогреваюсь, – с негодованием парировал Полноцен. – Можно подумать, вы в этом не нуждаетесь!

Мы с волшебником Мубином сразу уставились на леди Моугон. Интересно, как разогревалась она?.. Что касается Мубина, он настраивался на предстоявшее дело, играя со шрифтом свежего выпуска «Херефордского Бельма». Мы покинули офис минут двадцать назад, и за это время он успел разгадать весь кроссворд. Сам по себе подвиг был невелик, поскольку кроссворды в «Бельме» обычно несложные, но дело в том, что Мубин заполнил клеточки печатными типографскими буквами, одной силой мысли перетащив их с других мест на странице. Теперь все было заполнено, и большей частью даже правильно. Зато статья о покровительстве, которое королева Мимоза оказывала Фонду Вдов Войны Троллей, выглядела существенно полысевшей.

– Я не обязана отвечать на твои вопросы, – высокомерным тоном ответила леди Моугон. – Кроме того, мне претит это выражение «разогреваться». Процесс называется квазафукация! И всегда назывался!

Прайс не остался в долгу:

– Использование старинного языка отдает архаикой. Кому охота казаться несовременным?

– Мы должны говорить так, как велит наше призвание, – ответила леди Моугон. – Наше возвышенное призвание!

«Когда-то бывшее возвышенным…» – подумал Мубин, непредумышленно транслируя свое подсознательное на такой низкочастотной альфа-волне, что даже я сумела ее уловить. Леди Моугон извернулась на переднем сиденье, чтобы ошпарить его негодующим взором…

Я только вздохнула. Вот она, моя повседневная жизнь!

Из полутора десятков колдунов, волхвователей, облакопрогонников, предсказателей и повелителей летучих ковров, трудившихся в «Казаме», леди Моугон была определенно самой старшей по возрасту, и не исключено, что самой могущественной. И, подобно всем прочим, последние лет тридцать она наблюдала за постепенным угасанием своих мистических сил. Вот только, в отличие от всех остальных, она упорно отказывалась примиряться с этим угасанием и с его смысложизненной важностью. В ее защиту можно сказать, что падать ей пришлось с большей высоты, нежели прочим, но на самом деле это не оправдание. Сестры Карамазовы тоже могли похвастаться некогда имевшим место высочайшим покровительством, но это не мешало им быть в общении сладкими, как карамельки. Собственно, тетки были еще те, – злющие, каждая точно горшочек с рубленым луком, – но тем не менее милые и приятные. Вот так.

Я, может, даже пожалела бы Моугониху, не будь она такой язвой, причем без перерыва на обед. Она ведь не пропускала ни малейшего предлога этак свысока поставить меня на место, что мне, понятное дело, не особенно нравилось. И даже исчезновение мистера Замбини не улучшило ее манер. Напротив, она сделалась решительно невыносимой.

– Кварк, – сказал Кваркозверь.

– Обязательно было брать с собой тварь? – спросил Полноцен. С
Страница 2 из 14

Кваркозверем он никогда по-настоящему не ладил.

– Я только дверцу открыла, а он и запрыгнул, – пояснила я.

Кваркозверь сладко зевнул, показывая несколько рядов бритвенно-острых клыков. Он был существом вполне мирного нрава, но спорить с ним было как-то не принято. Просто на всякий случай.

– Если я лишний раз не напомню вам о важности предстоящей работы, – осторожно начала я, – это будет с моей стороны скверным исполнением обязанностей ответственного менеджера «Казама». Мистер Замбини всегда говорил, что ради выживания мы должны приспосабливаться. Одним словом, если мы справимся как следует, может открыться выгодный рынок, в котором мы так остро нуждаемся…

– Фи! – фыркнула леди Моугон.

Я сказала сущую правду, но мои слова вызвали у нее раздражение.

– Мы все должны наилучшим образом настроиться, разогреться и быть готовыми по прибытии немедленно перейти к делу, – продолжала я, обращаясь непосредственно к Моугонихе. – Я обещала мистеру Дигби, что сегодня к шести часам пополудни все будет готово.

Никто со мной спорить не стал. Полагаю, они и без меня отлично знали, насколько высоки ставки. Леди Моугон покосилась на указатель топлива на приборной панели «Фольксвагена», и тот вместо половины бака немедленно показал полный. Старая волшебница была порядочной капризницей, но дело свое знала отлично…

Я постучала в дверь красного кирпичного дома на краю деревни. Мне открыл мужчина средних лет с румяным лицом.

– Мистер Дигби? Меня зовут Дженнифер Стрэндж, в отсутствие мистера Замбини – управляющая «Казамом». Мы говорили с вами по телефону…

Он смерил меня взглядом и спросил:

– А вы не слишком молоды для такой должности?

– А я в кабальной зависимости, – легко и весело ответила я, как бы заранее отмахиваясь от презрения, которое свободные граждане склонны испытывать по отношению к людям вроде меня.

Меня, видите ли, вырастила Сестринская Община, не больно-то считавшаяся со сменой эпох. Там по-прежнему считали, что менеджмент Мистических Искусств позволял сделать достойную и выгодную карьеру. На тот момент мне было почти шестнадцать, то есть предстояло еще четыре года бесплатных трудов без каких-либо помыслов насчет увольнения.

– Зависимость или нет, а лет тебе все равно маловато, – ответил мистер Дигби. Его, оказывается, не так-то легко было сбить с толку. – Где мистер Замбини?

– В настоящий момент он нездоров, – сказала я. – Соответственно, его обязанности возложены на меня. Можно нам приступать?

– Ну ладно, – хмуро ответил мистер Дигби, снимая с вешалки шляпу и плащ. – Итак, мы вроде договорились, что к шести вечера вы все завершите?

Я подтвердила. Он передал мне ключи от дома и ушел, несколько подозрительно раскланявшись с Моугонихой, Полноценом и Мубином, стоявшим возле «Фольксвагена». Обойдя Кваркозверя по широкой дуге, мистер Дигби забрался в свой автомобиль и уехал. Ну и хорошо. Когда творится магия, незачем поблизости ошиваться всяким гражданским. Даже самые испытанные заклинания несли в себе избыточные волшебные токи, способные наделать немало шороху, если позволить им просочиться в толпу. Правду сказать, до сих пор ничего серьезного из-за этого не приключалось; ну там, у кого-то принимались буйно расти в носу волосы, еще кто-то вдруг начинал хрюкать, подобно свинье… ну и прочее в таком же духе – все по мелочи. К тому же эффект быстро рассасывался. Однако на общественное мнение подобные инциденты все же влияли, не позволяя нам расслабиться и забыть, что из-за какой-нибудь ерунды нас и к суду могли притянуть.

– Ну что, – сказала я, обращаясь к магической троице. – Приступайте, дело за вами!

Они переглянулись. Из пятидесяти двух Мистических Мастеровых, состоявших в «Казаме», большинство были либо глубокие пенсионеры, либо выжившие из ума личности, не представлявшие никакой практической пользы. Только тринадцать были еще способны работать, но лишь семеро обладали действующими лицензиями. Соответственно, когда работал хотя бы один, остальные трудились на подхвате.

– Я когда-то вызывала бури, – вздохнула леди Моугон.

– Мы все в свое время этим занимались, – отозвался волшебник Мубин.

– Кварк, – сказал Кваркозверь.

Я на всякий случай отодвинулась подальше от троих магов, обсуждавших, откуда лучше начать. Никому из них прежде не доводилось с помощью волшебства менять в доме проводку. Тем не менее считалось, что любой проект осуществим, стоит только нужным образом подрихтовать те или иные базовые заклинания. Ну и, естественно, если все они объединят свои силы. И тогда все пройдет более-менее легко. Ну, относительно.

Вообще-то идея выдвинуться на рынок домашнего ремонта принадлежала мистеру Замбини. Типа изгонять из садиков кротов, подгонять по размеру предметы, которые кому-то хотелось упаковать, разыскивать пропавшие вещи… Работа достаточно несложная, вот только особых доходов она не приносила. Смена проводки обещала оказаться чем-то качественно иным. По крайней мере, нам, в отличие от обычных электриков, не требовалось даже прикасаться к строению, с которым мы собирались работать. Соответственно, никакого бардака, никакого беспокойства хозяевам и соседям… И все работы – в течение одного-единственного дня.

Я забралась в свой «Фольксваген», чтобы не отлучаться далеко от автомобильного телефона. Мало ли кто может позвонить в офис! Звонок будет автоматически перенаправлен сюда, а я ведь была не просто менеджером «Казама». Я еще и принимала клиентов, вела предварительную запись и всю бухгалтерию. Я должна была присматривать за пятьюдесятью двумя волшебниками, за которых вроде как отвечала, поддерживать обшарпанное строение, где все они размещались – и постоянно заполнять кучу всяких бумаг, оговоренных Актом о Волшебных Силах от 1966 года на случай применения даже самомалейшего магического воздействия. Вот сколько обязанностей, и везла я этот воз сразу по двум причинам. Во-первых, я с десятилетнего возраста была частью «Казама» и знала всю эту кухню, что называется, вдоль и поперек. Вторая причина была еще примитивней. Просто никто другой не желал всем этим заниматься.

Телефон зазвонил.

– Агентство «Казам», – ответила я самым жизнерадостным тоном, какой сумела мобилизовать. – Могу я вам чем-то помочь?

– Очень надеюсь, – раздался из трубки голос отчаянно робеющего подростка. – У вас есть какое-нибудь средство заставить Патти Симкокс влюбиться в меня?

Я спросила:

– А цветочки не пробовал?

– Цветочки?..

– Ну да. Подарить букет, пригласить в кино, удачно пошутить, сводить в кафе и на танцы… Не забыв при этом Бодминовский лосьон после бритья…

– Бодминовский лосьон?..

– Так точно. Ты ведь уже бреешься?

– Сейчас уже каждую неделю, – ответил подросток. – Даже надоедать начинает. Но, послушай, я прикинул, что так оно получится проще…

– Мы могли бы кое-что предпринять, – сказала я. – Но не со всей Патти Симкокс, а лишь с какой-то ее частью. Наиболее, скажем так, податливой. В итоге получилось бы нечто вроде свидания с портновским манекеном… Любовь, знаешь ли, такая штука, в которую лучше не вмешиваться. Хочешь доброго совета? Действуй по старинке, и будет тебе счастье.

Трубка молчала так долго, что я уже думала – не дал ли
Страница 3 из 14

парень отбой, но он, оказывается, просто обдумывал услышанное.

– А какие цветочки лучше ей подарить? – спросил он наконец.

Я дала ему кое-какую информацию к размышлению, назвала адреса неплохих ресторанов. Он поблагодарил меня и повесил трубку, а я снова повернулась туда, где волшебник Мубин и леди Моугон с Полноценом осматривали дом, прикидывая что к чему. Творить магию – это вам не волшебной палочкой размахивать. Тут требуется всесторонний подход. Надо все хорошенько продумать, сообразить, какие заклинания подойдут лучше всего и в какой момент их следует произносить, – и тогда уже можно делать пассы и бормотать таинственные слова. Так вот, моя троица пребывала еще на самом первом подготовительном этапе. Это подразумевало длительное созерцание, питье чая, дискуссию, спор, новые предположения, снова чай и опять созерцание.

Телефон зазвонил опять.

– Дженни, ты? Это Перкинс беспокоит.

Это был самый молодой колдун в составе «Казама», его так обычно и звали – «Молодой Перкинс». Он был принят в члены и введен в должность в один из нечастых у нас периодов финансового благополучия и с тех пор ни шатко ни валко учился у мастеров. Главным талантом Перкинса было оборотничество, хотя особо в этом деле он не преуспел. Как-то раз он перекинулся в некое животное, смутно напоминавшее енота, но на том и застрял, причем на целую неделю, пока заклятие не рассосалось само по себе. Забава была знатная для всех, кроме него самого.

Мы с Перкинсом были более-менее в одной возрастной категории и, соответственно, неплохо ладили между собой. Правда, никаких амуров между нами не водилось, мы просто дружили.

– Привет, Перкинс, – ответила я. – Ну как, удалось вовремя отвезти Патрика на работу?

– Удалось. Только он, по-моему, снова марципаном увлекся…

Новость была довольно тревожная. Патрик из Ладлоу у нас занимается перемещениями. Звезд особых с неба он не хватает, но человек он добрый и обходительный, да и левитация у него получается очень даже неплохо. С ее помощью он приносит «Казаму» стабильный доход, убирая в городской тесноте неправильно припаркованные машины. Другое дело, каждый его выход на работу требовал гигантских усилий – Патрик, дай ему волю, спал бы по четырнадцать часов каждые сутки. Ну а марципан был отголоском из темного периода его жизни, о котором Патрик предпочитал не распространяться.

Я спросила:

– Дело-то в чем?

– Сестринская Община прислала человечка тебе на замену, – сказал Перкинс. – Что бы ты хотела, чтобы я с ним сделал?

Тьфу ты, я же совершенно забыла!.. Действительно, Сестринство каждые пять лет присылает в «Казам» какого-нибудь найденыша. Четвертым по счету был Шарон Зойкс, я – шестой, а вот теперь, стало быть, прислали седьмого.

Что касается пятого, о нем у нас не принято было говорить.

– Сунь его в такси и пускай едет сюда… Хотя нет, отставить! Дороговато получится… Попроси Назиля, пусть на ковре его привезет. С обычными предосторожностями. Типа картонной коробки, договорились?

– С обычными, – ответил Перкинс и дал отбой.

Я опять посмотрела на троих колдунов. Они с разных сторон таращились на дом и, для постороннего наблюдателя, били баклуши. Что до меня, я всего менее собиралась к ним лезть, допытываясь, как дела и что вообще происходит. Я-то знала, что малейшее нарушение сосредоточения может безвозвратно погубить творимое заклинание.

Мубин и Прайс были одеты в обычное платье, только обошлись без металлических деталей, поскольку опасались ожогов. В отличие от них, леди Моугон блюла в одежде традицию. На ней были длинные черные кринолины, которые на каждом шагу шуршали, точно осенние листья, а в темноте еще и мерцали, точно отражая далекие фейерверки. Это последнее обстоятельство иногда даже было удобно. У нас в Королевстве электричество вырубается достаточно часто, так вот, когда нет света, на Моугониху, торжественно плывущую по бесконечным коридорам Башни Замбини, в потемках не налетишь. Однажды какой-то отчаянный балбес прицепил ей на платье полумесяц и звезды, вырезанные из серебряной фольги, так она от ярости чуть не взорвалась. Устроила мистеру Замбини жуткую двадцатиминутную сцену, кричала, что никто здесь «не принимает всерьез ее возвышенное призвание», что в агентстве состоят одни «инфантильные бездари» – короче, в подобных условиях совершенно невозможно работать. Замбини сделал серьезное лицо и по очереди переговорил с каждым из нас, но чувствовалось, что ему самому было смешно. Виновника мы так и не нашли, но лично я подозревала, что тут подсуетился младший брат-близнец Полноцена – «Скидка» Прайс. Тот самый, который однажды ради прикола перекрасил всех окрестных котов в голубой цвет. Помнится, та его шуточка чуть не вышла нам боком – делом заинтересовалась полиция…

В общем, делать мне было особо нечего, разве что вполглаза наблюдать за троими волшебниками. Так что я сидела в машине, почитывая газету, оставленную Мубином. Буквы, которые он натаскал из разных абзацев, еще оставались в клетках кроссворда, и это заставило меня нахмуриться. Разминочные заклинания обычно носят непостоянный характер – следовало ждать, чтобы буквы успели расползтись по своим штатным местам на газетной странице.

Прочно зафиксировать что-либо обычно вдвое труднее, чем переместить. Поэтому большинство волшебников берегут силы, и подобные заклинания довольно быстро рассасываются, – примерно так, как расползается коса, не закрепленная лентой. Колдовство в какой-то мере сродни марафонскому бегу: необходимо выдерживать темп. Сделай слишком рано быстрый рывок, и финишировать окажется нечем. Должно быть, Мубин чувствовал полную уверенность в своих силах, если «отвязал» хвост заклинания. На всякий случай я дотянулась и постучала пальцем по бензомеру «Фольксвагена». Стрелка, стоявшая на отметке «полный бак», даже не дрогнула. Я сделала вывод, что сегодня и леди Моугон чувствовала себя в полной боевой форме.

– Кварк, – раздалось подле меня.

– Где?

Бритвенно-острый коготь Кваркозверя указывал на восток. Оттуда – и гораздо быстрей, чем можно было ждать, – мчался Принц Назиль. Резко осадив ковер, он дважды облетел дом и совершил четкую посадку рядом со мной. Он предпочитает управлять своим ковром, стоя на нем во весь рост, точно серфер на доске, – к немалому негодованию нашего второго летуна на коврах, Оуэна из Райдера, который обычно сидит, по обычаю скрестив ноги. А еще летом Назиль одевается в мешковатые шорты и гавайскую рубашку, что опять-таки поперек печенок Моугонихе, ревнительнице традиций.

– Привет, Дженни, – широко улыбнулся Назиль, протягивая мне на подпись свой бортжурнал. – Тебе посылка.

На передке ковра в самом деле стояла большая картонная упаковка из-под хлопьев «Вкусняшка». Открыв крышку, я увидела одиннадцатилетнего мальчика, выглядевшего долговязым и неуклюжим для своего возраста. У него были вьющиеся русые волосы, а кругом курносого носа танцевали веснушки. Парнишка, одетый в откровенные обноски, казался только что выдернутым из привычной обстановки. И смотрел на меня так, словно еще не решил, как к этому следовало относиться.

Тигровая Креветка

– Привет, – сказала я, протягивая ему руку. – Я Дженнифер Стрэндж.

– Привет, – ответил он
Страница 4 из 14

довольно-таки опасливо и пожал мою руку, вылезая из коробки. – А я – Тайгер Проунс, еще меня зовут просто Тигровая Креветка. Матушка Зенобия велела мне передать это Великому Замбини…

И мальчишка показал конверт.

– Я за него, – сказала я. – Так что можешь вручить мне.

Однако Тайгер оказался себе на уме.

– Матушка Зенобия велела отдать Великому Замбини лично в руки…

– Он пропал без вести, – сказала я. – Исчез неизвестно куда. Никто не знает, вернется ли, и если да, то когда.

– Ну тогда я подожду.

– Нет, ты передашь конверт мне.

– Нет, я…

Мы еще какое-то время препирались из-за конверта, потом я просто выдернула его у Тайгера из руки. Вскрыла и ознакомилась с содержанием. В конверте лежала его декларация о кабальной зависимости – нечто вроде квитанции. Мне в нее даже подробно вчитываться не понадобилось. Тигровая Креветка поступал в собственность «Казама» вплоть до момента достижения им двадцати лет. То есть в точности как я сама.

– Добро пожаловать на борт, – сказала я, убирая конверт в сумку. – Как нынче поживает матушка Зенобия?

Тайгер ответил:

– Крыша у нее все еще набекрень.

Я тоже была из найденышей, воспитанных Сестринством – или, если официально, «Благословенным Дамским Обществом Лобстера». У них был монастырь в Клиффорд-Кастле, неподалеку от Драконьих Земель. В общем-то, у меня не было к Сестрам претензий. Как-никак они одевали и кормили меня, да еще и образование дали. А настоятельницей в монастыре была отставная волшебница по имени мать Зенобия – сморщенная, точно грецкий орех, и такая же неунывающая.

Я не стала с ходу расспрашивать Тайгера, куда подевались его родители. Мы, найденыши, инстинктивно держимся вместе, ибо нас объединяет чувство потери. Однако есть у нас и неписаный кодекс – человек рассказывает о себе только по собственной воле и только тем, кому доверяет.

В настоящий момент Креветка задумчиво созерцал Принца Назиля, ковер и картонку из-под «Вкусняшек». Все же Мистические Искусства – не самый обычный бизнес, в который может угодить человек. Я бы про себя скорее назвала нашу деятельность бесконечной чередой весьма странных происшествий, перемежаемой мгновениями величайшего торжества, а порой – несусветного ужаса. Были и периоды скуки, куда же без них. Например, смотреть, как волшебники собираются с духом для заклинания, – почти то же, что следить, как сохнет краска. Без привычки тут пропадешь.

– Слушай, – сказал Принц. – Если я тут больше не нужен, так я дальше полетел. Мне еще почку в Эбериствитс отвозить…

– Почку? – спросил Тайгер. – Твою?

Я поблагодарила Назиля за благополучную доставку Креветки. Принц весело помахал нам рукой, оторвал ковер от земли и унесся на запад. Мне еще предстояло уведомить обоих наших летунов на коврах, что контракт по доставке донорских органов вскорости истекал.

– Меня тоже Сестринство вырастило, – сказала я, желая всемерно помочь Тайгеру освоиться в новой для него жизненной нише.

Я помнила, как облегчило мои первые несколько недель в «Казаме» участие пятого найденыша, той самой девушки, о которой у нас не принято было вспоминать. Вот мне и хотелось явить в отношении Тайгера такую же доброту – хотя, правду сказать, выросшего у Сестер трудно впоследствии чем-нибудь запугать. Нет, жестокими их нельзя было назвать, но что касается строгости… Упомяну лишь, что лет до восьми я и понятия не имела, что можно просто взять и что-то сказать, не дожидаясь, чтобы тебя сначала спросили.

– Мать Зенобия тебя здорово хвалила, – сказал Тайгер.

– Я про нее тоже плохого слова не скажу…

– Мисс Стрэндж?

– Зови меня Дженни.

– Мисс Дженни, а почему меня заставили прятаться в картонной коробке во время полета?

– Потому что на коврах запрещено возить пассажиров. Назиль и Оуэн только донорские органы имеют право доставлять. И еще готовую еду на вынос.

– Надеюсь, – сказал Тайгер, – они их не путают.

Я улыбнулась.

– Обычно этого не происходит. Так каким образом тебя угораздило попасть в «Казам»?

– Я тесты проходил. С пятью другими мальчишками.

– Ну и как?

– Я провалился.

Это не удивило меня. Полстолетия назад менеджмент в сфере Мистических Искусств обещал стабильную карьеру, так что граждане просто дрались за любую вакансию. Нынче все изменилось, и сюда – а также в сельское хозяйство, предприятия фастфуда и гостиничный бизнес – шли только по кабальной зависимости. А из двадцати с лишком Домов Волшебства, процветавших пятьдесят лет назад, остались только «Казам» в Херефордском Королевстве да «Промышленная Магия» в Страуде. Наше ремесло переживало окончательный и бесповоротный упадок. Последние несколько столетий магическая сила все убывала, а с нею падала и общественная значимость волшебников. Когда-то к магам прислушивались короли. Сегодня мы переделываем проводку в домах да засорившуюся сантехнику прочищаем…

– Магический бизнес, – сказала я, – штука прилипчивая…

– Как плесень?

– Меня можешь подкусывать сколько угодно, – сказала я Тайгеру. – Но не вздумай дразнить остальных. Когда-то они были очень могущественными. С этим придется считаться, если ты собираешься работать у нас, – а ты собираешься, потому что в ближайшие лет девять тебе просто некуда будет деваться. Не стоит делать самый первый шаг с левой ноги, приятель. Да, они могут раздражать, но они могут быть и исключительно милыми…

– Ну что? – спросил он. – Толкнула речь?

Я посмотрела ему в лицо. Губы надуты, взгляд враждебный… Я в свой первый день тоже сердилась на все и на всех. Только, кажется, до такой степени не наглела.

– Да, – сказала я ему. – Толкнула.

Он глубоко вздохнул и стал озираться. По-моему, ему даже хотелось, чтобы я на него наорала. Тогда и он мог бы разораться в ответ.

Телефон зазвонил в очередной раз.

– Это Кевин.

– Привет, Кевин, – осторожно проговорила я. – Что новенького?

– Ты не могла бы вернуться в Башни?

Я перевела взгляд на троих колдунов, которые с величайшей сосредоточенностью занимались ничем.

– Вообще-то не очень, – сказала я в трубку. – А что такое?

– У меня было предчувствие.

Я чуть не брякнула – дескать очень вовремя, потому что предсказатель, который не видит будущего, бесполезен, точно базонджи лишь с четырьмя ногами, – но благополучно прикусила язык.

– Что за предчувствие?

– Особо важное. Полноцветное, стереофоническое, да еще и в формате 3D. У меня ни разу за последние годы таких не было! Я должен тебе срочно все рассказать…

И на этом трубка умолкла.

– Послушай… – сказала я по инерции.

И осеклась еще и потому, что заметила слезы, бежавшие у Тайгера по щекам. Вообще-то он не выглядел плаксой, но внешность, знаете ли, обманчива. Я тоже плакала, когда впервые угодила в «Казам». Но я плакала всегда без свидетелей, не показывая своих слез даже пятому найденышу – девушке, о которой мы никогда не говорим.

– Послушай, – сказала я Тигровой Креветке. – Не загоняйся, все будет хорошо. Волшебники – причудливые ребята, но со временем ты полюбишь их, как родных. Я это все уже проходила…

– Да я не из-за этого… – И Тайгер поднял трясущийся палец. – Я сейчас просто увидел что-то такое уродливое и страшное, что сопли просто взяли и потекли сами собой…

Я проследила взглядом, куда
Страница 5 из 14

он указывал, и сказала:

– Э, да это же просто наш Кваркозверь! Он, может, и выглядит, точно ходячая хлеборезка, готовая в капусту тебя покрошить, но на деле сердце у него золотое. Он даже кошек редко-редко заглатывает, правда ведь, Кваркозверь?

– Кварк, – сказал Кваркозверь.

– Он тебя ни единым коготком не тронет, – пообещала я.

А Кваркозверь, желая произвести доброе впечатление, исполнил свой не самый «звездный», но все же весьма не слабый трюк: подхватил бетонную фигурку садового гнома, сунул в рот и тотчас раскрошил мощными челюстями. После чего выдохнул получившуюся пыль, так, что получилось кольцо, да еще и прыгнул в него. Тайгер изобразил слабое подобие улыбки, на что Кваркозверь завилял тяжеленным хвостом… Увы, он стоял слишком близко от моего «Фольксвагена», так что на многострадальном переднем крыле возникла очередная вмятина.

Тайгер утерся моим носовым платком и погладил Кваркозверя, благо тот держал рот на замке, ибо не желал снова напугать мальчика.

– Мне тут жутко не нравится, – сказал Тайгер. – У Сестер и то было в сорок раз лучше. Когда ты у них жила, тебя сестра Эссампта лупила?

– Нет.

– Меня тоже нет. Но я всю дорогу боялся, что она вот сейчас возьмет мне и ка-ак врежет!

И он нервно рассмеялся. Потом получилась пауза – Тайгер задумался. Я чувствовала, что на языке у него висели сотни вопросов, он просто не знал, с которого начать.

– А что случилось с Великим Замбини? – выдал он наконец.

– Сейчас его принято называть не «Великим», а просто мистером Замбини, – ответила я. – Он не пользуется своим титулом уже больше десяти лет.

– А он разве не пожизненный?

– Он сопутствует могуществу. Видишь вон ту даму в черном?

– Ту недовольную бабку?

– Ту исполненную достоинства престарелую женщину. Шестьдесят лет назад ее называли Волшебных Дел Мастером, леди Моугон, Той-которой-слушаются-ветра. А сейчас она – просто леди Моугон, и все. Если мировой упадок магической силы продолжится, она, чего доброго, станет вовсе Дафной Моугон, без каких-либо титулов. Короче, смотри и учись.

И мы некоторое время молча смотрели.

– Толстяк поводит руками, словно на арфе играет, – по-прежнему без должной почтительности заметил «Креветка».

– Это не «толстяк», а некогда очень почтенный Деннис Прайс, – несколько назидательно сообщила ему я. – И вообще, попридержал бы язык! Прайса называют еще «Полноценом», и у него есть брат по имени Дэвид, которого мы зовем «Скидкой»…

– Полноцен или как там его, а все равно он точно на невидимой арфе аккорды берет!

– Мы действительно называем такое движение «игрой на арфе». Они предваряют высвобождение заклинания.

– Ух ты, а со стороны и не догадаешься! А волшебными палочками будут махать?

– Палочки, метлы и остроконечные шляпы только в книжках бывают… О! Ты это почувствовал?

Воздух едва заметно завибрировал и загудел, кожу слегка защипало, словно бы электрической силой. Пока мы смотрели, Прайс выпустил заклятие. Раздался треск, как будто рядом скомкали целлофан… И вся электропроводка в доме мистера Дигби – вместе с розетками, выключателями, предохранителями и патронами для лампочек, – содрогнувшись, вылетела наружу, чтобы повиснуть над газоном этакой трехмерной схемой, состоявшей из почерневших проводов и треснувшего бакелита. Какое-то время она слегка покачивалась в воздухе, потом Полноцен кивнул леди Моугон и зримо расслабился. Путаница старых проводов, довольно точно повторявшая обводы здания, зависла в паре футов над землей. За какой-то час Прайсу удалось сделать работу, которая у бригады дипломированных электриков заняла бы неделю. И при этом он не потревожил ни гипсовой лепнины, ни даже обоев.

– Молодец, Дафна, удержала, – сказал Полноцен.

– Я вообще не держала, – ответила леди Моугон. – Я не успела. Это разве не Мубин?..

– Я тут ни при чем, – отозвался тот, и волшебники стали оглядываться, ища, кто мог вмешаться в процесс.

Вот тут они и заметили Тайгера.

– Это еще что за мелочь пузатая? – подходя, осведомилась Моугониха.

– Седьмой найденыш, – пояснила я. – Его зовут Тайгер Проунс. Тайгер, это Полноцен Прайс, волшебник Мубин и леди Моугон.

Прайс и Мубин отозвались жизнерадостным «Привет!». Моугониха повела себя не столь дружелюбно.

– Пока не проявишь себя с лучшей стороны, буду звать тебя «Н7», – непререкаемым тоном заявила она. – А ну-ка, покажи язык, мальчик!

К моему немалому облегчению, оказалось, что Тайгер, когда требовалось, был способен вести себя вполне вежливо и почтительно. Он поклонился и высунул язык. Леди Моугон коснулась мизинцем его кончика и сдвинула брови.

– Это не он, – сказала она. – Мистер Прайс, я думаю, это вы поймали волну.

– Вы полагаете?

И они, как водится у волшебников, тотчас углубились в технические дебри своего ремесла. Разговор был крайне многословным, они перескакивали с арамейского на латынь, а с греческого на английский, так что я едва понимала одно слово из четырех. Если честно, я сильно подозреваю, что они и сами понимали не все.

Я сказала:

– Можешь убрать язык, Тайгер.

Когда они сообща пришли к выводу, что по мировому полю магической энергии вправду прокатилась приливная волна (такое время от времени действительно происходит), был откупорен термос, волшебники попили чаю с пышками, еще немного поговорили – и приступили к замене отработавшей свое проводки, точно такой же, только совершенно новенькой и современной. Спустя некоторое время рядом с первой конструкцией в воздухе повисла вторая, оснащенная свежими выключателями, пробками, рубильниками и патронами. Погодя ее внедрят в тело строения, а из старой извлекут для повторного использования ценную медь. Далее настанет черед системы водоснабжения, канализации и отопления…

– Мне нужно вернуться в Башни Замбини, – сказала я. – Обойдетесь тут без меня?

Они пообещали, что обойдутся. Я кивнула Кваркозверю, тот с готовностью запрыгнул на заднее сиденье моего «Фольксвагена», и мы покатили домой.

Башни Замбини

Как только мы тронулись, Тайгер спросил:

– И какие у меня теперь будут обязанности?

Я спросила:

– У Сестер стиркой заниматься доводилось?

Он аж застонал.

– Во-во, – сказала я. – А еще отвечать на телефонные звонки и вообще быть на побегушках. К готовке не прикасаться, у нас для этого есть Нестабильная Мейбл. Лучше вообще к кухне не приближайся, характер у нее скверный, а вот поварешкой владеет снайперски…

Тайгер спросил:

– Разве волшебники не могут сами свою одежду заклинаниями отстирать?

– Могут, но не станут этого делать. Им нужно свою силу сохранять для чего-то действительно важного.

– Как-то я не в восторге, если старуха меня действительно «Н7» звать начнет…

– Ничего, привыкнешь. Лично меня она всего месяц назад перестала «Н6» звать.

– Я – не ты, – заявил Тайгер. – И потом, ты мне так еще и не рассказала, что стряслось с мистером Замбини.

– Ох, – сказала я и включила приемник, чтобы послушать любимое радиошоу – «Шоу Йоги Бэйрда». Нет, оно мне действительно нравилось. Но в этот раз я ввернула громкость больше ради того, чтобы избежать разговора об исчезновении мистера Замбини. Я еще не чувствовала себя готовой к нему.

Минут через двадцать мы затормозили на подъезде к Башням
Страница 6 из 14

Замбини – большому имению, бывшему некогда роскошной гостиницей «Мажестик». По высоте это здание держало второе место во всем Херефордском Королевстве, уступая только Парламенту короля Снодда. Если бы за ним еще и ухаживали так же хорошо! Водосточные желоба грозили обрушиться, потрескавшиеся окна заросли грязью, из щелей разъеденной кладки зелеными пучками торчала трава…

– Ну и дыра, – входя за мной в главный вестибюль, выдохнул Тайгер.

– Мы бы и рады тут все в приличный вид привести, да денег нет, – ответила я. – Мистер Замбини купил это здание, когда его еще называли Великим, а сам он мог всего-то за две недели вырастить из желудя здоровенный дуб.

– Вон тот, что ли? – спросил Тайгер, указывая на раскидистый дуб, красовавшийся посреди вестибюля. Узловатые корни и мощные сучья дерева изящно оплетали старую конторку ресепшена и почти скрывали выход в давно заброшенный Пальмовый Двор.

– Нет, – сказала я. – Это Скидка Прайс на третьем году курсовик защищал.

– А избавляться собирается?

– Это на четвертом году его курсовиком будет…

– Слушай, а разве вы просто не можете наколдовать, чтобы здание само отреставрировалось?

Я пояснила:

– Оно слишком большое. А они себя берегут, иначе никак.

– Для чего берегут-то?

Я пожала плечами.

– Ну, на хлебушек заработать… И вообще им, я думаю, так нравится больше.

Мы пересекли вестибюль, украшенный почетными трофеями, картинами и сертификатами достижений – без исключения, очень давнишними.

– Когда все такое потасканное, получается как бы аура меркнущего величия, – пояснила я. – И потом, если не хочешь привлекать к себе излишнего внимания, лучше так и выглядеть – чуточку бомжевато… Доброе утро, дамы!

Это относилось к двум немолодым леди, двигавшимся на завтрак. Они были облачены в одинаковые спортивные костюмы из тонкой синтетики и тихо беседовали между собой на ходу.

– Вот наш новый найденыш, его зовут Тайгер Проунс, – сказала я. – Тайгер, перед тобой Сестры Карамазовы – Дейрдре и Дейрдре.

– А почему у них одинаковые имена?

– Их отец не отличался развитым воображением.

Сестры очень внимательно пригляделись к Тигровой Креветке. И даже несколько раз ткнули Тайгера длинными костлявыми пальцами.

– Хо-хо, – сказала та, что выглядела чуть менее уродливой. – Ну-ка, поросеночек, как ты станешь визжать, если я булавкой тебя уколю?

Я успела перехватить взгляд Тайгера и отрицательно покачать головой, имея в виду, что это была лишь фигура речи, не более.

– Проунс? – переспросила Дейрдре. – Креветка? Это его мать Зенобия так назвала?

– Совершенно верно, мэм, – вежливо ответил мальчик. – Давая найденышам имена, Благословенные Дамы Лобстера часто пользуются названиями ракообразных.

Сестры Карамазовы уставились на меня.

– Ты ведь хорошо обучишь его, Дженнифер?

– Приложу все силы, – заверила я.

У меня у самой была придуманная фамилия. Стрэндж значило «Странная». А еще – «Чужая».

– Ты же понимаешь, что нам не нужны… новые неприятности?

– Ни в коем случае!

И они удалились, прихрамывая и ворчливо обсуждая невкусные макароны.

– Когда-то они очень не слабо зарабатывали, предсказывая погоду, – сказала я Тайгеру, когда сестры уже не могли нас услышать. – Сейчас, с внедрением компьютерных метеорологических карт, это искусство превратилось не более чем в хобби… Учти, на улице к ним лучше близко не подходить. Они всю жизнь манипулировали погодой, так что их страсть как «любят» молнии. Правду сказать, Дейрдре столько раз било молнией, что ее мозг получил повреждения, боюсь, даже и необратимые…

«Бу-бу-бу», – долетели последние отзвуки голосов, и престарелые сестры скрылись в столовой.

– У вас тут, я посмотрю, сплошь психи, – заметил Тайгер. – Даже хуже, чем в Сестринской Общине. Во я влип! На девять лет в банду лунатиков…

– Привыкнешь, – не в первый раз заверила его я.

– Ни за что!

Пусть говорит что угодно, я-то не сомневалась – привыкнет. Это верно, денег у нас вечно не хватало, сантехника никуда не годилась, со стен лохмотьями слезали обои, и это не говоря уже о повсюду витавших обрывках слишком хитроумных или просто неудавшихся заклинаний… И все равно в «Казаме» было классно! Волшебники проводили немалую часть своего времени, любовно ностальгируя о золотых денечках добрых старых лет, с неизменным энтузиазмом вспоминая истории минувшей славы и былых катастроф. В ту эпоху магическая энергия лилась щедрым потоком, неподвластная никаким государственным уложениям, и для того, чтобы сотворить элементарное заклинание, не требовалось в нескольких экземплярах заполнять форму B1-7G. Свободные же от реминисценций часы колдуны посвящали молчаливым размышлениям – или занимались экспериментами, о которых я предпочитала знать по возможности меньше.

– Я тебе твою комнату покажу, – сказала я Тайгеру.

И мы направились по коридору туда, где когда-то помещались лифты. Никто уже и не помнил, чтобы они работали. Тем не менее узорчатые бронзовые дверцы стояли приоткрытыми, позволяя заглянуть в глубокий темный провал – там, внизу, размещались подземные этажи.

– Может, лучше по лестнице? – спросил Тайгер.

– На здоровье, если охота. Но если громко выкрикнуть номер этажа, куда тебе надо, и просто сигануть в шахту, выходит как-то быстрей…

Тайгер смотрел на меня с явным сомнением. Я громко выкрикнула:

– ДЕСЯТЫЙ! – И шагнула прямо в пустоту. Меня ожидало падение, только не вниз, а вверх, и когда оно завершилось, я спокойно шагнула наружу. Выждав некоторое время, я заглянула в шахту и далеко-далеко внизу увидела маленькое мальчишеское лицо, обращенное вверх.

– Не забудь: ДЕСЯТЫЙ! – прокричала я вниз. – Так точно быстрее, чем по ступенькам!

Раздался полный ужаса вопль – и Тайгер стал падать прямо ко мне на десятый этаж. По ходу дела вопль стал восторженным, и мальчик появился у выхода в состоянии полной эйфории. Тут он, однако, промедлил шагнуть наружу и стал валиться обратно. Снова раздался вопль. Внизу он тоже не задержался, его унесло обратно наверх, и тут уже я схватила его за руку и выдернула в коридор. А то так и падал бы туда-обратно до самого вечера – примерно как я в свой первый день.

– Ух ты! Класс! – сказал Тайгер, еще дрожа от пережитого ужаса пополам с восторгом. – Ну ладно, а если я на полпути передумаю?

– Ну и свалишься на тот этаж, который тебе будет нужен. Сегодня, кстати, падение было быстрым. Наверно, воздух сухой, все здорово работает.

– А как оно вообще действует?

Я пояснила:

– Стандартное заклинание Неопределенности. В данном случае отменена разница между «верхом» и «низом». Нам Карпатец Боб его завещал. Мощная, скажу тебе, штука – последнее заклинание умирающего колдуна!.. А вот и твоя комната – десять тридцать девятая. В ней шальное эхо, зато она сама порядок наводит.

Я открыла дверь в комнату номер 1039, и мы вошли. Помещение было просторным и светлым и, как большинство комнат в Башнях Замбини, довольно обшарпанным. Обои – рваные и несвежие, деревянные детали – рассохшиеся и кривые, на потолке – неясного происхождения протечки. Я наблюдала за тем, как с лица Тайгера сперва сошло напряжение, потом на нем даже появилась улыбка, а в глазах просохли последние слезы. В монастыре он волей-неволей
Страница 7 из 14

делил спальню с полусотней других мальчишек. Так что кому угодно другому комната 1039, возможно, показалась бы убогой конурой, но для найденыша, воспитанного Сестринством, это был сущий дворец.

Я подошла к окошку и убрала кусок картона с выбитого стекла, чтобы впустить свежий воздух.

– Десятый этаж у нас полностью приспособлен к подросткам, – сказала я. – Здесь ничто не окажется не на месте.

И в качестве иллюстрации сказанного я слегка передвинула лежавшую на столе промокашку. Секунду-другую спустя та заняла прежнее положение. Потом я вытащила из кармана носовой платок и бросила на ковер. Едва упав, платок живой бабочкой упорхнул в верхний ящик стола. Да еще и аккуратнейшим образом свернулся прямо в полете.

– Только не спрашивай, как это работает или кто наложил такое заклятие, – сказала я. – Учти, однако, что своего разума у волшебства нет. Они, скажем так, отрабатывают свои программы с подпрограммами и в тонкости не вдаются. Если вдруг ты сам вздумаешь здесь упасть, тебя тут же подхватят и запихнут в платяной шкаф, и хорошо еще, если на вешалку не повесят!

– Я постараюсь не падать…

– Да уж, пожалуйста. И, кстати, будешь пользоваться свойством самоподдерживающегося порядка, смотри не переусердствуй! Каждое заклинание черпает из магической силы, которая циркулирует в здании. Если все примутся раскидывать вещи, волшебство ужасно замедлится. Платок начнет складываться по целому часу, а в «вечном» чайнике кончится вода. То же самое относится и к подъемнику. Если с ним слишком долго играть, будешь падать все медленнее. Я таки застряла разок между этажами, когда волшебник Мубин взялся исследовать новое алхимическое заклинание… В общем, имей в виду, что Башни Замбини – что-то вроде огромного аккумулятора магической силы, заряд которого постоянно расходуется. Если его разрядить, все выключится. А если расходовать бережливо, на целый день хватит… Ну как, нравится комната?

Он спросил, разглядывая мрамор и поблекшую позолоту ванной:

– А когда туда идешь, стучать надо?

Я ответила:

– Ванная комната в каждой комнате своя.

Он, кажется, не сразу поверил. Для него это была чудовищная роскошь. Он и понятия не имел, что подобное вообще могло быть. А тут – вот оно, да еще – в его единоличном распоряжении! С ума можно сойти! Он сказал:

– Постель, окно, лампочка у кровати… да еще и ванная с туалетом? Честно, это лучшая комната, которая у меня когда-нибудь будет!

– Тогда давай устраивайся, а я пойду. Будешь готов, спустишься на первый этаж в многокомнатный номер «Эйвон», я тебе дальше все объясню. Если ночью вдруг услышишь странные звуки – не обращай внимания. Пол может внезапно покрыться жабами, это тоже не страшно. Да, вот еще: лучше не суйся на второй подземный этаж и никогда, ни под каким видом не заказывай подъемнику тринадцатый этаж! Чуть не забыла: если вдруг разминешься с Хромым, не вздумай оборачиваться… Ну, до скорого!

Я едва успела выйти в коридор, когда из комнаты послышался крик Тайгера. Я вновь приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

– Я во-он там кого-то увидел… – выговорил мальчик, указывая трясущимся пальцем в направлении ванной. – Это, наверное, призрак был!

– Нет, призраки у нас на третьем этаже водятся. Ты просто увидел эхо, о котором я тебе говорила.

– Эхо? Как же его можно увидеть?

– А оно не звуковое. Оно видимое.

Пройдя на другую сторону комнаты, я обождала десять секунд и вернулась. Все произошло как по нотам: еще через несколько секунд там расплывчато замаячил мой контур.

– Чем дольше ты останешься на одном месте, тем сильней будет эхо. Не знаю уж, почему десятый этаж так любит этим заниматься, но, по-моему, самонаведение порядка вполне все компенсирует… Или, может быть, ты предпочтешь переехать?

– А есть комнаты… менее странные?

– Вот уж не думаю.

– Тогда мне и здесь хорошо.

– Ну и ладно. Увидимся внизу, когда будешь готов.

Тайгер, явно нервничая, обвел комнату взглядом.

– Подожди минутку, пока я вещи распакую, хорошо?

Вытащив из кармана свернутый галстук, он убрал его в один из ящиков.

– Вот я и готов…

Он прошел за мной ко входу в один из подъемников и на сей раз воспользовался им уже более уверенно. Даже почти не орал на лету.

Кевин Зипп

– А ты сама колдовать можешь? – спросил он, идя за мной мимо закрытых дверей бального зала к многокомнатному номеру «Эйвон».

– Всякий может колдовать понемножку, – ответила я, гадая про себя, куда мог подеваться Кевин Зипп. – Если, к примеру, ты о ком-нибудь думаешь, и тут вдруг звонит телефон, и это как раз тот человек, – это магия. Если на тебя накатывает странное ощущение, что ты где-то уже был или что-то уже делал, это опять магия. Да она, если разобраться, повсюду кругом! Она просачивается в ткань мироздания и капает наружу в виде совпадений, судеб, удачи-неудачи, нужное подчеркнуть. Штука в том, чтобы суметь заставить ее работать на тебя, действуя в нужном тебе направлении!

– Матушка Зенобия говорила, что магия – вроде золотых крупинок, подмешанных в песок, – заметил Тайгер. – Эти крупинки стоят уймищу денег, но прежде их необходимо отсеять.

– Верное наблюдение. Но если ты обладаешь магией, заключенной в тебе самом, если ты прошел надлежащее обучение и вдобавок умеешь должным образом направлять свое сознание… Тогда почему бы и не попробовать сделать карьеру успешного волшебника. Тебя ведь тестировали?

– Ну да. Мой показатель сто шестьдесят два и восемь десятых.

– А у меня сто пятьдесят девять и три, – кивнула я. – Ясно. Та еще мы с тобой парочка!

В самом деле, чтобы тобой хоть кто-то заинтересовался, следовало иметь как минимум триста пятьдесят. И свойство это не наживное, а сугубо врожденное. Вроде музыкального слуха или способности ехать задом наперед на одноколесном велосипеде, одновременно жонглируя семью булавами. Этот талант у тебя либо есть, либо его нету.

– Мы с тобой, да еще Нестабильная Мейбл – единственные обычные люди в здании, – уведомила я Тайгера. – Да и то, насчет Мейбл что-то меня смутные сомнения гложут… Это я к тому, чтобы из-за своей нормальности ты себя не считал типа лишенцем.

– Я попытаюсь…

Я открыла дверь в офисные помещения «Казама» и включила свет. Номер «Эйвон» был весьма немаленьким, но его размеры терялись из-за жуткой захламленности. Тут были огромные шкафы для хранения давно устаревших документов и письменные столы, за которыми некогда сидели очень занятые служащие, впоследствии уволенные за ненужностью. Всюду еще громоздились бумаги, валялись старые номера журнала «Заклятия», стояло несколько протертых диванов… а в углу стоял лось. Он безмолвно уставился на нас, пожевывая травку.

– Это Преходящий Лось, – между делом пояснила я, просматривая почту. – Иллюзия. Была оставлена тут в порядке хохмы еще до моего появления. Лось бродит по зданию, время от времени появляясь то там, то тут, являясь то одному человеку, то другому… Есть, кстати, надежда, что в обозримом будущем эта иллюзия уже рассеется.

Тайгер подошел к лосю и коснулся рукой его носа. Его пальцы прошли сквозь нематериальное животное, словно то было клубом дыма. Я сгребла бумаги с одного ближнего стола и переложила их на другой, пододвинула вращающееся кресло и объяснила Тайгеру, как обращаться с
Страница 8 из 14

телефонной системой.

– Ты можешь отвечать на звонки из любой точки отеля. В смысле, если я не сниму трубку, значит, это должен сделать ты. Запишешь, что скажут, а я позже им отзвонюсь.

– У меня никогда не было письменного стола, – сказал Тайгер, с любовью глядя на предоставленную ему мебель.

– Теперь имеешь. В полном своем распоряжении. Чайник вон там, на боковом столике, видишь?

Тигровая Креветка кивнул.

– Это вечный чайник, о котором я уже говорила. Он всегда полон. Это же относится и к жестянке с печеньем. Можешь угощаться, когда захочется.

Тайгер сразу понял тонкий намек. Я сообщила ему, что сахару мне полпорции, и он без промедления направился к тихо булькавшему чайнику.

– А тут только две печенюшки, – проговорил он разочарованно, заглядывая в коробку.

– Мы, видишь ли, придерживаемся режима экономии. Вместо жестяной коробки, всегда доверху полной печенья, мы пользуемся заколдованной жестянкой, в которой всегда остается две штучки. Ты не поверишь, сколько магической энергии таким образом сберегается!

– Верно, – сказал Тайгер, вытаскивая оба печенья. Закрыв крышку, он затем снова открыл ее – и снова обнаружил там две печенюшки. Он спросил: – А несдобные и несладкие они тоже из-за экономии?

– В точку.

– Кварк.

– Что еще?..

Кваркозверь указывал отточенным когтем на ворох старого тряпья, видневшийся на одном из диванов. Я пригляделась пристальнее. И точно, ворох оказался Выдающимся Кевином Зиппом. Он крепко спал и знай себе тихонько посапывал.

– Доброе утро, Кевин, – жизнерадостно окликнула я. Он приоткрыл глаза, посмотрел на меня, заморгал и сел на диване. Я спросила его: – Как дела в Леоминстере?

Имелась в виду кое-какая работа, которую я подыскала ему в цветочном питомнике Леоминстера. Он должен был предсказывать, каким цветом распустятся еще не раскрывшиеся бутоны. Кевин был в числе наших лучших прорицателей. Из предсказанного им сбывалось не менее семидесяти двух процентов.

– Да неплохо, спасибо, – пробормотал коротышка. Одежда у него была крайне потрепанная (то-то я и приняла ее за тряпье), но он каким-то образом умудрялся сохранять представительность. Может быть, оттого, что Кевин был всегда гладко выбрит, чисто умыт и безукоризненно причесан. Оттого и выглядел не бомжом, а преуспевающим бухгалтером, собравшимся в костюме бомжа на костюмированную вечеринку.

Я, однако, уже поняла, что сюда он явился отнюдь не из-за проблем с нераспустившимися бутонами, и забеспокоилась. А вы бы сохранили спокойствие, глядя на явно нервничающего предсказателя?

– Это Тайгер Проунс, – сказала я ему. – Седьмой найденыш.

Кевин взял руку мальчика в свою и внимательно заглянул ему в глаза.

– Не садись в четверг в голубую машину…

– В который четверг? В любой? А какая машина?

– Голубая. В четверг.

– Ну ладно, – сказал Тайгер. – О’кей.

– Так что за видение у тебя было? – спросила я, продолжая перебирать овощи.

– Далеко не рядовое… – нервно начал Кевин.

– В самом деле? – нейтрально отозвалась я. Мне ли было не знать о мощнейших пророчествах, которые кончились пшиком. Равно как и о некоторых вполне жутких предвидениях, которые очень даже сбылись.

– Ты знаешь Мальткассиона? – спросил он. – Дракона?

– Лично – чести не имела…

– Ну, слышала о нем?

Естественно, я была наслышана. Покажите мне того, кто не был бы наслышан! Он был последним в своем роду и обитал в Драконьих Землях не так уж далеко отсюда. Другое дело, найти кого-нибудь, кто хотя бы краем глаза видел скрытного зверя, было непросто.

Я взяла переданный мне Тайгером чай и поставила кружку на стол.

– И что там про него?

Кевин глубоко перевел дух.

– Я видел его смерть. Видел, как он пал от меча Охотника на драконов…

– Когда?

Прорицатель сузил глаза.

– С полной определенностью – до конца следующей недели.

Мои руки, перебиравшие конверты, так и замерли. Неважно – это были либо счета, либо вовсе какая-то ерунда. Я подняла глаза и встретила пристальный взгляд Кевина Зиппа. Информационная важность видения была нам в равной степени очевидна. Существовал старинный указ, согласно которому земельные владения дракона после его смерти принадлежали любому, кто заявит о своем праве. Соответственно, смерть дракона неизменно сопровождалась некоторым хаосом на рынке недвижимости. Не пройдет и дня, как застолбят все до последнего квадратного дюйма. Еще несколько месяцев займут неизбежные судебные тяжбы, а когда все отгремит – начнется строительство. Пролягут дороги, вырастут жилые дома, потянутся электрические провода, возникнут рынки, магазины, промзоны… Короче говоря, прекрасные нетронутые земли очень скоро оденутся в асфальт и бетон. Четырехсотлетний уголок дикой природы будет навсегда захлестнут цивилизацией.

– Я слышал, – проговорил Тайгер, – что двадцать семь лет назад, когда умер дракон Данвуди, на его земли ломанулась такая толпа, что в давке затоптали шестьдесят восемь человек!

Паренек явно был неплохо подкован. А чего еще ждать, если с рождения живешь на самой границе Драконьих Земель.

Мы с Кевином переглянулись. Можно было себе представить, какую важность обретет кончина последнего представителя породы!

Я спросила:

– Как ты оцениваешь силу видения? По десятибалльной шкале?

– По десятибалльной? Я бы дал не меньше двенадцати, – ответил Зипп. – Могучее предвидение, иначе не назову! В жизни не бывало такого! Ощущение – ну, как если бы меня вызвал один на один сам Могучий Шандар, только полюса переменил! Я все чувствовал не только на низкочастотном альфа-ритме, но и на других мозговых частотах… Думается даже, видение посетило не меня одного!

Я вообще-то тоже так думала. И я без промедления позвонила Рэндольфу, четырнадцатому графу Пембриджскому, – единственному, кроме Кевина, предсказателю, числившемуся в нашем телефоннике. Рэндольф, или ГП-14, как его иногда для краткости называли, не только принадлежал к мелкой аристократии Херефорда, но еще и работал заводским прорицателем, делая для компании «Соединяем Полезности» предсказания о качестве швов промышленной сварки.

– Рэндольф, добрый день, это Дженнифер…

– Дженни, девочка моя! – немедленно отозвалась трубка. – Так я и знал, что ты позвонишь!

– Тут у меня Выдающийся Кевин Зипп сидит, – начала я. – И мы гадаем, может быть, вы тоже…

Мои подсказки оказались излишними. Он не только поимел такое же видение, но и мог назвать конкретный день и час ожидаемого события: в следующее воскресенье, в полдень.

Я поблагодарила его и повесила трубку.

– Еще что-нибудь? – спросила я Кевина.

– Да, – кивнул он. – Два слова.

– И какие же?

– Большая Магия.

– Это что значит?

Он ответил, что не знает, и я вполне его поняла. Кевина лишь посещали видения. Толковать их предоставлялось другим. Если истолковать было некому или не удавалось, смысл видений прояснялся последующими событиями. Или вовсе задним числом.

– Да, и прежде чем я уйду, – сказал он, вытаскивая из кармана мятый листок, – вот это – тебе.

Я думала, он вручит скомканное послание мне, но он протянул его Тайгеру.

Тот просмотрел записку, но, кажется, совсем не обнаружил в ней смысла. Вот что она гласила:

Смит

7, 11 и 13

Улан-Батор

Тайгер прочел ее вслух и опустил руку с
Страница 9 из 14

листком.

– Что-то я не въезжаю…

– Я тоже не понял, – пожал плечами Зипп. – Не провиднеие будущего, а прямо хохма какая-то!

Тайгер покосился на меня, и я кивнула ему, подтверждая: к записке следовало отнестись серьезнейшим образом.

– Спасибо, сэр, – поклонился мальчик.

– Ну добро, тогда я пошел, – сказал Кевин. И отбыл действительно спешно, ибо его посетило доброе предчувствие насчет Бэрон, шестилетней кобылы, выступавшей на скачках в «Золотом Призе Херефорда».

Зазвонил телефон, и я взяла трубку. Немного послушала – и нацарапала на стандартном бланке записку.

– Это форма B2-5C, – пояснила я Тайгеру. – Заявка на небольшое заклинание, силой до тысячи стандартных единиц включительно. Теперь мне надо, чтобы ты отнес листок Таинственным Икс, в комнату двести сорок пять. Скажешь им, что это я тебя прислала и что эта работа должна быть выполнена чем быстрее, тем лучше.

Тайгер взял листок и неуверенно посмотрел на меня.

– Эти Таинственные Икс… Они кто?

– Они вообще-то не «кто», а скорее «что». Вряд ли ты там увидишь какую-то знакомую форму… и потом, у них есть еще другие свойства, очень плохо поддающиеся описанию. Это скорее ощущение, нежели личность. Этакий покров, мешающий воспринимать их истинную природу… Да, и еще запах – смесь арахисового масла и нестираных носков. Справишься!

Тайгер посмотрел на записку. Потом на Кваркозверя. И в довершение – на то место, где видел Преходящего Лося, успевшего благополучно исчезнуть.

– Это типа испытание, да?

А он, этот новенький, вправду оказался сообразительным. Я кивнула.

– В принципе, – сказала я ему, – уже сегодня вечером ты вполне можешь вернуться в Сестринскую Общину, и никто тебя за это не осудит. Я тебе вот что по строгому секрету скажу. Тебя послали сюда ко мне ни в коем случае не в качестве наказания, нет. Матушка Зенобия – сама отставная волшебница, и она отправляет сюда только тех, в ком она чувствует определенную исключительность. Пятого найденыша это не касается, мы о ней вообще предпочитаем не упоминать… Однако больше Матушка Зенобия ни разу не ошибалась!

– А вся эта пурга про Хромого, тринадцатый этаж и второй подземный? Все фигня, значит? И полет на ковре в картонной коробке? Это меня тоже испытывали?

– Нет, то все было по правде. Только правда у нас тут немножко не такая, как повсюду. Я тебе и рассказывала в том порядке, в каком в голову приходило… Кстати, мы о технике безопасности и аварийных ситуациях ни слова еще не сказали!

– Верно, – сказал Тайгер. Глубоко вдохнул, выдохнул – и вышел из комнаты. Правда, только затем, чтобы почти сразу опять всунуть русую голову в дверь.

– Это поручение, – сказал он, немного опасливо помахивая листком с формой B2-5C. – Оно небось имеет отношение к Силам Тьмы?..

– Сил Тьмы, – заверила я его, – в природе не существует. Меньше надо детские страшилки читать! Кроме того, в природе не существует ни «Темных Умений», ни «волшебников, перешедших на темную сторону». Есть только Добро и Зло в душе у самого человека. А чтобы у тебя не возникало вопросов, добавлю: задача Икс состоит в том, чтобы вырастить дерево. Думаю, он поворчит, но справится обязательно…

О Мистических Искусствах

– Там было что-то… такое нечеткое и расплывчатое, – сказал мне Тайгер. – Типа бесформенное, но с колючками!

– Весьма точное описание Таинственных Икс, – ответила я. – Они тебе показали свою коллекцию марок?

– Пытались, – сказал Тайгер. – Я успел увернуться. Слушай, а что оно все-таки такое – это Таинственное Икс?

Я пожала плечами. Титул «Таинственные» достался «Икс» очень даже не просто так…

Уже пора было ложиться спать, мы с Тайгером болтали на кухне, за чашечкой горячего шоколада. Волшебник Мубин и леди Моугон с Полноценом благополучно управились со сменой проводки и возвратились в город рейсовым транспортом. Кататься на двуколке им всем жутко понравилось; даже Моугониха в честь праздника позволила себе чуть улыбнуться. То, что сегодня энергетическое поле магической силы так и продержалось на небывало высоком уровне, было замечено уже всеми. Я отловила несколько заказов (правда, особо серьезных среди них не было), да еще был звонок от журналистки из «Херефордского Бельма» с закономерным вопросом насчет грядущей кончины дракона. Я сделала вывод, что слухи о предвидении успели распространиться, ответила журналистке, что мне про это ничего не известно, и повесила трубку.

Почти всю вторую половину дня я усердно объясняла Тайгеру, как у нас в «Казаме» делаются дела, и представляла его наиболее вменяемым обитателям Башен. Особое впечатление на новичка произвел Брат Гиллингрекс из Вудсивза. Этот персонаж специализировался на разговорах с птицами. В частности, он так хорошо знал «кряк» – утиный язык, – что даже освоил все восемьдесят два слова, которыми утки обозначают воду разного качества. А еще у него в багаже были языки лысух, гусей, цапель и особое наречие «чик-чирик», общее для голубей и воробьев. В данный момент он изучал речь скоп, мог кое-как объясняться с канюками и пытался осилить слово из языка сов, обозначавшее «мышь». Это слово очень трудно в произношении для того, кто не оснащен клювом. Услуги Брата были в основном востребованы наблюдателями за птицами, причем в сезон, когда производилось массовое кольцевание. Птицы, видите ли, необыкновенно заботливо относятся к своей наружности, – выражение «чистить перышки» ведь не просто так появилось, и чистят они их не ради полета, если вы так подумали. Соответственно, если вовремя шепнуть окольцованной птахе: «А до чего идет это колечко, как выгодно подчеркивает цвет оперения…» – иной раз не надо и колдовать.

– А еще у кого-нибудь в «Казаме» титулы есть? – спросил Тайгер. Кажется, у него просыпался некоторый интерес к менеджменту Мистических Искусств.

Я принялась загибать пальцы:

– Две «леди», один «таинственный», три «волшебника», один «выдающийся», двое «почтенных» и один «бесцельный»… На самом деле когда-то здесь титулы были у каждого. И куда как повыше только что перечисленных.

– А «бесцельный» – он кто?

– С моей стороны, – сказала я, – было бы нескромно открывать личность носителя, так что, полагаю, ты сам со временем догадаешься.

– Те, у кого титул «волшебник», – они самые могущественные, так?

– Не совсем так, – ответила я. – Титул присваивают не за высшие достижения, а, скажем так, за надежность работы. Взять, к примеру, волшебника Мубина. Он не самый сильный среди здешних обитателей, но на своем уровне – самый стабильный. Но на самом деле все еще сложнее. Титул – это одно, а реальный статус – совсем другое. Допустим, два колдуна могут иметь статус «заклинателя», но если один превратил козу в мопед, а другой – нет, оба получают почет «волшебника».

– Козу? В мопед?..

– Это я так сказала, для иллюстрации. На самом деле такое превращение невозможно.

– А-а… А кто решает, кому какой титул носить?

– Они их присуждают себе сами, – ответила я. – Идея какой-то организованной иерархии и высших управляющих органов – типа «Великого Совета Волшебников» – рассыпается прахом, стоит только вспомнить, какие они все неорганизованные и легкомысленные. Заставить троих из них волхвовать вместе – еще куда ни шло, да и то не всякий
Страница 10 из 14

раз удается… Но вот попросить их сообща выбрать новую цветовую гамму для оформления столовой – задолбаешься. Они же чуть что – в спор, жутко инфантильные и при том темпераментные, как порох! Вот поэтому им всенепременно требуются люди вроде нас с тобой, чтобы вести все дела. За спиной у каждого крупного волшебника всегда стоял его агент, его менеджер. Эти люди держались в тени, но присутствовали неотлучно. Они оговаривали детали, заботились о транспорте, заказывали гостиницу, исправляли ошибки, подметали осколки разбитых сердец… Ну и всякое такое.

– И даже у Могучего Шандара агент был?

– Записей на сей счет не сохранилось, но нас, знаешь ли, история вообще склонна не замечать… В принципе, я практически уверена, что у него был агент. Прикинь, какая жизнь была у менеджера Могучего Шандара! Никаких отчислений от гонораров, но можно вообразить сопутствующие блага…

– Вроде услуг дантиста за счет босса?

– Ну да, если бы ты захотел, тебе бы и бивни поставили на штифтах… Но вернемся к титулам. Знаешь, в вопросах чести и почета колдуны разбираются очень тонко. Никто не присваивает себе титул, которого недостоин, и немедленно отказывается от имеющегося, если начинает уходить сила. Они, вообще-то, честные и добрые люди. Просто странные немножко. И в деловой области – решительно безнадежные!

– Так что там про тех, которые называют себя «бесцельными»?

– У них проблемы с уверенностью.

– Вот бедолаги…

– Да, – сказала я, – мне тоже их жалко.

Тайгер некоторое время обдумывал услышанное, потом спросил:

– А какими умениями должен обладать чародей, чтобы получить звание «заклинатель»?

Я отпила горячего шоколада.

– Он должен уметь левитировать нетяжелые предметы, останавливать часы, прочищать засоренные сливы, хорошо владеть простой стиркой и сушкой. Ниже этого уровня в «Казаме» только ты да еще я, Нестабильная Мейбл, Кваркозверь и Гектор…

– Гектор?

– Ну, Преходящий Лось.

И я кивнула в сторону иллюзорного лося. Тот стоял, прислонившись к одному из больших холодильников, с выражением чудовищной скуки на морде.

– Следующий уровень – колдуны, – продолжала рассказывать я. – Они должны уметь поднимать несильные ветерки и вызывать массовую миграцию ежиков. С пальцев у них должны слетать искры, а сила левитации – приподнимать машину. После этого идет ранг «мастер-колдун». Тут тебя могут попросить создать нечто из ничего. Еще ты должен будешь вызывать ветер средней силы, но не в ясный день. Мастеру-колдуну неплохо также уметь телепортировать, но не очень далеко и не слишком точно. Выше мастера-колдуна стоит гранд-мастер-колдун. Этого уровня не достигнуть бесталанному человеку. Требуется говорить на восемнадцати языках и поднимать несколько грузовиков сразу, изменять постоянный цвет предмета и затевать локальные грозы. Гранд-мастеру может удасться отдельная молния, но точности боя не требуют… Да, надо еще уметь выстроить мост из коробчатых балок, но это считается довольно легкой работой, не требующей особых усилий… Ну, а высшая категория – супер-гранд-мастер-колдун. «Потолка» у нее попросту нет. Супер должен быть способен делать, по сути, все, что угодно. Высвистывать штормовой ветер, повелевать стихиями и поворачивать приливы. Обращать людей в соляные столбы и поднимать целые здания. Творить настолько мощные заклинания, чтобы те продолжали действовать еще долгие годы после их смерти… Ясен пень, настолько одаренные чародеи встречаются офиздепительно редко. Я, по крайней мере, ни одного живьем не встречала… Самым великим из супер-гранд-мастеров был Могучий Шандар. Говорят, магической силы в нем было столько, что, когда он шел, его следы вспыхивали сами собой…

– Ага, так это в его честь назвали единицу измерения магической силы – один шандар?

– Точно.

– Но если был такой, должны же быть и другие? Наверное, живут где-то там, на работу ходят… Ведь не один он такой?

– Полагаю, – сказала я, – их насчитывается несколько сотен. Но для того, чтобы просто так взять и начать колдовать, не имея на руках законной лицензии, надо быть либо непроходимым дураком, либо угодить уже вовсе в отчаянное положение. Отношения у чародейского сообщества и простых граждан всегда были напряженными… А по строгостям наша профессия уступает только пищевой индустрии. Чтобы заниматься магией, требуется перво-наперво иметь установленный Сертификат Соответствия. Это как бы справка, подтверждающая, что ты пребываешь в здравом уме и не имеешь душевной склонности обращать Искусства во зло. Одолев это начальное препятствие, ты должен добиться аккредитации в одном из лицензированных Домов Волшебства. На сегодняшний день таковых Домов всего два – «Казам» и «Промышленная Магия» в Страуде… Ну а дальше ты только и делаешь, что как подорванный записываешь самомалейшее заклинание в особый журнал. Все, что меньше тысячи шандаров, – по форме B2-5C, от тысячи шандаров до десяти тысяч – по форме B1-7G, и все, что выше, – по форме P4-7D.

– Вот это, похоже, неслабые заклинания, – сказал Тайгер.

– Таких своими глазами ни ты, ни я никогда, скорее всего, не увидим. Форму P4-7D последний раз заполняли в тысяча девятьсот сорок седьмом, когда на Темзе возводили защитные сооружения от нагонной волны. В те времена магическое поле было куда сильней нынешнего, но даже при всем том потребовалось согласованное усилие двадцати шести колдунов, а мощь заклинания зашкаливала за один и шесть десятых мегашандара. Говорят, в радиусе двадцати миль все металлическое так раскалилось, что в руки нельзя было взять, а песок в детских песочницах расплавился и стал стеклом! Само собой, в преддверии подобной работы население было загодя эвакуировано…

Тайгер завороженно хлопал глазами. Магия вообще-то не являлась предметом обыденных разговоров. Она давала многие преимущества, но большинство народа все еще смотрело на колдунов с подозрением. Как тут очередной раз не вспомнить мистера Замбини, стоявшего у истоков превращения магической силы в каждодневное удобство вроде электричества, а может быть, и в спасательную службу номер четыре!

– Ну, а если бы кто-то все же попробовал? – спросил Тайгер. – Содеял акт незаконного чародейства, я имею в виду?

Я набрала полную грудь воздуха и в упор уставилась на него.

– На самом деле это почти единственное, на чем сходятся между собой все двадцать восемь наций Несоединенных Королевств. Акт нелицензированной магии, содеянный вне пределов Дома Волшебства, влечет наказание… в виде публичного сожжения виновного!

Тайгер, кажется, испытал настоящее потрясение.

– Да знаю я, знаю, – сказала я. – Все правильно. Тяжкое наследие прямиком из четырнадцатого века. Очень неприятная штука. И вот поэтому-то я, ты, кто там еще, должны трястись над каждой закорючкой, заполняя эти несчастные формы. Забудешь привнести какую-нибудь мелочь – и привет, потом чувствуй себя ответственным за жуткую смерть доброго друга. Мы вот таким образом потеряли Джорджа Нэша четыре года назад. Золотой человек был и практик отменный. Как он дымом управлял! Он про это дело забыл больше, чем мы когда-либо будем знать!.. Короче, он производил абсолютно стандартное выкуривание земляных червей… А кто-то взял и забыл заполнить форму B1-7G.
Страница 11 из 14

Какой-то разиня недосмотрел…

Тайгер склонил голову к плечу.

– Потому вы тут о ней и не желаете говорить?

А он вправду был умный парень. Чему удивляться! Матушка Зенобия всегда нам присылала лучших из лучших.

– Да, – ответила я. – Имени пятого найденыша под этим кровом не произносят.

Некоторое время мы сидели молча. Только пыхтел Кваркозверь, чавкал травой Преходящий Лось да временами отдувались, прихлебывая свой шоколад, мы с Тайгером.

Полагаю, он думал о том же, о чем и я. О том, что мы были найденышами. Нас обоих оставили у дверей монастыря Благословенных Дам Лобстера совсем маленькими, даже не умеющими говорить. Мы не знали своих истинных дней рождения и носили придуманные Сестрами имена. Думается, поэтому Тайгер так легко и догадался, что за смерть Джорджа Нэша была в ответе моя предшественница. У нас, найденышей, нет худшего оскорбления, чем как бы лишиться права на то, что мы превыше всего ценим, – своего имени.

Тайгер спросил:

– А доподлинно выяснить ты пробовала?

Он имел в виду моих родителей.

– Нет пока, – ответила я. Все мы, найденыши, придумываем себе настоящих мать и отца. Некоторые их мысленно возвеличивают и потом бывают жестоко разочарованы. Другие, наоборот, мысленно принижают родителей, как раз чтобы впоследствии не разочаровываться. Но так или иначе размышляет о них каждый.

– Зацепки хоть какие-нибудь есть?

– Только мой «Фольксваген», – ответила я. – Меня оставили вместе с ним, я лежала внутри. Вот получу права гражданства и пойду разузнавать насчет прежних владельцев машины… А у тебя с этим как?

– У меня есть обратный билет на Карлайл, купленный в будний день, и еще медаль, – ответил Тайгер. – Она со мной лежала в корзинке на ступенях монастыря… Это медаль за Четвертую Войну Троллей. С планкой за доблесть.

И опять мы некоторое время молчали.

– У очень многих родители погибли в тех войнах, – сказала я наконец.

– Ну да, – очень тихо откликнулся Тайгер. – У многих.

Я потянулась и встала. Час был уже достаточно поздний.

– Что ж, Тайгер, – сказала я, – неплохо для первого дня, спасибо тебе за все.

– Да я ничего такого не сделал…

– А я и имею в виду как раз то, чего ты не сделал.

– Правда? И чего?

– Во-первых, ты не повернулся и не убежал с воплями прочь. Во-вторых, не начал сразу со мной ссориться или странные требования выдвигать…

– Я думаю, Проунсы все такие, – ответил он с улыбкой. – Верные и преданные. Это у нас, должно быть, семейное.

– А с бесстрашием у вас как?

Он покосился на Кваркозверя.

– Мы над этим работаем…

Я проводила его в комнату и на всякий случай спросила, не нужно ли ему было чего-нибудь. Он ответил, что все в полном порядке, то есть просто как из пушки, – у него была своя комната, пусть и заколдованная, но своя. Оставив его, я спустилась к себе, почистила зубы, облачилась в пижаму и забралась в постель. При этом я позаботилась расстелить на полу одеяло и положила подушку – чисто на всякий случай. Подумав еще немного, я сняла со стены плакат с сэром Мэттом Гриффином, который, как мне показалось, не добавлял очарования моему имиджу. Свернув большой лист с обликом первейшего сердцееда королевства, я сунула его в шкаф…

Взяв книжку, я принялась было читать, но уже через несколько минут дверь приоткрылась, и в комнату на цыпочках проник Тайгер. Устроившись на расстеленном мной одеяле, он испустил глубокий вздох. Ни разу прежде ему не приходилось ночевать одному.

– Доброй ночи, Тайгер, – сказала я.

– Доброй ночи, Дженни, – отозвался он.

Магиклизм

В ту ночь я спала скверно. Вообще-то, бессонницей я отнюдь не страдаю, просто… в воздухе витало что-то… такое…

Колдуны, понимаете ли, склонны широковещательно транслировать переживаемые эмоции, особенно, если они очень взволнованны, расстроены или сбиты с толку. Вот эта-то тонкая субстанция и растекалась по Башням, словно вонючие стоки из прохудившейся фановой трубы. На самом деле подобное происходило не в первый раз, и у меня для такого случая было припасено одеяло, простеганное алюминиевой ниткой. Такое вот подобие экрана, но на сей раз и экран оказался бессилен. А может, он и вовсе был бесполезен. И благодарить за это следовало нашего волшебника Мубина, которому было по приколу давать новичкам пустые советы… В частности, он утверждал, что Три Градуса были триумвиратом колдуний, которые специализировались на понижении температуры чуть ли не до абсолютного нуля. Так что не знаю.

К тому времени, когда я проснулась, Тайгера в комнате уже не было. Ушел куда-то и Кваркозверь. Я про себя предположила, что он решил показать Тайгеру обычный маршрут своей утренней прогулки, проходившей по всяким задним дворам, редко используемым переулкам и пустырю за бумажной фабрикой, где реально жуткая внешность твари никого не ввергла бы в состояние острого шока. И это не пустые слова. Я вот давно и неплохо знала нашего Кваркозверя, но сердце временами екало даже у меня. Зря ли говорят, что Кваркозверь выглядит симпатичным лишь в глазах собрата по виду. Вот только парами они по очевидным причинам никогда не гуляют…

Я быстренько приняла душ, оделась и вышла из своей комнаты. Я обитала на третьем этаже, между номером Сестер Карамазовых и кабинетом мистера Замбини. Идя по коридору, я обратила внимание на то, как остро покалывал ноздри воздух. Ощущение, очень похожее на то, какое бывает в преддверии заклинания. Потом лампочки в коридоре принялись мигать, а дверь моей комнаты, которую я прикрыла за собой, медленно растворилась. Вибрация в воздухе делалась все заметнее, усиливалось и покалывание… И вот потолочные светильники, один за другим, принялись выскакивать из креплений. Падая на ковер, они подпрыгивали и затем сами собой катились в дальний конец коридора. Половицы принялись гнуться у меня под ногами. Мимо шмыгнула одна из множества обитающих в здании кошек. Шмыгнула – и сиганула прямо в распахнутое окно.

Дальнейших предупреждений мне не понадобилось. Я еще ни разу не переживала катастрофы, именуемой Магиклизмом, но мистер Замбини мне рассказывал, что это такое. Не раздумывая, я кинулась к устройству аварийной сигнализации, расположенному около лифтов. Разбила стекло и нажала большую красную кнопку.

По всему зданию тотчас взревели колокола громкого боя, призывая обитателей принимать всевозможные меры противодействия, кто какие мог. Повелители тумана безотлагательно наполнили помещения тонкой взвесью влаги, – я точно в облаке оказалась. В нашем деле вода считается идеальным ингибитором; если что и может укротить вышедшее из-под контроля заклятие, так это сырость. Я замерла, стоя на месте. Еще несколько минут – и откуда-то с пятого этажа прокатилась сильнейшая взрывная волна. Вибрации и пощипывания тотчас же прекратились. Я посмотрела в сторону лестницы и увидела облако пыли и битой штукатурки, выплывавшее из лестничного колодца. Я выключила сигнал тревоги и побежала вверх по ступенькам, кинулась пешком, потому что в аварийной ситуации пользоваться лифтами как обычными, так и заколдованными, – самое последнее дело.

На площадке пятого этажа лежал и не двигался волшебник Мубин.

– Мубин!.. – заорала я сквозь тучу еще не улегшейся пыли. – Блин, что с тобой произошло?..

Он
Страница 12 из 14

зашевелился, но не ответил. Кое-как поднялся и скрылся в своих апартаментах, чья дверь, снесенная с петель силой взрыва, была натурально впечатана в противоположную стену. Я заглянула через порог, обозревая картину разрушений.

Комнаты чародеев по совместительству служат им лабораториями. Каждый колдун – по природе своей безумный исследователь и, как правило, проводит всю жизнь в попытках составить особо капризное заклинание или выполнить какую-то неподдающуюся работу. Как тут не вспомнить Гренделла из Клеторпа, жившего в двенадцатом веке! Он целиком потратил весь свой земной срок, выплетая заклятие для такой вроде бы малости, как поиск потерянного молотка… Это я к тому, что вдребезги разнесенная лаборатория могла означать, что одномоментный выхлест магической энергии отправил коту под хвост несколько десятилетий упорной работы. Магия, знаете ли, сильная штука. И временами опасная. С ней надо держать ухо востро, иначе может здорово цапнуть…

Я прошла вслед за волшебником Мубином в его комнату, осторожно переступая через осколки. Большая часть его книг выглядела безвозвратно погибшей, а тщательно подобранная стеклянная посуда для опытов – всякие там реторты, баночки и пробирки – разлетелась в мелкие дребезги. Вот только все это Мубина, похоже, не особенно волновало. Равно как и то обстоятельство, что взрывом с него содрало почти всю одежду – в настоящий момент почтенный колдун щеголял лишь в трусах и одном носке.

– С тобой все в порядке? – на всякий случай спросила я, но Мубин опять не ответил. Он был слишком занят – что-то разыскивал. Я переглянулась со Скидкой Прайсом, появившимся на пороге. Он, кстати, был очень похож на своего старшего брата, только ростом несколько ему уступал.

– Ух ты! – сказал, присоединяясь к нам, Молодой Перкинс. – Ни разу еще не видал, как заклинание вырывается из-под контроля… Что ты хоть делал-то?

– Я в порядке, – пробормотал Мубин, переворачивая сломанную столешницу.

Я вооружилась огнетушителем и залила небольшой пожар, начавшийся было в дальнем углу.

– Так что все же случилось-то? – снова спросила я.

Мубин неожиданно выпрямился над грудой тлеющих бумаг, которую ворошил, и трясущейся рукой протянул мне игрушечного солдатика. У него была всего одна нога, но рука сжимала мушкет. И он был очень тяжелым. Судя по всему – из чистого золота.

– Ну и?.. – спросила я, по-прежнему ничего не понимая.

– Свинец. Был. Весь был из свинца, вот. А потом… – несколько бессвязно принялся объяснять волшебник, одновременно высматривая более-менее целый стул, чтобы на него сесть.

– Говори толком, – сказала я.

– Был – свинцовый. А стал – золотым! – наконец-то выдал экспериментатор.

– Таки охренеть! – восхитился Молодой Перкинс. Рядом с ним, сражаясь за лучшую точку обзора, толкали одна другую Сестры Карамазовы.

– Свинец? В золото? – переспросила я недоверчиво. Мне было известно, что подобное заклинание означало субатомное вмешательство. Считалось, что подобное было по плечу разве только гранд-мастерам.

– Как же тебе удалось?..

– Вот это-то и есть самое интересное, – ответил Мубин. – Дело в том, что я понятия не имею! Я ведь каждое утро сосредоточиваю свой разум на этом свинцовом солдатике, собираю воедино каждый шандар магической энергии, витающей в моем теле, и делаю очередную попытку… Каждое утро! В течение двадцати восьми лет! И никогда ничего, хоть тресни. А сегодня…

– Большая магия! – заорала младшая Сестра Карамазова.

Волшебник Мубин вскинул глаза.

– Ты в самом деле так полагаешь?

– Чушь, – отрезала ее сестра. – Не слушай ее. У нее одни проклятия на уме, да сил нет.

– И вчера, когда мы меняли в том доме проводку, я чувствовал небывалый прилив сил, – проговорил Мубин задумчиво. – Может, прилив магического поля продержался чуть дольше, чем мы рассчитывали…

Я ничего не сказала, но подумала, что это было возможно. Фоновый уровень магической энергии подвержен некоторым флуктуациям. Однако в данный момент мне было не до теорий.

– Я дико извиняюсь за прозу, – сказала я, – но тебе придется немедленно заполнить форму B2-5C, чтобы отчитаться за происшедшее. Да, да, я знаю, что мы находимся в Башнях, но береженого, знаете ли… Короче, надо бы заполнить еще и P3-8F, чисто от греха подальше…

– P3-8F? – переспросил Мубин. – Что-то я о подобном даже не слыхивал!

– «Экспериментальные заклятия, непредумышленным образом повлекшие материальный ущерб», – пояснила младшая Сестра Карамазова. Видать, периодические громовые удары еще не всю ее память отшибли.

– Ясненько, – протянул Мубин, поворачиваясь ко мне. – Ты заполни, а я подпишу, хорошо?

Я оставила его прибираться, а сама отправилась вниз, на первый этаж, где меня поджидали вернувшиеся Тайгер с Кваркозверем. У Тайгера был расцарапан нос, одежда – вся в беспорядке, а в волосах запутались обломки веточек.

– Если он рванет, – запоздало предупредила я, – надо немедленно бросать поводок…

– Теперь я знаю…

– И далеко он тебя протащил?

– Дело не в расстоянии, – сказал Тайгер. – Земля там была такая, что… ох. А тут, я смотрю, тоже что-то произошло?

– Волшебника Мубина вдохновение посетило, – пояснила я, входя в наш офис в номере «Эйвон». Усевшись за стол, я подтащила к себе том «Кодекса Магикалис», чтобы уточнить, не требовалось ли составить еще какие-нибудь бумаги. – Похоже, в самом деле творится что-то не очень обычное… Вчера они в рекордные сроки переоборудовали целый дом, а сегодня Мубину удалось обратить свинец в золото…

– Но ведь общей уровень магической энергии вроде как падает?

– В целом – действительно да. Но время от времени случаются всплески, и магам удается такое, что не выходило годами. Фишка в том, что магический прилив обыкновенно предвещает очередной спад. Если добавить к этому то, что мы вчера услышали от Кевина Зиппа, кабы не оказаться нам всем очень скоро вообще без работы…

– Ты говоришь о смерти дракона? Думаешь, это вправду может случиться?

– Не знаю, – ответила я. – Но на самом деле «Казам» ведь не случайно базируется в Херефорде. Мы всего в двадцати милях от Драконьих Земель… Связь драконов и магии, по сути, остается до сих пор толком не доказанной, но случаев, подтверждающих эту связь, по ходу истории зафиксировано более чем достаточно. В любом случае, – добавила я, – это еще требует изучения…

– Кстати! – сказал Тайгер. – А Кваркозверю разве можно жевать рифленое железо до завтрака?

– Только оцинкованное, – трудясь над бумагами, ответила я. – Ему необходим цинк, чтобы чешуи ярче блестели.

В то утро в столовой за завтраком звучали возбужденные голоса. И не только из-за того, что Нестабильную Мейбл удалось уговорить напечь вафель. Все говорили о небывалом свершении Мубина и о том, что у каждого тоже вроде бы прибавилось сил. Каждый в отдельности успел потихоньку попробовать трюк с трансмутацией, но ни у кого больше не вышло. Я про себя объяснила это тем, что утром он поднялся раньше всех и, соответственно, в одиночку использовал заряд магической энергии, накопившийся в Башнях Замбини.

Впрочем, если не считать описанного происшествия, ничем особенным то утро больше не ознаменовалось. Мне удалось получить наряд на работу для Полноцена: требовалось
Страница 13 из 14

отыскать обручальное кольцо, случайно спущенное в унитаз. И еще одну работенку по пересадке дерева, которую Зеленый Человек и Патрик из Ладлоу отправились выполнять сообща. Потом я просмотрела почту. Оказалось, что прибыло несколько чеков, так что я по крайней мере снова могла общаться с нашим банковским менеджером. Еще имело место письмо, увенчанное официальной печатью Херефордского Городского Совета. Меня уведомляли, что наш контракт по очищению сточных вод города возобновлению не подлежал. Я незамедлительно позвонила своему знакомому в Совете, чтобы разузнать о причине.

– Дело в том, – сказал мне Тим Броуди, работавший помощником заместителя главного чиновника по городской канализации, – что компания «Блокогон» – слышала, наверное, их по ящику без конца рекламируют? – в общем, они нам предложили несколько меньшую цену за прочистку засоров. А у нас, знаешь ли, бюджетные ограничения…

– Уверена, мы все-таки могли бы прийти к какому-то соглашению, – сказала я, пытаясь действовать так, как действовал бы на моем месте сам мистер Замбини. Некоторые работы мы выполняли себе в убыток, просто чтобы наши колдуны не сидели без дела, а также в надежде сохранить за собой место на рынке услуг. Пусть люди видят нас за работой. Нужно заслужить их доверие, и тогда они сумеют понять, что колдовство – это не чертовщина, а просто образ жизни такой. Еще не хватало, чтобы возобладала точка зрения на чародеев, имевшая хождение аж в пятнадцатом веке, и горожане стали бы коситься на обитателей «Казама» со страхом и отвращением!

– Послушайте, – сказала я. – Прочистка стоков средствами магии не имеет себе равных по качеству. Ни запаха, ни беспокойства для жителей, ни тебе вывозить все то, чем эти самые стоки были забиты… А кроме того, мы ведь предлагаем отличную гарантию! Если прочищенный сток снова забьется в течение суток, мы бесплатно повторим всю работу, да еще и кротов из вашего садика выгоним. Или сведем родинки с лица, это уж как заказчику будет угодно… Я даже все формы B1-7G за вас заполнить берусь… А кроме того – как же вековая традиция?

– Дженнифер, дело ведь не только в цене. Знаешь, моя мама ведь колдуньей была, так что я всегда на поперечный шпагат садился, чтобы ваших деятелей нанять… Проблема в том, что беспутный братец нашего короля Снодда недавно приобрел пятипроцентный пакет акций этого самого «Блокогона». Понимаешь, в каком мы положении?

– А-а… – протянула я, чувствуя, что тут нам правда было не справиться ни порознь, ни вместе. – Ясненько. Спасибо, Тим, что уделил мне время. Я понимаю, ты правда сделал что мог…

Я повесила трубку. В общем и целом король Снодд IV был вполне приличным правителем, достаточно сказать, что он не приговаривал подданных к смертной казни без веской на то причины. Однако он и не брезговал время от времени издавать указы, приносившие лично ему и его близким родственникам ощутимые финансовые выгоды. Так что в данном случае я просто ничего не могла сделать. Король есть король. И все, кто называл себя херефордцами – как свободные граждане, так и закабаленные вроде меня, – оставались его верными подданными.

– Наш контракт на прочистку городских стоков накрылся медным тазом, – поделилась я с Тайгером. – Спасибочки бездарному королевскому братцу!

– Насчет бездарного братца не знаю, а вот короля Снодда я один раз видел, – проговорил мальчик задумчиво. – Матушка Зенобия как-то повела нас на парад военной техники…

– Ну и как он тебе?

– Сухопутные корабли – это круто!

– Да не парад, а король!

Тайгер ненадолго задумался, потом сказал:

– Как по мне, он выглядел чуток ниже ростом, чем кажется во время еженедельных обращений по ящику…

– Во время которых он вообще-то говорит сидя.

– Все равно, – сказал Тайгер, и, пожалуй, он был прав.

– И общество этой дылды, королевы Мимозы, роста ему не прибавляет, – заметила я. – Знаешь, лет тридцать назад она здесь работала. Тогда ее звали просто мисс Мимоза Джонс. Мистер Замбини рассказывал, у нее получалось растения опылять раз в семь быстрее, чем у других. Он говорил, что она была отличной работницей, приносившей небольшой, но устойчивый доход, – ведь Херефорд вовсю экспортирует фрукты. Но потом на нее обратил внимание принц Снодд, объявил о вечной любви – и она отказалась от своего призвания ради того, чтобы стать сначала принцессой, а позже и королевой. Мистеру Замбини жаль было с ней расставаться, но я могу вообразить, как обрадовались пчелы! Им ведь снова разрешили вкалывать по полной…

– Она очень красивая, – сказал Тайгер.

– А еще разумная и остроумная, – добавила я. – Поглядеть только, как она комедию ломает со всякими там фондами помощи вдовам убиенных на Войнах Троллей…

– Кварк.

Дверь офиса заскрипела и отворилась. Внутрь заглядывал крупный мужчина в строгом костюме и мягкой фетровой шляпе. Он почти сразу заметил Кваркозверя. Прямо скажем – его поди не заметь.

– Он это… э-э-э… кусается?

– Только до костей, не глубже.

Мужчина так и подпрыгнул.

– Шучу, мистер. С кем имеем честь?

Он с облегчением перевел дух и вошел. Снял шляпу и опустился на стул, который я ему предложила. Тайгер уже наливал чаю.

– Моя фамилия Тримбл, – сказал незнакомец. – Я представляю адвокатскую контору «Тримбл, Тримбл, Тримбл, Тримбл и Тримбл».

И он протянул мне визитную карточку.

– Вот это – я, – пояснил он, указывая на третьего Тримбла слева.

– А я – Дженнифер Стрэндж, – ответила я, вручая ему рекламную брошюру и прейскурант.

Повисла пауза. Потом он спросил:

– Я мог бы переговорить с ответственным сотрудником?

– Я к вашим услугам.

– О, – произнес он извиняющимся тоном. – Мне сперва показалось, что вы… как бы… слишком молоды…

– Через две недели мне стукнет шестнадцать. Так я, во всяком случае, полагаю, – ответила я. – А водительские права у меня с тринадцати лет. Итак, я к вашим услугам.

Херефордское Королевство отличается от всех прочих Несоединенных Королевств тем, что экзамены на водительские права у нас сдают в зависимости не от паспортного возраста, а от реальной зрелости, – к величайшему прискорбию множества мужчин, которые еще и в тридцать два года никак правами не могут обзавестись.

– Весьма похвально, мисс Стрэндж, но я обычно имею дело с мистером Замбини…

– Мистер Замбини сейчас… к сожалению, недоступен.

– Где же он?

– Он нездоров, – ответила я твердо. – Чем могу вам помочь?

– Ну что ж, – сказал мистер Тримбл, видимо, поняв, что меня на кривой козе не объедешь. – Я представляю интересы «Объединенной Корпорации Полезного Претворения Земель».

– Жаль, – сказала я. – Боюсь, мало чем можем вам услужить. Разве только они сами надумали претвориться?

– Я бы не стал делать из этого проблему, мисс Стрэндж, – парировал он с некоторым раздражением.

– Ой, простите, – я сообразила, что неправильно его поняла.

– Ничего. Скажите, нет ли у вас выхода на надежно работающих предсказателей?

– Есть. Двое, – ответила я, радуясь, что нынешнее утро, кажется, несло не одни только дурные вести. «Корпорация Полезного Претворения» была подразделением мощной компании «Соединяем Полезности», а уж та-то проникла буквально повсюду. Владела всем и делала все – ну, почти. У них даже было
Страница 14 из 14

собственное королевство на островах восточней Тролльвании. Там производили недорогой ширпотреб – редкостное барахло, но до чего же дешевое! Эта продукция давно заполонила соответствующий сектор потребительского рынка Несоединенных Королевств. Говорили даже, что из каждых шести кем-то потраченных денежных единиц, будь то фунт, спондулип, доллоп, экер или мула, отправлялся в карманы «Полезностей». Промышленный гигант не пользовался особой любовью, но это не мешало буквально всем отовариваться в его магазинах. А если учесть, что недавно у них появилось одежное подразделение, обещавшее «любой прикид за пять мула», я со своим мизерным окладом тоже пополнила ряды их клиентов.

В свое оправдание могу только сказать, что всякий раз потом меня снедает чувство вины…

– Целых два предсказателя? – произнес мистер Тримбл и вытащил из кармана чековую книжку. – Вы меня очень обрадовали! Скажите, не случилось ли кому-нибудь из них за последние дни сделать пророчество о скорой гибели этого мерзкого дракона, Малткассиона?

Надеюсь, он не заметил, как я вздрогнула.

– Почему вас это интересует?

– Ну, – добродушно ответил мистер Тримбл, – вчера вечером мою тетю посетило видение о смерти дракона.

– Она не называла точного срока?

– Нет, так что все может произойти и в течение года, и непосредственно завтра. Кто знает? У моей тети показатель всего лишь шестьсот двадцать девять и восемь, так что особой точностью, сами понимаете, ее пророчества не блещут… Однако и отмахиваться от них я, сами понимаете, не могу. Земля ведь в случае чего ждать не будет! Точное время смерти дракона очень важно для земельной компании, ну, вы понимаете, что я имею в виду. Скажу только, что земли куда лучше управляются, если у них один крупный хозяин, а не множество мелких. Обидно будет, если такой лакомый кусок растащат по крохотным кусочкам, вы не находите?

И он с улыбкой протянул мне чек. Я посмотрела на цифру, и у меня дух захватило. Два миллиона!.. Два миллиона херефордских мула! Я даже ни разу не видела подобного количества нулей в одной строчке, – если не считать графу «превышение расходов».

– Если вы мне назовете точную дату и время смерти дракона, я вернусь, и этот чек будет незамедлительно подписан. Но я имею в виду точное и верное указание срока. Вы меня понимаете?

– Вы… желаете оплатить сведения о смерти последнего дракона?

– Именно, – проговорил он весело, приняв мою досаду за готовность к согласию. – Как приятно, когда тебя понимают с полуслова!

И прежде, чем я успела снова открыть рот, стряпчий пожал мне руку и вышел за дверь, оставив меня разглядывать чек. Подобное предложение не только покрыло бы долги «Казама», но, пожалуй, еще и обеспечило бы всем нашим колдунам безбедную старость. Очень актуальная перспектива, если учесть падающий уровень магических энергий…

Мистер Тримбл снова просунул голову в дверь.

– Между прочим, – сказал он, – тут вроде как лось в коридоре стоит…

– Это, должно быть, Гектор, – отозвался Тайгер. – Он преходящий, не бойтесь.

– Может, и так, – сказал мистер Тримбл. – Только он коридор перегораживает.

– А вы просто сквозь него идите, и все, – сказала я, продолжая напряженно размышлять. – Если захотите посмотреть, как что у лося внутри устроено, задержитесь посередине…

– Ясно, – сказал мистер Тримбл и ушел окончательно.

Я откинулась в кресле. Вести о скорой кончине Мальткассиона явно распространялись. Смерть всякого дракона – дело очень значительное, не терпящее легкомысленного к себе отношения. Мне был остро нужен совет – а в подобных случаях я обращаюсь только к одному человеку. К Матери Зенобии.

Матушка Зенобия

Монастырь Святого Ордена Благословенной Дамы Лобстера был когда-то просто средневековым замком, мрачным, темным и сырым. Потом его немножко подкрасили, положили кое-где подушечки на каменные скамьи – и замок стал женским монастырем. Мрачным, темным и сырым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=24508607&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.