Режим чтения
Скачать книгу

Право на кровь читать онлайн - Кирилл Казанцев

Право на кровь

Кирилл Казанцев

Пистолет был, как говорится, «с пробегом», да еще с каким! Но разве Макс думал об этом, когда бойцовская собака напала на соседского ребенка? Не раздумывая, Макс всадил пулю во взбесившееся животное, а пистолет тотчас закинул в кусты. Оказалось, что собака принадлежала офицеру ФСБ, и злосчастный «макарыч» вскоре был обнаружен следователями. На суде Макс не выдал своего друга Юрку, который когда-то служил на Кавказе и привез оттуда в качестве сувенира тот самый пистолет. «Сувенир», как выяснилось, принадлежал какому-то боевику, и на нем «висела» куча трупов. Перед Максом замаячила весьма реальная перспектива получить очень серьезный срок, но внезапно ситуация на суде кардинально изменилась…

Кирилл Казанцев

Право на кровь

© Чистова Т., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Так бегать Максу не доводилось давно, дыхалка начинала сдавать, кровь со звоном билась в висках. Не обращая внимания на колотящееся сердце, он наддал еще, промчался мимо парочки, гуляющей по дорожке, обогнул пенсионерку с пуделем на поводке, мельком глянул на забрехавшего пса, ворвался в парк. Парень пробежал по берегу пруда к мосту, пересек его, рванул в горку.

Уже из последних сил Макс вылетел к высоткам из красного кирпича, ворвался во двор, затормозил и закрутил головой по сторонам, переводя дух. Он облегченно выдохнул. Успел, не зря гнал сюда, как бешеный пес, коему, как известно, семь верст не крюк!

Домов всего три, в каждом по два подъезда, народу поблизости мало, что объяснимо – темнеет уже. Да и прохладой с прудов ощутимо повеяло, точно не конец мая на дворе, а сентябрь.

Но Макс заметил у крайнего слева подъезда спортивный кабриолет, красную приземистую «Мазду», дорогую и яркую, как елочная игрушка. В их городке на этаком аппарате передвигаться все равно что на слоне ездить. Любой с ходу скажет, чья эта машина и чем его папа знаменит среди местной братвы, как по старинке державшейся в тени, так и засевшей в кабинетах местной власти.

Машина блестела яркими выпуклыми боками, выглядела как новенькая. Свет фонарей отражался на крыльях и капоте, придавая им нереально-синеватый оттенок.

Макс близко подходить не стал, чтобы себя до срока не выдать. Он и отсюда видел, что лобовое стекло целехонько, да и передний бампер у «Мазды», похоже, заменили. Значит, то была не сплетня, а правда. Дело замяли, и все идет своим чередом. До сегодняшнего вечера шло, но в любой момент может измениться, ибо кое у кого на этот счет есть свое мнение.

Макс прошел вдоль дома, держась спиной к стене и стараясь не высовываться на освещенные участки. Смотрел во все глаза, точно впервые видел эти декорации, а не гулял тут, считай, целую неделю. Все было как вчера и три дня назад: клумбы, длинные, коротко подстриженные кусты у подъездов, низенькие крашеные заборчики, парковка вдоль дороги, детская площадка, арка за ней – выезд из двора.

Но «Мазда» появилась только вчера. Это радовало и напрягало Макса. Он не ошибся, верно все рассчитал. А если все-таки опоздал? Не успел, промедлил самую малость?

Макс всматривался в полумрак перед собой и ничего толком не видел. С прудов наползал туман, стлался над дорогой. Воздух дрожал, делая очертания и контуры предметов нечеткими и зыбкими. «Мазда» точно инеем подернулась.

Дальше Макс ждать не стал, вышел на дорогу перед домами и едва не столкнулся с теткой, вернее, пучеглазым чудовищем, которое семенило рядом с ней. Чудовище завизжало – Макс отдавил ему лапу. Тетка подхватила уродца на руки, обозвала Макса бараном и двинула к среднему подъезду.

На тетку ему было плевать. Макс никак не мог сообразить, откуда ждать беды. Получалось, что сразу со всех сторон. Пуля могла прилететь с детской площадки, из открытого окна подъезда или из-за кустов, например. Хотя живая изгородь низкая, за ней не спрячешься. Риск слишком велик, а результат того не стоит. Хотя это с какой стороны посмотреть.

Кровь снова ударила в виски. Макс, уже не скрываясь, шел вдоль дома и крутил головой по сторонам. Он прошагал мимо «Мазды», убедился, что с ней все в порядке. Машинка выглядит как фотомодель с обложки. К такой и подойти не всякий решится, зато многие свернут шею, провожая ее взглядом.

И тут его осенило. «Мазда» праворульная, значит!.. Ну да, все просто, как грабли, а он, дурак, сразу не догадался. Но еще не поздно, есть пара минут.

«Мазда» мигнула фарами, мяукнула сигнализация. Макс отскочил вбок и со всех ног бросился к парковке. Он проскочил между пузатым «крузаком» и «Фордом», перемахнул оградку и по мокрой траве побежал дальше, к невысокому заборчику, за которым и начиналась, собственно, детская площадка.

Макс пролетел в темноте и тумане как нечистый дух, остановился в последний момент и задержал дыхание, чтобы не выдать себя. Он согнал с лица неуместную улыбочку. Угадал-таки, молодец, верно рассчитал, хотя и не сразу.

За «Тойотой», прижатой к забору, ржавой, севшей на диски, стоял человек. Невысокий, ниже Макса на полголовы, худой, даже тощий. Одет во все темное, на голове капюшон. Рук не видно. Он либо прячет их пока в карманах, либо перчатки надел. Стоит, не шелохнется и по сторонам не глядит. Да и незачем. Ему «Мазда» нужна, вернее, тот человек, который только что вышел из подъезда.

Запел домофон, распахнулась дверь, и с крыльца по ступенькам сбежал невысокий упитанный молодой очкарик. Над ремнем джинсов нависало круглое брюшко, редкие волосенки зачесаны назад, взгляд наглый, даже презрительный.

Но это уже фантазии. Вернее, накатившее воспоминание, еще свежее.

Макс видел этого оленя две недели назад, пусть издалека, но и этого хватило, чтобы понять – дело дрянь, надеяться не на что. Правда, тогда он оставил свое предположение при себе, да и не понял бы его никто. Но это было прежде, а сейчас вот он, красавец, прохаживается вокруг своего сокровища.

А тот, у «Тойоты», повернулся в его сторону и вытянул руку. Макс скорее догадался, чем разглядел в полумраке пистолет с глушителем, навинченным на ствол, сжатый пальцами, обтянутыми черной перчаткой. Сердце ухнуло куда-то под ребра, трепыхнулось там, лоб покрылся испариной, холодной и липкой.

«Мазда» замигала фарами, запела на все лады сигнализация, потом резко оборвалась. Открылась правая передняя дверца, юноша бросил что-то в салон и тяжко плюхнулся на переднее сиденье.

Человек поднял пистолет чуть выше, на уровень глаз, перехватил его поудобнее. Потом раздался тихий металлический щелчок – опустился предохранитель.

– Не надо… – Голос Макса потонул в утробных ухающих звуках: в «Мазде» включилась магнитола.

Он не слышал сам себя, да тут его и сам черт не разобрал бы.

Юноша не торопился закрывать дверцу, жал кнопки на приборной панели. Машина мигала фарами, басы ревели так, что закладывало уши.

– Не надо! – проорал Макс и дернулся вперед.

При этом он почему-то, как в дурацком сне, еле передвигал ногами. Время тянулось, точно резиновое. Вот ствол с глушителем вытягивается вперед, палец ложится на спуск. До тошноты медленно закрывается передняя дверца машины, стекло ползет вниз, виден профиль очкарика за рулем.

Совсем рядом слышится тихий выдох – человек в капюшоне приготовился стрелять. «Мазду» он держал на прицеле уже с полминуты,
Страница 2 из 13

но ствол ни разу не дернулся, не качнулся. Сказывалась подготовка. Да и мотивация запредельная, только что через край не плескалась. Еще секунда-две, и финита, конец игры.

Тип с пистолетом почуял неладное в последний момент, чуть повернулся, отбросил капюшон. Макс как в прорубь головой ухнул. Он дернулся вперед, схватил человека за локти, развернул и швырнул что было сил от себя, через хилую оградку на траву, мокрую от росы, кинулся следом.

Тут он оплошал самую малость, замешкался на секунду, не больше, но хватило с лихвой. Человек не рухнул на ограду, как должен был бы. Он кувырком перевалился на ту сторону, сел и с силой врезал подбежавшему Максу ногами в живот. Хорошо, что тот предусмотрел эту возможность и успел пригнуться. Удар получился смазанным, но от боли все равно стало темно в глазах и душно, пусть ненадолго.

Когда отпустило, Макс первым делом увидел пистолет, направленный ему в лицо, а потом и стрелка, знакомого, близкого человека. Юрка Дубровин, одноклассник и друг детства, реальный, а не просто приятель, с которым можно пива попить или мячик в выходной день с тоски попинать. Чего они вместе навидались – лучше не вспоминать, а вот как оно обернулось…

«Выстрелит или нет?» – думал Макс.

Страха не было, его затмило любопытство и какой-то чисто исследовательский азарт: нажмет ли Юрка на спуск? Что будет потом, если это «потом» им вообще отпущено?

Тот, похоже, думал о том же, смотрел на Макса из-под капюшона, сбившегося набок. На лице Дубровина проступало выражение тоскливой досады, от равнодушия и сосредоточенности не осталось и следа. Макс шагнул было вперед, Юрка поднял пистолет, предупреждая, мол, не подходи.

Тут справа раздался вовсе уж дикий вой и визг покрышек. Дубровин даже головы не повернул, лишь покосился в ту сторону, и этого хватило. Макс носком ботинка врезал ему по запястью. Пистолет вылетел у Юрки из рук и сгинул где-то у песочницы, пустой по случаю позднего часа. Выстрела, к счастью, не последовало, Юрка дернулся туда, но Макс сшиб его наземь, навалился что было сил. Так два голодных пса дерутся за свежую кость.

Юрка всегда был сильнее, ростом уступал Максу на полголовы, но техникой и, главное, напором мог ушатать почти любого. Недаром он стал вице-чемпионом области по армейской рукопашке, разделав оппонента как бог черепаху. Это было зимой, когда у него все шло хорошо и казалось, что так будет всегда. Сейчас, похудевший, осунувшийся, бледный, с рассеянным мутноватым взглядом, он стал вдвое опаснее, и все же Макс прижал Юрку лопатками к траве.

Дубровин как-то уж вовсе по-волчьи вывернул голову. Оба смотрели, как «Мазда», визжа покрышками, под вой музыки вылетает со двора и скрывается в арке. Кругом сразу стало тихо. С прудов теперь доносился дивный лягушачий хор. Над ухом Макса тоненько пищал оголодавший комар, охочий до свежей крови.

Макс мотнул головой, отгоняя прожорливую тварь, но захват не ослаблял, держал Юрку по-прежнему крепко.

Тот и не думал сопротивляться, смотрел отрешенно куда-то вбок, потом негромко спросил:

– Ты знаешь, кто это был?

– Знаю. – Макс чуть разжал пальцы, а Юрка этого словно и не заметил, смотрел в глаза.

Максу стало не по себе. Конечно, он знал этого подонка на красной «Мазде». Милютин его фамилия, наследник папашиной ювелирной империи, захватившей их город и запустившей щупальца в близлежащие.

Денег у него с лихвой хватит на то, чтобы отмазать сынка от любой статьи. Ведь замяли в инстанциях дело о ДТП, в котором Марина с Пашкой погибли. Якобы они сами под колеса милютинской «Мазды» кинулись, ни свидетели не помогли, ни запись с регистратора «Опеля», который оказался рядом.

Юрка, сам круглая сирота, пылинки сдувал с жены и сына, любого просто за косой взгляд на них порвал бы к чертям собачьим, а тут нате вам. Дескать, сами виноваты, а к Милютину претензий нет. Спасибо скажите, что за мятый бампер и разбитое лобовое стекло счет предъявлять не стал.

Очевидцы говорили, что после аварии Милютин первым делом оглядел машину, потом куда-то позвонил и уехал. «Скорую» и полицию вызвали свидетели. Медики приехали слишком поздно, за ними подтянулись полицаи, потом…

Лучше не вспоминать, что потом было. Врач из «Резерва», учебного центра по АРБ, привел коллегу. Тот накачал Юрку мощным седативным средством, на корню глушившим все душевные порывы. Он оставил врачу пару ампул, но они давно закончились.

Юрка держался неделю, после похорон исчез, выключил телефон, не появлялся дома, точно сгинул куда. Два дня назад Макс увидел его издалека, у тех самых прудов с жесткими листьями кувшинок на неподвижной воде. Он хотел подойти, но передумал, пошел следом и понял, что не ошибся.

Дубровин следил за Милютиным. Не первый день, судя по всему, и не последний, как оказалось. И вот сегодня Юрка решился…

– А чего тогда полез?

От спокойного голоса Юрки Максу стало не по себе.

Он старался не смотреть на приятеля, от ухмылки которого его бросало в дрожь, и все ж ответил, вглядываясь в туман за головой Дубровина:

– Не надо, Юра, не бери грех на душу.

Он знал, что это звучит банально, нелепо и глупо, но других, подходящих слов не находил.

Юрка это и сам превосходно понимал, перестал улыбаться и выдохнул, выпалил единым духом:

– Мой грех – я и отвечу. А ты не лезь!

«Звучит вроде разумно, но отпускать Юрку нельзя. Он сейчас таких дел натворит, что вовек не разрулишь. Пропадет ни за грош, ведь дело-то дрянь. Но в голосе звучит угроза, реальная, близкая, серьезная», – прикинул Макс.

Друг напрягся, и Макс понял, что у него осталось секунд пять или около того. Он сейчас мешал Юрке, прямо как тот санитар на опознании, который хотел увезти Марину и Пашку за белую металлическую дверь.

Этот парень тогда кое-как согласился не писать заявление. Юркины друзья свалили все на состояние аффекта и очень хорошо ему заплатили. Вывихнутое запястье вправили коллеги. Дядя взял неделю за свой счет, чтобы гематомой в полфизиономии не пугать посетителей.

Впрочем, санитар от Юрки ничего такого не ожидал, а вот Макс преотлично знал, на что способен Дубровин. Они вместе росли, учились, а после попали в солдаты. Причем не в нарядах по кухне время коротали, а служили так, как полагается всякому нормальному мужику.

Макс через полтора года вернулся домой, а Юрка остался, контракт на три года подписал и как в воду канул. Объявился ранней весной, серьезный и молчаливый. Первым делом старую квартиру продал, сразу новую купил, женился на Марине. Мальчишка у них родился.

Пацан в отца пошел и мастью, и характером. Юрка его чуть ли не с пеленок в спортзал таскал, а уж на соревнованиях Пашка ни одного поединка не пропустил, за Максом следил, а с отца вовсе глаз не сводил, сам на ринг рвался.

И вот похоронили его рядом с матерью на новом кладбище. Два гроба, могилы рядом. Милютин забрал их жизни и покатил развлекаться дальше.

Макс отпустил Дубровина и моментально оказался возле песочницы. Он глянул под ноги, по сторонам и подобрал с земли пистолет с глушителем, навинченным на ствол. На всякий случай Макс отошел еще немного назад. Он следил, как Юрка поднимается на ноги, отряхивает толстовку и штаны, шарит по карманам, потом поднимает с травы мобильник, выпавший в ходе драки.

Макс выщелкнул из «макарова» магазин – полна
Страница 3 из 13

коробочка, все восемь патронов на месте. Он задвинул его обратно и покрутил пистолет в руках, не зная, что с ним делать. Потом парень по-киношному запихнул ствол за пояс джинсов и прикрыл сверху курткой.

– Зачем он тебе? – с усмешкой спросил Дубровин.

– Это мое дело.

Такую игрушку он мог с закрытыми глазами собрать-разобрать за секунды, научился в свое время. Да и после службы Макс частенько наведывался в тир, соревновался с тем же Юркой в пальбе по мишеням из разных видов нарезного оружия. Ему приходилось иметь дело с вещами посерьезнее «макарова». Правда, только в тире да на стрельбище. В отличие от Юрки, который три с лишним года с оружием не расставался. И слова из него не вытянуть! Услышав вопрос, как там все было, он отмалчивался или переводил разговор на другую тему.

– Следил за мной?

– Да, два дня. – Макс не сводил с Дубровина глаз.

Тот досадливо поморщился, хлопнул ладонью по щеке, но промазал, и комар с громким писком улетел прочь.

– А я и не заметил. Зачет тебе.

Эти слова прозвучали не похвалой, а как признание за равного. Юрка три с лишним года в разведке прослужил. От него такое услышать – все равно что комплимент.

Дубровин выпрямился, пригладил на макушке короткие светлые волосы и исподлобья глянул на Макса. Тому снова стало не по себе. Юрка выглядел жутко. И без того поджарый, как гончая, он похудел еще больше, узкое лицо осунулось, щеки запали, под глазами залегли темные круги. От веселого парня, которому хоть к черту на рога поехать – как с горки скатиться, ничего не осталось. Юрка сейчас сам на себя похож не был, что называется, краше в гроб кладут.

Он не спал сутки, если не больше, а уж о том, когда ел последний раз, оставалось только гадать. Дубровина мотнуло как пьяного. Макс дернулся было, хотел поддержать, но Юрка отмахнулся, сел на бортик песочницы, сунул руки в карманы толстовки и опустил голову.

По дороге проехал пацан на велике, глянул на мужиков, впавших в детство, счел за благо наддать газу и убраться куда подальше. Где-то недалеко загавкала собака, судя по голосу – мелкая диванная псинка. Потом раздался женский голос, и все стихло.

Через минуту над головами заполошно закаркала ворона. Юрка вскинулся и уже осмысленно поглядел на Макса. Без злости, отчаяния, с досадой и усталостью. Мол, надоел ты мне, Добровольский, отстань уже, богом прошу.

– Напейся. – Это прозвучало глупо до безобразия, однако ничего умнее в голову Макса не лезло.

Юрка помолчал, точно не слышал или не понял слов, обращенных к нему, потом ответил без тени усмешки:

– Пробовал, не лезет.

– Ты когда ел последний раз? – Макс подошел ближе, но дальше вытянутой руки старался не приближаться.

Выучка у Юрки будь здоров. Он и вооруженного человека враз скрутит, тот и чихнуть не успеет. Не стоять же над ним с пистолетом. Местные заметят, неправильно поймут и, не дай бог, полицию пригласят. А от этих ребят с погонами надо подальше держаться. Да и вообще уходить пора, засиделись они тут.

– Черт его знает. – Юрка тяжело поднялся с деревянного бортика, побрел к дороге.

Он перешагнул через заборчик, двинул вдоль клумб и кустов к торцу дома, сбавил обороты у крайнего слева подъезда, покрутился на пустом месте, точно вынюхивал что, и пошел дальше.

Макс держался в шаге от Дубровина и прижимал ладонь к левому боку, где кожу на ребрах холодила тяжелая сталь. Юрка мельком оглянулся и заложил руки за спину. Макс плюнул с досады, пошел рядом. Они по ступенькам спустились к пруду, двинулись вдоль берега к мосту.

– Отдай игрушку, – сказал Дубровин. – Ни к чему она тебе.

– Тебе тоже. – Макс остановился, вглядываясь в туман.

Тот сгустился у центра пруда, точно его сдуло с берегов. Недалеко имелось неплохое местечко, глубокое, как помнилось из детства.

Юрка это тоже не забыл, глянул на Макса и попросил:

– Отдай, я его выкину. Вот прямо сейчас, при тебе.

– Сам справлюсь.

Макс перешагнул бортик и по скользкой тропинке побежал к воде. Хоть и вечер уже, а все же не стоит вот так, на виду, разбрасываться оружием. Жалко игрушку, хороша до невозможности. Юрка ее, скорее всего, «с работы», как он сам говорит, притащил. Она лежала до времени и сегодня почти дождалась своего часа.

– Я ж тебе не Ихтиандр, – проговорил Дубровин. – В пруду хлама полно. Бросай здесь, и пойдем.

Он топал следом и чертыхался, оскальзываясь на мокрой глине. Юрка вел себя так, будто ничего не случилось, и Макса от этого спокойствия продирало холодком по хребту.

Юрка три с лишним года зарабатывал на новую квартиру, сто раз бывал в переделках почище сегодняшней. Ему школьному другу шею свернуть – раз плюнуть. Одна надежда на «макарова», но, даст бог, до этого не дойдет.

– Здесь дно в прошлом году почистили, – сказал Макс.

Он углядел в сумерках старую березу, зависшую над водой, помнившую, наверное, их мальчишками, взбежал по толстому стволу, потянул из-за ремня пистолет и замер.

Метрах в трех под кустом сидел мужик в брезентухе и высоченных резиновых сапогах. Позабыв про свои удочки, он пялился на Макса и подоспевшего Юрку так, точно впервые видел человека. А у него тем временем клевало. Поплавки качались над водой, один, полосатый, и вовсе ушел в глубину. Да только вот дядя этого не замечал.

«Твою мать!..»

Мыслили они с Юркой синхронно. Тот совершенно бесшумно отступил и пропал в зарослях черемухи. Макс постоял для вида еще с полминуты и двинул следом.

Приятели встретились наверху, у моста. Дубровин глянул на Макса, выбиравшегося из овражка и, не дожидаясь, пошел дальше. Они топали молча до развилки.

Дубровин ни разу не обернулся, только у толстенной липы притормозил и сказал:

– Пока, Макс.

Да, тут их дорожки разойдутся. Юрка пойдет в пустую квартиру, где еще остались вещи Марины и Пашки, а Максу пора домой. Для начала ему придется заскочить к себе, забрать кое-что, потом бежать на дачу, где со вчерашнего дня ждет отец. Надо помочь ему с водопроводом и еще кое-какими мелочами, коих всегда полно. Всех дел не переделать. Послезавтра понедельник. Надо будет возвращаться в город, ехать на работу.

А Юрка уже никуда не торопится. Ему плевать на субботу, на понедельник, на время года и на себя самого.

– Глупостей больше не делай, ладно? – в спину ему сказал Макс.

Дубровин накинул на голову капюшон, запахнул толстовку.

– Ладно, уговорил, щенок. Пойду я.

Щенок! Макс улыбнулся. Юрка всегда его так обзывал, хоть был всего на год старше.

«Тоже мне, старый пес», – хотел сказать он как отзыв на пароль, но перехватило горло.

Старый пес Юрка – однолюб. Он Маринку любил, других женщин для него не существовало. Одна женщина, один сын, одна жизнь на всех – теперь все для него кончено.

По сердцу как бритвой резануло. Макс хотел подойти ближе, но Юрка точно затылком видеть научился.

Он отошел как-то торопливо, точно стыдно ему было или некогда, и буркнул на ходу:

– Все, пока. Увидимся.

– Конечно! – выкрикнул ему вслед Макс.

Он понимал, что снова выглядит глупо, но ничего с собой поделать не мог. Увидимся, разумеется. Макс был в этом уверен и душой не кривил. Пистолет он решил отвезти на дачу, там в спокойной обстановке разобрать его и по частям утопить в местном болотце.

Еще месяца полтора они с Юркой созванивались, встретились пару раз, а потом жизнь Макса круто
Страница 4 из 13

переменилась. Настя сказала, что с нее хватит, пора уезжать. Она давно намекала, что собирается вернуться к родителям. Диплом получен, съемная квартира теперь без надобности. Да и климат у Черного моря несравненно лучше. Зима там не полгода длится, а месяц всего, да и то без снега.

Максу такой вот план категорически не понравился. Он предложил свой вариант – свадьба, конечно.

Настасья два дня отмалчивалась, на третий позвонила. Мол, так и быть, уговорил. Но жить она тут останется до зимы, потом все равно уедет, хоть с законным мужем, хоть одна.

Макс перечить не стал, подумал, что до зимы еще много воды утечет. Он начал готовиться к новой жизни – купил кольца и костюм, осталось только оформить все как полагается.

О Дубровине он не то чтобы забыл, стало не до того. Да еще и при разговоре Макс как-то случайно ляпнул, что женится. Когда он сообразил, что наделал, отступать было поздно.

– Та самая? – спросил Юрка.

– Да, – промямлил Макс. – Ты ее видел. Настей зовут.

Та самая, да. Совершенно обычная на первый взгляд. Невысокая, одевается просто, незаметная в толпе. Таких сотни, но это если не присматриваться. А приглядишься и понимаешь, что всякие разные красотки могут идти мимо, а Настя пусть рядом остается, желательно на всю жизнь.

Взгляд у нее дерзкий и смешливый, глаза зеленые, ноги длинные. Зато волосы, наоборот, слишком короткие – каштановое с рыжим отливом каре до подбородка. Уж как Макс ни старался, как ни убеждал девушку отрастить волосы, а та уперлась, и ни в какую. Так удобнее, вот и весь сказ. Макс на время отступился, решил диктовать свои условия уже на правах мужа. Ждать оставалось всего ничего, до конца августа.

– Понятно.

Юрка спокойно пожелал ему удачи, счастья в семейной жизни и… перестал отвечать на звонки. Он сменил номер мобильника или вообще уехал из города.

Макс его искал поначалу, потом бросил. Ему надоело стоять перед дверью и слушать, как трезвон разносится по пустой квартире.

А потом он успокоился. Новостей о внезапной кончине того самого отродья не поступало. Красную «Мазду» он иногда встречал в городе. Она рассекала чуть ли не по встречке, не обращая внимания на разметку.

А еще через месяц ему и вовсе не до того стало. Другие дела навалились.

Заявление они подали в конце июня и решили отметить это дело как полагается. Проводить мероприятие решили на даче, в самом узком кругу: Макс, отец и Настя. Закусывать вино собирались шашлыками, но погода подкачала. С ночи зарядила мелкая морось, к утру она и вовсе перешла в равномерный нудный дождище.

Вдобавок похолодало, задул неприятный ветер. Торжество перенесли в дом, теплый, просторный и светлый, выстроенный отцом еще до появления Макса на свет, настоящее родовое гнездо.

Отец строился в деревне, а та со временем преобразилась в коттеджный поселок. Он быстро рос. Помимо небольших домов здесь появились основательные хоромы за высоченными глухими заборами. Оно и понятно. Место тихое, рядом лес, речка. До города близко, до федеральной трассы на Москву тоже рукой подать.

Отмечали до обеда, потом отец засобирался домой. Он отведал торта, изготовленного Настасьей собственноручно, похвалил будущую невестку, пошел заводить машину и поманил девушку за собой. Они о чем-то поговорили у ворот, посмеялись и посмотрели на Макса, который как швейцар держал створку.

Тот сделал вид, что ему не интересно, он вообще ничего не замечает, а сам пусть слегка, но заревновал, еле сдерживая усмешку. Это ж надо, к собственному папаше невесту свою ревнует! Просто «Санта-Барбара» какая-то.

Отец хоть и в возрасте, но далеко не старик. На него женщины с интересом, скажем так, поглядывают. Да только он однолюбом оказался, овдовел и больше не женился.

А Настя ему сразу приглянулась. Отец сам потом так сказал. Предыдущих подружек сына он не замечал, обращал на них не больше внимания, чем на ворону, залетевшую во двор, а вот с Настасьей этот номер не прошел. Они сразу друг другу понравились, нашли общие темы для разговора и вот теперь шушукались у машины, поглядывая на Макса, мокнущего под мелким дождиком.

Наконец-то белая «Тойота» выехала на улицу. Отец махнул Максу на прощание рукой и был таков. Настя ушла в дом. Макс закрыл ворота и пошел по дорожке к крыльцу в предвкушении продолжения праздника.

Выпил он немного, голова была легкой, сердце учащенно постукивало в такт шагам. Макс хотел поскорее оказаться вдвоем с девушкой в пустом доме. Он взбежал на крыльцо и едва успел отшатнуться.

Дверь распахнулась навстречу. На пороге стояла Настя в легком плаще поверх платья и с зонтиком в руках.

– Пошли погуляем, – заявила она, не дожидаясь согласия, прошла мимо Макса и направилась к калитке.

Тому ничего не оставалось, как топать следом. Планы пришлось менять на ходу, но настроения это не испортило. Можно и в самом деле погулять. Тем более что у них полно времени, весь вечер и ночь впереди.

Он накинул куртку и пошел за Настей к воротам. С улицы доносились голоса и странные звуки – то ли тихий плач, то ли смех. Макс выглянул за калитку и увидел соседского мальчишку, толстого важного Мишку, смышленого парня лет десяти. Тот держал на поводке до невозможности умильную псинку, крепкого трехцветного кобелька с ушами-локаторами, острой лисьей мордочкой и роскошным белейшим хвостом.

Пес, повизгивая от восторга, тыкался носом Насте в ладони. Та сидела на корточках, трепала собаку по загривку, чесала за ухом. Пес аж жмурился от наслаждения и неодобрительно посматривал на Макса. Мол, ты чего стоишь? Тоже гладь! Видишь, какой я хороший!

– Это кто у тебя? – Макс закрыл калитку и потрепал пса по толстой, рыжей с черным спинке.

Мишка тусовался тут все лето, но собаки у них в доме точно не было. Они жили на соседнем участке.

– Вельш-корг, – заявил Мишка, глядя на свое сокровище. – Папины друзья на море уехали и нам на неделю оставили. Его Юстик зовут, самая маленькая в мире овчарка. Это любимая собака английской королевы, у нее таких шесть или семь штук.

– Зачем ей столько?

Максу пес был неинтересен. Красивый, общительный, ласковый, как кошка, но и только. Однако Настя была другого мнения. Она разве что не целовалась с добрейшим Юстиком. Тот крутился на мокром асфальте и обиженно заворчал, когда девушка поднялась на ноги.

Он прыгнул на нее передними лапами и оставил на плаще два маленьких темных отпечатка. Мишка потащил пса в сторону. Настя засмеялась, отдала Максу зонтик и попыталась отряхнуть грязь.

– Потом. – Макс взял девушку под руку. – Очистишь, когда высохнет. Так тебе и надо! Нечего с чужими собаками играться. Тоже мне, в детство впала! – Он потянул Настю за собой.

Она оглянулась на Мишку с Юстиком. Тот негромко гавкал на прощание и, кажется, не хотел идти, упирался, скреб когтями по асфальту.

– Такой хорошенький, – протянула Настя. – Чудесный пес. Давай такого заведем… когда-нибудь.

Не вопрос. К собакам Макс относился спокойно. Если любимая девушка хочет заиметь такую игрушку, то почему бы и нет? Псинка небольшая, хлопот с ней немного, ест, наверное, мало, веселая, к тому же овчарка, почти как настоящая. У английской королевы определенно есть вкус.

– Потом, – сказал он. – Третьим пойдет. Заведем сразу после Юльки и Сереги.

Настя многозначительно глянула на него
Страница 5 из 13

и ничего не сказала, только улыбнулась еле заметно. Он не первый раз заводил этот разговор о детях, двух, не меньше, а Настя отмалчивалась. Нет, она не против, но двух сразу – это, по ее мнению, слишком. Один будет в самый раз.

Тут у них обычно возникали разногласия. Макс делал вид, что сдается. Он по привычке думал, что время само все решит. Будут двое, никуда не денутся.

– Ну и погода! – Настя завернулась в плащ. – Ужас, а не лето. Вот у нас уже клубника созрела, и в море купаться можно. – Она даже глаза прикрыла, точно хотела вместо серого среднерусского пейзажа увидеть теплую лазурь, разлитую до горизонта, горячую гальку на берегу, виноград и мягкий ветер – все, к чему привыкла с детства.

А Макс видел море лишь пару раз в жизни. В детстве, когда ездил в санаторий легкие лечить, и три года назад. Подружка отдыхать потащила.

Вернулись они, кстати, поодиночке. Тамара, так ее звали, решила на побережье остаться и еще отдохнуть. Уж очень обстановка располагала, и кавалеры обходительные попались. Макс возражать не стал, поменял свой билет и уехал на неделю раньше, чем собирался. Тамару он больше не видел, да и она не спешила возобновлять с ним отношения.

– Скоро поедем, – сказал Макс, открывая зонтик.

Снова накрапывал дождик, что было только на руку. Дома столько всего вкусного осталось. Там тепло от настоящей русской печки, которую, по словам отца, сложил единственный в деревне специалист по этому ремеслу. Она получилась небольшой, но работала отменно. В доме можно было прожить всю зиму, если хватит дров.

– Обязательно в море поплаваем.

Они дошли до перекрестка и раздумывали, куда бы податься: направо, к небольшой рощице, которая выходила к железной дороге, или прямо, и оказаться в поле. Сейчас везде было тоскливо и грустно, точно осенью, однако девушка повернула направо и прошла немного вперед.

Макс шагал следом и говорил, глядя на зонтик, зеленый в белых цветах:

– И в море поплаваем, и вина выпьем, и на пляже поваляемся. Потерпи, немного осталось.

О том, что встреча с будущей тещей его, мягко говоря, пугает, Макс помалкивал и Насте не сообщал.

Но она и так превосходно понимала причину его неуверенности, тихонько посмеивалась над его страхами и капризно проговорила:

– До августа еще далеко. Я тут замерзну!

– Не замерзнешь. – Макс нырнул под зонтик, обнял Настю за плечи, наклонился, и, не рассчитав, ткнулся ей лбом в висок.

Настя фыркнула, мотнула волосами и заехала Максу по носу. Он отшатнулся, и оба едва удержались на ногах.

– Ты пьяный, что ли? – Настя улыбалась, глядя на Макса снизу вверх.

Тот наклонился и поцеловал девушку. Она приподнялась на носки, обняла Макса, и зонтик упал им на головы.

– Пошли домой, – проговорил Макс, борясь с зонтом, который противно шуршал сразу со всех сторон. – Там тепло, печка…

– И вискарик, – закончила Настя.

– Не переживай, его много, тебе хватит. – Макс едва успел увернуться от щелчка по носу.

Зонтик свалился в лужу. Макс схватил его и принялся стряхивать грязную воду.

– Алкоголик! – прошептала Настя. – Не боишься, что дети в папашу пойдут?

– Я только по праздникам… – Макс осекся, прислушался: показалось или нет?

Настя тоже насторожилась. Оба обернулись и посмотрели назад, в сторону дома. Звук, долетевший оттуда, стих. Макс сложил дурацкий зонт, и тут все повторилось: заполошный тонкий лай и истошный крик, как-то быстро оборвавшийся.

– Это Мишка. – Макс потащил Настю назад.

Она почти бежала рядом, придерживала волосы рукой, чтобы те не падали на глаза. Лай перешел в визг, потом снова раздался крик. Вслед за этим глухой жуткий рык перекрыл все прочие звуки. Сквозь него едва прорывались отчаянный плач и крики о помощи.

– Быстрее! – Настя толкнула Макса вперед. – Посмотри, что там!

– Телефон достань! – Он рванул вперед, промчался по узкому тротуару, сделанному больше для декорации.

Дорога тут подходила почти вплотную к заборам. Идти по полоске, огражденной бордюрами, можно было только одному человеку. Двое не поместились бы.

Макс редко ходил тут пешком, в основном проезжал на машине. Сейчас он промчался мимо наглухо закрытых ворот чужих домов, увидел свой, дальше старую березу, чудом уцелевшую на обочине.

К дереву прижимался Мишка. Он ревел в голос и тянул к себе что-то непонятное, мутное, странное. Это оказались сцепившиеся псы, Юстик и здоровенная тварь серо-стального цвета с длинным хвостом и мощными короткими лапами.

Макс наддал еще, вглядываясь в живой рычащий комок, бьющийся в крапиве у забора. Что тут произошло, один черт знал, но эта серая тварь была ему знакома.

Зверюга частенько выходила погулять просто так, одна, без поводка и намордника. Кушала псина отменно, силы перли через край, дури тоже было хоть отбавляй. Вот она и развлекалась как хотела – то за велосипедистом погонится, то машину облает, то в чужой двор забежит и перепугает всех до смерти. У тех деревенских жителей, которые еще имели хозяйство, к твари были свои счеты в виде кур и уток, придушенных здоровенной, озверевшей от безделья сукой.

Скотина, по наблюдениям Макса, обитала за предпоследним у рощи забором. Там жила одинокая ополоумевшая тетка, у которой не было сил сладить со скотиной. Зато у нее имелись деньги. От деревенских она откупалась, платила за ущерб, сколько просили. Пару дней в поселке было спокойно, потом псина снова выходила погулять.

Сегодня ей попались Мишка и Юстик, новый обитатель здешних мест. Вот сука и устроила любимцу английской королевы горячий прием.

Дела вельш-корга были плохи. Стафф трепал его как хотел, ухватив зубами за загривок. Юстик визжал, изворачивался, прижимая уши, вдруг изловчился и с силой заехал суке когтем по морде. На серой шкуре выступила кровь, псина взвизгнула и разжала зубы.

Юстик подскочил на всех четырех лапах. Вместо того чтобы кинуться бежать, он ощерился, зарычал, кинулся на стаффа, вцепился острыми зубами во вражье ухо и повис на нем. При этом песик даже зажмурился, как недавно, когда играл с Настей.

Макс обернулся. Девушка была уже близко. Она сжимала в руке телефон и что-то кричала, но Макс ее не слышал.

Он обернулся и оторопел. Сука завалилась набок и прижала Юстика к траве. Тот верещал откуда-то из-под ее бока. Мишка тянул поводок на себя, вдруг упал от резкого движения псины и оказался с ней нос к носу.

– Не двигайся! – заорал Макс. – Назад ползи, кому сказано!

Он крутил головой по сторонам, искал камень, палку или что-то в этом духе, но, как назло, ничего такого рядом не было. Культурные люди живут, черт побери! Кругом чистота, порядок, и каждый сам за себя. Ни одна сволочь из дома нос не высунет. Может, помощь кому нужна? Все сидят по домам и ждут, когда все закончится. Родители Мишкины на работе, разумеется, а бабка дрыхнет, поди. Время-то обеденное.

Юстик ужом вывернулся из-под туши стаффа, вскочил, поджимая переднюю лапу, и оказался между ощерившейся сукой и Мишкой. Мальчишка потянулся, чтобы схватить свою собаку за ошейник, и тут Юстик вцепился суке в нос, да так, что аж заурчал от удовольствия. Стафф завизжал, замотал башкой, но Юстик зубы не разжал, висел сосиской, задорно отставив хвост. Зареванный Мишка полз за псами на коленях.

Макс кинулся к пацану. Тут сука опустила голову, швырнула Юстика спиной оземь,
Страница 6 из 13

уперлась ему в грудь обеими лапами и буквально оторвала от своей морды. На белую грудку вельш-корга закапала темная кровь, пес трепыхнулся, повернулся набок и пропал из виду. Сука вцепилась ему в горло, намертво сжала челюсти и, упираясь лапами, буквально рвала его на части. В одно мгновение исчез черный, белый и рыжий цвет. Шерсть Юстика стала грязно-бурой, ушастая голова беспомощно трепыхалась во все стороны, на траву летели бурые брызги.

Мишка оторопел. Он не понимал, что происходит, и все тянул на себя тонкий поводок.

– Беги, дурак! – выкрикнул Макс.

Ему оставалось совсем немного. Он старался не смотреть на растерзанного пса, тянулся к мальчишке. Тут стафф отпустил Юстика, желтым змеиным глазом покосился на Макса, на Настю, которая оказалась совсем рядом, на Мишку. Пес схватил его за протянутую руку, дернул на себя, навалился сверху. Мишка жутко выдохнул что-то вроде «помогите». Макс перехватил его взгляд, и тут время остановилось.

Сука очень медленно, как удав, наползала на пацана, закрывала его собой. Тонкая рука с поводком, намотанным на запястье, вдруг точно развалилась пополам. В середине показалось что-то белое, острое в окружении алого и багрового.

Мишка смотрел куда-то в небо, потом отвернулся. Закричала Настя. Макс очнулся, сообразил, что это кровь, ее много. Тварь до кости разорвала Мишке руку и теперь тянется к горлу пацана точно так же, как недавно к шее Юстика.

– Макс, убей ее! – Настя колотила его кулаками по спине. – Прекрати, дрянь! – Она пнула суку носком туфли в бок.

Псина утробно рыкнула, повела башкой в сторону, не разжимая зубов. Мишка как-то успел поднять руку, чтобы защищаться, и теперь стафф пытался перегрызть ее. Морду твари покрывали кровь и пена.

– В дом, быстро! – заорал на девушку Макс. – В «Скорую» звони!

Он грубо потащил Настю к воротам, втолкнул в калитку, да так, что девушка едва удержалась на ногах. Треснула ткань плаща. Макс ринулся к дому, соображая на бегу, что делать. Палкой эту тварь не взять, кирпича под рукой нет. Лом есть, хороший, тяжелый, им зимой удобно лед скалывать. Он подойдет.

Макс по газону метнулся к гаражу, влетел, закрутил головой, вглядываясь в полумрак. Ни хрена не видно. Похоже, отец убрал все до очередного сезона, он порядок любит.

Тут снова раздался Мишкин то ли стон, то ли плач, совсем слабый. Потом залаяла сука.

Макса как кипятком ошпарило. Он клял себя последними словами за то, что стоит столбом и ничего не может сделать, бросился в самый дальний угол, к старой тумбочке, открыл, выволок барахло, развернул ворох тряпок.

Здесь он, никуда не делся. Вот «макаров» с глушителем, да и патроны на месте, все восемь штук. Это добро лежало тут с того майского вечера. У Макса все руки до него не доходили, точно он ждал этого часа.

Макс защелкнул магазин обратно, постоял еще пару мгновений и побежал к березе. Две пули – пустяк, никто и не сообразит, из чего стреляли, а пистолет он сегодня же по частям утопит в болоте, как и собирался. И концы в воду, ищите, вовек не найдете. Да делать этого никто не будет.

– Вызвала, едут! – крикнула Настя ему вслед, когда Макс пробежал мимо.

Он выскочил из ворот, вытащил из-под куртки пистолет, длинный, неудобный из-за глушителя, кинулся к мальчишке. Сука растопырилась над ним, уперлась кривоватыми мощными лапами в землю, отставила тощий крысиный хвост и грызла руку, как простую кость. Она урчала, мотала башкой.

Под ногу Максу попалось что-то мягкое. Он глянул вниз. Юстик, уже неживой, лежит на боку, голова неестественно вывернута, шерсть мокрая от крови, только хвост по-прежнему белее белого. Видно, что его расчесали перед прогулкой.

– Гадина! – Макс врезал суке рукоятью пистолета по башке, но с тем же успехом мог колотить по камню.

Тварь только рыкнула, покосилась на него и сжала челюсти. Раздался тошнотворный треск. На Мишкиных губах показалась пена, глаза закатились, рука странно согнулась куда-то вбок. Макс сжал зубы и приставил глушитель к затылку твари. Она постоянно трясла башкой, дергалась. Макс побоялся стрелять. Он мог попасть в Мишку.

– Чего ты ждешь?! – крикнула Настя.

Непонятно было, видела она оружие или нет, но ей тут вообще делать нечего. Лучше всего Насте уйти в дом и ждать там врачей, полицию, или кто обычно приезжает в таких случаях.

– Не подходи! – заорал он. – Отвали, иди отсюда! Кому сказал!

Макс сам себя не узнавал. Он разве что не обматерил ее, но это подействовало. Настя пропала из виду, скрылась за калиткой.

Макс отвернулся, глянул на полуживого Мишку, на его лицо, перемазанное кровью. Он приставил глушитель к боку суки и два раза нажал на спуск. Пистолет дернулся, тварь завизжала, лапы ее разъехались. Она повалилась на Мишку, но зубы так и не разжала. Зверюга скулила, тяжело дышала, хрипела и продолжала сжимать клыки.

Макс врезал ей рукоятью пистолета по зубам, потом еще раз и еще. Он схватил зверюгу за уши и кое-как оторвал окровавленную башку от Мишкиной руки. Макс с трудом оттащил суку к березе. Веса в ней было изрядно, полсотни килограммов, если не больше. Он швырнул ее на бок, врезал ногой по морде, хотел всадить третью пулю для верности, но тут увидел человека, бегущего к ним.

Сосед с той стороны дороги, седой крупный мужик со штыковой лопатой наперевес, мчался со всех ног, не забывая поддерживать треники, спадающие на бегу. Он матюгался, призывал Макса подождать, был уже близко. Времени не оставалось.

Макс крутанулся на месте, пряча пистолет под курткой и в темпе соображая, что же делать. Забор, еще один, дорога, бордюр, крапива. Это подойдет. Заросли густые. Хорошо, что хозяева нерадивые попались, сегодня они эти джунгли точно не скосят.

Макс зашвырнул «макаров» подальше, услышал, как тот гулко врезался в забор, кинул в крапиву теплые еще гильзы и повернулся к мужику. Тот опасливо толкал полудохлую суку черенком лопаты и смотрел то на Мишку, то на Макса, который кинулся к пацану, приподнял одно веко, другое. Рефлексы есть, мальчишка жив, но без сознания, болевой шок. И слава богу, что отключился, странно, что так долго держался.

«Видел или нет?» – кольнула мыслишка, но Макс ее отогнал, решив, что пацана допрашивать если и будут, то недели через две-три, когда он в себя придет и все забудет.

– Сука! – выдохнул сосед, поправляя треники. – Вот тварь, мать ее!.. Всех задолбала. Я ее сам грохнуть хотел, она мне под забор подкапывалась и во дворе гадила. Чем ты ее?

– Отверткой, – соврал Макс. – Ткнул ей два раза в бок. В горло побоялся, мог Мишку задеть.

– Жив он? – Сосед опасливо подошел к Мишке, наклонился. – Спаси, сохрани и помилуй! – Он перекрестился. – Она ему что, руку откусила?

Мишка лежал на спине. Его левая рука привычно выглядела только в области плеча. Все, что ниже локтя, превратилось в лохмотья, почему-то белого цвета. Лежали они отдельно, точно сами по себе, через них виднелась трава. Угадывался кулак со сжатыми пальцами, обрывок тонкого поводка, а все, что было выше, принадлежало кому-то другому.

– Стафф бычью ногу может перекусить, – проговорил мужик, отвернулся и судорожно сглотнул. – «Скорую» надо.

– Вызвали. – Макс присел на корточки рядом с Мишкой, зачем-то положил ему ладонь на голову.

«Нормально все будет, не плачь», – крутилось в голове.

Мишка не плакал, зато сука выла,
Страница 7 из 13

скулила, дергалась, как в агонии. Она по-змеиному изогнулась вокруг березы и грызла корень, выступавший из земли.

– Давай ее грохнем. – Сосед замахнулся лопатой, облепленной землей, точно палач топором. – А то вдруг выживет. Что тогда?..

– Сдохнет, – не оборачиваясь, сказал Макс.

Ему почему-то казалось, что если он отойдет от мальчишки, то Мишка сразу умрет. Поэтому уходить нельзя.

Послышались глухие удары. Сосед колотил суку лопатой. Он ловко держал шанцевый инструмент, при каждом ударе желал твари подохнуть помедленнее и в муках. Потом мужик вдруг заорал.

Макс обернулся. Сука из последних сил огрызнулась и ухватила мужика за ногу, тяпнула несильно, но ощутимо. Мужик завопил на всю деревню, отбежал к забору, задрал штанину и принялся осматривать длинную рану от клыков.

«Надо было третью ей влепить», – подумал Макс, отвернулся и рукавом куртки стер кровь со лба Мишки.

Не его, собачью. На голове у мальчишки было все в норме, не считая ссадины на щеке.

«Ничего, все будет хорошо», – успокаивал себя Макс, поднял голову и увидел Настю.

Она вышла из ворот и вдруг куда-то побежала, замахала руками. Полы плаща со следами лап Юстика трепались на ветру. Настя пропала из виду, потом на дороге появилась «Газель» с красным крестом на капоте. Рядом с водителем шла Настя и показывала вперед.

Из машины на ходу выскочили двое, один с большим, неудобным по виду чемоданом, побежали к Максу. Он поднялся на ноги и отошел в сторонку, уступая место врачам.

Кроме них, набежало еще немало народу, в основном соседи из ближайших домов. Макс многих видел впервые, хотел было подойти и спросить одного мордатого дядю, что ж тот раньше не вышел мальчишке помочь, но передумал. Благо держался тот вместе с остальными в стороне, близко подходить опасался.

Прибежала Мишкина бабушка, полноватая ухоженная женщина, кинулась к внуку, но ее удержал водила «Скорой», перехватил в последний момент, отвел в сторонку. А через пару минут туда уже бежал фельдшер. Женщине стало плохо, и водила полез в кабину за рацией вызывать подмогу.

Машины, проезжавшие мимо, сбавляли скорость, люди выглядывали из окон, пытались разглядеть, что там такое делается, но зря старались. Вишневый «Шевроле» вдруг резко взял вправо и едва не въехал мордой в бок «Ниссану», успел затормозить в последний момент. Водила нажал на сигнал, открыл окно и крыл кого-то непечатным русским словом. Этот кто-то лез по дороге, не глядя по сторонам и не отвечая на приветствия.

Появилась старуха, худая, с седой гривой, в очках на сморщенной вытянутой физиономии, в каких-то длинных тряпках. Она крысой пробежала перед машинами, выскочила на тротуар, прищурилась, поправила очки.

– Мотя, Мотенька! Девочка моя!.. – Бабка ринулась к хрипящей суке, едва не столкнулась с врачом, даже не глянула на Мишку, наклонилась над подыхающим стаффом.

Поразительно, но тварь узнала хозяйку, повернула перекошенную морду. Она завыла тоненько, гнусно, протяжно, точно заплакала, дернулась всей тушей и взвизгнула.

– Мотенька! – Старуха суетилась возле своей «девочки», тянулась к ней и отдергивала руки.

Сука подвывала ей в тон, иногда захлебывалась хрипом.

– Заткнись! – заорал издалека укушенный сосед. – Замолчи, или я вас обеих!..

Дальше стало неразборчиво. Люди орали всем кагалом, мигом найдя виновника недавнего кошмара. Народ ненавидел эту псину. Она третий месяц подряд портила кровь всему поселку. Дело явно шло к суду Линча, причем бабке прилетело бы первой.

Она мигом уловила настроение толпы, засуетилась, кое-как оторвала Мотеньку от земли и поволокла ее прочь. Вслед бабке понеслись проклятия и угрозы. Она огрызалась, стянула очки, пихнула их в карман, обхватила рыдающую суку под передние лапы и, надрываясь, потащила за собой.

Макс следил за бабкой издалека, видел, как на мокром асфальте остаются темные пятна и полосы. Псина так же беспомощно, как недавно Юстик, мотала башкой.

Общее пожелание сдохнуть сбудется с минуты на минуту, это к гадалке не ходи. Суке конец, а бабка теперь долго нос из дому не высунет, да и у полиции к ней будет много вопросов.

Надо незаметно вытащить из крапивы пистолет, разобрать его, выкинуть на фиг и забыть все как страшный сон. Дело за малым – не попасться никому на глаза, а толпа только разрастается.

Уехала «Скорая», прикатила полиция. Капитан, замученный после ночного дежурства, взял с Макса и соседа объяснения. Он писал долго и неразборчиво, уточнил, чем Макс прикончил суку.

– Отверткой, – повторил тот прежний ответ. – Два или три раза в бок ткнул.

– А чего по башке ей не дал? – спросил тот.

– Врезал пару раз, не помогло.

Тут уж врать не приходилось. Адреналин и напряжение схлынули. Руки Макса предательски подрагивали, и ему почему-то очень хотелось спать.

Сосед с лопатой подтвердил слова Макса, от себя добавив, что и сам разделал бы тварь в лучшем виде, но не успел. Он предъявил капитану повязку под коленом и след от укола – прививка от столбняка, подписал бумагу и выбрался из машины.

Капитан выяснил адрес старухи, сел в «Форд» и покатил к бабке в гости. Толпа поредела, но не разошлась. Особо любопытные толкались у березы, разглядывали землю, перерытую собачьими когтями, кровь на ней и несчастного Юстика, так и лежавшего на траве.

– Отвалите! – Это вернулся сосед, уже без лопаты.

Он накрыл псинку мешком, завернул, поднял на руки и понес через толпу в сторону рощицы. Кто-то пошел следом – помочь, кто-то потопал по домам.

Странно, но на улице стало темнее, а дождя не было. Зато поднялся ветер, с березы падали мелкие холодные капли.

– Пойдем домой. – Настя взяла Макса за руку.

Дома и правда было тепло, отчего Макса еще сильнее потянуло в сон. На него накатили апатия и безразличие. Чувство было такое, будто все кости выдернули. Макс еле держался на ногах. Он плюхнулся за стол, посмотрел на остатки праздничного обеда и понял, что сейчас его стошнит даже от одного запаха.

Настасья была начеку. Она чуть ли не силком заставила Макса выпить стопку вискаря, налила себе, сделала хороший глоток, поморщилась, но закусить даже не подумала.

– Ну и манеры у вас, девушка, – пробормотал Макс, еле ворочая языком.

Будто не пятьдесят граммов выпил, а пол-литра, аж перед глазами все плывет. Он понимал, что это банальный отходняк после стресса, когда рассудок анализирует случившееся и выдает множество вариантов вероятного финала.

Сука могла сожрать Мишке лицо, прокусить ему горло, обернуться, когда Макс держал пистолет у ее брюха, броситься на Настю…

«Много чего она могла, а сейчас сдохла», – подумал Макс и выпил еще.

Настя ополовинила свою стопку, потянулась за бутылкой.

– Чем ты ее?.. – спросила девушка, подливая ему еще.

– Отверткой. – Макс облегченно выдохнул.

Ничего она не видела, и это, граждане, прекрасно. Настя поверит в эту ложь, а правду никто никогда не узнает. Пистолету ничего не сделается, он полежит в крапиве до темноты, а потом сгинет в болоте.

Макс глянул на часы и ничего не увидел. Перед глазами все колыхалось и шло рябью, круглый циферблат вытянулся, как на полотнах Дали, пополз куда-то вбок.

Ничего себе!.. Такого с ним еще не было. Макс зажмурился. Все звуки куда-то пропали.

Когда он пришел в себя, на коленях у него сидела Настя. Платье на ней
Страница 8 из 13

задралось так, что торчали коленки. Одна была чуть разбита, и ранка уже подсохла.

– Это ты меня у ворот толкнул, и я ударилась, – на ухо ему прошептала девушка. – Не обращай внимания.

– Больно?

От ее шепота ему стало жарко. Макс прижал Настю к себе.

– Ерунда, – пробормотала та. – Уже прошло. Ты молодец, лучше всех. Я так боялась за тебя, думала…

Что она там себе думала, Максу было неинтересно. Он помнил только, как они добрались до комнаты, где Настя стянула с себя платье. Дальше был провал точно в пекло, только расположенное где-то в области небес. Наслаждение оказалось если не райским, то близким к тому по силе и высоте.

Проснулся он уже в темноте, полежал, прислушиваясь к себе, к дыханию Насти, спящей рядом. На втором этаже, в комнате отца, часы пробили одиннадцать раз.

Макс осторожно поднялся, оделся в потемках и вышел из дома. Он стоял на крыльце и дышал, пока не замерз. К вечеру ощутимо похолодало.

«Уеду жить на море, – мелькнула мысль. – Надоело мерзнуть. Живем, как пингвины! Сколько можно?»

Стараясь не шуметь, Макс открыл калитку, постоял, глядя по сторонам, и пошел к березе. Рядом, разумеется, никого нет. Пролетели мимо две машины и пропали за поворотом дороги.

В домах за заборами светятся окна, слышны голоса, музыка и смех. Пусто на улице, во дворах, в душах людских. Все уже и думать забыли о Мишке. Если и вспомнят, то лишь как страшилку – коллегам рассказать.

Увозили пацана живого, сказали, что шок и кровопотеря, но мальчишка крепкий, выдержит. А насчет руки врач говорить отказался, буркнул что-то вроде «время покажет» и закрыл дверцу.

«Надо было добить ее, – подумал Макс, в котором запоздало проснулся инстинкт самосохранения. – А если эта тварь выживет, а бабка ее снова выпустит погулять? Ерунда!»

Макс перебежал дорогу, постоял, приглядываясь издалека к березе, забору и зарослям крапивы. Никого, и это нормально, очень хорошо. Макс подошел к дереву, припоминая, как стоял, когда стрелял в Мотьку, прокрутился на месте, прикидывая, куда мог улететь «макаров», и шагнул к забору.

Он включил маленький фонарик-брелок, посветил, раздвигая ногой жгучие стебли, вороша ветки и разный растительный хлам. Вроде сюда его кинул. Пистолет еще об забор грохнулся.

Макс наклонился над характерно изогнутой коряжкой, но сразу понял, что обознался. Он шел, пригибаясь, вдоль забора, замирал от каждого звука и поминутно гасил фонарик, шарил в темноте руками наугад, чертыхался от прикосновения жгучих стеблей, снова светил и полз дальше, пока не уткнулся в изгиб забора.

Пистолета не было, зато нашлась одна гильза. Макс перебросил ее через соседский забор, пролез по зарослям еще раз, вернулся к березе, постоял, все хорошенько припоминая. Он представил себе точную траекторию полета ствола, снова уперся в забор и даже разглядел в свете фонарика небольшую вмятину на профнастиле.

Макс перерыл все, что лежало под ногами, наполовину выдрал из земли лохматую кочку, нашел вторую гильзу, закопал ее поглубже. Он весь перемазался в глине, выбрался из зарослей, весь облепленный сухой травой и листьями, и тупо смотрел на забор.

«Быть того не может», – эта глубокая мысль уже минут пять крутилась в голове.

Тем не менее дело обстояло именно так. «Макаров» исчез. Макс был готов поклясться, что искал хорошо, даже очень, что называется, землю рыл. И ничего!..

«Еще раз! – приказал он себе, стараясь не замечать морозца, бегущего по хребту. – Получается, кто-то видел меня с пистолетом в руках, разглядел, как я стрелял и куда скинул ствол. Потом этот тип и нашел пистолет. Нет, ерунда. – Макс снова шарил в зарослях. – Никого не было, ты же помнишь. Точно, все соседи сидели по норам и ждали развязки. Выстрелов тоже никто не слышал, а сосед с лопатой прибежал, когда все уже закончилось».

– Что потерял?

Макс развернулся рывком, поднял фонарик, посветил перед собой. Спиной к березе стоял какой-то незнакомый мужик, высокий, поджарый, в темной одежде. Руки в карманах, голова чуть наклонена, темные короткие волосы растрепаны, высокие скулы, узкий подбородок. Смотрит насмешливо и даже с легкой издевкой, еле заметно улыбаясь при этом.

На вид ему было тридцать с небольшим. Держался он спокойно, говорил чуть врастяжку, точно лень ему было, но улыбку то ли не мог сдержать, то ли не старался.

– Что потерял, спрашиваю? Не «макаров» с глушаком?

Макс выключил фонарик, убрал в карман. Страха не было, как и удивления. Вместо них появилось странное облегчение. Вот и решилась задачка, теперь понятно, кто постарался.

А раз лыбится так паскудно, значит, в теме товарищ. Как дальше быть, пока не совсем ясно.

– Какой «макаров»? – изумился Макс. – О чем ты, дядя? Мне отлить надо. Отойди, я стесняюсь. – Он отвернулся к забору, потянулся к поясу джинсов, а сам насторожил уши, прислушиваясь к звукам за спиной.

Еще есть шанс выдать себя за пьяного и быстро убраться отсюда. Благо и запашок имеется, и свидетелей нет. Пусть найдут того, кто Макса Добровольского с «макаровым» в руках видел, а потом и предъявляют. Да этот узкомордый фрукт и на мента-то не похож, на гопника скорее.

Послышались тихие шаги по траве, что-то хрустнуло, и Макс обернулся. Человек стоял в паре шагов позади, по-прежнему держал руки в карманах и продолжал улыбаться.

– Ты тут уже четверть часа лазишь, – сказал он. – У тебя понос, что ли, или наоборот?

Макс медленно развернулся, чуть согнул руки в локтях. Все, шутки кончились. Этот олень тут не просто так пасется. Четверть часа… да, примерно так и есть. Значит, он стоял где-то в стороне и наблюдал за крапивой, и не просто так топтался, а ждал.

«Хреново!» – крутанулось в голове.

Пока Макс видел лишь одно решение проблемы: быстро отключить этого наблюдателя и немедленно уехать вместе с Настей в город, а там уже думать, как быть дальше.

– А ты доктор, что ли? – Макс шагнул вперед. – Диагноз с ходу ставишь, да? Если чего для анализа потребно, так тут всякого дерьма навалом, тебе хватит. – Он тоже ухмыльнулся, но получилось не очень – страх давал-таки о себе знать.

Расчет был на то, что оппонент не видит его лица. Темно уже, да и небо в тучах.

А тот будто и не обиделся, мотнул головой и проговорил дружелюбно:

– Ага, доктор. Ветеринар. Птичек лечу, кошечек, собачек. Ты ведь их любишь?

Собачек. У Макса на лбу выступила испарина, сердце ухнуло где-то под ребрами, по коже прошел озноб, но не от мороза, а будто током шибануло. А мужик перестал улыбаться, сделал серьезную рожу и вдруг куда-то подевался.

Макс крутанулся на месте, увидел справа темную фигуру, ринулся к ней, пригнувшись, ударил вперед, рука ушла в пустоту. Мелькнуло слева, Макс успел развернуться, на чистом инстинкте ушел от броска, отскочил и снова никого не видел перед собой.

Прямо ниндзя, мать его!.. Макс пятился к забору и крутил головой по сторонам. Тень исчезла, но слышалось чье-то близкое дыхание.

– Собачек любишь, спрашиваю?

Макс ударил на голос, попал по касательной, а радости было столько, будто чемпиона-тяжеловеса в нокаут отправил. «Ниндзя» отскочил, шурша в траве. Теперь Макс отлично видел его, стоящего за березой.

– Ненавижу и собачек, и их хозяев-придурков. Желаю им всем подохнуть, – сказал Макс.

Тень метнулась к нему, он приготовился встретить ее как положено, в стойке, пригнулся, и
Страница 9 из 13

тут она пропала.

«Что за?..» – Макс слишком поздно понял, что повелся на старый трюк: рывок за лодыжки, удар затылком о землю и душная темнота. Но сознание парень не потерял, чувствовал, как его в темпе переворачивают на живот и скручивают руки. Он даже врезал куда-то наугад ногой и попал. От удара по почкам перед глазами полыхнули зарницы. Парню стало холодно.

Потом послышались голоса и звук двигателя. Машина стояла недалеко. Раздался приглушенный звонок мобильника, потом чей-то короткий смешок. Макса подняли и потащили к машине. Только сейчас он сообразил, что руки скованы, поднял голову и увидел открытую заднюю дверцу полицейского «уазика».

– Что мне предъявляют? – успел спросить Макс, прежде чем оказался в вонючем обезьяннике.

– Дознаватель скажет.

Дверца грохнула, лязгнул замок, машина качнулась. Макс подобрался к зарешеченному окну. Тот, в черном, так и стоял у березы и говорил по мобильнику, потом, не глядя на отъезжающий «УАЗ» повернулся, неторопливо пошел к повороту и пропал за ним.

И завертелось, понеслось, как в дурном сне. Обыски на даче и в квартире, допросы близких, экспертизы.

Отец, бледный и решительный, держался молодцом и на первом свидании Макса не убил только потому, что физически не имел такой возможности.

– Баран! – проговорил он сквозь зубы. – Самый натуральный, как есть. На кой черт ты влез, тупица?

Юркина история его не особо взволновала, а вот новость о том, что «макаров» полтора месяца пролежал в гараже, привела в бешенство.

– Мне сказать мог?

Макс не знал, куда деваться. Отец через два стекла и пару метров пространства так прижал сына взглядом, что тому хотелось провалиться сквозь землю.

– Извини, – пробормотал Макс в трубку. – Я думал…

– Ни хрена ты не думал, – спокойно сказал отец. – Бестолочь. Если бы думал, то не обо мне, ясное дело. Но о Насте ты тоже забыл? Сиди, дурак, может, поумнеешь. С работы, кстати, тебя уволили за прогулы. Подумай на досуге, чем жить теперь будешь.

Через два дня Макса вызвали в следственный кабинет. Там его поджидала высокая активная полная женщина средних лет с черной густой гривой и адвокатским удостоверением.

– Плохи дела, – без обиняков заявила она. – Чем вы собаку убили?

– Отверткой, – буркнул Макс, решив держаться прежней версии.

Тетка ему не нравилась, от одного ее присутствия веяло тоской и безнадегой. Понятно, что она ни при чем. Отец прав – Макс сам на себя беду накликал, однако лишний раз слышать это от постороннего человека было невмоготу.

– Ну да. – Адвокатша перебирала бумаги. – Это и из вашего объяснения следует, и из показания Яровой Анастасии. Она утверждает, что видела, как вы с отверткой в руке выходили из гаража и направлялись к собаке.

Макс сдержал улыбку, уставился в потолок. Умница Настюха, поняла, что дело дрянь, и тоже упорно гнула свое, хотя толку от ее показаний было мало. Девушку и на свидание-то не пускали, ибо не родственница и вообще никто. Отец от нее на словах передал, что ждет и надеется на лучшее. Хорошо, если не соврал, чтобы успокоить.

– А экспертиза говорит о другом. – Женщина вытащила из папки два скрепленных листа, надела очки и прочитала скороговоркой: – Выстрелы были произведены из нарезного оружия, предположительно пистолета Макарова, о чем свидетельствуют две пули, извлеченные из тела собаки. Что можете сказать по этому поводу? – Она выжидательно смотрела на Макса, тот – в стол.

Разговаривать с теткой решительно не о чем. Плохо, что отец потратил на нее кучу денег, не стоит она их. Вместо того чтобы помочь, давит, выжимает из него признание.

– Ничего не знаю, – сказал Макс. – Я не стрелял, суку отверткой убил, ткнул два раза в брюхо. Или надо было подождать, пока она Мишку догрызет?

Адвокатша откинулась на спинку стула, постучала по столешнице колпачком ручки, сняла очки.

– Вы поймите, Максим Сергеевич, что я вам не враг, – уже мягче сказала она. – Я по роду своей деятельности обязана представлять в суде ваши интересы. А для этого мне надо знать все до мелочи, что произошло в тот день. Стреляли – так и скажите. Правильно сделали, честно говоря. Странно, что эту тварь раньше никто не шлепнул.

Женщина улыбнулась, но Макс смотрел мимо, на этот раз на крохотное узкое окошко под потолком. Нет, устраивать побег он не собирался, просто гадал, что там: солнце, дождь, тучи или жаркий полдень? Подышать ему удавалось только на прогулке в малюсеньком дворике. Макс потихоньку зверел, оказавшись отрезанным от привычной жизни, от родных людей, оставаясь наедине с разным сбродом.

– Ладно. Я просто обязана вам об этом сказать. Думаю, следователь подтвердит мои слова. Я сама пятнадцать лет в розыске проработала, так что меня многие знают. Как и я некоторых… – Она замялась, подбирая слова. – Полезных людей. Так вот, Максим Сергеевич, вчера провели еще одну экспертизу, на этот раз того самого пистолета Макарова, найденного недалеко от места вашего ристалища. На пистолете ваши отпечатки пальцев, а это прямая улика. Обвиняют вас по двести двадцать второй части первой, незаконное приобретение, хранение и ношение оружия. Срок небольшой, от года до трех лет. Плюс двести сорок пятая – жестокое обращение с животными. Здесь можно штрафом обойтись…

– Какие пули? – оборвал ее Макс. – Какой «макаров»? Я напился в тот вечер и пошел погулять, потом приспичило мне, отодвинулся в сторонку. А тут этот олень налетел, угрожал, кидался. Потом менты приехали…

– Это был Алексей Казарцев, – негромко сказала женщина. – Казарцева Фаина Алексеевна – его бабка. Собака принадлежала ему.

– Да плевать мне! – взвился Макс. – Эта тварь чуть ребенка не убила! Вы что, не понимаете?

Он почему-то решил, что тетка над ним попросту издевается, как и следователь, пропустивший мимо ушей рассказ о бешеной суке. Того интересовало только одно – признание Макса в том, что тот пристрелил псину, а не прибил ее, согласно легенде, отверткой.

– Казарцев – капитан ФСБ, – спокойно произнесла женщина, сняла очки, отложила их в сторонку и продолжила, глядя Максу в глаза, быстро, отрывисто и так тихо, что он едва понимал, о чем идет речь: – Он приехал к бабке через час после того, как вы пристрелили собаку. Еще через четверть часа появился ветеринар. Псина была еще жива. Ей сделали операцию, врач извлек две пули, но собака сдохла от потери крови.

«Слава богу!» – едва не выдал вслух Макс, но сдержался, а женщина продолжала:

– Казарцеву не составило труда понять, что за ранения показал ему ветеринар. Дальше дело техники – прийти на место и подумать, как он сам поступил бы в этом случае. Народу было много, да?

– Да, – сдавленно сказал Макс.

Тетка будто рядом тогда стояла и все видела со стороны. Даже в темноте, когда этот увертливый, как ниндзя, Казарцев ловко обставил его, поймал на простой прием.

– Вы бросили пистолет в надежное, как вам показалось, место, чтобы потом прийти за ним и уничтожить?

Макс не отвечал, чувствовал, что в лицо ему ударила кровь. Все просто, черт возьми! Он попал, как малолетка. Но кто ж знал, что внук этой безумной бабки такой спец, который на раз расколет недоумка.

Конечно, это же азбука – прийти на место, поискать в темных углах, найти «макаров» и ждать, кто придет следом. Весь вечер, наверное, у березы
Страница 10 из 13

проторчал, а своего не упустил. Ментам, кстати, мог заранее позвонить, и те тоже поблизости ошивались. Уж очень быстро они подскочили. Казарцев, значит. Чтоб тебя черти взяли.

– Стрелял, – сказал Макс. – Признаю. Оружие нашел, принес домой, чтобы уничтожить. Могу показания дать.

– Обязательно! – обрадовалась адвокатша. – Конечно, дадите! В суде это зачтется. Учитывая, что ранее вы не были судимы, думаю, года два условно получите. О большем, в смысле меньшем, я и мечтать вам не советую. Ну в самом деле, ведь полно свидетелей, что эта тварь терроризировала весь поселок! Я уж с некоторыми поговорила, один даже в суд согласен прийти. Седой такой мужчина, высокий, в возрасте, сосед ваш через дорогу.

Макс мысленно пожелал мужику с лопатой всяческих благ. Остались еще нормальные люди на грешной земле, не так все плохо.

После он долго думал, как будет выкручиваться, сочинил целую историю. Дескать, шел через парк, увидел вооруженного человека, отобрал у него оружие, тот убежал. Получалось глупо, но складно. Макс твердил эту сказочку про себя до тех пор, пока сам не уверился в том, что так оно все и было.

Мелькнула пару раз мысль, а не сказать ли, как все обстояло на самом деле? Макс даже поддался искушению сдать Юрку, но передумал. Тот все равно сейчас далеко, снова, наверное, контракт подписал и уехал, куда ворон костей не заносил.

Его теперь фиг найдешь, пока сам не объявится. Нечего ему тут делать. Семьи нет, Милютин жив-здоров, а видеть его лишний раз незачем, ибо слишком велико искушение свернуть ему шею.

Нет, обойдемся без Юрки, и так все неплохо получается. А два года условно – что ж, куда деваться. За все надо платить, в том числе и за доброе дело.

Адвокатша не появлялась дней десять, а когда пришла, то смотреть старалась куда угодно, только не на своего подзащитного. Она не отводила взгляд от бумаг в папке. Дама выслушала легенду о появлении «макарова» в тумбочке, покивала.

Наконец-то она посмотрела Максу в глаза и заговорила:

– Вы все равно узнаете. Это стало известно только сегодня, меня предупредили. Провели еще одну экспертизу пистолета. Выяснилось, что он попал к вам из зоны боевых действий на Северном Кавказе. Принадлежал какому-то боевику, давно убитому, но тем не менее. Согласно пулегильзотеке, пистолет засветился в нескольких терактах на территории России. А это двести пятая статья, терроризм, от пяти до десяти лет на строгом режиме. Максим, боюсь, что я ничем не смогу вам помочь.

Макс не сразу понял, о чем это она. Терроризм, боевые действия… При чем здесь он, скажите на милость? Боевики, Кавказ…

И тут грянуло, как дубиной по голове. Юрка-то три с лишним года абреков по горам гонял, оттуда и прихватил сувенир.

От пяти до десяти лет, Господи!.. Это ж вся жизнь коту под хвост. А Настя? А отец?

– Погодите, – кое-как проговорил Макс. – Но я же нашел этот пистолет…

– Ничем не могу помочь, – повторила адвокатша. – Я не подозревала, что дело примет такой оборот. – Она понизила голос: – Максим, послушайте совета: на суде говорите все так, как было.

– А смысл? – Макс еще не мог прийти в себя, с трудом понимал сказанное.

В ушах звенело, язык еле ворочался. От пяти до десяти, терроризм!.. Она в своем уме, не бредит?

– Суд разберется. – Адвокатша снова смотрела куда-то вбок. – Вас не накажут строже, чем вы заслуживаете. Я думаю, что Казарцев пытается свести с вами счеты.

– За собаку? – выдохнул Макс. – За бешеную тварь? Мишку спросите, если мне не верите! Она бы его живьем сожрала!

– Он несовершеннолетний, – сказала адвокатша. – Его показания суд вряд ли учтет. К тому же родители перевезли его в Москву. Ребенку нужны несколько операций. Сомневаюсь, чтобы врачи дали согласие на его допрос. А Казарцев… Понимаете, ведомство, к которому он относится…

– Может сделать террориста из любого человека, – закончил Макс.

Адвокатша вздохнула, посмотрела на дверь, на часы и проговорила:

– Вы ошибаетесь. Дело не только в собаке. После того случая с бабкой Казарцева приключился инсульт, она лишилась речи и способности передвигаться самостоятельно.

– Стала овощем? – уточнил Макс, не стараясь скрыть свое злорадство.

Черт с ними, с состраданием и жалостью. Старуха получила то, что заслуживала, как и этот хрен Казарцев. Арестант вспомнил мерзкую улыбочку на узкой физиономии с запавшими щеками, ловкие, незаметные глазу движения, негромкий голос, покровительственный тон.

Макс вдруг поймал себя на том, что улыбается. Терять-то уже нечего, понятно, что влепят ему по полной.

– Все, Максим Сергеевич, прошу прощения, мне надо идти. Желаю удачи, она вам пригодится. Встретимся в суде.

Макс продолжал улыбаться. Адвокатша отвернулась и быстро вышла из следственного кабинета. Вошел конвой, Макс поднялся.

В голове было пусто и легко. Теперь точно все. Он, считай, покойник, жизнь кончилась. Отца жалко и Настасью. Надо будет как-то передать ей, чтобы не ждала, уезжала поскорее и все забыла. Она еще найдет себе нормального мужика, родит ему детей, и все у них будет хорошо.

Наступило безвременье, ни день, ни ночь, ни зима, ни лето, а черт его знает, что такое. Следователь о нем точно забыл. Макс дрых сутки напролет и никак не мог отоспаться. Он поднимался разбитый, мрачный от черных снов, через пару-тройку часов снова проваливался, как в омут, и рад был, что время так идет. Не надо ни думать ни о чем, ни жалеть, ни пытаться исправить.

Суд – значит суд. Очень хорошо, пусть будет. Казарцев, понятное дело, там не появится. Все же Макс решил сделать так, как советовала ему адвокатша, – рассказать всю правду, а там куда кривая вывезет.

По правде говоря, в десять лет для себя он не шибко верил, но и пяти за глаза хватит. Одно радовало. У Мишки дела были не так плохи, как у него. Выкарабкается мальчишка, никуда не денется.

А еще через неделю дело сдвинулось, Макса повезли в суд. Из своих в зале были адвокатша и тот самый сосед, который рвался добить Мотьку лопатой.

Дама сидела напротив клетки и на подзащитного старалась не смотреть. Она перебирала бумаги и внимательно слушала судью. Мужик опасливо поглядывал то на Макса, то в зарешеченное окно, ерзал на стуле. По всему было видно, что дяде не по себе.

«Он-то зачем сюда притащился? На террориста поглядеть?» – подумал Макс.

Мужик то краснел, то бледнел. Смотреть на него было противно, и Макс уставился в пол.

Тем временем судья, еще довольно молодая блондинка приятной наружности, зачитала доклад, выслушала обвинителя из прокурорских, а затем перешла к опросу свидетелей.

– Панкратов! – вызвала она.

Неожиданно поднялся тот самый мужик, одернул футболку и зачем-то убрал руки за спину. Он снова глянул на Макса и воззрился на судью. Та строгим голосом велела ему рассказать, как все было.

– Псина на пацана кинулась, а этот ее убил. – Невоспитанный дядя ткнул пальцем в сторону клетки.

– Чем убил? – уточнила судья.

– Так я же говорил, – протянул мужик. – Спрашивали уже сто раз.

– Вы должны отвечать на мои вопросы. Чем Добровольский убил собаку, принадлежавшую Казарцевой Фаине Алексеевне?

О, вот и до бабки господина капитана добрались. Ее, наверное, тоже допросили. Хотя она теперь вроде как овощ до конца дней. Или раньше управились?

– Отверткой, – бухнул дядя. – Длинной такой, я еще
Страница 11 из 13

подумал, что это заточка…

– Этой? – В руках у судьи появился прозрачный пакет, в нем лежала длинная отвертка с зеленой ручкой.

Макс ее сразу узнал. Иное было бы странно. Эту отвертку он сам купил пару лет назад. С той поры она и валялась в гараже по причине полной непригодности. Ручка треснула через неделю использования, не помогла даже изолента, которая и сейчас еще держалась на зеленом пластике.

Появление отвертки Макса не удивило. Менты весь дом, квартиру и гараж перекопали и, похоже, ничего интереснее этой отвертки не нашли. На кой черт она им сдалась, спрашивается?

Адвокатшу терзал тот же вопрос. Женщина выпрямилась, подалась вперед и прищурилась, разглядывая вещдок. Видела она эту отвертку впервые, глянула на Макса, на судью, на гособвинителя.

– Вы уверены? – немедленно активизировался тот.

Дядя затряс головой и заявил:

– Да-да, не сомневайтесь. Я как подбежал, сразу ее у соседа в руках увидел. Он к собаке подошел и два раза отверткой в бок ткнул. Она и сдохла, в смысле собака, а не отвертка.

Адвокатша повернулась к свидетелю, пристально посмотрела на него с тем же видом, как недавно на отвертку, потом глянула на Макса.

Тот развел руками. Мол, я вам говорил, а вы мне не верили. При этом он сам ни черта не понимал, голова странно кружилась, состояние накрыло такое, точно из-под ног не то что пол, а всю планету выдернули. Будто висишь в вакууме как рыба в аквариуме, только плыть не можешь, и вообще шевельнуться ни сил нет, ни желания.

Ситуация нарисовалась не просто странная, а невозможная. Макс решил просто дождаться финала. Адвокатша подавала ему какие-то знаки, а он не реагировал, глядел в стену над ее головой.

Судья и обвинитель оставили мужика в покое. Тот плюхнулся на место, сидел с видом отличника и довольно поглядывал то на судью, то на часы. То ли торопился куда, то ли ждал, когда все закончится, но из зала уйти не решился.

– В деле имеется заключение ветеринарного эксперта, – сообщила судья, достала из папки листы и принялась зачитывать текст.

Из всего этого Макс понял только одно. У Мотьки было бешенство самой опасной, буйной формы в предпоследней перед параличом стадии, когда псина грызет землю, кидается на все, что движется, захлебываясь при этом слюной. Хозяева не уделяли животному внимания и проморгали болезнь. Или же они заметили опасные признаки и выкинули бешеную скотину из дома. Макс уничтожил социально опасную тварь, рискуя собственным здоровьем ради спасения ребенка, избавил общество от бешеной зверюги. Сдохла она от острого кровотечения, наступившего в результате двух проникающих ранений в область печени и желудка.

Адвокатша что-то быстро писала в своем блокноте, на Макса не смотрела, зато часто поглядывала на судью. Та позволила обвинителю ознакомиться с документом, убрала его в папку и перешла к прениям сторон.

Макс отстраненно наблюдал за происходящим и все ждал, когда в деле появится «макаров», результаты баллистики и все такое. В нем крепло и росло поганое чувство, что он игрушка, заброшенная в угол за ненадобностью. День лежала, два, неделю, а потом о ней вспомнили, вытащили из пыли и паутины на белый свет, отмыли и посадили в центр стола.

Теперь все на нее любуются, разглядывают так со всех сторон, будто ничего краше в жизни не видели. Игрушка… Интересно, это они все всерьез – и отвертка, и экспертиза, и свидетель?..

– Чем вы убили собаку?

Судья, адвокатша, свидетель, обвинитель смотрели на Макса. Под их взглядами он чувствовал себя так, будто голым в метро в час пик оказался. Адвокатша зажала ручку в кулак и пару раз с силой воткнула колпачок себе в ладонь. При этом она глядела куда-то вбок с совершенно равнодушным видом.

Да тут и без ее сигналов все было понятно.

Макс ответил, чувствуя себя персонажем дурной комедии:

– Отверткой. Хотел ломом собаке башку проломить, но не нашел. Пришлось взять первое, что попалось под руку.

Ну да. Так ведь все и было. Правда, под руку тогда попалась отнюдь не отвертка.

– Спасибо.

Судья объявила прения сторон, но прошло все как-то вяло. Обвинитель отбивался от адвокатши, у которой точно второе дыхание открылось. Она сама толком ничего не поняла, просекла лишь одно – декорации изменились. Теперь эта дамочка крыла аргументы обвинения своими доводами в точности, как бык овцу.

Судья послушала их минут пять, потом заявила, что хватит. Мол, суд удаляется на совещание.

Адвокатша воинственно поглядела на Макса и уставилась на дверь, куда удалился суд. Она тут же открылась. Судья вернулась на место, положила папку на стол. Всех присутствующих заставили подняться.

– Именем Российской Федерации…

Судья назвала число, месяц и год и принялась зачитывать приговор.

«Обалдеть! – подумал Макс. – Уже начало августа, а я и не заметил. Мы с Настей перед свадьбой к ней домой собирались, с родителями знакомиться, в море плавать. Хотя какое террористу море?! Да и свадьба тоже накрылась. Неделя уже как дата росписи прошла».

– Исследовав, проанализировав и оценив все представленные обвинением доказательства, суд пришел к выводу, что органы следствия не собрали бесспорных доказательств вины Добровольского Максима Сергеевича в причастности к преступлению по статье двести пятой. Выводы о виновности подсудимого носят предположительный характер. Смертельное ранение животному, представляющему общественную опасность, было нанесено предметом, не представляющим опасности для окружающих, а обвиняемый не превысил пределов необходимой самообороны…

Макс пропускал слова судьи мимо ушей, смотрел в окно, на золотые ветки тополя за давно не мытым стеклом. Он чувствовал себя уже не игрушкой, а жуком, муравьем или тому подобной мелкой тварью. Она бежит по гладкому столу, а кто-то сверху разглядывает ее, раздумывая, прихлопнуть или пощадить?

Не обнаружено, значит. А «макаров» куда делся, а пули?

– На основании вышеизложенного суд постановил: по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного статьей двести пятой Уголовного кодекса, признать невиновным и оправдать его в связи с непричастностью к совершению преступления. Меру пресечения – содержание под стражей Добровольского – отменить, освободить его в зале суда. Добровольский имеет право на реабилитацию, а также право на возмещение имущественного и морального вреда в порядке, предусмотренном законом. Вещественные доказательства – отвертку – хранить при деле.

«А это еще зачем?» – Мысль была глупее некуда, но, кроме нее, в голову ничего не приходило.

Открылась клетка, конвой моментально свалил, свидетель выскочил из зала следом за ним, судьи и след простыл. Осталась только адвокатша.

Она заглянула в открытую дверцу, улыбнулась и поманила Макса к себе. Он вышел, плохо соображая, что сейчас такое произошло и вообще как это называется, а адвокатша уже жала ему руку.

– Поздравляю, Максим Сергеевич, вы на свободе. Видите, я же говорила!..

– Что это значит? – перебил ее Макс. – Вы же понимаете, что тут нечисто.

Женщина перестала улыбаться, зачем-то оглянулась.

– У вас очень сильный ангел-хранитель, – не глядя на Макса, проговорила она. – Просто Терминатор, я бы сказала. Не забудьте поставить ему свечку. Насчет реабилитации – подойдите ко мне на следующей
Страница 12 из 13

неделе, я проконсультирую вас о порядке подачи заявления. – И была такова, точно под землю провалилась.

Макс остался один.

Он старался ни о чем не думать, принимал все как должное, лишь гадал, когда же его дернут обратно: в коридоре, на лестнице или уже во дворе?

А вот не дернули! Макс, никому не нужный, просто сбежал по ступенькам с крыльца и оказался в узком переулке, под тополем. На рукав упал желтый сухой лист. Макс щелчком скинул его, перешел дорогу и остановился.

Утро, но уже понятно, что день будет жарким. На небе ни облачка, слабый ветерок обдувает теплом, шевелит волосы, солнце печет кожу. Наконец-то лето! Пусть и осталось ему меньше месяца, но как же хорошо, бог ты мой, так бы и стоял до самого вечера.

Справа раздался короткий гудок. Макс вскинулся, повернулся в ту сторону, хотел отойти, пропустить машину, но вдруг прирос к земле. Неподалеку стоял черный «Паджеро», новенький, блестящий, только что из салона, в полном обвесе, навороченный как на картинке.

Передняя дверца открыта. Из-за нее смотрит Юрка Дубровин и улыбается, как полтора десятка лет назад, когда чуть не довел свою бабку-опекуншу до инфаркта. Он сообщил ей, что вчера прокатился на электричке аж до самой Москвы, полтора часа на сцепке ехал.

Юрка махнул рукой, но Макс не тронулся с места. Он реально не верил своим глазам. Соображалка отказала начисто, будто реальность сменилась на что-то зыбкое, неверное, вроде трясины. Вчера террорист – сегодня в пределах самообороны. Ну, да он и есть. Вполне себе живой, самый настоящий Юрка, это уже без обмана.

«Паджеро» тронулся с места, подкатил, остановился напротив. Дубровин еле сдерживался, глядя на обалдевшего Макса, легонько толкнул его в плечо.

– Привет, уголовник! Садись, домой отвезу. Или понравилось, вернуться хочешь? Тогда я поехал.

Машина чуть дернулась вперед, и Макс пришел в себя. Что бы там ни было, он и вправду на свободе, а такими вещами не шутят.

Парень мигом оказался рядом с Юркой, устроился в удобном кресле и смог, наконец, проговорить:

– Привет! Ты как… откуда? Каким ветром?

– Попутным! – ответил Юрка, выруливая на проспект. – Все нормально, не парься. И пристегнись, а то менты озверели. Пока едем, своим позвони, обрадуй. Скажи, пусть встречают.

– Телефона нет.

Он тогда из дома без мобильника вышел, думал, что по-быстрому все закончит и вернется, а вышло по-другому. Странно все и мутно, будто смотришь на мир через закопченное стекло и не успеваешь за событиями, только принимаешь их как данность. Хотя что тебе еще остается?

– Держи. – Дубровин кинул Максу на колени мобильник.

Тот сжал телефон в ладони, но набирать знакомые номера не торопился. Ситуация была насквозь странной, непонятной, и Максу не терпелось во всем разобраться.

Дубровин глянул на него, ухмыльнулся и полюбопытствовал:

– Не ожидал?

Он очень изменился за те несколько месяцев, что они не виделись. От зомби не осталось и следа. Юрка загорел, поправился и веселился от души, глядя на растерянного Макса. Будто и не было опознания, похорон. Не он с фанатичным упорством караулил Милютина с «макаровым» в руках.

– Нет, – честно сказал Макс.

Уж чего-чего, но меньше всего он ожидал повстречать сегодня Юрку, да еще на новенькой машине. Дела у приятеля идут, похоже, неплохо – одет просто, но видно, что вещи дорогие, телефон не из дешевых. Внедорожник опять же…

– Спасибо.

«Паджеро» остановился на светофоре. Юрка следил за пешеходами и внимательно смотрел вперед.

Он не дождался ответа, повернулся к Максу и повторил:

– Спасибо тебе, что успел тогда. Если бы не ты, один черт знает, где бы я сейчас был.

Понятно, что говорил он о том майском вечере, с которого все началось. И едва не закончилось!.. Еще пару дней назад Максу светила тяжелая статья за тот самый «макаров», предназначенный для изничтожения Милютина.

Сегодня пистолет волшебным образом обернулся отверткой. У Мотьки обнаружилось бешенство. Вообще все было в пределах самообороны. Максим Добровольский свободен и может идти на все четыре стороны. Как это назвать, если не чудом?

– Ты пистолет где взял? – спросил Макс просто ради интереса.

Юрка отмахнулся с пренебрежением, будто и слышать о таких мелочах не хотел.

– Забудь, проехали. Его нет, тебе ничего не будет.

Он тронул машину с места, вырулил в правый ряд и покатил за маршруткой. Макс неотрывно глядел на Юрку.

Тот не выдержал и проговорил:

– Извини, я ж тебя тогда не предупредил, что на нем пара десятков душ висит. Не думал, что тебе ствол пригодится. – Юрка перестроился в левый ряд, встал в потоке, включил поворотник, на панели замигала красная лампочка.

– Я и сам не думал… – пробубнил Макс.

Юрка повернулся и посмотрел на него так пристально, точно впервые в жизни видел или хотел убедиться в том, что Макс тот, за кого себя выдает.

Он перестал улыбаться и сказал:

– В расчете. Ты мне помог, я тебе.

Макс смотрел перед собой в лобовое стекло. Надо бы поблагодарить, да слов нет, куда-то подевались. А вот беспокойство усилилось, росло, крепло, и Макс не знал, что с этим делать. В голове у него не совмещались сегодняшнее решение суда и появление Юрки на черном «японце».

Поток машин тронулся под зеленую стрелку. Дубровин повернул руль. «Паджеро» въехал на узкую улицу, где немедленно встал в длинной пробке.

– Нормально все, – услышал Макс. – Не дергайся. Я тебя искал с неделю назад, предложить кое-что хотел. Отец сказал, что ты сел, и прямо волком на меня смотрел. Я сразу понял, что ты с «макаровым» влип, ну, и решил, что пора долг отдать. Попросил одного человека за тебя, он пару звонков сделал, и вопрос решился. Так что отдыхай. – Юрка снова улыбнулся.

Машина еле-еле ползла по дороге, забитой транспортом. Слышались раздраженные гудки и голоса. Зато в «Паджеро» было прохладно. Юрка включил кондиционер, и тот приятно обдувал разгоряченную кожу.

– Спасибо, – наконец-то выдавил из себя Макс, чувствуя, что снова должен Юрке.

Воля ваша, но нескладно получается. Одно дело – пистолет отобрать, и совсем другое – таинственным образом отмазать от тяжелейшей статьи. Что ж это за человек, который пару звонков сделал. Джинн из бутылки, не иначе.

– Не за что, – поспешно отозвался Юрка. – Но, сам понимаешь, я только слово за тебя сказал, остальное он сделал. Надо бы отблагодарить.

– Денег у меня нет, – ляпнул первое, что пришло в голову, Макс, даже примерно не представляя, сколько стоит такая вот услуга.

– Да какие там деньги! – Юрка поморщился. – Не о них речь. Твоя помощь нужна.

– Моя? – поразился Макс и уставился на Юрку.

Не шутит ли тот?.. Но приятель был серьезен.

Машина выбралась из пробки и катила дальше. Впереди показались деревья того самого парка. За ними виднелись крыши новых домов.

– Нормально, – сказал Дубровин. – Не паникуй. Считай, что я работу тебе нашел. Кстати, за этим и приезжал. В общем, дело такое: у человека охранное предприятие, готовит личников для бизнесменов, их жен и прочих родственников. Мы вдвоем работали, но один недавно уволился по семейным обстоятельствам, а дел, как назло, привалило. Ты вместо него будешь инструктором – стрелковка, рукопашка и все такое прочее.

Кое-что стало проясняться. Раз у этого благодетеля своя контора по подготовке охранников, тогда все просто.
Страница 13 из 13

Товарищ сам из органов, то бишь из ментов, а у них бывших не бывает. Навечно в наших рядах, как говорится.

Значит, капитан ФСБ Казарцев не столь и всесилен, раз по звонку нарезной ствол превращается в отвертку, а у псины обнаруживается бешенство. Хотя последнее – запросто. Это ж реальный монстр, прости Господи. У нее, кстати, и вся морда в пене была.

– График, считай, свободный, – продолжал Дубровин. – Приезжать надо, когда есть клиент. Зарплата хорошая, деньгами он не обидит, сразу говорю. Я у него три месяца уже и вот, сам видишь, машину купил. – Юрка хлопнул ладонью по креслу.

– Зарплата?.. – Макс опять обалдел. – Он мне еще и денег даст?

– А как же. – Юрка снисходительно глянул на приятеля. – Ты думал, что за миску супа работать будешь? Нет, все как положено, почти по Трудовому кодексу.

Макса снова накрыла не апатия, а что-то вроде шока. Рассудок взял паузу, чтобы усвоить ту прорву информации, которая час назад обвалилась на голову и теперь продолжала сыпаться, не давая передышки. Юрка нажал какие-то кнопки на приборной панели, и из динамиков понеслась дурацкая попсовая песенка.

– Погоди! – выкрикнул Макс, перекрывая музыку. – Какой из меня инструктор? Я ж только на стрельбище стрелял и в тире, а рукопашка…

– Нормально. – Юрка приглушил звук. – Этого хватит, больше не надо. Ты ж не спецназ тренировать идешь. Как ты стреляешь, я знаю, дерешься тоже неплохо. Приемы покажешь, отработаешь с клиентами – и довольно. А если что, я подстрахую. Согласен? – Дубровин смотрел перед собой так, словно ответ был ему безразличен.

Они проскочили мимо парка и даже не глянули в ту сторону, вылетели на перекресток.

– Да, – сказал Макс. – Конечно. Я ж человеку должен, надо отрабатывать. Только боюсь, он меня выгонит.

– Без паники! – Юрка прибавил газу и лихо проскочил пересечение дорог. – Я за тебя поручился, так что не боись! И звони давай своим, а то приехали уже.

Тут вдруг все встало на место, беспокойство отпустило, выветрилось из души. На его место тут же хлынула не радость – эйфория.

Макс наконец-то осознал, что кошмар последнего месяца закончился и больше не вернется, на улице лето, тепло и солнечно. Он свободен. Надо предупредить отца и Настю.

Но тут вышла заминка. Отец на последних свиданиях весточки от нее не передавал, ограничивался общим замечанием, мол, все в порядке. А что там да как – не говорил. Может, расстраивать не хотел?

Все-таки прошел целый месяц. Настасья давно могла уехать или нового кавалера себе завести. Это запросто.

«Посмотрим», – подумал Макс, набрал отцовский номер и невольно улыбнулся, услышав знакомый голос.

Юрка высадил его возле дома. Они договорились встретиться завтра после обеда. Господин Жаров – так отрекомендовал Дубровин благодетеля, неведомого пока Максу, – назначил рандеву на пять вечера.

Друзья распрощались, и Макс пошел сдаваться.

Отец тщательно скрывал радость за подозрением и недоверием, только что душу из Макса не вытряс, выспрашивая все подробности.

– Болван, – выдал он в итоге.

Макс вздохнул и опустил голову, чтобы скрыть глуповатую улыбку. В голосе отца звучало облегчение и усталость.

Он обнял сына, потом отвесил ему крепкий подзатыльник и спросил:

– Выводы сделал?

Макс кивнул, украдкой глянул на часы. Отец перехватил его взгляд и понял все без слов.

– Вещи твои в комнате, – сказал он. – Мобильник там же. Твоя вчера звонила, про тебя спрашивала, я сказал, что все по-прежнему.

«Твоя!»

Макс покопался в большой спортивной сумке, нашел свой телефон, но звонить не стал. Он быстро привел себя в порядок, переоделся и попрощался с отцом, пообещав вернуться к вечеру. Или завтра.

– Иди уже, жених, – проворчал отец. – Только много не пей на радостях, а то сам тебя ментам сдам.

Пить Макс не собирался, он вообще не очень хорошо себе представлял, что ждет его при встрече с Настей. Она не уехала, и это обнадеживало, но за месяц с лишним произойти могло все, что угодно. С одной стороны, надо бы позвонить ей, предупредить, что скоро придет, а с другой – зачем портить сюрприз? Если он, конечно, будет для нее приятным, а не наоборот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/kirill-kazancev/pravo-na-krov/) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.