Режим чтения
Скачать книгу

Префект читать онлайн - Аластер Рейнольдс

Префект

Аластер Рейнольдс

Пространство Откровения #5

Блистающий Пояс вокруг планеты Йеллоустон состоит из десяти тысяч анклавов, обитаемых космических станций. Их население может выбирать себе любую форму власти, от диктатуры до полной анархии, но все анклавы до единого подчиняются общим законам, за соблюдением которых следят «Доспехи» – военизированная полиция с самыми широкими полномочиями.

Когда один из анклавов внезапно погибает вместе со всем населением, а еще на нескольких начинается бунт машин, у префектов «Доспехов» возникает подозрение, что Блистающий Пояс подвергся атаке очень жестокого, умного и изобретательного противника.

Впервые на русском языке!

Аластер Рейнольдс

Префект

Моим родителям в благодарность за сорок лет любви и поддержки

Copyright © 2007 by Alastair Reynolds

© А. Ахмерова, перевод, 2015

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

* * *

Аластер Рейнольдс – один из ведущих британских фантастов. Он несколько лет прожил в Голландии, сотрудничая с Европейским центром космических исследований и технологий. Подобно многим писателям, имеющим практический опыт работы в таких «сверхнаучных» областях науки, как астрономия и физика, он тяготеет к «твердой» фантастике. Но при этом его произведения всегда динамичны и насыщены психологизмом – это совершенно реальная борьба за выживание в беспощадной космической среде.

Увиденное Рейнольдсом будущее – это абсолютный холод и кромешная мгла межзвездного пространства, где господствует искусственный разум.

    Publisher's Weekly

Рейнольдс – автор с сильным природным чувством будущего.

    Strange Horizons

Великолепно придуманный мир.

    Booklist

Чарующий гибрид космооперы, полицейского детектива и психологической драмы… Рейнольдс поочередно снимает слои тайны, как шелуху с луковицы, и не скупится на детали, отчего роман интригует одним своим фоном, еще до раскрытия ставок и характеров. Это отличная английская приключенческая фантастика.

    Publisher's Weekly

Для тех, кто уже стал поклонником «Космического Апокалипсиса», это книга, которую нельзя пропустить. Для тех, кто еще не читал Аластера Рейнольдса, это лучший выбор, чтобы познакомиться с его писательским мастерством и видением грядущего.

    Amazon.com

Глава 1

Лифт несся от стыковочного узла вниз по спице, и Талия Нг чувствовала, как увеличивается ее вес. Она сползла на пол, пытаясь уловить тот момент, когда гравитация достигнет одного g. Талия надеялась, что в этом анклаве жители не зациклены ханжески на большой гравитации. Можно подумать, страдания при двух g улучшают моральные качества. Хлыст-ищейка и приборы для настройки центра голосования сильно оттягивали пояс.

– Талия, учись скрывать волнение, – негромко посоветовал Дрейфус, когда лифт затормозил.

Та оправила китель под ремнем.

– Простите, сэр.

– Ты справишься.

– Мне немного не хватило времени, сэр. Ну, чтобы заочно познакомиться с Домом Перигалов.

– Маршрут тебе сообщили, как только мы улетели из анклава «Доспехов».

– Сэр, с тех пор прошел всего час.

Дрейфус глянул на Талию, прищурив левый глаз:

– Какой у тебя индекс скорочтения?

– Три, сэр. Ничего особенного.

Дрейфус хлебнул кофе из термоса, который захватил с корабля. Создала кофе Талия – чернее дегтя, начальник любит именно такой.

– Полагаю, сводка данных получилась очень длинной.

– Свыше тысячи параграфов, сэр.

– Да, но там частности, основное сообщают на занятиях.

– Надеюсь, что так. Тем не менее я не могла не заметить…

– Что именно? – вкрадчиво спросил Дрейфус.

– Сэр, ваше имя там сплошь и рядом.

– Ну, в свое время мы с Кейтлин Перигал вдоволь потрепали друг другу нервы. – Дрейфус скупо улыбнулся.

– Уверена, она с удовольствием мне об этом напомнит.

– Можешь не сомневаться, – вставил Спарвер, еще один младший полевой префект, участвующий в блокаде.

Дрейфус положил мозолистую ладонь Талии на плечо.

– Просто помни: твое дело – собрать доказательства. Любые провокации – наша со Спарвером забота.

Дверцы лифта открылись, и в лицо пахнуло горячей влагой. Повсюду клубился пар. Префекты стояли перед огромной пещерой, выдолбленной в каменном торе – ободе гигантского колеса. Куда ни глянь, бассейны с водой, соединенные мудреной системой каналов и шлюзов. Люди, в большинстве обнаженные, плавали, плескались, играли в воде. Среди них были и немодифицированные, и напоминавшие людей весьма отдаленно, и даже юркие целеустремленные существа, которые людьми никогда не были.

Дрейфус достал из кармана кителя круглые очки и рукавом стер испарину с темных стекол. Талия достала свои, надела и заметила, как изменилась обстановка. Людей она теперь видела не обнаженными, а в масках и костюмах или частично прикрытыми движущимися цветовыми блоками и дымчатым оперением. Кое-кто менял размер и форму. Иные и вовсе стали невидимыми, хотя их присутствие выдавал мерцающий контур. Над бассейнами выросли сложные блестящие конструкции – Талия не могла решить, скульптуры это или форма визуализации данных, связанная с игрой воображения.

– Вот вам и теплый прием, – проговорил Дрейфус.

Что-то зашагало к ним по сухой дорожке между бассейнами – стройные женские ноги в чулочках несли поднос с напитками. Высокие каблуки цокали, ноги приближались, с сумасшедшей точностью ставя туфельки одну перед другой. Жидкость в бокалах даже не колыхнулась.

Талия потянулась к поясу.

– Спокойно! – шепнул Дрейфус.

Робот-слуга остановился прямо перед ними.

– Добро пожаловать в Дом Перигалов! – пропищал он. – Выпить хотите?

– Спасибо, – поблагодарила Талия, – но нам же следует…

Дрейфус опустил термос с кофе на пол и потянулся к подносу.

– Что посоветуете?

– Красное весьма недурно.

– Тогда красное. – Том поднес бокал к губам, чтобы только аромат почувствовать.

Талия тоже взяла бокал, а Спарвер воздержался: с его обменом веществ лучше не рисковать.

– Пожалуйста, идите за мной. Я отведу вас к матриарху.

Вслед за женскими ножками префекты зашагали вокруг бассейнов. Поначалу их прибытию не уделили должного внимания – но только поначалу. Теперь от пристальных взглядов у Талии аж затылок покалывало.

Они поднялись к самому высокому бассейну, где четыре железные рыбы изрыгали воду из разверстых ртов. По грудь в воде с ароматизированной пеной сидели двое мужчин и Кейтлин Перигал, вполне узнаваемая по изображениям из сводки. Мускулистые плечи Кейтлин плавно сужались к предплечьям и изящным перепончатым кистям, ногти ядовито зеленели, в волосах блестело павлинье перо. Над головой резвились зеленые нимфы и сатиры.

– Префекты! – Голос Кейтлин по теплоте не отличался от сверхтекучего гелия.

– Матриарх Перигал, – отозвался Дрейфус, остановившись в паре сантиметров от края бассейна. – Меня сопровождают младшие полевые префекты Спарвер Банкал и Талия Нг. Мы с вами, разумеется, знакомы.

– Вялый толстяк – Том Дрейфус, – объяснила Кейтлин, лениво повернувшись к своим компаньонам.

Один из них, томный сероглазый блондин с длинными волосами, холодно взглянул на Дрейфуса. Казалось, он сошел с полотна импрессионистов, а все из-за плюмажа.

– Кейтлин, вы с ним уже
Страница 2 из 33

встречались?

Перигал шевельнулась, рассекая воду мускулистым хвостом с плавниками, который был у нее вместо ног. Талия даже коснулась очков, чтобы убедиться: ей не почудилось, хвост настоящий.

– Смысл жизни Дрейфуса – досаждать мне любыми законными путями, – съязвила Перигал.

– Я лишь выполняю свою работу, – невозмутимо отозвался Дрейфус. – Разве моя вина, что эта работа периодически касается вас?

– Так она снова касается меня?

– Похоже на то. Кстати, хвост замечательный. Что случилось с ногами?

Перигал кивнула на ходячий поднос:

– Вот, интерьер мне украшают.

– Ну, каждому свое.

– Да, суть такова. – Перигал подалась вперед и куда жестче проговорила: – Хватит любезностей. Начинайте проверку, или зачем вы пожаловали, и вон из моего анклава.

– Я прилетел не с проверкой, – заявил Дрейфус, и у Талии засосало под ложечкой.

Этого момента она боялась и втайне ждала.

– Тогда зачем? – спросила Перигал.

Дрейфус вынул карту из кармана кителя, переглянулся с помощниками и, щурясь, прочитал:

– Кейтлин Перигал, настоящим вы как матриарх этого анклава обвиняетесь в нарушении демократического процесса пятой категории. Имеются данные о том, что вы, преследуя корыстные цели, вмешивались в работу центра голосования.

Перигал что-то пробормотала и покраснела от негодования. Дрейфус поднял руку, требуя тишины, и продолжил:

– На время расследования ваш анклав блокируется. Физическое перемещение и обмен информацией между Домом Перигалов и системой, включая Город Бездны, прерывается. Любые попытки воспрепятствовать налагаемым санкциям будут жестко пресечены. Настоящее решение окончательно и обязательно для исполнения. – Дрейфус остановился и опустил карту. – Объявляю блокаду начатой.

Повисла неловкая пауза, прерываемая лишь плеском воды в бассейне.

– Это шутка? – наконец спросил сероглазый блондин, с надеждой глядя на Перигал. – Пожалуйста, скажите, что это шутка.

– Значит, блокада, – проговорила матриарх. – Дрейфус, я всегда знала, что ты подлец, но не думала, что опустишься до такого.

Дрейфус положил карту на бортик бассейна.

– Здесь итоговый текст обвинения. По-моему, все предельно четко, хотя куда мне судить, я ведь лишь полевой префект. – Он коснулся пальцем подбородка, словно только что вспомнил о задании. – Теперь сделайте мне маленькое одолжение.

– Да ты ненормальный!

– Пожалуйста, обратитесь к своим гражданам и гостям. Объясните, что начата блокада и они вот-вот потеряют связь с внешним миром. Напомните, что эта ситуация может растянуться на целый век. Если кто-нибудь желает отправить сообщение за пределы Дома Перигалов, на это остается шестьсот секунд.

Том повернулся к Спарверу и к Талии.

– Младшие префекты, вы знаете, что делать, – проговорил он негромко, но так, чтобы слышала Перигал. – Если кто окажет сопротивление или не подчинится, у вас будет право совершить эвтаназию.

* * *

Кольцевой транзит двигался быстро, противодействуя центробежной гравитации медленно вращающегося колеса. Талия сидела рядом со Спарвером, погруженная в раздумья.

– Это несправедливо, – наконец сказала она.

– Что именно?

– Столько людей попало сюда случайно, кто-то в гости прилетел.

– Порой единственное осуществимое решение несправедливо.

– Оказаться в глухой изоляции от Блистающего Пояса, от Йеллоустона, от друзей и близких, от абстракции, от медицинских программ… Некоторые не доживут до снятия блокады.

– Об этом им следовало подумать заранее. Не хочешь получить блокаду – досконально изучи свой анклав.

– Бессердечные рассуждения!

– Они плевали на демократию. Я не сильно расстроюсь, когда демократия наплюет на них.

Талия чувствовала, как вес становится нормальным: они приближались к месту назначения, транзит замедлялся. Префекты высадились в другой пещере, поменьше размером и поярче освещенной, чем первая. Здесь пол был мощен черными и белыми плитами, натертыми до блеска. Из отверстия в его центре поднимался конус. Толстый, как древесный ствол, острым концом он тянулся к самому потолку. На его черной поверхности мерцали схемы инфопотоков, переливались красные и синие линии. Конус обвивала лестница без поручней, по которой добирались до портов интерфейса, похожих на короткие ветви.

У основания ствола стоял мужчина в бежевой форме, инженер или техник, и смотрел на пришедших с подозрением.

– Не приближайтесь! – сказал он.

– Разве Перигал не предупредила, что мы идем сюда и мешать нам нельзя? – спросил Спарвер.

– Это обман. Вы шпионы Дома Кантарини.

– Я похож на шпиона Дома Кантарини? – В голосе Спарвера звучало недоумение.

– Шпион может выглядеть как угодно.

– Я свинья. Разве при наличии других кандидатов они подослали бы уродца вроде меня?

– Рисковать я не могу. Если прикоснетесь к центру голосования, я потеряю работу, положение – всего лишусь.

– Отойдите, сэр! – велела Талия.

– Извините, но я не могу подпустить вас ближе. – Мужчина раскрыл ладонь: к ней крепился тускло-серебристый приборчик с красной пусковой кнопкой. – Вы под прицелом. Пожалуйста, не заставляйте меня стрелять.

– Убьете нас – «Доспехи» пришлют других префектов, – предупредил Спарвер.

У Талии мурашки побежали по спине. Она чувствовала пристальное внимание невидимых пушек, готовых уничтожить ее, стоит руке мужчины дрогнуть.

– Если развернетесь и уйдете, я вас не убью.

– Соберем доказательства, тогда и уйдем.

Спарвер снял хлыст-ищейку с пояса и махнул им, чтобы активировать хвост. Потрескивая, тот вытянулся на максимальную длину и хлестнул по полу.

– Он прав, – добавила Талия, сдерживая дрожь в голосе.

– Мы префекты «Доспехов».

– Уходите! – взмолился мужчина, поглаживая пусковую кнопку. – Центр голосования я буду защищать до последнего.

Спарвер дал хлысту свободу. Рукоять осталась на уровне пояса: скрученный конец затвердевшего хвоста держал ее прекрасно. Ищейка покачивалась из стороны в сторону, будто кобра в поисках добычи. Вот рукоять нацелилась на мужчину, на кадыке у того появилась ярко-красная точка.

– Пожалуйста, ответьте на один вопрос, – сказал Спарвер. – Пальцы вам очень дороги?

Мужчина вдохнул и задержал дыхание.

– Хлыст уже настроился на вас, – продолжал Спарвер. – Если почувствует враждебное намерение, а он к такому очень-очень чувствителен, то набросится быстрее, чем нервный импульс дойдет до кончиков ваших пальцев. Острая кромка хвоста причинит вам серьезнейшие травмы.

Мужчина хотел заговорить, но изо рта вырвалось лишь хриплое карканье. Он раскрыл обе ладони и растопырил пальцы.

– Разумное решение, – похвалил Спарвер. – Теперь так и держим руки и отходим от центра голосования.

Спарвер кивнул Талии: вперед, мол, собирай доказательства. Хлыст-ищейка остался при свинье, но повернул гладкую голову, когда мужчина отодвинулся от черной колонны в центре пещеры.

Талия подошла к центру голосования. Он был стандартной модели, установлен лет двадцать назад, поэтому она знала, с чего начинать.

– Я младший полевой префект Талия Нг, – проговорила она вслух. – Подтвердите идентификацию.

– Добро пожаловать, младший префект Нг, – ответил бесполый, как у всех таких машин, голос. – Чем я могу вам помочь?

Талия
Страница 3 из 33

вспомнила одноразовый пароль, который ей сообщили после отлета с анклава «Доспехов».

– Нарцисс, восемь, палисандр. Подтвердите доступ к системе безопасности.

– Доступ подтверждаю. Младший префект Нг, в вашем распоряжении шестьсот секунд.

– Блокировать двусторонний доступ к абстракции.

– Доступ блокирован.

Красные линии исчезли. Теперь на колонне отражался лишь синий инфопоток. Отныне анклав не мог ни посылать, ни принимать сигналы. Синий поток мгновенно усилился – местные жители запаниковали, бомбардируя центр голосования вопросами о ЧП.

Талия глянула на мужчину, которого до сих пор сдерживал хлыст Спарвера. Впервые в жизни этого человека его имплантаты потеряли доступ к связи с инфоматрицей за пределами Дома Перигалов. Все равно что нож гильотины упал.

Хватит, нужно сосредоточиться на центре голосования.

– Подготовьте три экземпляра сводки-отчета об инфопотоке, прошедшем через этот анклав за последнюю тысячу дней.

– Уже готовлю. Прошу подождать.

Талия дотронулась до шейного микрофона:

– Сэр, это Талия. Мы собираем доказательства. К вам вернемся минут через десять.

Ответа не последовало. Талия подождала, пока Дрейфус активирует свой микрофон, но начальство молчало.

– Тишина, – сказала Талия, взглянув на Спарвера.

– Шеф, наверное, занят, – отозвался свинья.

– Пора бы ему ответить. Я волнуюсь. Может, стоит вернуться? Вдруг…

– Талия, нам нужна эта сводка. Через пять минут центр голосования отключит тебя.

Спарвер был прав. Одноразовый пароль позволяет лишь десять минут неограниченного доступа. Повторно центр голосования его не примет.

– Давайте скорее! – процедила Талия.

Она снова попробовала вызвать Дрейфуса и снова не получила ответа. Казалось, прошла вечность, прежде чем центр выдал копии сводки из паза в самом низу колонны. Талия скрепила толстые дискеты и пристегнула к поясу. Она как будто чувствовала вес информации, которую те содержали. Глупое заблуждение, конечно. Радиолучом такое количество информации за несколько дней не передашь.

– Готово? – спросил свинья.

– Здесь все, что нам надо. Местную абстракцию можно не отключать.

– Что, если они попробуют преодолеть блокаду, которую ты только что организовала?

– Они получат мертвый центр голосования. Хорошо, если после этого системы жизнеобеспечения сохранятся. Про абстракцию я уже не говорю.

Талия велела центру голосования перекрыть доступ, который ей только что предоставили.

– Ну вот и все, – объявила она, неожиданно почувствовав разочарование.

– Ага. Видишь, ничего сложного.

– Я за начальство беспокоюсь.

– Наш сигнал блокируют скалы, – заверил Спарвер и улыбнулся технику. – Мы закончили. Могу я положиться на ваше благоразумие и отозвать хлыст?

Техник нервно сглотнул и дернул головой.

– Переведем это как «да», – проговорил Спарвер и поманил к себе хлыст. Раз – ищейка щелкнула хвостом, два – рукоять легла Спарверу на ладонь, три – хвост с шорохом втянулся в рукоять.

Спарвер погладил рукоять и прикрепил к поясу.

– Пора проведать начальника.

Дрейфуса они увидели застывшим посреди сцены кровавого побоища. В одной руке он держал очки, в другой – хлыст-ищейку.

Талия сорвала с себя очки, чтобы разобраться в происходящем. Люди кричали, метались, чтобы не попасться Дрейфусу на глаза. Два гостя Кейтлин Перигал сползли в воду, порозовевшую от крови. Сероглазый блондин потерял руку – теперь она лежала на мраморном бортике и обвиняюще указывала на Дрейфуса. Кожа за запястьем вздулась, словно сквозь нее прорывалось оружие, вживленное в ткани. Другой гость бился как припадочный; из ноздрей хлестала кровь, широко раскрытые глаза уставились в потолок. Еще трое или четверо получили раны различной тяжести. Через шлюзы и водопады окровавленная вода перетекала из бассейна в бассейн – поди разбери, сколько человек пострадало.

Самыми тяжелыми уже занимались медицинские сервороботы. Даже они казались обескураженными. Алый порез рассекал правую щеку Кейтлин, от уголка рта до уха. Побелев от страха и злости, Кейтлин хватала воздух ртом.

– Ты… ошибаешься, – просипела она.

– Ошибаетесь вы. И заплатите за это.

Дрейфус медленно повернулся к младшим префектам.

– Получили сводку? – спросил он.

У Талии пересохло во рту.

– Да, – выдавила она, стараясь сохранить профессиональное спокойствие.

– Тогда летим. Здесь делать больше нечего.

Глава 2

Ограничитель приближения остановил Дрейфуса посреди кабинета верховного префекта. Джейн Омонье будто не замечала его, сосредоточившись на настенном дисплее.

– Если угодно, я подам в отставку, – проговорил он, негромко кашлянув.

Омонье едва взглянула в его сторону.

– На каком основании, Том?

– На любом. Если я нарушил протокол или принял неверное решение, просто отдайте приказ.

– Ты недостаточно позаботился о себе и о младших префектах, а других недочетов я не вижу. Сколько всего погибших?

– Шестеро, – ответил Дрейфус.

– Бывало и хуже. Кейтлин Перигал – крепкий орешек. Главное, жертв менее десяти. Такой расклад меня устраивает, особенно с учетом возможных вариантов.

– Я надеялся, что до бойни не дойдет.

– Это выбор Перигал, а не твой.

– Боюсь, с ней мы не покончили. Она мне сказала… – Дрейфус осекся: и без его сомнений у Омонье хватало забот. – Такое чувство, что я долг отдал. Префект так думать не должен.

– Чувство вполне человеческое.

– Перигал оставалась безнаказанной, потому что нам не хватало ума и времени устроить проверку, прежде чем доказательства потеряют актуальность. Даже если бы удалось в чем-то обвинить Кейтлин, на целый век блокады ее проступки не потянули бы.

– Мы не уверены, что и нынешние нарушения тянут на такое.

– Считаете, она снова выкрутится?

– Зависит от доказательств. Пора использовать ту смышленую девушку, нового специалиста из твоей команды.

– Я полностью доверяю Талии.

– Тогда опасаться нечего. Если Перигал виновна, блокада продолжится. Если веских доказательств не найдется, Дому Перигалов позволят снова примкнуть к Блистающему Поясу.

– Шестеро уже погибли.

– Люди паникуют, когда теряют абстракцию. Это не наша проблема.

Дрейфус пытался понять выражение лица Омонье. Что-то случилось. Не в привычках Джейн спрашивать, сколько человек погибло во время операции; она узнала бы все цифры еще до возвращения его команды. Только лицо Омонье – бесстрастная маска, такое не расшифруешь ни сегодня, ни в принципе. Все труднее вспоминалось, как она улыбается, смеется или злится, какой она была до встречи с Часовщиком.

– Простите, это не упрек, но… зачем вы меня вызвали?

– Поболтать. Насладиться теплом человеческого общения.

– Нет, это вряд ли.

– Кое-что случилось. Новость поступила в твое отсутствие. Проблема острая, как и с Перигал, если не острее. А еще безотлагательная. Действовать нужно немедленно.

– Еще одна блокада? – спросил огорошенный Дрейфус.

– Нет. Блокада здесь, увы, не поможет.

– Что, простите?

Омонье, протянув к стене руку, увеличила одну из граней дисплея. На ней отображался анклав, серый шар, нечеткий из-за мелких элементов изображения, с огромными зеркалами по полюсам и экватору, окруженный панелями мощных солнечных батарей. Дрейфус не знал
Страница 4 из 33

масштаба, но сомневался, что ширина анклава более километра.

– Ты не узнаешь его. Это недавний снимок «пузыря» Раскин-Сарторий, анклава пятой категории с внешних орбит. Прежде он не привлекал внимания «Доспехов».

– Что же натворили его обитатели?

– Вот картинка посвежее, трехчасовой давности.

«Пузырь» Раскин-Сарторий вскрыли, разрезали посредине, как глазное яблоко скальпелем, едва на полушария не разделили. По обеим сторонам разреза поверхность анклава опалилась до угольно-черного, внутренности еще светились вишневым.

– Какие потери? – спросил Дрейфус, сдерживая ужас.

– По данным последней переписи, население Раскин-Сартория составляло девятьсот шестьдесят человек. Предположительно, все погибли, но мы срочно собираем команду для осмотра. Вдруг кто-то уцелел? По крайней мере, симулякры бета-уровня должны остаться.

– Почему новость не разнеслась по всему Поясу?

– Потому что мы не позволили. На стихийное бедствие это не похоже.

– Кто-нибудь да заметит, что жители Раскин-Сартория отключились от сетевых ресурсов.

– Абстракцией они пользовались на низком уровне, который, благодаря нашим сетевым привилегиям, какое-то время можно полноценно моделировать.

– Какое-то время… это сколько?

– Попробую угадать. Менее двадцати шести часов. Тринадцать больше похоже на правду.

– А когда правда вскроется?

– Наступит страшный кризис. Я подозреваю, кто тут замешан, но, чтобы действовать, нужна полная уверенность. Поэтому я и хочу, чтобы ты немедленно отправился на Раскин-Сарторий. Возьми с собой кого нужно, собери доказательства, симов и возвращайся сюда. Потом затаим дыхание и будем ждать результатов анализов.

Дрейфус снова взглянул на раскуроченный анклав.

– Такие повреждения можно нанести одним-единственным способом, верно? Оружие тут ни при чем.

– Мы с тобой мыслим одинаково, – заметила Омонье.

* * *

Двери штаба были облицованы панелями из тика, отполированными до невероятного блеска. Ни окон, ни картин, ни малейших признаков уюта. Вся мебель темная, тяжелая, грубая – дерево вырастили, срубили, обработали, отдали плотнику. Двойные двери утыкали огромными медными болтами и покрыли чеканной бронзой. Обе половинки украшало стилизованное изображение поднятой перчатки – символ «Доспехов». По идее, перчатка означала защиту, но вместе с тем она символизировала готовый сжаться кулак, способный раздавить врагов и предателей.

– Нг, пожалуйста, начинайте, – проговорил старший префект Майкл Криссел, сидевший напротив Талии.

Та положила добытые дискеты на стол, от волнения едва их не уронив.

– Спасибо, старший префект. Здесь сводка из центра голосования Дома Перигалов. Копия сводки за каждый из тысячи дней сохранена в наших архивах. – Талия кивнула на шестеренку, символизирующую анклав Дома Перигалов; штабная Единая система увеличила его и подняла над истинной орбитальной плоскостью. – Сводка в трех экземплярах. Я проверила все: они идентичны, без признаков фальсификации.

– Что вы обнаружили?

– На проверку мне дали несколько часов, и я успела лишь поверхностно…

– Хватит болтать, Нг! – нетерпеливо проворчал старший префект Гастон Клирмаунтин. – Просто огласите результаты.

– Сэр, – Талия едва не заикалась, – предварительный анализ полностью подтверждает отчет о блокаде. Дом Перигалов действительно нарушал демократический процесс. Как минимум в восьми случаях, когда сами Перигалы или их союзники встречали серьезную конкуренцию, матриарх изменяла результаты голосования. Случаев нарушения может быть больше. Проведем тщательную проверку, и ситуация прояснится.

– Я думал, все уже ясно, – буркнул Клирмаунтин.

Старший префект Шеридан Гаффни подался вперед так, что его черное кожаное кресло заскрипело.

– Помягче с ней, Гастон, – прорычал он. – Думаешь, Талии легко? Времени на подготовку мы ей почти не дали.

Гаффни, глава Службы внутренней безопасности и подготовки хлыстов-ищеек, слыл вспыльчивым и нетерпимым к дуракам. Талию он никогда не щемил, наоборот, поддерживал. Среди присутствующих он казался ей единственным безусловным союзником. Присутствие Дрейфуса или Джейн Омонье все изменило бы, но Дрейфуса не было (он не старший префект, но посещал такие собрания благодаря допуску «Панголин»). Красноречиво пустовало и место верховного префекта, зарезервированное для проекции Джейн. По дороге в штаб Талия слышала сплетни о назревающем кризисе, совершенно не связанном с блокадой, которую они только что наложили.

Другие старшие префекты не относились к ней никак. Застенчивый, робкий Майкл Криссел внешностью напоминал ученого. Судя по всему, прежде он был отличным полевым префектом, но последние двадцать лет провел в анклаве «Доспехов», постепенно отдаляясь от суровой реальности внешнего мира. Полевую службу Лилиан Бодри оборвал взрыв неисправного хлыста-ищейки. Лилиан собрали по частям, но нервную систему полностью не восстановили. Она могла бы обратиться за помощью к докторам из другой части Блистающего Пояса, но тогда анклав «Доспехов» ей пришлось бы покинуть навсегда, чтобы не подвергать службу риску. Лилиан предпочла долг личному благополучию, хотя на собраниях теперь сидела неподвижно, как фарфоровая статуэтка.

По числу старших префектов на собрании можно было судить о важности отчета. Талию слушали только четверо вместо обычных шести-семи, а то и десяти. Ясно, «Доспехи» желают поскорее разобраться с Домом Перигалов, но считают блокаду этого анклава рядовой проблемой.

– Давайте покороче, – предложил Клирмаунтин. – У нас есть сводка. Она подтверждает, что Перигалы замешаны в махинациях. Блокада останется. Нужно лишь избежать утечки информации, а то дурной пример заразителен.

– Я согласна, сэр, – отозвалась Талия.

– Какой ущерб нанесла подтасовка результатов голосования? – спросила Бодри.

– При нынешнем раскладе практически никакого, – ответила Талия. – В каждом из восьми случаев голосование касалось вопросов небольшой важности. Кейтлин Перигал, вероятно, хотелось бы влиять и на решение проблем посущественнее, но тогда вмешательство стало бы заметнее. Тем более, если результат голосования принципиально важен, мы контролируем процесс так тщательно, что серьезную подтасовку не представляю возможной.

– А вам по долгу службы следует представлять, – заметил Майкл Криссел.

– Она в курсе, – шепотом напомнил Гаффни.

– Вы правы, сэр, – сказала Талия Крисселу. – Я лишь имела в виду, что с учетом известных фактов это маловероятно. Незыблемой нашу систему не назовешь. Согласно теореме Гёделя о неполноте…

– Лекция по теореме Гёделя мне не нужна, – осадил ее Криссел.

– Сэр, я лишь имела в виду, что такие нарушения проверяют жизнеспособность системы. По большому счету, Дом Перигалов оказал нам услугу – мы увидели лазейку, позволяющую подтасовывать результаты голосований. Мы устраним ее и двинемся дальше. Впоследствии кто-то изловчится, найдет новую лазейку, мы устраним и ее, и так далее.

– Так вы уверены, что существующую лазейку мы устраним? – спросила Бодри.

– Конечно, мэм, дело-то пустяк.

– Раз «пустяк», как же мы ее просмотрели?

– Потому что сами же ее открыли, – пояснила Талия, стараясь говорить не
Страница 5 из 33

слишком самоуверенно. – Мы устранили одну лазейку, решив, что проявляем находчивость, но случайно открыли другую. Проблема спрятана в нашей программе устранения недочетов. Она разработана для победы на ключевых голосованиях, но позволяет обманным путем регистрировать дополнительные голоса.

– Небось в истории такое уже бывало, – сухо проговорил Криссел.

Талия сложила пальцы замком. Хотелось взять верный тон, что-то среднее между ершистостью и профессиональной отрешенностью.

– Прискорбно, что так получилось. Однако до сегодняшнего дня той лазейкой воспользовались лишь считаные анклавы.

– Прискорбно? – переспросил Клирмаунтин. – На мой взгляд, это предосудительно.

– Сэр, в существующей программе устранения недочетов двадцать два миллиона строк кода, включая подпрограммы, написанные при Первой Системе, то есть более двухсот двадцати лет назад. Те программисты современным каназианом не владели. Читать их программы – это как с санскрита переводить.

– Нг права, – вмешался Гаффни. – Они очень старались, да и вторичная лазейка столь мала, что из десяти тысяч анклавов лишь пять пытались ею воспользоваться. Думаю, случай с Перигалами нужно запомнить и идти дальше.

– Разумеется, при условии, что проблема полностью устранена, – заметила Бодри, холодно кивнув Талии. – Вы сказали, что тут все просто.

– В этот раз да. Исправить недочет проще, чем вносить поправку, его вызвавшую. Нужно откорректировать лишь несколько тысяч строк. Тем не менее первые установки я хотела бы провести вручную, чтобы при необходимости устранить непредвиденные проблемы, связанные с различиями конфигураций центров голосования. Когда закончу проверку, исправленную программу можно будет разослать по всему кольцу.

Гаффни пристально посмотрел на Талию.

– Бардак с программой нужно ликвидировать поскорее. К вступлению блокады в полную юридическую силу – а она непременно вступит – апгрейд нужно подготовить. Спецкомиссия по доказательственным материалам получила сводку?

– Еще утром, сэр.

Гаффни вытащил платок и промокнул вспотевший лоб.

– При обычном их темпе решения можно ждать дней через десять. Управишься за это время?

– Велите – подготовлюсь и за два дня. Уверена, серьезных отклонений я не выявлю.

– Мы и в прошлый раз были уверены, – напомнил Гаффни. – Не стоит делать одну и ту же ошибку дважды.

«Между тем разом и этим есть существенное отличие», – подумала Талия.

При прошлом апгрейде она не была членом команды. За своих предшественников Талия ручаться не могла, но сама такого недочета не упустила бы.

– Мы и не сделаем, – проговорила она.

* * *

Дрейфус рассматривал место преступления из катера «Доспехов». «Атака была быстрая, – думал Том, – но, увы, не настолько, чтобы получиться безболезненной или милосердной».

Анклав погубили, превратили в безвоздушный остов. Когда преступники пронзили оболочку и коснулись атмосферы, она раздулась в раскаленный шар перегретого воздуха и пара. Добраться до шаттлов, спасательных капсул или хотя бы до бронированных бункеров местные жители не успели. Зато успели понять, что происходит. На Блистающем Поясе не ждут смерти, особенно страшной и мучительной.

– Видок тот еще, – проговорил Спарвер. – Вы по-прежнему хотите высадиться, не дожидаясь криминалистов?

– У инфоцентров усиленная защита. Вдруг из них можно что-то выжать? – отозвался Дрейфус с мрачной безнадежностью.

Насчет инфоцентров он очень сомневался.

– Что за оружие так приложилось?

– По-моему, это не оружие. Ударных повреждений нет. Обгорание указывает на источник прямого энергетического воздействия. Могли сочленители раскопать такую мерзость? Все говорят, где-то припрятаны жуткие пушки… – Дрейфус покачал головой. – Пожелай пауки напасть на удаленный анклав, они сработали бы чище.

– Тем не менее…

– Джейн вроде знает, кто это сделал, но опасается последствий.

Через скафандростену Дрейфус со Спарвером попали в вакуум, затем прошли несколько древних, но исправных шлюзов. Шлюзы привели к камерам-приемникам попросторнее, теперь большей частью темным и безвоздушным. В камерах медленно кружились обломки, кое-что Дрейфус опознал. Карты, встроенные в визор его шлема, основывались на данных, которые жители Раскин-Сартория подали во время последней переписи. Центр голосования предположительно находился на внутренней поверхности сферы, у экватора, заблокированный вместе с симулякрами бета-уровня. Оставалось надеяться, что смертоносный луч его не разрушил.

«Пузырь» двухкилометровой ширины внутри разделялся на жилые зоны, которые сейчас превратились в обугленные пещеры, заваленные обломками, изуродованными высокой температурой и давлением. У разреза до сих пор светились жилы конструкционного металла, показывая траекторию смертоносного луча. «Пузырь» оказался свободнопадающим, мало подходящим для искусственной гравитации. На Блистающем Поясе таких много, их жители стройны, изящны и почти не путешествуют.

Спарвер с Дрейфусом попали в центр сферы, маневровые двигатели скафандров помогали огибать крупные обломки. Скафандры уже зарегистрировали высокий уровень радиации, убедив Дрейфуса, что Омонье права в своих подозрениях. Только данные скафандра еще не аргумент.

– Я что-то вижу, – неожиданно объявил Спарвер, после того как они с Дрейфусом разошлись на несколько десятков метров.

– Докладывай.

– Здесь болтается что-то большое, похожее на обломок корабля.

– Внутри анклава? – недоверчиво спросил Дрейфус.

– Шеф, да вы сами взгляните!

Дрейфус направил скафандр поближе к Спарверу и посветил фонарем на парящий в невесомости объект. Спарвер не ошибся: на первый взгляд находка напоминала обломок корабля или какого-то незнакомого механизма. При ближайшем рассмотрении оказалось, что почерневший предмет вовсе не механизм, а статуя, хоть и незавершенная.

Кто-то начал работать с металлосодержащим камнем, гладким и продолговатым, шириной десять-двенадцать метров. Он казался темно-синим, а когда свет падал под определенным углом – оливковым. Одна сторона осталась неотесанной, зато другую обработали – местами начерно, местами очень тонко, покрыв сантиметровыми выемками. Плавность переходов доказывала, что мастер применял плазменный резак, а не только молоток и дрель. Участки расплавленной породы так гармонично сочетались с другими, что вряд ли могли появиться случайно.

Замысел скульптора Дрейфус так и не понял. Из камня проступало мужское лицо, относительно Дрейфуса повернутое вверх тормашками. Том приказал скафандру перевернуться. Буквально на миг лицо показалось знакомым: это же исторический деятель, нет, известная личность, нет, приятель… Секунду спустя Дрейфус почувствовал, что ошибся, и ничуть об этом не пожалел. Лицо мужчины выражало не то исступленный восторг, не то животный страх – точно не разберешь.

– Что вы об этом думаете? – поинтересовался Спарвер.

– Не знаю, – отозвался Дрейфус. – Может, регенерируемые бета-симулякры подскажут, если там есть что регенерировать.

Дрейфус велел скафандру приблизиться и приклеил к валуну стикер, чтобы криминалисты не пропустили.

Том и Спарвер подошли к разрезу вплотную, оказавшись у самого
Страница 6 из 33

края. У них на глазах герметичная оболочка почернела и отслоилась, обнажив кору «пузыря». От потока энергии камень оплавился, потом снова застыл рельефами, поразительно напоминающими статую, мерцающими черным в свете нашлемных фонарей. В десятиметровой бреши виднелись звезды. «Где-то в открытый космос уносятся остатки биома анклава», – подумал Дрейфус.

Том направил скафандр к бреши, пролетел половину толщи коры и остановился у чего-то блестящего, вкрапленного в расплавившийся и вновь застывший камень. Металлическая пластина, должно быть, отошла от оболочки и пристала к твердеющей коре. Дрейфус снял резак с пояса и отсек от пластины кусок размером с ладонь. Неподалеку блестела другая пластина, рядом еще одна. За минуту Том собрал три разных образца и спрятал в карман.

– Что-то нашли? – поинтересовался Спарвер.

– Да, похоже. Если анклав уничтожен квантовым лучом, пластины захватили множество элементарных частиц. В них обнаружатся следы расщепления, тяжелые изотопы, продукты распада. Криминалисты определят, соответствуют ли характеристики кораблю сочленителей.

Так Дрейфус озвучил подозрения Джейн.

– Не знаю, что скажут криминалисты, но зачем это ультранавтам? – спросил гиперсвинья. – Понимали ведь, что безнаказанными не останутся.

– Может, они и рассчитывали смыться. Ультра же десятилетиями в этой системе не показываются, а то и веками. Думаешь, через пару веков кто-то вспомнит про уничтожение Раскин-Сартория?

– Вы вспомните, – ответил Спарвер, немного подумав.

– Я столько не проживу. И ты тоже.

– Вижу, настроение у вас на редкость радужное.

– Спарвер, здесь погибло девятьсот шестьдесят человек. По такому поводу плясать не хочется.

Дрейфус огляделся по сторонам, но ничего ценного для криминалистов не обнаружил. Экспертная группа прибудет с минуты на минуту, однако по-настоящему начнет работать, лишь когда страшная новость рассекретится и «Доспехи» смогут действовать открыто. Хотя все равно к прилету криминалистов разверзнется ад.

– Пошли к центру голосования, – сказал Том, велев скафандру покинуть разрез. – Чем скорее отсюда уберемся, тем лучше. Уже чувствую, как злятся призраки.

Глава 3

Случайно так получилось или нет – Дрейфус был недостаточно любопытен, чтобы выяснять, – но четыре главных стыковочных модуля на ведомой стороне астероида «Доспехов» вместе напоминали злорадно ухмыляющуюся хеллоуинскую тыкву. Никто не пробовал сгладить поверхность астероида, сделать рельеф четче или аккуратнее. Вокруг Йеллоустона вращаются тысячи подобных астероидов: неотесанные каменные глыбы отводятся на парковочные орбиты, там их уничтожают или превращают в новенькие анклавы. Префекты обитают только здесь, всего их около тысячи, от верховного префекта до самых младших, вчерашних кадетов.

Едва катер пристыковался к носу «тыквы», его поместили к другим кораблям с фотонными двигателями. Том и Спарвер сдали вещдоки криминалистам и расписались в документах. Транспортеры увезли обоих вглубь астероида, во вращающуюся секцию.

– До встречи часов через тринадцать, – сказал Дрейфус на стыке секции полевой подготовки и кадетского спального кольца. – Отдохни – чувствую, нас ждет тяжелый день.

– А сами что?

– Сперва кое-какие хвосты подчищу.

– Ладно. – Спарвер покачал головой. – Вот так обмен веществ! Творите с организмом, что хотите.

Дрейфус устал, только разве уснешь, если голова полнится мыслями о Кейтлин Перигал и уничтоженном анклаве? К себе Том заглянул лишь для того, чтобы пройти сквозь моечную стену и создать чистую одежду. Когда вышел из отсека, на астероиде уменьшили освещение: у персонала «Доспехов», работающего двадцатишестичасовыми циклами, началась ночная смена. Кадеты спали. В столовой, классах и мастерских не было ни души.

Талия сидела у себя в кабинете. Перегородку она оставила прозрачной. Дрейфус вошел и молча стал у девушки за спиной, словно отец, с восхищением наблюдающий, как дочь выполняет домашнее задание. Талия все еще разбиралась в преступлениях Перигал. Дрейфус тупо смотрел на массив символов, абсолютно ничего ему не говоривших.

– Извини, что перебиваю, – тихо произнес Том, потому что девушка не поднимала головы.

– Сэр, я думала, вы до сих пор на задании, – проговорила Талия, вздрогнув.

– Вижу, сплетники не дремлют.

Талия остановила поток символов.

– Говорят, назревает кризис.

– По-моему, у нас всегда что-то назревает.

Дрейфус положил на ее стол тяжелый черный мешок.

– Знаю, у тебя много работы, но вынужден добавить еще.

– Ничего страшного, сэр.

– В этом мешке двенадцать бет. Мы извлекли их из поврежденного центра голосования – думаю, искажений будет уйма. Пожалуйста, восстанови, кого сможешь.

– Откуда они?

– Из анклава Раскин-Сарторий. Его больше не существует. От населения в девятьсот шестьдесят человек остались только эти копии.

– Лишь двенадцать из девятисот шестидесяти?

– Ну, чем богаты. Сомневаюсь, что ты и этих полностью восстановишь. Но постарайся. Когда будет с кем поговорить, дай мне знать.

Талия взглянула на массив символов:

– Сперва с этим закончу, хорошо?

– Вообще-то, с восстановлением лучше не тянуть. Дом Перигалов тоже не забрасывай, но проблема Раскин-Сартория с каждым часом выглядит все серьезнее.

– Что случилось? – шепотом спросила Талия. – Как погибли те люди?

– Ужасно, – ответил Дрейфус.

* * *

Ограничитель приближения остановил Дрейфуса: вплотную к Джейн Омонье не подойдешь.

– Криминалисты уже работают, – сообщил Том. – Через час получим ответ насчет образцов.

– Вообще-то, сомнений почти нет, – сказала Омонье. – Я ожидаю, если так можно выразиться, что повреждения будут связаны с лучом, который был выпущен кораблем сочленителей.

Джейн показала на настенный дисплей. На одной грани изображение было заранее увеличено – Дрейфус видел обтекаемый серебристо-серый предмет вроде бумажного самолетика.

– Гаффни связался с Централизованным контролем транспорта, и там восстановили маршрут того корабля. Он называется «Аккомпанемент теней».

– Этот «Аккомпанемент» подходил к «пузырю»?

– Достаточно близко, чтобы нас заинтересовать. Других субсветовиков в окрестности не было.

– Где сейчас «Аккомпанемент»?

– Спрятан в парковочном секторе.

Омонье увеличила другую грань дисплея. Теперь Дрейфус смотрел на рой светлячков, такой плотный, что яркие точки не разделишь. Как тут не затеряться кораблю?

– После атаки хоть один корабль оттуда вывели?

– Нет. Сектор у нас под тщательным наблюдением.

– А если «Аккомпанемент теней» вырвется?

– Об этом лучше не думать.

– Но вы думали?

Омонье чуть заметно кивнула:

– Теоретически, наш внутрисистемный крейсер может проследовать за субсветовиком через все Облако Оорта. Только что это даст? Если экипаж «Аккомпанемента теней» не остановится и не позволит пристыковаться, нам его не переубедить. Сказать по правде, с тех пор как стала верховным префектом, я опасаюсь открытой конфронтации с ультра.

– Есть предварительная информация об этом корабле?

– Нет, Том, а что?

– Я думаю о мотиве.

– Я тоже. Надеюсь, беты что-то прояснят.

– Если повезет, – сказал Дрейфус. – Бет у нас только двенадцать, и большинство
Страница 7 из 33

наверняка повреждены.

– А как насчет резервов? На Раскин-Сартории не стали бы хранить всё в одном месте.

– Согласен. Только вряд ли данные архивировали чаще одного раза в день. Скорее, даже раз в неделю.

– Старые воспоминания лучше, чем полное их отсутствие. – Тон Джейн стал мягче и доверительнее. – Хочу снова попросить об услуге. На сей раз задание сложнее и деликатнее, чем с Домом Перигалов.

– Хотите, чтобы я потолковал с ультра?

– Да, Том, я хочу, чтобы ты слетал к парковочному сектору. Проникать в него пока не надо. Пусть ультра поймут, что мы за ними приглядываем. Мол, если спрячут корабль или помогут атакующим уклониться от правосудия, даром им это не пройдет.

Дрейфус мысленно перебрал корабли префектов, прикидывая, сигнал которого для ультра наиболее эффективен. Он перевидал немало звездолетов, но на ум ничего не приходило.

– Отправлюсь туда немедленно. – Дрейфус повернулся к выходу.

– Не стоит, – возразила Джейн. – Отдохни немного. В этом деле время работает против нас, и все же пусть ультра немного потомятся неизвестностью, погадают, чем мы ответим. Не такие уж мы беззубые. Можем воздействовать на них через торговые сети – получится весьма болезненно.

* * *

В другой части Блистающего Пояса летел двухметровый сферический объект. Он двигался по тщательно просчитанной траектории свободного падения. Ловко, как танцовщица между шелковыми шарфами, объект проскальзывал в бреши систем слежения «Доспехов», Централизованного контроля транспорта и простых гражданских. Конечно, расчет траектории, как дополнительной меры предосторожности, отнял немного времени, хотя, в принципе, обнаружить его могли только самые чувствительные системы слежения.

Вот невиконт уловил световую волну строго определенной частоты – лишь такие лучи он был запрограммирован не отражать. Устройства в недрах объекта проанализировали временную структуру света и считали закодированное в условленном формате послание. Те же устройства составили ответ и направили его к источнику светового сигнала. Миллисекунду спустя прилетело подтверждение. Как и требовал план, невиконт позволил себя обнаружить. Через три часа над ним повис корабль и активировал гравитационные сенсоры, чтобы скорректировать последний этап сближения.

Вскоре невиконт укрылся в приемном отсеке корабля, фиксаторы закрепили его на платформе. Он проанализировал обстановку: место назначения благополучно достигнуто, теперь можно деактивировать оболочку из супервещества и начать выгрузку. Загорелся свет, в отсек хлынул воздух, невиконт проявился в виде хромированного мраморного шара. Режим невесомости больше не действовал – корабль полетел прочь от точки рандеву.

В грузовой отсек вошел некто в безликом черном скафандре. Он опустился на корточки и стал наблюдать, как открывается невиконт. Половина сферы откинулась назад – показался пассажир, лежащий в позе зародыша. Окружавший его прозрачный кокон систем жизнеобеспечения тотчас испарился. Пассажир был без сознания, но дышал. Некто в черном скафандре снял шлем.

– Добро пожаловать в реальность, Энтони Теобальд Раскин-Сарторий!

Пассажир невиконта шевельнулся и застонал. Его веки были залеплены защитным гелем. Энтони Теобальд содрал его и прищурился: глаза сфокусировались не сразу.

– Я на месте?

– На борту корабля, как и планировали.

Энтони Теобальд вздохнул с облегчением:

– Я думал, перелет никогда не закончится. Четыре часа в этой штуковине словно целых миллион лет.

– Наверное, вы впервые в жизни испытали физический дискомфорт?

Энтони Теобальд прищурился, стараясь разглядеть мужчину в черном скафандре. Тот стоял расставив ноги на ширину плеч – держала полугравитация ускоряющегося корабля.

– Мы знакомы?

– Да, знакомы.

– Я думал, меня встретит Рейкл.

– Рейкл не смог. Вместо него прилетел я. Вы же не против?

– Конечно нет…

Самообладание изменило Энтони Теобальду. От него волнами исходил страх, и мужчина в скафандре это чувствовал. Помимо страха, Энтони Теобальд испускал подозрительность и упрямое нежелание понять, что план спасения не так безукоризненно надежен, как думалось, когда залезал в невиконт.

– Раскин-Сарторий действительно уничтожен?

– Уничтожен. Ультра постарались на славу. Вы вовремя смотали удочки.

– А где остальные? Что с ними стало?

– Вряд ли в «пузыре» уцелела хоть одна цепочка человеческого ДНК. Дельфин… – Мужчина осекся, не справившись с эмоциями.

– Что с моей бедной дочерью?

– Энтони Теобальд, вы же помните условия договора. Спастись могли вы один.

– Я хочу знать ваше имя. Раз вы не от Рейкла, то как выяснили, где искать невиконт?

– Рейкл сказал, вот как. На допросе.

– Кто вы?

– Энтони Теобальд, важно не это, а мерзость, которую вы укрывали на вашем маленьком семейном анклаве.

– Я ничего не укрывал и понятия не имею, о чем речь.

Мужчина в скафандре снял с пояса небольшой предмет и взвесил на ладони, словно лом или дубинку.

– Пора представить вас моему приятелю.

– Вы неправильно поняли. Под землей у нас просто…

Мужчина легонько махнул предметом – что-то выскочило, удлинившись до самого пола. Нечто тонкое ловило свет лишь периодически, а по полу шуршало без внешнего воздействия, словно в поиске. Когда мужчина выпустил из ладони черный цилиндр, крученый хвост затвердел, удержав его на месте. Рукоять поворачивалась, словно голова, и Энтони Теобальд заслонился от яркого луча, который двигался туда-сюда, царапая ему глаза.

Устройство нацелилось на Энтони Теобальда, что подтверждалось чуть заметным кивком мужчины в черном.

– Уберите эту штуковину!

– Знакомьтесь, хлыст-ищейка модели «В», – проговорил мужчина в черном. – У этой модели несколько новых функций, например – режим допроса. Хотите, испробуем?

Хлыст-ищейка пополз к Энтони Теобальду.

* * *

Дрейфус уединился в своем отсеке и заварил чай, сосредоточившись на этом нехитром занятии. Закончив, он устроился у низкого черного столика и стал ждать, когда остынет горячий рыжеватый напиток. Комнату наполнил негромкий звон китайских колокольчиков – вроде бы беспорядочный, но при желании можно расслышать мелодию. Обычно колокольчики Тому нравились, но сегодня он жестом убавил громкость почти до нуля. Дрейфус пригубил чай – нет, еще слишком горячо.

Он повернулся к стене, оклеенной белой рисовой бумагой, и махнул рукой – получился привычный созидательный жест, тысячей повторов доведенный до автоматизма. Сперва на стене появились яркие цветовые пятна, потом они превратились в мозаику из десятков лиц, расположенных по определенной схеме – крупные в центре, мелкие по краям. Мозаика состояла из фотопортретов одной женщины, сделанных в разное время. Ее лицо изменилось почти до неузнаваемости. Порой женщина смотрела прямо в объектив, порой смотрела искоса, порой вообще не знала, что ее снимают. Высокие скулы, неправильный прикус, светло-карие глаза с золотыми крапинками. Брюнетка, она любила носить упругие кудри. Еще она любила улыбаться. Женщина улыбалась на большинстве фотографий, даже на сделанных тайком от нее. Да, улыбалась она часто.

Дрейфус смотрел на фотографии, словно в них скрывалась загадка, которую он хотел разгадать.

Чего-то не хватало.
Страница 8 из 33

Внутренним взором Том видел, как женщина с фотографий стоит коленями на свежевспаханной земле. Она держит в руках цветы и поворачивается к нему. Образ яркий, только сосредоточиться на конкретном элементе не получалось – все плыло. Откуда-то нахлынуло воспоминание, но ни с одним из фотопортретов оно не соотносилось.

Дрейфус размышлял об этом уже почти одиннадцать лет.

Чай подостыл. Том потягивал его медленно, разглядывая портретную мозаику. Внезапно правый верхний угол композиции показался вопиюще несбалансированным, хотя на протяжении нескольких месяцев вполне устраивал Дрейфуса. Он поправил портреты – стена повиновалась каждому его жесту. Мозаика стала лучше, но Том знал, что это опять на время. Пока не отыщет пропавший элемент, гармонии не добьется.

Дрейфус вспомнил случившееся. И оттого, что Том сжился с этим воспоминанием, оно не стало менее ужасным.

Шесть потерянных часов.

– Тебе ничего не угрожало, – сказал он женщине с портретов. – Ты была в безопасности. Мы добрались до тебя раньше, чем он.

Том заставил себя уверовать в это, словно в величайшую истину вселенной.

По команде Дрейфуса портреты исчезли, рисовая бумага стала такой же белой, как в тот момент, когда он вошел в комнату. Том залпом допил чай, едва ощутив его вкус, потом на ту же стену вывел сводку новостей за день. Интересно, что криминалисты выяснили о статуе, которую Дрейфус и Спарвер видели на Раскин-Сартории?

Когда сводка появилась на стене, ни слов, ни картинок Том не разобрал. Отдельные силуэты в изображениях и буквы в словах он видел, но между стеной и его разумом явно стоял скремблирующий фильтр.

Слишком поздно Том сообразил, что пропустил плановый укол «Панголина». Действие предыдущей дозы заканчивалось, вот и крепчала дислексия, насаждаемая системой безопасности.

Дрейфус поднялся и подошел к стене, у которой получал дозы стимулятора. Едва он приблизился, в перламутрово-серой нише появился бустер, светлый тюбик с перчаткой – символом «Доспехов» – и штрих-кодом, таким же, как на форме Тома. «Допуск „Панголин“, – гласила аннотация на боку тюбика. – Префекту Тому Дрейфусу для самостоятельного приема. Несанкционированное использование чревато летальным исходом без возможности регенерации».

Дрейфус закатал рукав, прижал тюбик к предплечью и почувствовал укол – препарат попал в организм. Дискомфорта не было. Том ушел к себе в спальню и забылся тревожным сном без сновидений. Часа через три-четыре он проснулся и без труда прочел сводку на стене. Дрейфус обдумал информацию и решил, что хватит томить ультра неизвестностью.

Глава 4

С панели управления катера донесся сигнал тревоги. Дрейфус отодвинул термос с кофе и изучил показания приборов. К парковочному сектору приближалось нечто слишком маленькое для субсветовика. На крайний случай Том подготовил катер к бою: пушки активировались и зарядились, хотя на корпусе еще не проступили. Дрейфус решил, что для управляемой ракеты объект летит чересчур медленно. Через несколько секунд камеры катера зафиксировали компактный шаттл и разложили его на составляющие. Формой шаттл напоминал безглазый конский череп, на черной броне была отпечатана алая стрекоза с блестящим контуром. Том получил приглашение установить аудиоконтакт.

– Добро пожаловать, префект. – Голос принадлежал мужчине, который говорил на современном русише без намека на акцент. – Чем могу вам помочь?

Том не без труда изменил речевые настройки.

– Поможете, если останетесь на месте. Я в парковочный сектор не проникал.

– Однако вы очень близки к его внешней границе, а это свидетельствует о намерении проникнуть.

– С кем я говорю?

– Префект, я мог бы задать тот же вопрос.

– У меня есть право находиться в этом территориальном пространстве, большего вам знать не нужно. Я имею честь говорить с назначенным представителем парковочного сектора?

– Зовите меня портмейстер Серафим, – ответил голос после паузы, не связанной с задержкой времени. – Я говорю от имени всех кораблей, которые собрались в парковочном секторе и стоят у сервисного центра.

– Значит, вы ультранавт?

– По вашему узкому определению – нет. Я не служу ни одному из кораблей или экипажей. Но пока корабли стоят здесь, их экипажи мне подотчетны.

Дрейфус порылся в памяти, но не вспомнил ни одного Серафима, ультранавт он или нет.

– Значит, я облегчу себе жизнь.

– Что, простите?

– Возможно, мне потребуется доступ на один из ваших кораблей.

– Это совершенно неправомерно.

– Ошибаетесь, капитан. А вот уничтожить анклав и девятьсот шестьдесят его жителей мощным квантовым лучом и впрямь неправомерно.

Снова продолжительная пауза. У Дрейфуса аж ладони вспотели. Раскин-Сарторий он упомянул преждевременно, грубо нарушив требование Джейн Омонье. Но ведь Омонье не рассчитывала, что Дрейфус встретит полномочного представителя парковочного сектора.

– Префект, почему ваши пушки в боевой готовности? Я вижу их под корпусом вашего катера, несмотря на маскировку. Вы нервничаете?

– Нет, проявляю здравомыслие. Ваших пушек я не вижу, но, полагаю, они тоже в боевой готовности.

– Мы квиты! – усмехнулся портмейстер Серафим. – Только я не нервничаю, а исполняю свой долг – защищаю парковочный сектор.

– Корабль из вашего парковочного сектора нанес ущерб, на который ни мой катер, ни ваш шаттл не способны. По-моему, это очевидно.

– Да, если верить вам. Обвинение серьезное.

– Я не выдвинул бы его без веских доказательств.

– Каких, например?

– Маршрут корабля. Вещдоки с анклава, обожженные лучом того самого корабля. Могу назвать его, если вам…

– Пожалуй, нам стоит поговорить вживую, – заявил портмейстер Серафим с неожиданной решимостью. – Пожалуйста, снимите орудия с боевого взвода. Хочу приблизиться и жестко пристыковаться к нижнему шлюзу вашего катера.

– Я не дал вам разрешения.

– Пока нет, но сейчас дадите.

Шлюз заработал – начал нивелировать разные протоколы давления и состава атмосферы, действовавшие на кораблях. Дрейфус тем временем попытался начисто отбросить предубеждения. Ультранавт – воплощение обманчивости. Порой внешне он не отличается от служащих «Доспехов», а внутри напичкан опасными устройствами.

Портмейстер Серафим показался Дрейфусу не такой уж диковинкой. Туловище и конечности капитана поддерживала ярко-зеленая броня экзоскелета. Голова словно сморщилась, рот и нос скрывались за серебряными решетками дыхательного аппарата, очевидно вживленного в череп. Слева на голове виднелось входное гнездо, облицованное хромовыми пластинами: ультра предпочитают подсоединяться к своей периферии напрямую. Других признаков обширной киборгизации не просматривалось. Длинные черные волосы были заплетены в косу, а тонкие бледные руки напоминали отпечаток птичьих крыльев на древней скале.

– Спасибо, что позволили подняться на борт, – поблагодарил Серафим гортанным голосом.

Дрейфус представился и проводил ультранавта в жилой отсек катера.

– Могу я что-нибудь вам предложить, ну, как гостеприимный хозяин?

– Гемодиализ мне проведете?

– Боюсь, нет.

– Жаль. Мой корабль плохо вычищает токсины усталости. Наверное, пора менять фильтры… А к сервисному центру мне слетать
Страница 9 из 33

некогда.

– Может, лучше кофе?

– Нет, спасибо. Вернемся к неприятной теме, которую мы хотели обсудить.

– Тема не просто неприятная. Девятьсот шестьдесят мертвецов. Об этих людях я ни разу прежде не слышал. А значит, капитан, они жили тихо-мирно и никого не трогали.

– Мне очень жаль погибших. Правда, жаль. Душа у нас есть, префект Дрейфус, и совесть тоже. Но все наверняка случилось не так, как кажется на первый взгляд, уверяю вас.

– «Аккомпанемент теней» находился так близко к анклаву, что участие другого корабля исключается.

Серафим коснулся дыхательного аппарата, будто слегка меняя параметры подачи воздуха.

– Вам не приходило в голову, что расправу учинили другие, а вину решили свалить на экипаж корабля, который оказался неподалеку?

– Ссора с ультранавтами нам с шефом совершенно не нужна. Но мы знаем, что вскрыть «пузырь» Раскин-Сарторий мог лишь корабль сочленителей.

– Другие варианты исключаются? Пушка, например?

– Такое ни одной пушке не по силам.

– Из нам известных, может, и ни одной. Только все слышали, какое страшное оружие создавалось в прошлом. Вдруг что-то дотянуло до наших дней? Все наслышаны о пушках класса «Ад»…

– Серафим, я префект и работаю с фактами, а не с домыслами, – спокойно напомнил Дрейфус. – Мифические пушки из темного прошлого искать не нужно. Есть доказательства, что здесь замешан субсветовик, большего мне не требуется.

– Тем не менее тут наверняка ошибка. Ни один экипаж на такое зверство не пойдет.

– Даже из-за нарушенного договора?

– Действовать со зла – это очень по-детски, а мы не дети.

– Ладно, а вдруг это случайность?

– Квантовые лучи самопроизвольно не образуются.

– Ясно. Значит, кто-то нажал на кнопку. Хорошо, что мы с этим разобрались.

– Ни с чем мы не разобрались. Что я, по-вашему, должен делать?

– Хочу, чтобы вы не выпускали «Аккомпанемент теней» из парковочного сектора. Это первое. Второе: не позвольте членам экипажа захватить корабль. И третье: воспользуйтесь своей властью, чтобы предать капитана правосудию.

– Многовато вы от меня требуете.

– Работа такая.

– А если ослушаюсь?

– Мы пересмотрим существующие торговые соглашения. Блистающий Пояс – десять тысяч анклавов, открытых для бизнеса, но без нашего благословения никто с вами разговаривать не станет.

– Тогда мы найдем обходные пути.

– Охотно верю, только что останется от прибыли? Для вас, капитан, может сложиться пренеприятнейшая ситуация.

– Не угрожайте нам, префект, – предупредил капитан. – Никогда.

– Это почему же?

– Потому что мы нужны вам больше, чем вы нам.

* * *

Перегородка осталась прозрачной, но, прежде чем войти к Талии, Спарвер постучал. Как младший префект третьего уровня – Спарвер был на два уровня выше Талии и ждал перевода в полевые префекты, – он имел право входить без приглашения; Дрейфус наверняка так бы и поступил. Но с тех пор как Талия влилась в их команду, Спарвер держался с ней на равных. Дочери Джейсона Нг приходилось несладко и без глупой субординации, которая была уж совсем излишней в отношениях с другим помощником Дрейфуса.

– Шеф передохнуть не дает? – осведомился Спарвер, когда Талия оторвалась от работы.

– Ничего не поделаешь. – Талия хлебнула кофе из термоса и потерла глаза. – Сперва самым важным и срочным было дело Дома Перигалов, потом его перекрыл Раскин-Сарторий. Рада, что Дрейфус доверил мне оба дела.

Спарвер стоял у ее консоли и просматривал данные, прокручивающиеся на нескольких мониторах. Талия шутила над своей способностью к скорочтению, хотя у нее индекс Клауснер[1 - Индекс Клауснер – индекс скорочтения. Термин придуман Рейнольдсом и назван в честь Гарриет Клауснер, самого плодовитого обозревателя «Amazon.com». (Здесь и далее примечания переводчика).] был куда выше, чем у Спарвера.

– Не волнуйся, шеф тебе доверяет.

– Но сомнения у него есть.

– Почему ты так думаешь?

Талия остановила прокрутку данных.

– Имело смысл взять в «пузырь» Раскин-Сарторий меня. Структура поверхности «пузыря» известна мне, как никому другому.

– У тебя уже было столько дел…

– Сейчас их еще больше. Разве это повод не брать меня с собой?

– Дрейфус понимал, что в «пузыре» и я справлюсь, – проговорил Спарвер. – Если бы возникли сложности, ты бы взяла катер и через час прилетела к Раскин-Сарторию.

– Хочется в это верить.

– Слушай, Талия, шеф очень тебя ценит. Возможно, не показывает, но это так. Иначе просто не взял бы тебя в команду.

– Боюсь, он думает, что я недорабатываю.

– Он прямо об этом сказал?

– Нет, не говорил.

– Вот и хорошо.

– Все равно не пойму, почему он не позвал меня в «пузырь».

– Потому что операция была потенциально опасной.

– Опаснее наложения блокады?

– Потенциально да. Те, кто практически уничтожил «пузырь», вполне могли вернуться для добавки, если бы увидели деловито суетящихся префектов.

– Но они не вернулись.

– Суть не меняется. Помимо нежелания утомлять, Дрейфус не взял тебя на Раскин-Сарторий, потому что не хотел подвергать опасности одного из своих лучших помощников. Организация блокады – другое дело: ты должна была участвовать. А с полетом к «пузырю» он, по-моему, решил правильно. Так что о твоей некомпетентности нет и речи.

Талия смутилась:

– Наверное, для тебя все это глупости.

– Ничуть. Когда я начал работать с Дрейфусом, несколько месяцев гадал, что делаю не так. Он ни разу меня не похвалил. Но со временем стало ясно: уже то, что Дрейфус держит меня в команде, и есть похвала.

– А сейчас… отношение изменилось?

– Не особо. Ну, скажет разок доброе словцо, а в остальном обращается так же, как с тобой.

– Со стороны кажется иначе.

– Это потому, что ты еще новенькая. Когда стану полевым префектом, меня переведут на другое направление, а мое место займешь ты. Дрейфус возьмет второго младшего префекта, и тот побывает в твоей сегодняшней шкуре.

– Спарвер, он тебе нравится? – просила Талия, глянув на ожидающую приказов перегородку.

– В «Доспехах» больше нет никого, с кем бы мне так легко работалось.

– Я спросила не об этом.

– Понимаю, но ответить могу лишь так. – Спарвер развел руками. – Талия, я свинья, из-за этого некоторые префекты не смотрят мне в глаза. А Дрейфус специально просил, чтобы меня прикрепили к нему. За это я страшно ему благодарен, даром что он сухарь и бука.

– Некоторые префекты и мне в глаза не смотрят, – посетовала Талия.

– Вот видишь, мы оба обязаны шефу. Слушай, если поделишься со мной работой, постараюсь помочь.

– Спарвер, ты вовсе не обязан мне помогать.

– Разумеется, о регенерируемых бетах мне известно куда меньше твоего. Зато, пока я провожу стандартные тесты, ты можешь заняться делами посложнее.

– Раз ты об этом заговорил… – Талия снова потянулась к консоли. – Для всех двенадцати регенерируемых я провела стандартные восстановительные процедуры с использованием протоколов «Тяньцзинь». Пять-шесть повреждены безнадежно, хотя точно я смогу определить только после второй серии тестов.

Спарвер кивнул.

– Повторные тесты будут по протоколам «Лисичанск»?

– Вряд ли что-то изменится. Если по «Тяньцзиню» регенерация не прошла, «Лисичанск» не поможет. Но для полноты картины тесты провести нужно.

– Я ими займусь.

– Спасибо тебе,
Страница 10 из 33

Спарвер.

– Может, еще чем-нибудь помочь?

Талия взглянула на свои руки: они так и застыли над консолью.

– Есть одна просьба, но из другой оперы.

– Выкладывай.

– В самом начале я спрашивала у тебя, почему Дрейфус такой, что с ним случилось.

– Уже плохо помню.

– Ты ответил, что всего не знаешь, но когда-нибудь поделишься со мной тем, что тебе известно.

– Ага, говорил, – подтвердил Спарвер.

– Пять лет прошло. Может, расскажешь что-нибудь?

– А ты другим вопросы не задавала?

– Ты разве не заметил, что с вопросами я почти ни к кому не лезу?

– Верно. Через турбины ты его не прокачивала?

– По-моему, некрасиво выяснять биографию шефа тайком от него.

– А сплетничать красиво?

– Это другое, – ответила Талия, грозно взглянув на свинью. – Как друга прошу: расскажи, что с ним случилось.

Решимость Спарвера таяла. Когда Талию взяли в команду, он дал ей обещание, а потом надеялся, что она забыла. И вот теперь он не мог пойти на попятную.

– Случилось не с Дрейфусом, а с близким ему человеком. Ее звали Валери Шапелон.

Это имя Талия слышала впервые.

– Она была его женой?

Спарвер медленно кивнул, чувствуя, что постыдным образом выболтал чужой секрет.

– Что случилось? – спросила Талия.

– Дело было одиннадцать лет назад. Теперь спроси себя, как давно Джейн Омонье пребывает в таком состоянии, все сразу прояснится.

Спарвер ждал, когда в глазах Талии мелькнет догадка.

* * *

Руки скрещены на груди, подбородок поднят, в глазах острый сосредоточенный блеск – Джейн Омонье парила в воздухе.

– Ты вернулся раньше, чем я ожидала, – проговорила она, когда Дрейфуса остановил ограничитель приближения.

– Дело сдвинулось с мертвой точки.

– По-моему, я советовала тебе не вступать в контакт.

– У меня не было выбора. В парковочный сектор я не проникал, зато переговорил с якобы полномочным его представителем.

– Полагаю, ты встретился с портмейстером.

– Не знал, что вы с ним пересекались.

– Пару раз доводилось. Жуликоватый тип, однако лучше большинства предшественников. Мне показалось, он готов к разумному диалогу.

Дрейфус неловко переступил бы с ноги на ногу, если бы не парил у границы защитного поля.

– Надеюсь, что так.

Лицо Джейн, обычно бесстрастное, посуровело.

– Ты ведь не подстрекал его?

– Некогда осторожничать. Как только вскроется, что ультра сжигают анклавы, у Серафима и его дружков возникнут проблемы куда серьезнее моих туманных намеков.

Омонье сосредоточилась на показаниях датчиков. Глаза потускнели: на миг она словно унеслась от Дрейфуса на несколько световых секунд.

– Ты прав, времени нет. Маскировать катастрофу пока удается, но с каждым часом на нас сыплется все больше вопросов. Слухи просочились в другие анклавы. Люди чувствуют: что-то случилось. Рано или поздно кому-то захочется слетать и проверить, либо мы не сможем убедительно ответить на вопрос.

– Что тогда?

– Тогда начнется самое интересное, – мрачно предрекла Омонье.

– Выходит, хорошо, что я был настойчив и решителен. Если вы правы и Серафим отличается здравомыслием, может, мы чего-то добьемся.

– Том, ты с огнем играешь.

– Игру выбирали не мы, – напомнил Дрейфус. – «Доспехам» поручено вести ее.

Омонье промолчала. Дрейфус подумал, что разговор окончен, что Джейн забыла о его присутствии и сосредоточилась на огромном настенном дисплее, где постоянно менялось изображение. Такое уже случалось, и Том не обижался. Но когда Джейн заговорила снова, он понял, что верховный префект набиралась мужества, чтобы затронуть болезненную тему.

– Том, я должна кое-что тебе рассказать. Речь пойдет о скарабее.

– Хорошие новости? – спросил Дрейфус, хотя тон Джейн однозначно указывал на обратное.

– Нет, не хорошие. Точнее, непонятные, а для меня плохие по определению.

– Расскажите, в чем дело.

– Знаешь, что меня особенно тревожит? Не то, что скарабея не снимут. В компетентность Демихова я верю, возможно, больше, чем он сам. На команду лучше, чем у него, я и рассчитывать не могла.

– Так что вас тревожит? – тихо спросил Дрейфус.

– Что я не смогу видеть сны. Каково людям, которые не видят сны одиннадцать лет? Том, ты таких знаешь?

– Сны к вам наверняка вернутся.

– Гарантий нет. А если отдел моего мозга, который отвечал за сны, зачах от бездействия? Если его поглотил другой отдел? Так бывает. Мозг постоянно перестраивается.

– Сны к вам вернутся, – повторил Дрейфус, словно Джейн следовало утешиться его словами.

– Команда Демихова зарегистрировала структурные изменения, – проговорила Омонье после паузы. – Компоненты переместились. Я и сама это почувствовала. К чему приведут изменения, Демихов не знает.

– Разве Демихов не утверждал, что изучил скарабея вдоль и поперек?

– Нет, он лишь сказал, что однажды снимет с меня скарабея, мол, для этого его знаний достаточно.

Дрейфус вгляделся в устройство, прикрепленное к затылку Омонье. Размером с кулак, оно напоминало хромированного красного жука. Скарабей цеплялся за затылок ножками со стерильными зубцами, которые уходили Джейн под кожу.

– Почему сейчас? – спросил Том.

– Последние несколько дней получились сложными для всех нас. Из Демихова много не выбьешь, но я догадываюсь, о чем он думает. Уже известно, что скарабей имеет доступ к моему позвоночнику, чтобы анализировать состав крови. Еще у него, предположительно, есть полевой трал, и он чувствует, когда я начинаю засыпать. Лично я в этом не сомневаюсь: порой даже щекотно, он же будто пальчиками у меня в мозгу роется. По-моему, я хорошо его подпитываю. Том, он реагирует на уровень моего стресса. Что-то во мне переступило черту, и скарабей отреагировал соответственно.

– Помимо структурных изменений и перемещения составляющих, скарабей ничего не вытворяет?

– Возможно, он готовит меня к чему-то, ждет, когда повысится стрессовый уровень. Специалисты из Лаборатории сна отмалчиваются. Думаю, их беспокоит то, что может со мной случиться, если я еще сильнее разнервничаюсь.

– Я потолкую с Демиховым, – пообещал Дрейфус. – Выпытаю из него правду.

– Буду премного благодарна.

– Это такая малость!

– Недопустимо, чтобы скарабей отвлекал меня от нынешнего кризиса. Но я подумала: ты должен знать о моих тревогах. Вдруг… – Джейн нервно сглотнула. – Вдруг и правда со мной что-нибудь случится.

Глава 5

Перегородка за спиной старшего префекта Гаффни закрылась и исчезла. Он только что вернулся из хосписа «Айдлвилд», и его синусы еще не отошли от контакта с сухим горячим воздухом корвета. Гаффни ковырнул в носу и намазал мерзкую слизь на стену, где она тотчас исчезла – впиталась в абсорбирующую матрицу из супервещества.

В кабинете, сердце Службы внутренней безопасности, царили холод, тишина и пустота, как в самой глубокой и сырой пещере. Впрочем, система тотчас отреагировала на появление Гаффни – создала удобства соответственно его эргономическим предпочтениям. Гаффни устроился у складной консоли, над которой поднимался многогранный дисплей. На консоли зажглись яркие голубые символы. Пальцы Гаффни заскользили по ним – старший префект вводил длинную цепочку сложносоставных команд, которые открывали доступ к базам данных. Команды нанизывались, как бусины на нить, тексты и графики мелькали на гранях
Страница 11 из 33

дисплея, прокручивались на невероятной скорости. Гаффни гордился своим индексом скорочтения, одним из самых высоких в «Доспехах».

Далеко-далеко в невесомом чреве астероида поисковые турбины перелопачивали невообразимое количество заархивированных данных. Абсурд, конечно. Только Гаффни мог поклясться, что слышит рокот подземных поисковых машин и чувствует напор информации, несущейся по каналам. Он замедлил прокрутку и сузил зону поиска.

«Внимание, вы переходите в сверхсекретную директорию, – сообщила система. – Она открыта лишь для имеющих допуск „Панголин“. При его отсутствии воздержитесь от дальнейших запросов».

Гаффни продолжил поиски: он не просто имел допуск «Панголин», но и решал, кто его получит, а кто нет.

«Категория: тип оружия, архивная, запрещенная», – объявила система.

Гаффни в последний раз уточнил параметры поиска.

«Нестандартный информационно-поисковый запрос, – прокомментировала система. – Боевой робот. Класс „Долгоносик“».

– Покажи! – шепотом велел Гаффни и набил соответствующую команду.

Грани дисплея заполнились принципиальными схемами и частичными разрезами. Гаффни всмотрелся еще внимательнее: кое-где долгоносики изображались рядом с человеком, чтобы наглядно продемонстрировать их размер. «Какие маленькие!» – удивился Гаффни, а потом вспомнил, что долгоносиков часто использовали для проникновения на вражескую территорию. По всеобщему мнению, они отличались быстротой и большой тактической самостоятельностью.

Впрочем, ясных воспоминаний о долгоносиках не сохранилось ни у кого из живущих. Временны?е отметки на комментариях были как минимум вековой давности.

Пальцы Гаффни снова задвигались – на дисплее замелькали строки букв и символов на ЯПА, человекочитаемом языке программы-ассемблера. Инструкции слились в расплывчатый массив. Тот кружил, ритмично корчился и извивался, показывая, насколько сложен последовательный код. Если задать эти команды соответствующим производственным установкам, можно собрать работоспособного долгоносика.

Одного или тысячу одного.

Гаффни убедился, что скрипт на ЯПА не оборван, не содержит ошибок, и спрятал его код в закрытой части директории Службы внутренней безопасности. Тот, кого угораздит туда попасть, увидит стандартный график работы герметичных перегородок на астероиде «Доспехов».

Гаффни заархивировал верхний уровень стека запроса. Пальцы задрожали над клавиатурой, и он перешел к голосовому управлению.

– Выдай данные по ключевому слову «головня».

– Пожалуйста, повторите ключевое слово.

– Го-лов-ня, – медленно произнес Гаффни.

Гаффни, конечно, ждал результатов, но не предполагал, что они заполонят грани дисплея. Он наложил фильтры и сократил стек. Но даже в таком виде данных осталось до жути много, и среди них ничего, хоть как-то связанного с «Доспехами» или с объектом Аврориного интереса.

«Головня».

Что, черт возьми, означает это слово? Его выдал Энтони Теобальд, и Гаффни убедил себя, что оно важно. Настолько важно, что Гаффни перестал тралить бедолагу и не позволил ему впасть в стабильное вегетативное состояние. Бедолагу он отпустил и теперь, один на один с поисковыми турбинами, гадал, не зря ли остановился на полпути.

– Что за фуфло ты мне скормил, а, Тони? – вслух спросил Гаффни. – Негодник, ах какой же ты негодник!

Буквально тут же вспомнилось другое высказывание Энтони Теобальда. Разболтавшие пароль однажды обмолвились, что их операции сверхсекретны. Они, мол, неотслеживаемые, неподотчетные, официально не зафиксированные ни на одном уровне управления «Доспехов», вплоть до самой «Королевы скарабеев».

Иными словами, неудивительно, что двухминутный поиск не дал заслуживающих внимания результатов. Слово «головня» вполне может иметь тайное значение, только сидя за консолью его не вычислить.

Следующие пять минут Гаффни заметал следы – уничтожал признаки того, что он просматривал логи запросов в поисковых турбинах. Потом еще пять минут заметал следы заметания тех следов. Закончил работу в полной уверенности, что даже сам себя не выследил бы.

Гаффни поднялся и велел консоли с креслом сложиться. Потом он вытер лоб рукавом кителя, провел пальцами по рыжим кудрям и двинулся к перегородке. Он понимал, что поступил плохо: плохо было перехватывать, тралить и вышвыривать, как мусор, бедолагу Энтони Теобальда. Но ведь, как любит напоминать Аврора, все на свете зависит от точки зрения. Он защищал гражданское население Пояса – что в этом плохого? Хотя в первую очередь граждан следует защищать от их собственной порочной сущности.

Аврора всегда права!

* * *

Бета-симулякр взирал на Дрейфуса с холодным безразличием. Дрейфус смотрел просительно, словно ждал ключевой фразы анекдота. Эта старинная техника каналирования, как правило, была вполне результативна.

Итак, Дрейфус смотрел на мужчину с тонкими чертами лица, ростом чуть выше его самого. Тело беты скрывалось под складками широкой пурпурной мантии или плаща. Правая рука по плечо затянута в черную стеганую кожу, на кисти перчатка, на пальцах кольца. Коротко стриженные седеющие волосы, орлиный нос, импозантность, стать – чем не статуя влиятельного римского сенатора? Если бы не прозрачность, фигура казалась бы абсолютно материальной.

– Префект, если не хотите задавать вопросы, зачем регенерировали меня? – спросил Энтони Теобальд, когда пауза затянулась до неприличия.

– У меня много вопросов, – дружелюбно отозвался Дрейфус. – Просто хотелось, чтобы сперва высказались вы.

– Полагаю, вы тот, кого ваша коллега упоминала при последнем каналировании.

Талия уже активировала бета-копии, чтобы проверить, насколько они готовы к общению. Из двенадцати спасенных на Раскин-Сартории дать полноценные показания могли только три, как Талия со Спарвером ни старались восстановить функциональность других девяти.

– Я Дрейфус, – доброжелательно ответил Том. – Добро пожаловать в анклав «Доспехов», гражданин!

– Возможно, я и гражданин, а вот «добро пожаловать» не воздает мне полагающихся почестей.

– Элементарная вежливость, – пояснил Дрейфус. – Лично я вообще не считаю бета-копии носителями сознания. Для меня вы часть массива данных судебной экспертизы. Да, я могу с вами разговаривать, а вы – твердить, что чувствуете себя живым, но это ничего не меняет.

– Как приятно встретить столь просвещенного человека! А что вы думаете о женщинах? По-вашему, они стопроцентно разумные существа или разумные, но с большими оговорками?

– Я не против женщин. Программные продукты, которые прикидываются живыми и рассчитывают на равные права и привилегии, – вот что меня смущает.

– Как я могу рассчитывать, если меня нет в живых?

– В способности убеждать вам не откажешь. Но если почувствую, что вы юлите или утаиваете правду, отправлю вас обратно на глубокую заморозку. При повторной заморозке никаких гарантий нет – и глюки не редкость, и файлы по ошибке стираются.

– Полицейский старой закалки, – одобрительно кивнул Энтони Теобальд. – К чему огороды городить, перейдем к делу, то бишь к угрозам и травле. Такой подход мне очень по душе – прямота подкупает.

– Пока мы друг друга понимаем.

– Не объясните, что случилось?

Дрейфус поскреб
Страница 12 из 33

жирный затылок – складки буквально нависали нал воротом.

– По нашим данным, в «пузыре» вы были главой семьи, а если верить последней переписи, держали в подчинении более девятисот человек.

– Все они свободные граждане и члены семьи. Еще раз спрашиваю: что случилось?

– Моя помощница что-нибудь объяснила?

– Ничего определенного.

– И правильно сделала. Для начала скажу: «пузыря» Раскин-Сарторий больше не существует. Ваш анклав уничтожен выхлопом двигателя субсветовика под названием «Аккомпанемент теней». Судя по всему, преднамеренно. Энтони Теобальд, вы помните это событие?

Энтони Теобальд подрастерял самообладание – у него даже выражение лица изменилось.

– Нет, не помню.

– Что последнее отложилось у вас в памяти? Название корабля ассоциаций не вызывает?

– Префект, тут не только ассоциации. С «Аккомпанементом теней» мы вели переговоры. Корабль стоял неподалеку от Раскин-Сартория.

– Почему не в парковочном секторе вместе с другими кораблями?

– По-моему, у них возникли проблемы с внутрисистемным шаттлом. Проще было переместить сам корабль и воспользоваться нашим ближнемагистральным шаттлом. У нас технических средств хватало, так что экипаж Дравидяна с удовольствием развлекался за наш счет.

Так впервые прозвучало имя капитана.

– Переговоры касались торговли?

Энтони Теобальд зыркнул на Дрейфуса так, словно считал вопрос абсурдным.

– Иначе зачем иметь дело с ультра?

– Я просто спрашиваю. Как шли переговоры?

– Сначала успешно.

– А потом?

– Менее успешно. У нас нет опыта ведения дел с ультра. Если честно, я надеялся, что так туго не придется. Определенные финансовые трудности мы испытывали, но я думал, что роман Вернона и Дельфин немного разрядит обстановку… Увы, обстановка не разрядилась, и в итоге нам осталось лишь обратиться к ультра.

– Что вы пытались продать?

– Работы Дельфин, разумеется.

Дрейфус кивнул, словно пояснений не требовалось, а сам запомнил новые сведения, чтобы использовать при случае. Талия уже сообщила, что другие стабильные бета-субъекты – Дельфин Раскин-Сарторий и Вернон Трежан, ее любовник.

– Когда прилетали члены экипажа, с кем вы в основном имели дело?

– Чаще всего с Дравидяном.

– Что скажете о нем?

– Он слишком прямолинейный для киборга, или химерика, или кто он там… Дравидян заинтересовался отдельными работами Дельфин и вызвался продать их подороже на другом астероиде.

– Куда он намеревался лететь?

– Честно говоря, не помню. На Фанд, на Окраину Неба, в Первую Систему или в другую дыру. Какая разница, главное – работы мы продали.

– А если Дельфин ими дорожила?

– Так поговорите об этом с ней. Меня волновала только прибыль для анклава.

– По-вашему, Дравидян не занизил цену?

– Разумеется, мне хотелось получить больше, но его предложение показалось вполне разумным. Судя по состоянию корабля и экипажа, у них самих были финансовые проблемы.

– Итак, сделка вас устроила. Вы продали ультранавтам работы Дельфин. Дравидян попрощался и увел корабль прочь от «пузыря». Что потом?

– События развивались не совсем так. Переговоры близились к концу, когда Дельфин получила анонимное сообщение. Она тотчас показала его мне. В нем говорилось, что Дравидяну доверять нельзя: он, мол, сильно занижает цену – и нам лучше обратиться к другим ультра.

– Но связи с другими у вас не было.

– До тех пор не было. Анонимка намекала, что желающие найдутся.

– Как вы отреагировали?

– Мы посоветовались. Я не доверял анонимке и настаивал на сделке с Дравидяном, и она была заключена. А вот Дельфин возражала и воспользовалась исключительным правом аннулировать соглашение. Вернон ее, разумеется, поддержал. Я разозлился, а Дравидян пришел в полную ярость. Твердил, что задета честь его корабля и экипажа, угрожал, что Раскин-Сарторий дорого заплатит за расторгнутый договор.

– А потом что?

– Экипаж Дравидяна отвезли на корабль. Наш шаттл вернулся. «Аккомпанемент теней» улетел прочь. – Энтони Теобальд развел руками. – Больше ничего не помню. Как вы любезно напомнили, я симулякр, копия бета-уровня; мое восприятие зависело от распределенных систем контроля Раскин-Сартория. Система обработала и сгруппировала воспринятые мною сведения, но произошло это не моментально. На то, чтобы внедрить воспоминания о последних минутах жизни анклава, элементарно не хватило времени.

– Ну, вы хоть что-то запомнили.

– Уверен, другие вам сообщили то же самое. – Взгляд Энтони Теобальда так и буравил Дрейфуса. – Я прав?

– Не могу сказать, я еще не всех опросил.

– Дравидяна опрашивать собираетесь?

– Поговорю с каждым, кто способен пролить свет на случившееся.

– Префект, такое зверство не должно остаться безнаказанным. Участь Раскин-Сартория чудовищна. Кто-то должен заплатить за его гибель.

– Кто-то обязательно заплатит, – пообещал Дрейфус.

Затем, вопреки яростным протестам сима, вернул его в хранилище и выделил минуту на то, чтобы занести свои мысли в компад. Возможно, зря он так категорично высказался о бетах, но патриарх Раскин-Сартория держался очень враждебно. Впрочем, придавать этому слишком большое значение не стоило. Никто не жаловал «Доспехи», и воскрешенные мертвецы не были исключением.

Том вызвал второго восстановленного симулякра, решив действовать мягче.

– Здравствуйте, Вернон! – поприветствовал Дрейфус мужчину, который возник перед ним: моложавого, привлекательного, с внушающим доверие лицом и копной светлых кудрей. – Добро пожаловать в анклав «Доспехов»! Не хочется огорчать вас, но, если моя коллега не объяснила, сообщаю: ваша оригинальная ипостась погибла.

– Уже понял, – буркнул Вернон Трежан. – Но что с Дельфин? Она спаслась? Вы что-нибудь выжали из ее беты?

– Дойдем и до этого, но сперва нужно прояснить пару моментов. Одни верят в праведность бета-симулякров, другие нет. Пожалуйста, без обид, но я из числа вторых.

– Ничего страшного. – Вернон невозмутимо пожал плечами. – Я тоже не верю в праведность бет.

– Как не верите? – Дрейфус пригляделся к нему. – Вы же сами из их числа.

– Да, но мои ответы основаны на мнении Вернона, которое он выражал бесчисленное множество раз. Бета-копии он считал не более чем умными компьютерными моделями. На этот счет он высказывался очень категорично. Поэтому я рассуждаю так же.

– Вот и хорошо, – без прежней уверенности проговорил Том. – Так будет куда проще. – Непонятный порыв развязал ему язык. – Дельфин мы восстановили. Ее я пока не опрашивал, но она, по мнению моей коллеги, может стать полезным свидетелем.

Вернон закрыл глаза и поднял подбородок, словно благодаря белую пустоту потолка.

– Вот и славно. Дельфин, как никто другой, заслуживает спасения. Теперь расскажите, что произошло.

– Фамилия Дравидян вам знакома?

– Если вы о капитане ультранавтов, то да, более чем. Что случилось?

– А вы не помните?

– Если бы помнил, не спрашивал бы.

«Та же история, что у Энтони Теобальда, – подумал Дрейфус. – Воспоминаний о последних событиях не сохранилось, потому что записывающие системы не успели обновить беты в ядрах процессора».

– Ваш анклав уничтожен, – сказал он вслух. – Капитан – мы считаем, что приказы отдавал Дравидян, – спалил его квантовым лучом.

– Дравидян
Страница 13 из 33

не стал бы… – Вернон не договорил, лишь теперь осознав чудовищность преступления. – Поверить не могу, что он совершил такой ужасный, не укладывающийся в голове поступок. Анклав ведь точно уничтожен?

– Я сам прополз по его искореженному обломку. Вещдоки очень серьезные, и один свидетель утверждает, что Дравидян разозлился из-за сорванной сделки.

Вернон стиснул ладонями виски и зажмурился:

– Помню, мы почти обо всем договорились, и тут пришло сообщение… Его получила Дельфин.

– О том, что не стоит доверять Дравидяну?

– О том, что мы можем выручить куда больше. Энтони Теобальд, конечно, вышел из себя. Он так рассчитывал на те деньги, что был готов продать работы Дельфин по стоимости лома. – Для пущей выразительности Вернон сжал кулаки. – Величайшее творение ее жизни. Ее душа! Разве мог я спокойно смотреть, как шедевры уходят за бесценок?!

– Получается, это вы с Дельфин прервали переговоры.

– Мы не хотели оскорблять Дравидяна.

– Но он оскорбился.

– Дравидян казался раздосадованным, словно впрямь считал, что предлагает справедливую цену за работы Дельфин. Мол, в следующий раз он дважды подумает, прежде чем с нами связываться. Мол, срывать переговоры на такой поздней стадии – верх непорядочности. – Трежан покачал головой. – Но слова – одно, а чтобы уничтожить родной анклав Дельфин… Непохоже было, что Дравидян настолько рассвирепел. По-моему, между злостью и желанием убить большая разница.

– Разница меньше, чем вам кажется.

– Префект, вы же не думаете всерьез, что Дравидян на такое способен?

– Вернемся к Дельфин. Она занималась искусством?

– Мы так считали.

– Каким именно видом искусства?

– В основном скульптурой. Ее работы великолепны. Недаром она стремилась продать их подороже.

Дрейфусу вспомнилось лицо, высеченное из камня, которое он видел на разрушенном анклаве. Скульптура, бесспорно, сделана мастером, но как вещдок она оказалась совершенно бесполезной.

– Во время атаки Дельфин над чем-то работала?

– Не в сам момент атаки, но она уже несколько месяцев делала большую скульптуру. Из серии скульптурных портретов Ласкаля. – Вернон пожал плечами. – Это очередной этап ее творчества.

Фамилия Ласкаль показалась Дрейфусу знакомой, как и каменное лицо, но одно другого не объясняло, по крайней мере с ходу. Скульптура, конечно, произведение искусства – но это и ключик к характеру Дельфин. Ключик, который поможет понять ее роль в случившемся.

– Вы с Дельфин были женаты? – спросил он.

– Собирались пожениться. Анклав испытывал финансовые сложности, и Энтони Теобальд надеялся решить часть проблем, подыскав для дочери мужа из другого анклава. С торгово-промышленным «кольцом» Макро-Гектор он сотрудничал довольно давно. Мы сделали для этого анклава систему защиты от столкновений, и до конца он с нами не расплатился. Я был наследником влиятельнейшего клана Макро-Гектора. Переговоры велись у нас с Дельфин за спиной. Нам это не нравилось. – Вернон грустно улыбнулся. – Но и не мешало любить друг друга по-настоящему.

– Энтони Теобальд добился желаемого.

– Не совсем. Моя семья видела во мне будущее бизнеса, нового партнера в производстве систем защиты. Увы, я строил иные планы – решил покинуть родной анклав, порвать с семьей, бизнесом и перебраться в «пузырь» к Дельфин. Вдохновленный ее искусством, я решил, что и у меня есть нераскрытый талант. Месяца через три понял, что во мне гений не погибает.

– Порой на это уходит целая жизнь.

– Зато я почувствовал, что способен помочь Дельфин: стать ее агентом, посредником, брокером – называйте, как хотите.

– Вряд ли такое развитие событий обрадовало Энтони Теобальда: вы порываете с богатой семьей, а потом мешаете сделке с Дравидяном.

– Именно так мне показалось.

– Как, по-вашему, мог он в гневе расправиться с дочерью и всей семьей?

– Нет. Мы с Энтони Теобальдом во многом не соглашались, но дочь он любил. Он тут ни при чем. – Вернон Трежан испытующе глянул на Дрейфуса. – Зачем вам другие версии, если есть Дравидян?

– Боюсь что-нибудь упустить. Вы ведь поделитесь со мной, если появятся новые мысли?

– Разумеется! – ответил молодой человек и вдруг помрачнел. – Если пойму, что могу вам доверять.

– Почему сомневаетесь?

– Для начала – где доказательства того, что вы префект, а Раскин-Сарторий разрушен? Что, если меня похитили инфопираты, а это вовсе не анклав «Доспехов»?

– Мне вас не убедить, что бы я ни сказал и ни сделал.

– Понимаю, – проговорил Вернон после долгого молчания, – и пока чувствую, что увиденного и услышанного недостаточно для принятия правильного решения.

– Если вы имеете какие-либо сведения, способные помочь расследованию, вам следует немедленно поделиться ими со мной.

– Я хочу поговорить с Дельфин.

– Исключено. Вы важные свидетели. Не могу допустить, чтобы ваши показания стали несостоятельными.

– Префект, мы любим друг друга.

– Любили не вы, а ваши человеческие ипостаси. Почувствуйте разницу.

– На самом деле вы в нас не верите, да, префект?

– Вы сами в себя не верите.

– Дельфин верит, префект. Искренне верит. Остальное для меня не важно. – Глаза Вернона так и буравили Дрейфуса. – Расправляйтесь со мной как угодно, а Дельфин пощадите.

– Дезактивировать, – приказал Дрейфус.

Когда кабинет опустел, Том поднял компад, который держал между коленями, и записал свои впечатления о Верноне, по старинке пользуясь стилосом, – так ему больше нравилось. Только смутная тревога мешала работать, и избавиться от нее не удавалось. Бета-симулякров он опрашивал не раз и не два, поэтому считал, что хорошо знает их повадки. Никогда прежде Том не чувствовал в цифровом дубликате душу и не сказал бы, что почувствовал ее на этот раз. Однако чем-то этот раз отличался. Впервые Том испытывал потребность заручиться доверием бета-копии и размышлял о том, что для этого понадобится.

Человек доверяет машинам, но не рассчитывает на взаимность.

– Активировать Дельфин Раскин-Сарторий, – объявил Дрейфус.

В кабинете для допросов появилась женщина. Ростом выше Дрейфуса, она была в простой белой блузе, брюках и белых же туфлях на плоской подошве. Рукава закатала до локтей, штанины – до коленей. Руки она сложила на груди и переместила вес на одну ногу, словно чего-то ждала. Из украшений лишь серебряные браслеты на запястьях, лицо сердечком – ни красивым, ни миловидным не назовешь, хотя уродливым тоже. Ни следа косметики. Глаза светло-бирюзовые, волосы убраны ото лба и завязаны грязной тряпкой, из-под которой выбивались вьющиеся пряди.

– Дельфин? – обратился к ней Дрейфус.

– Да. Где я?

– В анклаве «Доспехов». Боюсь, у меня плохие новости. Раскин-Сарторий уничтожен.

Дельфин кивнула, словно втайне этого опасалась.

– Я спрашивала вашу коллегу о Верноне. Она не сказала ни слова, только я умею читать между строк и поняла, что случилось страшное. Вернон…

– Да, Вернон погиб. Все остальные тоже. Но нам удалось получить его бета-копию.

Дельфин на миг закрыла глаза.

– Я хочу с ним поговорить.

– Нельзя, – отрезал Дрейфус, но, поддавшись порыву, добавил: – Сейчас нельзя; возможно, потом получится. Сперва мне нужно опросить вас по отдельности. Вряд ли «пузырь» уничтожили случайно. Если атака была намеренной,
Страница 14 из 33

значит это преступление, одно из самых ужасных со времен Восьмидесяти. Я хочу, чтобы свершилось правосудие, но для этого мне необходима помощь всех свидетелей.

– Вы же говорили, что никто не уцелел.

– У нас лишь три беты. Шаг за шагом я восстанавливаю случившееся, но ваши показания не менее важны, чем остальные.

– Чем смогу, помогу.

– Хочу выяснить, что творилось в самые последние минуты. Насколько я понимаю, вы хотели продать свои работы третьей стороне.

– Да, Дравидяну.

– Расскажите все, что знаете о Дравидяне, от начала до конца. Потом об искусстве.

– С какой стати вас интересует искусство?

– Оно связано с преступлением. Я должен разобраться, что к чему.

– Дело только в этом? Абстрактного интереса к искусству у вас нет?

– Я человек простой.

– Но вы знаете, что вам нравится.

Дрейфус скупо улыбнулся:

– Я видел скульптуру, над которой вы работали. Большую, с мужским лицом.

– И что о ней скажете?

– Она запала мне в душу.

– На это я и рассчитывала. Возможно, не так вы и просты.

Прежде чем заговорить снова, Дрейфус внимательно посмотрел на Дельфин:

– По-моему, вас не слишком огорчила гибель.

– Я не погибла.

– Я расследую ваше убийство.

– Правильно, одну мою ипостась убили. Но самая важная ипостась – та, что сейчас меня волнует, – с вами разговаривает. Хотите – верьте, хотите – нет, но я чувствую себя живой целиком и полностью. Поймите меня правильно: я за то, чтобы справедливость восторжествовала, но оплакивать себя не собираюсь.

– Восторгаюсь силой вашей веры.

– Дело не в вере. Я так чувствую, потому что росла в семье, считающей бета-копию совершенно естественной формой существования. Моя мать умерла в Городе Бездны за много лет до того, как я родилась из клона ее утробы. Я знала ее лишь как бету, но относилась как к нормальному человеку.

– Не сомневаюсь.

– Если бы погиб близкий вам человек, вы бы отвергли его бета-личность, как ненастоящую?

– Вопрос так ни разу не вставал.

– Ни разу не погибал близкий вам человек, имеющий бета-копию? – недоверчиво спросила Дельфин – При вашей-то работе?

– Я этого не говорил.

– Так кто-то погиб?

– Мы здесь не для того, чтобы рассуждать об абстрактном, – напомнил Дрейфус.

– Не представляю себе ничего менее абстрактного, чем жизнь и смерть.

– Вернемся к Дравидяну.

– Я затронула больную тему?

– Расскажите про ультра.

Только Дельфин приступила к рассказу – судя по выражению лица, не в манере «коротко и ясно», – как в перегородке за ее спиной появился черный дверной проем. Дверь приоткрылась, в щель протиснулся крепыш Спарвер, и перегородка заблокировалась.

– Каналирование на паузу! – скомандовал Дрейфус, раздраженный вмешательством. – Спарвер, я, кажется, просил…

– Шеф, дело срочное, мне нужно было с вами связаться.

– Почему же ты не вызвал меня через браслет?

– Вы его отключили.

– Ой! – Дрейфус глянул на запястье. – Впрямь отключил.

– Джейн велела оторвать вас от любого занятия, даже если станете кричать и пинаться. Есть новости.

Дрейфус прошептал команду, и Дельфин вернулась в хранилище.

– Надеюсь, новости стоящие, – сказал он Спарверу, когда бета исчезла. – Я почти получил неопровержимые доказательства связи «Аккомпанемента теней» с «пузырем». С такими козырями можно и к Серафиму возвращаться. Ему придется выдать нам корабль.

– По-моему, козыри вообще не понадобятся.

– Что? – переспросил Дрейфус, которого еще не оставило раздражение.

– «Аккомпанемент теней» уже в пути. Направляется прямо к нам.

Глава 6

Когда они оказались в зоне видимости «Аккомпанемента теней», Спарвер разбудил Дрейфуса. Том выпутался из сетей подвесной койки и вслед за гиперсвиньей прошел на палубу. Префектам было разрешено летать на катере, но мощному внутрисистемному крейсеру вроде «Демократического цирка» требовался специальный экипаж. На полетной палубе сидели трое, все в иммерсионных очках и интерактивных крагах. Командовал кораблем сотрудник «Доспехов» по фамилии Пелл, которого Дрейфус знал и уважал. Том поздоровался, заказал Спарверу термос кофе и потребовал ввести его в курс дела.

– Джейн провела голосование по боеголовкам, – сказал гиперсвинья. – Нам дали добро.

– А с Серафимом что?

– Больше никаких контактов с Серафимом и другими ультра, но у нас и новых проблем целый воз.

– Только я привык к старым…

– В штабе говорят, над Раскин-Сарторием сгущаются тучи – тайна вот-вот раскроется. Нет, не полностью – о корабле не известно никому, – но сделать очевидные выводы способны сотни миллионов граждан.

– Люди догадываются об участии ультра?

– Такие мысли мелькают. Есть свидетели, которые заметили дрейфующий корабль и задались вопросом, не связан ли он с тем зверством.

– Прекрасно.

– В идеальном мире обыватели расценили бы появление корабля как доказательство того, что преступление совершено и ультра проявили достаточную расторопность, стремясь наказать себе подобных.

Дрейфус поскреб щетину на щеках. Нужно побриться.

– В идеальном мире мы с тобой остались бы без работы.

– Джейн считает вполне вероятным односторонний акт агрессии со стороны отдельных сил, если они поймут, что тут замешаны ультра.

– Иными словами, не исключается война между ультра и Блистающим Поясом.

– Надеюсь, до такого абсурда не дойдет, – проговорил Спарвер. – Впрочем, мы имеем дело с немодифицированными людьми.

– Я немодифицированный человек.

– Вы странный.

Капитан Пелл отвернулся от консоли и, глянув на Дрейфуса с помощником, поднял очки.

– Конечное приближение, сэр. Там много мусора и паров летучей жидкости, поэтому предлагаю остановиться на трех тысячах метров.

Большую часть корпуса Пелл перевел в прозрачный режим, чтобы с борта наблюдать за «Аккомпанементом теней». Дрейфус заметил, что «Аккомпанемент» не в порядке. Совсем не в порядке. Кронштейны двигателей представляли собой зазубренные, расплющенные культи. Сами двигатели отсутствовали. Корабль летел боком, а не, как обычно, носом вперед. Не корпус, а свидетельство мощной атаки: в зияющих ранах виднелись устройства, раскалившиеся от непонятного удара. Клубы сизого дыма вырывались наружу и спиральным шлейфом двигались за медленно кружащимся калекой.

Дрейфус понял, что на «Аккомпанементе теней» пожар.

– Наверное, ультра называют это правосудием, – сказал Спарвер.

– Пусть называют как хотят, – огрызнулся Дрейфус. – Я просил свидетелей, а не гору обугленных трупов. – Он повернулся к Пеллу. – Как скоро «Аккомпанемент теней» достигнет границы Блистающего Пояса?

– Через четыре часа двадцать восемь минут.

– Я предупредил Джейн, что мы уничтожим «Аккомпанемент» за три часа до того, как он достигнет внешней орбиты анклава. Значит, у нас еще девяносто минут. Как наши боеголовки?

– Настроены и готовы к использованию. Зону удара мы уже наметили, но до обстрела хотелось бы стабилизировать траекторию «Аккомпанемента». В данный момент мы рассматриваем варианты буксировки.

– Пожалуйста, постарайтесь побыстрее.

Специалисты по буксировке оказались асами, и, пока Дрейфус пил кофе, они прикрепили три буксирных установки к ударопрочным узлам горящего корабля.

– Работаем коррекционными импульсами, сэр, –
Страница 15 из 33

пояснил один из буксировщиков. – Это займет немного времени. Нужно упорядочить движение корабля весом миллион тонн, чтобы он не треснул, как сухой прутик.

– Признаки жизни на борту есть?

– Пожар закончился, – ответил Пелл. – Герметичность корпуса нарушена, и на корабле отсутствует воздух. Высокая температура не дает возможности искать выживших по термоточкам, но мы их ищем по электромагнитным признакам. Выжившие наверняка в скафандрах, а значит, можно уловить электромагнитный шум систем жизнеобеспечения. Впрочем, мало шансов найти живых.

– Статистику шансов я не запрашивал, – проворчал Дрейфус, не в силах совладать с нервами.

Справиться с болтающимся кораблем удалось минут за тридцать. Специалисты повернули его продольной осью к Блистающему Поясу, чтобы в случае осечки боеголовок минимизировать зону столкновения. Буксирам не вывести «Аккомпанемент теней» на безопасную траекторию, они разве что вытолкнут его на менее заселенную орбиту – авось между анклавами проскочит. Издали Блистающий Пояс напоминал гладкое кольцо из потускневшего серебра. Блики десяти тысяч анклавов слились в световую дугу.

Дрейфус напоминал себе, что космос практически пуст, но глаза отказывались в это верить.

– Долго еще? – спросил он.

– Чуть меньше часа, сэр, – ответил Пелл.

– Откройте мне переходной шлюз, желательно в переднем километре корабля. Если кто уцелел, они наверняка там.

Пелл замялся.

– Сэр, вам стоит взглянуть на это, прежде чем идти на борт «Аккомпанемента теней». Мы только что перехватили радиосигнал, сильнее всех, что слышали с начала приближения.

– Что за сигнал?

– Голосовое сообщение. Сигнал слабый, но удалось довольно точно его локализовать. Он исходит из термоточки, за которой мы наблюдаем.

– Вы же говорили, что не видите термоточки из-за тепловых помех.

– Сэр, я имел в виду термоточки внутри корабля, а эта снаружи.

– Кто-то выбрался?

– Не совсем, сэр. Она как будто на корпусе. Вот приблизимся, и я дам картинку почетче.

Пелл повел внутрисистемный крейсер к «Аккомпанементу теней». Операция обещала стать рискованной. Субсветовик стабилизировали, но, полностью лишенный воздуха, он истекал паром: это выкипал и улетучивался запас воды. Вместе с паром разлетались обломки – и мелкие блестящие осколки, и куски искореженного металла размером с дом. Мелочь билась о корпус крейсера с душераздирающим стуком и звоном. Порой Дрейфус ощущал сверхзвуковую отрыжку – это автоматические пушки «Демократического цирка» перехватывали обломки покрупнее.

Осталось сорок пять минут.

– Сэр, я вычленил звуковой сигнал, – доложил Пелл. – Хотите послушать?

– Давайте, – кивнул Дрейфус и нахмурился.

Когда устройство внутренней связи воспроизвело запись, Дрейфус понял, почему капитан не хотел проигрывать сигнал без предупреждения. Короткая запись напоминала какофонию – такую услышишь, перебирая радиочастоты. Но было в той какофонии нечто необъяснимо жуткое, пронзившее Дрейфуса до мозга костей. Человеческий голос, полный боли или страха или того и другого вместе, казался звуковым воплощением страдания. Сколько боли в той записи – в сердце Дрейфуса распахнулась дверь, которую он держал закрытой наглухо.

– Вы картинку подготовили?

– Фокусирую, сэр. Сейчас выведу на стену.

На прозрачной стене появился нос субсветовика. Пелл дал крупный план, и на миг Дрейфуса ошеломило изящество корабля, похожего на готический шпиль. Потом показалось нечто совершенно не готическое.

Ультранавт в скафандре! Он распластался так, словно его руки и ноги были прибиты к корпусу «Аккомпанемента теней». Дрейфус сразу понял, что перед ним капитан Дравидян.

Капитан Дравидян был жив.

Ультра потрудились на славу. Свою жертву они распяли на корпусе «Аккомпанемента теней», головой к носу корабля. В голени и предплечья вбили крючья – прямо через броню скафандра. Примерно такими крючьями крепят корабли к астероидам и кометам. На гипералмазном наконечнике страшные зарубки, чтобы ненароком не выскользнул. Отверстия залепили быстросохнущим герметиком, вот корпус и не разгерметизировался. Полностью обездвиженного, Дравидяна вдобавок приварили к корпусу. Сварочный шов толстой серебристой змейкой вился по обшивке – скафандр словно прирос к корпусу «Аккомпанемента теней».

Специальная обувь удерживала Дрейфуса на корпусе субсветовика. Невесомый, он стоял напротив капитана и думал, что при самом виртуозном владении режущими инструментами узника не освободить: времени не хватит.

Капитан останется на своем корабле до самого конца – до столкновения с Блистающим Поясом или до ядерного взрыва. Через визор шлема за Дрейфусом и Спарвером следили глаза – широко раскрытые, живые. А вот надежды в них не было.

Дравидян хорошо понимал, какие у него шансы.

Левой рукой Дрейфус размотал оптоволоконный кабель с правого запястья. Такой скафандр, как на Дравидяне, он видел впервые. Наверное, его впопыхах смастерили из подручных средств – частью самодельные детали, частью древние, ровесницы химических ракет. Но почти все скафандры совместимы. Разъемы для подачи воздуха и энергии веками соответствуют нескольким стандартным интерфейсам. С каналами связи то же самое.

Дрейфус разыскал нужный разъем в рукаве Дравидяна и воткнул туда оптоволоконный кабель. Минуты убегали одна за другой, но вот контакты состыковались, и в шлеме зашипел чужой циркулятор воздуха – Том услышал системы жизнеобеспечения Дравидяна.

– Капитан Дравидян, надеюсь, вы меня слышите. Я Том Дрейфус, полевой префект «Доспехов».

Пауза длилась дольше, чем рассчитывал Дрейфус. Том уже почти не надеялся на ответ, когда уловил сдавленный вздох Дравидяна.

– Я слышу вас, префект Дрейфус. Верно, я Дравидян. Вы молодец, что угадали.

– Жаль, что мы раньше не добрались. Я слышал сигнал. Вам было больно.

– Да, было.

Неужели Дравидян усмехнулся?!

– А сейчас?

– Сейчас полегче. Скажите, что они сделали? Ноги и руки болели адски, но я… ничего не видел. Они не позволили. Так что, меня расчленили?

Дрейфус осмотрел приваренное к кораблю тело, словно убеждаясь, что видит Дравидяна целиком.

– Нет, – ответил он. – Вас не расчленили.

– Вот и славно. Значит, я уйду более-менее достойно.

– Простите, но я не понимаю.

– У ультра целая система наказаний преступников. Меня сочли «предположительно виновным». Предположительно, но не определенно. Если бы невиновность исключалась, меня расчленили бы.

– Вас прибили к кораблю, – объявил Дрейфус. – Прибили и приварили.

– Да, я видел свет.

– Я не могу ни вытащить вас из скафандра, ни отделить скафандр от корпуса, ни вырезать кусок корпуса. За полчаса не успею.

– За полчаса?

– Увы, мне приказано уничтожить этот корабль. Очень жаль, что вам, капитан, пришлось страдать. Обещаю, наше правосудие сработает чисто и быстро.

– У вас боеголовки?

– Повторяю, все закончится быстро.

– Вы очень добры, префект. На спасение я и не надеялся. Когда ультра что-то затевают… – Дравидян не договорил.

Дрейфус кивнул.

– Но вы говорили о правосудии, – вспомнил Дравидян, восстановив не то дыхание, не то ясность ума. – Стало быть, уверены в моей виновности?

– Капитан, совершено чудовищное преступление.
Страница 16 из 33

Имеющиеся у меня доказательства не оставляют сомнений, что в нем участвовал ваш корабль.

– Я сбежал, – проговорил Дравидян. – Укрылся в парковочном секторе, решив, что там буду в безопасности, а мои доводы встретят с пониманием. Зря я это сделал. Лучше довериться вашему правосудию, чем полагаться на своих.

– Я бы вас выслушал, – заверил Дрейфус.

– Случилось совсем не то, что кажется на первый взгляд.

– Тот анклав уничтожен вашим двигателем.

– Да, это я признаю.

– Вы вернулись на свой корабль озлобленным, потому что вам сорвали выгодную сделку.

– Я сожалел, что та семья аннулировала переговоры. Но это не значит, что мне хотелось всех убить.

– Раскин-Сарторий уничтожен неслучайно. В обратное никто не поверит.

– Я не говорил про случайность. Это преднамеренное уничтожение мирного анклава. Но я тут ни при чем. И мой экипаж тоже, – добавил капитан с неожиданным пылом.

– Преступление либо совершено, либо нет.

– Кто-то спровоцировал его. Кто-то проник на «Аккомпанемент теней» и использовал его против «пузыря» Раскин-Сарторий. Мы стали орудием убийства, а не убийцами.

– Хотите сказать, кто-то проник на корабль и узнал, как запустить и отключить двигатель, чтобы уничтожить «пузырь»?

– Да, – проговорил Дравидян с такой безысходностью, словно перестал надеяться, что его аргументы будут приняты. – Вы совершенно правы.

– Хотел бы я поверить вам на слово.

– Префект, спросите себя: зачем мне сейчас врать? Мой экипаж уничтожили, сожгли заживо на этом самом корабле. Меня заставили слушать крики товарищей, их мольбы о помощи. Корабль растерзали, как голодные волки терзают бешеного зверька. Меня пытали и приварили к носу корабля. Еще немного – и я умру.

– И все же я… – начал Дрейфус.

– Не представляю, в чьих интересах такая трагедия. Выяснить это – не моя задача, а ваша. Но клянусь, мой экипаж не совершал преступления.

– Пора подумать о том, как отсюда убраться, – негромко сказал Спарвер.

Дрейфус поднял руку, требуя тишины.

– Но кто-то из ваших подчиненных наверняка тут замешан, – сказал он Дравидяну.

– Никто из тех, кому я доверял и кого считал своей настоящей командой. За других, впрочем, не ручаюсь.

– О ком вы?

– Неподалеку от Йеллоустона мы взяли пополнение. Часть экипажа перешла на другие корабли, и у нас появились вакансии. Кто-то из новичков мог…

– Капитан? – нарушил паузу Дрейфус.

Дравидян заговорил другим тоном, словно вспомнив:

– Случилось нечто странное. Вышел из строя шаттл, поэтому мы приблизились на субсветовике к Раскин-Сарторию, а не прилетели туда на шаттле из парковочного сектора. Тогда о неполадке я особо не думал: сделка была на мази. Сейчас же вспоминаю инцидент с шаттлом и утверждаюсь в мысли, что это диверсия.

– Не понял.

– Кто-то вывел шаттл из строя, префект. Кто-то захотел, чтобы «пузырь» оказался в зоне поражения «Аккомпанемента теней». Прежде я думал, что преступление, совершенное от нашего имени, – это месть за сорванную сделку, кто-то на корабле решил наказать анклав и его жителей. Сейчас я считаю иначе. – Дравидян замолчал, лицо за стеклянным визором стало совершенно неподвижным.

Только Дрейфус решил, что капитан умер или потерял сознание, как тот снова зашевелил губами:

– А сейчас я гадаю, не кроется ли тут чей-то умысел.

– Не просто убийство, а убийство преднамеренное и хладнокровное?

– Я могу лишь изложить вам ход событий.

– Те новобранцы… Что о них скажете?

– Ничего особенного. Шестеро или семеро – и прожженные типы, летавшие на других кораблях, и молокососы, плутающие в трех соснах. Лично я ни с кем из них не встречался, только постращал по громкой связи, как водится, когда они на борт поднялись.

– Даже имен не знаете?

– Извините, префект. Знал бы что-нибудь, сообщил бы вам.

Дрейфус кивнул: если Дравидян и впрямь уверен в собственной невиновности, утаивать доказательства ему незачем.

– Не пойму, зачем уничтожать «пузырь», если не из-за сорванной сделки?

– Расследование ведете вы, префект. Вы и скажите.

– Вы скоро умрете, – тихо напомнил Дрейфус. – Этого не изменить, что бы я ни сказал и ни сделал.

– Но вы верите, что я говорю правду?

– Я верю, что настоящее расследование еще впереди. Если факты подтвердят вашу невиновность, я позабочусь, чтобы их предали огласке.

– Надеюсь, вы настоящий профессионал.

– Об этом судить не мне.

– Преступники убили тысячу человек. Если добавить экипаж моего корабля, жертв еще больше. Им не понравится, что префект сует нос в их дела и пытается свести их старания на нет.

– Нам платят не за популярность.

– Префект Дрейфус, вы кажетесь человеком порядочным. Я и по голосу это чувствую. Мы, ультранавты, неплохо разбираемся в характерах. Мои люди тоже были порядочными. Даже если не сумеете реабилитировать меня, постарайтесь оправдать их. Такой гибели они не заслужили. «Аккомпанемент теней» ни разу меня не подвел. Он тоже не заслужил такой гибели. – Дравидян замялся, потом спросил: – Как там с боеголовками?

Дрейфус глянул на Спарвера, тот похлопал по рукаву, словно под ним были часы.

– Двадцать минут, шеф.

Том повернулся в сторону движения мертвого корабля. Вдали виднелись Йеллоустон и Блистающий Пояс. Дневная сторона планеты была еще освещена. Нет, не почудилось: Пояс стал шире с тех пор, как Дрейфус любовался им в последний раз. Том различал и «зерна» отдельных анклавов. Немного времени, терпения и доскональное знание орбит анклавов помогут опознать самые крупные. К примеру, серебряный блик у западного края планеты – это, часом, не «карусель» Новая Венеция вращается среди оживленных центральных орбит? А гирлянда рубиново-красных огоньков чуть правее – не характерный знак восьми анклавов Цепи возрождения? В таком случае синеватый блик чуть восточнее – Дом Саммартини или Силвестовский институт изучения затворников.

– Капитан, время почти вышло.

– Маленькое дополнение, префект. Возможно, пустяк, а возможно, вам пригодится. Решайте сами.

– Слушаю вас.

– Переговоры с Раскин-Сарторием велись с соблюдением стандартных норм секретности. Мы так привыкли. Тем не менее кто-то связался с Дельфин из-за пределов «пузыря» и предложил ей условия лучше наших. Получается, кто-то знал, в чем дело.

– Или же дело в удаче. Кто-то знал, что Дельфин продает свои работы, потом увидел ваш корабль возле «пузыря» и сделал очевидные выводы.

– И убедительно перебил нам цену? Вряд ли, префект. Кто-то заранее позаботился, чтобы «Аккомпанемент теней» превратился в орудие убийства. Задача несложная – выставить нас мстителями. Тут требовался правдоподобный мотив.

– Хотите сказать… сорванная сделка – тактическая хитрость, якобы дающая вам мотив для ответного удара?

– Именно так.

Шахматные фигуры в голове у Дрейфуса заняли новую, угрожающую позицию.

– Значит, «пузырь» Раскин-Сарторий уничтожили по другой причине.

– Вам осталось лишь выяснить по какой, – сказал Дравидян.

* * *

Капитан Пелл выпустил торпеды, и они понеслись к «Аккомпанементу теней». При двадцати g они достигли «Аккомпанемента» менее чем за полторы минуты. За миг до попадания они разлетелись веером, потом с разных сторон понеслись к жертве. Яркие выбросы их двигателей казались когтями, хищно сжимающимися
Страница 17 из 33

вокруг корабля Дравидяна.

Три взрыва слились в одну вспышку. Когда разлетелся мусор и рассеялась радиация, не осталось ни корабля-убийцы, ни его капитана.

С холодной уверенностью, что вся работа впереди, Дрейфус отвернулся от окна.

Глава 7

Уединившись в прохладе своего кабинета, старший префект Шеридан Гаффни смотрел Авроре в лицо. Она приходила по неотслеживаемому каналу, и беседы маскировались под простой обмен служебными данными. В ожидании встречи Гаффни собирался с мыслями, обдумывал вероятные вопросы и ответы, но обычно хватало испепеляющего взгляда Авроры, чтобы он сбился и растерялся. «Наверное, так и до?лжно чувствовать себя на допросе у богини», – уже в который раз мелькнуло в голове у Гаффни.

– Давно мы не разговаривали, Шеридан.

– Извини, – отозвался Гаффни, вытирая лоб кулаком. – У нас тут возникло немало проблем, но сейчас все под контролем.

– Прямо-таки все, Шеридан? Ты полностью уверен, что инцидент с Раскин-Сарторием не возымеет нежелательных последствий?

– Я так не думаю.

Гаффни смотрел на женщину-дитя, на отроковицу неопределенного возраста, сидящую на простом деревянном троне. Поверх огненно-красного парчового платья с золотым узором Аврора накинула темно-зеленую мантию, тоже из парчи, тоже с золотой отделкой. Девичьи пальцы теребили подлокотники не от раздражения и не от скуки, а скорее от беспокойства. Золотисто-каштановые волосы, разделенные прямым пробором, идеально-симметричными прядями ниспадали на плечи, обрамляя поразительно безмятежное лицо. На стене, как раз за головой Авроры, блестел золотой барельеф, наподобие нимба. Прозрачные синие глаза лучились умом и смотрели с удивлением. Гаффни знал: ради этих глаз, ради этого лица он готов на все.

– Ты так не думаешь? – спросила она.

– К сожалению, расследование ведет Дрейфус. Если бы он не вынюхивал и не ворошил это дело, было бы проще, но я не смогу отстранить его, не привлекая внимания к себе.

– Ты глава Службы внутренней безопасности, Шеридан. Где твоя изобретательность?

– Мне и с подготовкой почвы для Талии Нг забот хватило. Без изобретательности там никак, уверяю тебя.

– Тем не менее этот человек, Дрейфус, – источник опасности. Его необходимо приструнить.

– Все не так просто, – возразил Гаффни, которому казалось, что данный вопрос они обсуждали уже тысячу раз. – Дрейфус – любимчик Джейн Омонье. Вопреки моим возражениям, она дала ему допуск «Панголин». При моем чрезмерном вмешательстве Джейн мигом уши навострит, ну, образно выражаясь. – Гаффни попробовал улыбнуться Авроре. – Сейчас это не лучший вариант.

– Джейн – проблема серьезная, – сказала Аврора, демонстративно игнорируя его улыбку. – С ней тоже нужно разобраться, вечно откладывать нельзя. Как только с Талией все уладится, сосредоточься на устранении Омонье.

Гаффни аж разозлился:

– Надеюсь, ты не просишь ее убить?

– Мы не убийцы, – напомнила Аврора, сделав вид, что шокирована таким предположением.

– Мы только что уничтожили девятьсот шестьдесят человек. Если это не убийство, то что? Чудесный способ завести друзей?

– Шеридан, те люди – неизбежные жертвы уже начавшейся войны. Я горюю по ним. Могла бы спасти хоть одного, непременно сделала бы это. Нужно думать о миллионах, которые мы спасем, а не о сотнях, которыми пожертвуем.

– Если Джейн нам помешает, ты убьешь ее, глазом не моргнув.

– Шеридан, ей необязательно умирать. Джейн храбрая женщина и хороший префект, но у нее принципы. Они по-своему восхитительны, однако идут вразрез с нашими планами. Верность «Доспехам» для нее дороже высшего блага людей.

Гаффни обдумал имеющиеся варианты.

– В последнее время у Омонье хватает забот.

– Достаточно, чтобы обеспокоить доктора Демихова?

– Похоже на то.

– В ближайшем будущем у верховного префекта забот точно не поубавится. Не стоит ли ее пожалеть и освободить от должности?

– Нацелюсь на ее место – другие старшие префекты не согласятся.

– Шеридан, наша цель не создать тебе проблемы, а сместить Джейн. Криссел, Бодри, Клирмаунтин – кто из ключевых игроков по умолчанию станет ее преемником?

– По умолчанию старшинство у Бодри.

– Что это сулит?

– Бодри компетентна, но, в отличие от стратега Джейн, сосредоточена на мелочах. Когда мы начнем игру, у «Доспехов» появится немало проблем. Думаю, с некоторыми из них Бодри не справится.

– Иными словами, нам она подходит идеально.

Аврора казалась довольной, но им или собой? Определить это Гаффни обычно не удавалось.

– Приступай к подготовке, Шеридан.

– Меня по-прежнему волнует Дрейфус. Можно не сомневаться: он будет защищать Джейн. Бодри и другие старшие префекты очень его уважают, так что при нем Джейн не сместишь.

– Тогда вариант только один: устранить Дрейфуса. Он ведь полевой префект?

– Не первой молодости, но по-прежнему в числе лучших.

– У полевых префектов служба опасная.

На миг Аврора начисто отрешилась от разговора, ее лицо превратилось в пустую маску. Коротая паузу, Гаффни барабанил по ножке кресла; он чувствовал себя школьником, которого одного заперли в классе.

– Пожалуй, я смогу помочь, – наконец проговорила Аврора. – Понадобится маршрут Дрейфуса за пределами анклава «Доспехов». Ты ведь предоставишь его, Шеридан?

– Затея рискованная, но…

– Но ты постараешься. Очень постараешься, – с нажимом проговорила Аврора. – Знаю, ты человек хороший, к обману не склонный. Верность, преданность и служба людям – твое второе «я». Мне это открылось еще в ту пору, когда ты расследовал дело Ада-Пять. Ты заглянул в эту пучину безнравственности, увидел, к чему приводит свобода, если не держать ее в узде, и сказал: «Довольно». Ты понял: нужно принимать меры, даже если эти меры крайне непопулярные.

– Верно, верно; просто порой сомнения одолевают.

– Подави их! В зародыше! Разве я не показала тебе плоды нашего бездействия? Разве не позволила увидеть, что станет с миром, если мы замешкаемся?

Аврора и показала, и позволила увидеть. Гаффни понимал: все сводится к выбору будущего, точнее, одного из двух диаметрально противоположных вариантов будущего. Первый вариант – Блистающий Пояс в руках милосердного, великодушного тирана, при котором сотни миллионов граждан будут жить примерно так же, как сейчас, разве что немного ограничится гражданская свобода. Вариант второй – Блистающий Пояс в развалинах, население выкошено, руины великой цивилизации во власти призраков и чудищ, иные из которых некогда были людьми.

– У меня есть данные по долгоносикам, – объявил Гаффни, когда тишина стала невыносимой.

– Хочу немедленно с ними ознакомиться.

– Ввожу их в блок инфоподачи.

У Авроры сомкнулись веки, а рот открылся, словно она получала невероятное удовольствие. Гаффни представил, как данные текут из «Доспехов» по лабиринтам инфосетей Блистающего Пояса, а Аврора, человек она или машина, пьет их на конце длинной цепи роутеров и хабов.

Вот веки размежились, рот закрылся.

– Отлично, Гаффни. Все в полном порядке. Ты просто молодец.

– Теперь у тебя есть все необходимое? Ну, чтобы собрать долгоносиков?

– Точно определю, лишь получив доступ к действующему производству. Как говорится, не попробуешь – не узнаешь. Впрочем, у меня нет повода сомневаться, что
Страница 18 из 33

долгоносики будут работать как должно.

– Я читал техническую записку, – отозвался Гаффни. – Они просто ужасны.

– Поэтому мы используем их лишь в самом крайнем случае. Но если хотим избежать лишних жертв, такой потенциал нам просто необходим. Другая тактика сродни преступной небрежности.

– Если создадим и применим долгоносиков, погибнут люди.

– Люди погибнут, если не создадим и не применим. Ах, Шеридан, мы зашли так далеко, столько совершили для нашего общего дела. Пожалуйста, не пасуй перед самым последним препятствием.

– Я не намерен пасовать! – возмутился Гаффни.

– Ты ведь доверяешь мне? Целиком и полностью?

– Да.

– Тогда должен понимать: наше дело правое, достойное, единственно гуманное из всех возможных. Когда перемены завершатся, люди будут нам искренне благодарны. Случится это скоро, Шеридан. Последние мелкие преграды устранены, и теперь…

Гаффни усвоил, что в отношениях с Авророй уместна лишь абсолютная честность. Ложь и увертки она видит насквозь, просвечивает собеседника, как гамма-лучи рисовую бумагу.

– Одна важная проблема еще не улажена, – заметил Гаффни.

– Честно говоря, я не понимаю.

– С Часовщиком мы так и не разобрались.

– Мы уничтожили его. Какую проблему он может представлять?

– Те разведданные неверны. Часовщика перепрятали прежде, чем мы уничтожили Раскин-Сарторий.

Гаффни ждал гнева, но Аврора отреагировала спокойно. Спокойствие пугало сильнее, ибо означало, что гнев временно подавили, отложили про запас и используют позже.

– Откуда такая уверенность?

– Криминалисты прочесали руины анклава. Ничего подозрительного они не пропустили бы, даже если бы не поняли, что перед ними.

– По нашим данным, до последнего времени Часовщик был на Раскин-Сартории. Что произошло?

– Полагаю, его решили переправить в другое место.

– Зачем?

– Вероятно, поползли слухи, что кто-то вынюхивает.

– Этот «кто-то», скорее всего… – начала Аврора.

– Ты велела мне узнать местонахождение Часовщика. Я очень старался, но для этого понадобилось копаться в чужих директориях. Замести следы запросов удавалось не всегда. Я предупреждал, я специально оговаривал это в самом начале.

– Раз ты подозревал о перемещении, почему сообщаешь мне лишь сейчас?

– Потому что есть зацепка, которую я до сих пор проверяю. Хотел выяснить, к чему она приведет, чтобы не тратить впустую твое драгоценное время.

Если и задел Аврору сарказм, она не показала виду.

– Какая зацепка? – невозмутимо спросила она.

– Энтони Теобальд не погиб вместе со своим анклавом. Этот проныра наверняка что-то подозревал. Далеко сбежать ему не удалось. Я перехватил его и устроил дознание.

– Вряд ли ему известно, куда переправили Часовщика.

– Но что-то ему было известно.

В глазах у Авроры в глазах снова появился интерес.

– Имена? Внешность?

– Имена и внешность не означают ровным счетом ничего: посещавшие Часовщика наверняка пользовались вымышленными именами. Хотя, похоже, они порой ослабляли бдительность. Один из них в разговоре обронил слово, явно не предназначавшееся для ушей Энтони Теобальда.

– Что за слово?

– «Головня», – ответил Гаффни.

– И только? Одно слово, у которого множество значений?

– Я надеялся получить разъяснения от тебя. Поиск по базе данных провел, но ничего существенного не обнаружил.

– В таком случае никакой важности слово не имеет.

– Или относится к чему-то столь ужасному, что не упоминается даже в сверхсекретных файлах. Я не могу копать глубже, поскольку боюсь задеть растяжку вроде той, что, похоже, уже выдала кое-кому наш интерес к Часовщику. Я думал, ты…

– Шеридан, я не всеведуща, – грубо перебила Аврора. – Есть места, закрытые для меня, но доступные тебе, и наоборот. Если бы я все видела и все знала, то разве нуждалась бы в тебе?

– Очень достойный аргумент.

– Возможно, «Головня» – название, – проговорила Аврора вполне миролюбиво, но Гаффни чувствовал: колкость вертится у нее на языке. – Предположим, это организация или группа, изучавшая Часовщика? В таком случае ничего нового это нам не дает.

– Это зацепка или наводка.

– Или лепет, который вытралили из головы умирающего. А что сам думаешь?

– Думаю, мы имеем дело с «Доспехами», – ответил Гаффни.

– То есть твоя организация сохранила жизнь тому, кто ей так сильно навредил?

– Вообще-то, логика просматривается. Когда Часовщик вырвался из-под контроля, обуздали его именно «Доспехи». Только нам по-прежнему неизвестно, кто он и откуда взялся. У кого наибольшие шансы выкрасть обузданного Часовщика для дальнейшего изучения? Кто не упустил бы такого шанса?

– Возможно, в твоих рассуждениях что-то есть, – после недолгого молчания изрекла Аврора.

– Поэтому мне кажется, что «Головня» – кодовое название подразделения «Доспехов». Теперь нужно выяснить, кто в этой «Головне» состоит. Им-то известно, где сейчас Часовщик. Уединиться бы с кем-нибудь из них и протралить… – Гаффни машинально поглаживал черную рукоять хлыста-ищейки модели «В».

– С кого начинать, непонятно, если не считать Джейн Омонье.

– Можно провести системный поиск – выяснить, кто хотя бы формально состоял в «Доспехах» одиннадцать лет назад, кто сейчас состоит. – Гаффни рискнул улыбнуться еще раз. – Одно мне на руку, Аврора: они запаниковали, а значит, почти наверняка ошибутся.

Гаффни надеялся успокоить Аврору, но добился совсем другого.

– Не нужно, чтобы они ошибались, Шеридан. Если ошибутся, Часовщик может ускользнуть. Такой результат обернется катастрофой не только для нас, но и для Блистающего Пояса, как едва не произошло одиннадцать лет назад.

– Я буду действовать крайне осторожно. Обещаю, во второй раз Часовщик не уйдет. Даже если это случится, теперь мы знаем, как его ловить.

– Верно, – согласилась Аврора. – Будем ловить и надеяться, что старые приемы сработают и на этот раз, да? Интереса ради спрошу: ты отдал бы такой приказ?

– Какой приказ?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем речь. О том, что они не любят вспоминать. О том, что сделали до того, как взорвали Силвестовский институт искусственного интеллекта.

– Отдал бы без малейших колебаний.

* * *

Талия почувствовала сквозняк: за ее спиной распахнулись тяжелые двойные двери. Префекты совещались чуть ли не шепотом и довольно долго. Погруженная в работу, Талия в последние двадцать шесть часов едва следила за развитием кризиса, но то, что нынешнее собрание считается неприятной необходимостью, ощущала.

– Талия, давай коротко, – начал старший префект Гаффни. – У всех срочные дела. Можно считать, что ты привела центр голосования в порядок?

– Сэр, я завершила обновление программы устранения недочетов. – Талия чуть ли не заикалась. – Как я уже говорила, изменения затронули пару тысяч строк программы.

– Ты уверена, что устранила лазейку, которой воспользовалась Кэйтлин Перигал?

– Абсолютно уверена, сэр. Я написала новый код для форматного контроля, смоделировала работу центра на протяжении полувека, и система валидации не выявила ошибок. Вероятность ошибок теперь ниже, чем допускалась до обновления. Не вижу причин не запустить программу.

Судя по рассеянному виду, мыслями Гаффни был на совещании куда важнее этого.

– В десяти тысячах анклавов?

– Нет,
Страница 19 из 33

сэр, – невозмутимо ответила Талия. План внедрения новой программы она излагала в этом самом штабе, но, очевидно, придется повторить. – Изменения кода сравнительно просты, но обновления подразумевают высокоуровневый доступ ко всем десяти тысячам центров. На новых моделях сложностей не возникнет, а на старых процесс нужно корректировать на месте. Я имею в виду физическое присутствие на месте установки программы, сэр.

– То есть посещение объектов? – спросил Майкл Криссел.

– Да, – живо кивнула Талия, – но лишь в следующих анклавах…

Она подняла руку к Единой системе. Эффектный жест Талия отрепетировала заранее. По команде тонкие потолочные нити оттянули от застывшей модели Блистающего Пояса пять тел. Супервещество, поступившее по нитям, увеличило тела в сто раз. Одним из тел оказался анклав «Доспехов». Его мгновенно узнали все присутствующие, поэтому Талия назвала оставшиеся четыре: «карусель» Нью-Сиэтл-Такома, «песочные часы» Самбуковая Шевелюра, Шлюмпер Онил, Дом Обюссонов. Красные лазерные лучи замелькали меж анклавом «Доспехов» и четырьмя названными, демонстрируя будущий маршрут Талии.

– В каждом из анклавов понадобится не больше тринадцати часов. Абстракция отключится на считаные миллисекунды, никто заметить не успеет.

– В условиях нынешнего кризиса мы не сможем выделить четыре корабля, – заявил Гаффни.

– Сэр, на четыре я и не рассчитывала. Установку хотела бы произвести самостоятельно, то есть последовательно. С учетом сна и перелета между четырьмя анклавами я должна управиться за шестьдесят часов.

– Потом программу можно будет запустить на всем Поясе?

– Если на четырех тестовых объектах не возникнет сложностей, не вижу причин откладывать запуск.

– По-моему, стоит выждать, пока не утихнет шум вокруг Раскин-Сартория, – вмешалась старший префект Бодри, по своему обыкновению сидевшая неподвижно. – Все второстепенные операции сейчас – непозволительная трата ресурсов. Талия наверняка рассчитывает на полноценную группу поддержки. Не стоит перераспределять ключевых специалистов в тот момент, когда гражданам не терпится наказать ультра.

– Может, вы и правы, – кивнул Гаффни. – Знаю, Джейн хочет поскорее решить проблему с центрами голосования. Но она поймет, что нам нужно сдерживать агрессоров, пока они не переключились на другое.

– Прошу прощения, сэр, – начала Талия. – Но я рассчитываю только на себя и на катер, чтобы летать от анклава к анклаву. С переустановкой программ справлюсь самостоятельно.

– Нг, ответственность-то большая, – с сомнением проговорил Гаффни.

– Сэр, предложение вполне разумное. Я хорошо разбираюсь в программном обеспечении, умею его устанавливать и переустанавливать – именно этим занимаюсь с тех пор, как пришла служить в «Доспехи». Программирование – моя стихия. Вряд ли в «Доспехах» есть специалист, знакомый с работой центров голосования лучше, чем я.

– Тем не менее для одного человека задача сложная.

– Я справлюсь, сэр. Через шестьдесят часов, даже раньше, если не возникнет сложностей, вопрос можно будет считать закрытым.

Криссел и Гаффни переглянулись.

– Хорошо бы его закрыть, – негромко сказал Криссел. – Раз Нг не нужны помощники… На другие наши дела ее работа не повлияет.

– Я за то, чтобы подождать, – уперлась Бодри.

– Мы понятия не имеем, сколько продлится кризис с ультра, – напомнил Криссел. – Вдруг напряжение еще месяц не спадет? Лазейку в системе подсчета так долго игнорировать нельзя. Грядут важные выборы, центры голосования нам нужны исправными.

– Если Талия попадет в беду, мы не сможем отправить ей на выручку хорошо вооруженный отряд, – не сдавалась Бодри.

– Я не попаду в беду, – парировала Талия.

Но Бодри скептически хмыкнула.

– Ваша самоуверенность поразительна. Обновление программ центра голосования – не рядовая задача. Если отключите абстракцию и не сумеете вернуть в исходное состояние, придется разбираться с толпой бунтующих. В такой ситуации один хлыст-ищейка не выручит.

– Технических проблем не возникнет, гарантирую. О моем визите достаточно знать лишь первым лицам тех анклавов.

– Нг дело говорит, – заметил Гаффни тоном человека, который не любит спорить. – С одной стороны, хочется отложить запуск обновлений до поры, когда мы сможем уделить ему должное внимание. С другой, если Нг уверена, что справится самостоятельно…

– Я справлюсь, сэр, – пообещала Талия.

– Не стоит ли обсудить это с Джейн? – спросил Криссел.

– Верховный префект недвусмысленно намекнула: по мелочам ее беспокоить не следует, – напомнила Бодри. – Еще она без обиняков сказала, что не в состоянии решать сто проблем одновременно.

На лице Гаффни читалось сомнение.

– Шестьдесят часов, говоришь?

– Начиная с этого момента, сэр. Я готова немедленно вылететь на Нью-Сиэтл-Такому. – Талия кивнула на красный луч траектории. – Положение астероидов благоприятное. Позвольте взять катер, и через пару часов я буду в Си-Таке.

– Хорошо, – согласился Гаффни. – Катер мы тебе выделим, но никакого оружия, тем более мощного.

– Я не подведу, – пообещала Талия.

– Тебе ведь понадобятся планшеты для доступа к системе голосования?

– Всего четыре, сэр. Бо?льшая часть работы не потребует коренных изменений, так что шестисотсекундного доступа должно хватить.

– Велю Вантроллье их тебе выдать. – Гаффни устремил на девушку предостерегающий взгляд. – Нг, ты молодец, нам это доказывать не нужно. Но отсюда не следует, что, если напортачишь, мы погладим тебя по головке. Все в твоих руках. Не напортачь!

– Не напортачу, сэр.

– Отлично. Тогда вперед, обновлять программы центров!

Глава 8

Галерея часов занимала две длинные стены. Каждый экземпляр хранился в застекленной нише, соседствуя с черной пластинкой, которая позволяла узнать о времени и месте сборки часов, а также хранила другие примечательные факты. Как всегда, Дрейфус не собирался останавливаться по пути в Лабораторию сна, где царствовал доктор Демихов. Но что-то всегда его задерживало, заставляло открывать нишу, используя допуск «Панголин», и вытаскивать очередного уродца. В этот раз Том выбрал часы, которые еще не рассматривал. Черные, без отделки – неудивительно, что прежде взгляд не задерживался на них.

Часы громко тикали за стеклом. Заводили их наверняка лаборанты Демихова.

Дрейфус прочел текст на пластинке:

Часы № 115

Где найдены: ЛКИ, СИИИ, 13:54, 17:03:15 СЙВ.

Кем найдены: Валери Шапелон.

Длительность сборки: неизвестна.

Основные материалы: ферросплавы.

Происхождение основных материалов: неизвестно.

Механизм: двухроликовый анкерный.

Примечания: электронная микроскопия выявила фрактальный рельеф атомарного масштаба на верхней правой перемычке.

Происхождение рельефа неизвестно, но, возможно, копирует видимую деталь маятниковой петли на часах № 341.

Состояние: рабочее.

Ловушки: не выявлены.

Число жертв при обращении с часами: 0.

Уровень опасности: низкий.

Дрейфус открыл стеклянную панель. Часы затикали громче. Том двумя руками взялся за черный металлический корпус, снял экспонат с подставки и поднес к глазам. Как и остальные часы, эти были поразительно тяжелыми, но без бритвенно-острых краев и изящного узора из сусального
Страница 20 из 33

золота. Внешне грубая вещь скрывала начинку из сложнейших устройств. Циферблат даже стеклом не закрыли, металлические стрелки напоминали кривые ветки, деления циферблата – уродливые пеньки.

Дрейфус очень не любил брать часы в руки, но, наведываясь в Лабораторию сна, неизменно уступал соблазну. Модели скарабея у Демихова соответствовали прототипу, но прикоснуться к устройству, сидящему на затылке у Джейн Омонье, могла лишь она сама. Часы, все четыреста девятнадцать экземпляров, – единственная осязаемая нить, связывающая с их создателем.

Дрейфус гадал, не скрыто ли в часах послание. В СИИИ Часовщика держали долго, и год от года его творения становились все сложнее и оригинальнее. Изучавшие его специалисты изначально предполагали, что на каждом экземпляре он учится и пробует новое.

Ныне этот подход считался ошибочным. Анализ микродеталей основного механизма часов номер тридцать пять выявил усовершенствования – элегантный кузнечиковый спуск и решетчатый маятник, – сохранившиеся вплоть до номера триста восемьдесят восемь. Поскольку часы изымались сразу после сборки, объяснение напрашивалось лишь одно: Часовщик всегда обладал мастерством.

Следовательно, он мог планировать серию убийств, хотя изучавшие его свято верили, что имеют дело с бесхитростным, невинным как дитя существом, которому лишь бы часики собирать.

Это, в свою очередь, подразумевало, что каждая модель может нести послание, до сих пор нерасшифрованное, – говорящее об отношении Часовщика к женщине, которая общалась с ним чаще всех и считала, что знает его лучше всех. Неужели он ненавидел ее больше всех?

Дрейфус надеялся, что однажды часы ему все расскажут. Однажды, но не сегодня.

Том вернул часы номер сто пятнадцать на место и закрыл панель. Другие часы затикали громче и настойчивее. Звук превратился в волну, которая приливала, отливала и вскоре погнала Дрейфуса вглубь Лаборатории сна.

Уже одиннадцать лет команда Демихова занималась исключительно скарабеем. Каждый сантиметр Лаборатории сна (кроме галереи часов, тоже отражающей разум Часовщика) наглядно демонстрировал усилия команды: стены и перегородки пестрели секционными схемами скарабея и снимками его носительницы, а также пояснениями и комментариями. Череп и шея Джейн Омонье показывались во всевозможных проекциях благодаря сканерам, которые действуют на расстоянии семи с лишним метров и фиксируют состояние нервной и кровеносной системы. Металлические зонды, внедренные скарабеем в спинной мозг Джейн, просматривались на разных уровнях и с разных углов. Корпус скарабея, прилепленный к затылку Омонье, изучался так же тщательно. Внутренности паразита разложили на призрачные пастельные слои.

Дрейфус коснулся нескольких панелей, и картинка ожила. Команда Демихова смоделировала несколько вариантов отсечения скарабея, но отвергла каждый из них. Том слышал вполне реальные прогнозы: скарабей способен убить Омонье за шесть десятых секунды, а значит, если менее чем за полсекунды ввести аппарат и парализовать скарабея, шанс на спасение есть. Незавидна доля того, кому выпадет принимать решение. Это будет не Омонье: в данном вопросе она давно сложила с себя полномочия.

Дрейфус взял со стола модель скарабея из полупрозрачной дымчатой пластмассы. На соседних столах лежали десятки таких моделей, разобранных в большей или меньшей степени. Они различались внутренним строением – на каждой сканы интерпретировались немного иначе. Тактика спасения целиком и полностью зависела от тонкостей анализа. Одно время команда Демихова состояла из групп, работающих по принципиально различным планам. Когда они отстаивали свои позиции, едва не доходило до драки. «Как монахи, спорящие из-за разных версий Писания», – думал Дрейфус. Лаборатория погрязла бы в склоках, если бы не спокойствие Демихова. Он курировал проект уже много лет, по-видимому бескорыстно.

Доктор работал – склонившись над столом, шепотом спорил с тремя помощниками. Стол завалили инструментами и частями модели скарабея. Стояла там и анатомическая модель черепа из съемных стеклянных элементов, на которой просматривались шея и шейные позвонки. Уязвимые участки подчеркнули блестящим маркером.

Демихов, наверное, услышал приближение Дрейфуса – поднял защитные очки на лоб и пальцами зачесал назад непослушную прядь. Приглушенный красный свет, горевший в лаборатории, лишь подчеркивал худобу доктора. На вид – сущий старик, таких Дрейфус встречал очень редко.

– Привет, Том! – Демихов устало улыбнулся. – Молодец, что заглянул.

– Для меня есть новости? – Дрейфус улыбнулся в ответ.

– С новыми подходами туго, хотя с плана «Танго» еще две сотых секунды мы сбросили.

– Здорово!

– Да, но недостаточно здорово, чтобы использовать на практике.

– Вы приближаетесь к цели.

– Увы, слишком медленно.

– Джейн терпения не занимать, она в курсе, как вы тут стараетесь.

Демихов заглянул Дрейфусу в глаза, словно искал в них ответ.

– Ты с ней недавно разговаривал. Как держится?

– Неплохо, с учетом ситуации.

– Так она…

– Да, – перебил Дрейфус, – новостями поделилась.

Демихов взял модель скарабея и разобрал дымчатый корпус. Внутренности сияли синим и фиолетовым, подсвечивая контрольные схемы, питающие линии и процессоры. Демихов постучал белым стилосом по стыку фиолетовых полос.

– Вот что изменилось. Неделю назад к этому узлу тянулись три линии, а сейчас пять. – Демихов сдвинул стилос вправо. – Эта механическая конструкция сместилась на два сантиметра, причем совершенно внезапно. Ни первое, ни второе мы объяснить не можем.

Доктор посмотрел на других техников. Они наверняка полностью владели ситуацией, иначе Демихов не откровенничал бы.

– Он к чему-то готовится, – проговорил Демихов.

– Этого я и боюсь.

– Одиннадцать лет прошло. Почему сейчас?

– Наверное, реакция на стресс.

– Джейн так и объяснила, – кивнул Дрейфус. – Только ведь это не первый кризис за одиннадцать лет.

– Все бывает в первый раз. Скарабей явно самоукрепляется. У Джейн повышенный уровень гормонов. Очень надеюсь, что это не спровоцирует других изменений.

– А если спровоцирует?

– Придется переоценить запас прочности ее организма, который мы так давно и старательно бережем.

– Вы пойдете на это?

– Пойду, если почувствую, что скарабей ее убивает.

– А пока что?

– Обычная терапевтическая схема, но с изменениями. Мы увеличили количество лекарств. Джейн против: от лекарств, мол, сознание притупляется. Она до сих пор принимает их самостоятельно. Мы балансируем на грани фола: нужно снять напряжение, не вызывая сонливости.

– Не завидую вам.

– А кто нам завидует? Мы уже привыкли.

– Хочу кое-что сообщить. В ближайшее время легкой жизни для Джейн не предвидится. Я веду дело, которое может поднять немало шума. Джейн дала расследованию зеленый свет.

– Ну, служба есть служба.

– Меня беспокоит, что станет с Джейн, если ситуация обострится.

– От полномочий своих она не откажется, если ты об этом, – заявил Демихов. – Уже миллион раз обсуждали.

– Я и не жду отставки Джейн. Сейчас только служба поддерживает ее здравомыслие.

* * *

Дрейфус сидел у низкого черного столика и пил подогретый чай. На стене напротив вместо
Страница 21 из 33

мозаики лиц была одна-единственная картинка – снимок каменной скульптуры, которую они со Спарвером разыскали на сожженном обломке Раскин-Сартория. Эксперты привезли ее в анклав «Доспехов» и отсканировали устройствами с микронной разрешающей способностью. Неоново-красная контурная сеть подчеркивала трехмерную структуру статуи, которая иначе осталась бы незамеченной.

– Я что-то пропустил? – начал Спарвер, сидящий рядом с Дрейфусом. – В чем бы ни убеждал Дравидян, у нас есть убийцы, мотивы и способ убийства. Зачем же мы тратим время на скульптуру?

– С тех пор как увидел ее, не нахожу себе покоя, – ответил Дрейфус. – У тебя подобных ощущений нет?

– Я такую картинку на стену не повесил бы. В остальном лицо как лицо.

– Это скульптурный портрет страдающего. Портрет человека, который смотрит в ад и понимает: именно туда ведет его путь. А еще лицо кажется знакомым.

– Для меня это по-прежнему просто лицо. Ладно, не самое счастливое на свете, только…

– Тревожит меня то, что перед нами определенно работа великого мастера, – сказал Дрейфус, не обращая внимания на слова Спарвера. – Почему же я раньше не слышал про Дельфин Раскин-Сарторий?

– Может, просто не сталкивались?

– Я тоже так подумал, но, когда прокачал Дельфин по поисковикам, ответов получил не много. Она лет двадцать участвовала в выставках, но без особого успеха.

– А в последнее время?

– В последнее время пришла слава.

– Потому что публика заметила? Или работы стали лучше?

– Хороший вопрос, – отозвался Дрейфус. – Я просмотрел ее старые работы. Сходство с незаконченной скульптурой бесспорно, но чего-то не хватает. Технических навыков у нее всегда было с избытком, а вот эмоционального отклика ее старые работы не вызывают. Посмертно я причислил бы ее к богатым бездельницам, уверенным, что вдобавок к имеющимся привилегиям они непременно должны прославиться.

– Вы сказали, что вроде бы узнали скульптуру.

– Верно, но эксперты прототипов не обнаружили. Я тоже, хоть и искал через турбины. Пожалуй, неудивительно: скульптура-то стилизованная.

– Получается, вы ничего не выяснили.

– Не совсем так, – с улыбкой проговорил Дрейфус. – Вернон мне кое-что сообщил.

– Вернон?

– Кавалер Дельфин. Вернон Трежан, один из трех стабильных бета-симов. Он упомянул, что скульптура – часть серии, посвященной Ласкалю. Имя я где-то слышал, но сперва не сообразил где.

– И снова воспользовались турбинами?

– Не понадобилось. Ответ я нашел прямо сейчас, в разговоре с тобой.

Дрейфус не лукавил. Мысленно проговаривая это имя, он каждый раз видел непроглядный мрак, стену беззвездной тьмы в гуще самого космоса. И в эту тьму что-то падало, словно белый лепесток в океан чернил.

– Не протянете мне, невежде, руку помощи? – пошутил Спарвер.

– Завеса Ласкаля, – ответил Дрейфус, будто этим все объяснялось.

* * *

Вызов поступил, когда Талия просматривала файл с отчетом по Нью-Сиэтл-Такоме. Она оторвала глаза от компада и воспроизвела лицо наставника. За мутноватым просмотровым окном медленно плыли анклавы, большие и величественные, как айсберги.

– Я ни от чего не отрываю? – спросил Дрейфус.

– Вовсе нет, сэр, – ответила Талия, стараясь не выдать волнения.

– Мне даже не сообщили, что ты на задании.

– Сэр, все получилось очень быстро. У меня есть патч для дырки в системе подсчета голосов, которой воспользовалась Кейтлин Перигал. Пока обновление не запустили в десяти тысячах анклавов, я и устраиваю пробный прогон.

– Отлично, хоть от одной проблемы избавимся. Ты с кем?

– Ни с кем, сэр. Предварительной установкой я занимаюсь одна.

Дрейфус лениво сощурил правый глаз:

– Сколько центров обновляешь?

– Четыре, сэр, последний в Доме Обюссонов. Старшим префектам обещала уложиться в шестьдесят часов, но я осторожничала. Если все пройдет гладко, управлюсь куда быстрее.

– Талия, мне не нравится, что ты занимаешься этим одна.

– Я справлюсь, сэр. С командой ушло бы больше времени.

– Дело не в этом, а в том, что моего помощника отправили на задание без сопровождения.

– Сэр, я же не блокаду лечу организовывать. В драку никто не полезет.

– Думаешь, перестанем блокировать – и нас полюбят? Либо страх и ненависть, либо глухое недоверие – на лучшее можно не рассчитывать.

– Сэр, такие задания я выполняю уже пять лет.

– Да, но не одна, не без сопровождающих.

– В Солипсисте Безайле я провела одна восемь месяцев.

– Солипсист Безайл тебя даже не заметил. У него неспроста такое название.

– Сэр, я хочу доказать, что могу выполнить сложное задание самостоятельно. Это мой шанс. Нет, если вы считаете, что я должна вернуться в анклав «Доспехов»…

– Разумеется, я так не считаю, но очень недоволен. Почему ты со мной не согласовала?

Талия наклонила голову:

– Сэр, вы дали бы мне добро?

– Вряд ли. Я не отправляю людей неизвестно куда, не обеспечив защитой.

– Тогда вы понимаете, почему я не спросила вас.

В лице Дрейфуса мелькнуло смирение: он словно признавал, что этот бой не выиграет. Талию он выбрал за ум и независимость. Разве удивительно, что она рвется с привязи?

– Пообещай одно, – попросил Том. – При малейшем намеке на опасность ты… дашь мне знать, хорошо?

– Бодри сказала, что, даже если я попаду в переделку, подкрепления мне не пришлют.

– Забудь про Бодри. Если мой человек в беде, я сам анклав с орбиты сдвину.

– Я дам знать, сэр.

– Не думай, я не для того на связь вышел, чтобы отчитать, – после небольшой паузы сказал Дрейфус. – Мне нужна техническая консультация.

– Слушаю, сэр.

– Помнишь, ты восстанавливала инфопоток, прошедший через центр голосования Дома Перигалов за последнюю тысячу дней?

– Да, сэр, – ответила Талия.

– А если подобное понадобится для «пузыря» Раскин-Сарторий?

– Если беты не уцелели, на логи трансмиссии можно не надеяться.

– Я так и думал, но ведь любое сообщение откуда-то отправляется. Значит, соответствующая отметка хранится в логах отправителя. Если сообщение летело через Пояс несколько сот километров, наверняка прошло через роутер или через хаб, а то и через несколько. Роутеры и хабы хранят отметки о проходящем трафике.

– Информации там немного.

– Мне хватит мест отправления. Поможешь?

Талия задумалась.

– Это выполнимо, сэр, но мне понадобится доступ к полной версии Единой системы.

– Твой корабль запустит копию?

– У меня не субсветовик. Боюсь, придется подождать моего возращения.

– Не хотелось бы.

Талия задумалась еще крепче.

– Тогда… сообщите Единой системе дату отправления сигнала, если вы ее знаете.

– Примерно определить смогу.

– Определить нужно с точностью до нескольких минут – система роутеров оптимизируется для таких промежутков. Если с этим справитесь, пришлите мне снимок Единой системы в состоянии на тот момент. Исключите Раскин-Сарторий, все роутеры и хабы в десяти тысячах километров от него. Я постараюсь вам помочь.

– Спасибо, Талия! – поблагодарил Дрейфус с необычным для себя пылом.

– Никаких гарантий, сэр. Может, ничего и не получится.

– Это моя единственная зацепка, так что смирюсь с любым результатом.

* * *

Спарвер набрал себе еды и устроился за столиком в углу столовой. Низкий потолок, яркое освещение, чуть закругленные стены – столовая кишела
Страница 22 из 33

посетителями, впрочем, как всегда. Группа полевых префектов только что вернулась с задания на внутрисистемном корабле. Чуть ли не сотня кадетов в серой форме теснилась за тремя столами в центре зала. Многие держали в руках демонстрационные хлысты-ищейки, которыми, согласно учебному плану, только начали пользоваться. Взволнованных, чересчур серьезных кадетов Спарвер не знал. Дрейфус изредка вел занятия, Спарвер порой его заменял, но случалось это так редко, что лица кадетов не запоминались.

В одном Спарвер не сомневался: его имя известно каждому кадету. Он кожей ощущал бросаемые украдкой взгляды. Спарвера, первого за два десятилетия гиперсвинью, который стал младшим префектом выше второго уровня, на «Доспехах» знали все. Пару лет назад был еще один многообещающий кандидат, но он погиб при неудачной блокаде. Среди кадетов гиперсвиней не встречалось, и Спарвер не удивлялся. Дрейфус принял его без вопросов и даже хлопотал, чтобы новичка направили именно к нему в команду, а не к другому префекту, но большинство людей по-прежнему относились к гиперсвиньям с недоверием и подозрением. Гиперсвиньи были созданы для низменных целей немодифицированными людьми, потомки которых теперь жили с последствиями того преступления. Людям претил сам факт существования разумных свиней, ибо он свидетельствовал о кровожадности их предков.

Спарвер приступил к еде, пользуясь особыми приборами, подходящими для его рук. Чужие взгляды так и буравили ему затылок.

Он положил перед собой компад и вызвал результаты поиска по ключевому слову, которое задал турбинам, перед тем как войти в столовую. «Завеса Ласкаля» – так сказал Дрейфус. Что Спарвер, да и Дрейфус, если на то пошло, знали о завесах? Не больше и не меньше, чем рядовые жители Блистающего Пояса.

Компад освежил ему память.

Завесы – объекты в межзвездном пространстве, от Йеллоустона до них световые года. Черные, не излучающие света шары неизвестного состава, они больше звезд и обнаружены во всех направлениях. Считается, что завесы кем-то созданы. Их творцов, названных затворниками, никто не видел, поэтому неизвестно, как они выглядят, если еще не вымерли.

Основная сложность в том, что посланное к завесам не возвращается невредимым. Если и прилетают обратно на исследовательские станции зонды и корабли, то искореженными до неузнаваемости. И не привозят ничего полезного. Очевидно одно: пилотируемые корабли возвращаются чаще, чем роботы, и с меньшими повреждениями. Завесы благоволят людям – по крайней мере, не склонны их увечить. Но даже при этом почти все люди вернулись мертвыми, а их раздробленный мозг исключал даже посмертное траление.

Впрочем, изредка случалось иначе.

Как утверждал компад, Завеса Ласкаля названа в честь первого человека, вернувшегося от Завесы живым. Филипп Ласкаль отправился в полет один, не получив разрешения исследовательской станции, на которой работал. Вопреки всему, он остался цел и внешне невредим. Только не надо думать, что Ласкаль не поплатился. На станцию он прибыл немым: то ли не хотел, то ли не мог рассказать об увиденном. Эмоциональная связь с другими людьми ослабла до аутистического уровня. Словно юродивый, Ласкаль день-деньской рисовал мелом замысловатые картинки на бетонных плитах. В Силвестовском институте изучения затворников Ласкаль стал диковинкой, но интерес к нему постепенно таял.

Так Спарвер разгадал одну загадку, но вопросов лишь прибавилось. Почему Дельфин Раскин-Сарторий обратилась к этой теме через столько лет после возвращения Ласкаля? Почему тема Ласкаля буквально взорвала ее творчество, хотя прежде работам катастрофически не хватало выразительности?

На эти вопросы компад не отвечал.

Спарвер ел, гадая, намного ли Дрейфус опередил его в своих изысканиях.

Чужие взгляды по-прежнему сверлили ему затылок.

* * *

– Ну что, префект Дрейфус, завершили неотложное дело, которое отвлекло вас в прошлый раз? – осведомилась бета Дельфин Раскин-Сарторий.

– Прошу извинить, но тогда и впрямь кое-что случилось, – ответил Дрейфус.

– Это связано с «пузырем»?

– Думаю, да. – Интуиция подсказывала, что Дельфин незачем знать об участи капитана Дравидяна. – Впрочем, дело не закрыто. Мне хотелось бы выяснить подробности сорванной сделки.

Дельфин убрала под головную повязку выбившуюся прядь. Наряд она так и не сменила – та же белая блуза и брюки, что на первом допросе, рукава закатаны до локтей, штанины – до колен. «Глаза светлые-светлые, лицо невыразительное, как у куклы», – снова подивился Дрейфус.

– Что сказал Вернон? – полюбопытствовала Дельфин.

– Достаточно, чтобы понять: кто-то обратился к вам и предложение Дравидяна тотчас сняли с рассмотрения. Очень хотелось бы выяснить, кто этот таинственный незнакомец.

– Представитель другого крыла ультра, решивший навредить Дравидяну. Сейчас это так важно?

– Подыграйте мне, – попросил Дрейфус. – Предположите на минуту, что некто заставил Дравидяна изобразить месть. По какой причине этот некто мог желать зла вашей семье?

Лицо Дельфин стало подозрительным.

– Это месть, префект. Какие тут могут быть варианты?

– Я лишь подхожу к расследованию непредвзято. У вас или у вашей семьи были враги?

– Кого-нибудь другого спросите.

– В данный момент я спрашиваю вас. Как насчет Энтони Теобальда? Он с кем-нибудь конфликтовал?

– Друзья и недруги у него были, как и у любого человека. А вот настоящие враги… Я таких не знаю.

– Он часто улетал с анклава?

– Частенько, иногда в другой анклав, иногда в Город Бездны, но ничего угрожающего в его перелетах не было.

– А гостей вы много принимали?

– Вообще-то, мы всегда держались особняком.

– Значит, не было гостей?

– Я так не говорила. Разумеется, к нам прилетали. Отшельниками мы не были. Энтони Теобальд принимал посетителей, меня навещали коллеги и критики.

– Ни у кого из них не было веских причин желать вам смерти?

– Что касается моих знакомых, то нет.

– А о гостях Энтони Теобальда что скажете?

– Ничего особенного, префект, – ответила Дельфин, но в голосе проскользнула неуверенность.

Дрейфус кивнул: путь думает, что ответ его устроил. Он чувствовал, что разгадка близка, но многолетний опыт подсказывал: сейчас напирать бесполезно. С одной стороны – дочерний долг перед Энтони Теобальдом, с другой – желание добиться справедливости, – не сумев сделать выбор, Дельфин замкнется в себе.

Ее доверие придется заслужить.

– По большому счету, – снова заговорила Дельфин, – ни семейные дела, ни политика Блистающего Пояса не были мне интересны. У меня были… есть… мои скульптуры. Этого хватало.

– Давайте поговорим о скульптурах. Вашему успеху завидовали?

– Настолько, чтобы убить девятьсот шестьдесят человек? – мрачно спросила Дельфин.

– Преступления не всегда пропорциональны мотивам.

– Никто на ум не приходит. Была бы я примой йеллоустонского общества, мы не связались бы с мелким торгашом вроде Дравидяна.

Дрейфус постарался сохранить непроницаемое выражение лица.

– Тем не менее кому-то понадобилось вас всех убить. Когда выясню причину, буду спать спокойнее.

– Я бы хотела помочь.

– Вам это вполне по силам. Скажите, когда поступило сообщение от других ультра?

– Когда Дравидян был у нас в
Страница 23 из 33

гостях.

– Нельзя ли поточнее?

Бета Дельфин на миг закрыла глаза.

– Сообщение пришло в четырнадцать часов двадцать три минуты пятьдесят одну секунду по йеллоустонскому стандартному времени.

– Спасибо. Прекратить кон…

– Мы уже закончили? – перебила Дельфин.

– Пока да. Если появятся вопросы, я сразу же вас вызову.

– А сейчас отправите обратно в хранилище?

– Да, собираюсь.

– Разве вы не хотели поговорить о скульптурах?

– Мы уже поговорили.

– Нет, мы говорили о том, не является ли мое искусство причиной преступления. О самом искусстве мы не говорили.

– Давайте поговорим, если вам это важно. – Дрейфус равнодушно пожал плечами.

– А вам не важно?

– По-моему, искусство в этом деле особой роли не играет. В том, что зависть – мотивационный фактор, вы усомнились. – Дрейфус задумался. – Тем не менее ваш авторитет неуклонно рос, да?

– Вас послушать, так история моей жизни уже написана до самой последней главы, – недовольно отметила Дельфин.

– Ну, с моей точки зрения… – начал Дрейфус, но тут вспомнил, что Вернон говорил ему об отношении Дельфин к бета-копиям.

– Что?

– Отныне все будет иначе, согласны?

– Иначе, но не факт, что хуже. Вы по-прежнему не верите бета-симулякрам?

– Я очень стараюсь поверить, – ответил Дрейфус.

– В прошлый раз я задала вам вопрос.

– Напомните.

– Я спрашивала, теряли ли вы дорогих людей.

– Я ответил.

– Очень уклончиво. – Дельфин испытующе смотрела на него. – Вы ведь потеряли кого-то? Не коллегу или приятеля, а близкого человека.

– Мы все теряем близких.

– Кого потеряли вы, префект Дрейфус? Кто этот человек?

– Объясните, почему вы посвятили серию работ Ласкалю. Почему заинтересовались совершенно незнакомым персонажем?

– Для скульптора это глубоко личный вопрос.

– Все думаю, не нажили ли вы врагов, избрав эту тему?

– А я все думаю, почему вам так трудно признать, что я создание разумное? Тот погибший… Случилось нечто, настроившее вас против бет? – Глаза Дельфин вспыхнули бирюзовым: попробуй, мол, отведи взгляд. – Кого вы потеряли, префект? Кви про кво, ответьте на мой вопрос, и я отвечу на ваш.

– Дельфин, я же на службе. Эмпатия к софту в служебные обязанности не входит.

– Жаль, что вы так считаете.

– Нет, – возразил Дрейфус, и что-то внутри его оборвалось, – вам не жаль. Для жалости нужен мозг, способный на эмоции. Вы говорите лишь то, что в подобной ситуации сказала бы живая Дельфин. Но это всего лишь слова.

– На самом деле вы не верите, что я жива по-настоящему?

– Не верю.

Дельфин холодно кивнула:

– В таком случае ради чего вы со мной спорите?

Подходящий ответ в голову не приходил. Пауза затягивалась. Дельфин смотрела на Дрейфуса с неприязнью и досадой. Дрейфус прервал каналирование и стал смотреть на пустое место, где только что была она. «Не „она“, – одернул себя Том. – „Оно“».

* * *

– Эй! – крикнула Талия в гулкий сырой мрак. – Это младший префект Талия Нг. Здесь есть кто-нибудь?

Ответа не последовало. Талия остановилась, опустила тяжелый цилиндр, который несла в левой руке, правой рукой коснулась хлыста-ищейки и упрекнула себя за излишнее волнение. Она надела защитные очки и включила амплификацию. Мрак немного рассеялся, в стене проступил дверной проем. Талия снова сдвинула настройки очков, но энтоптический фильтр ничего не изменил. Даже если бы на месте Талии стоял местный житель, напичканный имплантатами, корректирующими восприятие, он увидел бы только голые стены.

– Продвигаюсь вглубь анклава, – сообщила Талия на катер. – Пока радушие местных весьма ненавязчиво.

Она подняла цилиндр с оборудованием и, на сей раз решив поосторожничать, выпустила хлыст-ищейку.

– Перемещайся впереди меня в первой защитной позиции, – скомандовала Талия, прежде чем его выпустить.

Ярко загорелся красный огонек, хлыст коротко кивнул рукоятью, мол, команда выполняется. Потом отвернул рукоять от Талии и устремился вперед, словно кобра, скользя хвостом по полу.

За дверью начинался темный тоннель с растрескавшимся полом. Впереди тоннель изгибался. Хлыст скользнул в его глубь, красный свет глаза-сканера отражался от влажной поверхности. Талия шла следом – по небольшой дуге к тускло освещенной площади. Кривизна поверхности анклава проявлялась в плавном подъеме пола – впереди он вздымался к аналогично изгибающемуся потолку и сливался с ним. Солнечные лучи, единственный источник света, пробивались сквозь стрельчатые оконца с обеих сторон тоннеля. Стекла побурели от пыли и плесени. Помимо окон над Талией высились многоуровневые ярусы заброшенных магазинов и ресторанов. Соединялись стены мостами и наклонными переходами, местами просевшими, местами обрушившимися. Кое-где стеклянные фасады разбились вдребезги, покрылись плесенью и растениями-паразитами. В некоторых магазинах остался нераспроданный товар, погребенный под слоями паутины.

Талии площадь совершенно не понравилась. К счастью, она отыскала другой тоннель, туда и скользнул хлыст, с шипением змеясь по плитам.

Раз – и хлыст исчез.

Мгновение спустя Талия услышала лязг, словно одной металлической болванкой били о другую. Она опасливо свернула по дуге и увидела, что хлыст-ищейка обвился вокруг робота. Бедняга лежал на боку, беспомощно вращая колесами с резиновыми шинами. Талия приблизилась, опустила цилиндр и присмотрелась к поваленному механизму: не вооружен ли. Нет, перед ней был многофункциональный серворобот древней модели.

– Отпусти его! – скомандовала Талия.

Хлыст размотался и отдалился от робота, не сводя с него красного взгляда. Машина с трудом поднялась на выдвижные ноги. От колесного шасси тянулся тонкий стержень, из которого асимметрично, под самыми невероятными углами, торчали манипуляторы и датчики.

– Я младший полевой префект Талия Нг из анклава «Доспехов», – представилась Талия. – Кому ты служишь?

– Добро пожаловать в «карусель» Нью-Сиэтл-Такома, младший полевой префект Нг. – Голос робота оказался на диво бархатным и выразительным. – Надеюсь, перелет был приятным. Извините, что задержался. Мне велено проводить вас в коллективную зону.

– Я хочу поговорить с гражданином Орсоном Ньюкерком.

– Орсон Ньюкерк в коллективной зоне. Помочь вам с багажом?

– Я сама, – ответила Талия, качая головой.

– Очень хорошо, младший полевой префект Нг. Прошу вас, пойдемте.

– А где все? По моим данным, население анклава – одна целая три десятых миллиона человек.

– В данный момент население один миллион двести семьдесят четыре тысячи шестьсот восемнадцать человек. Все они находятся в коллективной зоне.

– Что это за коллективная зона, которую ты постоянно упоминаешь?

– Прошу вас, следуйте за мной.

Серворобот развернулся – шины зашипели по влажному полу – и заскользил по тоннелю, источая запах горелой проводки.

* * *

В семи с половиной метрах от Дрейфуса Джейн Омонье растянула губы в улыбке.

– Том, ты носишься с этой мыслью, как собака с костью. Не надо видеть во всем заговор – порой люди совершают глупые, безрассудные поступки.

– Дравидян не показался мне глупым или безрассудным.

– Не он, так какой-нибудь член его команды.

– Они действовали по плану, разыграли спектакль под названием «Месть в порыве страсти», хотя
Страница 24 из 33

все было решено еще до встречи Дравидяна и Дельфин.

– Ты впрямь так думаешь?

В своем отсеке Дрейфус только что запустил модель Единой системы и восстановил конфигурацию Блистающего Пояса на тот момент, когда, по словам Дельфин Раскин-Сарторий, поступило сообщение. Данные уже ждали Талию на катере: закончит установку софта и займется ими.

– Прежде вы всегда доверяли моему нюху, – напомнил Дрейфус. – Сейчас, если верить ему, происходит нечто скрытое от наших с вами глаз.

– Ты опросил бет?

– Они не представляют, кто мог поступить так с их семьей.

– Значит, мотивы ты не выяснил.

– Пока нет. Только знаете, если нужно просто навредить семье… Разве мало смертоносного оружия, которое дело сделает, а следов не оставит?

– Согласна, – отозвалась Омонье без особого пыла.

Ей, мол, просто спорить не хочется, поэтому соглашается.

– Устроивший атаку не на семью нацеливался – уничтожены не только жители анклава, но и сам анклав.

– Может, у злоумышленников не было доступа к смертоносному оружию?

– Но они проникли на корабль ультранавтов и добрались до квантового двигателя? – с сомнением спросил Дрейфус.

– Не понимаю, к чему ты клонишь, Том.

– К тому, что злоумышленникам было проще добраться до любого смертоносного оружия, чем попасть к Дравидяну. Иными словами, корабль им был нужен до зарезу. Они неспроста воспользовались субсветовиком. Семью Дельфин хотели не просто перебить, а испепелить, уничтожить следы ее существования. Потенциальный арсенал тут невелик – ядерные торпеды, бомбы с начинкой из металлизированного водорода и мощные квантовые излучатели.

– Логика сомнительная, – заметила Омонье.

– Корабль позволил как минимум спихнуть вину на ультра. Дескать, преступники они, а не жители другого анклава. По-моему, Дравидян и его экипаж невиновны.

Омонье устало взглянула на настенный дисплей, грани которого сражались за ее внимание. Как подметил Дрейфус, почти на каждой отображались попытки Джейн сдержать обострение кризиса в отношениях между Блистающим Поясом и ультра. Грани дисплея напирали со всех стен, беспощадные, как шипы «железной девы».

– Заполучи я убедительные доказательства невиновности ультра, часть проблем решилась бы, – проговорила Джейн.

– Талия Нг помогает выявить того, кто подставил Дравидяна.

– Она что, на «Доспехах»? – удивилась Омонье. – Разве не обновляет софт в центрах голосования? Вантроллье попросила разрешить выдачу планшетов.

– Талия на задании, – подтвердил Дрейфус. – Но между установкой обновлений помогает мне.

– Умница, – с одобрением кивнула Джейн.

– Других в команде не держу.

– А я держу лишь умных полевых префектов. Не забывай, я очень ценю тебя, каким бы… неблагодарным занятием ни казалась порой твоя служба.

– Я целиком и полностью доволен своей службой в «Доспехах».

– Вот и прекрасно.

Повисла тишина.

– Джейн, раз уж зашел разговор, можно вопрос?

– Конечно, Том.

– Пожалуйста, ответьте откровенно. Мне столько придется перетряхнуть… Иные находки окажутся весьма неприятными. Хочу убедиться, что вы доверяете мне целиком и полностью.

– Да, конечно. Целиком, полностью, безоговорочно.

– Мне не стоит беспокоиться, что я где-то недоработал и в чем-то вас разочаровал?

– Откуда такие мысли?

– По-моему, вы мне доверяете. За допуск «Панголин», который вы дали, я очень благодарен. Теперь, как любой из старших префектов, я имею право не покидать анклав. Но я ведь полевой префект, хотя утекло немало воды.

– Ничего зазорного в этом нет.

– Знаю.

– Если бы не эта… штука у меня на шее, наверное, я бы тоже на задания летала.

– Это вряд ли, Джейн. Добровольно или принудительно вас перевели бы в штаб-квартиру, где вы принесете «Доспехам» куда больше пользы.

– А если бы я отказалась?

– Вас выслушали бы, но распорядились бы по-своему. В штаб префектов сажают, когда они на пике активности. Такова кадровая политика.

– Считаю, что ты наиболее полезен как полевой префект. Что на это скажешь?

– Джейн, я уже стар и слаб. Посыпались ошибки.

– Мне ни об одной не докладывали. – Джейн заговорила резко и настойчиво, словно прежде жалела его, а сейчас начисто отбросила снисходительность. – Ничего подобного слышать не желаю! Ты наш лучший префект. Пустыми комплиментами я не разбрасываюсь.

– Так вы доверяете мне?

– На этот вопрос я уже ответила. Иди и перетряхивай все, что хочешь. Полную поддержку гарантирую.

Глава 9

Чем дальше углублялась Талия в анклав, тем ярче становилось красноватое сияние. На его фоне хлыст-ищейка выглядел нервной черной загогулиной. Робот-сопровождающий сломался, но четко объяснил, куда идти. Талия стиснула тяжелый цилиндр, прибавила шагу и вскоре попала на большую сцену. Нет, это балкон с перилами, до противоположной стены метров сто, не меньше. Стена была разделена на ярусы, те состояли из отсеков – подробнее в кроваво-красном свете не разглядишь. Над головой чернильная мгла – поди угадай, какой высоты потолок.

У ног ерзал хлыст-ищейка, оценивая новое место.

– Спокойно! – шепнула Талия. – Останься в первой защитной позиции.

Тут неизвестно откуда донесся низкий голос:

– Говорит Орсон Ньюкерк. Добро пожаловать, Талия. Простите за недоразумение с сервороботом.

– Гражданин Орсон Ньюкерк, я вас не вижу, – отозвалась Талия, повысив голос.

– Извиняюсь. Не встретить гостью – чистейший моветон. Просто я давным-давно не функционировал автономно, и возникла проблема с разъединительным клапаном. Она уже решена, и я спускаюсь. Буду через минуту.

– Уже спускаетесь? – повторила Талия, глядя в потолок.

– Талия, много ли вы о нас знаете? – спросил Ньюкерк бодро и игриво.

– Знаю, что вы не хотите конфликтовать с «Доспехами». – Талия надеялась, что уклончивый ответ замаскирует ее невежество.

– Вот и славно. По крайней мере, ничего плохого не слышали.

У Талии заныла шея.

– Я должна была слышать плохое?

– У нас много недоброжелателей. Люди считают, что используемый нами уровень абстракции слишком высок – а это неправильно или даже аморально.

– Я прилетела не судить вас, а скорректировать программное обеспечение.

Теперь Талия что-то разглядела – световое пятно, спускавшееся к ней из мглы. Наконец Орсон Ньюкерк появился в поле зрения – прямоугольный стеклянный ящик, не больше чемодана, скользивший по едва различимой нити.

«Как бюст или поясной портрет, – решила Талия. – Голова, верхняя часть туловища и… все».

Ниже ребер ничего не было. Ни рук, ни плеч – лишь голова, торс, утопающий в поясе жизнеобеспечения, и сзади мягкий поддерживающий каркас.

– А говорят, у нас лишь головы, – беззаботно вещал Ньюкерк. – Ошибка грубейшая! Жизнеспособность головы может обеспечить каждый, но без гормональной среды не добиться ничего хотя бы отдаленно напоминающего богатую текстуру человеческого сознания. Мы дети химии, а не электросхем. Поэтому оставляем максимум тела, избавляясь от ненужного. Представьте, у меня до сих пор есть железы. О человеке судят по железам.

– У вас все железы? – спросила Талия, вглядываясь в усеченное туловище.

– Перемещение и перераспределение – вот мои помощники! Если вскрыть меня и вас, станет ясно, что такое рациональное использование
Страница 25 из 33

пространства.

Голова Ньюкерка оказалась вровень с головой Талии, и ящик остановился.

– Не понимаю, – призналась Талия, вспоминая гулкий, пропахший плесенью тоннель. – Зачем вам это? Неужели места не хватает?

– Не места, а ресурсов, – с улыбкой уточнил Ньюкерк.

Если абстрагироваться от остального, его молодое лицо казалось вполне привлекательным. Белые, за исключением точек-зрачков, глаза безостановочно моргали, как у человека с сильным REM-расстройством.[2 - REM-расстройство – расстройство сна, при котором человеку снятся кошмары, а его сон характеризуется резкими движениями тела.]

– Ресурсов? – переспросила Талия.

– Приходится соблюдать режим жесткой экономии. В Си-Таке живет более миллиона человек. Будь у каждого из них энергопотребность взрослого, мы растратили бы все средства на загрузку сети.

– Сети? – в очередной раз переспросила Талия, смутно представляя, к чему он клонит.

– Абстракция, конечно, – ответил Ньюкерк, удивленный, что это не очевидно.

– Но абстракции здесь нет. Мои очки не работают.

– Они не работали вне коллективной зоны. На ней многоуровневая защита. Понапрасну мы абстракцию не тратим.

– Где все, гражданин? – перебила Талия.

– Мы все здесь.

Вспыхнул свет, волной растекаясь от точки, которая находилась где-то далеко вверху. Талия увидела ярусы отсеков, в каждом стоял стеклянный ящик, идентичный тому, в котором жил Ньюкерк. «Внутри анклава такое не поместится», – подумала Талия, но тут же сообразила, что перед ней одна из взаимосвязанных «спиц», уходящих в невесомость.

– Зачем вы так с собой?

– Не о том спрашиваете. «Кого убить, чтобы стать такой же?» – вот чем нужно интересоваться.

– Спасибо, не хочу, – нервно улыбнулась Талия.

– Вы не понимаете, от чего отказываетесь.

– Допустим. Зато понимаю, что хочу сохранить тело. И возможность ходить и дышать.

– Что вам известно об абстракции? Если пробовали ее до того, как стать префектом, воспоминания уже наверняка стерлись. Это как небесные врата, видимые между облаками: раз – и закрылись.

– Я пробовала абстракцию. Пока не вступила в «Доспехи», у меня были имплантаты.

– Пробовали, и только. Но лишь в Си-Таке вы испытаете блаженство полного погружения.

Талия глянула на противоположную стену, на ярусы ящиков – бесконечный парад бюстов.

– Они ведь далеко отсюда? Ну, мысленно? Они явно не о Си-Таке думают.

– А зачем им? Мои люди – единственные реальные граждане Блистающего Пояса, единственные, кто живет в нем по-настоящему. Они мысленно там, Талия, рассредоточены вокруг Йеллоустона. Невидимый хор, поющий о теле электрическом. Истинные ангелы.

– Они дорого заплатили за свои песни.

– Каждый из них с радостью заплатил бы в десять раз больше.

– Мне пора заняться работой, – сказала Талия.

– Центр голосования на дне шахты. Спускайтесь по лестнице – и через два пролета окажетесь на месте.

Талия послушалась. Когда спустилась к центру – Ньюкерк остановился в метре от пола, – она вытянула правую руку и призвала хлыст-ищейку. Послышался высокий, на грани ультразвука треск, и хлыст мигом оказался у нее в руке. Талия прикрепила его к поясу.

– Я проведу необходимый осмотр, на десять минут вскрою ядро центра голосования. – Талия похлопала по цилиндру, который привезла с собой. – Потом частично обновлю софт. Абстракцию отключу лишь на пару миллисекунд. – Талия глянула на ярусы бюстов. – Они ведь не заметят?

– Миллисекундное отключение? Вряд ли. В любом случае буферный софт в их имплантатах компенсирует любые помехи.

– Тогда не вижу причин медлить.

Цилиндр открылся, как шкатулка с секретом, – показались ряды специальных инструментов и цветокодированных дискет. Талия достала первый из одноразовых планшетов и поднесла к глазам. Одно прикосновение к дисплею – и появился текст.

– Это младший полевой префект Талия Нг. Подтвердите блокировку системы безопасности «Честность-три-камнеломка».

– Блокировку подтверждаю. Младший префект Нг, в вашем распоряжении шестьсот секунд.

– Покажите входной порт шестнадцать.

Центр голосования ушел под пол, словно сложившийся перископ, и одновременно повернулся вокруг своей оси. Вот и подсвеченный разъем. Талия вытащила из цилиндра дискету с соответствующим программным обновлением, вставила в разъем и с радостью почувствовала, что центр ее принял: колонна погудела-погудела и засосала дискету.

– На дискете фрагмент программы. Младший префект Нг, как мне распорядиться ею?

– Используйте ее для перезаписи исполняемого сегмента «Альфа-альфа-пять-один-шесть». – Талия повернулась к Ньюкерку и шепнула: – Дело секундное. Это фрагмент программы, так что перекомпилировать основной операционный стек не придется.

– Перезаписать исполняемый сегмент «Альфа-альфа-пять-один-шесть» не удается, – сообщил центр.

У Талии лоб покрылся едким по?том.

– Запрошенное действие вызовет конфликт третьей степени в массиве виртуальной памяти, который обращается к образу исполняемой программы в сегменте «Каппа-эпсилон-девять-девять-четыре».

– Что-то не так? – тихо спросил Ньюкерк.

Талия вытерла лоб.

– Проблема вполне решаемая. Архитектура чуть сложнее, чем я ожидала. Абстракции не будет не пару миллисекунд, а чуть дольше.

– «Чуть дольше» – это сколько?

– Десятую долю секунды.

– Это не пройдет незамеченным.

– Младший полевой префект Нг, у вас четыреста восемьдесят секунд доступа.

– Спасибо! – Талия старалась говорить спокойно. – Пожалуйста, примите следующий цикл команд. Временно заблокируйте все доступные изображения между сегментами «Альфа-альфа» до «Каппа-эпсилон», включая сами эти сегменты, затем произведите перезапись сегмента, как я уже просила. Подтвердите, что в процессе исполнения действий блокировка абстракции не превысит ста миллисекунд…

– Упомянутый конфликт третьей степени разрешается, но возникает конфликт четвертой степени.

Талия выругалась сквозь зубы. Надо было сперва архитектуру изучить, а уж потом получать одноразовый доступ. Выяснила бы все, что нужно, не транжиря привилегии «Доспехов»…

– Поверните колонну! – велела Талия, неожиданно нащупав решение. – Что потребуется для успешной установки нового сегмента программы?

– Новый сегмент программы установить можно, но это вызовет полную перестройку всех доступных изображений в сегментах от «Альфа-альфа» до «Каппа-эпсилон» включительно.

– Обозначьте статус абстракции на время установки.

– Абстракция будет полностью отключена.

– Назовите ориентировочное время компоновки, – со страхом попросила Талия.

– Триста сорок секунд плюс-минус десять секунд при степени вероятности девяносто пять процентов.

– Назовите оставшееся время доступа.

– Младший полевой префект Нг, у вас осталось четыреста шесть секунд.

Талия глянула на Ньюкерка. Тот следил за ней с выражением подчеркнутой безучастности, если лицо, похожее на восковую маску, обладало способностью что-то выражать.

– Вы слышали, что сказал центр, – проговорила Талия. – Абстракцию потеряете на пять с лишним минут. Компоновку я начну в следующую минуту, иначе не хватит времени доступа.

– А если компоновка не завершится за это время?

– Центр по умолчанию перейдет в безопасный
Страница 26 из 33

режим работы. В этом случае для разблокировки будет совершенно недостаточно планшета с шестисотсекундным доступом. С учетом нынешней занятости «Доспехов» вы рискуете провести без абстракции несколько дней.

– Пятиминутная потеря абстракции дорого нам обойдется.

– Других вариантов, увы, нет, и мне пора приступать к компоновке.

– Тогда сделайте все, что считаете нужным.

– Не хотите предупредить сограждан?

– Это не поможет ни им, ни мне, если на то пошло. Начинайте, префект, – строго проговорил Ньюкерк. – Выполняйте свою работу.

Талия кивнула и велела центру приступить к компоновке.

– Доступ к абстракции перекроется через десять секунд, – объявила колонна. – Восстановление доступа ожидается через триста сорок секунд.

– Оставшееся время доступа к системе?

– Триста сорок четыре секунды.

– Времени в обрез, – заметил Ньюкерк.

Талия хотела ответить, но, уже открыв рот, поняла, что нет смысла. Лицо Ньюкерка превратилось в маску, глаза больше не дрожали в глазницах. Теперь он казался мертвецом, точнее, каменным бюстом.

«Они все такие», – подумала Талия. Один миллион двести семьдесят четыре тысячи шестьсот восемнадцать граждан «карусели» Нью-Сиэтл-Такома оказались в полной неопределенности, отрезанные от абстрактной реальности, единственного важного для них мира. Одного взгляда на Ньюкерка хватило, чтобы понять: сознание в его черепе отсутствует, а разум если существует, то заблокирован в некоем лимбе и стучится в дверь, которую не откроют еще пять минут.

Талия осталась одна-одинешенька в зоне присутствия миллиона с лишним человек.

– Как идет работа? – спросила она центр.

– Соответственно графику. Доступ к абстракции восстановится через двести девяносто секунд.

Талия сжала кулаки. Следующие три минуты будут самыми долгими в ее жизни.

* * *

– Простите, что беспокою снова, – сказал Дрейфус, когда в кабинете для допросов возник бета-симулякр Дельфин Раскин-Сарторий. – Не соблаговолите прояснить еще пару моментов?

– Я в полном вашем распоряжении, как вы сами заявили без обиняков.

– Дельфин, зачем усугублять ситуацию? – улыбнулся Дрейфус. – У нас разное мнение о праведности бет, но в том, что совершено массовое убийство, мы единодушны. Мне нужна ваша помощь, чтобы докопаться до сути.

– А это, в свою очередь, приведет к больной теме моего творчества? – спросила Дельфин, скрестив руки на груди.

На запястьях она носила серебряные браслеты.

– Кто-то разозлился на кого-то настолько, что захотел уничтожить анклав, – продолжал Дрейфус. – Возможно, ваши скульптуры сыграли тут определенную роль.

– Мы возвращаемся к теме зависти.

– По-моему, дело не только в ней. Боюсь, вы затронули злободневную политическую проблему, когда начали серию, посвященную Филиппу Ласкалю.

– Простите, я не совсем понимаю.

– Не обижайтесь, но, судя по вашему творческому пути, до недавнего времени вы особой популярностью не пользовались. И вдруг… не скажу, что вы проснулись знаменитой, но совершенно внезапно о вас заговорили, а ваши работы резко выросли в цене.

– Такое случается. Ради этого художники готовы страдать.

– Тем не менее кажется, что взлет популярности совпал с началом работы над портретами Ласкаля.

Дельфин равнодушно пожала плечами:

– Я работала над многими сериями. Просто эта самая свежая.

– Но именно эта серия привлекла интерес. Так или иначе, в ваших работах что-то изменилось. По какой причине вы обратились к теме Ласкаля?

– Не понимаю, к чему вы клоните. Личность Ласкаля и значимые события его жизни – часть нашей общей истории. Его полет к завесе вдохновил миллионы художников. Разве удивительно, что я использовала в творчестве яркий трагический образ?

– Дельфин, но ведь это времена Восьмидесяти, дело прошлое, – с сомнением заметил Дрейфус. – Те раны давным-давно затянулись.

– Но тема актуальности не утратила, – возразила Дельфин.

– Я не отрицаю. Вы не думали, что ненароком всколыхнули воду в опасном омуте?

– Темой Ласкаля?

– Ну да. Он вернулся ненормальным, даже есть самостоятельно не мог. По слухам, Ласкаль покончил с собой в Силвестовском институте изучения завес. Другие организации, которые интересовались затворниками, совершенно не обрадовались этому. Они давно рассчитывали заполучить Ласкаля, заглянуть к нему в голову и выяснить, что с ним стряслось. А тут слухи: Филипп, мол, утопился в декоративном пруду с рыбками.

– Суицидальные наклонности у него, скорее всего, имелись. Вы же не намекаете, что Ласкаля убили?

– Нет, я намекаю лишь на то, что его гибель навредила Дому Силвестов.

– Если поняла правильно, вы клоните к тому, что меня, мою семью, не говоря о целом анклаве, уничтожили по той причине, что мне хватило неосторожности в моем творчестве обратиться к Филиппу Ласкалю?

– Это лишь гипотеза. Если люди, связанные с кланом Силвестов, почувствовали в вашем творчестве скрытую критику их действий, они вполне могли подумать о мести.

– Раз я их так разозлила, почему бы просто меня не убить?

– Не знаю, – сказал Дрейфус. – Но очень помогла бы уверенность, что ваши скульптуры не задумывались как компромат на Силвестов.

– То есть скомпрометировать их – преступление?

– Нет, но, если своими работами вы хотели спровоцировать определенную реакцию, неудивительно, что она последовала.

– Не могу строить догадки о мотивах Силвестов.

– Зато можете объяснить мне, почему занялись Ласкалем.

Дельфин смерила Дрейфуса испепеляющим взглядом, словно только что разглядела его истинную сущность.

– По-вашему, это просто? По-вашему, выбор темы творчества сформулировать не сложнее, чем выбор стула определенного цвета?

– Я совершенно не хотел…

– Мир творчества для вас темный лес, префект. Мне искренне вас жаль. Какими унылыми, примитивными понятиями вы оцениваете жизнь! В каком бездушном, регламентированном, предсказуемом мире вы живете! Искусство, как и все, что за пределами строгих уставных понятий, вам совершенно чуждо.

– Я понимал свою жену, – тихо заметил Дрейфус.

– Что, простите?

– Она была человеком творческим.

Дельфин долго смотрела на него, и взгляд постепенно смягчался.

– Что с ней случилось? – спросила она.

– Погибла.

– Извините, – пролепетала Дельфин, и в ее голосе Дрейфус услышал искреннее раскаяние. – То, что я наговорила, – совершенно ненужная грубость.

– Вы правы, склонности к искусству у меня нет. Но с женой я прожил достаточно долго, чтобы понять суть творческого процесса.

– Не расскажете, что с ней стало?

– «Кви про кво» – кажется, так звучит крылатая фраза? – Дрейфус холодно улыбнулся.

– Мне необязательно слушать рассказ о вашей жене, а вам необходимо выслушать рассказ о моем искусстве.

– Чувствуется, вы любопытны.

Дельфин вздохнула и сверху вниз глянула на Дрейфуса:

– Ну и чем же она занималась?

– Исключительно талантлива Валери не была, – начал Дрейфус. – Она поняла это достаточно рано, чтобы не горевать и не терзаться при встрече с настоящим гением. Но душа у нее по-прежнему лежала к искусству.

– И?

– Мечту удалось воплотить в жизнь. Валери увлеклась творчеством носителей машинного интеллекта. Своей миссией она хотела доказать, что такое искусство имеет не меньше прав на
Страница 27 из 33

существование, чем человеческое, что творческая искра не всегда порождение плоти и крови.

– Очень обнадеживает, ведь плоти и крови у меня самой больше нет.

– Валери настояла бы, чтобы ваше нынешнее искусство воспринимали так же серьезно, как прижизненное. Впрочем, куда больше творчества бета-симулякров ее интересовали работы носителей искусственного разума, не имеющих человеческого прошлого. Этот интерес и привел ее в СИИИ.

– Название вроде бы знакомое.

– Силвестовский институт искусственного интеллекта.

– Снова эта семья!

– Ага, она вездесуща.

– Зачем Силвестовскому институту могла понадобиться ваша жена, префект Дрейфус?

– В СИИИ разрабатывались экспериментальные машинные интеллекты на основе различных типов нервной структуры. Валери направили в Лабораторию когнитивных исследований при СИИИ. Ее обязанностью было оценивать творческий потенциал новых интеллектов в рамках проекта по созданию поколения интеллектов гамма-уровня, способных решать проблемы благодаря интуиции, а не последовательному анализу. На деле в лаборатории пытались создать гамма-интеллекты не только способные проходить стандартные тесты Тьюринга, но и наделенные потенциалом интуитивного мышления. – Дрейфус коснулся пальцем верхней губы. – Валери привлекала те машины к творчеству, и, как правило, небезуспешно. Только машины не творили, а, как малыши, размазывали краску пальцами. Валери почти отчаялась нащупать в них художественное начало, когда у нее появился новый подопечный.

– Погодите. – Дельфин расправила руки. – Недаром это название – СИИИ – показалось знакомым. Там появился Часовщик?

Дрейфус кивнул:

– Он и стал новым подопечным Валери. Откуда взялся, непонятно. Как нередко бывает в подобных организациях, там процветали келейность и конкуренция между отделами. Сомнений не вызывало одно: кто-то создал уникальный искусственный интеллект. Не просто мозг в железной банке, а самостоятельное роботехническое существо, способное двигаться и взаимодействовать с окружением. Когда его показали моей жене, Часовщик уже мастерил головоломки, музыкальные шкатулки и часы. Постепенно он сосредоточился на часах.

– В то время вы знали, что он собой представляет?

– Только со слов жены. Я беспокоился. Способность Часовщика манипулировать окружением и менять собственную структуру указывала на то, что перед нами робот – носитель усовершенствованной технологии самовоспроизведения. Именно таких должны контролировать «Доспехи».

– Что на это сказала Валери?

– Чтобы я не тревожился. Часовщик не опаснее ребенка, старающегося угодить взрослым. Я лишь понадеялся, что у него не будет детских истерик.

– Вы чувствовали его потенциал?

– Никто не знал, откуда взялся Часовщик и кто его создал.

– Не зря вы тревожились.

– Однажды Часовщик совершил нечто ужасное. Часы номер сто четырнадцать не отличались от своих предшественников. Нашла их не Валери, а лаборантка по фамилии Краффт. В двенадцать пятьдесят восемь она забрала часы и понесла в исследовательский отсек. На пути к отсеку часы пробили тринадцать. Подпружиненный шип вытолкнул циферблат, прошел Краффт между ребер и вонзился в сердце. Смерть наступила мгновенно.

Дельфин вздрогнула:

– Так начался кошмар?

– В тринадцать двадцать шесть, менее чем через полчаса после обнаружения часов номер сто четырнадцать, связь с институтом оборвалась. В последнем четком сообщении говорилось, что по СИИИ бродит нечто, убивающее каждого встречного. При этом Часовщик умудрялся останавливаться и делать часы. Он поглощал материю, всасывал ее в свое мерцающее чрево, а секундой позже изрыгал в виде тикающих часов.

– Что стало с вашей женой? Часовщик убил ее?

– Нет, Валери погибла иначе. Я уверен в этом, потому что отряд префектов проник в СИИИ через час после начала ЧП. Они наладили связь с исследователями, укрывшимися в другой части института. Часовщика сдерживали аварийными противодекомпрессионными перегородками, заблокировав на одной половине анклава. Моя жена оказалась среди уцелевших, но префекты не смогли ни связаться с ними, ни организовать эвакуацию. Вместо этого они пытались обезвредить Часовщика и собирали артефакты для дальнейших исследований. Из префектов не погибла только Джейн Омонье. Она же единственная пережила встречу с Часовщиком.

– Джейн Омонье?

– Моя начальница, верховный префект. Мы нашли Джейн живой, но Часовщик что-то прикрепил ей к затылку. Еще пригрозил, что устройство убьет ее при попытке снять. И это не все. Он дал префектам шестьдесят минут, чтобы доставить Джейн на «Доспехи» и поместить в невесомую капсулу. Через час устройство на затылке активизировалось. Оно может умертвить Джейн, если кто-то или что-то окажется менее чем в семи с половиной метрах от нее. И это тоже не все. Скарабей – так мы прозвали устройство – не дает ей спать. Нет, потребность в сне скарабей не устранил. Организму Джейн сон необходим. Но если скарабей почувствует, что Джейн без сознания, он ее убьет. Благодаря лекарствам она бодрствует уже одиннадцать лет.

– Неужели ей нельзя помочь? Столько средств доступно и в этом анклаве, и на всем Блистающем Поясе…

– Но все они пасуют перед изобретательностью Часовщика. Впрочем, целая команда посвящает каждую минуту своей жизни поискам вариантов спасения Джейн. – Дрейфус пожал плечами. – Рано или поздно скарабея мы снимем, просто хочется уверенности в успехе. Второго шанса он нам не даст.

– Вашу начальницу очень жаль. Вы мне про жену до конца не рассказали. Если ее изолировали от Часовщика…

– Когда вытащили Джейн, стало ясно, что других префектов засылать бессмысленно. Часовщик растерзал бы их или что пострашнее придумал бы. Он уже прорывался за ограждения, так что захват СИИИ был вопросом времени. А потом… с его скоростью и умом Часовщик мог бы перебраться в анклав с миллионными населением.

– Рисковать вы не могли.

– Альбер Дюсолье, тогдашний верховный префект, решил обстрелять СИИИ ракетами с ядерными боеголовками. Другого способа сдержать Часовщика он не видел.

– Я в курсе, что институт уничтожили. – Дельфин медленно кивнула. – Но я не представляла, что на его территории оставались люди.

– Факты не утаивались. Просто в большинстве сообщений акцентировалось достигнутое и предотвращенное, а не потери.

– Вы присутствовали при операции?

– Нет. – Дрейфус машинально покачал головой. – Когда произошло ЧП, я был на другом конце Блистающего Пояса. Надеясь связаться с Валери, я сразу полетел к институту, но опоздал. Увидел лишь вспышку – СИИИ уже уничтожили.

– Представляю, как тяжело вам было.

– По крайне мере, Часовщик не успел добраться до Валери.

– Вашу жену очень жаль. И жаль, что мы при жизни не встречались. Похоже, нашли бы о чем поговорить.

– Это точно.

– Теперь припоминаю, об Альбере Дюсолье я слышала. С ним ведь что-то случилось после того ЧП?

– Три дня спустя его нашли мертвым в его отсеке. Дюсолье перевел хлыст-ищейку в режим меча и направил на себя.

– Не смог жить с содеянным?

– Да, видимо, так.

– Но ведь у него не оставалось выбора. Провел бы референдум о правомочности применения ядерных боеприпасов и наверняка получил бы поддержку
Страница 28 из 33

населения.

– Такой вариант его явно не устраивал.

– И никакого объяснения, никакой предсмертной записки?

Дрейфус замялся: записка существовала. Он даже читал ее, благодаря допуску «Панголин». «Мы совершили ошибку. Зря так обошлись с институтом. Искренне раскаиваюсь в том, что мы сотворили с теми людьми, упокой Господь их души».

– Записки не было, – соврал он.

Не было ни записки, ни шестичасовой паузы между спасением Джейн Омонье и разрушением СИИИ. Ни паузы, ни необъяснимой связи с законсервированным кораблем «Аталанта», перемещенным с прежней орбиты поближе к СИИИ одновременно с началом ЧП. Никаких тайн. Всему имеется рациональное объяснение.

– Совершенно не понимаю, почему Дюсолье совершил самоубийство, – заявила Дельфин.

– Не смог простить себе содеянное. – Дрейфус пожал плечами.

– Даже если содеянное было единственно правильным?

– Даже если так.

Прежде чем заговорить, Дельфин обдумала его слова.

– У вашей жены была бета?

– Нет, – ответил Дрейфус.

– Почему?

– Валери не верила в бета-копии. Считала их не более чем ходячими и говорящими оболочками. Дескать, симулякр скопирует ее голос, внешность, даже фразы воспроизведет с большой долей точности, но все же это будет не она. Внутренний мир человека не смоделируешь.

– Вы так считаете вслед за женой?

Дрейфус развел руками:

– Простите, но уж как есть.

– Об альфа-копировании она не думала?

– Философских возражений у Валери не нашлось бы. Но мы с женой выросли среди воспоминаний о Восьмидесяти. Разумеется, с тех пор методика изменилась, но риск и сомнения остались.

– Теперь понимаю, откуда предубеждение к таким, как я. – Резкое заявление Дельфин смягчила сочувственной улыбкой. – Понимаю и не сержусь. Вы потеряли близкого человека. Признать, что я впрямь обладаю сознанием, для вас все равно что отречься от убеждений Валери.

– Уверяю вас, все не так сложно, – проговорил Дрейфус с жестом смирения.

– Вы человек, так что ничего зазорного. Я поспешила с выводами, простите.

– Вы ничего не знали.

Дельфин сделала глубокий вдох, словно готовилась нырнуть.

– Я обещала вам. Вы поделились личным и теперь хотите услышать причину, по которой я посвятила серию работ Ласкалю. Постараюсь объяснить, но, думаю, вас ждет разочарование. Я не просыпалась утром с твердой решимостью ваять Филиппа и ослепляющих вспышек не видела.

– Но ведь что-то произошло.

– По-моему, во мне нарастала некая потребность. Что-то подавленное рвалось наружу. Я успокоиться не могла, пока не рассказала людям о жизни Ласкаля.

– Вы хорошо знали тему?

Судя по неуверенному виду, Дельфин таким вопросом прежде не задавалась.

– Наверное, не хуже большинства обывателей. Я была наслышана о Ласкале и изучила отдельные факты…

– Был некий определяющий момент, когда вы решили заняться Ласкалем? Увидели нечто связанное с ним, услышали о клане Силвестов или о завесах?

– Нет, ничего подобного. – Дельфин помолчала, в глазах загорелся огонек. – Хотя помню один день… Я резала камни в своей вакуумной мастерской. Работала, конечно, в скафандре: даже если бы было чем дышать, жар плазменных резаков доконал бы меня. Я занималась совершенно другой скульптурой. Представьте дирижера перед оркестром, только вместо музыкантов сервороботы с плазменными горелками и резаками атомного уровня. Это и происходило в ателье: стоило мне придумать новую форму или текстуру, имплантаты передавали приказ роботам. Я чуть ли не подсознательно работала – силой воображения превращала камень в скульптуру.

– А потом?

– Я взглянула на скульптуру в очередной раз и почувствовала, что получается не то, что задумывалось. Хотелось высечь лицо чужака, а теперь оно кого-то напоминало. Узнав Ласкаля, я поняла, что подсознание толкает меня к его теме.

– Других объяснений нет?

– Хотелось бы мне подобрать рациональное объяснение, – сконфуженно проговорила Дельфин. – Но порой искусству чужда рациональность. То и дело натыкаешься на необъяснимое.

– Ценю вашу честность.

– Это разрушает вашу гипотезу о том, что кого-то оскорбило мое творчество?

– Вовсе нет. Вы могли что-то спровоцировать, сами о том не подозревая. Но вы правы: трудно представить, что одно упоминание о Филиппе Ласкале способно толкнуть на массовое убийство. – У Дрейфуса затекла спина, и он выпрямился. – И тем не менее преступление совершено. Пока мне хватит информации для работы. Спасибо, что уделили время, Дельфин.

– Что собираетесь делать дальше?

– Моя помощница – вы с ней встречались – разбирается с сообщением, поступившим к вам в анклав. Свяжусь с ней и посмотрю, куда ведет след.

– Интересно, что у вас получится.

– Обязательно сообщу.

– Префект, пока вы не отключили меня… Не пересмотрите мою просьбу? Хотелось бы поговорить с Верноном.

– Не могу допустить, чтобы вы сделали показания друг друга несостоятельными.

– Ни мне, ни Вернону нечего от вас скрывать. Я рассказала все.

– Простите, но рисковать я не могу.

– Префект, вы должны кое-что понять. Когда вы отсылаете меня в хранилище, я не существую.

– Это потому, что между допросами состояние симулякра не меняется.

– Да, я в курсе. Когда вы меня вызываете снова, я помню лишь наш последний разговор. Но есть ощущение, что я где-то побывала. – Дельфин впилась в Дрейфуса взглядом. – Не знаю, где это, но там холодно и одиноко.

* * *

Дрейфус активировал браслет, прочитал сообщение от Талии и сразу ее вызвал.

– Вижу, что ты в пути. Как дела?

– Неплохо, сэр. – Ответ пришел без ощутимой задержки. – Закончила первую установку.

– Все удачно?

– Возникла пара мелких проблем, но сейчас все улажено.

– Другими словами, на одном объекте работа закончена, осталось еще три. Ты движешься с опережением графика.

– Если честно, установка обновлений требует куда меньше времени, чем я запросила. Просто решила подстраховаться.

– Очень разумно.

– Вас интересует анализ сети, сэр? – спросила Талия после небольшой паузы.

– Ты ведь еще не занималась этим? – Судя по тону, Дрейфус надеялся на обратное.

– Снимков, которые вы прислали, вполне хватило. По-моему, зацепку я нашла. Если время поступления сигнала на «пузырь» Раскин-Сарторий указано с точностью до двадцати минут, я определила единственный роутер, который мог пропустить то сообщение.

– И что это за роутер?

– Вряд ли вы о нем слышали. Это свободно плавающий роутер под названием «Авангард-Шесть». По сути, вокруг Йеллоустона обращается простой валун с вмурованной станцией автоматической маршрутизации сигнала.

Дрейфус постарался запомнить название роутера.

– По-твоему, «Авангард-Шесть» хранит отметку о пропущенном трафике?

– Он хранит достаточно, чтобы вычислить отправителя сообщения. Даже если след ведет на другой роутер, он не потеряется. Как правило, сообщение проходит не больше трех промежуточных станций.

– Спарвер поможет с техническими вопросами. Удаленно ведь их не решишь?

– Нет, сэр, физическое присутствие необходимо. Но вы правы: Спарвер сообразит, что надо делать.

Дрейфус без лишних слов прекратил связь и приготовился вызвать другого помощника.

Глава 10

Они напоминали не людей, а гигантские розовые кораллы, блестящие, разветвленные, с таинственными
Страница 29 из 33

изгибами. Бессчетные секунды Гаффни восхищенно разглядывал трехмерные модели – они пленяли и очаровывали. Если человеческие души заморозить и подсветить, они будут примерно такими. Оригиналы из плоти и крови погибли, сканирование альфа-уровня ни один из троих не проходил, так что теперь лишь бета-симулякры связывали Вернона Трежана, Энтони Теобальда и Дельфин Раскин-Сарторий с миром живых.

«Доспехи», вероятно, считали бет лишь сырьем для экспертного анализа – вроде фотографий или пятен крови, но Гаффни был менее прямолинеен. Он не одобрял консервативного убеждения, что в полном объеме права человека следует предоставить исключительно альфам. Важно лишь внешнее впечатление, а не то, что скрыто за маской. Поэтому Гаффни не особо тревожился из-за незнания сущности Авроры. Даже если она не человек, а машина – какая разница? Главное – ее сочувствие и настоящая забота о благополучии миллионов жителей Блистающего Пояса.

Разумеется, поначалу Гаффни сомневался.

Аврора явилась к нему пять лет назад, через четыре года после того, как он стал главой Службы внутренней безопасности «Доспехов». Прежде он много лет был старшим префектом, а до этого долго считался блистательным полевым.

Гаффни целиком посвятил себя «Доспехам» и не желал взамен ничего, кроме уверенности, что его коллеги преданы службе не меньше, чем он. Он жил службой, ради самодисциплины отказавшись от брака и социальных связей, и не смирялся с вынужденными лишениями, а приветствовал их.

Но потом случилось нечто, заставившее Гаффни усомниться и в значимости «Доспехов», и, косвенно, в своей человеческой адекватности. Его послали расследовать возможные нарушения процесса голосования в анклаве под названием Ад-Пять. Странный анклав – его построили на идеальном каменном полушарии, похожем на половину астероида, разрезанного надвое. Воздухонепроницаемые постройки росли и на плоской стороне, и на выпуклой – густозаселенные небоскребы в кольцах герметичных тоннелей. Пока не прошла мода, Ад-Пять был столицей игорного бизнеса. Впоследствии анклав перепробовал несколько социальных моделей, одна утопичнее другой, и остановился на той, которую застал Гаффни. Первые же месяцы принесли Аду-Пять колоссальный доход. Другие анклавы щедро платили за возможность приобщиться к ноу-хау.

Раз в месяц случайным образом выбирался богач. Несчастного пытали, растягивали муки лекарствами, не давая быстро умереть. Казна Ада-Пять пополнялась за счет продажи другим анклавам эксклюзивных прав просмотра и выбора пыток. Торги велись на аукционах.

Система вызвала у Гаффни глубокое омерзение. Он много странствовал по Блистающему Поясу и перевидал немало крайностей, но порочность Ада-Пять затмевала все. Один взгляд на жертву пыток – и Гаффни стало дурно. Дурнота переросла в уверенность: Ад-Пять – кощунство, общественное зло, которое нужно пресечь, если не уничтожить.

Но «Доспехи», а следовательно, и сам Гаффни, пресечь это зло не могли. Они следили за безопасностью и соблюдением избирательного права на Блистающем Поясе в целом. Что творится в отдельно взятом анклаве – при условии соблюдения активного избирательного права, моратория на отдельные технологии и виды оружия, – в юрисдикцию «Доспехов» не входило.

По этим критериям в Аду-Пять не происходило ничего предосудительного.

Гаффни не мог смириться с таким положением вещей. Сам характер пыток и коллективное нежелание граждан положить им конец доказывали, что абсолютную свободу людям доверить нельзя, а «Доспехам» нельзя доверить борьбу с моральным разложением, расползающимся по Блистающему Поясу.

Нужно что-то делать – в этом Гаффни не сомневался. У анклавов слишком много власти. Пора вернуть централизованное управление, хотя они за это не проголосуют. Даже умеренные государства опасались передавать слишком много власти организациям вроде «Доспехов». Дети играли слишком острыми ножичками. Поразительно, что пролилось так мало крови.

Гаффни начал излагать мысли в дневнике – нужно же навести порядок в своих принципах. Он чувствовал, что «Доспехам» пора измениться или даже прекратить существование, раз они не спасают людей от самых низменных наклонностей. Шеридан понимал: его идеи утопичны, они противоречат всему, что имя Сандры Вой олицетворяло последние двести лет. Только историю творят не благоразумные осторожные одиночки. Саму Сандру ни благоразумной, ни осторожной не назовешь.

Вскоре после этого Гаффни явилась Аврора.

– Ты хороший человек, Шеридан. Однако ты возмущен, словно все окружающие позабыли свои истинные обязанности.

Гаффни захлопал глазами: появление чужого лица на персональном секретном мониторе было для него полной неожиданностью.

– Кто ты?

– Сочувствующая. Если хочешь, то друг.

Гаффни был в анклаве «Доспехов». Раз Аврора пробралась к Шеридану, значит, теоретически, она находится здесь же. Только Гаффни еще тогда понял, что Аврора не на «Доспехах», что она незаметно проберется куда угодно – стены и двери ей не помеха, ни материальные, ни виртуальные. Относилась она к бета– или гамма-уровню, можно было лишь догадываться, но умом и проворством превосходила очень многих.

– Ты человек?

Вопрос Аврору явно позабавил.

– Неужели это так важно, если у нас с тобой одинаковые идеалы?

– Мои идеалы касаются только меня.

– Уже нет. Я ознакомилась с твоими рассуждениями и согласилась с твоими принципами. – Аврора кивнула в ответ на вопрос, лишь зарождавшийся в голове Гаффни. – Да, я прочла дневник. Не удивляйся, Шеридан. Ничего постыдного в этих мыслях нет. Напротив, они кажутся мне очень смелыми. Ты из тех мудрецов, которым дано заглянуть за рамки своего времени.

– Я префект и по долгу службы обязан думать о будущем.

– Одни к этому способнее других. Ты провидец, Шеридан, во многом, как я. У нас только методы разные. Твоя интуиция блюстителя порядка подсказывает, что Ад-Пять – симптом, верный признак эпидемии, которая и для «Доспехов» может стать тяжелым испытанием. Я вижу будущее через другой окуляр, но подмечаю те же угрожающие черты, те же намеки на приближение великой смуты.

– Что ты видишь?

– Конец всего сущего, Шеридан. Он наступит, если только смельчаки уже сегодня не постараются предотвратить катастрофу. – Аврора смерила его испытующим взглядом, совсем как учительница талантливого, но своенравного ученика. – Твой дневник свидетельствует о том, что ты встревожен. Но тревоги недостаточно, тут дела нужны.

– Я стараюсь по мере возможности. Вот окончательно соберусь с мыслями, изложу их другим старшим префектам…

– И с треском вылетишь из «Доспехов».

– Если подберу верные слова…

– Не изменится ровным счетом ничего. Ты пропагандируешь авторитарную власть. Ты понимаешь, что в ней спасение, но большинству людей ненавистна сама идея.

– Не обязательно же так.

– Конечно, не обязательно. Ты это понимаешь, чувствуешь сердцем. Авторитаризм может быть проявлением доброты, как у матери, прижимающей младенца к груди, чтобы не плакал и не бился. Только людей рациональными доводами не убедить. Им нужно просто показать.

– Такого никогда не случится. Даже если «Доспехи» пожелают, им не хватит силы захватить Блистающий Пояс. Граждане нам даже оружие
Страница 30 из 33

носить не позволяют.

– Шеридан, есть другие способы установить контроль. Префектам не обязательно штурмовать каждый из десяти тысяч анклавов и провозглашать новый режим.

– Что нужно делать?

– При правильной подготовке все произойдет моментально.

– Не понимаю.

– Долгое время я рассуждала так же, как ты. Но, хорошенько поразмыслив, поняла, что переход к централизованному управлению должен быть мгновенным, чтобы исключить панику и ответную реакцию.

– Нет такого способа! – отрезал Гаффни.

– А если организовать все так, чтобы не оставалось другого выхода?

– Наши приготовления заметят.

– Чтобы не заметили, мы должны действовать хитрее, чем соперники. Это несложно. Шеридан, думаю, мы прекрасно сработаемся.

Сегодня, через пять лет после первого разговора, Гаффни вспоминал всю подготовительную работу и все преодоленные помехи и опасности. Насколько он знал, Аврора ни разу ему не солгала – и это поражало больше всего. Она могла не делиться своим видением будущего – и тем не менее поделилась. Постепенно отношения налаживались, одновременно крепли и переплетались заговорщицкие узы, и Аврора раскрыла ему истинную суть окуляра, упомянутого в первом разговоре, – рассказала об устройстве под названием «Пролог» и о спящих невольниках. Эти заглядывали в тайные глубины «Пролога» и сообщали ей об увиденном. Гаффни даже ходил среди них, посвященный в секрет, раскрытие которого разрушило бы существующую систему. Он жалел спящих пленников, но дело они делали прекрасное и очень нужное.

История их отблагодарит.

Ад-Пять показал Гаффни, что семя саморазрушения коренится в сущности Блистающего Пояса. Впрочем, Аврора получала информацию прямо из будущего и конец видела четко – не абстрактную катастрофу, а определенное событие. Она чуть ли не дату назвала.

Время страшных бедствий, разврата и безумия.

Оно грядет, от него не спрятаться. Только Гаффни с Авророй не сидели сложа руки. Предотвратить бедствие они не могли, зато могли смягчить его пагубное действие. Очень скоро Блистающий Пояс освободится от бремени самоуничтожения.

Гаффни понимал: сейчас они рискуют, как никогда прежде. Он позаботился обо всем, расчистил Авроре дорогу, но одну возможную помеху не устранил. А сейчас еще сложности с бетами. Гаффни надеялся, что квантовый луч уничтожит все и вся, а резервные копии с других анклавов не откроют Дрейфусу правду: организованности не хватит.

Однако Дрейфус что-то раскопал.

Просмотрев логи, Гаффни понял, что именно Дрейфус искал через турбины. Итак, любимец Омонье проявлял нездоровый интерес к искусству Дельфин, словно интуитивно чувствовал: с уничтожением «пузыря» все не так просто. Вряд ли Дрейфус уже нащупал связь с Часовщиком, но в смекалке ему не откажешь. Загадку Том решит, это лишь дело времени.

Придется ему помешать.

Гаффни машинально потянулся к клавишам, чтобы отдать уже составленную команду. Из базы данных, предоставленной ему для проверки, он извлек кибервирус-невидимку замедленного действия. Вообще-то, вирус древний и не страшен установкам с нормальным уровнем защиты, но бета-симы – другое дело.

Гаффни внедрил копии вируса в архитектуру симулякров на уровне, не доступном поверхностному контролю. Вирус затаился. Он будет действовать по сигналу – очередной активации мертвого свидетеля.

* * *

Пока Дрейфус разливал чай, Спарвер прикрыл рукавом вздернутый, с тупым кончиком нос и высморкался. Воздух на катерах подходил гиперсвинье для дыхания еще меньше, чем базово-линейному человеку.

– Я не думал, что ты так быстро управишься, – сказал Дрейфус. – Проблем не возникло?

– Ни единой. – Спарвер смотрел на рукав, пока тот не самоочистился.

– Что нашел?

– Ничего примечательного. Свободно летающий булыжник размером с этот катер. Я пристыковался, вылез за борт, минуты через две разыскал нужный модуль и прицепил оптоволоконный кабель. Дальше пошло как по маслу. – Раскосые глаза Спарвера были красны, словно он целую ночь глушил водку. – Шеф, вы в мое отсутствие с Талией не связывались?

Дрейфус покачал головой:

– По-моему, она быстрее справится, если не стоять у нее над душой.

– Задание выполнит, не волнуйтесь.

– Искренне надеюсь.

– Вы сомневаетесь?

– Не могу не волноваться. Я доволен Талией как младшим префектом, но она вчерашний кадет. Понятно, ей не терпится себя проявить, но порой, думаю, она слишком рвется загладить отцовскую вину.

– Что скажете о ее отце?

– Я не очень хорошо знал Джейсона Нг, но причин сомневаться в его компетенции или преданности «Доспехам» не видел.

– Так вы удивились?

– Да, и не только я.

– Хоть раз говорили об этом с Талией?

– Повода не возникало.

– Талия вам вряд ли его даст, – улыбнулся Спарвер.

– Что бы я ни думал о Джейсоне, к Талии это совершенно не относится. Если бы сомневался в ней, не взял бы в команду. – Дрейфус подул на чай и сделал глоток. – Неужели ей нужны еще какие-то гарантии?

– Некоторые префекты по-прежнему отворачиваются, когда видят ее в столовой, – посетовал Спарвер. – Хорошо понимаю, каково ей. Еще их возмущает, что Талия так быстро стала младшим префектом первого уровня. Легко ли служить в организации, которая вымазала ее отца дегтем и обваляла в перьях? Порой гадаю, известно ли это кому-нибудь?

Дрейфус пожал плечами: вопрос не слишком его занимал. Доподлинно известно, что Джейсон Нг, на первый взгляд компетентный и надежный, мешал расследованию нарушений избирательного права в анклаве среднего уровня. Потом его нашли мертвым – Нг совершил самоубийство в грузовом шлюзе. Последующие проверки выявили, что Нг получал взятки от политических партий анклава. С собой он покончил из страха перед неминуемым разоблачением. Еще он не хотел, чтобы Талия видела, как его, мошенника, предают суду.

Дрейфус не очень беспокоился. Он не верил, что склонность брать взятки и мешать расследованию передается по наследству, зато верил, что Талия станет отличным префектом и заткнет за пояс большинство своих однокашников. Ей хотелось и отцовские грехи искупить, и доказать, что она не раб своих генов.

– Как младший префект Талия полностью меня устраивает, – повторил Дрейфус. – И я не сомневаюсь, что она прекрасно справится с заданием без нашей помощи.

– Минуту назад вы говорили не так уверенно.

– Определенные колебания с моей стороны вполне объяснимы. Еще такой момент, Спарв: Талия хотела работать одна. Подкреплению она бы не обрадовалась, даже если бы «Доспехи» могли его выслать.

– Вы, как всегда, правы. Просто у меня дурное предчувствие… вернее, ощущение, что мы пляшем под чью-то дудку и слишком разбрасываемся. Талия занимается лазейкой Дома Перигалов, мы с вами ищем уничтоживших Раскин-Сарторий, остальные префекты посредничают между анклавами и ультра, чтобы до бойни не дошло. Мне только кажется или на самом деле дел нынче подозрительно много?

– Сосредоточься на позитиве, – посоветовал Дрейфус. – Талия скоро закончит – хоть от одной проблемы избавимся. Мы с тобой успешно расследуем факт уничтожения «пузыря». – Он пристально посмотрел на Спарвера. – Мы ведь успешно его расследуем? Или ты пришел за чаем и сочувствием?

– За чаем. Сочувствие в другом месте найду. Можно воспользоваться вашей
Страница 31 из 33

стеной? Хочу показать, что мне поведал роутер.

– Конечно. – Дрейфус кивнул на стену. – Она приспособлена для группового управления.

С преувеличенным терпением, которое Дрейфус порой замечал у своих помощников, Спарвер представил ему находки. Данные разбили на пять колонок: время поступления входящего сигнала, его отправитель (предыдущий узел цепочки), предполагаемый получатель (следующий узел цепочки), время пересылки (в среднем наносекунда после получения) и, в последней, краткое содержание.

– Очень много информации от Центрального контроля транспорта. – Спарвер показал на строчки с особым значком в пятой колонке. – Сплошь навигационные данные служебного характера, обо всех кораблях и дронах, что летают по Блистающему Поясу, – их можно отсечь.

Спарвер удалил сообщения ЦКТ, оставив на стене множество пустот. Дрейфус обрадовался: почин сделан! Радости хватило ненадолго – пустоты быстро заполнились, стена стала такой же, как вначале. А ведь это лишь демонстрационная часть лога роутера, выше и ниже ее миллионы строк.

– Теперь отсекаем трафик центров голосования, – продолжал Спарвер, – снова избавляемся от большого массива. То же самое с трафиком крупных торговых сетей – ушел еще один большой массив. Особых улучшений не видно, а лог мы уже ополовинили. Сейчас еще урежем. Отсекаем служебный трафик роутеров – это десять процентов. Отсекаем пакеты об абстракции и получаем около двадцати процентов первоначального лога.

На стене остались десятки тысяч строк.

– Нужно еще сокращать, – проговорил Дрейфус.

– Так сократим. Выберем те, где целевым адресом значится Раскин-Сарторий. – Спарвер прокрутил лог вверх-вниз, показывая, что он сократился буквально до тысячи строк.

Дрейфус потер левую бровь:

– Почему мы сразу этого не сделали?

– Сразу бесполезно, – ответил Спарвер. – Как любой анклав Блистающего Пояса, Раскин-Сарторий занимается пересылкой сообщений третьим сторонам, в том числе ЦКТ и торговым сетям. Пакеты абстракционного уровня и так далее. Нам все рано пришлось бы отсекать эти массивы и вычленять сообщения, адресованные Раскин-Сарторию.

– Получилось бы быстрее.

– А в итоге то же самое. Системе безразлично, в каком порядке фильтровать контент.

– Поверю тебе на слово, только остаток лога все равно огромен.

– Фильтрация не закончена. Сейчас будем хитрить.

– Я думал, мы уже хитрим.

– Этого мало. – Спарвер улыбнулся, явно наслаждаясь происходящим. – Видите цифры в четвертой колонке?

– Ну да, – осторожно проговорил Дрейфус, – промежуток времени от поступления сигнала до его пересылки.

– Это наш ключ. На Раскин-Сарторий пришло голосовое сообщение, так?

– Да, если верить Дельфин и Вернону. Что меняет формат сообщения?

Спарвер хлебнул чаю.

– Формат решает все. Любое сообщение, поступающее на роутер, проходит стандартную обработку, например проверку циклического избыточного кода. Если имеется ошибка, сообщение возвращается отправителю с просьбой отослать его снова.

– Разумно, – неуверенно кивнул Дрейфус.

– Суть в том, что проверка занимает определенное время. Чем тяжелее пакет, чем больше контент сообщения – тем больший объем информации нужно обработать.

– А-а, вроде бы понимаю, к чему ты клонишь.

– Шеф, наш ключ – промежуток от получения до досылки. Среди всего трафика, переправленного на Раскин-Сарторий, голосовые сообщения самые легкие. Задержка на обработку практически нулевая.

– Нам нужны сообщения с минимальным промежутком от получения до досылки.

– Наверное, так мы отберем интересующее нас сообщение. Ну или несколько кандидатов.

– Давай, давай! – возбужденно закивал Дрейфус.

Спарвер его опередил – стена теперь показывала лишь десяток сообщений, совпадающих с ориентировочным временем, когда Дельфин посоветовали прервать переговоры с ультра.

– Тут все равно не одно… – начал Дрейфус.

– Зато теперь не тепло, а горячо. Пора включить старую добрую интуицию. Смотрим на узлы-отправители. Вторая колонка, шеф. Я преобразовал адреса в понятные названия. Готов поспорить, что большинство отправителей – давние партнеры Раскин-Сартория или анклавы, регулярно вещающие на весь Блистающий Пояс.

– Можешь это проверить?

– Уже проверил. Готовы увидеть результат? – Спарвер отдал команду, и на стене осталась лишь одна строчка. – Вам стоит взглянуть на одиннадцать отсеченных, но я почти уверен, что они нас не интересуют. С другой стороны, это сообщение выделяется из общей массы.

– Чем выделяется?

– Место отправления мне незнакомо, и это сразу настораживает. Сообщение пришло с каменной глыбы, с обломка необработанного астероида, свободно плавающего по средней орбите.

– Кому-то этот обломок принадлежит.

– Принадлежит он не то семье, не то синдикату Нервал-Лермонтовых. Не представляю, знакома вам эта фамилия или нет.

– Нервал-Лермонтовы, – медленно повторил Дрейфус. – Где-то я слышал про эту семью.

– У вас много семей на слуху.

– Может, семья Нервал-Лермонтовых совершенно ни при чем. Есть гарантии, что на том обломке не очередной роутер?

– Гарантий нет, зато есть примечательный факт. Отправитель этого сообщения, точнее, отправитель или досылатель впервые связывался с Раскин-Сарторием с того узла.

– Ты прав, тут есть из-за чего насторожиться, – с одобрением проговорил Дрейфус. – Еще как есть.

Спарвер поставил чашку на стол – фарфор мелодично звякнул.

– Никогда не говорите, что свиньи – существа никчемные.

* * *

В «песочных часах» Самбуковая Шевелюра Талию ждал летучий конь. Он медленно, почти сонно хлопал крыльями, а стройными ногами перебирал, словно галопируя на месте.

Прозрачная кожа позволяла в малейших подробностях изучить плотно уложенные внутренние органы, модифицированный скелет и мускулатуру. В тонких, как бритвенное лезвие, испещренных прожилками крыльях никаких костей не просматривалось.

Пегас Талии оказался здесь далеко не единственным летуном. Вдали медленно хлопали крыльями другие полупрозрачные существа. Иные везли всадников, иные направлялись за пассажирами либо по своим делам. Были и более красочные – вроде огромных узорчатых мотыльков, полосатых рыбок и китайских воздушных змеев мудреной конструкции. Пегасы держались в зонах пониженной гравитации (с их призматическими крыльями это вполне объяснимо), зато другие твари летали, где хотели. Среди них с трудом просматривались звездочки – люди с крыльями или с собственной аэродинамической поверхностью.

Талия надела очки, но внешний вид принципиально не отличался от голой реальности. Об этом она и читала во время перелета: местные жители преобразовывают материю, а не информацию.

Вскоре Талия почувствовала, как сила тяжести прижимает ее к седлу. Конь снижался над языком посадочной площадки, выступающей из белой башни со шпилем. Башня венчала особняк, который возвышался над городом, построенным у горловины «песочных часов». Пегас снизился, и на периметре посадочной площадки Талия увидела небольшую группу встречающих.

Копыта пегаса звякнули о стеклянное покрытие площадки, и пара чиновников мигом бросились к Талии, чтобы помочь сойти. Сила тяжести не превышала одной десятой g, но конь безостановочно махал крыльями, да
Страница 32 из 33

так сильно, что при каждом взмахе свистел воздух. Чиновники с наименее модифицированной внешностью рванули прочь с его дороги, едва убедившись, что Талия стоит на ногах.

Навстречу ей двинулся панда, сплошь покрытый короткой черно-белой шерстью. Грузный, а идет на удивление грациозно. Голова огромная, как шлем скафандра, глаза едва видны на фоне черных наглазников. Панда перестал жевать зеленоватый прутик и отдал его чиновнику.

– Добро пожаловать, младший префект Нг! – начал он елейным голосом. – Я мэр Граскоп. Рад приветствовать вас в нашем скромном анклаве. Надеюсь, ваш визит окажется полезным и приятным.

Мэр протянул лапу, и ладошка Талии утонула в теплом влажном меху. У мэра Граскопа было шесть пальцев с блестящими черными когтями.

– Спасибо, что прислали коня.

– Он вам понравился? Узнали бы мы о вашем приезде пораньше, вырастили бы что-нибудь уникальное.

– Конь прекрасный, спасибо! Не беспокойтесь, ничего особенного мне не понадобится.

Мэр выпустил руку Талии.

– Насколько мы понимаем, вам нужен доступ к нашему центру голосования.

– Верно. Много времени моя работа не займет. Особых сложностей в ней нет.

– А потом? Вы ведь останетесь оценить наше гостеприимство? Нечасто к нам префекты жалуют.

– Я бы с удовольствием, только сейчас не время.

– На Блистающем Поясе проблемы? – спросил мэр, наклонив большую голову. – Мы слышали новости, хотя, признаюсь, должного внимания делам Пояса не уделяем.

– Нет, – дипломатично отозвалась Талия, – дело не в проблемах, а в графике, которого я должна придерживаться.

– Но немного-то погостить можно? – не унимался мэр.

Талия заметила острые белые зубы и почувствовала сладкий запах звериной еды.

– Нет, нельзя. В самом деле нельзя.

– Префект, вы просто обязаны остаться. – Граскоп оглядел других встречающих, мол, неужели Талия их расстроит?

В лицах у них еще просматривались человеческие черты, но и с изменениями в зоологическую сторону – например, у кого-то кожу заменял мех, у кого-то чешуя. А какие глаза! Прекрасные светлые омуты.

– Я не просто так упрашиваю. К нам почти никто не заглядывает. Визит представителя власти – вообще редкость. В таких исключительных случаях мы проводим импровизированные соревнования и приглашаем гостя судить. Мы надеялись, что вы поможете определить победителя в турнире воздушных рыцарей…

– Я бы с удовольствием, но…

– Договорились! – торжествующе улыбнулся мэр. – Вы останетесь! – Он захлопал лапами, предвкушая удовольствие. – Ах, как замечательно! Чудесный судья!

– Я не…

– Быстренько решим проблему с центром и займемся главным. Турнир будет великолепный! Готовы лететь за мной? Не любите низкую гравитацию – пришлю вам паланкин.

– Мне и так неплохо, – коротко ответила Талия.

Глава 11

Дрейфус устроился перед консолью, составляя запрос для поисковых турбин. Он искал предварительную информацию о семье Нервал-Лермонтовых. Том чувствовал, что уже слышал о ней, но не мог выудить подробности из перегруженных реестров своей стареющей памяти. Он ввел запрос и даже подумал, не протралить ли себя, как вдруг отсек содрогнулся. Казалось, в анклаве началось землетрясение.

Опасаясь худшего, Том поднял манжету, чтобы вызвать помощника. Он еще не произнес имя Спарвера, а консоль сообщила, что в зале турбин серьезное ЧП.

Дрейфус прошел через одежную стену и по каменным лабиринтам пробрался в отсек без центрифуги, в котором находились поисковые турбины. Уже на подступах к отсеку он понял, что случилась катастрофа. Префекты, лаборанты и роботы не бежали, а неслись навстречу. Когда Дрейфус добрался до вакуумного зала, медики уже выносили раненых. Раны были ужасные.

На транспортере Том проехал вглубь огромного зала и оцепенел от увиденного. Вместо четырех поисковых турбин теперь было три. Четвертый цилиндр исчез, остались только фикспункты там, где он еще недавно выступал над внутренней поверхностью камеры. Прозрачный кожух разлетелся на сотни осколков, острых как кинжалы; большинство вонзилось в стены. Дрейфус не представлял, что за сила разорвала броневой прозрачный кожух. Из такого стекловидного вещества корпусы звездолетов делают!

Само устройство, прежде вращавшееся под кожухом, превратилось в пыль, которая покрывала все вокруг слоем в несколько сантиметров и висела в воздухе удушающим сизым смогом. Турбина – и уровневые стеки данных, и неутомимые извлекающие лопасти – перемолола себя в мелкую крупку. Дрейфус вспомнил, что это входило в ее обязанности. В случае захвата резиденции «Доспехов» информация не достанется врагу. Однако самоуничтожаться в ходе нормальной работы турбине не следовало.

Дрейфус пригляделся к другим турбинам. На кожухе ближайшей к уничтоженной турбине появились глубокие трещины. Сама она вращалась, на глазах сбавляя обороты. Две другие также переходили в режим безаварийного отключения, хотя у них кожухи не пострадали.

Медики уже увезли тяжелораненых и занялись лаборантами, получившими порезы и ушибы от осколков взорвавшейся турбины. Стараясь не мешать, Дрейфус подошел к префекту Траяновой, которая отвечала за архив и считалась образцом компетентности. Том соглашался с этим мнением, но Траянову не любил и знал, что чувство взаимно. Он как-то брал ее в помощницы, но исключил из команды, потому что для полевой службы эта женщина не годилась. Она не простила, и их редкие встречи получались короткими и напряженными.

Тем не менее Дрейфус обрадовался, что Траянова отделалась глубокой ссадиной на щеке. Она прижимала к ссадине рукав – форма выделяла дезинфицирующие и свертывающие вещества. Наушники Траянова опустила на шею, очки подняла на лоб. Сизая пыль припорошила ей одежду и открытые участки кожи.

Траянова наверняка почувствовала красноречивый взгляд Дрейфуса.

– Предвосхищая твой вопрос, скажу: в чем дело, я понятия не имею.

– Я собирался спросить, как ты. В момент взрыва была здесь?

– За четвертым стеком, самым дальним от взорвавшейся турбины. Я тестировала скоростной поиск.

– И?

– Турбина просто рванула. Вращалась себе, а потом бабах… Без наушников я бы оглохла.

– Тебе повезло.

Траянова ухмыльнулась, убрала рукав от щеки и показала окровавленную манжету.

– Неужели? А по-моему, чертовски не повезло, потому что я оказалась здесь.

– Погибшие есть?

– Вряд ли. Навсегда мы не потеряли никого. – Траянова терла покрасневшие от пыли глаза. – Здесь был полный хаос. Самые страшные раны – от осколков корпуса. Как-никак гипералмаз.

– Это бомба? Серьезно, могла бомба вызвать такие повреждения?

– Думаю, не бомба. – Траянова отрицательно покачала головой. – Турбина просто взорвалась. Совершенно внезапно, до взрыва ни шума, ни вспышек не было.

– Турбины работают на критической скорости?

– В этом суть. Мы вращаем их предельно быстро. Стоит чуть замедлиться, ты первый заноешь из-за низкой скорости поиска.

– Могла турбина превысить предел?

– Так не бывает, – отрезала Траянова.

– А как насчет усталостного разрушения?

– Турбины по очереди замедляются и проходят текущий ремонт. Пользователи ничего не замечают, потому что мы перекладываем нагрузку на остальные три турбины. При последнем осмотре ту, что сегодня взорвалась, признали
Страница 33 из 33

годной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/alaster-reynolds/prefekt-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Индекс Клауснер – индекс скорочтения. Термин придуман Рейнольдсом и назван в честь Гарриет Клауснер, самого плодовитого обозревателя «Amazon.com». (Здесь и далее примечания переводчика).

2

REM-расстройство – расстройство сна, при котором человеку снятся кошмары, а его сон характеризуется резкими движениями тела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.